Узник дюн

Пролог.

«Узник дюн»

Пролог.

Часы на деревянной тумбе пробили десять вечера. Звук, что состоял из трех тихих, глухих колокольных звонов, равномерно разлетелся по помещению главного здания аванпоста. Тусклый свет лампы старался осветить и без того мрачные, больные оттенки комнаты. Одинокая мошка пыталась пробиться к единственному источнику света, ударяясь всем телом о стекло. И как по расписанию, со скрипом захлопнулась входная дверь.

– Ну что, как там нынче обстановка? – задал вопрос дежурный с усмешкой в голосе. Он не стал поворачиваться, продолжив заполнять журнал. До спины дошел прохладный ветер.

– Как обычно. Еще одно спокойное дежурство двадцать пятого аванпоста. Ура... – безэмоционально ответил на вопрос пришедший. Болотного цвета плащ оказался повешен на вешалку. Движением руки произошла попытка привести мокрые, серебристые волосы в порядок. От «ёжика» слегка отлетали маленькие капельки.

– Знаешь, Роб, когда я был в твоём возрасте, мои старшие учили: «Никогда нельзя говорить, что дежурство проходит спокойно, пока не сдал наряд». Примета плохая, – проговорил дежурный, попутно закрывая журнал и поправив серый китель на выпирающем животе.

Роб усмехнулся:

— Мой брат то же самое говорит. Только он не в приметы верит, а в устав. Он у меня лейтенант. Да и будет вам, шеф... Такая глухомань даже охотникам за наживой не сдалась. – юноша подошел к столу и, выдвинув стул, вальяжно присел недалеко от старшего. Внимание солдата привлекла перьевая ручка, что спокойно лежала на столе. Момент – и предмет уже оказался в руках. – Если начистоту... то опасным здесь может стать только то, что это место зарастёт грибами.

Дежурный издал смешок и сел полубоком лицом к Робу. Кисти рук скрестились в замок.

– А что, есть риск?

– А как же! Ещё какой! Будем трубить на всю округу – скоро ведь грибов станет больше, – Роб не смотрел на старшего. Все его внимание было приковано к предмету канцелярии между пальцев рук. Казалось, что начальник и не заметил нотки сарказма в голосе подчинённого.

– Да что ты? И насколько?

– Ну... в этот раз я заметил две вот таких небольших колоний... – Роб отложил инструмент для письма и показал руками примерный размер нового участка с грибами.

– Во дела!.. Это чего же... журнал теперь надо писать?..

Услышанная фраза заставила Роба устремить взгляд янтарных глаз на шефа. Рука, что вновь хотела подобрать «перо», оставленное на столе, внезапно остановилась. Старший, в свою очередь, как-то с печалью посмотрел на стол.

– Шеф, вы о чем? – нервно усмехнулся Роб, все же взяв ручку с деревянного стола. – Какой ещё журнал?

Ответа так и не последовало. Грузный начальник лишь повел пальцем по седым усам, а спиной облокотился на спинку деревянного стула.

– У нас чего... и такой ведётся, что ли?..

– Да нет. Но если бы завели, то было бы плохо. Это же сколько писанины тогда было... тебе, – с улыбкой на лице произнёс дежурный. Рядом послышался глубокий вдох, а за ним и выдох.

– Ну вы даёте, шеф... – нервно хохотнул Роб, почесав серебристый затылок. Шутка старшего не была прям уж взрывной, но пощекотала нервишки. Парень взглянул на часы. Время близилось к одиннадцати вечера. Взгляд вопросительно устремился на главного.

– Шеф, а Ханес уже вернулся со склада? Или опять «по делам» смотался?

Дежурный посмотрел на Роба, а затем перевёл взгляд на те же часы. Настроение сменилось. Странное предчувствие поселилось внутри, заставив брови свестись к переносице.

– Странно... Я вообще думал, что он раньше тебя придёт. Может, что-то стряслось?

– Или просто его кишечник взбунтовался… – сказал Роб, отведя взгляд в сторону.

В комнате повисло молчание. Лишь отбивание ритма сапога об пол нарушало эту атмосферу.

– Роб, сходи всё-таки за ним, – в конце концов, подал голос начальник, посмотрев на того своими глазами, цветом, напоминающим грунт. – И если он из-за своих «дел» задержал доклад, скажи, что он будет всю ночь у меня подметать смотровую на крыше.

Фразы дежурного звучали в тот момент, когда обладатель причёски «ёжика» уже накидывал плащ. Бросив короткое «вас понял», солдат вышел из здания.

По коже вмиг прошла дрожь. Ветер и не думал успокаиваться. Капюшон тут же накрыл серебристую голову. Луна скрылась где-то за облаками, поэтому двор освещал тусклый свет одинокого фонаря.

Склад находился в чаще небольшого леса. К нему вела дорожка, что была протоптана от постоянного посещения военными.

Лес в такое время выглядел особенно жутко. У большинства деревьев стволы не покрывались мхом, на них не было грибов и растений-вьюнов. Кривые ветки торчали в разные стороны, давая пристанище лишь смелым птицам. Скрип гнилых деревьев доносился отовсюду во время каждого дуновения ветра. В чаще царствовал запах влаги и хвои. Любой источник света с трудом мог добраться сквозь высокие кроны елей и сосен. Очередная ветка хрустнула под тяжестью кирзового сапога.

Но ни одного бравого солдата ещё не напугало это место, особенно если он брал с собой лампу. Роб не боялся темноты, но ему не хотелось напороться на какую-нибудь корягу, а потом слушать бесконечные вопросы от старших: «откуда синяк?», «с кем уже успел подраться?».

Военный медленно шагал по тропинке, надеясь, что наткнётся на товарища по пути. Но увы. Юноша уже стоял напротив маленькой землянки, так и не встретив Ханеса. Над железной дверью горела лампа, слабо освещая всё пространство перед входом.

– Ханес! Ты здесь?

А в ответ – тишина. Поток ветра заставил сильнее укутаться в плащ. Роб осмотрелся по сторонам, освещая обзор лампой. Внутри всё говорило, что начать поиски пропавшего нужно с улицы, но, быстро отогнав эти мысли, было решено попытать удачу внутри сооружения.

Металлическая дверь с протяжным стоном приоткрылась, впуская внутрь военного.

«Открыта...»

– Ханес?! – тишина. Лишь отдалённое эхо пронеслось меж металлических стен склада. Лестница спускалась, исчезая в глубинах мрака, освещённого тусклым светом ламп с потолка. Рука прошлась по вогнутому, шмыгающему носу. Сделав глубокий вдох, солдат, согнув ноги в коленях и слегка сгорбившись, предпринял попытку войти внутрь хранилища.

На протяжении всего спуска его не покидал вопрос: «Почему дверь была открыта?». Роб знал Ханеса не понаслышке. При всём своём разгильдяйстве товарищ знал правила и, если его не дёргали за любой проступок, старался их соблюдать в полной мере. И то, что Ханес оставил дверь открытой, не укладывалось в голове солдата.

Внезапный треск разорвал тишину, и одна из лампочек, будто осознав свою судьбу, разлетелась на мелкие кусочки. Сердце Роба застыло, словно замерло во времени.

– Твою за ногу... а ведь просили прошлый наряд поменять лампочки...

Приведя дыхание в норму, Роб продолжил спускаться, посмотрев в последний раз на осколки.

Пройдя последний ряд ступеней, юноша оказался в основном помещении хранилища. Лампа в руке была единственным источником света. Посветив вдоль стены, взгляд поймал нужный рубильник. Опустив ручку вниз, никакого эффекта не последовало – в помещении по-прежнему царила темнота.

– Ну круто, что? Надо бы шефу сказать, а то совсем уже никуда не годится, – сделал заключение солдат, осторожно делая шаг в темноту.

В этом месте казалось холоднее, чем снаружи. Металлические стены, казалось, прожигали ледяным потоком даже на дальнем от них расстоянии.

Солдат тем временем приблизился к стеллажам. На каждой полке находилось по несколько ящиков разных размеров и длины. Роб знал их содержимое и ценность, когда им рассказывали об этом на каждом инструктаже перед заступлением в наряд. В тех, что поменьше, лежали боеприпасы и холодное оружие, в то время как в крупных могли храниться огнестрелы и клинковые орудия.

– Ханес?!

Вновь тишина. Лампа слабо освещала обзор, давая возможность лишь увидеть близкое содержимое склада.

«Да где тебя тёмные носят?..»

С этой мыслью ноги медленно несли Роба в самую глубь хранилища. По помещению разносилось эхо шаркающих о металл военной обуви. С каждым шагом приходило понимание, что лучше было начать с улицы. Но что-то подсказывало, что его товарищ всё же должен был быть здесь.

– Слышь, Ханес! Шеф сказал, что ты будешь всю ночь подметать крышу, если сейчас же не вернёшься к нему с докладом!

Лампа медленно перемещалась из стороны в сторону. Поиски не давали результатов.

Резкий звук падения чего-то на металл заставил бойца сильно дёрнуться и повернуться на источник звука. Сердце бешено отбивало ритм чечётки. На лбу выступали капли пота.

Звук раздался сбоку, между двумя стеллажами.

В горле застрял ком. Желание идти дальше боролось с любопытством и надеждой наудачу найти Ханеса. Несмотря на слабую дрожь в руках, Роб медленно ступал к месту, откуда доносился звук. Рука переместилась к висевшей на боку серых брюк кобуре.

С каждым шагом можно было услышать стук сердца. В свете лампы уже различались очертания стены. Приблизившись ещё ближе, солдат замер на месте и глубоко вздохнул. На полу спокойно лежала метла. С губ сорвался облегчённый выдох.

«Спокойно, Роб... это всего лишь метла...» – мысленно посмеялся над собой постовой

Очередной звук падения. Но на этот раз более мощный и громоздкий. Воин резко повернулся назад. Вновь плохое предчувствие. Даже человеку, чувствительному к Маст, быть не нужно, чтобы понять – упали верхние ящики.

– Ханес, хорош, а! Если это сделал ты, то я помогать тебе с уборкой не буду!

Шаг вперёд. Толчок в спину. Лампа в руках с характерным звуком упала на пол, лишив видимости.

– Вот гадство...

Роб, нащупав предмет, поднёс к себе ближе источник света и попытался обнаружить винтил. Несколько витков – и хоть и не сразу, но пространство вновь осветилось. Парень еле заметно выдохнул.

Внезапно почувствовалось, что капюшон плаща стал мокрым. Глаза расширились. Голова медленно поднялась. Сердце вновь забилось с бешеной скоростью.

В момент, когда взгляд достиг потолка, на лицо опустилось нечто липкое.

– А! Твою ж... – отскочив назад, руки на автомате потянулись убрать внезапный «сюрприз». Справившись с задачей, он оглядел ладонь. Нечто, напоминающее чёрную смолу, сейчас капало на пол от собственной кисти.

– Великий Свет... что это за дрянь?

За спиной раздался низкий, унылый вой. Как будто несколько людских голосов погрузились в пучину отчаяния и оплакивают свою участь.

Роб развернулся в сторону звука. Ступор. Некто стоял далеко, и свет лампы не доходил до него. Воин слегка наклонился, прищурив глаза. Даже так он не сумел распознать неизвестного. Поддавшись вперёд, Роб направил лампу в сторону силуэта.

– Ханес...?

Секунда. В сторону бойца с неимоверной скоростью направилось несколько тёмных нитей, что извивались навстречу парню.

Ноги сковал страх. На лице застыла гримаса ужаса.

А ветер за пределами хранилища попытался скрыть резкий, истошный крик солдата.

***

«Один пропал и второй за ним…» – взгляд дежурного переместился на часы. Платок в руке прошёлся по блестящей залысине. – «Где же они?».

Железная дверь отворилась. Облегчённый выдох вышел из уст дежурного.

– Слава Маст. Где вы бы… – задать вопрос до конца не вышло. Развернувшись полубоком, шеф обнаружил перед собой не своих бойцов.

Омерзительный запах, напоминающий смесь парафина и грязных носков, ударил в нос, заставив мужчину сморщить лицо. Нечто сутулое и худое, с редкими волосами на голове и на четвереньках, сейчас смотрело на свою жертву белыми жуткими глазами, не имевшими зрачков.

– Что за?..

Вмиг, издав крик, из-под земли появились тёмные сгустки и, приняв форму копья, полетели прямо на дежурного. Реакция старого бойца не заставила долго ждать. Резко отскочив от стула, военный сделал кувырок. Оперевшись на одно колено, шеф округлил глаза и приоткрыл рот. Дышать стало тяжело. Взгляд резко переместился на место, где он чуть не лишился жизни. От стула оставалось только название. Предмет мебели теперь весь был протыкан «чёрными змеями».

Брови свелись к переносице, а взгляд метнулся на противника. Одним быстрым движением вытащив пистолет из кобуры, оружие было направлено на нечто.

Два коротких выстрела. Это не ускользнуло от внимания непрошеного гостя, и вмиг два сгустка отразили атаку, захватив пули и раскидав в разные стороны.

Дежурный цыкнул, чувствуя, как со лба течёт пот. Взгляд всё ещё был направлен на белоглазого, ожидая его дальнейших действий.

Приподнимая передние конечности, тварь резко поддалась вперёд, прямо на своего противника.

Неожиданный ход заставил растеряться бравого воина, из-за чего ещё несколько выстрелов вылетело из огнестрельного оружия.

Последним перед глазами дежурного предстала пара белых глаз, а истеричный крик стал тем услышанным звуком, после которого всё вокруг погрузилось во мрак.

Глава 1

Первая половина дня подходила к концу. Яркое солнце отражало свои лучи от водной глади небольшой речушки. Шелест травы на широком поле пытался состязаться в громкости с ветками одиноко стоявшего дерева. Но «вечное соревнование» было приостановлено зовом пролетающих в лазурном небе стаи птиц.

Пернатые организованно летели клином, следуя за вожаком. Птичий лидер вновь издал зов, после чего в ответ он услышал еще пару похожих звуков. Каждый из «членов семьи» хотел успокоить своего предводителя во время их долго перелета.

Однако перекличку прервал резкий рев, сверху. Спокойствие птиц было нарушено, сменившись беспорядком и галдежом. Вожак с недовольством проследил за нарушителем.

— «Крыло Анксира», аэродрому «Хейван». Прошу разрешение на посадку. Кодовый номер — сто восемьдесят шесть «Л», — произнёс летчик в бортовую рацию биплана. Рука, державшая устройство, постепенно начинала ныть.

Ответа до сих пор не было. Пусть хоть рация и работала из-за магического минерала, но все же являлась несовершенной. В мыслях страдалец уже десятки раз обругал злосчастную технологию. Все же управлять одной рукой целой махиной — такое себе удовольствие.

— Хорошо, «Крыло Анксира», посадку разрешаю. Посадочная полоса номер три, — подтвердил мужской монотонный голос после некоторого молчания.

Пришлось наклониться вперёд, чтобы среди помех и рева мотора разобрать речь говорившего. После устройство на проводе было аккуратно возвращено на место, а рука присоединилась к своей паре, наклонив рычаг чуть вперед.

Техника немного снизила высоту, давая возможность летчику осмотреться. Поля постепенно начинали сменяться небольшими холмами. На одном из таких, как показалось пилоту, пробежали бадан со своим детенышем. Шерстяной комочек, увидев «железную птицу», издал характерный блеющий звук. Его примеру последовал и старший. Однако рев двигателя не позволил услышать «приветствие» зверья.

Взгляд устремился на высокий холм впереди. Рычаг чуть поддался назад, дав возможность немного набрать высоту. Пролетев «преграду», взору открылись очертания аэродрома.

Авиабаза «Хейван». Один из значимых пунктов тыла Великой Армии Союза. Именно здесь, недалеко от города Биклиф, на открытом поле, проходят авиапути, связанные с перевозкой важных грузов и гуманитарной помощи.

На взлетной полосе, из ангара в ангар, бегают туда-сюда люди. Кто-то спешит на осмотр транспорта, кто-то бегает с бумагами, кто-то готовится к очередному вылету, осматривая технику. Множество голосов соединились в единый нескончаемый гул.

И лишь недалеко от входа в один из ангаров стоял юноша. Улыбка не сходила с его слегка перепачканного лица, а глаза сияли маленькими, зелеными огоньками, наблюдая за пролетевшим мимо самолетом. С губ сорвался сладостный выдох. Ему казалось, будто никого нет вокруг. Только он и сама «птица» в небе.

– Пирс!.. фух, блин, опять... опять индуранов считаешь?

Наблюдение было прервано. Взгляд с тяжестью опустился.

– Смотри... как бы Курт тебе не устроил!

Обладатель фамилии Пирс оглядел владельцев уставших голосов. Группа из четырех механиков выкатывала самолет на взлетную полосу.

– Сам ты индуран, Анорис! – обратился парень к первому – коренастому парню со скрюченным носом. Он попытался убрать со лба прядь мокрых, бежевых волос. Группа тем временем встала на перекур. – И нет, Олден, все путем. Просто... Задумался!

Он знал, что эти двое подшучивают над ним не со зла. Однако в последнее время это происходило настолько часто, что стало традицией. Брови невольно сдвинулись к переносице.

– Кайл?! – позади послышался громкий голос. – Э, Кайл! Мне еще долго ключ-то ждать?!

Юношу, что стоял и наблюдал за полетом «птицы», словно молнией ударило. Зеленоглазый медленно повернулся в сторону владельца голоса. Рыжеволосый, широкоплечий парень смотрел на наблюдателя исподлобья, со скрещенными руками на груди.

– Вот же же... – тихо произнес Кайл. – Курт, прости! Я бегу, – бросив беглый взгляд в небо, Пирс ринулся в сторону ангара. Мужчина явно не стал его ждать и молча первый сдвинулся с места, зашагав внутрь красной конструкции.

– Все путем у него... ну да, конечно, – Олден платком убрал пот со лба. После толстый усач принял попытку охладиться с помощью взмахов кончиком ткани рубашки, что так противно прилипала к телу. Внутри сразу распространилась прохлада. От сказанной фразы по группе прошлась волна смеха.

Кайл, нагнав Курта, вручил тому в руки инструмент немалых размеров. Смена температуры отразилась на теле Пирса тысячами мурашек.

– Тебя правда, куда ни отправь, везде на что поглазеть найдешь. На, лицо протри, – произнес рыжий, вручив платок, выудив его из кармана немного испачканного, кирпичного цвета фартука.

– Спасибо, – приняв ткань из рук, Кайл провёл ей по лицу. – И извини. Задумался просто...

– Проехали. Ладно, пошли. Самолёт ведь сам себя не осмотрит, – на выдохе произнёс Курт, подбросив ключ так, что железяка перевернулась несколько раз в воздухе, а после вновь оказалась в широких ладонях рыжего.

С первых шагов в носу тут же чувствовался запах машинного масла. Казалось, что он здесь обосновался с самого основания этого аэродрома. А свежий воздух из верхних решётчатых окон стал его вечным соперником в борьбе за власть в этом здании.

Мимо сновали рабочие, оживлённо занимаясь обслуживанием небесной техники. Кайл всегда сравнивал работу в ангаре с работой в колонии насекомых – такая же суета, организованность. А чрезмерный шум собрал в себе все возможные звуки – от какофонии голосов до рёва двигателя и лязга металла.

– Не ленимся, народ! Завтра смотр техники, и нужно проверять всё как можно тщательней! Не опозорьте меня перед начальством! – скомандовал Курт, пройдя мимо очередной зоны ремонта. Будто раскат грома, этот голос заставил сердце Кайла на один миг остановить свою работу.

«Всё никак не привыкну...» – пронеслась мысль в голове зеленоглазого.

Их с Куртом место работы находилось в самом дальнем уголке металлического строения. Очередная техника ждала своего часа на специальной для осмотра площадке. О том, что этот самолёт был не первый, говорили чёрные следы от шин на, местами, треснувшем от времени бетонном полу.

– Та-акс, продолжим... – произнёс старший механик, подходя к открытому двигательному отсеку «птицы» и ныряя внутрь вместе с инструментом.

Не получив никаких указаний, Кайлу ничего не оставалось, как разместиться на пирамиде из деревянных ящиков, что обосновались недалеко от места работы Курта. Подперев руками лицо, разместив локти на коленях, помощник механика направил отсутствующий взгляд на чудо инженерии.

Крылья «птицы», натянутые струнами скрипящего полотна, тянулись в два ряда друг над другом и напоминали раскидистые крылья гигантских стрекоз с местных болот. Каждое крыло поддерживалось сетью лёгких, но прочных распорок, что придавало конструкции удивительную воздушность и лёгкость. Корпус самолёта, изящно обтекаемый и почти хрупкий на вид, выполнен из дерева и обтянут прочной тёмно-зелёной полотняной тканью, что могла сверкать на солнце. Хвостовое оперение представляло собой простую, но элегантную конструкцию. Две плоские поверхности, стабилизатор и руль высоты, были обтянуты полотном, как и крылья. Они крепились к фюзеляжу тонкими распорками. Нос биплана венчал пропеллер, напоминавший стальной цветок, которому не терпелось распуститься в движении. Кабина пилота открыта – она позволяла почувствовать себя наедине с воздухом и облаками, без какой-либо преграды между человеком и небом. По краям крыльев и фюзеляжа располагались алые полоски.

Кайл думал, что кому-то уже скоро предстоит ощутить это необъятное чувство полёта. Возможно, даже впервые в качестве настоящего пилота. Из лёгких вышел печальный выдох.

— Подай ключ на девятку, — сказал Курт, не оборачиваясь и оставаясь внутри отсека.

Кайл оторвал взгляд от техники, порылся в сундуке и вытянул первый попавшийся. Он лениво спустился с ящиков, сделал три шага и вложил инструмент в широкую, мазолитсую ладонь старшего. Курт принял, поднёс к детали — и замер.

— Это десятка.

— Что? – лишь вырвалось у парня, остановившись на полпути к ящикам.

— Ключ, говорю, не тот. Я просил на девятку. — рыжий выпрямился и посмотрел на Кайла, сморщив нос. — Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю...

— Ага, конечно. Слушает он. — Курт бросил ключ в ящик по соседству с ногой. Металл приземлился с характерным лязганьем. — Ты где сейчас, а? В облаках? В кабине биплана, врагов сбиваешь?

Кайл сжал челюсть, но ничего не ответил. Дошёл до ящиков, нашёл нужный ключ и протянул механику.

— Держи. Девятка.

Курт взял. Помолчал. Потом вздохнул:

— Ладно, это... Проехали.

Кайл вернулся на место. Взгляд вновь блуждал по технике, периодически отвлекаясь на «пылинки» своей одежды. Брови расслаблены. Рука подпирала лицо. В глазах, словно густым сиропом плавала тоска. И эта картина не ускользнула от внимательного взора механика. Парень прочистил горло.

– Хорош, правда? – вопрос от рыжего вывел из тресины раздумий. Взгляд устремился на Курта. Тот держал в руках неизвестную деталь и тщательно вытирал её тряпкой. – Завтра домой вылетает. База «Волтай». Слышал о такой?

Помощник устремил взор вверх, надеясь найти ответ на стальном потолке. Но обнаружил лишь слабо мигающую лампочку. Взгляд тут же переместился в сторону, зацепившись за одну из трещин в полу.

– Не-а. Впервые слышу.

Интонация в голосе помощника заставила рыжего на секунду прервать своё занятие. Взгляд глаз цвета дубовой коры прошёлся по Кайлу в надежде отыскать причину отрешённого настроя.

– Я... может, лезу не в своё дело... – сквозь звуки, в основном лязга металла, произнёс Курт. Взяв другую тряпку с крыла самолёта, старший механик подошёл к помощнику. Ткань медленно и тщательно проходила по испачканным рукам, оттирая их от тёмных пятен. Деталь с грязной тканью была оставлена на ящике, возле ног Кайла.

«О руках-то подумал, а вот о лице…».

Если бы парень не знал, где механик копался, то подумал, что его избили. Под левым глазом красовалось тёмное пятно приличного размера.

– ...но в последнее время ты стал отвлекаться даже больше обычного. Я уже молчу о том, что инструмент от тебя могу ждать полчаса. О чём так часто мозгуешь? – прозвучал вопрос от рыжего, который вывел Кайла из мыслей о ложном синяке.

– Да так… – рука прошлась по затылку коротких, волнистых волос. – Можно сказать, не о чем.

Курт с прищуром покосился в сторону товарища.

– А то, может, ты из-за...

– Нет, нет. Правда... не из-за этого, – перебил его Кайл, замахав при этом руками.

– Ну смотри... хочешь, можешь не говорить, я наседать не буду, – главный механик медленно развернулся, взгляд карих глаз был слегка опущен и устремлён на бетонный пол.

Сложно было понять, расстроился ли механик из-за ответа помощника или же ему, правда, всё равно. Но, зная этого здоровяка, второй вариант шатен отбросил сразу. Курт был из тех людей, которые, хоть и редко показывают свои эмоции, однако в душе они очень хорошие, готовые прийти на помощь в трудную минуту. Широкоплечий сказал помощнику как-то: «В дружбе, как в механике. Нужно быть внимательным и постараться, по возможности, решить возникшую проблему». Кто-то может, сказал бы «так себе высказывание». А Кайл бы сказал, что в этом что-то есть.

– Мне… – решился начать помощник механика, пока Курт вновь не окунулся туда, где находилось «сердце» самолёта. Однако здоровяк пока находился возле стола, стоя спиной к помощнику.

– Мне просто не даёт покоя нынешняя обстановка, – руки сцепились в замок. Взгляд задержался на этом положении конечностей.

«Всё, приятель, ты прав. Всё о том же. Но говорить об этом не стану. И так явно уже надоел со всем этим».

– Ты о чём это? – услышав вопрос от Курта, Кайл посмотрел ему в спину. Тот взял в руки какой-то инструмент и начал активно работать с механизмом на поверхности стола.

– О том, что творится сейчас в мире. Типа этот конфликт... или война... Я честно так и не понял, как «это» называется. Вообще, странно всё как-то, – сползшая лямка подтяжек рабочих серых брюк была возвращена на плечо.

– А что странного? – здоровяк повернулся лицом к помощнику, облокотившись о край стола. В руках, как позже понял Кайл, у механика оказалась отвёртка. Взгляд всё ещё был сосредоточен на инструменте и на механизме в руке. Но даже сквозь шум можно было услышать, как Курт усмехнулся.

– Война это, Кайл. Вой-на, – отчеканил старший последнее слово. – Причём самая настоящая. О которой все говорят, что она якобы «завершилась».

Кайлу так и не удалось понять, что значат сдвинутые брови к переносице. То ли рыжий так усердно работал с механизмом, то ли эта тема так заставила его поменяться в лице.

– Почему «якобы»? Она же тогда и правда закончилась... Причём победой «Конфедерации».

– Да ничего подобного, – Курт как-то со вздохом ответил и затем вновь отвернулся к столу, продолжив там свою работу. – Я также думал, что это всё прекратилось ещё тогда, лет этак двадцать назад. Что победили, и всё хорошо будет. А тут на те! Какие-то жалкие остатки Империи уже который год не дают и продоху, разрушая всё, что только можно.

Резкий поворот в сторону слушателя заставил Кайла слегка дёрнуться на месте. В руках кареглазого всё ещё покоилась отвёртка, что остриём сейчас смотрела в сторону шатена.

– Если бы главы государств, «Орден», «Союз» ещё тогда всерьёз задумались о возможной опасности, то сейчас никаких стычек бы не было.

Кайл и не заметил, как слушал приятеля, наклонившись вперёд всем корпусом.

Костяшки на руке, что держала инструмент, напоминали белоснежные пики ледяных гор. А ноздри извилистого носа с небольшой горбинкой медленно раздувались, словно меха для камина в старинном особняке.

Такая реакция для шатена была необычной. Особенно от сдержанного и немногословного Курта.

– Даже трагедия с храмом Калисты никого ничему не научила… – механик отвернулся к рабочему месту. И без того низкий голос стал ещё ниже. Причём интонация отдавала ноткой огорчения. – Отец как-то рассказывал о сыне своего друга. Парень родился чувствительным к Маст, но раскрыть её не мог. Ну не получалось у него и всё. Тогда и отдали в храм в надежде, что ему там помогут. – инструмент переместился на стол. Руки оказались на деревянной поверхности и схватились за края. Взгляд был устремлён вдаль.

– А пацан, знаешь, как радовался... стал аколитом. Обучался... пока остатки Империи не напали и не устроили массовые убийства. Столько жертв тогда было... и этот парень был среди них...

Курт резко замолчал. Да и Кайл не спешил что-либо вставлять. Эту немую сцену нарушали отдалённые звуки проводившихся в ангаре работ.

– Лишь один Свет ведает, что у этих тварей на уме...

– Но ведь... тогда это просто так не оставили? – после недолгого молчания задал вопрос Кайл.

– А толку-то? Кто родителям детей-то вернёт? – Курт подошёл к крылу самолёта и взял ещё одну тряпку, став протирать ей механизм в руке. – Храм когда-то был местом надежды... и даже там её умудрились растоптать. Причём не в первый раз. А правители и сенат у меня мало вселяют уверенности.

Кивок. Кайлу хотелось согласиться с Куртом. Но не во всём. Да, беспечность некоторых глав государств, конечно, была. Но закрывать на это глаза… Что-то внутри давало надежду на благоразумность некоторых мировых лидеров в таких ситуациях.

– Подай этот стержень, будь добр, – кивнул старший механик в сторону ящика с инструментами возле пирамиды, где сидел его помощник. Сам же Курт подошёл к двигательному отсеку, оценивая чистоту детали в руке.

Пока выполнял просьбу, Кайл понаблюдал за приятелем. Тяжёлая походка, тусклый взгляд выдавали в нём отнюдь не спокойный настрой. Указательный палец нервно постукивал по поверхности механизма в руках.

Живот словно скрутило. Внезапное чувство вины поселилось где-то в душе, создав тяжесть, будто на весы поставили тяжеленные гири.

«И кто за язык тянул обсудить с ним эту тему...» – с этой мыслью Кайл сократил расстояние до рыжего и вручил ему нужный инструмент.

– Благодарствую... – на выдохе по слогам произнёс Курт, не отвлекаясь от механизма. – Подержи пока. Сейчас место сцепления подготовлю, и тогда должно будет держаться как положено.

В руках оказалась прохладная стальная деталь, от чистоты которой можно было увидеть своё отражение.

Курт вновь нырнул в двигательный отсек, перед этим вытащив из кармана маленький ключ. Любопытство взяло верх, и Кайл, слегка наклонив корпус в сторону «сердца» самолёта, направился за механиком.

Тот, придерживая принесённый помощником стержень, параллельно закручивал винт, чтобы конструкция не болталась.

Взгляд прошёлся по всему двигателю. Он видел такой же на заводе у отца. Этот, как выражался Курт, «механический красавец» состоял из семи цилиндров, что располагались по кругу на одинаковом расстоянии. Кайл всегда сравнивал его со звездой. На одном из цилиндров он заметил пятно.

«Масло, что ли?» — пронеслась мысль, в то время как рука потянулась в карман за тряпкой в надежде убрать это пятно.

— Ничего не трогай... — медленно произнёс Курт, всё ещё занимаясь стержнем. — Я специально так сделал. Смазал детали, чтобы не износились.

— До сих пор ума не приложу, как у тебя получается работать с подобными штуками, — тряпка была возвращена на место. — В лётной академии нам хоть и рассказывали про двигатели, но даже там я с трудом вникал, что к чему.

— Ну... когда в семье отец и два старших брата механики, то практика — это лишь вопрос времени, — рука ладонью вверх потянулась в сторону Кайла.

— Круто... — с улыбкой деталь была передана старшему. — Ты как будто с инструментами в руках родился. Это и было твоей целью — стать механиком самолётов?

Внезапный вопрос заставил временно остановить работу. Последовало недолгое молчание. Курт вылез из отсека, выпрямив подтянутое тело. Рука потянулась к небольшой рыжей бородке.

— Ну, как тебе сказать... отчасти так и есть. Но всё же главная цель — это вырваться из тени. Хочу попасть на «горячие точки».

Курт замолчал. Пальцы его сами собой сжались на гаечном ключе — Кайл заметил это, потому что костяшки побелели. Курт смотрел на двигатель, но видел что-то другое.

— Брат в прошлом месяце письмо прислал. Говорит, там, на передовой, каждый механик на вес золота. А я тут...

Он не договорил. Встряхнул головой и снова нырнул в отсек.

— Ничего себе… — после затяжного молчания от такого откровения выпускник лётной академии пытался сдержать челюсть от падения на землю. — Но... а почему ты здесь тогда? «Хейван» ведь прилично далеко от фронта.

Молчание. Лишь лязг металла со стороны корпуса самолёта разбавлял тишину. Кайл уже было хотел повторить вопрос, но, к его счастью, он был услышан.

— Там... сложно объяснить. Короче, вверил теперь всё в руки всевышних. Или как там в «Ордене» говорят... «будь в течение Маст» или что-то вроде того... — парень мимолётно взглянул на помощника, улыбнувшись одним уголком губ. От того огня в глазах ранее, как будто убрали несколько угольков, сделав его в два раза меньше.

«Странно... Такие мечты и такой ответ... бросить всё тупо на судьбу?» — Кайл оглядел широкую спину Курта.

«А так по тебе и не скажешь, что ты готов бездействовать... почему вдруг так?» — эта мысль поселилась в голове помощника механика и заставляла мозг работать, словно аппарат с шестерёнками. Хотелось понять такое отношение товарища к своей мечте.

— Слушай, а…

— Ага! Слава Свету, ты на месте, — закончить договорить не дал до боли знакомый женский голос, что прозвучал чуть позади парней. Кайл повернул голову туда, где был его источник. — О, и ты тут, дитя полей, — сказала девушка, подойдя к рабочим с улыбкой на лице. Рукой она провела по золотистым волосам, убирая упавшие на лицо локоны. — Что, опять Курту на несправедливость жизни жалуешься? Привет начальникам, — блондинка наклонилась к отсеку, легко махая рукой рыжему механику.

— Привет, привет, — монотонно поздоровался Курт, помахав рукой, держа инструмент. Он всё ещё ковырялся в отсеке двигателя.

— И тебе привет, — ответил Кайл, скрестив руки на груди. — И где же вы, госпожа, свой головной убор потеряли? Неужели ветром сдуло во время полёта? Ах, как жаль, что только его, — шатен принял сидячее положение, вернувшись к ящикам. Последняя фраза была произнесена с иронией. Помощник механика блаженно прикрыл глаза и приложил ко лбу тыльную сторону ладони.

— Смешно. Долго придумывал? — задала вопрос девушка, поджав при этом губы. Глаза цвета молочного шоколада смотрели на «актёра» с прищуром. В голосе чувствовался сарказм.

— Только что, — не меняя позы, ответил парень, приоткрыв один глаз и смотря им на девушку.

— М-м, а я думала, у тебя в башке, как под цвет твоих волос, — куча навозная. А там ещё есть чем думать... — протянула златовласка, смахнув резким движением головы свисшую прядь волос. Руки при этом разместились по бокам.

— А у кого-то волосы светлые, а ещё ни одной светлой мысли не услышали, — произнёс шатен фальцетом, скрестив руки на груди и сделав такое же движение головой, как и собеседница.

Внезапная боль в области уха заставила скривить лицо и на автомате схватиться за место руками. Но получилось лишь взяться за нежную, прохладную кожу на тыльной стороне чужой ладони. Ухо начало потихоньку тянуть.

— Это что же получается... — начала своё рассуждение девушка под айканье «жертвы». — Не успела я, значит, вернуться с задания, а он тут борзоту освоил! Ты вспомни, я не Курт — у меня терпенье не божеское. Я перевоспитаю, мало не покажется. Полетать хочешь? Да как два пальца! Столицу показать? — рука потянула за второе ухо, пытаясь потянуть за оба с новой силой.

— Ай, ай, ай! Ну всё, хватит, Нуна, отпусти, я понял! — слёзно просил шатен, пытаясь освободиться от хватки. Над ним сжалились, и спустя миг мучения прекратились. Зашипев сквозь зубы, руки на автомате потянулись к покрасневшим и горячим ушам.

— То-то же. И вообще, мне некогда с тобой тут ребячиться, — Нуна выпрямилась, поправив кожаную куртку с меховым воротником. — Ой, точно! Тебя, кстати, начальник зовёт. Харви просил передать, когда к вам шла, — спустя секунду молчания произнесла блондинка, будто вспомнив временно забытую мысль. Кайл посмотрел на неё снизу вверх, всё ещё держась за пострадавшие уши.

— Зачем это?

— Откуда я знаю? Мне не докладывают. Пойдёшь и узнаешь.

Хлопнув руками по коленям, шатен встал, поправив карманы брюк.

«Неужели пришёл ответ?» — эта мысль вкралась в голову словно опьяняя, давая некую надежду.

— Ладно, поглядим, — с улыбкой произнёс Кайл, разместив руки на затылке, при этом потянувшись на носках.

— Поглядит он... — вполголоса произнесла Нуна, искоса посмотрев на выпускника академии.— А Курт, я, вообще-то, к тебе шла. Там опять кое-что слетело… — девушка слегка наклонила голову набок и перенесла одну руку на затылок, поправив незамысловатый пучок. Взгляд был направлен в потолок.

Рыжий резко перестал копаться в двигателе. Он медленно вынырнул из-под него и затем также повернулся к нам. А лицо выглядело так, будто только что по нему зарядили кирпичом.

«Походу, он даже на нашу перепалку не обратил внимание» — пронеслась мысль в голове обладателя фамилии Пирс, наблюдая за старшим.

— «Кое-что» — это то, что я думаю? — спросил он невозмутимым голосом. Нуна на его вопрос лишь кивнула. Лицо озарила нервная неестественная улыбка.

— Крац! Цилиндрами тебя дери! Просил же быть аккуратней! — зарычал Курт, да так, что его ругань разнеслась эхом по всему ангару. Кайл убедился, что они привлекли внимание окружающих, посмотрев по сторонам.

«Ничего себе, он взорвался... а ещё думал, что я косячу. Что же ты там такое сломала, а, Нуна?»

— Ну так получилось! — начала оправдываться Нуна, разместив руки по бокам. — Просто там... — взгляд был переведён на Курта. Прищурив глаза, брови постепенно были сдвинуты к переносице. — Это чего такое...?

После этих слов она обвела пальцем вокруг собственного глаза. Кайл перевёл взгляд на Курта, еле сдерживая смешок. Под глазом всё также красовалось чёрное пятно.

«Я уже и забыл про него...»

— Чего ещё? — уже более спокойно произнёс старший механик, а после провёл кончиками пальцев по тому месту, куда указала Нуна. Протерев, он посмотрел на свои пальцы и увидел, что они почернели. После взял тряпку и стал протирать ею свой «синяк». Силы Кайла его покинули, и из рта вырвался негромкий смех. Глаза были прикрыты, но чувствовалось, что Нуна смотрела на него как на умалишённого.

— Ты чего ржёшь? Какого сидел и молчал? — закончив протирать глаз, обратился Курт к помощнику. В голосе чувствовалась угроза.

Смех резко прекратился. Разлепив веки, шатен посмотрел прямо на Курта, который в одной руке сминал тряпку в своеобразный комок, а второй подкидывал разводной ключ. Ухмылка на лице и прямые брови заставили сердце отбивать барабанный ритм танца заморского племени. Вниз по горлу, как будто, спустился невидимый ком. На лбу выступили капли пота.

— Ой, а мне уже надо бежать... Курт, ты же отпускаешь, да? Спасибо! Начальство ведь ждать не будет! Всё, я ненадолго! Не буду отвлекать от работы! — протораторил зеленоглазый, пятясь назад, с глупой улыбкой. Резкий разворот на сто восемьдесят, и шатен помчался к заветному выходу из ангара. На полпути послышалось лишь громкое «гадёныш» от Курта и заливистый смех Нуны.

Глава 2

Уличная шумиха и не думала прекращаться. Рёв мотора над головой, множество голосов, ругательства и еле слышимый шелест луговой травы – всё это стало настолько привычным в последнее время. Ветер дул в лицо, словно предпринимал попытки задержать или вообще остановить человека, чьё сердце сейчас было полно надежды. Пробежав мимо очередного самолёта, возле которого отдыхали механики, пытавшиеся восстановить дыхание, помощник Курта не сразу заметил стоя́щие впереди ящики.

Реакция не заставила себя ждать. Шатен прибавил скорости. Достигнув препятствия, рука послужила опорой. Скачок. И преграда осталась позади. Ноги быстро почувствовали землю после секундного замирания в воздухе, прижимаясь к туловищу.

Юноша с ухмылкой на лице продолжил бег, несмотря на неразборчивую ругань позади себя.

До главного здания базы было не так трудно добраться. Достаточно было пересечь взлётные полосы, а затем по тропинке за каких-то две минуты оказаться у нужного тебе строения. Но у всего было это злосчастное «но».

Весь «Хейван» делился на три части. На основном лётном поле располагалась взлётная полоса с ангарами по бокам. По другую сторону, что местные в шутку называли «городок», находился главный штаб и несколько иных построек для нормальной работы людей. А между ними обосновался участок земли, относящийся к техническим зданиям. В нём по принципу «зигзага» располагались одиночные склады со всем необходимым для ремонта «железных птиц».

Моментами выпускник академии представлял, как бы авиабаза выглядела с высоты полёта. Особенно когда Курт в первый рабочий день показала бывшему ученику лётной академии схему аэродрома, заставив выучить всё вплоть до каждого камня. Тогда обладатель фамилии Пирс ещё не знал, что даже в этом месте будет то, что он будет ненавидеть всем своим сердцем. И ногами.

Кайл сбавил темп, когда участок взлётной полосы остался позади. С каждым шагом лицо приобретало гримасу, будто он почувствовал что-то неприятное и дурнопахнущее под подошвой собственных рабочих кожаных ботинок.

Парень остановился, переведя дыхание, зафиксировав руки по бокам. Со лба выступили редкие капельки пота. Помощник зыркнул вверх. Глаза закатились при увиденной широкой лестнице из каменных плит. Именно этим «но» являлось препятствие на пути к зданию штаба. К его большому сожалению, это был единственный путь, что позволял дойти до складов, а затем попасть в «городок».

– Вот ведь... дерьмо баданье... Ух! – с одышкой произнёс Кайл, прежде чем шагнуть на первую ступень персонального кошмара ног. «Чтоб ещё хоть раз пробежал до склона... да не в жизни!» – промелькнула мысль в голове после прохождения половины пути.

На последнем шаге его колени очень хотели познакомиться с углом ступени. Но не вышло – поручни по бокам лестницы стали опорой от внезапного падения. После прохождения этого испытания ноги напоминали мешок, набитый пухом. Дул прохладный ветер, а солнечные лучи ослепляли, заставляя их слегка прищуриваться. Рука прошлась по мокрому лбу, смахнув капельки пота. Дав себе несколько секунд передышки, помощник механика продолжил свой путь, решив всё-таки пройтись в нормальном темпе.

В этом месте царил грохот. Лишь ночь давала возможность насладиться покоем, являющимся здесь редким гостем. Из каждого здания склада, что напоминали бывшему ученику академии большие железные амбары, могли выносить за двери целые тележки всякого необходимого материала для починки самолётов. Люди сновали туда-сюда, переходя из одного склада в другой. Мимо Кайла прошли парень с девушкой. Он узнал в них механиков из соседнего ангара. Черноволосый с серьгой в ухе вёз тележку с ящиком. Он молчал и слушал свою спутницу с длинным хвостом рыжих волос и с веснушками на лице. Кайл решил лишь кивнуть парочке. Ответное приветствие от обоих не заставило себя долго ждать.

Не успел шатен оглянуться, как три здания склада остались позади. Вдалеке стали видны очертания штаба. Вверху были слышны звуки двигателей. Пролетели два самолёта.

«Когда же и мне посчастливится сесть за штурвал…» – помощник механика поддался мечтаниям. – В небе я был бы намного полезней, чем здесь. И надеюсь, начальник это тоже понимает. «Как сдам экзамен. Как получу своё первое задание. И буду летать словно птица. А ещё можно мёртвую петлю сделать, чтобы внизу все рты поразевали. А ещё…»

Столкновение с неизвестной преградой прервало поток мечтаний Кайла. Юноша вмиг полетел вниз, ударяясь причинным местом об протоптанную дорожку.

– Отличное приземление, Пирс. Ещё пару тренировок и считай права на полёт уже у тебя в руках.

Кайл попытался разглядеть, в кого он врезался, расслабив скорченное в гримасе боли лицо. Одна из рук послужила козырьком и устремилась ко лбу.

«Твою же... Мне сегодня явно везёт...»

Догадки Кайла оправдались, и он мысленно проклял свою интуицию.

Перед ним стояли четверо. Один из них, что держал руки в карманах парадных, цвета травы, брюк, смотрел на Кайла с лицом, будто увидел не упавшего человека перед собой, а нечто отвратительное. Второй, что находился чуть позади, долговязый, с носом в виде клюва птицы, стоял, слегка прищурив глаза, и при этом хитро улыбался. Между передними зубами можно было заметить щель. Он так же, как и первый, был в парадной форме. Третий же стоял сбоку, и было понятно, что он только недавно вернулся с задания, судя по одетой на нём пилотной форме. На округлённом, бледном лице выступали капельки пота. Четвёртый из группы находился за спиной второго, и толком разглядеть его у Кайла не получилось. Солнце слепило.

– Или... так летать не дают, решил другой способ найти? – произнес первый, продолжая смотреть сверху вниз на помощника механика. В голосе чувствовались нотки превосходства и надменности.

– И тебе привет, Тед, – выдохнул Кайл и убрал руку со лба. – Брук, Лонс. Смотрю... компания снова в сборе.

– Как видишь, хе-хе, – в этот раз ответил долговязый Брук. Хитрая улыбка с вытянутого лица всё никак не уходила. – Мы с Тедом ещё утром вернулись. Лонс только сейчас прилетел, – взгляд с прищуром устремился на полного парня. – Лишь одним всевышним известно, какая таверна не хотела отпускать его из своих объятий.

– З-заткнись, Брук! – лицо Лонса приобрело алый оттенок. – Я задержался, потому что… потому что… нужно было заполнить несколько бумаг! – на эту выдумку щербатый лишь показал язык, продолжая улыбаться во весь рот.

– Ох... может, заткнётесь уже? – усталым голосом произнёс Тед, массируя двумя пальцами переносицу.

В этот момент за спиной троицы послышалось движение. Четвёртый член группы, что до этого стоял и тихо наблюдал, начал подходить к Кайлу. Помощник механика уже готов был самостоятельно встать с пыльной земли. Но чужая холодная рука обхватила запястье. Взгляд зелёных глаз устремился на незнакомца.

Как и оказалось, Кайл не знал его. Но тёмно-зелёная парадная форма на нём давала понять, что он явно не механик. Но в глаза бросалась одна деталь. У всех лётчиков в такой форме имелись невысокие воротники на шее. И по правилам в летнее время у всех они должны были быть завёрнуты. Но у незнакомца, мало того что этот самый воротник был развёрнут, так ещё умудрялся закрывать лицо вплоть до носа.

В глаза первым делом бросился цвет кожи – светло-серый, почти как серебро. И хотя оно было наполовину закрыто, бывший ученик академии уловил его выражение. Описать это можно было двумя словами: абсолютное спокойствие. Глаза цвета стали, пристально смотрели на Кайла, а брови образовывали тонкую линию, не делая лишних движений. Волосы были зачёсаны назад и имели цвет, что напоминал снег в северных регионах континента.

«Он же…» – мысленно перечислив все отмеченные детали незнакомца, Кайл попытался предположить, кто же перед ним.

– Да брось, Эйта. Не стоит, – голос Теда равнодушно прозвучал сзади. Кайл уловил фальшивую улыбку и его скучающий вид. Незнакомец лишь повернул голову в сторону говорившего. – Человек прекрасно может встать сам. Ваша этика здесь ни к чему.

И тогда картина в голове Кайла сложилась полностью. Тот, кого звали Эйта, на самом деле – ишт. Одна из немногих рас, что близка с человеческой. Отличием является лишь цвет кожи, что мог быть разным вплоть от голубого до зелёного. А ещё так называемый обет молчания. Кайл точно не знал всей сути, но эта раса носит одежду, в которой имеются высокие воротники. С их помощью они прикрывают ими рот, дабы скрыть его от окружающих.«Ничего себе, какой он высокий…» – пронеслась мысль у Кайла, обратив внимание, что Эйта выше его на целую голову. Как и всех остальных из троицы. Шатен принялся отряхивать пыль с серых брюк.

– Позволь представить, – Брук с кошачьей грацией оказался возле высокого незнакомца и накинул руку ему на плечо. Иштовиц никак не среагировал. – Эйта Шис. Новый лётчик «Хейвана». Прибыл к нам из-за приказа. Теперь некоторые расы впервые после «Тёмных времён» могут отправлять своих участвовать в операциях «Союза». Иштовцы, кстати, стали одними из первых, – косой взгляд в сторону Эйты и вновь злополучная хитрая улыбка.

– И думается мне, что это только начало, – Тед снова заговорил с равнодушием в голосе. Все взгляды были обращены к нему. – Не знаю насчёт остальных войск «Союза», но пилотов, по крайней мере, будет достаточно. Если... большинство других стран «Конфедерации» поддержат эту идею, – короткий вдох. – Так что нужда в новых лётчиках отпадёт сама собой.

Почему-то от последней фразы Теда по спине Кайла пронёсся холод. Новый приказ… конечно, это здорово. Он может помочь приблизить конец движения остатков империи и завершить долгий конфликт. Однако Кайл понимал, что для него самого эта новость несёт в себе неприятные последствия.

– Вот как... – Кайл посмотрел на Эйту. – Это… здорово слышать. Но приказ ведь только начинает свою работу. Кто знает, как всё сложится. Так что… как ни крути, а пока пилотов всё равно…

– Пф. А я смотрю, ты не теряешь надежды, – Кайл уже было хотел продолжить свой путь до штаба, как его действие и фразу не дал закончить Тэд. Эта его монотонность и нотка превосходства в голосе вызывали внутри Кайла ощущение, будто каждую нервную клетку тёрли наждачной бумагой. Их взгляды встретились. Его компания сейчас вела беседу с подошедшим только что коллегой – пареньком из другой бригады механиков. Тот как-то оживлённо рассматривал пилота-инородца.

– Вот скажи, – начал он полушёпотом, так чтобы мог слышать только помощник механика. – Будь ты на месте начальника аэродрома, то кого бы выбрал: хорошо обученного иностранного пилота с рекомендацией, или человека, потерявшего доверие и, у которого даже нет права на управление самолётом?

Кайл стоял неподвижно. Вопрос резанул по ушам и гадкой субстанцией спустился к самому сердцу. Ему всем нутром не хотелось признавать очевидный ответ и уж тем более правоту Теда в этом вопросе.

Брук, обратив внимание, встал чуть позади. Он не ухмылялся. Просто смотрел на Кайла — пристально, молча, с каким-то странным выражением, которого бывший студент академии не успел разобрать.

– Наверняка сам понимаешь, что ответ очевиден, – волосы цвета обожжённой земли были взъерошены внезапно появившимся ветром. Собственной рукой они подвергнулись попытке уложиться набок. – Лётчики сейчас на вес всех сокровищ континента. Зачем возиться с бывшим кадетом и давать ему шансы? А если и второй раз будет провалом, то что тогда? Ты – помощник механика, Пирс. Пусть это клеймо будет с тобой для понимания, что не сто́ит ждать чуда.

– Дело говоришь, Тед, – голос подал подошедший Брук с привычной язвительностью. – Твои занятия – это перебирать детали, приносить их, чистить инструменты, а ещё… – с каждым перечислением лицо Кайла приобретало скучающий вид.

– О, это, кто там идёт? – помощник механика посмотрел за Тедом, слегка прищурясь. – Уж не Нуна? Кого-то ищет, что ли? Злющая какая…

– Чего? Где?! – Тед, сгорбившись и с побелевшим лицом, излучающий мимику ужаса, обернулся назад. Глаза быстро забегали из стороны в сторону в поисках разгневанной блондинки. Но кроме редких групп людей, Нуна не была обнаружена.

– Тед… – Брук вальяжно дёрнул приятеля за рукав кителя.

Пилот посмотрел на товарища с изогнутой бровью. Долговязый лишь кивнул, указав в сторону складов. Взгляд проследил за направлением, и всё прояснилось: Кайл отдалялся от места столкновения, бежав в сторону штаба, срезав путь через склады. Тед смотрел ему вслед ещё секунду. Потом плечи его едва заметно опустились — не от злости, а будто весь воздух разом вышел. Он провёл рукой по лицу — медленно, сильно, ото лба к подбородку, словно стирая что-то невидимое. И на мгновение — всего на одно — его лицо стало другим. Не надменным. Скорее усталым.

Брук что-то спросил. Тед встряхнул головой, и тяжесть на лице исчезла. Он вновь выпрямился, поправив воротник кителя.

– Тц… дерьмо бадана... Как ни крути, а ему придётся принять своё положение.

И лишь новичок из расы ишт поравнялся с остальными и сделал небольшой поклон в сторону убегающего Кайла.

Глава 3

«Индуран напыщенный» – подумал про себя Кайл, всё дальше отдаляясь от Теда и его дружков. Сейчас эта компания беспокоила его меньше всего. Все мысли лишь об одном – скорее добраться до штаба и получить благие новости от начальника.

Территория складов осталась позади. Пробегая по тропинке к центральному зданию «Хейвана», Кайл вообразил, как залетает в кабинет начальника, выбивая дверь, и как тот радостно сообщает ему, что он может начинать готовиться к сдаче экзамена. Причём с такой широкой улыбкой, что если направить на неё свет, то он тут же отразится во все стороны, ослепляя зрение будущему экзаменатору.

Такое представление забавляло, но Кайл понимал, что так делать не надо, да он и не стал бы.

Глава «Хейвана» – Реймонд Глад – как и многие руководители, не отличался строгостью. Бывший полковник по сей день требовал от своих подчинённых чёткого выполнения поставленных планов. Видимо, опыт, полученный на полях сражений в пятилетней войне, дал о себе знать. И хотя авиабаза «Хейван» и являлась миротворческой, Глад после перевода на неё привёз сюда и военные взгляды.

Так что мужчина явно, не одобрил бы такое появление подчинённого в своём кабинете. Субординацию никто не отменял.

Однако со строгостью, как и всегда, словно неразлучная пара, с начальником шла и справедливость. Её проявление не обошло стороной и Кайла. А именно после экзамена.

***

«В тот самый ясный и одновременно злополучный день растерянный юноша понимал, что его ждёт после такого провала. Отчисление и захоронение своей мечты. Именно тогда, находясь среди тех, кто не сдал, Кайл смотрел, как начальники авиабаз разных подразделений отбирали себе новых пилотов среди тех, кто получил долгожданный зачёт. Сказать, что чёрная зависть поглотила шатена, – значит ничего не сказать. Он помнил это ощущение. Чувство собственной никчёмности, словно горький сгусток в груди, медленно окутало всё нутро и тёрлось о невидимые стены души, подобно жёсткой резиной об кожу. Жутко хотелось плакать. Часто отворачивал голову в сторону, пытался отвлечься, лишь бы не видеть счастливые лица. Но возгласы заглушить не получилось. Каждый звук радости заставлял сводить брови к переносице и скрежетать зубами. Приходила мысль, что он пролетел даже лучше большинства стоя́щих напротив. Нечестно. Не справедливо.

Когда «хорошая» часть закончилась, преподаватели и инструктора подходили к обладателям клейма «провал». Кайл ждал, когда уже всё это закончится, и он сможет уйти. Вообще не было желания слышать от учителей что-либо – ни слов поддержки, ни каких-либо наставлений.

Его фамилия тогда прозвучала внезапно. Наставник Ринг перебирающими дряхлыми руками выдал ему лист и отправил с ним в теоретический класс. Юноша уже хотел было спросить цель, но явно недовольный наставник лишь торопил быстрее направиться на место назначения. Кайлу ничего не оставалось, как выйти из строя и пойти в здание академии. Позади он отдалённо услышал голос преподавателя, который собирался произнести речь.

Тогда, добежав до нужного ему кабинета, бывший кадет и не подозревал, что в классе его будет ждать один из начальников авиабаз «Союза». Кайл ещё не знал этого мужчину, что сидел за учительским местом и молча, жестом руки, указал на парту, стоявшую напротив. Юноша смотрел на него в смятении, но всё же сел за указанное место.

Мужчина выглядел весьма опрятно. Серая выглаженная рубашка, поверх которой был надет коричневый жилет без рукавов. По тому, как ткань облегала плечи, Кайл понял, что человек находился в неплохой физической форме. Лицо было спокойным, с чётко выраженными чертами, прямой нос и глаза цвета стали. Короткие волосы серебристого оттенка были уложены назад.

Позже мужчина представился как Рэймонд Глад и что он начальник миротворческой авиабазы «Хейван». Кайл от шока встал и склонил голову в знак приветствия. Мужчина тогда впал в ступор, но в мгновение спокойно сказал юноше сесть. Заметно нервничая, Кайл медленно опустился на место и принялся слушать Рэймонда. Голос был бархатистый и отдавал слабой хрипотой.

Начальник поведал о том, что заметил Кайла во время экзамена. И как тот выполнял нормативы в небе. И он жалел, что под конец у студента что-то пошло не так. Кадет ожидал каких-либо очередных слов поддержки, но вместо этого из уст начальника прозвучало нечто неожиданое. Мужчина предложил юноше работу в «Хейване», но на другой должности. Рэймонд объяснил, что если тот согласится, то будет стараться выбить для Кайла пересдачу экзамена через год. И если тот его сдаст, то сможет перевести на должность пилота. В Кайле образовался клубок эмоций. Предложение мужчины казалось ему потрясающим, но в то же время оставляло вопросы. «Что такого особенного сделал на экзамене?», «если согласится на предложение, то какую должность получит там?», «точно ли возможна пересдача через год с такими условиями?»

Заметив выражение лица кадета, Реймонд с пониманием отнёсся к думам Кайла. Мужчина уже было хотел сказать, что у него есть время подумать, однако юноша перебил его, произнес лишь: «согласен».

Реймонд тогда посмотрел на Кайла, по лицу которого читалась уверенность. Ухмылка и сведённые к переносице брови говорили, что решение окончательное. Мужчина выдохнул и спокойно кивнул, вставая из-за стола. Его примеру последовал и Кайл. На пути к выходу из класса начальник сказал, чтобы тот поторопился со сборами, так как помимо нового работника «Хейван» будет ещё один человек. Но тогда юноша не думал об этом, держа в голове мысль, что скоро вновь сядет за штурвал»

***

Помощник не заметил, как дошёл до ворот «Городка». Перед взором открылось величественное двухэтажное здание, что напоминало ему древнюю крепость на границах прошедших эпох. Курт как-то говорил, что его высота была равна примерно пяти бипланам класса «К», если бы их можно было поставить друг на друга. А в длину тогда выходила и того больше. Его массивные белокаменные стены словно говорили о его величии и неприступности. А снизу здание было выложено из кирпича, перекрашенного в дубовый цвет.

«Как будто хлеб с маслом» – пронеслось в голове сравнение, когда бывший ученик академии увидел это здание впервые.

Башни, что располагались по углам прямоугольного сооружения, увенчанные флагами, казались устремлёнными в небо стражами этого «городка». На крыше из синей черепицы возвышалось остриё шпиля, с закреплённым на нём центральным флагом с эмблемой авиабазы.

Это был щит с белоснежным цветком посередине, что обрамлен чёрным орнаментом, напоминающим зубчики шестерни. А на фоне изображения рассветного поля, за центральным рисунком, виднелись очертания меча, что клинком смотрел вниз – на герб авиационных сил «Союза».

Окна в белоснежной раме располагались на одинаковом расстоянии друг от друга, но отличались высотой – на первом этаже и центральные на втором были длинные. Перед входом три широкие ступени, а над деревянной дверью красовался треугольный навес с гербом «Конфедерации» посередине – распустившейся бело-синий цветок Миафара.

Кайл сделал шаг, ступив на дорожку из каменных плит. Но внезапный короткий сигнал заставил резко убрать её оттуда. Мимо на высокой скорости проехала служебная машина. Дым из выхлопных труб заставил прокашляться.

«Какая гадость! У самолётов поприятней запашок будет».

Осмотрев дорогу по сторонам, юноша перешёл на бег, убедившись, что внезапных сюрпризов больше не будет. Быстро перескочив ступени, Кайл вошёл внутрь, открывая деревянную тяжёлую дверь.

Не успев пересечь порог штаба, как его ушей достиг шум, напоминающий пчелиный улей. Эхом раздавался звук цоканья каблуков по белому кафелю. А запах цветов в горшках и моющего средства создавали неплохую рабочую атмосферу. Протерев ноги о коврик, помощник механика уж было сделал шаг, но его остановили, выставив вперёд руку.

– Эй, Кайл, не спеши, сначала пропуск, – миловидный худой старичок стоял за стойкой пропускного пункта и неотрывно листал газету. Поплевав на высохшие пальцы, страница была перевёрнута.

– Да ладно вам, дядь Роуч. Как будто первый раз меня видишь. Пропусти, пожалуйста, начальник позвал, – протараторил Кайл, сложив руки в молитвенном жесте.

– Первый не первый, а правила для всех одинаковы. Начальник сам приказал: «вход строго по пропускам». Я, знаешь ли, тоже не хочу нагоняи получать. Мне и по возрасту не положено, – Роуч проговорил это, демонстративно проведя двумя пальцами по седым усам.

Кайл на это с улыбкой закатил глаза, но достал пластмассовую карточку из пришитого к рубашке кармана. Не выпуская пропуск из рук, он перевернул его лицевой стороной в сторону Роуча. Тот с лёгким прищуром прошёлся взглядом по строчкам.

– Ну вот, сразу бы так. Проходи, механик, – с улыбкой проговорил усач, пропуская Кайла вперёд.

Из губ бывшего ученика академии на последнюю фразу сторожа сорвался нервный смешок. Внутри неприятно кольнуло.

Пройдя пропускной пункт и разогнав ненужные мысли, Кайл поспешил в сторону лестницы, что вела на второй этаж. Завернув за одну из поддерживающих мраморных колонн, он подбежал к деревянным ступеням. Не сразу заметил, что кто-то спускался. Но когда услышал голос, ему даже и поворачиваться не пришлось.

– О, Кайл, привет, постой, тут тебе это…

– Вайс, прости, давай позже. Начальник ждёт! – быстро проговорил парень, продолжая подниматься по лестнице, перешагивая через ступени. Парень прошёлся взглядом по пути Пирса, который оставил его в замешательстве. Голова повернулась на Роуча. Тот, в свою очередь, посмотрел на юношу.

– Ла-адно. Позже так позже...

– Тхех... молодёжь, – страница в очередной раз перевернулась.

Достигнув второго этажа, Кайл повернул направо и продолжил идти прямо по синей ковровой дорожке. Местами деревянный пол издавал ноющие скрипы. В этой части здания больше всего преобладало дерево. Полы, нижняя часть стены, столики, на которых стояли разные растения, рамы некоторых окон – всё было сделано из древесины. Однако верхняя часть стены не была таковой и имела бежевые или даже белые тона. Кайл не знал, из чего они, да и не было желания узнать. Сейчас все его мысли занимал разговор с начальником, у кабинета которого юноша остановился.

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, помощник механика постучал три раза по деревянной поверхности и стал ждать разрешения от Реймонда. Долго этого делать не пришлось, так как буквально через секунду по ту сторону от двери Кайл услышал приглушённое, но чёткое:

– Войди.

Опустив ручку и слегка толкнув дверь, в кабинет вошла только голова Пирса.

– Господин Глад, вызывали? – с неким дрожанием в голосе спросил Кайл, смотря прямо на мужчину. Бывший полковник поднял на него взгляд, сделав паузу в заполнении документации.

– А, Кайл, заходи. Дело есть, – хриплым голосом сказал Реймонд, вернувшись к бумагам.

Пирс полностью вошёл в кабинет начальника, попутно закрывая за собой дверь. Юноша решил не рисковать и не идти дальше, пока начальник не даст добро. Реймонд не спешил что-либо говорить. Эту тихую атмосферу нарушали стук ручки о деревянной поверхности, а также тиканье часов на столе бывшего полковника. Документ был перемещён на левую сторону. И, судя по стопке на справа от начальника, это были не первые и явно не последние бумаги.

Кайл отвёл взгляд от стола и скрестил ладони перед собой. Ожидание тяготило и придавало дискомфорт. Он не сразу заметил, что немного покачивался, из-за чего под ним скрипел деревянный пол. Из окон позади начальника струились лучи солнца. Заметил, что в них по воздуху летала небольшая пыль.

Помимо этого, мысли крутились в голове начиная: «Скорее бы уже услышать то, что я хочу», «почему так долго-то?», «скорее бы сесть в самолёт и парить в небесах», «хм, а как мне его назвать?», «ты ещё ничего не услышал, а уже так глубоко зашёл...».

Было решено отвлечься от этих мыслей и переключить внимание на что-то другое. Еле заметно Кайл посмотрел налево. Там его взору попались два больших шкафа, что тянулись на всю длину от стены до стены. Оба были деревянные с застеклёнными дверцами. В первом, что стоял сбоку от Кайла, было куча книг с переплётом разного цвета. В соседнем же, что чуть дальше от помощника механика, находились еще папки и документы.

«Много...» – пронеслось в мыслях у шатена.

Шмыгнув носом, почувствовался запах макулатуры. И почему только сейчас померещился, Кайл не знал. Взгляд перевёлся на овальный деревянный стол, что спокойно стоял напротив начальника. В нём были вдвинуты шесть стульев с высокой спинкой. Под деревянной поверхностью красовался красный ковёр с причудливым золотистым узором по бокам.

«Как будто для пира, а не для совещаний». – всплыло забавное сравнение в голове юноши.

Переведя взгляд направо, бывший кадет увидел комод и стенд с наградами над ним. На деревянной поверхности стоял чайный сервиз и пара фруктов. Стенд был заполнен статуэтками и наградами.

«Ого, не знал, что у базы столько достижений! – подумал Кайл и попытался сдержать брови, которые намеревались поползти вверх. – Жаль, прочитать не получится…»

Следующее, что зацепил взгляд юноши, – это журнальный столик, который стоял меж двух кресел. На нём была расписная ваза с цветами. Кайл попытался почувствовать, что за букет, но понять не получилось. Всё перебивал запах бумаги. Сиденья цвета, что напоминал Кайлу о елях, выглядели богато.

«На вид удобные…» – при всём желании пробовать садиться в них не хотелось.

На стенах красовались картины. Кайл насчитал три: одна за начальником и две другие на за юношей. Если сзади посмотреть изображения не было возможным, то картина напротив была ему знакома.

«Вил Шандиз. Губернатор Саденфилда». – констатировал факт в голове Кайл. Пухлый мужчина с залысиной и спокойным лицом сейчас смотрел на помощника механика. Почему-то от его взгляда резко стало не по себе. По телу потекли мурашки.

Внезапный звук ручки о стол, а затем постукивание о поверхность кипой бумаг вывели Кайла из раздумий.

– Так. Подойди-ка сюда, – проговорил Реймонд, пока разбирался с макулатурой.

Парень в ту же секунду сделал несколько шагов и оказался слева от стола начальника. Лямка рабочего комбинезона сползала, и помощник механика вспомнил, что выглядит он сейчас, мягко говоря, не очень. Лицо и одежда перепачканы потом, причёска взъерошена больше чем прежде. Конечно, юноша понимал, что раз начальник ждёт именно сейчас, то лететь сломя голову в общежитие и приводить себя в порядок было бы глупо. Но находиться рядом со своим руководителем в таком виде было такое себе. Взгляд метнулся вниз, смотря на золотистые узоры коврика. Рука без перчатки, что была заранее снята, потянулась к лицу в надежде на то, что можно что-то исправить.

Вблизи почувствовался запах чернил.

– Смотрю, работа идёт полным ходом.

Внезапный голос начальника заставил резко убрать конечность от лица и спрятать за спину.

– Да, господин Глад. Вся база готовится к завтрашнему осмотру техники, – выпалил на одном дыхании Кайл.

Реймонд во время их диалога не отвлекался от чтения документа. Но на секунду он искоса посмотрел на бывшего кадета, не поворачивая при этом головы, и вновь принялся вчитываться в бумагу.

– Как сам? Всё получается?

Вопрос начальника одновременно и ввёл в ступор, и заставил разлиться приятным теплом по телу. Кайл нечасто бывал в кабинете руководителя, и такие вопросы от него тоже приходилось слышать редко. Хотя, как было у других посетителей, он не знал. Может, кому-то везёт с этим чаще, чем ему. Однако, вспоминая, кем долгое время являлся Реймонд, понимаешь, что это человек не из тех, кто любит любезничать. Но даже в такой профессии, как и в любой другой, есть место такому простому понятию – человечность. Во всяком случае, Кайлу так и хотелось думать.

– Всё хорошо, спасибо. Временами бывают ошибки, но стараюсь их исправлять и не допускать, – сказал Кайл, слегка приподняв голову кверху.

Бывший полковник кивнул, не отводя взгляда от бумаги.

– Хо-ро-шо, – медленно, по слогам, произнёс Реймонд. Он выдохнул спустя секунду, прикрыв глаза. Документ, что был в руках, оказался на столе. – Собственно, для чего я тебя позвал…

Начальник наклонился вправо, к одному из выдвижных ящиков.

А Кайл почувствовал небольшой выброс адреналина. Мысль о причине вызова в кабинет руководителя, что была с бывшим кадетом всю дорогу, вернулась вновь с новой силой. Сделав глубокий вдох, Пирс начал выжидающе прожигать спину начальника, что так долго копался в ящике. Небольшая вибрация стола заставляла шататься рамку с фотографий. На ней – фото маленькой девочки с больши́м бантом на затылке и игрушкой в руках. Отдельные черты лица выдавали в ней ребёнка бывшего полковника.

«Какая прелесть!» – подумал Кайл, впервые увидев это фото.

Пальцы забарабанили по ткани рабочих штанов. Ожидание тяготило. Чувствовалось, что в помещении стало душно. На лбу выступили редкие капельки пота, пальцы на руках за спиной не давали друг другу покоя. Чувствовалось, ещё чуть-чуть – и бывший кадет начнёт быстро топать ногой. Но наваждение отбросилось, когда начальник вернулся в исходное положение, держа в руках папку, на которой были прикреплены несколько листков.

«Неужели они?» – пронеслось тогда в голове Кайла, посмотрев на предмет в руках начальника. Кончик языка прошёлся по засохшим губам.

– Я бы поручил это Вайсу, но у него другое задание… – начал Реймонд и в процессе перелистывал листки в папке.

Кайл посмотрел на бывшего полковника и ждал продолжения. Начало, конечно, странное для разговора об экзамене, но Пирс опустил этот момент.

– И Курт, я так понимаю, сейчас погружен в техосмотр. Поэтому остаёшься только ты… – седовласый произносил всё это медленно и спокойно, не отводя взгляда от документов.

Кайлу показалось, что прозвучало это устало. Но ещё больше походило на рассуждение, но помощника механика сейчас не это волновало. Что-то не сходилось.

«Причём тут экзамен, Вайс и тем более Курт? Разве это не только меня касается? Ладно, допустим, Вайсу нужно было подготовить необходимые документы для сдачи экзамена, и там потребовались мои данные, которые только мне известны. А Курт тогда для чего? Может, экзамен будет сдаваться на одном из самолётов базы, и поэтому ему нужен тщательный техосмотр, причём в короткие сроки? А так как Курт не может, то это остаётся сделать мне? Звучит бредово, но может, не всё так плохо?»

В голове Кайла происходил мозговой штурм. Юноша старался найти луч света в сгустке наступавшей темноты реальности. Чувствовалось, будто надежда, словно хрустальный сервиз матери, стоит на краю деревянной полки и уже готова в любой момент упасть. Но, возможно, его успеют заметить и спасти от падения.

– В этой папке… – начал Реймонд и отодвинулся от стола. Начальник сел полубоком, лицом к Кайлу, и продолжил: – Список запчастей, необходимых для ремонта и обслуживания самолётов. Мы получили добро на материалы из Биклифа на пополнение складов. Отнести эту папку Курту. Пройдитесь по списку и отметьте, чего нет и что необходимо донабрать.

Не успели. Сервиз упал на пол и разбился на тысячу мелких осколков. Как и надежда Кайла на причину его вызова в этот кабинет. Мир вокруг как будто исчез. Ни звуков, ни запахов. Ничего. Руки в моменте стали тяжёлыми. Только синяя папка, что держал начальник, некоторое время была лучом в темноте. Теперь она казалась обычной картонкой, которая никогда ничем не отличалась от других таких же папок. В горле запершило, а глаза начинало жечь.

– Кайл. Ты всё понял? – Реймонд в упор смотрел на юношу и ждал утвердительный ответ.

Бывший кадет, услышав, что к нему обращаются, моргнул несколько раз и часто закивал.

– Да... да, сер, – лишь удалось выговорить Кайлу, прежде чем сделать один шаг к начальнику и забрать из рук папку.

– Хорошо.

Стук в дверь. Причём такой, что заставил невольно дёрнуться. Но обратил на него внимание лишь Реймонд.

– Да!

– Господин Глад! Можно? – из-за двери показалась русая макушка Харви – помощника Вайса. Взгляд перевёл на Кайла, еле заметно кивнув. Шатен сделал тот же жест, но взор стеклянных глаз был прикован к папке.

– Заходи, – дверь за стажёром захлопнулась. – Что у тебя?

– Вайс сказал бежать с этим к вам, – Харви выудил из кармана конверт. – Письмо из Астериса. По-видимому, срочное...

Кайл обратил внимание на начальника. Тот стал в моменте мешкаться и незаметно ёрзать. Жестом руки он подозвал Харви к себе. Зеленоглазый чуть отошёл назад.

– На этом пока всё, Кайл. Можешь идти, – Реймонд произносил это, возвращаясь за стол. В руках оказалось переданное письмо.

Эти слова начальника прозвучали, словно на разбитый сервиз, упал ещё и шкаф. Хотя Кайл верил, что даже после этого поручения бывший полковник добавит что-то ещё. Но увы.

Парень вновь обратил внимание на папку в руках, не сделав ни одного движения. Что-то не давало сдвинуться с места. Мысли в голове спутались.

Рэймонд распечатывал конверт и заметил, что Кайл стоит словно статуя и смотрит в папку. Он повернулся лицом к бывшему кадету. То же самое сделал и Харви.

– Кайл, ты чего? Я же сказал, ты свободен, – произнёс начальник со вздёрнутой вверх бровью. Бывший полковник заметил, что обратил внимание Пирса на себя. После он смягчился и произнёс: – Или... ты хотел задать вопрос?

А Кайл хотел. Хотел спросить про экзамен. Хотел узнать, почему так долго нет вестей о пересдаче. Хотел попросить поторопить процесс. Но не смог. Испугался. Но этот страх не был связан с трусостью. Он был связан с тем, что его могут не так понять. Юноша знал, что его желание вновь почувствовать ветер во время полёта, снова прикоснуться к панели управления, выполнять манёвры в небе – сильное и уверенное. Но огорчать человека, который фактически спас бывшего кадета после его сокрушительного провала на экзамене, такими вопросами не хотелось совершенно. Глад подарил механику то, что вряд ли кто-то другой смог бы подарить в тот день – надежду. И потому спрашивать, и уж тем более требовать что-либо по вопросу экзамена у начальника, не имел права, даже будь он в тысячу раз наглым, каковым юношей и не являлся. Бывший полковник и так дал слишком много, а ему ещё жаловаться не хватало.

– Н-нет, сер! Простите, задумался, – Кайл верил, что произнёс это уверенно. Не вышло. Голос слегка дрожал. Но, судя по спокойному выражению лица Рэймонда, тот ничего не заметил. Рука с папкой опустилась. – Я могу идти?

Начальник оглядел юношу сверху вниз и остановил взгляд на лице, произнёс короткое:

– Иди.

– До встречи, господин Глад, – Пирс сделал небольшой поклон и кивнул Харви. Он, уловив ответный жест от начальника, что продолжил заниматься документами, после шатен направился в сторону выхода. Помощник механика шёл, смотря вперёд себя, не опуская головы.

Дверь захлопнулась, и Реймонд поднял взгляд. Бывший полковник несколько секунд смотрел на деревянное изделие входа, а затем повернул голову в сторону, глубоко выдохнув. Из конверта тем временем доставалось письмо.

Глава 4

– Кайл? Ты чего не отвечаешь?

Услышанный вопрос вернул помощника механика в реальность. Различные голоса и звук столовых приборов доносились до ушей шатена. Обеденный перерыв как никак. Столовая «Хейвана» в это время, как всегда, забита битком, но пространства хватало на многих. Несколько столов формировали единое место для приёма пищи. Они располагались в хаотичном порядке так, что могли себе позволить посадить до нескольких человек.

«Почти как в ресторане» – однажды предположил помощник механика, впервые посетив это место.

– А? – Кайл поднял глаза от тарелки. – Ой, Вайс, прости, задумался. Ты что-то спросил?

– М-м, – протянул секретарь, кивая самому себе. – Понятно. И давно он так? – Вайс вскинул синюю бровь вверх и посмотрел на Курта, что сидел рядом с ним.

– Как от шефа пришёл, – механик отправил ложку с едой в рот. По запаху Кайл понял, что это похлёбка. – До этого всё было нормально.

– Знаю, виделись в штабе, – Вайс отвернулся к еде и зачерпнул ложку супа. – Что стряслось такого, что у тебя резко настроение изменилось? Господин Реймонд отчитал или что?

– Не, не... там другое, – Кайл отвёл взгляд. – Личное.

Вайс и Курт посмотрели друг на друга. С товарищем было явно что-то не так. Но этот взгляд будто заключал между ними негласный договор, что допытывать Кайла расспросами они не будут. «Сам скажет, если захочет»

Еда бывшего ученика академии осталась нетронутой. Ложка ковыряла картофельное пюре. Вернее, то, что его напоминало. В нос ударил запах выпечки. Кажется, из печи вышла очередная партия пирожков с мясом.

Из радиорубки передавали концерт — женский голос пел о доме, о море и о дороге, которая не кончается. Кайл не слушал — просто жевал, глядя в одну точку.

— Э, это же Рита Баркс поёт? — спросил кто-то за соседним столом, с явной оживлённостью. – Народ, сделайте погромче! Песня – отпад!

Радовало, что было не так много людей. Потихоньку рабочие стали расходится. Даже какофония запахов еды поубавилась.

За соседним столом громко спорили двое механиков. Один — пожилой, с седыми усами — размахивал ложкой:

— Говорю тебе, скоро тут одни иштовцы летать будут! Приказ уже подписан. Наших — на землю, а этих — в небо!

Второй, помоложе, отмахнулся:

— Да брось. Кто их пустит? Они же по-нашему ни слова.

— А им и не надо! Им летать надо. А летают они, говорят, будь здоров...

Кайл сделал вид, что не услышал. Но ложка в его руке дрогнула. Жест не ускользнул от взгляда Вайса

– Ну что же...раз личное, то ладно, – в руках парня оказался стакан с чаем. В голосе почувствовались нотки плохо скрываемого беспокойства. Курт заканчивал есть похлёбку, наклонив тарелку для удобства зачерпания остатков.

Глаза вновь опустились к посуде. Неожиданно для себя, пюре в ней формировало подобие вихря. Схожесть с тем, что происходил в его голове сейчас, прослеживалось как никогда. И казалось – он не первый раз разочаровался в своих надеждах и не получал того, чего хотел. Но этот момент оказался исключением. Шатен в шутку сравнивал это с ударом игрушечного молоточка по голове. Вроде неприятно, но пережить можно. Но сейчас он чувствовал, будто ему прилетел далеко не детской игрушкой. И складывался вопрос – «почему?». И возможно, он знал ответ, но всё внутри будто не хотело признавать очевидное.

– Кстати, о встрече в штабе. Тебе тут письмо пришло. Из дома.

Кайл посмотрел на Вайса. Огонёк загорелся в груди от слова о весточке с родины. Но в ту же секунду, будто дуновением ветра этот огонёк исчез, оставляя после себя лишь струйку дыма.

– Если хочешь, можем пойти вместе ко мне, и я отдам его тебе. Может, и настроение прибавится.

– Было бы неплохо, – а внутри всё говорило совершенно наоборот. Попытка улыбнуться, но вышло как-то вымученно. Уголки губ будто стремились оказаться внизу.

– Ну и отлично! Курт, я у тебя подопечного заберу ненадолго? – Вайс встал со своего места, держа в руках поднос с пустой посудой. Улыбка осветила юношеское лицо.

Старший механик поднёс тарелку ко рту и, слегка наклонившись назад, допил остатки кушанья. Посуда с характерным звуком опустилась на стол, а Курт вытер рукой губы, хрипло выдохнув.

– Да идите, я вам что? Пока справляюсь. Припашу кого ещё, если что.

– Замечательно, – Вайс обратил взор изумрудных глаз на Кайла. – Ты давай разделывайся с... этим и побыстрее. Я, если что, у выхода буду.

– Ага, – но Вайс уже скрылся в толпе, так что не услышал ответ помощника механика. Ложка с пюре отправлялась в рот. Желание доедать исчезло, а содержимое с тяжестью было проглочено. Всё остыло.

***

Кабинет Вайса был всего в двух шагах от рабочего места начальника. Неудивительно, ведь секретарь обязан быть рядом с руководителем в случае чего.

Лёгким поворотом ключа дверь отворилась, приглашая пройти через неё.

– Заходи, – произнёс юноша, первым, практически «вплывая» в свою «обитель». Ключ переместился в брюки цвета молочного шоколада.

Кайл взглядом прошёлся по помещению. Всё оставалось таким же неизменным. Те же бежевые и коричневые тона обоев и тёмный деревянный пол. Не то чтобы Кайл был здесь частым гостем, но с последнего визита прошло достаточно времени, чтобы появились какие-либо новшества.

Вайс прошёл на своё рабочее место. Запах чернил и бумаг был гораздо ощутимей, нежели в кабинете у начальника.

А так его встретил тот же деревянный стол, местами напоминающий ресепшен на первом этаже, только мини-версия. Специально сделан так, что можно было принимать у себя людей, желающих встретиться с господином Гладом, или провести работу с документами. За этим столом был другой, поменьше, за которым Вайс мог трудится и, если что, не отходя от места, вести диалог с пришедшими. На нём было много канцелярии. Причём стояла она идеально ровно, как кубики, которые дети после того, как поиграют, могли положить их в специальные ячейки.

А ещё были документы. Очень много документов. Помимо столов, они были и на подоконнике, что располагался за спиной секретаря. Он был широким и вместительным. И на нём сейчас свободно лежали три немалые кипы бумаги.

«С ума можно сойти от такого количества...» – подумал Кайл, представив себя на месте Вайса. Бывший кадет сглотнул невидимый ком в горле.

В помещении благодаря свету солнца чувствовался некий уют.

Кайл облокотился о деревянную поверхность. Пальцы отбивали ритм о мини-ресепшен. Взгляд помощника механика медленно переместился на висевшую сбоку на стене доску. И на ней он заметил нечто необычное. Среди прикреплённых кнопками документов было несколько изображений. Это были два пейзажа: на одном речка с лесом, а на втором – золотистое поле с одиноким деревом на фоне пасмурного неба.

«Ого... как будто можно представить, что находишься там». – помощник механика поднялся с ресепшена и с широкими глазами рассматривал изображения.

Между ними разместился портрет неизвестной ему рыжеволосой девушки с корзиной цветов в руках.

– Так, письмо, – Вайс возился за своим столом и чем-то шуршал. – Письмо, письмо...

– Обалдеть... не думал, что увижу у тебя рисунки. Твои? – Кайл посмотрел на секретаря, пальцем указывая на портрет.

– Чего ты говоришь? – Вайс отвлёкся от поисков, взглянув на приятеля, поправив круглые очки. Он проследил за пальцем Пирса. Кайлу показалось, что лицо секретаря как будто напряглось. Взгляд словно блуждал по доске.

– А нет, нет! – нервно произнёс помощник директора, при этом неестественно улыбаясь. – Не мои... – рука прошлась по коротким волнистым волосам цвета морских глубин. Он вернулся к поиску письма. В руках оказалась кожаная сумка. – Это, знаешь чьи? Этого... Жозе вот!

– Да ну? – бровь поползла вверх, когда взгляд был возвращён на рисунки. – Не, я знал, что он талантливый. Но что он ещё и рисует... круто! Так, интересно получается! Может, у него портрет попросить нарисовать, как думаешь? – пальцы переместились к подбородку, слегка потирая его.

– Ну можно... попробуй. – медленно произносил Вайс, активно изучая внутренности сумки. На секунду бывшему ученику академии показалось, это прозвучало даже немного отстранённо. – Ага, вот! Кайл Пирс. Держи!

В руках синеволосого оказался аккуратный бежевый конверт. На нём была марка с изображением стелы «Свобода» – одной из достопримечательностей его родного города – Брингбурга. Внизу была информация, откуда письмо и кому оно должно быть доставлено.

«Мамин почерк»

– Спасибо, Вайс, – произнёс Кайл, забрав конверт у секретаря. Взгляд прошёлся по конверту. Даже сквозь руки можно было бы почувствовать что-то родное.

– Пожалуйста. Надеюсь, тебе написали что-то хорошее.

Кайл промолчал. От письма его взгляд устремился на приятеля. Тот уже вовсю разбирался с документами и что-то выводил в одном из них ручкой. Непослушный локон тёмно-синих волос выбивался из-под круглых очков.

– Теперь я понимаю, почему ты дома не обедаешь...

– М? – Вайс слегка покосился на бывшего кадета, на секунду отрываясь от работы. – Ты о чём?

– Да о бумагах этих. Их же здесь тьма! И ты ещё успеваешь с ними справиться за весь день! Это сильно!

Вайс отвёл взгляд в сторону. Он улыбнулся одними уголками губ.

– Здорово, наверно, ощущать себя на своём месте, – Кайл подошёл и облокотился боком на стол, положив письмо на деревянную поверхность. Локоть, опустившись рядом, стал опорой для руки, что поддерживала лицо зеленоглазого.

Увидев вскинутую вверх бровь на лице синеволосого, Кайл поспешил объясниться:

– Ну, твоя работа секретарём, – покрутив свободной рукой вокруг оси. – По тебе видно, что ты прям живёшь этим. Все эти документы, идеально сложенные вещи, ручки, карандаши. Быть помощником и работать на благо аэродрома. Чувствую со стороны, что это прям твоё.

Секретарь слегка потупил взгляд, смотря куда-то перед собой. Ручка в ладони больше не выводила линии на бумаге. По лицу сложно было понять, какая эмоция сейчас главенствует. Брови формировали «домик».

– Хех, спасибо, конечно. Может, на первый взгляд это правда выглядит так, как ты и говоришь, – собравшись с мыслями, помощник Глада взял в руки документы и выровнял их об стол с характерным постукиванием.

– Погодь. Хочешь сказать, – широко расставив руки и закружив на месте, Кайл продолжил, – что это не то, чем хотел заниматься? Не поверю!

В этот момент Вайс отвернулся к окну, кладя документы на свободное место на подоконнике. И в эту же секунду, немного задержавшись в таком положении, парень в очках посмотрел на бывшего ученика академии, улыбнувшись лишь уголком губ.

– Да ну, не-ет... – по одному этому выражению лица был понятен ответ на его вопросы. – Вайс, ты шутишь? – резким движением он оказался возле стола и схватился за поверхность руками. Глаза расширились и пристально смотрели на синеволосого. Вайс отрицательно помотал головой.

– Не шучу.

– Бред какой-то... – расслабив плечи и убрав руки со стола, произнёс бывший кадет. – Но ведь ты...ты ведёшь себя так, будто тебе это всё нравится. Да ты ас в этом деле!

– Кайл, – Вайс полностью развернулся к собеседнику и сложил руки в замок, разместив их на столе. – Мне нравится работать с документами, держать в этом порядок и помогать на аэродроме...

– Ну?!

– Но это не то, чем я бы хотел заниматься. Просто это совокупность моих личных качеств и умений, в чём я преуспевал, не более.

Глаза всё так же широко смотрели на секретаря. Мозг пытался переварить только что полученную информацию.

Вайс. Тот самый, что с улыбкой на лице приносил письма всем рабочим. Тот, кто щёлкал документы словно грызун орехи. Тот, по которому нельзя было сказать, что он работает ради денег или статуса, а потому что это его стихия, его мечта.

А после осознания собранная по кусочкам картинка также по кусочкам и была изрезана. Будто осенний сухой лист на земле после того, как на него наступил проходящий по дороге незнакомец. Внутри всё пыталось бороться и кричать, громко и с уверенностью, что это всё неправда.

– Ушам своим не верю... – взгляд скачет по комнате в поисках ответа, при этом отрицательно мотая головой.

– К сожалению... моей мечте вряд ли суждено когда-либо сбыться. И я не один такой, Кайл, поверь. У многих так было и есть. Что до, что после войн «Тёмных времён»... такова жизнь, – привёл аргументы синеволосый, упомянув простонародное название прошедшей войны.

Вайс говорил так спокойно и обыденно, словно отвечал на вопрос «какая сейчас погода за окном?».

– Да ну... что такого может помешать исполнению мечты?

– Обстоятельства, Кайл, – секретарь поправил лямку подтяжек, убрав задранную ткань белоснежной рубашки. – На одних мечтаниях далеко не продвинешься. Нужно думать о жизни и о будущем. А на пути к мечте есть очень большой риск провала.

Образовалась тишина. Кайл засунул руки в карман рабочих брюк.

– А как же борьба? Сражаться ради цели всей жизни. Я понимаю, бывают падения. Но в этом и заключается смысл не сдаваться! – руки, сжатые в кулаки, переместились к груди, слегка стукнув по ней. – Ты встаёшь и стараешься идти дальше к цели, несмотря на трудности.

– А оно того сто́ит? Жизнь и так сплошная борьба. А мы не стальные. Сломаемся, и никто не починит. А бороться ради того, что может даже не получиться, – звучит как безумие.

Кайл молча слушал. Это не укладывалось в голове. Эти слова он мог услышать от кого угодно, но никак не от Вайса. Помощник механика ненадолго застыл в одном положении. Но через секунду поменял его, скрестив руки уже перед грудью. Одна из бровей поползла вверх.

– И какие же, могут быть обстоятельства такие, что вынуждают сидеть на нелюбимой работе?

– Это не имеет значения. Главное, что они есть и на то, есть причины.

– Ну, расскажи тогда! Может, я пойму?

– Так, Кайл, – сдержанно начал Вайс, резким движением сняв очки. – Ты видишь эти неразобранные документы? – Вайс указал дужкой на кипу бумаг и демонстративно взял один из документов, начав в нём писать, надев очки обратно. – Не самое подходящее время для длинных диалогов, согласись? Так что прошу, давай как-нибудь в другой раз, – в голосе секретаря чувствовалось раздражение.

И Кайл понимал причину. Голова слегка опустилась. Рука легла на затылок, почёсывая его.

– Вайс. Я это... извини, а? Я... не хотел как-то обидеть, просто... немного удивился, вот и понесло...

– Я так и понял, ничего, – параллельно послышался стук ручки о деревянную поверхность. Голос заметно приобрёл спокойный тон.

В помещении возникла тишина. А Кайл решил разбавить её, слегка постукивая ладонью по ноге.

– Я, наверно, пойду... извини ещё раз, если что.

– Всё нормально, иди, – взгляд был прикован к лежащему на столе документу.

– Ну это... до встречи тогда? – ответа Кайл так и не дождался, поспешив выйти из кабинета.

– Пока, – прощальная фраза была произнесена уже после того, как дверь за бывшим кадетом закрылась.

Помощник Реймонда откинулся на спинку стула со вздохом. Глаза прикрылись под тяжестью век. Через секунду голова наклонилась к окну, а взгляд устремился к одному из боковых ящиков. Рука потянулась к деревянной ручке. Ладонь застыла в паре сантиметров от заветной цели. Но вмиг смогла сократить расстояние, резко ухватившись за ручку и потянув ящик на себя. Внутри взору открылся небольшой футляр с книгой под ним.

Предметы через секунду переместились на стол. В руках покоилась деревянная шкатулка. Как оказалось, в ней были ячейки с акварельными красками. Положив её в открытом положении на стол, парень в очках раскрыл книгу. В ней первые страницы были расписаны разными изображениями: начиная с яблок на бочонке, заканчивая портретом красивой леди. Пустые, чистые листы начинались где-то посередине.

Ладони, сплетённые в замок, спрятались под стол. Взгляд блуждал от красок к альбому и наоборот. Глубокий вдох. Книга закрылась, а краски отодвинуты подальше.

Голова опустилась на стол, руки приняли лежачее положение. В помещении послышался глубокий выдох.

«Пока рано...»

Заниматься тем, чем ему нравится, он мог только здесь, и то в свободное время, которое у секретаря «Хейвана» редко когда появлялось.

***

По звуку многочисленных шагов и скрипа пола за дверью Кайл понял, что рабочий день на базе подошёл к концу. Сам шатен находился у себя в общежитии и лежал на кровати, подложив руки под голову. Рабочая одежда сменилась на белую майку и домашние штаты.

После того как он вернулся от Вайса, в ангаре Курт сказала, что отпускает помощника со словами «от твоего кислого лица все детали заржавеют». Также он добавил, что осталось не так много проверить и что помощь Кайла ему не пригодится. В тот момент помощник был очень благодарен другу, настроения и правда было такое себе.

«Завтра Шиш и Пыш прилетят…» – подумал о своих соседях по комнате бывший кадет, обозвав их именами, которыми когда-то их с братом звала бабушка. Она говорила, что так звали друзей из детской сказки, которые всегда, везде были вместе. Забавно было то, что товарищи были совершенно противоположны. Такими были и его соседи, которые, судя по всему, были давно знакомы.

«Они вот работали… а я лежу… хорошо» – пронеслась злорадная мысль в голове, от которой уголки губ невольно поднимались. Появилось желание устроиться поудобней на мягкой поверхности.

«Повезло мне со старшим!»

Спустя время шаги начали утихать.

«Большинство, наверно, в общей комнате сидят» – вспомнил Кайл о помещении на первом этаже мужского общежития.

Взгляд бывшего ученика академии изучал деревянный потолок. Почему-то вспомнился сегодняшний диалог с Вайсом.

«Как можно отказаться от мечты, да ещё и так спокойно об этом говорить?»

Кайл, сколько знал Вайса, всё думал, что ему нравится заниматься бумажной волокитой и что это и было его призвание. Но оказалось, что это не так. По телу прошёлся холодок. Брови спустились к переносице.

«Отказаться от мечты… это ужасно».

Было принято решение перевернуться набок и немного отвлечься от гнетущих мыслей. Он свернулся калачиком, спрятав одну руку под подушку. Взору юноши предстала пустая кровать соседа. После взгляд скользнул по шкафу, что стоял рядом с лежбищем. Там на ручке верхней дверцы висела его рабочая одежда. В голову помощника механика ударила мысль:

«Письмо!».

За всеми новостями сегодняшнего дня зеленоглазый про него совсем забыл. Приняв сидячее положение и поправив сползший носок на левой ноге, он сократил расстояние до деревянного хранилища вещей. Выудив из кармана рабочего комбинезона конверт, отправился обратно к кровати. Взяв подушку, облокотил её об стену, а после лёг на неё сам, свесив ноги вниз.

Взгляд прошёлся по лицевой стороне конверта. В груди сразу потеплело, а на лице образовалась тёплая улыбка. Сердце забарабанило, словно Жозе заиграл на своих мини-барабанах во время танцев. Лёгким движением руки конверт был распечатан, и в нём оказался листок бумаги, сложенный вдвое. Развернув письмо полностью, он убедился, что оно было написано только с одной стороны.

Найти начало не составило никакого труда, и глаза тут же забегали по строчкам, написанным красивым, лёгким почерком. Огоньки в них постепенно начали затухать. С каждым прочитанным предложением выражение лица приобретало разные эмоции.

«Здравствуй, сынок!»

«Великий Свет, прости, что так долго не получалось написать тебе. Столько всего навалилось, не представляешь! Твой брат, как всегда, не бережёт себя. На одном из заданий повредил руку, когда помогал товарищу из отряда. Сейчас он дома у меня. Ходит с бинтом на руке... На работу разрешили не ходить. Передаёт тебе привет. Такой упрямец! Как бы я ни старалась, а найти новую работу его не убедила... От каждых его дежурств сердце не на месте. А так в целом у нас всё хорошо. Софи в школу ходит. Говорят, что отличница почти. Думает, куда пойдёт дальше. Но знаю, что она точно хочет остаться в Брингбурге. Оно и к лучшему... Ох, надеюсь, ты сам в порядке, дорогой. Твоё последнее письмо я получила, не переживай. Прочла, и на душе легче стало. Хотя бы за тебя я могу быть спокойна. Но тоже тяжело, наверно, на заводе работать? Тебя ещё не повысили? Помню тот день, когда тебя перевели... Жаль, что нечасто вижу тебя, мой мальчик. Я сама в порядке. Пальцы на руках, правда, немного ноют, но это приятное чувство. Заказов в заведении сейчас уйма! Да благословят небеса, будет дополнительная неплохая плата. Ты только, пожалуйста, не злись на меня, что я не высылала деньги в последнем месяце. Из-за травмы Янка все средства ушли на его лечение. В следующем я тебе пришлю. Обещаю. Кайл, милый... Скоро годовщина отца, ты помнишь? Эх, видел бы он тебя сейчас... Так бы гордился тобой... Недавно видела его во сне. Улыбался... Видимо, наблюдает за нами... Кайл... послушай. Просто хочу, чтобы ты понимал. Вы трое – моё главное сокровище в этой жизни. Папу уже не вернуть, как и моего брата, и многих наших близких. Но я сказала Янку и пишу сейчас тебе. Пожалуйста – берегите себя. Если ещё и с вами что-то случится, то моё сердце этого не переживёт. Я до сих пор благодарна высшим силам, что мои слова повлияли хотя бы на твой выбор тогда. И моя душа сейчас знает, что тебе в целом ничего не угрожает. Ты у меня умный парень. И замечательный сын. Но прошу тебя, не рискуй. Будь аккуратен и осторожен».

«И не забывай хорошо питаться!»

«С любовью и крепкими объятиями».

«Твоя мама».

Руки с письмом опустились на ноги. От чего-то почувствовался упадок сил. Взгляд был опущен и направлен в сторону.

– Ох, мама... – простонал он, прислонив письмо ко лбу, слегка согнувшись в спине. Голова вмиг стала тяжёлой. К горлу подступал невидимый ком.

Он прислонился к холодной каменной стене, посмотрев в потолок. Из уст сорвался глубокий выдох.

«Надеюсь... ты когда-нибудь простишь меня за эту ложь». – в мыслях всплыла картина, их посиделки перед его отъездом. Когда он видел, как она с улыбкой и горящими глазами слушала о его переводе и что, по словам его начальства, помощника ждало блестящее будущее на заводе. Вот только не было никакого завода. И будущее для него тогда было словно в тумане. А во внутреннем кармане пиджака лежал документ о поступлении в лётную академию.

«Ложь во благо». – тогда думал он. Но было ли это таковым для него в течение последних лет? Кайл так не считал.

Взгляд вновь вернулся к строчкам в письме. Он тихо цыкнул.

– Янк... придурок. Сколько можно вперёд кареты лететь?.. Спасатель на полставки. О себе не думаешь, так о маме бы подумал... – образ старшего брата всплыл в голове. Кайл сжал губы. Взгляд ненадолго оторвался от бумаги. Письмо в руках дёрнулось с шуршащим звуком.

– И эта ещё артистка... «в школу она ходит»., «отличница почти». – с ироничной интонацией рассуждал вслух помощник механика, жестикулируя руками. – Мам, она может и учиться нормально, но знала бы ты, что она в типографии подрабатывает... Это я ещё про её желание переехать молчу...

Затылок внезапно зачесало. Забавно. Каждый из детей Пирсов имеет свои приколы. Но оценила бы их мама? Сомнительно.

«Скоро годовщина отца, ты помнишь?»

Этот вопрос заставил сделать паузу в чтении.

«Конечно… годовщина» – пальцы слегка сжали края жёлтой бумаги. Во рту почувствовался вкус металла от прикушенной губы.

Он помнил тот день. Коллега Пирса-старшего залетел к ним в дом тогда в полном ужасе. Мама почуяла неладное. Прибыв на место, уже стало ясно. Опоздали. Сердце перестало биться. Внутри помощника словно рухнул целый мир. Тогда даже в голове не укладывалось. «Он и в пятнадцать лет без отца». Даже мысли такой допустить не мог. Сам парень часто мечтал и размышлял о будущем их семьи. И порой воображение выдавало прекрасные и счастливые моменты. Здоровые родители, брат с сестрой, племянники, детский смех и родной дом – где всегда было хорошо. И это всё испортилось в день похорон. Мама тогда была сама не своя. Будто к ней, как и к остальным, тоже не пришло осознание происходящего. Лишь через два месяца эмоции взяли верх. Некогда сильная женщина сидела на коленях, обняв руками портрет мужа, и горько плакала, еле заметно покачиваясь.

Он это видел. Но не мог ничего сделать. Он понимал, что ей сейчас это было нужно. Но видеть её такой было невыносимо. Хотелось как-то обнять, поддержать, сказать какие-либо слова. Но не стал. Он лишь ушёл к себе. Закрыв дверь на замок, погрузился в себя – обдумывая дальнейшую жизнь без одного кусочка пазла.

«Да хранит его Свет»

В голове каша. Куча мыслей сейчас водили хоровод, отчего в области лба ощущалась некая тяжесть.

– Ещё и с деньгами этими... сколько раз говорил – мне они не нужны. Вон, герою-полицейскому нашему отдай – может, восстановится побыстрей. И работа эта её... полжизни этой швейной мастерской отдала, конечно, как тут пальцем не ныть. А ведь говорили ей уходить оттуда...

Глубокий вдох. Неохотно взгляд метнулся в сторону тумбочки. На ней мирно покоилась перьевая ручка. И среди этого самого хоровода дум из него вышло желание написать ответ – покончить со всем обманом и сказать так, как есть. Что нет никакого завода. Что он обучался в лётной академии и не сдал последний экзамен. Что его взяли на работу с предложением, что ему позволят сдать ещё раз. Что в скором времени он сможет взлететь и покорить небеса.

Несколько коротких прыжков вбок под скрип кровати, и расстояние до деревянного изделия сократилось. Рука потянулась к предмету для письма. Но не коснулась его. Застыла на месте. Взгляд медленно опустился к полу.

Кайл чувствовал себя так, будто его цепями пристягнули к кровати и обхватили его руку. Голова кругом. Беспокойство сковало бывшего кадета и не давало совершить дальнейшие действия.

«Что, если она разочаруется во мне…? Конечно, так долго врать собственной матери. Тут не только разочарование — ещё будешь виноват в плохом самочувствии. Не поймёт. Не примет».

Рука опустилась. Протерев ладонь от внезапного пота о спальные штаны, было решено убрать письмо. Взгляд вернулся к подушке в поисках конверта. Захватив его вместе с письмом, листок был вновь сложен в несколько раз и возвращён в конверт. Дверца ящика закрылась с характерным громким звуком. Помощник протяжно зевнул.

Встать получилось с трудом. Бывший ученик академии почувствовал накатившую тяжесть, что подтверждало лёгкое покачивание вперёд-назад. Слегка тряхнув головой в попытке отогнать это чувство, скомканная подушка у стены была возвращена на место, а одеяло полностью расправлено. Преодолев расстояние до стола, на котором горела лампа, лёгким поворотом ключа огонь перестал излучать свет, и через секунду он сменился лёгкой струйкой дыма, что поднималась к деревянному потолку.

Кровать встретила Кайла своей мягкостью, а одеяло наградило тёплыми объятиями. Вспушив ещё раз подушку, голова приземлилась на мягкий «квадрат», отчего лицо ощутило прохладное прикосновение.

Внезапная усталость накатила как цунами по телу, но у мыслей на это были свои планы. И, несмотря на то что глаза уже давно были закрыты, в голове происходил разбор полётов всего, что произошло за день.

«Гадство...»

Ночь обещала быть долгой.

Глава 5

Из всех пробуждений сегодняшнее далось особенно тяжело. И мало было мыслей, которые водили хороводы, так ещё и внезапный храп за стеной окончательно подорвал сон.

По телу прошлась лёгкая дрожь. В ангаре, как обычно, веяло прохладой. Чувствовалась некая тяжесть. Руки, согнутые в локтях на коленях, стали опорой для лица. Веки сдавали позиции в попытках раскрыть глаза цвета травянистого луга.

Помощник механика так и продолжил бы кемарить на ящиках, если бы не внезапный звук падения металла неподалёку. Глаза вмиг расширились, устремив взор на пол – из кармана выпал гаечный ключ.

– Тц. Вот же… – выругался Кайл с досадой, спускаясь за упавшим предметом.

– У-у, – протянул Курт со стороны, наблюдая за этой картиной. Тряпка в руках тщательно протирала металлическую чашу. – Братец. Ты чем ночью-то занимался?

– Мечтал об ушных затычках... – на выдохе с долькой язвительности произнёс Кайл, возвращаясь на место. Ключ было решено положить рядом. Руки в попытках взбодриться прошлись по мятому лицу. – Это ж надо так храпеть... Как будто рядом пещера рудникового гризли...

– Затычки?..– задумчиво начал Курт, смотря на чашу в руке. – Затычки — это вещь. Я так понял – нашёл и снять забыл?

– Чего?.. В смысле?

– Я просто уже минут пять жду свои шурупы, а, кроме как,«мгм» ничего не получил, – беззлобно, с улыбкой произнёс рыжий, не забыв при этом спародировать своего помощника.

– Да...? Блин, Курт, прости. Сейчас, – на коленях тут же оказался ящик с мелкими деталями. Скребущий звук металла резанул по ушам.

Как ни странно, но в помещении было тише, чем вчера. Лишь редкие звуки молотка и людских бесед достигали его слуха.

Несколько секунд – и горсть железных деталей покоилась в руке Кайла. Юнец убрал ящик с колен и спрыгнул вниз с насиженного места, подойдя к верстаку с инструментами. Пройдя мимо начальника, он оставил горсть на столе, но, только развернувшись, почувствовал, как на плечо легла тяжёлая рука, заставив сына швеи, обернуться на старшего.

– Ты это... у тебя всё в порядке? Ты вчера выглядел, будто загон с баданами убирал. И сегодня словно не здесь, а... где-то.

Кайл посмотрел на старшего и с натянутой улыбкой проговорил:

– Да нет, всё путём. Не выспался просто…

Курта слова протеже не убедили. Было видно – парнишка не договаривает. И жалобы на сон – такое себе оправдание. Он проводил товарища взглядом до излюбленного места.

Старший до этого не замечал таких новшеств в поведени подчиненого. Да, были опоздания и пробелы с поручениями, но помощник всегда просил прощения и излучал глупую улыбку.

Несерьёзность рыжий не приветствовал. Но всё же он понимал, что эта работа не для бывшего ученика лётной академии.

***

«Алмен помнил день, когда ему представили нового помощника. Мастер на это лишь закатывал глаза, в тысячный раз говоря, что он вполне справится один. Вайс тогда дал чётко понять, что это указ начальства и он к этому отношения не имеет. Курт на это лишь фыркнул и, сдвинув брови к переносице, посмотрел на свалившееся ему «счастье».

Кайл тогда с ярым интересом осматривал самолёт. Невысокий, может, чуть выше Вайса, с несильно развитой мускулатурой, и как показалось Курту, с «шилом в одном месте». У старшего механика тогда всё обрушилось как карточный домик. Он представлял, сколько нагоняев будет получать. И выходило даже больше, чем когда он работал один. Курт тогда тяжело вздохнул и лишь сказал Вайсу усталое:

– Хорошо… оставляй.

Синеволосый понимающе улыбнулся и, похлопав здоровяка по плечу, скрылся из ангара, напоследок помахав Кайлу, получив похожий жест в ответ. В голове рыжего тогда пронеслось:

«Свет с ним! И чего хочет Реймонд? Как будто не знает, что делают те, кто со мной работали. Да даже если и буду поддерживать контакт, ничего не поменяется. Ну раз не нравлюсь, что мне теперь делать? Уйдёт и уйдёт, я держать не буду».

Но на беду старшего механика, Кайл оказался весьма общительным. Во время их совместной работы занимал Курта историями из детства, из академии и в целом тем, что мог вспомнить. Мастер слушал и понимал, что ему… комфортно. Алмен замечал, что невольно сам стал поддерживать разговор и тоже рассказывать что-то из своей жизни, при этом будучи сосредоточенным на работе. Чего не скажешь о самом Кайле. Его несерьёзность к работе заставляла возникать внутри Алмена некий комок раздражения с шипами. Это нередко становилось катализатором возникновения ссор между парнями. Пару раз Курт грозился начальством, если стажёр не начнёт относиться к труду посерьёзней. Бывало, что они подолгу не разговаривали, кроме как по работе, но это длилось недолго.

И вот после очередного «косяка» со стороны Кайла, мастер стал свидетелем откровения стажёра.

Он впервые тогда услышал историю парнишки и цель его нахождения здесь. С тех пор, увидев огонь в глазах, с которым шатен рассказывал о своей мечте, у рыжего не проскочило ни единой мысли как-либо портить жизнь стажёру.

Ведь тот же блеск когда-то был и у самого старшего.

Началось всё с того, что первым препятствием на пути к мечте стали обычные документы. А именно те, что были связаны с рекомендациями на работу после окончания академии. Ещё тогда воодушевлённый Курт знал, куда желает попасть. Механика ему изначально давалась легко, и он был уверен, что именно на фронте его талант пригодится больше всего. Однако, подписав не те бумаги, его стремление угасало, словно факел на ветру, после осознания, куда ему суждено поехать. С того момента его будто подменили. Стремление значительно поубавилось. Он просто знал, что попадёт на фронт рано или поздно, и потому не прилагал усилий.

И ярый настрой помощника, был достоин уважения, заставив в моментах вспомнить о том самом рыжем юнце, что хотел быть нужным»

***

Курт догадывался, почему у помощника такое настроение. А спросить прямо порождало двоякое чувство.

– Ну... смотри тогда, – лишь проговорил старший механик, перед этим глубоко выдохнув и убирая руку с плеча. Было принято решение не трогать Кайла. Но для поддержки всё же добавил:

– Если… что-то тебя беспокоит, то ты говори. Не чужие всё-таки...

Курту показалось, что это прозвучало убедительно. И, увидев, что помощник кивнул с натянутой улыбкой, расслабился. Он проследил за тем, как Кайл возвращался на место. А в голове пронеслась мысль, что если юноша с ним, и поделится переживаниями, он его поддержит не как начальник подчинённого, а как друг. За полтора года работы рыжему хотелось верить, что они таковыми и являются.

Кайл возвратился к сундукам и снова сел, оперев лицо руками. События вчерашнего дня дали свои плоды, прочно засев в мыслях юноши. Ожидания от беседы с начальником, которые не были оправданы, разговор с Вайсом, письмо от матери: всё отразилось на сегодняшнем состоянии. Ночью всё это раскладывалось по полочкам в собственном разуме, из-за чего сон какое-то время не хотел приходить. И ладно бы не обрадовали новости по поводу пересдачи. Но отношение Вайса к самому себе да и к своей мечте. Это было непонятно. Даже неправильно.

«И всё-таки как же так можно?! Вот так взять и отказаться от цели, которой ты загораешься. Как появился повод для этого?»

Кайл этого не понимал. Да и что-то подсказывало, что вряд ли поймёт.

– Вот зараза... – из раздумий парня вывел голос Курта, что рылся в ящике с запчастями. – Кайл, будь другом, сходи, спроси у Эрики, есть ли у неё кольца М-6 на цилиндры. Возьми у неё парочку. У меня кончились.

– Ладно, сейчас.

Пришлось встать с насиженного места и пойти в соседний ангар.

День радовал, правда, был и небольшой ветерок. В помещении хоть и было светло, но выйдя на улицу, захотелось зажмурить глаза. Некоторые бригады уже вывели несколько самолётов на взлётную полосу и, кружась вокруг них, проводили последнюю проверку. Как-никак, а все ждут прихода начальства.

Ангар Эрики находился по соседству от строения, где работала бригада Курта. Бывший ученик заворачивал внутрь, миновав широкие ворота.

– Посторонись!

Громкий голос изнутри ангара заставил остановиться в сей же миг. Несколько механиков выкатывали самолёт и издавали скрипящие звуки. Кайл по себе знал, как это трудно, явно не пёрышко тащить. Веки вмиг стали тяжёлыми. Из груди вышел короткий выдох.

Внутри обстановка ни капли не отличалась от ангара Курта: всё также шумно и многолюдно.

«Как будто и не выходил»

Взгляд изучал помещение. С ответственной за ангар номер шесть были в целом хорошие отношения: они не сильно дружили, но и конфликтов между ними не наблюдалось. В основном контактировали в плане что-то попросить или отдать друг другу. Чего не скажешь об отношениях шатенки и Курта.

Кайл обнаружил Эрику, которая ковырялась в двигателе самолёта. Бывший ученик академии узнал её со спины по длинным тёмным волосам, что были заплетены в косу.

– Эрика, привет, это Кайл. Можно у тебя взять несколько колец М-6? А то у Курта, кажется, закончились.

Девушка вынырнула из недр самолёта. Брови, сведённые к переносице, вмиг расслабились.

– А, привет, Кайл. Это... глянь сам на столе в третьей секции, а то сам видишь... немного некогда.

Кайл повернул голову в сторону стола и направился к названной ему цели. На рабочем месте Эрики был почти такой же порядок, как и у Вайса в кабинете. Правда, кое-где были разбросаны пару гаек и инструментов. Найти секцию не составило труда – в ней как раз и оказалось несколько нужных запчастей. Кайл захватил малое количество и направился к механику.

– Эрика, если что, я взял пять штук. Большое спасибо!

– Да не вопрос, обращайтесь! – девушка, что вновь была погружена в отсек, резко выбралась оттуда и отряхнула руки. – Только передай рыжему, что если он мне не вернёт стабилизатор, то станет им самим, – глаза цвета золотистого луга как-то странно загорелись, а на губах появилась недобрая улыбка.

– Хорошо... я ему передам, – на лбу шатена выступили капли пота. – Увидимся.

– Давай, до встречи, – Эрика махнула вслед Кайлу, что двигался в направлении к выходу.

Прохлада ангара сменилась теплом солнца. Но его состояние не желало даже улыбкой показать, какой был чудесный день. Кайл решил потянуться, прогнав нарастающую дремоту.

– … а что за письмо?

Знакомый голос заставил резко прекратить своё занятие по возвращении бодрости.

– Из Астериса... прибыл посланник и передал поручения через штаб.

Реймонд и Вайс вышли справа со стороны ангара Эрики и направлялись в сторону Кайла. Руки тут же оказались по швам. Краем глаза шатен заметил – мужчина держал в руке лист бумаги, в то время как у Вайса таких была целая стопка. Сын швеи резко кивнул в знак приветствия.

– Вы выглядите озадаченным. Чего же хочет госпожа?

– Сегодня вечером прибудет торговый корабль в сопровождении солдат армии «Союза»…

Реймонд и Вайс по очереди кивнули на ответное действие Кайла.

– Хотят передать груз через нас, – на полтона тише произнёс Реймонд.

– Свет великий... раз есть торговый корабль, то почему не воспользоваться им? Зачем госпоже техника миротворцев?

Голос у Вайса, как показалось Кайлу, был взволнованным, чего не скажешь о начальнике. Интонация отдавала некой усталостью и озабоченностью.

Юноша чуть подождал, пока бывший полковник с помощником пройдут вперёд, а после последовал вдогонку за ними так, чтобы можно было услышать, о чём те говорят. В руках вмиг оказались несколько запчастей, что до этого покоились в карманах.

– Вопросов у меня не меньше, чем у тебя, Вайс... однако игнорировать это мы не можем. А торговые корабли не так быстры, как хотелось. И перевозка срочная. С армейской печатью «Союза».

– Вас понял, сэр. И какие распоряжения?

Шатен сбавил темп, продолжая теребить в руках детали. Сердце прихватило в момент, когда железка чуть не упала на землю.

– Та-ак... необходимо выделить одного лётчика для этого… а бо́льшая часть на вылетах… нужно будет пересмотреть график и…

«Чего, бо́льшая часть не на базе?! То есть... тут не хватает народу?» – подумал про себя Кайл, вмиг застыв на месте. Рот слегка приоткрылся, а глаза, расширенные до предела, следили за удаляющимися спинами начальника и секретаря.

– Хорошо, сер, будет сделано. Я набросаю список. А, и вот ещё…

– Кайл?! Эй, Кайл!

Знакомый голос окликнул со стороны ангара Курта. Резко повернув голову в сторону, помощник механика заметил двоих, что стояли возле стены строения. Один из них поманил Кайла рукой, выглянув из-за стены и проследив за уходящими начальником и его помощником. Помощник механика бросил взгляд вслед уходившим и с глубоким вдохом направился в сторону нарушителей его шпионской миссии. Детали переместились в карман.

– Здарова, Кайл! А мы как раз тебя искали, – зазывала протянул руку для рукопожатия, при этом широко улыбнувшись.

– П-привет, – С заиканием сказал второй.

– Эй, Руф, Кода! Парни, вы же на вылетах были? Когда успели вернуться? – поприветствовал обоих Кайл, протягивая каждому руку в ответ. Уголки губ слегка приподнялись вверх. От рукопожатия Руфа начинала ныть рука.

– Так только что, считай, может, полчаса плюс-минус. Всего-то нужно было доставить письма из Орша до Бильтостана и также, наоборот, – с белоснежной улыбкой проговорил Руф, указательными пальцами показав примерное направление в эти города. – Это пустяк для таких лётчиков, как мы! Верно, ведь говорю, Кода?! Парень, что стоял рялом на это лишь быстро закивал с лёгкой улыбкой.

И правда, оба летчика были экипированы, лишь куртки были расстёгнуты. На лицах блестели капельки пота, а шапки с очками покоились в руках.

– Здорово! Рад, что вы вернулись! – искренне проговорил Кайл, хотя последние слова Руфа неприятно ущипнули душу. – Та-ак, а зачем меня искали? Пошли бы лучше в общежитие, отлежались?

Кода уже было хотел что-то сказать, но не вышло.

– Точняк! – ударил себя по блондинистой голове Руф. – Короче, Кайл, у нашего Коды сегодня день рождения!

– Да ну? Поздравляю! – проговорил Кайл с лёгкой улыбкой, протягивая руку.

– С-спасибо, – ответил на рукопожатие Кода, второй рукой почёсывая затылок.

– И он бы хотел тебя пригласить вечером в дом культуры, чтобы это отметить. Ну ты понимаешь нашего стесняшку, сам бы он не стал никого звать, – лётчик подошёл к Коде, почесав того по тёмной макушке и накинув на его плечи руку, заставив того сжаться от резкого и тяжкого действия.

– Д-да, я н-не…

– Ничего запретного! Соки, еда, песни и танцы в кругу коллег и друзей. А то многим завтра на вылет, – он приложил ладонь к губам, делая вид, будто шепчет ему что-то запретное. – Ну так чего, придёшь? Соседи как-никак.

Кайл догадывалась, чья это была идея и понимала настроение Коды на всё это. Без помощи активного и общительного Руфа стеснительный и робкий Кода вряд ли бы устраивал какие-то праздники, тем более в собственную честь. Помощнику всегда было интересно, как эти двое так долго время сохраняют дружеские отношения. Ведь даже внешне они непохожи. Если Кода по росту и телосложению и напоминал Кайла, то Руф своим ростом и физической подготовкой мог работать тенью от солнца для таких, как его соседи по комнате. Удивительно, как в их тандем вписался ещё и Кайл. Юноша иногда и сам задавался вопросом.

– Ну, раз так... то я, конечно, приду! – Кайл произнёс это, скрыв отсутствие желания. Внутри всё ещё был ком, что застрял со вчерашнего дня. Но тут же в бой вступало понимание, что отказывать нехорошо.

– Супер! Тогда часов к семи подходи к дому культуры. Я уже поговорил с Вайсом. Он сказал, что замолвит словечко перед начальством.

«И когда только успел?..» – пронеслась мысль в голове у Кайла, хотя и понимая, что ответа не требуется.

– Ладно, мы почесали звать остальных! – Руф отсалютовал Кайлу перед тем, как пройти мимо.

Кода хотел пожать тому руку, но этого так и не последовало – Руф, резко захватив в охапку заику, развернулся в сторону Кайла.

– Потом тогда поговорим обо всём. Бывай!

– До вечера, – бывшему кадету оставалось лишь помахать рукой на прощание, что в ответ сделал и Кода перед тем, как вместе с Руфом уйти в неизвестном шатену направлении.

Кайл глубоко вздохнул. Эти двое хоть на какое-то время дали возможность забыться от мыслей, что атаковали голову. Руки невольно потянулись в карманы рабочего комбинезона. Внезапный ступор и осознание.

– Твою за ногу… запчасти... – простонал Кайл, подорвавшись с места и пробежав пару метров, залетел в ангар своего начальника.

Глава 6

Несмотря на подаренную матерью водолазку, тело покрылось мелкой дрожью. Ветер слабо покачивал декоративные деревья хвойной Алории, ровными рядами посаженные вдоль тротуара. Шмыгнув носом, рука, пройдя над губами, переместилась в карман чёрных брюк. Прохладный влажный воздух вперемешку с запахом хвои наполнял лёгкие свежестью, даря каждой клеточке тела частицы кислорода.

Закатные лучи словно напоследок пытались коснуться лица юноши, в попытке хоть как-то придать ему праздничный вид. Но каждый раз, проходя мимо очередного дерева, эти старания то мимолётно исчезали, то также появлялись с каждым новым шагом.

Центральный фонтан с изваянием в виде человека, что уныло держит кувшин, продолжал свою работу. Хоть и смутно, но до ушей доходил мелодичный звук плеска воды.

Аллея пустовала, давая возможность насладиться неспешным шагом. За поворотом у главного штаба парень обнаружил лишь смотрителя местного парка. Мистер Ост ходил и зажигал столбы с фонарями. Тоже работа, хотя и непонятная. Но седовласый обладатель заострённого подбородка в цилиндре, видимо, не жаловался. Короткий взаимный кивок заставил слегка улыбнуться.

С неохотой, но небольшой камешек отправился в полёт от удара поношенных кожаных сапог.

«Даже камни и то летают...»

Подходя к зданию Дома культуры, до ушей бывшего ученика академии донеслась музыка, преодолевая преграду в виде расписных стен здания.

Желания идти особо не было. Во время сборов в комнате, глядя в зеркало, в голове проскочила известная поговорка:

«Буду баданом на чужом пастбище»

За спиной остались ступени, а также колонны, что держали балкон второго этажа. Глубокий вдох. Белая рубашка с воротником была поправлена со всех сторон. Попытка нацепить улыбку. Со стороны это выглядело явно жалко.

Ладонь потянулась к дверной ручке, но ухватиться за неё не сумела.

– Кайл!... Тружище... пришёл всё-таки!

Дверь резко открыл Руф и обнял помощника механика, приподнимая над землёй. В нос ударил узнаваемый запах.

– И я тебя рад видеть, Руф, – говорить тяжело, грудь словно сдавило нечто, напоминающее бетонную плиту. – Веселье, смотрю... ай! В самом разгаре.

– Ух, братец... – послышалось негромкое иканье – ешо какое! – здоровяк опускает соседа по комнате. – Хотел вы... выглянуть, посмотреть, где ещё народ. А то гляжу... хык! Ох, Свет велыкий...не все пришли... а пригласил я немало... – он сделал задумчивый вид. Хотя в его состоянии это выглядело весьма забавно. Рука прошлась по пшеничным волосам.

«У кое-кого завтра нет вылетов...»

– Ты заходи, че ты? Кода там где-то бродит... А я ещё покаркаулю тут, – русоволосый как-то странно ухмыльнулся.

Кайл кивнул, а пройдя мимо приятеля, с улыбкой медленно помотал головой в стороны, прикрыв глаза.

Помощник механика окинул взглядом помещение. Несмотря на старинность здания, светящиеся кристаллы, которыми был увешан потолок, придавали неплохую атмосферу праздника, делая серые каменные стены более живописными. Стулья, что стояли по всей средней части зала в несколько рядов, теперь были везде, но не на своём месте. В центре же по скрипучему полу в шумных танцах кружилось несколько человек. Будто волшебные, мелодии гитары и флейты разносились со стороны сцены, затмевая никому не нужный звук деревянной поверхности. Нос учуял мучное вперемешку с чем-то мясным.

«Ого... как будто здесь никогда не проводились собрания и совещания. Хорошо постарались».

Внезапно к гитаре и флейте присоединилась скрипка и бубен. Только сейчас он разглядел четырёх умельцев, что создавали музыку своими талантами. Он узнал всех – все были лётчиками.

Взором Кайл искал виновника торжества. Что правда, а Руф был прав, когда сказал, что «пригласил он немало». В поисках он заметил, как один механик из бригады Эрики сидел на стуле и что-то увлечённо рассказывал товарищам. Нога отбивала ритм в такт музыки. Незнакомая девушка с двумя косичками алых волос была возле стойки у входа в здание и попивала содержимое из бокала. К ней присоединились – послышалось чоканье стекла.

Пройдя вглубь, огибая танцующих персон, шатен надеялся наткнуться на соседа по комнате у фуршета – но увы. Его с набитым подносом в руке встретил Лонс. Тот стоял полубоком и вилкой выбирал, чем ещё набить свой желудок.

«Его ещё не хватало... этот тут, значит, и предводитель рядом...»

Отведя взгляд и прикрыв лицо рукой, помощник механика принял решение незаметно проскочить мимо полного пилота.

Отойдя на безопасное расстояние, шатен осмотрелся. С губ сорвался облегчённый выдох. Взгляд прошёлся по новой локации. К счастью, судьба не стала долго мучить зеленоглазого – словно сжатый комок бумаги, Кода болтал с двумя девушками возле другого столика с закусками. Одна из них, Кайл знал точно, была лётчиком.

«Иса, кажется?..»

Обе девицы хихикали, а Иса даже касалась плеча Коды. На пальчик наматывался локон длинных угольного цвета волос. В руках у соседа-именинника покачивался бокал с оранжевым содержимым. Одежда была слегка мятая. Взгляд метался от девушек к полу и обратно.

– О-о, Кода, дружище, привет! С днём рождения тебя! – сократив расстояние, Кайл обнял приятеля. – Дамы, простите меня, но мне нужно поговорить с именинником. Надеюсь, не против?

«Пирс, да ты сама галантность!»

– Привет, Кайл, – хихикнув, ответила Иса. Взгляд медленно вернулся к виновнику торжества. – Ну... если уж срочно, то разговаривайте, – девушки оставили парней, пройдя мимо соседа бывшего кадета. Вторая, зеленоволосая девица с пышными формами, одарила именинника воздушным поцелуем, произнеся:

– Ещё увидимся, Кода.

Приятель лишь кивнул с натянутой улыбкой, помахав на прощание рукой. Кайл, что до этого стоял мирно, во второй раз за вечер оказался в чужих объятиях. Но в отличие от первых, они быстро закончились.

– С-спасибо.

Кайл знал, что его сосед не фанат большого скопления людей. Но ему не повезло в двух вещах. Во-первых – несмотря на сутулость и зажатость, Кода был привлекателен среди многих девушек. Бывало, парень нередко приезжал со следом от поцелуев на щеке. А во-вторых, ему не повезло с соседями. Точнее, с одним из них. Хотя Руф тоже вышел лицом, но своим активным поведением нередко заставлял девушек ловить стыд. Человек-винт, не иначе.

– Да ладно тебе... а чего сам? Мог бы сказать... ну, там, я не знаю... в туалет отойти?

– Я им г-г-говорил! А им п-пофиг... – он почесал затылок коротких волос цвета заморской вишни.

– Значит, плохо намекал, – Кайл разместил руку на плече приятеля. Кода лишь пожал ими.

В этот момент именинник чуть не полетел носом вниз. Кайл придержал приятеля, попутно убрав руку с плеча. Взгляд уловил силуэт позади обладателя вишнёвых волос. Навалившись на него практически всем телом, был не кто иной, как их общий сосед. Обняв приятеля через плечо, Руф поднял наполненный бокал вверх.

– Друзья! К... Коллеги! Прошу внимания. Жозе! А ну, выруби свою шарманку! – после последней фразы часть людей обратили интерес на сцену. Парень с закрученными усами и в шляпе-блине перестал играть на гитаре и лишь развёл руки в стороны. Брови были сведены к переносице, а нос сморщился, меняя лицо до неузнаваемости. После этого все перевели взгляд на здоровяка.

– Сегодня... мы это самое... отмечаем праздник нашего коллеги, нашего друга, нашего бхрата! Кода, братишк! – затуманенный взгляд чёрных глаз устремился на зажатого в крепких объятьях именинника. – Я знаю тебя не перфый год, поэтому могу тебя так называть... Ты мне брат или не брат?! Короче... мы вместе столько-о-о пережили, что и не пересчитать по пальцам. Да любой маг из «Ордена» нам бы позавидовал!

Большинство начали улюлюкать и поддакивать. И все эти подтверждения смешались с некоторыми смешками.

Кайл разместился неподалёку. Не зная, куда себя деть, он осмотрелся по сторонам. Взгляд уловил круглый столик в углу. За ними восседали Тед и его команда. На лице воина также воссияла улыбка во время речи Руфа.

«Так и знал...»

Лишь Лонса не было видно. Зато заметил – рядом с обладателем терракотовых волос сидел Эйта. В этот момент он повернулся к говорившему, и обратил внимание на Кайла. Приветствием послужил молчаливый кивок. Ответ от шатена не заставил себя ждать.

– Но я ещё не закончил! – Руф приложил палец к губам. Рука всё ещё покоилась на плече Коды. – Мне одна птичка на хвосте принесла... ик! Что скоро закончится эта паршивая война! Так поднимем же бокалы за здравие именинника и за близкий конец «Тёмных времён»!

Крики. Восторг. Овации. Аплодисменты. Всё смешалось в один радостный гул и лязг стаканов. Музыка вновь охватила помещение, и все принялись танцевать, отбивая ногами ритм об пол. Представительницы прекрасного пола кружились на месте, в то время как мужчины отплясывали возле них.

– Слушай... – Кайл дёрнул здоровяка за рукав бежевой рубахи. – а ты не преувеличил случаем? – вопрос прозвучал двусмысленно, и в состоянии Руфа, наверно, было бы сложно понять, о чём речь.

– Чё, ты? А чего я-то? – Руф вытянул шею, посмотрев на помощника механика. – Э, Вайс! Ну, я чего, неправду сказал, я понять не могу...?

И только сейчас Кайл обратил внимание на секретаря и на главного механика, что сидели за таким же столиком, как и компания Тэда, но в противоположной стороне. Вайс одним жестом руки показал, что здоровяк прав, причём с явным нежеланием, отвернувшись к окну.

– Ну вот видишь... О! Кода, братец, я тут ещё кое-кого пригласил, вообще обалдеешь! – Руф, взяв в охапку товарища, потащил его в только ему известном направлении. Последнее, что увидел Кайл, так это жалобное, машущее головой из стороны в сторону лицо Коды. Шатен лишь сочувственно улыбнулся, пожав плечами. Тут он явно уже ничем не поможет.

Сквозь толпу помощник механика сокращал расстояние до Вайса и Курта.

– Привет всем.

Подойдя к столику и выставив руку вперёд, зеленоглазый поздоровался с рыжим. Заметил, что на столе, кроме бутылки и стаканов, ничего не было. Кареглазый с улыбкой принял рукопожатие, чуть привстав с места. Кирпичного цвета фартук сменился зелёным жилетом.

Когда очередь дошла до Вайса, Пирс задал вопрос, косясь на место, где в последний раз был Руф и Кода:

– И как ты смог на «это» закрыть глаза?

– Ты бы видел, что он вытворял, когда слёзно умолял поговорить с директором насчёт вечеринки, – Вайс поздоровался, а после скрестил руки на груди. – Складывалось впечатление, что больше за себя просил...

– Могу представить... – Кайл выдвинул стул и разместился напротив товарищей. – А когда они тебя пригласили? Что-то я не помню, чтобы они забегали к нам сегодня?

– Ты за деталью шёл. Они и про тебя спрашивали. Но ты, как всегда, где-то заблудился, – на лице Курта не дрогнул ни один мускул. Он по обыденному отхлебнул жидкость из бокала.

– Ой, точно... прости, – старший механик на это лишь махнул рукой.

Взгляд переместился на Вайса. Тот сидел и наблюдал за происходящим вокруг. В особенности за теми, кому завтра необходимо было вылетать. Во взгляде можно было прочесть сосредоточенность и лёгкую раздражительность. Видимо, работа «нянькой» ему не очень нравилась.

– Вайс, э-это...

– Кайл, всё нормально. Мы уже все обсудили в кабинете. Не прожигай взглядом, прошу.

– А чего у вас стряслось? – Курт по очереди взглянул то на Вайса, то на Кайла.

– Да так... небольшой спор, – подробности раскрывать не хотелось, даже Курту. Секретарю, видимо, тоже.

– О как. Никогда бы не подумал, чт...

– Не, ну ты погляди! – Вайс вскочил со своего места, перебив рыжего. – Куда ты ему льёшь?! Ему же нельзя! – секретарь побежал в сторону именинника и Руфа. Под играющую вдалеке музыку это выглядело более чем комично.

Взор зелёных глаз переместился к старшему. Одна бровь поднялась.

– Кода что, завтра куда летит, не знаешь?

– Да должен, по-моему. Вайс что-то говорил про задание «Союза». – взгляд устремился вверх, а указательный палец слегка почесал рыжеватую бородку. – Вот он за ним и бдит.

– Вот оно как. – пазл в голове сложился. Кандидатура на это задание уже была найдена. При этом весьма удачная.

– Руф, паразит! Сам налакался и теперь другим наливает! – пыхтя, как паровоз, синеволосый рухнул на своё место. – Говорил ему «не давай пить Коде, у него серьёзный вылет». Так нет! Всё наоборот делаем! Вообще, про попойку, если честно, речи не было!

– Теперь жалеешь, что уговорил на это шефа? – Кайл, взяв с фуршета сзади чистый стакан, отлил немного содержимое бутылки. Принюхавшись, предположения оправдались.

«Марийский сок»

– Ну... моя наивность полагала, что всё пройдёт гладко, – Вайс отпил содержимое своего стакана. – И совершенно забыла, что за человек Руф...

Руки разместились на столе. Внимание бывшего ученика академии привлекло засохшее пятно. Указательным пальцем стали создаваться скрежещущие звуки. Хотя из-за музыки они вряд ли были слышны окружающим.

– А... то, что он говорил, это правда?

– Ну... до меня доходили слухи... но правдивы ли они, – Вайс протёр очки тряпочкой, пожимая плечами. – Честно, мне это как-то верится с трудом. «Тёмные времена», если начистоту, лет пять длились. А этот конфликт тянется чуть ли не с конца войны.

– А я тут на днях разговорился с одним пилотом. Ну, помнишь... – Курт обратился к Вайсу, щёлкая пальцами и прищурив глаза. – Как его там... Из «Шенклауда»

– Ну, помню.

– Так вот, перед тем как вылетать, мы с ним поговорили на эту тему. Да там так заливал, так заливал... – Курт еле заметно покачал головой. – Я такие сказки разве что могу в газетах прочитать. «И мы такие! и всех там порешаем! и наши птицы заклюют этих червей!» – подражание Куртом голоса неизвестного Кайлу пилота заставило появиться улыбке на лице.

– Вот серьёзно! Как будто война уже на следующий день закончится. Фантазёр, чтоб его...

– Да уж... – в руке Пирса оказался стакан. Сок в нём стал перемешиваться, создавая воронку.

– А ты чего опять такой смурной? – Алмен скрестил руки на груди.

– А? Да не... задумался просто.

– Ты, кстати, читал письмо из дома. Как там, всё нормально? – Вайс опёрся локтями на стол, придерживая ладонями лицо.

– Вроде пишут, что да. С братом небольшая ситуация приключилась, но тоже не страшно, – это было произнесено даже отрешённо. Оставалось надеяться, что никто из приятелей этого не заметил.

На фоне продолжала играть музыка, разбавленная лишь топотом ног от танцев и лязгом стаканов.

Спустя несколько секунд молчания голос подал Вайс.

– Кстати, я что-то давно не видел нашу Нуну. Она ещё не вернулась?

– Да как же! Заходила к нам после прилёта. Порадовала новыми вмятинами на биплане и сломанным рычагом управления... – нервно произнёс Курт, подлив себе немного в стакан.

– Ого... и такое возможно?

– У неё – возможно, – Рыжий отпил из стакана, слегка запрокинув голову назад.

– Кайл, ну вы вроде неплохо ладите. Чего ты ей не скажешь, чтобы была осторожней?

– Вот ещё... и чего я ей скажу? «Нуна, дорогуша, с управлением будь поаккуратней, пожалуйста, а то у нас самолётов тогда не хватит?» – после этой «пародии» по затылку Кайла пролетел удар чем-то бумажным сзади. Лицо скривилось гримасой боли. Рука на автомате потянулась к затылку.

– Не, Пирс, ну ты совсем обалдел?! Хочешь сказать, я управлять бипланом не умею?

Позади бывшего ученика академии стояла Нуна и, скрестив руки на груди, смотрела на Кайла, сощурив глаза. Брови были сведены к переносице. Помощник механика перевёл взгляд на приятелей, держа руку на затылке. Те, судя по лицам, пытались подавить смех.

«Вот... два жука...»

– И чего замолчал?

– Я... не о твоих способностях. А о... технике, которая под тебя не подходит. Хлипкая конструкция, короче.

– Хм-м, ну, ну. Двигайся давай. Привет, ребят.

Нуна забрала с соседнего столика пустующий стул, узнав у сидящей рядом парочки, что на нём никто не сидит. Кайл подвинулся вправо, слегка привстав.

– Ну, рассказывайте. Что у вас как тут?

– Как у всевышнего за пазухой, – начал Курт, проведя по волнистым волосам. – Вон, видишь, как радуются. Верят слухам о том, что конфликт скоро закончится.

– А это и не слухи, – на столе перед квартетом оказался свежий выпуск газеты. На первой странице была фотография и крупный текст, что гласил следующее: «Конфликту придёт конец быстрее, чем вы думаете!»

– Это печатают во всей Конфедерации, – Нуна развернулась от фужера со стаканом в руке. – Спасибо, – взглянув с улыбкой на протянутую руку рыжего механика, девушка приняла ухаживание. – Говорят, что в ближайшее время из-за резкой перестановки сил в войне, «Союз» собирается провести контратаку. Представитель верховного главы «Конфедерации», – Нуна тыкнула пальцем по бумаге. – Этот мужик на фотографии, провёл что-то по типу «конференции» в сенате и пустил туда журналистов.

– Такие громкие речи... – Вайс поправил очки, проходя глазами по тексту. Курт поглядывал в попытке вчитаться.

– Именно! Он там такое наговорил... не уверена, что Верховный велел разбрасываться такими словами. Думаю, этот тип сам всё провернул.

– С верхушки уже явно все узнали. У кого-то назревают большие проблемы... отчаянный старик. – озвучил общий вывод Кайл, положив голову на скрещённые руки на столе.

– Вот откуда Руф это взял... – посмотрел из-под лба Вайс. Блондинка допивала сок, что был любезно налит Куртом.

– Ну да, каюсь, виновна.

– А от «Ордена» ни слова... что они хоть про это думают? – поинтересовался помощник Глада, не оставляя попытки найти нужный раздел.

– Пока что тишина.

– Пф, как всегда. Носители Маст с чистыми руками, – рыжий скрестил руки перед грудью, отвернувшись к окну.

– Ну... Курт, не будь так категоричен, – Вайс сложил газету на стол. – Маги тоже вносят свой вклад в приближение конца войны.

– Не сильно как-то это заметно...

Над четвёркой нависла тишина. Каждый думал о своём. Нуна перевела взгляд на Кайла. Тот явно был чем-то озадачен.

– В чём у тебя проблема, дитя полей? – она ударила кулаком по плечу бывшего ученика академии, тот лишь слегка качнулся.

– Да ничего... что-то в сон клонит...

Нуна понаблюдала ещё какое-то время, а после встала со своего места.

– Двинули.

– Куда это?

– Идём, кому говорю. Узнаешь.

Нуна на несколько шагов отдалилась от столика. Кайл посмотрел на приятелей. Те лишь пожали плечами. Ничего не оставалось, как встать и пойти за пилотом, огибая толпу и думая, куда она могла его завести. И это «куда» было явно снаружи – путь девушки пролегал к выходу из здания.

Глава 7

Дверь культурного дома со скрипом закрылась. Музыка вмиг стала приглушённой, проиграв битву тихой ночной атмосфере.

Молодые люди спускались по ступеням, отдаляясь от места шумного празднества. Внутри Кайл был благодарен. Но сутулая и зажатая походка не выдавала ничего положительного.

Тёмное покрывало неба было усеяно звёздами, словно кто-то уронил десятки тысяч маленьких кристаллов.

Бывший ученик академии лишь молча шёл, смотря себе под ноги. Лёгкое дуновение ветра заставило на автомате поправить ворот рубашки. В этот момент в мысли Кайла проскочила зависть в сторону подруги — та была одета в кремового цвета свитер с длинным горлышком. Поругав себя за беспечность в выборе одежды, сын швеи лишь томно вздохнул, продолжая идти по каменным плитам.

Влажный воздух ударял в нос. Эффект усилился, когда пара проходила мимо фонтана. Вода в нём не переставала журчать даже в такое время.

«Не заболеть бы».

С начала пути оба не проронили ни слова. Это не напрягало, но оставляло много непонимания в душе Пирса. Помощник механика взглянул на Нуну. Стройная фигура грациозно и не спеша ступала только в известном ей направлении. Волосы, собранные в невысокий хвост, развивались от каждого шага девушки. Руки были спрятаны за спиной и прикрыты рукавами свитера.

«И ей тоже явно прохладно»

Он не сразу заметил, что они уже миновали арку, разделяющую «городок» и территорию складов.

Фонарное освещение сменилось ярким светом луны, слабо открывая вид на здешние поля. Отдалённо доносились мелодичные трели сверчков. Трава с шелестом колыхалась на слабом ветру. Всё это сочеталось с шаркающим звуком обуви дуэта по грунтовой тропинке. Мимо лица бывшего ученика академии пролетел светлячок.

«Если это он ещё...»

Шатен не мог припомнить момент, когда он вот так мог ходить по территории базы в ночное время. Но внутри всё говорило, что это было больши́м упущением. Атмосфера манила и успокаивала каждым своим видом и звучанием.

Парочка подошла к ступеням лестницы. Кайл замешкался, пока Нуна, держась за поручни, спускалась. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, руки разместились в карманах.

Перед взором раскрывался удивительный ночной вид. Дальний свет фонарей на взлётной полосе освещал пространство. Можно было определить, где какое здание расположено.

– Так... куда мы идём? – всё-таки решился огласить вопрос Кайл, догнав подругу.

– Увидишь, – блондинка взглянула через плечо. – Да и тебе, я думаю, понравится.

Парень ничего не ответил. Когда лестница осталась позади, Нуна повернула направо. Это действие заставило задержаться, проследив за путём лётчицы. Одна бровь поднялась.

«Не к самолёту идём?» – продолжая следовать за девушкой, голова повернулась в сторону ангаров.

Обратив вновь взгляд на девицу, картинка сложилась. Над металлическими воротами горел слабый дежурный свет.

– Тренировочный зал? – задал вопрос Кайл, когда оба стояли рядом.

– Он самый.

– И зачем нам сюда? Ключей-то нет.

– Это у тебя нет, – внезапно из кармана брюк Нуна выудила связку. Улыбнувшись с прищуром, она демонстративно потрясла металлическими предметами, что издавали лязгающий звук. – А у меня всё есть.

– Откуда они у тебя? – нотки подозрительности придали новое звучание голосу шатена.

– Ну знаешь... кто ищет, тот найдёт, – несколько раз повернув ключ, замок щёлкнул, и дверь в воротах, поддавшись вперёд, впускала внутрь гостей. – Не стой как столб. Идём!

«Чего ты задумала-то?»

К плохому настроению присоединилось и некое чувство беспокойства. Он прикусил нижнюю губу. Шаг в неизвестность был сделан.

Казалось, внутри стало ещё холодней. Дверь с характерным звуком захлопнулась, заставив обернуться. Девушка зажгла лампу, что висела на крючке, на металлической стене.

Зеленоглазый осмотрелся. Основное помещение зала включало некое подобие комплекса из различных тренажёров, необходимых для тренировки пилотов. Просторность позволяла разместить здесь не одно оборудование. Большинство ему были известны ещё с академии.

На первом плане, конечно, были «Бочонки Анриса». Этот тренажёр представлял собой имитацию реального самолёта в виде бочки. А специальная сконструированная система управления помогала создать понимание работы каждого элемента самолёта. Их в шутку называли либо «бочонки», либо «анриски». Но, несмотря на это, вещь действительно была полезна на курсах. Чаще их выкатывали на улицу и тренировались там.

Для изучения панели управления биплана в зале имелась специальная комната. Он бывал там пару раз – обычный класс с партами, где на каждом был муляж доски приборов.

Дверь была заперта, да и не она была явно нужна подруге помощника механика.

Звук металла при каждом шаге отдавался эхом. Позади остался и сектор тренажёров, что были нужны для физических занятий: от гантелей и гирь до турников и громоздкого оборудования. Весь сектор выделялся среди привычной серости помещения. Оранжевые стены с зеркалами придавали некий шарм этому месту. Напоследок в нос ударил запах резины.

Дуэт подошёл к очередной двери. Однако куда она вела, помощнику механика было неизвестно

– Это сейчас выглядит максимально пугающе, ты знаешь?

– Ой, прекращай, а?

– Ну а как ты предлагаешь реагировать? «Ура, меня ведут туда, не знаю куда, ну как весело! Идём, идём!», – Кайл скривил рожицу и развёл руки в сторону, пародируя умалишённого. Где-то в районе затылка почувствовалась боль.

– Пирс, ты сейчас доиграешься и с этой лестницы полетишь. Язва ходячая, – возвращаясь к двери, Нуна вытащила ключ из скважины, а затем прошлась вглубь подвала.

– Ай-ай-ай... – Кайл потёр ноющий затылок. – Уж кто бы говорил про язву...

Шаг в неизвестность. Единственным источником света была лишь лампа в руке лётчицы. Холод металлических стен пронизывал до самых костей. Послышался очередной щелчок двери.

Первым вошла Нуна. Блондинка что-то щёлкнула, после чего помещение озарил свет. Кайл в этот момент только зашёл. Привыкшие к темноте глаза сощурились под яркими лучами ламп на потолке.

Часто поморгав, фокус всё же вернулся, дав возможность осмотреть пространство.

Каменные стены, покрытые деревянной облицовкой, уходили вглубь, освещая помещение тусклым светом ламп, размещённых по периметру. В воздухе витал тонкий запах пороха.

«Тир?»

Сбоку послышалось шуршание. Возле деревянной стойки с оружием девушка вытаскивала из ящика несколько пустых магазинов. Подойдя к приятелю после некоторых манипуляций, ладонь с пистолетом была протянута вперёд.

– Ты серьёзно?

– Ну а что? Ты не в настроении... и я подумала, что это поможет тебе отвлечься от своих мыслей. Мне, по крайней мере, помогает.

Замешкавшись, шатен с осторожностью принял оружие. Холод металла сразу же достиг кончиков пальцев. Ладонь прошлась по поверхности рамки, чувствуя ребристость высеченного странного узора.

– Даже и не помню, когда в последний раз стрелял...

– Ну вот! Заодно и вспомнишь. Только... пуляем с глушителем. – Нуна протянула руку с продолговатым предметом. – Не хочу, чтобы на выстрелы сбежалась вся база.

Тренировочная поза была оставлена на потом. Шатен с прищуром взглянул на лётчицу. На лице растянулась дерзкая улыбка.

– Хо-хо, госпожа Крац. Чувствую, что ключи были добыты не совсем честным способом.

– С хорошими людьми всегда можно договориться, – Блондинка непринуждённо фиксировала глушитель в стволе пистолета. – Особенно если в хороших отношениях с начальником тира, – Нуна подмигнула. – Так что не паясничай и делай, как говорю. Магазин в ПВП наполнишь. Я после тебя буду.

– Как скажете, госпожа Крац, – Кайл совершил поклон, при этом сделав уморительно серьёзное лицо. Нуна на его жест лишь закатила глаза и направилась к стойке стрельбы.

Надвигаясь к противоположной от входной двери комнате пункта боевого питания, Кайл почувствовал адреналин. От этого места словно истекала аура тихой напряжённости и готовности к испытанию мастерства. Внутри пункта находился специальный механизм, что выдавал по одному боеприпасу. По очереди в магазине оказалось пять пуль.

«А руки ещё помнят». – проскочила мысль, когда последний патрон встал на своё место. Дверь на выходе издала слабый скрип.

– Всё? Жди меня, вместе начнём.

Девушка грациозно прошла мимо помощника механика, держа в руке собственный магазин. Кайл, не отводя взгляда от пистолета, подошёл к начальной точке.

Руки слегка подрагивали, держа оружие в выставленном положении вперёд точно в сторону мишени. Глубокий вдох. Палец почувствовал курок. По телу прошлась волна мурашек.

«С академии не держал оружие».

Пистолет был аккуратно положен на деревянную поверхность стойки. За спиной щёлкнула дверь.

– Я всё.

– Я чё-то не подумал... – начал Кайл, сосредоточившись на огнестрельном. – А нам за эти пули по шапке не прилетит?

– Ты чего? Думаешь, я настолько безбашенная, что доверю стрелять настоящими? – Нуна подошла к соседней стойке, встав по левую сторону от шатена. Кайл никак не ответил, лишь пожал плечами. Нуна, похоже, не заметила этого жеста. – Правильно думаешь. Настоящие только при начальнике тира можно использовать. Нам холостых будет достаточно.

Юноша обратил внимание, что девушка почти зарядила своё оружие. Рука коснулась собственного магазина со стола. Со щелчком патронник был наполнен. Со слабой уверенностью его пальцы, словно пальцы пианиста, что пытался сыграть забытую мелодию, отодвинули тяжёлый затвор. С грохотом холодный металл вернулся на место, эхом распространяясь по комнате.

Где-то в глубине загорался забытый огонёк азарта. В голове проносились мимолётные мысли: о конкуренции, о девушке, что стояла неподалёку и с такой же уверенной отстранённостью держала оружие в направлении мишени.

– Готов?

Ответом послужил молчаливый кивок. Шатен принял привычную позу, чуть присев в коленях.

– Поехали!

Выстрел. Отдача прошла через всё тело, рождая знакомое чувство давно забытой спокойной решимости, когда каждый последующий выстрел становился приглушённым эхом сосредоточенности. Помощник механика не заметил, как начал подглядывать за лётчицей, чувствуя, как между ними нарастает невидимое напряжение соревнования.

Она владела пистолетом спокойно и явно уверенно, ловя взгляд по правую сторону. Она тоже приняла этот молчаливый вызов, улыбнулась лишь уголками губ. Тихое эхо выстрелов продолжало отдаваться в этом помещении.

С каждым выстрелом становилось как-то даже легче. Будто перед тобой какая-нибудь преграда в виде всяких проблем, и все они словно стекло разбивались при каждом пролёте пуль.

Его последняя попытка. Он глубоко вздохнул, сосредоточив всё внимание на мишени. Вокруг больше не было никого, кроме него и этой девушки, и общего стремления к собственной победе. В эту минуту он был полностью поглощён процессом, наслаждаясь каждым мгновеньем данного состязания.

– Я всё, – Нуна аккуратно положила оружие на металлическую поверхность.

– Тоже. Пойдём, скорее, хочу увидеть, кто выиграл.

– Валяй. Всё равно я знаю, кто взял этот раунд, – блондинка смахнула с плеча невидимую пыль.

– Спасибо, что считаешь, что это был я.

– Ха! Шутник. Если проиграешь, пропишу тебе щелбан, – она протянула раскрытую ладонь в сторону Кайла. Глаза блеснули ещё бо́льшим азартом.

– Уговор, – шлёпок от рукопожатия эхом разбавил тишину этого места.

Оба, воодушевлённые интересом к своим результатам, направились к механическим мишеням. Рука прошлась вдоль деревянной поверхности бело-красной цели.

– Четыре из пяти, – заключила результат лётчица, выпрямившись и скрестив руки на груди.

– Блин, три из пяти...

– Есть! Победа! Подставляй лоб, сейчас пробивать буду, – Нуна как-то маниакально потёрла ладони друг о друга.

– А... а у нас же три раунда! Только по их итогам тогда и будет получать тот, кто проиграл, – Кайл выставил руки вперёд и, сделав небольшой шаг назад.

– Э-э, не увиливай! Не было таких условий. Двигай сюда свой лоб!

Губы вытянулись в трубочку. С неохотой, но пришлось принять поражение. Щелбан оказался не слабым, но и боли не ощущалось. Рука коснулась покрасневшего места.

– Ну вот. Не умер же? А насчёт трёх раундов... – Нуна приложила указательный палец к подбородку. – Ну, раз ты настаиваешь, то я не против. Судя по первому раунду, победитель уже очевиден...

– Мечтай! Следующий щелбан от меня будет!

– Конечно, конечно. Давай, хватай мишени и пойдём за новыми.

После того как свежие цели были на своих местах, начался второй раунд. К сожалению для Кайла, он также окончился поражением. Но и Нуна сдалась на один выстрел, попав в цель только три раза.

Получив очередной щелбан в лоб, оба вернулись к своим позициям. Настроение Кайла стало куда лучше. Будто и не было недавних событий, что наполнили последние два дня.

– Ну как? Хоть немного полегчало? – задала вопрос Нуна, осуществляя привычное действие с магазином.

– Очень! Так люблю получать щелбаны. Просто сказка! – в голосе зеленоглазого слышались ироничные нотки. Прозвучал щелчок предохранителя.

– Сейчас ещё для профилактики добавлю! Кайл, я же серьёзно спрашиваю. Ты ходишь как надутый индуран.

Из лёгких вырвался тяжёлый выдох. Напряжение в руках заметно спало. Пистолет разместился на поверхности.

– Ладно, прости. Да, правда... это немного помогло забыться. Спасибо.

– Расскажешь, что произошло? – девушка скрестила руки на груди. Брови образовали «домик», а губы вытянулись в тонкую линию.

– Да нечего рассказывать... Всё как обычно.

– Это из-за экзамена, верно?

Ответа не последовало. Кайл продолжал молча проводить манипуляции с пистолетом, вставляя магазин в обойму.

– Ясно. Попала, значит... – лётчица прикусила нижнюю губу, отвела взгляд в сторону. – И что?.. Отказ пришёл?

– В этом и дело, что ничего не пришло. Ни отказа... ни согласия, – магазин в патроннике издал щелчок.

– Фух! Так это же ещё не так плохо! Значит, вопрос на рассмотрении. А я уж испугалась!

– Да... только уже больше года его рассматривают и всё никак не решат... – эхом распространился щелчок затвора. Произошёл первый выстрел со стороны Кайла.

– Ну... этот процесс явно небыстрый. В штаб поступает множество документов. А некоторые и первостепенной важности, – затвор громко вернулся на место ловким движением руки лётчицы. – Тем более, учитывая нынешнюю обстановку в мире. Значит, твой вопрос пока в процессе, – Нуна произвела первый выстрел.

– Да я всё понимаю... но... твою ж! Это ожидание угнетает, – Кайл размякшей кляксой развалился на поверхности места стрельбы. Руки с пистолетом свисли вниз. – Я уже чувствую, что схожу с ума каждый раз, когда лечу к начальнику в надежде, что пришёл ответ. А в итоге ухожу либо с другим поручением... либо просто вызвали, чтобы бумаги заполнить, – он приподнял голову так, чтобы можно было рассмотреть оружие в руке.

– Так. Сначала встань нормально. Ты всё-таки с пистолетом, а не с рогаткой, – поручение лениво, но было выполнено. – А так... я сейчас представляю, что ты чувствуешь. Но, кроме как потерпеть, я тебе ничего не посоветую. От господина Глада здесь тоже мало что зависит.

Кайл усмехнулся.

– Потерпеть... кажется, это слово скоро войдёт в список моих нелюбимых, – прицелившись, очередной выстрел разнёсся по помещению приглушённым эхом.

– Не преувеличивай. Ты не думал, что в этом тоже имеются свои плюсы. Например... подтянуть знания на тренажёрах. Или изучить ещё раз теорию, – пуля из пистолета лётчицы полетела в цель.

– Я и так этим занимаюсь, Нун. А толку-то? Практиковаться по-настоящему мне всё равно не дают. Это же не академия, – снова выстрел.

– Ну, по крайней мере, так... уж лучше, чем ничего.

– Просто... – он на момент остановился. Взгляд был устремлён вниз, изучая песок на поле, – из-за последних событий мне всё кажется это... ненужным.

– Что за события?

– Я о приказе из штаба. Ну... тот, что с лётчиками из союзных стран.

– Ну, я знаю о нём. И что с того? – Нуна поставила пистолет на предохранитель. Она повернулась всем корпусом к Кайлу, разместив одну руку на поясе.

– Ну... лётчиков с других государств явно будет больше... и, наверно, им будут рады в таких аэродромах, как наш...

– А-а, я, кажется, поняла, – восторженно протянула Нуна, слегка вздёрнув подбородок. – Ты боишься, что в тебе отпадёт необходимость как в лётчике из-за прибытия новичков?

Он стыдливо кивнул. Пистолет уже давно стоял на предохранителе на металлической поверхности. Руки, сжатые в кулаки, оперлись о стойку. Голова тяжёлым грузом была опущена.

Нуна отрицательно помотала головой, не скрывая при этом улыбку. Она сократила расстояние до приятеля, обойдя прозрачную преграду между ними. Рука разместилась на напряжённом плече.

– Вот что я тебе скажу, дружок. Да, этот приказ есть, и с этим ничего не сделаешь. Но ты не думал, что на его счёт считают прочие?

– Ты о чём? – голова повернулась в сторону подруги. По костяшкам прошёлся холод металла.

– Когда я летала по заданию в Синластан, там разговаривала с местными лётчиками. Так во-от. Настрой у всех, скажем так, сомнительный, – на лице образовалась гримаса, будто девушка увидела нечто неприятное. Она покачала рукой, широко расставив пальцы.

– Почему?

– Многие страны участвовали в войнах «Тёмных времён». И сейчас... когда есть конфликт между «Конфедерацией» и осколками павшей империи, многим просто не хочется очередного кровопролития среди своих людей. Некоторые даже вышли из состава. Так что их настрой весьма понятен. А такие, как... Эйта, кажется? – лишь небольшое исключение.

– Но всё же оно есть...

– Как и во многих вещах, – она отвела взгляд. – Я просто хочу сказать... не нагружай себя. Этот приказ новый и ещё сыроват. А лётное дело развивается быстро. Так что с распоряжением или без него... лётчики будут нужны как никогда.

Эти слова придавали утешения. Конечно, полностью быть уверенным в них он не мог. Сомнения, словно когтистый грызун, скреблись в уголке, ожидая манёвра, дабы наброситься на уцелевший мешок с зерном спокойствия. Но пока на нём нашли своё место отдыха слова подруги, приняв обличие рыжего кота. Тёмным мыслям оставалось лишь с чёрной злобой истекать слюной и смирено ждать, покуда кот не исчезнет, изволив выпить молока из миски где-то в закрытой комнате сознания.

– Да... наверно, ты права.

– Ты ещё сомневался?! Ладно, не кисни, стреляй давай, – девушка вернулась на своё место, перед этим похлопав приятеля по плечу, да так, что у шатена глаза чуть не вылезли из собственных орбит.

Эхом прозвучало по одному выстрелу. Атмосфера соперничества никуда не делась, а после диалога, казалось, увеличилась с новой силой, отражаясь в сосредоточенных лицах дуэта.

– Знаешь... – во время очередного выстрела начала Нуна. – Тебе нужно отдать должное. За жизнь не встречала такого упрямца, как ты.

– О-ой, – протянул Кайл, сморщив лицо. – Уж кто бы говорил.

– Не паясничай! Я ведь правду говорю.

– Ну... какой есть. Ты ведь не хуже меня знаешь, что такое полёт. Когда ветер дует в лицо, рёв мотора, люди внизу словно насекомые... – взгляд изумрудных глаз переместился наверх, а на лице расплылась довольная улыбка. – Поэтому и хочу поскорей сдать этот экзамен и прочувствовать это ощущение, – шатен прицелился, высунув кончик языка.

– Только из-за этого?

Вопрос от подруги ввёл в ступор. Кайл вернулся из своих мечтаний в реальность.

– В смысле? Ну... нет, не только, – шатен через секунду молчания продолжил – Людям же нужна надежда... а кто, как не миротворцы, могут её дать? Поэтому, конечно, хочу быть полезным и приходить на помощь людям.

Нуна искоса взглянула на приятеля. Послышался щелчок предохранителя.

– Забавно. Ты... мне напомнил кое-кого. Из прошлого.

– Ухажёра, что ли, какого-нибудь?

– Ты дурак? Нет, просто... он тоже много говорил о надежде и о помощи людям... но оказалось, его методы не совсем... гуманные.

– Ого... – Кайл поставил оружие на предохранитель. Руки скрестились перед грудью, когда пистолет оказался на поверхности стойки. – И кем он был?

– Он был... он состоял в преступной организации, – Резко замолчав, Нуна как ни в чём не бывало, продолжила, пройдя пальцами по поверхности затвора. – В которой когда-то состояла и я.

Блондинка с характерным звучанием положила пистолет на металлическую поверхность. И только эхо разносило этот звук, отражаясь от стен, достигая глубин подземного помещения.

От услышанного глаза Кайла расширились. Однако всё тело будто застыло на месте. Взгляд метался то на песок, то на подругу. Та, как показалось ему, явно чего-то ожидала. Пальцы касались лежащего пистолета. Взгляд был повёрнут в противоположную от приятеля сторону.

– О-бал-деть... – по слогам произнёс помощник механика, посмотрев на мишень. – Но... но как? Как ты туда попала? И-и, почему до этого не рассказывала?

– Рассказывать... ну, знаешь ли, это не совсем то, о чём охота говорить... – попыталась произнести с иронией Нуна, но явно не получилось из-за поникшего голоса. Она развернулась и облокотилась о стойку, скрестив руки на груди. – А попала как... хех, ну... выбора тогда особого не было.

Кайл обогнул стенку между ними и, пройдя пару шагов, уселся на один из деревянных ящиков в позу лотоса. Пока он садился, Нуна продолжала.

– Не помню, рассказывала тебе или нет, что случилось с моими родителями?.. – шатен грустно кивнул, вспоминая этот диалог. Нуна закивала в ответ, вытянув губы в тонкую линию.

– Ну вот... после пожара меня к себе забрала бабушка. Всё бы ничего... но к ней стали часто приходить какие-то подозрительные типы. Мне она, конечно, ничего не говорила, – Нуна шмыгнула носом. Кайл заметил, что её рука поглаживает плечо. – Лишь потом узнала, когда за ней проследила. Оказалось, это люди из банды, с которой когда-то связался отец... требовали денег, которые он был должен. Узнали, что у него осталась живая мать, и понеслась...

– Ничего себе...– изумрудные глаза округлились.

– Мгм... с бабушкой после очень долго разговаривали... слёзно просила меня не ввязываться в это дело...

– А ты полезла?

– А я полезла. Вначале так пыталась помочь. Подрабатывала, то там, то сям... но этого, оказалось недостаточно... тогда и виделся только один выход – вступить в эту банду, тем самым отработав долг.

Лицо вытянулось в удивлении. Рот приоткрылся, однако Кайл прикрыл его кулаком. Нуна же смотрела в пол. Лицо было спокойным, однако взгляд выдавал печаль.

– Бабушка, понятное дело, не знала... однако... сама поняла позже, что совершила ошибку... – Нуна сдула свисшую прядь волос. – Погасив долг, как оказалось, оттуда было не так-то просто уйти...

– Это ещё почему?

Нуна резко выдохнула.

– Попав туда, ты становишься инструментом. Твоих целей больше не существует. А в приоритете для тебя всегда должны стоять цели банды. А поскольку твоё участие выгодно, им выгодно держать тебя при себе. Только и всего, – Нуна с силой сжала плечо.

«Звучит как рабство какое-то...»

– И что?.. Совсем не было вариантов? – на вопрос Кайла лётчица лишь отрицательно покачала головой.

– Любая попытка каралась наказанием... или же находили ниточки, за которые можно было бы дёргать...

– А... тебе, значит?..

– Бабушкой угрожали... – нос кожаного ботинка ковырял в земле мелкую гальку.

Фраза заставила отвести взгляд в сторону. Тело обвисло. На лице было заметно, как подёргивались желваки.

«Твари»

– А дальше ещё интересней, – блондинка грустно усмехнулась. – Эта, как они говорили, «семья» оказывается, легко могла бросить своего, избавившись, как от мусора, – Лётчица пнула небольшой камушек. Тот врезался в стену с характерным звуком.

– Во время погони меня нагнала полиция. И не один из них, – Нуна подняла указательный палец вверх. – Ни один! Не вернулся и не выручил... вот тебе и «семья».

Кайл молча отвёл взгляд. Новые факты из жизни приятельницы не хотели укладываться в голове. Он окинул взглядом подругу. Было видно, как её немного потрясывает. На покрасневшем лице брови были сведены к переносице. В голове пронеслась ассоциация с помещением тира. Бушующая тьма с запахом пороха и звуком выстрелов словно зеркало отражали настроение девушки. Но через секунду, приняв свой гнев, она выдохнула, поправив локон за ухо.

– А дальше как в страшном сне... сначала попала в тюрьму... пробыла там меньше года. А затем пришли вояки из армии «Союза». Заключённых вербовали, когда конфликт с остатками Империи набрал серьёзный оборот, – обладательница кофейных глаз обняла себя за плечи.

– Ещё тогда узнала... что бабушки на тот момент уже не стало... я уже понимала, что возвращаться мне некуда. Да и в заточении жизнь не сказка... и я вызвалась. Так и попала сначала в академию, а после меня забрал господин Глад. И вот, – она взглянула на Кайла, разведя руки в стороны – почти четыре года здесь.

– Ничего себе... – единственное, что вырвалось из уст помощника механика. Голова вдруг стала тяжёлой. Он опёрся руками о ящик. Взгляд метнулся под ноги, что свисали вниз, еле касаясь земли.

– Так что да... считай: «отмаливаю свои грехи».,– Нуна выудила из себя подобие улыбки. – Ладно... закругляться надо. У тебя всё? По нулям в магазине?

– А?.. Нет, сейчас.

Сократив расстояние до стойки, шатен вновь произвёл все необходимые манипуляции. Оставался один выстрел. Прежний азарт потух после рассказа девушки. Нуна стояла и ждала.

«Видимо, раньше закончила»

Не желая заставлять её ждать, он произвёл последний выстрел, не прикладывая даже усилий на прицел. Пистолет, поставленный на предохранитель, поместился на стойку.

– Всё? Пошли на проверку!

С её лица не сходила улыбка. Будто для неё этот разговор был, словно они обсуждали погоду. От чего-то в груди шатена стало паршиво. Взгляд старался зацепиться за следы на песке. На середине пути лётчица подала голос.

– Так, Кайл, послушай, – она разместила руки на плечах приятеля, заставив остановиться. – Уж не знаю, что ты там себе навыдумывал, но скажу сразу: у меня всё в порядке. Я посчитала нужным тебе рассказать это, и тебе не стоит себя винить. Я давно отпустила прошлое, и больше оно меня не тревожит, – она слегка наклонила голову набок. – Ты меня услышал?

– Да...

– И вот ещё что... – она убрала руки с плеч. – Мечты — это здорово, но пообещай мне одно – не теряй голову. Я видела, к чему приводит... одержимость целями, и не хочу, чтобы подобное случилось с тобой... будь терпелив, ладно? – Ответом послужил кивок головы и натянутая улыбка. – Чудесно. Ну что, поглядим, чей этот раунд?

Оба уже стояли у мишеней. Каждый провёл подсчёт своих результатов.

– У меня три из пяти.

– А у меня... четыре из пяти.

– Ха-а, я что, проиграла?.. Надо же... – Нуна почесала блондинистый затылок. Спустя секунду она еле заметно пожала плечами. – Этот раунд за тобой, поздравляю. Ну что, настало твоё время мести. Приступай.

Нуна наклонилась чуть вперёд, подставляя лоб. Кайл смотрел на неё несколько секунд, а затем сделал слабое движение пальцами. Ему показалось, что он даже не коснулся её.

– Э, и всё? Вообще, не почувствовала. Я и то сильнее била, – девушка хихикнула, разместив руки на поясе.

– Нун...

– Да?

– А сейчас... ты о чём-нибудь мечтаешь? – после затяжного молчания ответом послужил отрицательный поворот головы.

– Нет... всё-таки жизнь среди отбросов оставила свой след. Уж даже и не помню, о чём в детстве мечтала?

– Звучит... грустно...

– Да хватит, – Нуна беззлобно махнула рукой. – Кайл, благодаря аэродрому я в стольких местах побывала... у-у, тьма. И ты думаешь, я себе галочки не ставлю на те места, где могла бы себя попробовать? Ты меня плохо знаешь, дружок! Лишь бы война только кончилась...

– Это да... – рука расположилась на затылке. – Главное это Нун... не прекращай поиски, – Уголки губ устремились вверх. – Ты очень сильная и талантливая. И... поэтому я верю, что ты способна найти для себя то, что сделает этот мир чуточку лучше. Даже после того, что было... у тебя в прошлом. Ну... ты поняла...

Нуна некоторое время смотрела на Кайла. Глаза еле заметно заблестели.

– Что ж... хех, надеюсь, ты прав, – Девушка прикрыла глаза. От улыбки на щеках образовались ямочки. – Спасибо. Только... пообещай, что этот разговор останется между нами. Ладно?

– Конечно. Мне ещё жить охота... – Он хохотнул, но вдруг по плечу прошлась тупая боль. – Эй!

– Балбес... ладно, пошли гильзы собирать. И ещё пистолеты в порядок привести надо.

Нуна прошлась вперёд, а Кайл ещё какое-то время смотрел ей вслед. Благодаря ей ему стало легче. Улыбка озарила лицо бывшего кадета. Хоть в голове и крутились мысли от услышанной истории подруги.

– Чего лыбишься, стоишь? – лётчица взглянула через плечо. – Иди убирай всё за собой!

– Иду, иду!

Лёгким бегом он сократил расстояние до места своей стрельбы и принялся приводить его в порядок.

Глава 8

Дверь со скрипом открылась, впуская дуэт в шумную атмосферу праздника. Кайл пропустил Нуну вперёд. Та, сделав игривый книксен, прошла внутрь помещения. Ритмичная музыка, что исполнял квартет, струилась по залу, не давая ни секунды на отдых танцующим. Волшебной мелодии скрипки и игривой гитары поддалась и Нуна, пританцовывая при каждом шаге.

Среди толпы Кайл заметил Коду, которого завлекли в неистовый хоровод. По лицу соседа и зажатому напряжённому телу было понятно, что парень не испытывает восторга в отличие от остальных. Натянутая улыбка обнажала белоснежные зубы.

Дуэт подошёл к импровизированной барной стойке, сделанной из двух старых деревянных комодов. За ним на стульях сидели Курт и Вайс. Механик сложился вдоль стола, разместив голову на лежащих друг на друге руках. Взгляд выдавал отстранённость и незаинтересованность происходящим вокруг. Вайс же сидел, скрестив руки на груди, и с прищуром, оглядывал всех вокруг, облокотившись о косяк комода. Первым пришедших заметил главный механик, как-то слишком резко выпрямившись.

– О! А... вы где были-то?

Кайл и Нуна переглянулись, расположившись рядом с рыжим.

– Да так... – девушка подмигнула шатену. – Разговоры по душам.

Этот жест не ускользнул от обладателя карих глаз. Взгляд метался от помощника к лётчице.

– Понятно, – лишь сухо ответил Курт, возвращаясь к своей прошлой позе.

Топот, вперемешку с музыкой, слился с ней в помещении. Даже самый зажатый вряд ли бы смог устоять и не качая хотя бы головой. Если этот «каждый» не был Кодой.

Улыбка на лице бывшего ученика академии потихоньку проявилась, хоть и опущенные веки выдавали усталость.

Музыка закончилась. Часть массовки похлопала друг другу. Нуна не осталась в стороне, поддержав танцоров. Слева было заметно, как Вайс облегчённо вздохнул, опустив при этом голову.

Жозе на сцене привлёк к себе внимание ударом об инструмент, заставив утихомирить восторженный гул. Кивнув своим товарищам, отбил ногой неспешный ритм, будто проводил подсчёт. Музыканты подхватили такт, после чего зал вновь окутали приятные слуху мелодии.

Прошлась волна ликования. Часть, не задумавшись, закружилась в танце, найдя себе потенциального партнёра. Вновь по залу прошлись слабые вибрации от топота. Не успев разогреться от вступления, как восторженные крики снова зазвучали в пространстве. Жозе начал петь. Его голос, словно динамичный и насыщенный поток, струился по воздуху, сочетаясь с каждым из инструментов, создавая единое целое. Любая нота наполняла пространство чудесами. Он будто не пел – говорил, рассказывая историю простого парня, влюблённого в девушку, но вынужденного оставить её и уйти воевать, пообещав вернуться к ней.

Голос лился с такой силой и мягкостью одновременно, что казалось, будто он способен управлять ветром и пламенем, рождая внутри слушателей ощущение невероятного праздника, и это могло сравниться с атмосферой таверны в северных регионах материка.

Как только песня достигла припева, все хором подхватили уже давно известный клич «Лэй!», что звучал в конце очередной строчки песни. Будто каждый аккорд отзывался эхом в сердцах присутствующих, наполняя их безмятежной радостью и ощущением чуда.

– М-м, – простонала Нуна, пританцовывая сидя на стуле. – Обожаю эту песню.

Взгляд метнулся в сторону Кайла, что облокотился на стойку и наблюдал за танцующими.

– Пирс. Может, пригласишь девушку танцевать?

– Что? – он не сразу понял, что обращение для него. Голова повернулась в сторону подруги. – Ох, нет, нет, я плохо танцую. Да и сил что-то нет.

– Всё с тобой ясно, дитя полей, – Нуна скрестила руки на груди и сложила ногу на ногу. Кайл сделал вид, что не заметил перемены настроения Нуны. Девушка молча смотрела на танцующих, поджав губы.

Вайс, понаблюдав за друзьями, покосился на Курта. Тот никак не реагировал. Рыжий продолжал ковырять пальцем стол, стуча пяткой о поперечины сиденья в такт музыки. «Правая рука» начальника, закатил глаза и локтем толкнул Курта. Тот, слегка дёрнувшись, посмотрел на секретаря, вопросительно кивнув. Синеволосый лишь стрельнул взглядом в сторону Нуны. Та скучающе наблюдала за серединой зала. На это обратил внимание и главный механик. Он резко обернулся к Вайсу и отрицательно помотал головой, вернувшись к своему занятию. Рука медленно, слабо шлёпнулась по лбу, задев синие пряди.

– Вот же тормоз... – произнёс он шёпотом. Взгляд с прищуром осторожно перемещался в разные стороны. Убедившись, что мило воркующей парочке рядом нет до него никакого дела, секретарь Глада со всей силой пихнул Курта под локоть, да так, что тот чуть не свалился на пол. К счастью, рыжий смог удержаться. Руки смогли найти опору в виде соседнего стула.

– Ух, Курт! Ты чего это падаешь?

Он застыл и медленно поднял взгляд на блондинку. В её взоре читался вопрос. Одна бровь поползла вверх.

– А-э... кхм! – он прочистил горло, в спешке встав в полный рост. – Может, это... составишь мне компанию в этом... как его?..

– Ты... меня так приглашаешь на танец?

– Ну эм... да, – голос стал куда более низким, чем прежде. На смуглом лице проявился еле заметный румянец.

– Точно?.. – она глядела механика сверху вниз. Брови нахмурились, а голова склонилась набок. – А это, случайно, не какая-нибудь месть за ту сломанную деталь?

– Крац, – произнёс Курт и настойчиво протянул руку. Веки едва опустились, прикрывая карие глаза. Губы вытянулись в тонкую линию, лишь один уголок был чуть приподнят вверх, всем видом говоря «прекращай».

– Ладно, ладно, – она выставила руки в примирительном жесте. – Прости, просто неожиданно, – Ладонь легла на горячую широкую руку механика. – С удовольствием потанцую с тобой.

Придерживая за руку, мужчина помог лётчице слезть с высокого стула. Пройдя пару шагов, здоровяк посмотрел через плечо в сторону Вайса, пригрозив тому кулаком.

Взгляд секретаря пересёкся с помощником механика. У обоих были прищурены глаза и натянуты хитрые улыбки.

Кайл проследил за парочкой. Оба пробирались к центру зала, осторожно огибая танцующих. Найдя просторное место, Нуна прокрутилась вокруг себя и сделала книксен с «важным» лицом. Курт, в свою очередь, совершил поклон, держа руки за спиной. Будто каждый молча сговорился сыграть роли «людей из высшего общества». Новая пара соединилась в танце, стоило начаться новому куплету песни.

Вмиг между ними сократилось расстояние. Ладошка лётчицы соединилась с ладонью механика. Ноги в моменте сменяли друг друга, отбивая быстрым темпом деревянный пол. С первых ходов Кайл понял, что не знает эти движения и данный танец в целом. Они то приближались, то отдалялись. Музыка становилась быстрее и ярче, будто вихрь, который сейчас показывали товарищи, стараясь держаться на месте, не расцепляя рук.

Небольшой проигрыш. Закружившись, пара отдалилась друг от друга. Музыка вернулась, а Нуна энергично застучала ногами по полу, отбивая заученный ритм. Несмотря на хвост, несколько прядей всё же решили не отставать от хозяйки, пружинясь от каждого отскока, маяча перед глазами. Свободная кисть элегантно следовала по окружности, пока вторая разместилась на поясе. На лице блестела улыбка.

Её партнёр же, как показалось помощнику механика, не сводил глаз с блондинки. Семеня ногами он стал медленно приближаться к Нуне. Это поначалу выглядело неуклюже, но когда крепкие руки раскинулись в стороны, чуть сгибаясь в локтях, пришлось признать – это было эффектно. На ладонях щёлкали пальцы, попадая в ритм бубна. На загорелом лице красовалась ухмылка, будто рыжий знал что-то куда больше других.

Казалось, в этот момент луч света на потолке освещал только лица танцоров. Она – гибкая и грациозная, словно эхо, и он – могучий и уверенный, будто одиноко стоя́щая гора. Шатену на мгновение представилось, что это не его друзья, а сказочные создания, сошедшие со страниц древних легенд.

Их окружила толпа. Часть пританцовывала на месте, хлопая в такт музыки. Кто-то присел на корточки и громко рукоплескал, подпевая музыке и издавая протяжный свист. Даже Вайс не сдержал аплодисменты, одними губами напевая известную песню. Кайл заметил, что друзья, обхватив друг друга под локоть, задорно заскакали по кругу под гул собравшихся. Некоторые, сидя за столиками, затаили дыхание, заворожено, наблюдая за зрелищем. У одного из засмотревшихся содержимое ложки упало на деревянную поверхность.

Их ноги отбивали пол. Даже на расстоянии шатен чувствовал прерывистое дыхание друзей. Снова парочка переступила с ноги на ногу, двигаясь то к себе, то от себя. Затем здоровяк подошёл вплотную и, взяв Нуну за руку, разместив вторую на талии, весело завальсировал по всему центру. Он смотрел на неё. Она смеялась и была увлечена танцем. Её рука покоилась на сильном плече механика. Вторая покрылась в его ладони.

«Хорошо смотрятся». – заключил сын швеи, тепло улыбнувшись танцующим.

– Кайл, дружище, а я не понял! Чего это мы сиди-им? – наблюдение за волшебным зрелищем прервал возникший из ниоткуда Руф. Уже по голосу было понятно, что тот окончательно готов. – Не, не, не, так дела не делаются. А ну-ка... пойдём ко всем!

– Руф, слушай, как-то не... – закончить фразу ему не дал резкий рывок вперёд.

– Пойдё-ем, я говорю! – Нарочий заставил слезть с насиженного места, ведя соседа в сторону веселья. Кайл пытался тормозить одними пятками. Не вышло.

«И гору сдвинуть бы смог при желании...».

Соседи по комнате пробирались сквозь толпу. В центре уже плясали не только Нуна с Куртом, но и ещё несколько их коллег. Среди них был и Кода. Руф направился к имениннику и, схватив того под испуганными глазами приятеля, сплёл его руку с Кайлом. Под непонимающие взгляды обоих Руф подцепил ещё двоих и подвёл к бывшему кадету, как будто «вручая» лично в руки. Сам же заводила подбежал к Коде и потянул того за собой, хватая по пути знакомую для Кайла красноволосую девушку из другой бригады механиков. И так он делал до тех пор, пока не образовался хоровод, который начал двигаться под мелодичную игру инструментов. Кайлу показалось, что его кто-то отпустил, а затем вновь взяли за руку. Тепло сменилось прохладой. Его держала Нуна. А за ней удалось разглядеть рыжую макушку. Лётчица подпевала слова песни, в то время как Курт лишь мурлыкал мелодию. Кайл проследил за лицами окружающих. От общего веселья улыбка сама невольно натянулась, подхватывая песню Жозе. Каждый участник кружил в хороводе, переминаясь с ноги на ногу, делая повороты корпусом тела. В момент припева все подпевали простой мелодии из одного звука. Этот миг напоминал некий ритуал, обязательной частью которого являлось всеобщее веселье. И если бы один из участников хоровода был угрюм, то «чуда» от ритуала не смогло бы произойти.

Музыка близилась к своему завершению. И как только прозвучал последний аккорд, хоровод резко остановился, и все подняли руки вверх, делая общий поклон под коллективный восторженный смех. Круг распался, и каждый похлопал друг другу, смеясь и издавая свист. За пределами хоровода шума было не меньше, напоминая некое соревнование – «кто громче хлопает».

Улыбка не исчезла с лица, но начала кружиться голова. Сделав шаг назад, Кайл чуть не споткнулся о свою же ногу, которую внезапно повело в противоположную сторону. Рука сама прикоснулась к голове и слегка взъерошила волосы. Дыхание постепенно приходило в норму. Попытка вернуться в равновесие не увенчалась успехом.

– Да что такое-то?..

Взяв себя в руки, бывший кадет уже обрадовался, что всё нормализовалось, но увы. Вновь запутавшись в ногах, его падение остановила некая мягкая преграда. Спасительная «стена» чуть качнулась вперёд. Кайл отошёл, всё ещё держа руку на голове.

– Ой, прости, приятель, башка немного закружилась, – хихикнув, произнёс Кайл, осознав, что невольно в кого-то врезался.

Фигура медленно повернулась в сторону нарушителя личного пространства. С лица Кайла исчезла улыбка.

– Ну конечно... кто же ещё мог это сделать, если не Пирс, – Тед развернулся к нему полностью. Он был одет в офисную зелёную форму. На кителе сейчас красовалось немалых размеров фиолетовое пятно. В руках покоился полупустой бокал.

– Оу... и ты здесь, Тед,– произнёс сын швеи, сделав вид, что не видал лётчика ранее.

– Знаешь, мне всё не давал покоя один вопрос, – начал он говорить, параллельно пытаясь вытереть пятно собственным платком. – Как ты с такими данными умудрился попасть в академию?

– Что ты имеешь в виду? – отстранённо спросил Кайл, пока внутри всё говорило ноющим голосом – «уходи».

– То и имею, – платок был убран в карман. Рука потянулась к стоя́щему на столе кувшину. – Уж извини, но в последнее время я убеждаюсь, что ты не смахиваешь на того, кто смог бы управлять бипланом.

– Хм. А ты, я смотрю, эксперт и подходишь по всем данным?

– Ну. По крайней мере, у меня есть права, – отведя взгляд в сторону, наполненный бокал был поднесён к губам.

Кайл остепенился. Произнесённая фраза больно кольнула в самое сердце. Не подавая вида, он молча продолжал смотреть на сына швеи, скрестив руки перед грудью.

– Дам тебе совет, как бывшему однокурснику, – бокал ставится на деревянную поверхность после сладостного выдоха. Сократив расстояние, лётчик кладёт руку на плечо Пирса, шепча на ухо.

– Бросай эту затею, – обладатель волос цвета обожжённой земли вернулся в вертикальное положение, продолжив полушепотом. – Не жди ты дара с небес. Сколько бы ты ни бегал к Гладу, чудо не произойдёт. Он ничего не сделает, поверь.

– Та-ак, мальчики. О чём беседуете?

Нуна внезапно подошла со спины. Рука разместилась на плече шатена, слегка сжав.

– Я надеюсь, не помешала?

– Нет, Нуна, что ты, – Протараторил Тед, махнув руками. – Просто... вспоминали с Кайлом студенческие годы. Да и... затронули тему войны. Раз поговаривают, что ей скоро конец... то и в новых лётчиках отпадёт нужда.

На бледном лице выступила еле видимая ухмылка. Карие глаза с прищуром смотрели на помощника механика. Кайл заметил в них недобрый блеск. Брови свелись к переносице. На скулах заиграли желваки.

«Вот... гадина плешивая»

– Хо-о. Не спеши так, Тед, – Нуна разместила руки на поясе, повернув голову в сторону. В голосе чувствовались незаинтересованные нотки. – Хоть я и не верю в скорый конец войны... но даже так, это не значит, что лётчики перестанут быть востребованы.

– Нуна. Я тебя бесконечно уважаю, но ты, видимо, не хочешь замечать очевидного, – с ухмылкой Тед отошёл на несколько шагов. – Оглянитесь, – голос был повышен на тон, а руки разведены в стороны. Бо́льшая часть людей была привлечена и уже окружила оратора перешёптываясь. – За полтора года к нам пришло столько новых и первоклассных лётчиков, что даже на пальцах не пересчитать. И это, на секунду, – только на нашем аэродроме, – толпа зашепталась сильнее, подтверждая слова Теда.

– И ты, конечно же, в их числе... – саркастично произнёс Курт, что стоял чуть позади Кайла, скрестив руки на груди. Он пытался это произнести так, чтобы слышали только те, кто был рядом с ним.

– Спасибо за тёплые слова, Курт. Но я считаю, что всё-таки скромность украшает человека, – механик на этот выпад со стороны лётчика лишь закатил глаза.

– Так, рука чешется дать ему по затылку... – прошептала Нуна Кайлу, прикрыв свой рот ладонью.

Помощник механика не стал говорить подруге, что их мысли похожи, но внимание и взгляд всё ещё не покидали поле зрения бывшего одногруппника. Внутри бушевал еле сдерживаемый яростный ураган.

– Так вот, о чём я... ах да! Вот вам ещё аргумент! Все же из нас слышали о новом приказе «Союза» с привлечением в ряды лётчиков умельцев из других народов? – он подождал, пока собравшиеся зеваки подтвердят его слова, окинув всех взглядом. – Тогда позвольте познакомить, – он указал рукой в сторону – Эйта Шист! Наш новый товарищ и представитель расы Ишт! И один из первых инородных добровольцев. Лучший выпускник по итогам экзамена.

Многие посмотрели на молча стоявшего Эйту. По взгляду можно было понять, что он слегка недоволен таким представлением. Показалось, что голова сильнее вжалась в плечи, пытаясь скрыться за воротником.

– Сначала «Тёмных времён» такого не было... это говорит о том, что скоро ряды миротворцев... да что там миротворцев! В строи Великой Армии буду приходить новые лица из других стран и народов, – активно жестикулируя руками, произнёс одногруппник Кайла. Но вмиг руки медленно опустились. Коварный взгляд был направлен на молчаливого шатена.

– Так ответьте мне... выгодно ли будет давать шанс тому, кто провалил свой экзамен без гарантии, что он не провалит его вновь. Или же лучше дать дорогу новым асам, которые уже зарекомендовали себя у себя на родине? Как считаешь, Пирс?

– Что? О чём это он говорит?

– Да есть такое... он прав, народу и правда навалом...

– Точно! Тут нет места неудачникам. Армии и миру нужны лучшие!

– Кто-то провалил экзамен? Уж не Пирс ли?

Это лишь часть фраз, что достигли ушей помощника механика. Толпа продолжала зашёптываться. Настроение упало ниже некуда. Взгляд, направленный вниз, старался отвлечься, найдя что-то на полу. Плечи напряглись. Кулаки сжались, впиваясь ногтями в кожу. Хотелось уйти. А лучше исчезнуть. Лишь Нуна ободряюще положила руку на плечо, взглядом призывая не слушать никого.

– Вот театр развёл... – лётчица окинула взглядом присутствующих.

– Бубнят как на базаре, – вторил её действию Курт. Лицо приобретало мрачный вид.

– Слышь, Тед. Чего-то я не уловил... ты не говорил, что Пирс тоже на лётчика учился, – щербатый приятель пилота с улыбкой, словно змей, приблизился к Теду, положив руки на плечи предводителя.

От услышанного взгляд вновь метнулся на одногруппника. Брови медленно свелись к переносице.

– Хо-хо, Брук, это, конечно, звучит как нечто невероятное, но это так. К сожалению, Кайл не смог сдать экзамен из-за своих... низких навыков.

Губы вытянулись в тонкую нить. На шее шатена вздулась вена. Дыхание стало частым, словно сирена во время атаки.

– Те-ед... замолчи.

– А что такое, Пирс? – лётчик скрестил руки перед грудью, вздёрнув подбородок. – Хочешь сказать, это неправда? Или, быть может, твой самолёт вдруг обрёл разум и стал творить ерунду в небе, как только ты сел за штурвал? Приятель, не смеши. Не я один наблюдал за этим зрелищем. Хоть кого из группы спроси.

– Кайл, спокойнее, – нарочито медленно произносила Нуна, видя, как друг уже явно на пределе.

– Ну, свет с ним, с экзаменом. Куда всем будет интересней история, как ты действительно попал в академи...

Договорить ему не дали. С характерным звуком тело лётчика в считаные секунды рухнуло на пол под испуганные возгласы окружающих. Кайл восседал над бывшим одногруппником. Глаза были наполнены яростью. Руки схватились за воротник офисного костюма, тряся его владельца.

– Гнида! Заткни свою пасть!

– Да щас! – Тед вцепился в запястья шатена. – А чего такая реакция, а, Пирс?! Или тебе есть что скрывать? Тёмными делишками промышлял, отброс?!

В этот самый момент к ним уже подбежали. Нуна и Курт оттаскивали Кайла, в то время как его соперника тянули на себя Брук и Эйта.

– А ну, разошлись! В чём дело?!

Вайс, растолкав толпу, присоединился к разниманию, мелькая по обе стороны. Было совершено несколько попыток отцепить бывших однокурсников друг от друга. Но оба мёртвой хваткой, словно приклеились, друг к другу. Каждый соперник смерил противника взглядом, невзирая на дёрганье сзади.

Атмосфера была накалена. Даже музыка стихла. Сейчас это напоминало не праздник, а подпольный бойцовский ринг. Половина зала голосила кричалки в пользу своих фаворитов. Но большинство всё же решило не влезать, отделываясь лишь перешёптыванием.

– Чего вы все радуетесь?! – разгневанно прокричала лётчица, отдёргивая друга. – Кайл, паразит! Отпусти ты его уже! – Нуна обхватила помощника механика со спины, делая резкие движения.

– Дружище, да брось ты его! – затараторил Брук, тощими руками, обхватив приятеля вокруг груди.

– Кайл, ты слышишь?! Хорош, ослабь хватку! Не дури! – сквозь стиснутые зубы произнёс Курт вместе с Эйтой, предприняв попытку разжать обоим пальцы.

Бывшего кадета будто ключом по голове ударили. Напряжение спало. Руки ослабли, отпуская воротник. Глаза забегали в разные стороны. Дыхание пыталось прийти в норму.

Друзья оттащили двух враждующих подальше. Между ними встал Вайс, грозно смотря на обоих.

– Вы что тут оба устроили?! – он оглядел толпу. – Чего глазеем? Быстро разошлись по разные стороны! – дождавшись, пока народ разбредётся по залу под недовольные возгласы, секретарь продолжил, не меняя сердитый тон:

– Ума совсем нет?! Вам что, при взлёте биплана обоим крылом по голове заехали?! Мне потом, как пришлось объяснять шишки на вас после этого цирка?! Ещё и на празднике! – он раскинул руки в стороны. – У всех на виду!

Тед лишь хмыкнул. Несколько прядей свисали вниз. Резким движением головы они были возвращены набок.

– Да ладно, Вайс... да отцепись ты! – грубо отшвырнул от себя Брука лётчик, поправив костюм. – Наш начальник, мужчина добрый. Вон, даже этого бездаря принял из жалости. Так или не так, Пирс? – Кайл резко дёрнулся в сторону бывшего одногруппника.

– Прекрати, Тед! Чем больше ты сейчас говоришь, тем явно ты себя этим не красишь, – Вайс снял очки, выудив платок из нагрудного кармана. – И поверь мне на слово. Если это дойдёт до начальника, а это дойдёт! – большой палец указал на точку, где минутой ранее стояли люди. Дужка от очков в другой руке поочерёдно переместилась в обе стороны. – Каждый получит наказание, которое он заслуживает.

– Тц, – Тед лишь закатил на это глаза, поправив причёску набок.

– Да пошло оно всё... – произнёс бывший студент шёпотом, резко освобождаясь из-под хватки Курта и Нуны.

– Эй, Кайл, ст... – девушка произнесла лишь это, после чего рука рыжего опустилась на её плечо. Она посмотрела на старшего механика. Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Тед... ты в норме? – Брук ткнул пальцем в зелёную ткань кителя лётчика.

– Да в норме я! Отвяжись! – Тед дёрнул плечом, заставив долговязого убрать руку. На лице взыграла гримаса отвращения, демонстрируя скривлённые губы со сморщенным носом. Сунув руки в карманы, он поспешил удалиться прочь, под недовольный взгляд лётчика расы ишт. Оставшаяся троица лишь недоумённо посматривала в сторону выхода из здания.

Когда толпа рассосалась и музыка заиграла снова, никто не заметил, как Лонс задержался у стола. Он взял пирожок — самый румяный, с хрустящей корочкой — и положил его на край стойки, где несколько минут назад сидел Кайл. А потом вытер пальцы о штаны и пошёл догонять своих.

***

Дверь с грохотом врезалась в стену. Свет из коридора ворвался вместе с хозяином комнаты, частично разгоняя тьму помещения. Зелёные глаза метались, словно у загнанного в ловушку зверя. Не раздумывая, стул под ударом ноги отлетел в противоположный край.

– Скотина! – пнув невидимый камень, прорычал юноша, тяжёлым шагом, двигаясь в сторону собственной кровати. Казалось, что сам воздух дрожит от пронизывающих всё тело Кайла гнева и напряжения.

Подушка стала его очередной жертвой. Но сейчас этот предмет напоминал ему лицо так ненавистного для него человека.

– Урод! – удар. – Скотина! – и снова удар. – Поганое дерьмо! – подушка отлетела в стену. Шатена будто влекла неукротимая разрушительная сила, вскипающая внутри, словно вода в гейзерах южных горных лощин.

В очередном порыве битья подушкой о кровать взгляд уловил лежавший на тумбочке конверт. Он замер. Руки медленно опустились, разжимаясь в кулаках. Помощник застыл как заговорённый. Глубокий вдох. Резким движением письмо оказывается внутри тумбочки. Издав воющий стон, руки схватились за голову.

– Да почему всё так то-о?..

Измученное тело безо всякой воли опустилось на подушку. Хотелось кричать. Но не было сил. В полной темноте он почувствовал внезапное истощение, будто весь его бушующий огонь выгорел дотла.

Он лежал, глядя в потолок. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё дрожало.

«Если я ничего не сделаю — я никогда не взлечу».

Эта мысль пришла не в первый раз. Она заявлялась по ночам, когда он слушал, как храпит Руф, а сам не мог уснуть. Приходила утром, когда он провожал взглядом биплан, уходящий в небо. Прибывала каждый раз, когда Тед шёл мимо с ухмылкой, а он молчал.

Но раньше он всегда её прогонял. Находил оправдания. «Ещё не время». «Глад обещал». «Надо подождать».

Сегодня он не стал.

«Хватит. Ждать больше нельзя».

Он закрыл глаза. И под напором событий бывший ученик академии не заметил, как провалился в сон, позабыв о том, что находился в одежде.

Глава 9. Часть 1

– Фил! Ну емае, шевели булками! И так опаздываем!

– Да бегу я! Свет великий, вот тебе и доброе утро!

Приглушённые голоса за дверью заставили сильнее зажмурить глаза. Перевернувшись на другой бок, ситуация не улучшилась – послышался оглушительный топот. Лениво тело приняло сидячее положение, согнув ноги в коленях. Рука прошлась по заспанному лицу в попытке отогнать оставшийся сон. Вышло не сразу. За дверью явно пробежали.

«Тревогу объявили, что ли?..» – пронеслась первая мысль в голове ещё не проснувшегося помощника механика. Он оглядел себя. Брови встали «домиком», а веки слегка опустились. Мятая растянутая рубашка напоминала мешок картошки.

«Ещё бы вспомнить, когда уснул…» – с неохотой он поправил сползавшую ткань с плеча.

Сладостно зевнув, сын швеи протёр рукой сонный глаз. Топот, который больше напоминал беготню, так и не прекратился. Нога уже практически оказалась на полу, готовая за собой позвать вторую, но резкое открытие двери не дало завершить начатое действие.

В комнату залетел запыхавшийся Кода. В руках у соседа была куча вещей, среди которых Кайл смог разглядеть разве что лётную куртку. Сам же сосед был одет в рубашку и лёгкие штаны молочного оттенка.

«Видимо, сам только недавно встал»

Широко раскрытые глаза и быстрые, несколько потерянные движения по комнате выдавали в соседе явную тревожность. У Руфа кровать была заправлена.

– Утро, Кода! А... чего такая суета в общаге? Тревогу, что ли, врубили? – бывший студент академии решил огласить свои мысли. Мало ли, вдруг окажется правдой.

– П-привет, Кайл, – Кода не сразу обратил внимание на соседа и занимался тем, что раскладывал на столе принесённые вещи. – Н-нет. Вчера н-некоторым р-раздали задания, и они в срочном п-порядке должны сегодня отбыть из «Хейвана». М-м-мне тоже выдали. В-вот и спешу.

Кайл, услышав ответ, лишь молча и понимающе кивнул. В голову внезапно ворвались вчерашние воспоминания. Праздник, танцы, стычка с Тедом и его постыдное бегство. Ведь, как ни крути, а где-то глубоко в недрах сознания мерзкими щупальцами шевелилась мысль, что в чём-то сын аристократа был прав. Ещё и этот новый приказ «Союза». Может, ему и правда сто́ит бросить питать надежды и попробовать себя в чём-то ещё. Например, подавать детали на техосмотре.

– Т-тебе тоже сто́ит п-поторопиться, – голос Коды отвлёк Кайла от мозгового штурма, пока сам вчерашний именинник искал что-то в своей тумбочке. На плече у соседа свисало белое полотенце, а в руке торчала зубная щётка. – Все б-бригады будут участвовать в в-выкатывании бипланов на п-полосу, – дверь тумбочки громко хлопнула. – Я побежал в д-душ. М-можешь присмотреть немного за вещами и п-папкой с заданием, п-пока т-ты не ушёл?

– Да. Конечно... – но Кода не услышал ответа, так как стремительно покинул помещение, оставив Кайла одного.

Взгляд метнулся на стол с разложенными вещами. Оставив кровать, Кайл приблизился к столу, чтобы детально рассмотреть содержимое. По босым ногам прошлась прохлада пола.

Пилотская куртка с нашивкой фамилии, серая майка с коротким рукавом, брюки, перчатки, сумка лётная, пилотный кожаный шлем с очками, шарф и ботинки на ремнях под столом. Кайл вспоминал с лекций в академии, на которых рассказывали и показывали основные элементы одежды лётчиков. Порывшись у себя в памяти и оглядев всё содержимое стола, Кайл пришёл к выводу, что ничего из этого не забыто.

Обречённый выдох. Смешанное чувство окутало как лавина. Вроде и радость за Коду, что тот полетит и будет управлять самолётом. Однако рядышком была вязкая мысль, что это было не от всего сердца. Как на автомате, поджались губы.

Рука сама потянулась к шлему. Повертев его немного в руке, взор остановился на прикреплённых очках. Свет от лампы помог разглядеть в отражении очков своё лицо. Потухший взгляд, взъерошенные волосы, невесёлая улыбка, опущенные брови. Выглядело жалко.

«Как чучело...»

Вновь взгляд на стол. В поле зрения оказалась папка с документами.

«А ведь и у меня могла бы быть такая... и одежда не хуже...»

Брови вновь нахмурились. Взгляд бегло перемещался то на стол, то возвращался к предмету в руках. Показалось, что он мог почувствовать каждую извилину у себя в голове. Словно поток реки, что завалили камнями, разрушил непреодолимую преграду и снова побежал, давая жизнь всему окружающему миру.

Взгляд вновь метнулся к шлему. Теперь в очках отражалось не потухшее и унылое лицо, а лицо человека, который понял нечто, что как будто лежало на поверхности. Изумрудные глаза посмотрели в пол.

Справа послышался топот. Повернув голову, заметил, как знакомый лётчик бодро прошёлся мимо его комнаты. Но не он привлёк внимание шатена, а нашивка герба базы, пришитая на плече его бурой пилотской куртки.

В глазах блеснула искра. Руки с силой зажали головной убор.

– Ещё посмотрим, у кого какие «данные»...

Тряхнув головой, Кайл выхватил со стола оставшуюся одежду и перенёс её к себе на кровать. Быстрыми движениями, словно по тревоге, рубашка и брюки оказались рядом с вещами Коды. Начало положено. Из-за одинакового телосложения соседей вселяло уверенность, что с одеждой проблем не возникнет.

Первой в ход пошла майка. От ткани веяло стиральным порошком. По телу прошла небольшая дрожь.

– Так. Вроде нормально... – следом в руках оказались каменного цвета штаны. Одев нижнюю часть одежды, досадно цыкнул. – Вот блин. Спадают...

Быстро обдумав, было решено позаимствовать подтяжки с рабочих штанов. Забрав нужный предмет из шкафа, лёгким и в то же время шустрым движением ремешки были закреплены на поясе штанов и накинуты на плечи.

– Отлично. Теперь обувь...

Ноги сразу почувствовали неудобство. Один ботинок оказался чуть у́же другого, давя на мизинец.

Быстрым шагом подойдя к столу, оттуда была схвачена куртка и одним движением перекинута через плечо и надета без лишних проблем. По кожаной поверхности в области груди медленно опускались обе руки. Неописуемое ощущение. Как будто игрушка, что несколько лет назад была утрачена, вновь вернулась, излучая давно забытое будоражащее чувство восторга. Брови поползли наверх, пока глаза изучали куртку.

– Воу... – на выдохе произнёс помощник механика ухмыльнувшись. – Ничего себе!

Возвращаясь в реальность, со стола были тут же схвачены шлем с перчатками и шарф. В голове словно мантра повторялась мысль:

«Нужно скрыть своё лицо. Любыми способами постараться не дать себя выдать. Или быть беде...»

Шлем оказался на голове, и защёлкнулась застёжка под подбородком. Очки с козырька опустились на глаза. Слегка поправив ворот куртки, быстрым движением вокруг шеи, словно торнадо, закрутился белоснежный шарф, да так, что он закрывал половину лица. Зафиксировав ткань получше, руки после этого потянулись к сумке, что вмиг была накинута через плечо. Время поджимало. Бежевые перчатки натянулись на обе ладони как родные.

Пройдя путь до шкафа, параллельно поправляя ремень на плече, Кайл увидел, как дверца открылась, освобождая ввинченное в деревянную поверхность зеркало. Ступор.

– Обалдеть... это... я?

Кайл не мог поверить своим глазам. Ещё недавно он и мечтать не мог о такой форме, а теперь вот он, стоит в ней перед зеркалом. Да и ещё сидит неплохо. Неописуемый детский восторг. Хотелось бы смотреть на этот образ часами.

Однако у времени на это было совершенно иное мнение. В коридоре вновь послышался гул и топот. Придя в себя, Кайл сорвался. Ручка двери поддалась вперёд, открывая обзор на коридор.

Наружу вылезла одна голова, оглядев пространство по сторонам. Никого.

«Ну... назад дороги, видимо, нет». – с этой мыслью комната была оставлена позади.

Кайл быстрым шагом пробирался по коридору до лестницы, ведущей вниз. Ботинки громко стучали по деревянному полу. С большими стараниями он пытался придать себе естественный вид.

Мимо прошли двое. Заметив «беглеца», поприветствовали того лёгким кивком. Ответный жест.

«Не признали»

Лицо вспотело и горело. Сползший шарф при помощи двух пальцев был возвращён на нос.

Впереди замаячили деревянные перила лестницы. Шатен прошёл мимо очередной двери. За ней было слышно, как сильным потоком струилась вода.

«Душевая комната»

Кто-то приводил себя в порядок перед началом рабочего дня.

Он замедлился. Брови образовали домик. Взгляд через плечо сосредоточился на двери душевой. Но вмиг, отогнав ненужные мысли, встряхнув головой, бывший студент академии ускорил шаг. Глаза зажмурились. А в сознании волчком вертелось лишь единственное:

«Прости меня... Кода...»

Внутри была уверенность, что его мысль и прочтут, или услышат. Однако ответа так и не последовало...

***

Спускаясь по лестнице, сумка свободно болталась на боку. Это заставляло поскрипывать зубами, в очередной раз стараясь придержать вещь рукой. Под одеждой становилось неприятно мокро. Каждый скрип ступеней при спуске резал слух, заставляя нервы натягиваться как струна.

«Ну бле-еск...»

В общем зале оказалось на удивление людно. Он насчитал человек семь. Двое были возле шкафа с книгами, а остальные в центре, сидя на мягком диване у столика. Именно сейчас очень сильно хотелось, чтобы никого не было. Ремень сумки смялся от интенсивного сжатия.

«Нужно лишь добраться до двери и всё... не подавай виду, Кайл»

На выдохе, перешагнув крайнюю ступень, шапка немного сползла на глаза. Отойдя от замешательства, вернув обзор, бывший ученик академии прошёл мимо шкафа. Оба прервали обсуждение прочитанной книги, заметив Кайла, с улыбкой кивнул, возвращаясь к диалогу. Весёлая кампания за столиком будто вообще не заметила идущего мимо них самозванца.

«Неужели... и правда не узнаю́т? Вот те раз!»

У самого входа комендант мадам Тонг – низенькая, пухлая женщина с рыжими кудрями, крутилась возле доски с объявлениями на бежевой стене, внося правки в расписании. Оно и к лучшему, что она сейчас занята. Зная её любовь к беседам, это бы тянулось дольше, чем войны «Тёмных времён». И неважно, что через пять минут у тебя вылет.

Заветная дверь была всё ближе. От сердца постепенно отлегло. Шаг заметно ускорился.

«Да! Ещё чуть-чуть!»

– Кода! Эй, Кода, постой!

«О нет...только не ты...»

Голос, что слышался со стороны второго этажа, заставил вздрогнуть и медленно обернуться, сморщив нос. Тед спускался, минуя проходящих людей.

«И чего ему надо-то?»

– Привет. Я... хотел к тебе зайти перед вылетом. Но, похоже, чуть опоздал, – судя по его внешнему виду – он был в повседневной голубой рубашке и чёрных брюках – вылет ему отменили.

«Ну и слава Свету!» – в голове плясали тёмные мыслишки, а лицо выражало полное спокойствие в ожидании дальнейших действий собеседника.

– Я не стану долго задерживать. В общем... я хотел извиниться, – ладонь потёрлась об другую, находясь на уровне груди лётчика.

«Ого-о... а ты умеешь?»

– Насчёт вчерашнего, – рука почесала терракотовую макушку. – Глупо получилось... ещё и Пирс придурочный этот... – при упоминании бывшего одногруппника брови свелись к переносице, а взгляд метнулся в сторону, смотря в пол.

«Э, слышь! Сам придурочный!»

– День был... тяжёлый. Вот и вышла такая ситуация... – Тед взглянул на собеседника. На лице показалось подобие улыбки. – Так что прости, если вдруг испортил праздник, – он выставил руку вперёд с широко раскрытой ладонью.

«А перед Кайлом извиниться мы не хотим, случайно?»

Ответом послужил слабый кивок и мгновенное рукопожатие. Сумка опять скатилась с плеча.

– Спасибо. Давай помогу, – предложил Тед, подойдя к самозванцу, проделав манипуляции с сумкой. Кайл наблюдал за этой картиной, потеряв дар речи. Но вынужден был признать – сумка перестала болтаться.

– Слушай. А ты не тепло ли оделся? На улице вроде не так холодно, – констатировал факт лётчик, сунув руки в карманы.

«А ты какой-то слишком любопытный...»

«Кода» отрицательно помотал головой. Шлем сполз на глаза, но тут же был возвращён на место.

– Ну как знаешь... – Тед окинул взглядом пилота с приподнятой бровью вверх. – Что ж... не стану больше задерживать. Попутного ветра на задании!

Однокурсник Кайла развернулся, помахав рукой на последних словах. Путь его лежал на второй этаж.

«Тоже мне... доброжелатель. С тобой спаришься тут ещё»

С этой мыслью он обернулся к двери, нервно дёргая за ремень и поправив шарф. Коменданта в поле зрения не оказалось. Не теряя больше ни секунды, дверь со скрипом поддалась вперёд, выпустив спешащего самозванца.

***

– Фух!.. А прав был... чтоб его...

До заветного спуска оставалось несколько метров. Солнце, медленно приближаясь к зениту, освещало широкое пространство территории складов.

Шарф, плотно привязанный к лицу, не давал полностью насладиться ветерку, дующему навстречу. Ноги не слушались. При беге, казалось, будто на обувь повесили тяжёлые камни. Приходилось делать короткие остановки. Отвыкли.

Капли пота со лба спускались, впитываясь в белоснежную ткань чужого шарфа. Лёгкие атаковала одышка.

– Давай, Кайл... ты сможешь... – шёпотом, сглатывая накопившуюся слюну, проговорил шатен, убрав со лба ненавистный пот.

Возвращаясь к бегу, рука на автомате придерживала шлем. Над головой послышался рёв мотора двигателя. Взор устремился вверх, разглядев в безоблачном небе сквозь затемнённые линзы очков пролетающий самолёт. Брови свелись к переносице. Словно это было неким знаком, ноги ускорили бег, вовремя перепрыгнув через небольшой камень.

Рука коснулась железной периллы, но тут же отдёрнулась от нагретого металла. Тихо шикнув, продолжил спуск в бодром темпе, встряхивая рукой. Хоть и немного, но привычное состояние вернулось в норму.

На середине пути, пока руки слегка расслабляли шарф, ушей достигла уже знакомая «музыка» авиабазы.

Однако сегодня это место казалось особенно оживлённо. Люди словно насекомые сновались туда-сюда, бегом перемещаясь по лётному полю.

Внизу всё вмиг ощутилось по-другому. Внутри стало ещё жарче. Взгляд метался из стороны в сторону, наблюдая за происходящим. Во рту резко пересохло.

– Да чтоб тебя...

Сердце сжалось, когда рядом с ним прошёл Анорис, перекатывая тачку с ящиком болтов. Тот явно был сосредоточен и не заметил застывшего на месте Кайла.

«Та-ак. Поднажмём».

Рука, схватившись за козырёк шлема, чуть опустив его вниз. Для надёжности голова была повёрнута в сторону. Пройдя вперёд быстрым шагом, товарищ остался позади. Послышалось громыхание тачки. Коренастый остановился, протерев собственной рубашкой мокрое лицо.

Взглянув через плечо, убедившись, что находится на безопасном расстоянии, шатен остановился. Рука поправила сползший с плеча ремень. Он осмотрелся. Среди механиков, что кружат возле бипланов, словно пчёлы у цветка, и бесконечного гула взгляд зацепился лишь за одним-единственным объектом. Родной пятый ангар всё так же стоял на месте.

– Посторонись! Дорогу!

Прокричал один из группы механиков, что выкатывала самолёт. Шарахнувшись, отпрыгнув назад, пропустил технику вперёд. Глаза вновь загорелись, проследив за жёлтым бипланом.

«До чего же хочется сесть и услышать музыку прогревающегося двигателя. М-м-м...»

Техника проехала мимо, освобождая путь. Минуя несколько бригад и выставленные на погрузку ящики, добежал до территории ангара Курта. Обогнув строение для ремонта самолётов, он остановился.

Предполётные брифинги всегда проходили за пятым ангаром. Там размещалась небольшая постройка с широким тканевым навесом. Кайл знал это, поскольку замечал, как они проходят издалека. Однако сам в них не участвовал. Редко, но на них могли присутствовать старшие механики и назначенные ими помощники. Курт за всё время совместной работы даже не брал на запуск самолётов. Приходилось смотреть вылет из-за ворот. Порой казалось, что его душат. Даже с Куртом не хотелось разговаривать.

Но вот оно, место сборов. Прямо перед ним. В двух шагах. От вида захватывало дух. Это напоминало ему дни учёбы, когда преподаватели приводили их к специально оборудованному месту, что смахивало на полевой лагерь. Понятное дело, что там также проводилось обучение и тренировки. Но самым любимым моментом всегда был вечерний костёр. Были песни под гитару, танцы и истории, от которых захватывало дух. Даже наставники были не прочь присоединиться к забавам. Ведь, как ни крути, они понимали, что рядом не только студенты лётной академии – это также были ещё и дети.

Воспоминания атаковали разум, заставив молча смотреть в одно место. Ноги оказались, словно прибиты к земле. Во рту становилось сухо. Рука прижимала угол металлической пластины ангара. На лице невольно образовалась кривая улыбка.

– Эй, приятель! Ты чего тут застыл?

По спине прошёлся холодок. С широко раскрытыми глазами он медленно обернулся на источник голоса.

– Свет великий... – протянула Нуна, с прищуром рассматривая самозванца. – Кода, ты, что ли? Во ты даёшь... пока не прочла нашивку, не узнала тебя в шлеме, – девушка подошла, пока не поравнялась с помощником механика. В руках был головной убор.

«И тебе привет... блин».

«Кода» лишь кивнул. Он готов был поклясться, что сейчас выглядит как натянутая струна.

– А... ты чего здесь делаешь? Давай, пойдём. Сам знаешь, начальник не любит опозданий.

«Точно! Во я балда...»

Нуна прошла чуть вперёд. Кайл подбежал и поравнялся с товарищем. Каменные плиты сменились хрустом и шелестом зелёной травы.

– Слушай. То, что произошло вчера...

«Ну началось... только не говори, что тоже извиняться собралась?»

Кайл поспешил успокоить подругу, махнув рукой, объясняясь этим жестом мол «ерунда».

– Ну чего ты машешь? Я же чую, что ты расстроен... у человека день рождения, а они чуть мордобой не устроили... идиоты. – девушка поправила шлем в руке, заострив на этом внимание.

«Вот именно – «чуть»! Просто у кого-то рот поганый... а за идиота обидно!»

– И сама тоже хороша... не уследила. Вот знала же, что их вдвоём оставлять нельзя, – с лица раздражённо был сдут непослушный локон. Руки вмиг разместились на поясе.

«Да ладно тебе... ты-то тут при чём?»

– Вот прям помяни моё слово, – после задания устрою разговор. С каждым. И заставлю обоих подойти к тебе и извиниться. Потому что это не дело...

«Можешь не тратить силы. Оба уже извинились. Ну почти...»

«Кода» прикусил губу. Он медленно закивал со слегка опущенной головой, продолжая идти, смотря себе под ноги. Чувство вины съедало сына швеи изнутри, заставив сжать ремень сумки.

В области локтя почувствовался захват. Самозванец остановился, взглянув сначала на руку, а затем на лётчицу.

– Прости, Кода, – произнесла девушка, увидев, как помощник механика дёрнулся от прикосновения. – Ты просто на вопрос не ответил... ты сегодня ведёшь себя даже тише обычного... – брови образовали «домик». Во взгляде читалось сочувствие. – Что-то ещё случилось? Или... ты всё-таки из-за них?

«Вот блин, Нуна?!»

Глаза судорожно забегали по пространству в попытках найти решение отхода от ответа. Сердце застучало быстрее обычного. Под пристальным взглядом блондинки захотелось сжаться в комок в надежде, что таким образом он будет в безопасности. К счастью, спасение нашлось само.

– Эй! Нуна, Кода! Шустрей! Только вас ждём!

– Сейчас! – прокричала лётчица, поднеся ладонь ко рту. Перед тем как сорваться с места, она проронила с улыбкой лишь тихое: – В другой раз. Не отставай!

«Вайс – ты мой спаситель!» – с губ сорвался выдох облегчения, отразившись тёплом от шарфа. Поправив ремень на плече, самозванец ринулся вдогонку за обладательницей глаз цвета молочного шоколада.

Пробежав с мыслью, словно он мешок картошки, бывший ученик академии затормозил возле девушки, чуть не врезавшись ей в спину. Вспотел мгновенно. На скамейках уже сидели все те, кто должен был сегодня вылетать. Единицы оглядели прибежавшую парочку.

– Господин Глад, разрешите? – спросила Нуна, кивнув начальнику. Сзади слышалось тяжёлое дыхание «Коды».

Руководитель «Хейвана» был напротив сидевших и облокотился о край стола, скрестив руки на груди. Задумчивый взгляд смотрел прямо перед собой. Рядом, у доски, стоял Вайс, спрятав руки за спиной.

– Давайте, садитесь, – кивок головы в сторону свободного места напротив прибывших. Слабо замотав головой, пальцы коснулись горбинки на переносице, массируя это место.

Оба кивнули и шагнули по очереди к скамейкам. Послышалось ёрзанье и тихие просьбы «подвинуться».

– Та-ак-с... раз все в сборе, приступим, – Глад отпрянул от края стола, сунув одну руку в карман. Он лениво прошёлся к доске. Вайс вручил ему указку, а затем сделал лёгкий шаг назад. – Сегодняшние задания проходят в штатном режиме. Основной поток перепадает на привычную основную часть материка, – монотонные, заученные фразы произносились Реймондом с небольшой хрипотцой. Указка обвела центр на начерченной карте. – Исключением являются задания высшей категории, – указка с характерным звуком опустилась на деревянный выступ доски. – В очередной раз прошу уделить внимание условиям погоды. Изучите метеорологические донесения перед вылетом, – седовласый глубоко выдохнул. Руки оказались в карманах тёмных брюк. – Ранее вы получили документы с заданиями. Надеюсь, вы внимательно их изучили. Чтобы не было как в прошлый раз, да, Вон-Тер?

Взгляд начальника и большинства были обращены в левую часть. Виновник – обладатель раскосых глаз – сидел, прикрыв лицо руками, словно старая коряга. Сосед ударил по плечу, не скрывая улыбки. Послышались тихие смешки.

– Так или иначе, – Глад вновь привлёк на себя внимание, повысив голос. – Я также напоминаю о соблюдении правил безопасности во время полёта и о действиях при стычке с противником. Теперь о сумке, – Реймонд медленно забродил из одной стороны в другую, смотря себе под ноги. – Документы постоянно должны быть при вас. Беречь словно семейную реликвию. Вплоть до доставки груза. Никому не доверять и не показывать их. Далее – проверка аппарата...

– Начальник наш сегодня чего-то не в духе...

– А ты думал. Когда аж с самого верха задания поступили. Нервничает, поди...

Сзади послышались шептания.

«Теперь понятно, почему он выглядит таким... замученным»

– М-да... эй, Кода? – Кайл почувствовал подёргивание за плечо. Тело слегка потянули назад. Взгляд покосился на нарушителя границ. – Сильно волнуешься? Такое задание...

– Т-с-с! – развернувшись полубоком, Нуна приложила пальцы к губам. Брови свелись к переносице. – Молча слушайте. Чего бубните?

Сзади послышалось лишь тихое «прости». Оба вернулись в привычное положение.

«Ну спасибо... даже дослушать не дала. Что с заданием-то?..»

Пальцы сжали сумку на коленях.

– И вот что ещё... – тяжёлый выдох заставил зеленоглазого сосредоточиться на руководителе. Тот скрестил руки на груди. – Будьте с головой на плечах. Не расслабляйтесь, – рука переместилась в заднюю часть шеи. Голова медленно и лениво запрокинулась назад. – Слышал я о последних новостях... впрочем, как и всё.

– Но, несмотря на это, мы продолжаем работу. Скорый конец конфликта не значит конец деятельности миротворцев. После войны миротворческие организации станут ключевой структурой по возвращении материка к нормальной жизни, – Он на секунду замедлился. – И мы в том числе... кхм, прошу иметь это в виду, – Неподалёку послышался кашель. – Все свободны. Остаются только те...

– Господин Глад, сэр! – сзади выкрикнули, перебив седовласого. – Простите, но это не дело! – Кайл, как и многие, обернулся на виновника. Обладатель шоколадной козлиной бородки стоял с поднятой рукой. – А как же традиция?! Вы же даже речь не сказали напутствующую!

– Точно, сэр! Давайте речь!

– Да, господин Глад, давайте!

Собрание охватил целый гул возгласов. Особо смелые повыскакивали со своих мест, всплёскивая кулаками вверх. Кайлу лишь осталось часто моргать, осматривая крикунов блуждающим взглядом. Сердце быстро отбивало ритм.

– Как дети малые... – Нуна на это лишь покачала головой, скрестив руки перед грудью.

«Чего происходит-то?»

– Так, тишина! Имейте уважение! – Вайс вышел вперёд в попытке успокоить возникший шум жестами рук. По взгляду читалось, будто ситуация выходила из-под контроля.

– Тише, Вайс. Я сам, – тяжёлая рука коснулась тонкого плеча синеволосого, заставив секретаря чуть присесть на месте. Глад добрёл до стола и устроился за ним. Через несколько секунд шум прекратился от стучащего удара по деревянной поверхности.

Народ потихоньку успокаивался. Смельчаки вернулись на места, крикуны позакрывали рты. Можно лишь было услышать отдалённый звук работ на взлётной полосе и в ближайших ангарах. В моменте Кайл почувствовал лёгкое дуновение ветра, что принёс за собой отдалённый запах из выхлопных труб.

Глад сделал глубокий вдох, прочистив горло. Руки, сложенные в замок, поместились на столе, оставляя карандаш возле края деревянной поверхности.

– Двадцать восемь лет... именно столько я посвятил службе в вооружённых силах армии «Союза». Была ли она лёгкой? Ничуть. Хех, бывало, даже хотелось всё бросить и уйти... но разум постоянно твердил лишь одно: «Нельзя! Не сейчас! На кону ведь мир и свобода!» – возникла небольшая пауза. Глад повернул голову в сторону цветущего холма.

– «Тёмные времена» канули в прошлое. Но опасность до сих пор нависает над тем, за что сражались многие воины, – он встал с места, расположив руки за спиной. – Я уже давно не военный. И давно не полковник. Но это не значит, что я оставил свою цель. Моя задача неизменна – это помощь мирным народам и тем, кто пострадал от затяжных войн, – кулак ударил по груди. – Я миротворец! Так несите же это звание гордо, так как несу его я. Будьте тем огнём надежды, несущим свет во все уголки мира! Пусть будущее поколение с гордостью вспоминает о тех, кто внёс вклад наравне с армией! – лучи солнца осветили место брифинга, заиграв на лице Реймонда.

– Помните главное. Каждый ваш полёт – это шаг к светлому будущему! – кулак резко поднялся к небу. – Да будут чисты на вашем пути небеса!

Поле охватили радостные ликования. Даже ветер, казалось, подцепил настроение лётчиков, усилив порыв. Свист и аплодисменты прогнали до этого царившую напряжённую тишину. Большинство, явно возбуждённые после речи руководителя, повыскакивали с мест, резко поднимая кулаки к небу. Всё смешалось в одном миге. Широко распахнутые зелёные глаза наблюдали за сумасшествием, не имея возможности зацепиться за конкретный момент. По телу пробежали мурашки. Сердце застучало быстрее, чем злой учитель указкой по столу в его школе.

«Ничего себе!..»

– Тишина! – строгий голос начальства остановил внезапное всеобщее веселье. Хоть и по ухмылке было видно – Глад был явно доволен получившимся эффектом. Пока миротворцы возвращались на места, бывший полковник продолжил, чуть сбавив тон. – Теперь всем начать подготовку к вылету! Ко мне подходят лётчики с особыми заданиями! Разойтись!

Донеслось копошение и шебуршение одеждой. Скрип скамеек достигал ушей даже с последних рядов. Послышался диалог двух летунов, что под впечатлением обсуждали крутость речи шефа. Смотря перед собой, помощник механика почувствовал толчок в плечо.

– Кода, не спать. Начальник зовёт, – блондинка щёлкнула пальцами перед лицом, кивнув в сторону Глада. В голову, как Курт орудует молотком, ударило осознание.

«Твою за ногу... у Коды же особое задание!»

Кайл, чуть споткнувшись, вышел из ряда, пропустив лётчицу вперёд. Смотря на стол, за которым устроился Реймонд, резко захотелось сбежать. Сгорбившись и сжав ремень сумки, шатен медленно плёлся за подругой. В горле застрял ком.

«Нет, нет, нет! Только не говорите, что...»

Напротив стола начальника находилось трое. Нуна и Кода стояли по бокам от третьей фигуры. Кайл знал этого лётчика лишь искоса, взглянув на него, принял положение натянутой струны. Флорд Каларис – тоже один из лучших выпускников академии. Правда, закончил он её почти восемь лет назад.

Бывший полковник, прищурив взгляд, осмотрел присутствующих. Руки сцепились в замок, прикрыв нижнюю часть лица. Локти расположились на деревянной поверхности.

Этот взгляд заставлял холодеть все нутро. Казалось, что внутри будто извергается водопад пота. Непроизвольно палец застучал по кожаной поверхности сумки. Радовало одно – тень от навеса помогала скрыть его нервозное состояние.

– У вас троих задача особенная, – начал директор выдохнув. – Поручения из главного штаба «Союза», – он прикрыл глаза, тяжело промычав. – В грязь лицом ударить нельзя. Вы чётко ознакомились с документами и сутью задания?

– Да, сэр!

Шатен дёрнулся от резкого ответа товарищей. Тот лишь кивнул, поправив сползавший шарф и приподнимая козырёк шлема.

«Нет...»

– Что ж, хорошо... – некоторое молчание прервалось хмыканьем начальника. На лице появилось подобие снисходительной улыбки. – Вы уже не первый раз на подобных заданиях. И я бы вас отпустил без всяких вопросов.

«Хорошая идея!»

– Но всё же убедиться не помешает, – он встал из-за стола.

«Я влип... он чего, сам будет проверять?!»

– Вайс проведёт опрос и удостоверится в готовности, – руки начальника разместились за широкой спиной. – Не подведите меня.

Реймонд уже собрался было покинуть место сборов, но он остановился, обратив внимание на Кайла.

– И да, Кода... – сердце заколотилось ещё сильнее. – С прошедшим, – и всё ещё держа руки за спиной, он направился в сторону взлётной полосы.

Кайл, потупив взглядом, на это, лишь кивнул пустоте. Очки запотели. Выдохнув, в районе рта стало горячо.

«Фух... пронесло»

– Что ж, начнём, пожалуй, – воодушевлённо произнёс Вайс, шагнув к троице и потирая ладони друг о друга.

«Стоять! Катастрофа! Я же ничего не знаю!»

Первой на очереди была Нуна. Оба общались вполголоса, так что они могли слышать друг друга. Её ответ не был столь долгим. Заметив одобрительный кивок Вайса, он выставил ладонь вперёд в районе груди. Послышался шлепок после касания ладони Нуны.

«Видимо, прогнал по основам...»

Следующий был Флорд. На нём секретарь подзадержался. Было видно, что скуластый мужчина немного занервничал на середине, почёсывая зеленоватый затылок. Вайс одобрительно стукнул по плечу, что-то рисуя в воздухе пальцем, будто указывая направления. Флорд на это лишь быстро закивал, проделав те же жесты. На это Вайс показал большой палец, широко улыбнувшись.

А с каждой секундой сердце отбивало чечётку. Ладони вспотели, потирая тыльную часть своей пары. Послышались шаги. Вмиг Кайл перестал ёрзать, встав по стойке смирно. Взгляд устремился на висевшую лампу шатра.

«Что ж, придётся импровизировать... думай, думай, думай!»

– Привет, Кода. Ну что, готов? Переживаешь?

«Ох, Вайс, переживаю. Ещё как переживаю!»

Кайл отрицательно замотал головой.

– А ты чего, как на север собрался? – Вайс коснулся куртки, а затем указал на шарф. – Ты не заболел?

За первым кивком резко последовало отрицательное мотание головой.

– Так... да или нет? – бровь синеволосого поползла вверх, а сам секретарь издал лёгкий смешок. Спустя секунду был получен отрицательный жест.

– Ну, смотри... тогда приступим! – взгляд устремился вверх, а руки синеволосый скрестил перед грудью. – Та-ак, скажи-ка мне...

Со лба спустилась капля пота. Челюсть напряжённо сжалась в ожидании конца.

– Эй, Вайс! Вайс, слушай, тут... – к группе подбегал стажёр секретаря. На него обратили внимание все присутствующие.

– Не сейчас, Харви, – твёрдо произнёс секретарь, не меняя позы. Было заметно, что неожиданное появление протеже заставило Вайса еле заметно дёрнуться. – Я провожу опрос.

– Ну а мне как быть? Ты сам сказал, если придёт что-то срочное для господина Глада, то к тебе бежать, – русый парнишка развёл руками. На лице образовалась недоумевающая гримаса. В ладони засветился бежевый конверт.

– Ох, Свет великий... что там такое?

– Телеграмма из Астериса. Требуют срочный ответ!

– Точно!.. – простонал Вайс, стукнув кулаком себе по лбу. – Совсем забыл, – Вайс почесал затылок и взглянул на «Коду».

Самозванец отстранился, бегло пролетая взглядом по округе; спустя секунду на плечо опустилась рука секретаря.

– Ладно, Кода. Сам видишь, какая сейчас ситуация, – он искоса взглянул на стажёра, что ковырял носком ботинка землю. – Конечно, так нельзя делать... но в твоей памяти и навыках я особо и не сомневаюсь. Как и господин Глад, – синеволосый подмигнул с улыбкой. Рука была убрана, и секретарь Реймонда прошёлся к середине. – Ладно, ребята, вы все молодцы! Вы все можете готовиться к вылету. Будьте аккуратны в пути и берегите себя. Чистого неба вам всем!

– Спасибо! – замешкавшись, Кайл повторил поклон, что сделали его товарищи по опросу. Тело вмиг стало тяжёлым. Ноги подкосились, словно они были резиновые.

«Фу-у-ух. Вот повезло! Ещё бы чуть-чуть...»

– Кода, ты идёшь?

Нуна окликнула самозванца. Блондинка с Флордом уже шли в сторону взлётной полосы. Поправив сумку на плече, Кайл подбежал к ним, вяло шагая чуть позади.

Глава 9. Часть 2

«Ясный» – именно такое название носил самолёт Коды. Кайл знал это, поскольку не один раз помогал Курту в техосмотре транспорта приятеля. Двукрылый биплан с девятицилиндровым двигателем. Хоть внешне он и походил на аппарат из «Волтая», но эта модель была чуть хуже в плане оборудования и маневрирования. В академии Кайлу рассказывали о классах этих машин. Так вот «Ясный» относился к классу «Т» – один из первых аппаратов на вооружении армии «Союза» после «Тёмных времён».

«Прародитель, получается» – думал он про себя, когда видел это чудо техники.

Серебристо-оранжевый самолёт стоял во всей красе и ожидал вылета. Троица тем временем уже разошлась по своим машинам. Много говорить не стали – лишь попрощались и обменялись рукопожатиями.

Он остановился недалеко от «своего» самолёта. Ноги не захотели идти дальше. В желудке будто образовался мёртвый груз. Возле «Ясного» было несколько человек. С папкой в руках стояла высокая фигура с рыжей макушкой. Она пожала руку каждому из парней, что увозили на колёсах неизвестную для помощника механика аппаратуру. Рука, до этого, сжимавшая ремень, расслабилась. Самозванец развернулся вполоборота.

– Может, зря это всё...

– Э, Кода, дуй сюда!

Кайл взглянул на Курта, что махал рукой, подзывая к себе. Бывший ученик академии медленно плёлся до начальника бригады, шаркая подошвой по асфальтированной взлётной полосе.

– Ну что, приятель. Принимай работу. Работает как часы, – старший слегка ударил по корпусу металлическим ключом.

Голова поднялась к технике. Глаза вмиг заблестели. Во рту стало словно в пустыне. От вида железной птицы поползли приятные мурашки. Хотелось и петь, и плакать от счастья, да, что и говорить – помолиться, благодаря великий Свет. Вмиг все сомнения и надоедающие голоса совести испарились, оставляя место неописуемому восторгу и желанию.

– Конечно, всё было бы куда быстрей, будь помощник рядом. И где Кайла только носит... – рыжий огляделся по сторонам, скрестив руки перед грудью. – Хотел его первый раз на запуск взять... ты с ним в общаге не виделся случаем?

«Меня? На запуск!»

Ответом послужило мотание головой. Кажется, скоро она отвалится.

– Эх, ладно. Руф вроде пообещал найти его. Может, уже идёт сюда, – Курт почесал инструментом затылок, а затем продолжил с улыбкой, поджав плечами. – Ну что, залезай, готовься там, – он протянул руку. – И пусть небо будет чистым!

«Руф ищет? Плохо дело...»

Произошло ответное рукопожатие с ощутимым хлопком. Оставалось надеяться, что механик не почувствовал потных ладоней самозванца.

Забраться внутрь не составило проблем. Ловко поднявшись по стремянке, он аккуратно перешагнул в кабину, поочерёдно ныряя туда каждой ногой. Сняв с себя сумку, разместив её в специальном отделении, самозванец принял удобное сидячее положение.

Кабина казалась ему вполне уютной. Глубокая дыра в каркасе с обшивкой, что по краям была обшита кожей. Слева размещались три длинные ручки двигателя с набалдашниками. Впереди – топливный кран и ещё органы управления двигателем. Рука аккуратно прошлась по шоколадного цвета панели, на которой было шесть основных приборов. Осмотревшись, сын швеи понял, что в «Ясном» не было ни одного намёка на рацию.

Глаза все никак не унимались, мечась по кабине. По сердцу наливалось тепло от осознания момента. Но радиоаппаратуру так и не удалось отыскать. Несмотря на внутреннюю неуверенность, внутри всё оказалось знакомым. Почти как тогда в академии. Очки вновь запотели от частого дыхания. Он оглядел ветровое стекло.

– Хоть бы дождь не пошёл. Вот тогда весело будет...

– Кода! Разогрей немного двигатель! Только медленнее! – снизу послышался крик Курта. За ним он заметил, как идёт парнишка с красными флажками.

Самозванец показал двумя пальцами жест «О’кей». Ручка газа повернулась первый раз, затем второй. На приборной панели послышались щелчки.

«Есть! Теперь тормоза».

Словно на автомате, вспоминались заученные в академии этапы запуска самолёта. Разница между новым и старым классом техники была ощутимой. Самолёт слегка качнуло вперёд.

Взгляд уловил блеск перед собой. Лопасть пропеллера быстро наращивала обороты, постепенно превращаясь в большой вентилятор, что гнал воздух прямо на лицо помощника механика. Забыв, что находится в очках, глаза бессознательно прищурились. В районе щёк ощутился холод.

Двигатель заработал, жадно глотая воздух и издав хриплый кашель. Это напомнило ему рык дикого зверя, что бродил по уголкам лесных окрестностей и искал себе пропитание, оповещая всех о своём присутствии.

Рядом послышался свисток. Повернув голову вправо, отходя от восторга, он заметил внизу стоя́щего сигнальщика. Тот с нахмуренными чёрными бровями поднял один флажок вверх, ведя им из стороны в сторону.

«Ага – следовать сигналам!»

Большой палец поднялся. Сигнальщик, закатив глаза, лениво поплёлся вперёд. Пройдя малое расстояние, он встал лицом к биплану, оставшись в поле зрения самозванца.

Кайл выглянул за борт, стараясь миновать возникшую серебристую размытость от пропеллера. Регулировщик тем временем поднял оба флажка вверх, дав команду рулить на него.

Нога медленно отпускала тормоза. Ветер продолжал дуть в лицо с гигантской силой. Ручка газа была подана чуть вперёд. Движение пропеллера ускорилось, а звук двигателя становился глубже, словно урчание в животе голодного Лонса.

Колёса шасси начали катиться по асфальту, захватывая мелкую гальку. Все органы управления двигались свободно и правильно работали. Температура масла и давления на приборной панели указывали нужные показатели для нормальной работы. Стрелка топливного бака говорила на его полное содержимое.

Кайл прислушался к урчанию двигателя. Он работал ровно, словно настроенный музыкальный инструмент. Ни один цилиндр не выбивался из общего ритма. Сердце застучало быстрее обычного.

Голова вынырнула из кабины. Самолёт продолжал катиться вслед за сигнальщиком, что шёл задом, не меняя положения флажков.

В секунду движение правой руки поменялось, делая круговые движения в воздухе на уровне головы черноволосого.

«Ну что, «Ясный», покажем класс?»

Осторожно подав вперёд ручку газа и слегка прижав левую педаль, машина начинала ускоряться, двигаясь по асфальтированной взлётной полосе. Рукоятка ушла вперёд до отказа, и мощный поток, вперемешку с выхлопными газами, с новой силой обдувал прикрытое шарфом лицо.

«Ну ты и рычишь, конечно!»

Сигнальщик быстро отошёл с дороги, встав по стойке смирно сбоку от надвигающейся махины. Искоса шатен заметил – правая рука согнулась в локте и смотрела вверх. А после также резко устремилась в сторону, указывая направление следования биплана. Путь свободен.

Ручка управления поддалась вперёд, и хвост птицы тут же поднялся в воздух. Дорожка с белыми отметинами постепенно становилась размытой, а биплан уже едва упирался на свои колёса.

И вдруг земли больше нет. Солнечные крылья плавно поднимаются в голубое небо, двигатель грохочет на дне капота, а шасси всё ещё продолжали крутиться, повисая в воздухе.

Он в небе. И пути назад уже не было.

***

– Шеф, – Курт подошёл к Реймонду и протянул руку.

– Здравствуй, – последовало ответное рукопожатие. Не заостряя долго внимание на механике, начальник продолжил смотреть в небо и на удаляющиеся бипланы. Оба стояли, приложив ко лбу руку, делая козырёк. Курт сощурил взгляд.

– Господин Г-глад!

Глаза бывшего полковника расширились. Он медленно опустил руку, поворачиваясь вполоборота к источнику знакомого голоса. Брови поползли вверх, а рот приоткрылся настолько, что в нём уже можно было свить гнездо. К нему навстречу бежал Кода, махая рукой.

– Какого?.. – Курт смотрел на приближающегося лётчика, скорчив гримасу, будто он сомневается в увиденном.

– Г-господин... Г-глад... – Кода, одетый по повседневному, сейчас согнулся перед начальником, тяжело дыша. Волосы непричёсанные и мокрые, будто его окатили ведром воды.

– Зан?.. ты... – шеф полностью развернулся к подчинённому. Колени слегка согнулись. – Ты как... ты почему всё ещё здесь? – Реймонд раскрыл ладони, направив их на заику, осматривая того с ног до головы.

– Я был в д-душе... – сосед Кайла замотал головой отдышавшись. – П-прихожу, а в-вещей н-н-нет.

Начальник и механик так бы и остались смотреть в шоковом состоянии на парня, если бы не появившийся в этот момент Руф.

– Господин Глад, день добрый! Курт, короче, Кайла нигде нет. Всё уже отбегал... – русый оглядел присутствующих быстрым взглядом. – А вы чего так смотрите?

Реймонд и Курт переглянулись. Казалось, в глазах бывшего полковника механик прочёл немой вопрос. Нервно хохотнув, ответ не заставил себя долго ждать.

– Да ну, не-ет...

Реймонд резко повернулся и посмотрел на небо, отрицательно замотав головой. Брови образовали домик. По лицу прошёлся поток холодного ветра, растрепав серебристые волосы.

– Что же ты наделал?..

Ответом послужила тишина и мирно проплывающая вереница облаков.

***

Ветер в очередной раз отбивал дробь на обшивке. Грохот двигателя чувствовался всем телом, проходясь дрожащей волной по всей технике. Приборы на панели показывали стабильную работу биплана. Рука потянулась к лицу, опуская надоевшую белоснежную ткань к шее. С губ сорвалась отдышка.

Он не знал, сколько прошло времени с момента вылета, но напряжение спало только сейчас. Руки, что до этого твёрдо держались за ручку управления, ослабили хватку, отдаваясь ноющей болью. Запотевшая и явно красная нижняя часть лица сейчас получала двойной удар от ветрового потока, что резался серебристым пропеллером.

Голова чуть вылезла за пределы кабины. Глаза расширились, наблюдая необычный вид. Земля внизу напоминала пол после оглушительного застолья – золотисто-жёлтые пятна пшеничных полей сменялись на зелёные луговые степи. Верхушки высоких деревьев лесов словно бы старались достать самолёт, потянув в свои хвойные объятья. Машина распугала стаю птиц, что в панике разлетелась над водной гладью широкой реки. Всё это уходило вдаль, становясь одним больши́м размытым голубым пятном, что по мере полёта открывало новые виды.

– Обалдеть... – лишь тихо издал Кайл, пока глаза изучали каждый необычный объект. – Это... это всё происходит! Вокруг меня!

Широчайшая улыбка озарила лицо юноши, заставив слегка поддать газу. Шарф, что развивался на ветру, свист в ушах возвращали тот самый дух к полётам, что он испытал впервые, сев за штурвал академии. Это заставляло сладостно и часто дышать, переполняясь гаммой светлых эмоций.

Хотелось большего. Пальцы перебирали ручку управления в надежде повторить один из манёвров, что когда-то им запрещали делать, будучи студентами. Но резкий кашель двигателя заставил передумать, возвращаясь в реальность положения.

Он не студент больше. И даже больше – не лётчик. Он самозванец, преступник, возомнивший себя тем, кто сможет выполнить задания и доказать всем вокруг, что он достоин летать наравне с остальными.

«А достоин ли?»

Взгляд опустился к панели. В голове мысли стали шептать всё новые и новые решения. Но среди этого шёпота громко и чётко прорезался голос всевидящей совести, что как оратор твердил лишь одно: «Вернуться. Одуматься»

По рукам прошла подёргивающая волна. Будто надоедливые насекомые, мысли были отогнаны резкими движениями головы. Ручка управления плавно переместилась на себя. Самолёт предупредил, что теряет высоту.

За время полёта это было не впервой. Вообще, Кайл понял, что всё больше узнаёт о характере этой «птички». И да, он был сторонником того, что к любой машине нужен свой подход.

Например, ему стало понятно, что элероны на крыльях и хвосте дают значительные усилия, в то время как рули поворота и высоты – нет. А ещё что линия горизонта проходит точно по верхушкам второго и пятого цилиндров.

Было замечено, что двигатель «Ясного», если на некоторое время сбросить газ, а затем снова подать рукоятку вперёд, начнёт пропускать выхлопы и чихать.

Именно это сейчас и произошло. Стекло передней кабины слегка почернело после смешивания газов и капелек масла.

– Чего ты ворчишь, дружок? Да не твой хозяин за рулём. Но и я не хуже. Уж поверь, – рука постучала по корпусу за кабиной.

Возвращая конечность к своей паре, взгляд уловил лежащую в отсеке сумку.

«Точно... а лететь-то куда?»

Смотря вперёд, Кайл подал корпус тела чуть вперёд. Рука нащупала необходимый рычаг возле своей ноги. Резкими движениями по кругу гироскоп наращивал собственные обороты. Щелчок. Дальше техника делала своё дело. По руке прошлась слабая вибрация.

«Заработал»

Самолёт стабилизировал своё положение. Выдохнув, сумка легко была перемещена на колени. Внутри было два отсека, разделённых кожаной перегородкой. Рука потянулась к папке с документами.

Среди общих бумаг, таких как техпаспорт и личных прав Коды, лежал нужный документ с печатью «Союза».

Жужжание. Брови свелись к переносице, когда ушей достиг странный глухой шум. Осмотревшись по сторонам, были обнаружены только густые облака, медленно плавающие по небу. Он замер. Звук тем временем усиливался, становясь чётче, всё больше напоминая...

– Рёв двигателя?.. – рука потянулась к боковому зеркалу. Чуть поправив, Кайл прищурился, всматриваясь в пойманный в отражении объект.

«Проклятье».

Документы хаотично были возвращены в сумку. Спав с колен, вещь оперлась о сиденье лётчика.

– Этого ещё не хватало, – судорожными движениями рычаг вернул пружинный механизм в первоначальное положение, зафиксировав после очередного щелчка. Послышался грузный звук, означающий остановку стабилизатора.

Самозванец выпрямился всем телом. Ревущий звук оказался куда мощнее и громче «Ясного», из-за чего складывалось впечатление, что его преследует не один самолёт.

Голова повернулась влево. На голубом фоне неба, качаясь в воздушном потоке, появился самолёт. Руки с силой сжали рукоять управления. Техника, обитая тёмно-синей обшивкой, казалось, неизвестной. Знака отличия, как бы Кайл ни старался, найти не смог. Единственной отметкой этого аппарата были внешние заострённые черты. Но она не была зловещей или угрожающей. А наоборот, это напоминало рыцаря, облачённого в крепкую и одновременно элегантную броню. Сила и стойкость в одном лице.

В кабине двукрылого аппарата восседала фигура. Форма одежды ничем не отличалась от собственной. Лётчик посмотрел в сторону Кайла, держа самолёт на одном расстоянии с «Ясным». Солнце не давало чётко разглядеть лицо оппонента. Даже с прищуром этого сделать не предоставлялось возможным. Шатен проглотил невидимый ком.

Некоторое время их взгляды застыли друг на друге. Послышался очередной рёв, но уже с другой стороны. С поднятой бровью Кайл перевёл взгляд вправо. Второй такой же биплан подлетал, подстраиваясь под сформированный ряд. В этот раз лётчик оказался крупнее. Лицо с больши́м выпяченным подбородком выражало азарт и демонстрировало дерзкую улыбку. На уровне головы показалась рука с двумя пальцами, чуть качнувшись в воздухе.

Угонщик сморщил нос. Почему-то этот тип казался ему неприятным. Взгляд метнулся на первого лётчика, ожидая дальнейших действий. Но не столь лётчики насторожили, сколько одна замеченная деталь. Оба были вооружены пулемётами.

«Военные? Или же...»

Заметив, что на него обратили внимание, тип справа отвлёкся от управления и перевёл взгляд на Кайла.

Бывшему кадету, казалось, он смог услышать биение собственного сердца, когда чужая рука возникла из кабины. Большой палец, выставленный вниз, яростно указывал на землю под энергичное жестикулирование рукой вверх и вниз.

«Хочет, чтобы я... снижался?»

Брови сдвинулись к переносице. Обратив взор на неприятного лётчика, тот продемонстрировал этот жест, не забыв притом кивнуть несколько раз.

Всё тело сковало напряжение, заставив сжаться в плечах. Он посмотрел перед собой сквозь размытость крутившегося винта.

Впереди была цель. И он понимал, что если спуститься, то всему придёт конец. Ведь неизвестно – друзья ли это или же враги?

Кайл с силой сомкнул веки. Сжав рукоять управления, он резко направил её вперёд.

Рывок! Парень бросил самолёт вниз, словно с обрыва, почувствовав, как перегрузка вдавливает его в сиденье. Лётчики были готовы к этому. Трассирующие пули прошли воздух там, где секунду назад был хвост «Ясного».

Биплан взвыл в ответ на резкий манёвр, проносясь в опасной близости от верхушек деревьев-гигантов. Точно дикий зверь, что использовал кроны как естественный камуфляж. Адреналин хлестал в кровь, отключая страх.

Но «синие» не отставали.

Резкий взмыв вверх над высоченной елью – и вот уже биплан несётся над озером. Вновь ручка пошла от себя, переместив технику к глади, заставив касаться воды кончиком крыльев.

Кайл играл с волнами, как опытный акробат, надеясь сбить преследователей с толку.

«Визг» – пуля прочертила след рядом с ухом, задев часть обшивки. Осколки дерева полетели в лицо.

Шатен чувствовал их за спиной – рёв двигателей становился всё громче.

Резкий наклон рукояти вправо заставил самолёт отойти от курса. Не успели лётчики совершить то же самое действие, как «Ясный» резко стартанул вверх.

Паника начинала охватывать разум. Взгляд в зеркало. Слабый огонёк надежды теплился в душе, что бывший студент сможет оторваться от преследования.

Лес сменился каменным лабиринтом каньона. По горлу опустился ком. Двигатель взревел под напором самозванца. В голове лишь было одно: «Оторваться!»

Кайл втиснул биплан в узкое ущелье, где размах крыльев казался непозволительной роскошью.

Адреналин не давал здраво мыслить. Руки намертво вцепились в рычаг управления, словно они были его продолжением. Глаза гонялись, исследуя пути бегства, уклоняясь от очередного высокого выступа. Топливо в баке ситуацию не скрашивало.

Очередной выстрел. Пулемётные очереди искрошили скалы, обрушивая каменный дождь. «Дзинь» – пуля ударила в стойку крыла. По машине прошлась нервная вибрация.

«Что же делать?!»

Двигатель внезапно взбесился. Закашлял, зачихал, словно выплёвывая кровь. Стрелка температуры взлетела в ненавистную красную зону.

«Нет, нет, нет! Только не сейчас!»

Кайл отчаянными попытками пытался стабилизировать мотор. Задели. Подбили. Преследователи настигали, предвкушая победу.

С дымом из двигателя «Ясный» миновал каньон. Сквозь дым удалось разглядеть тёмно-рыжего цвета гигантское облако. Стена из песка – живая и всепоглощающая.

«Песчаная буря...»

Решение нашлось как нельзя кстати. Самолёт, кряхтя, держал курс в направлении таинственной тучи. Последнего, безумного шанса.

Взгляд в зеркало. Враг нагонял. Словно хищный коршун, что охотится за отставшим от матери птенцом. Выстрелы. Увернуться удавалось с трудом.

Стиснув зубы, Кайл направил умирающий биплан прямо в пасть бури. Ветер обрушился на самолёт, терзая его, как тряпичную куклу. Видимость – ноль. Он летел вслепую, чувствуя, как песок режет кожу, забивается в глотку.

Рёв за спиной прекратился. «Синие» дрогнули, отступив перед яростью стихии.

Наблюдение за противником прервал очередной толчок и тряска самолёта. «Ясный» оказался во власти бури. По обшивке почувствовались мелкие постукивания.

– Терпи, приятель... терпи-и-и... – шептал он самолёту как живому существу.

Ручка не поддавалась, словно застыв на месте. Сын швеи не прекращал борьбу с управлением, зная, что посадка неизбежна. Вдалеке зазеленела чёрная полоса земли, размытая пеленой песка.

Очередная тряска пыталась сбить самолёт с курса посадки. Помощник механика мёртвой хваткой зацапал рычаг управления и старался стабилизировать движение техники.

Рывок! Удар. Невыносимая боль в плече. Скрежет металла. Биплан рухнул, зарываясь носом в песок, выбросив самозванца вперёд. Тьма.

Буря продолжала свой дикий танец. Вокруг лишь вихрь песка и ветра. Жёсткая посадка. Жестокая реальность.

Глава 10

– Хорошо, кадет Пирс! Ещё один манёвр – и можно садиться! – голос за спиной Кайла предпринял попытку превзойти звуки двигателя.

– Есть!

Машина в небе издала рёв. Несколько секунд спокойного полёта. Шатену казалось, что всё шло под контролем.

Внезапно машину качнуло. Двигательный отсек стал задымляться. Глаза от увиденного расширились.

«Что за бред?..»

Самолёт резко дал вправо, в сторону посадочной полосы.

– Кадет! Ты чего творишь?! – голос сзади был явно недоволен. Вначале казался даже надломленным. – Команды ещё не было!

– Сер, в двигательном отсеке неисправность! Нужно срочно посадить самолёт!

– Бред! Техника исправна! Перед взлётом она проверялась в первую очередь! Живо передавайте мне управление! Вы провалились!

– Подождите, сер, но ведь!.. – технику затрясло сильнее. Двигатель начал кашлять. Взгляд метался от командующего в зеркале к сердцу самолёта и наоборот.

«Да что происходит?!»

Рука намертво впилась в управление. Ноль реакции. Рычаг застыл на месте. Самолёт начал падать, вращаясь вокруг своей оси. Винт замедлил верчение.

Страх пробежал по всему телу мелкими мурашками. С передней части по кусочкам отлетали алюминиевые пластины. Взрыв и пламя.

С каждым приближением земля становилась чётче. Руки прикрыли лицо. Столкновение было неизбежным...

***

Собственный крик резанул по ушам. Резко тело приобрело сидячее положение. Лёгкие судорожно нуждались в воздухе, словно его только что вырвали из ледяной проруби. По спине медленно стекал холодный пот. Боль в области затылка заставила, шипя сквозь зубы, зажмурить глаза. Рука невольно потянулась к пульсирующему месту, еле касаясь его.

«Сон...» – пробежала мысль в голове. Дыхание постепенно приходило в норму.

«Просто кошмар...»

Ноющий затылок не давал разомкнуть глаза. Но сопротивление было куда напористей, и с усилием зрение освободилось от влияния боли.

Рука опустилась, почувствовав прохладу и мягкость ткани. Ноги были спрятаны под одеялом. Шатен оглядел лежбище, проведя ладонью по скомканной поверхности. Кровать явно была не его.

Сам самозванец оказался лишь в одной майке, в области груди которой красовалось мокрое пятно. Куртка, как позже он заметил, висела на спинке стула напротив. Обувь стояла на полу возле кровати. Брови сдвинулись к переносице. Выпрямив тело, взгляд проскользил по неизвестному помещению.

Он понял сразу: это не одна из комнат общежития. Во-первых, об этом говорили стены. Все поверхности, кроме одной, были забиты металлическими пластинами. Во-вторых – пол оказался выложен каменными плитами. В-третьих – на единственной стене, выполненной из деревянных досок, висело много плакатов разного размера. Желтизна бумаги выдавала медленную порчу материала.

«Я что... в подпольный клуб попал какой-то?..»

Как два телохранителя, у кровати стояла пара нехилых размеров шкафа. На боковой стене того, что стоял напротив, оказался ещё один плакат. Изображение было чётче – воин с направленным вверх мечом. Внизу надпись, выполненная расписными буквами. Язык ему был незнаком.

– Где это я?.. Ай! – боль вновь заставила о себе напомнить и вернула руку к затылку. Только сейчас он почувствовал ткань, обмотанную вокруг головы. Осмотрев ладонь, зеленоглазый заметил на кончиках пальцев маленькие белые ниточки.

«Бинт?..»

Резко, вместе с новой волной боли, словно град, посыпались обрывки воспоминаний.

Обман. Полёт. Стычка с самолётами. Погоня. Попадание. Песчаная буря. Жёсткая посадка, а за ней – ничего.

«Значит... я сел, а затем потерял сознание? Слава Свету... живой...» – сделал вывод Кайл, вновь потирая ноющий затылок. В душе зажёгся огонёк гордости и ликования. Он облегчённо выдохнул.

– Что это за место? – в нос ударил сладостный запах непонятных для него благовоний.

Резкий звук падающего металла за дверью заставил в моменте отложить размышления и слегка сжаться в плечах. А за ним последовало ещё несколько подобных, но слабее. Словно разламывалась башня из кубиков или рассы́пался целый ящик гвоздей.

Взгляд устремился к двери. Самозванец понимал: он здесь не один.

– Ладно, Кайл... – начал он шёпотом. – Где бы ты ни был, но сидеть здесь не вариант...

Ноги осторожно опустились к полу, носками чувствуя прохладную поверхность. Ноги болели, пролезая сквозь штанины. Мизинец неприятно заныл внутри правого ботинка. Во время шнуровки обуви почувствовал под подошвой нечто твёрдое. Оказался обычный болт.

Куртка была стянута со стула и мигом накинута на владельца. Похлопав руками по карманам, брови вначале нахмурились, а затем поднялись. Параллельно взгляд с широкими глазами устремился на место крепления кобуры пистолета. Оружия не было.

«Твою...»

А также отсутствовала «его» папка с картой и документами. Посмотрев возле себя, даже приподняв одеяло, убедился, что в помещении, скорее всего, этих вещей нет. Ткань резко вернулась на место.

«Фиг знает где и без оружия… паршиво...» – тело склонилось к коленям, руками взявшись за голову.

Очередной лязгающий звук за дверью эхом прервал поток назревающих вопросов, заставив обратить на себя внимание.

По телу прошёлся жар. Куртка была поправлена в области воротника.

«Не-е. Так выходить опасно... эх, сейчас бы пистолет...»

Выдохнув, он, вскочив с лежанки, взглядом пробежался по комнате. Под кроватью ничего полезного не оказалось, как и в обоих шкафах. Один оказался настолько громким, будто этот скрип можно было услышать и в столице Конфедерации. Звук заставил с ужасом на лице повернуть голову в сторону двери, стиснув зубы. В этот момент сын швеи не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. На лбу выступили капли пота.

«Засада!»

Он стоял в таком положении пару секунд. Но, к счастью, по его душу никто не явился. Выдохнув, было решено вернуться к поискам. Но вмиг в поле зрения ему попался деревянный комод у двери. Возле него, облокотившись о стену, стояла труба. Согнув ноги в коленях, Кайл осторожно подбежал к комоду, взяв «дубину» в руки. Железная. И весьма увесистая.

«Не пистолет, конечно, но сгодится».

План сложился в голове отдельными кусочками. Руки с силой сжали трубу. Из губ сорвался резкий выдох. Брови сдвинулись к переносице. Шаг. Ладонь медленно повернула круглую ручку, а затем после слабого щелчка дверь еле-еле поддалась навстречу бывшему кадету, убеждая в своей открытости.

«Странно...»

Сквозь небольшую щель подул горячий воздух. Была проведена разведка обстановки. Никого не было. Дверь приоткрылась полностью. Кайл огляделся по сторонам.

«Коридор...»

Причём весьма длинный. И если слева была глубокая темнота, разбавленная лишь частым тусклым перемигиванием на потолке, то на противоположной стороне был отчётливый солнечный свет.

Скрип, напротив, заставил дёрнуться и крепче схватиться за вре́менное оружие и поднять его над головой. Дыхание участилось. Вновь скрип и хлопок. Прищурившись, стало ясно: дверь была плохо закрыта и покачивалась на ветру. Рядом с ней на стальной стене висела лампа, что горела тусклым оранжевым огоньком.

– Фу-ух... – руки опустились. Дыхание приходило в норму.

Вновь оглядев по сторонам, кивнув самому себе, было решено идти в сторону светлой части здания. В медленном темпе Кайл прижался спиной к стене и боком продвигался до места, где заканчивался коридор. Трубу твёрдо держала левая рука.

Тело снова ударило в жар. В эту сторону было идти куда ближе, чем казалось ранее. Подошва ботинок тихо шаркала по каменным плитам. Ближе к концу пути помощник механика приметил несколько ящиков, что лежали друг на друге на противоположной стороне. Сердце застучало сильнее из-за мысли быть пойманным, и это стало катализатором к действию – резко перебежать и скрыться за своеобразной стеной.

Сев на одно колено, он отдышался. Голова вылезла за пределы ящиков, застыв на уровне глаз.

«Та-ак... и где тут у них пункт связи?»

Оглядев пространство вдоль и поперёк, Кайл пришёл к удивившему его выводу. Полукруглая крышка с поддерживающими её балками, большие железные ворота и место для ремонта и монтажа самолётов выводило на догадку, что бывший кадет находится в ангаре. Причём конкретно в таком запущенном.

Буквально целые горы разбросанных запчастей в нескольких местах, инструментов и деталей в нём превосходили все воображение зеленоглазого в несколько раз. Также на полу, словно покрывало, было несколько участков, накрытых песком.

Пробежала шальная мысль, что Курт получил бы сердечный приступ при виде «такого» в своём ангаре. Тогда бы никому не было пощады.

И здесь шатена словно осенило:

«А где... хоть кто-нибудь?»

И действительно, в ангаре на тот момент было ни души. Даже не слышно никаких звуков, которые говорили бы о проведении работы. Тишина. Это облегчало и беспокоило одновременно.

«Тут словно много лет никто не появлялся».

И здесь сам напрашивался вопрос:

«Заброшка, что ли, какая-то?..»

Хотя большинство деталей и говорило об этом, но мысль отлетела сразу благодаря одной несостыковке.

«Я был в самолёте... потерял сознание, а после оказался здесь... но не сам же я дошёл?!».

Раздумья заставили опустить взор на ящики. Глаза округлились. На деревянной поверхности красными буквами было выведено: «СВК-12». Под надписью – эмблема «Союза» с гербом «Конфедерации» посередине.

«Снабжение восточного корпуса... старая поставочная маркировка «Союза»... как раньше на Хейване» – подумал Кайл, с прищуром, всматриваясь в трафаретные надписи.

Звеньк! Внезапный звук упавшего металла заставил дёрнуться и скрыться за ящиками, прерывая размышления.

Медленно вернувшись в исходное положение, он прищурил взгляд. Среди куч всякого-разного добра лениво маячила фигура. Она постояла некоторое время возле стола, а затем скрылась из вида за одной из куч.

Попытки разглядеть не дали результата. Кайл не стал медлить и в полусогнутом положении вышел из укрытия, оглядев пространство по сторонам.

Чёткими и резвыми движениями он быстро пробрался к нужной «горе мусора» и, приняв сидячее положение, отдышался. Шатен повернулся в сторону ухода фигуры и уставился через плечо.

Пустыня. Первое, что попало в глаза шатену, обратив внимание на жёлтые волны песка, что создавали вдалеке песчаные дюны. Снаружи повеяло сухим воздухом. Ощущалась духота. Лучи заставили прищурить глаза. Солнце нещадно палило лицо. Это никак не улучшало состояние, а лишь ещё больше усиливало желание укрыться за чем-то прохладным.

Между тем неизвестный вышел наружу.

«Вот Бворф! Не упустить бы!» – Убедившись, что внутри точно никого нет, Кайл двинулся к выходу, минуя накопленный мусор.

За пределы ангара вынырнула лишь голова. По-прежнему никого. По телу ощущался палящий жар от металлической стены. Кайл осмотрелся. Взлётная полоса тянулась от начала выхода из ангара и устремлялась далеко вперёд. Насколько далеко сначала, понять не удалось – зрение замыливал мираж, что, словно испарина, висел над полосой. Частично площадь была засыпана песком. В некоторых местах стояли те же ящики, что и внутри помещения. В ширину дорожка тоже была немалой. По правую сторону от взлётной полосы Кайл заметил ещё один ангар.

И именно справа бывший кадет обнаружил неизвестного, что в полусидячем положении копошился возле самолёта.

– «Ясный»... – произнёс он шёпотом, сжав в руках «биту». Рука потянулась к ноющему затылку.

У «Коды» внутри всё сжалось. Издалека не было видно, что конкретно там делал незнакомец, но в голову лезли всякие нехорошие мысли. Ещё и жара давила на голову.

Сообразив новый план, Кайл вышел из-за укрытия и направился к следующему, что теперь приняло форму ближайших ящиков. Сев на одно колено, самозванец обратил внимание на неизвестного. Пока не заметил. С такой же аккуратностью бывший кадет добежал и до второго укрытия. Человек был практически в двух шагах. Кайл разглядел, что незнакомец был одет во что-то серое. И, судя по телосложению, это явно был мужчина. Он простоял несколько секунд возле стола, а затем возвратился к технике.

Сделав глубокий вдох и сжав для уверенности трубу в руке, шатен медленно вышел из-за укрытия. Шаг. «Оружие» придержала вторая рука. Ещё шаг. По горлу спустился непонятно откуда взявшийся ком. Вновь шаг. Со лба стекла одинокая капля пота.

Вот и он. Прямо перед ним. Никаких подозрений. Спокойно копается в «его» самолёте. Медленный взмах битой над головой. Всё тело словно стало тем самым металлическим оружием, застыв в позе для удара.

«Спокойно... главное – оглушить»

Он стиснул зубы. Рывок.

– Советую подумать дважды, парень...

Кайл застыл. Внезапный, хладнокровный мужской голос вмиг прервал атаку. Глаза округлились. Рот слегка приоткрылся.

В эту секунду к нему обернулся обладатель сказанной фразы. Загорелое лицо не выражало никаких эмоций. Взгляд серых глаз был устремлён на Кайла, а сам мужчина словно ждал дальнейших действий.

Здесь бывшего кадета будто молнией ударило.

Брови сдвинулись к переносице. На лице отразилась гримаса ярости. Замах.

Но удара не последовало. В считаные секунды чужая рука остановила попытку нападения. Не успев ничего понять, шатен вмиг оказался на земле. Глаза на автомате зажмурились. По спине прошлась острая боль, что волной добралась до затылка. С трудом разлепив веки, шатен увидел, как над ним восседала его «жертва». Левая рука удерживала за плечо, в то время как вторая твёрдо держала руку с трубой.

«Чёрт. Не двигается!» – как бы Кайл ни старался, а из хватки было не выбраться. Шанса подняться тоже не было. Мужчина всё же был крупный.

– Говорил же – подумай, – парень почувствовал холод из уст неизвестного. Рука сильнее сжала запястье.

– Ах ты!..– он принял ещё попытку вырваться из-под плена, ёрзая на земле. – А ну, отпусти меня!

– Железку выкидывай.

– Чего?!

– Трубу, говорю, брось, пока руку не сломал!

Молчание. Страх сковал его, парализовав волю. Чуть успокоившись, взгляд с прищуром застыл на лице незнакомца. Брови сдвинулись к переносице. С силой была сжата челюсть.

Не отводя взгляда, рука, в которой покоилась труба, разжала пальцы, и со звенящим звуком «оружие» выкатилось на асфальт взлётной полосы. На миг показалось, что патлатый ослабил хватку на конечности бывшего кадета. Глаза цвета свежевыкованной стали смотрели на Кайла, излучая полную сосредоточенность.

– Так-то лучше, – хрипло произнёс мужчина, вставая на ноги.

В руке у него оказалась та самая вещь, которая была единственным средством защиты Кайла. Весь план пошёл крахом.

Неизвестный тем временем перешагнул через помощника механика и молча, с трубой в руках, направился к самолёту, убрав с плеча длинные чёрные волосы. Помощь подняться, конечно же, не была предложена.

«Мгх... зараза...»

Кайл принял положение сидя. Плечо и запястье всё ещё отдавали болью. Он потёр больную часть руки. Мужик тем временем вернулся к самолёту, продолжив свои дела. Трубы при нём уже не было.

С трудом поднявшись на ноги, сын швеи неторопливо приближался к незнакомцу. В голове не было ни единой мысли. «Что ему делать дальше?». Ещё и пустынная жара не давала забыть о себе. Голову пронзила острая боль.

«Гадство!.. Какой-то старик копается в моём самолёте! А вдруг на запчасти разбирает?! Контрабандист?!»

– Слышь...

– Если опять нападать вздумал, то учти – руку я тебе точно сломаю, – сквозь лязг металла голос эхом прозвучал из двигательного отсека.

– Да ты... ты вообще кто такой?! И-и...что ты делаешь с моим самолётом?! – внезапная смелость, вперемешку с агрессией, вырвались наружу вместе с произнесёнными словами.

– Хо-хо, видать, головой нехило приложился... шкет, а ты не обнаглел ли? – мужчина выпрямился в полный рост, вылезая из отсека. В руках у него была тряпка. Он медленно подходил к бывшему кадету, вытирая испачканные ладони. Незнакомец оказался выше Кайла на целую голову. – Сначала со спины, словно крыса, меня глушануть хотел, а теперь вопросы мне задаёшь? И где вас таких берут, сопляков?

– Я не... агх! – резко прорычал Кайл, помассировав пальцами переносицу. – Слушай, мне нет дела до твоей болтовни! Скажи, где мои вещи и где я нахожусь? Или хотя бы у кого я спросить могу в конце концов!

– Ох, как изволите, сударь, – язвительно произнёс сероглазый, сделав при этом небольшой поклон. После патлатый подошёл и развернул Кайла на девяносто градусов. Рука мужчины опустилась с характерным хлопком на плечо Кайла. – Вон там, видишь, – указательный палец свободной руки устремился в прямом направлении. – У него и спроси.

Бывшему кадету пришлось прищуриться и приложить руку козырьком ко лбу. Вдалеке сквозь мираж нечто маленькое рылось в песке. Это оказалась песчанка.

– Ты издеваешься?! – помощник механика резко вскинул руку незнакомца с плеча. Брови сдвинулись к переносице, в глазах загорелся недобрый огонь. Сейчас взгляд был направлен на мужчину, и прожигал его ухмыляющееся лицо.

– Ладно, ладно, пацан, не кипятись, – незнакомец выставил руки вперёд в примирительном жесте. – Нет пока тут никого. За передачкой поехали.

– Какой ещё передачкой?.. – простонал Кайл, потирая пальцами висок. Желание вести диалог дальше медленно испарялось, словно пот на его лице.

– От «Союза», какую же ещё, – в руке замочила фляжка.

Кайл с прищуром оглядел незнакомца. Серая ветровка на нём – выцветевшая и поношенная была похожа на часть полевой формы, той, что была у Курта. Тот показывал фото, где он осваивал практику, входя в технический состав «Союза». Однако маркировки он не обнаружил.

«Кто же ты такой?.. «Союз»?.. Свои, значит?..»

– Так... ладно... – выдохнул бывший кадет, нервно затоптав ногой. – Тогда ты просто скажи всё-таки, где я нахожусь? И где мои вещи! Я их заберу и сразу улечу.

Послышался сладостный выдох.

– Да и что толку, что я тебе скажу, если ты можешь максимум долететь до ближайшей дюны? – патлатый, облокотившись корпусом, с характерным стуком поставил фляжку с жидкостью на нижнее крыло самолёта.

– В каком это смысле? – в горле на миг пересохло. Язык слабо причмокнул.

– У тебя двигатель подбит. Я даже удивлён, как ты вообще смог посадить эту консервную банку,– широкая ладонь похлопала по корпусу.

Глаза расширились. Бывший кадет подбежал к сердцу «Ясного» и оглядел его. Это оказалось правдой. Передняя часть корпуса была словно решето. Отверстия немалых размеров резали глаза. Заглянув в отсек двигателя, картина не выглядела лучше. Знаний хватало лишь понять, что пострадал один из цилиндров. В некоторых местах он заметил порезы от пулевых рикошетов. Рядом с двигателем оказался гаечный ключ.

– Кошмар... – шатен схватился за голову. Глаза, полные ужаса, пробежались по полученным повреждениям.

– Да и ещё какой. Это ты ещё топливный бак не видел. Хоть он и не сильно пострадал, – мужчина засунул руку в карман тёмных штанов, а второй провёл по копне чёрных волос в области подбородка, слегка почёсывая. Помощник механика несколько секунд стоял неподвижно.

«Ладно, Кайл, думай. Допустим это враги. Допустим и база вражеская. Тогда... ну, они нашли меня без сознания, отнесли на базу, перевезали и уложили. Этот мужик явно не разбирал, а чинил самолёт. Во всяком случае, ничего из «Ясного» не валяется. Охраны нет, я свободно вышел. Ящики с эмблемой «Союза», но это мало о чём говорит. Да и этот... не особо рыпается, язвит только. И если я ещё жив, значит, он не враг... верно?

– Свет великий, что ж де?.. – зеленоглазый запнулся. Появившаяся мысль заставила с широкими глазами обогнуть крылья и приблизиться к черноволосому. На секунду Кайлу показалось, что тот аж дёрнулся. – Так, а... а рация? Ну у тебя же наверняка тут есть пункт связи, или типа того? – глаза, полные надежды, сейчас смотрели на незнакомца, ожидая ответа. – Я просто свяжусь и скажу, чтобы забрали с другой точки и...

– Ого, ты выдал... – усмехнулся мужчина, почёсывая затылок. – Нет, тут у нас такого нет.

– Да чтоб тебя... – шёпотом произнёс юноша, слабо пнув песок под ногами. С внутренней стороны щеки почувствовалась боль от прикуса.

Руки разместились на поясе, заставив пальцы барабанить по кожаной поверхности куртки. Взгляд метался в поисках выхода из его положения. Внимание шатена смогла уловить открытая крышка люка двигательного отсека.

– Ну и-и... что делать будешь, шкет? – после некоторого молчания незнакомец подал голос, наблюдая за Кайлом с кривой усмешкой. Солнце палило нещадно, заставляя пот струиться по загорелому лицу.

– Я думаю, – огрызнулся Кайл, осматривая «Ясного». – А... транспорт какой-нибудь ненужный? Может, есть, позаимствовать?..

– Ага, самолёт десятых годов выпуска, – Хант кивнул в сторону покосившейся техники, покрытого слоем песка. – Сомневаюсь, что он вообще взлетит...

– Ды что ж такое... – выплюнул Кайл, смотря со сдвинутыми бровями на песок под ногами. – Получается, остаётся лишь чинить...

– Ну-у, только так... правда, те, кто разбирается, укатили за передачкой. А я так... просто присматриваю за этим местом. Пыль вытираю, скорпионов гоняю. Механик из меня как из тебя маг. Хотя... кто тебя знает?

Кайл прищурился, оценивая крепкое телосложение незнакомца и мозолистые руки, испачканные машинным маслом, несмотря на его попытки их скрыть.

– Ты врёшь... я видел новую вкрученную основу вместо старого цилиндра в двигателе! И смотришь ты на биплан не как на груду металлолома... ты явно разбираешься в этом, – Кайл указал пальцем на незнакомца, делая «строгий» жест.

Мужчина на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.

– Допустим. И что с того? А может я контрабандист? Может я чиню его для что бы выбраться отсюда, а потом распродать на запчасти? А с тобой разделаюсь, чтобы уж наверняка. Что ты на это скажешь? – уголок его рта дёргается в подобие улыбки.

Самозванец молчит. Вопросы из уст патлатого падали, как тяжёлые камни во время обвала. Его подозрения, которые он носил с собой, обрели голос и звучали из уст самого подозреваемого. Голова слегка опустилась. Глаза бешено забегали по песку.

Молчание затягивалось. Мужчина наблюдает за внутренней борьбой на лице самозванца.

– Эх... – вдруг выдыхает незнакомец, и вся напряжённость с него спадает, сменяясь усталостью. – Что б тебя... ладно... шучу я. Не дрейфь. – разминая спину, незнакомец подошёл к «сердцу» самолёта.

– То есть... – осторожно начал Кайл, вопросительно взглянув на мужчину исподлобья. – Ты поможешь?.. Фу-ух, а я уж и правда подумал... кхм! И как быстро получится починить?

– Зависит от того, сколько заплатишь... – с прищуром и ухмылкой ответил мужчина, смотря в лицо Кайлу.

Услышанная фраза больно резанула по ушам. Повязка сдавливала голову, словно на неё нацепили ремень. Глаза округлились. По волосам прошёлся горячий пустынный ветер.

– Стоп... в каком смысле «заплатишь»?

– В обычном. Проблемы?

– Ну как... я же... лётчик «Союза», – большие пальцы обеих рук ткнули в собственную грудь. На лице была натянута глупая улыбка.

– А-а, так это в корне меняет дело, парень.

Кайл заметно выдохнул.

«Слава Свету...»

– Двадцати ариан вполне будет достаточно, – кивнул сам себе черноволосый, разместив руки на поясе.

– Ч-чего?! Я же сказал, что с «Союза»! – помощник механика отчеканил название организации. – Я миротворец! С какой стати я вообще обязан что-то платить?!

– Да мне хоть госпожа Саластер, – мужчина скрестил руки на груди, глубоко выдохнув. – Ничего личного, шкет. Ты просишь сделать всё быстро, а на базе сейчас никого, кроме меня. Имею права на поощрение, – незнакомец хищно ухмыльнулся.

Внутри словно произошло извержение давно спящего вулкана. Стало ещё жарче. Правый глаз слабо задёргался. По телу прошла мелкая дрожь.

– Да ты... ты... да это же грабёж! За такие деньги... да я и сам этот самолёт починить смогу! Что он у меня уже через сутки взлетит!

– Пф! Так в чём проблема? – незнакомец потёр ладони друг о друга, а после полез в один из карманов, доставая из него гаечный ключ. Он в два шага сократил расстояние до Кайла и, взяв его руку ладонью вверх, положил в неё инструмент.

– Дерзай, шкет, – с улыбкой сказал черноволосый, похлопав помощника механика по плечу. После он развернулся и направился в сторону ангара, засунув руки в карманы штанов.

– Остальные инструменты в ящике найдёшь! Развлекайся, механик!

Эхом до ушей дошёл смех незнакомца. Кайл на этот выпад лишь несколько раз моргнул, смотря в спину мужчине. Рядом пролетело перекати-поле.

– Чт...

Бывший кадет взглянул на инструмент в руках, а после повернулся к двигательному отсеку. Подойдя и ещё раз оглядев его, он глубоко вздохнул горячий пустынный воздух, «ныряя» в место поломки.

В этот момент он жалел лишь об одном – что не внимательно слушал наставления Курта.

Глава 11

«Жалкое зрелище».

Именно так у себя в голове механик окрестил потуги лётчика починить свой летательный аппарат.

На протяжении суток Кайл метался из ангара к самолёту. Мужчина всё время лишь наблюдал со стороны. Он должен был признать – моментами это было забавно.

Та попытка перенести тяжёлый ящик с инструментами не увенчалась успехом и сопровождалась бранными словами. То монтировку достать из-под кучи досок, да так, что вся стопка развалилась, поднимая песчаное облако.

«И зачем ему она?»

Открыть ею захлопнувшуюся дверцу двигательного отсека получилось только с третьего раза. Куртка с повязкой полетели на нижнее крыло самолёта.

Становилось даже жаль. Шатен несколько раз опускался в отсек, ковырялся некоторое время, а затем подходил к ящику за очередным инструментом. Через две минуты встал, постоял, вытер пот со лба и запрыгнул в кабину. Первая попытка завести двигатель. И... неудача.

– Пф, – накалённая металлическая стена обжигала плечо. Однако ему это не доставляло дискомфорта. Привык уже. Деревянная кружка поднесена к губам. Несколько капель прошли мимо, попадая на мхового цвета безрукавку.

Дальше слёз и побежал в сторону ангара.

«Оп-па... так, нужно чем-то заняться».

Отлипнув от стены и подойдя к захламлённому столу, в руках оказалась погнутая пластина. Послышался бег. Пластина разместилась на станке. Помощник механика остановился у входа, оглядев помещение.

Лязг! Справа послышался молоток. Поначалу на него не обратили внимание – мужчина стоял спиной. Но как тот повернулся, их взгляды встретились. Патлатый, ухмыльнувшись, кивнул в сторону Кайла, словно задав немой вопрос.

Юноша нахмурил брови. Проигнорировав жест, он, топая ногами по каменным плитам, направился к одной из груд металла.

«Чудик». – пронеслась ассоциация в голове у механика, возвращаясь к «работе», с усмешкой, помотав котелком.

– Да вылазь же ты! Чтоб тебя... – полушёпотом произнёс Кайл, кряхтя, вытаскивая нужный предмет из завала.

«Сейчас что-нибудь себе сломает...» – закатив глаза, оперевшись руками о стол, мужчина повернул голову в сторону юнца.

– Есть! Ха-ха! – обрадовался Кайл, держа в руках замотанную в кольцо проволоку.

«А это то тебе зачем, балда?»

Почуяв на себе пристальный взгляд, улыбка исчезла с лица. Изумрудные глаза обратили внимание на патлатого. Тот с намотанной на пояс ветровке смотрел на него с поднятой бровью и скрестив руки на груди. На открытых участках конечностей виднелись шрамы.

– Чего? – прокашлявшись, спросил сын швеи, сделав тот же жест руками. Повисло молчание, нарушаемое скрипом крыши на ветру.

– Да нет. Ничего.

Закатив глаза, юноша не стал задерживаться и пустился прочь, поднимая своим бегом пыль в здании. Напоследок оба пересеклись взглядами.

Прыснув от смеха, механик вернулся к наблюдению за «цирковым артистом».

Добежав до техники, бывший кадет вновь полез в отсек. Из-за миража было сложно понять, что он оттуда достал. Предмет опустился на крышку ящика. Затем полез в него с тем, что принёс. Вышел и протёр руки друг об друга. Вновь запрыгнул в кабину. Попытка номер два. Стало хуже. Двигатель теперь не рычал, а словно откашливался. Вылез, пнул ящик и сел на песок под крыло, опустив голову.

«Чего, уже сдался?»

Ударив кулаком о землю, юнец, вскочив на ноги, снова залез в кабину. Оттуда, достав то ли книжку, то ли, листок бумаги, сложенный в несколько раз, разместил их на крыле, спрыгнув вниз. По лицу можно было догадаться, что его осенило. Кулак ударился об ладонь. Постояв ещё секунд пять, рванул к ангару. Но уже к другому.

***

Вечер подкрался незаметно. Прошло ещё попытки четыре, прежде чем бывший кадет осознал, что нужно просто сесть и подумать о дальнейшем. На песке перед ним уже лежало подобие чертежа. Приходилось несколько раз вставать и заглядывать в отсек для сравнения. Механик начал клевать носом, наблюдая за повторными действиями.

«Весело, конечно... но пора и на боковую».

Махнув рукой после очередного зевка на это, сладко потянулся, а затем ушёл вглубь ангара. Усталость потихоньку начала брать своё.

***

Он срубился лишь под утро. Сон не спешил приходить несмотря на впечатления вчерашнего дня. Вернее, он был, но не тот, которого мужчина ждал.

«Опять...» – он лениво сел в кровати, разместив руки на согнутых в коленях ногах. Затылок отдавало болью. Глаза не желали открываться.

Цокнув языком, патлатый выпрямился и, зевнув, принялся разминать тело, поворачивая корпус то в одну, то в другую сторону. Внутренней стороной запястий обеих рук прошлись по глазам, отгоняя остатки неудавшегося сна.

Как только ноги оказались на полу, резко пришло осознание. Тишина. Брови свелись к переносице. Взгляд устремился к двери. Ни лязга металла, ни топота ботинок, снующих из ангара в ангар. Ничего.

– Неужто починил?

Покинув пределы комнаты, а после и ангара, механик оглядел округу. Слабый ветер сдул волосы с плеча. Палящее солнце мешало обзору, заставив приложить руку козырьком ко лбу.

Увы, но чудо не произошло. Биплан стоял на месте.

– Пф. Рано радуешься, приятель...

Преодолев расстояние до техники, взору сероглазого открылся просто небывалой величины бардак. На песке было всё: инструменты, детали из ангара, пара примочек с самого самолёта, чертежи, бумажки, даже справочник откуда-то взял. В самом биплане отсек был нараспашку. Оттуда торчала монтировка.

На нижнем крыле тоже было нечисто. Во рту, как назло, стало хуже, чем в пустыне. Рука сама потянулась к стоя́щей фляжке, отправляя содержимое в малосодержательный стакан. Первый глоток сделан, причмокивая языком, лоб сморщился, словно высушенный фрукт эрбиса.

«Тёплая, зараза».

Механик огляделся по сторонам, разместив руки на поясе.

«Ну а этот где? Пешком ушёл?»

Улыбка от собственных мыслей исчезла как только позади него донёсся звук, напоминающий храп.

«Ды чтоб тебя...» – подумал механик на выдохе, закатив глаза.

Взобравшись на крыло, черноволосый взглянул в кабину. Жертва авиакатастрофы сейчас крепко спала, укрыв лицо больши́м чертежом. Он усмехнулся, отрицательно покачав головой.

Ловко спрыгнув с крыла, механик засунул руки в карманы штанов. Мгновение – и биплан качнулся от мощного удара ногой. На корпусе осталась слабая вмятина.

Храп оборвался. Последовал резкий испуганный скачок в кабине и упавший на песок лист.

– Ну чё, шкет, как дела с ремонтом? – громко произнёс механик, взяв с крыла самолёта фляжку с водой. На лётчика он не обратил никакого внимания.

Чувство, будто окатило холодной водой, охватило бывшего кадета. Он быстро огляделся по сторонам. Воздух прерывисто выходил из лёгких. Ещё сонный взор уловил механика. Всё тело вмиг начало отдавать ноющей болью.

– А — э! Всё, кхм... нормально. Работа идёт, – прочистив горло, в попытке выглядеть серьёзно, глаза забегали по кабине. В руках оказалась кипа бумаг, что поправилась в стопку о приборную панель. – Уже почти всё.

– Вот как... – протянул механик. – Вижу, вижу. Прям рука мастера! – в голосе чувствовались саркастические нотки. Мужчина вальяжно прошёлся к двигательному отсеку, засунув руки в карманы. – И клапаны всё проверил? Толкатели?

– Конечно! В первую очередь! – смахнув пыль с рук, произнёс юноша, спрыгнув на землю и подойдя к патлатому. Резко бросило в жар.

– Мгм... а поршневые кольца всё на месте?

– Ну не всё... я их просто не нашёл в ангаре, – руки передвинулись за спину, а взгляд опустился на песок, сосредоточившись на мелкой коряге.

– Ладно... – скрипнул люк двигательного отсека. Мужчина наклонился, держа одной рукой за крышку, а вторую разместив на талии. Он искоса поглядел на шатена. – А «ц-крепление» не осматривал?

– Хм, – брови свелись к переносице. – по-моему, было в порядке... всё я там проверил! За кого ты меня принимаешь? Что вообще за допрос? – спросил Кайл, приблизившись к незнакомцу и скрестив руки на груди. Люк с грохотом захлопнулся, выбросив небольшое облако пыли.

– Ох... что за балбес, – вполголоса произнёс механик, поворачиваясь к зеленоглазому. – Нет никакого «ц-крепления» на бипланах. Вот оно – будущее мира, мать его...

Брови вытянулись в тонкую линию. Слова больно резанули по сердцу. Кайл обхватил себя за плечи. На лице начинал выглядывать румянец.

Взгляд с дюн на горизонте переместился на неудавшегося ремонтника. Такой вид парня явно веселил обладателя шрамов, заставив на лице выразить ухмылку.

– «Через сутки взлетит», да? – в ответ была тишина. Со стороны это выглядело, будто черноволосый отчитывал ребёнка за разбитую вазу.

– Мд-а... всё с тобой ясно, мастер, – патлатый начал закатывать рукава серой ветровки, щёлкая пуговицами. – Ну? Чего стоишь? Ключ мне неси. Цилиндр закручен плохо.

Кайл вознёс взгляд, наблюдая, как фигура отходит к двигательному отсеку, зафиксировав скрипучий люк. Брови поднялись. Медленно развернувшись к ящику, взгляд ещё пару секунд был устремлён на механика, ожидая очередной подставы. Но даже опустившись перед ящиком, ничего не произошло – патлатый всё ещё шуршал внутри отсека. Как только нужный инструмент был найден, шатен направился к обладателю шрамов.

– И где такие двигатели только изготавливают? Делали какие-то дилетанты! Они бы ещё из картона изобрели...

Инструмент был протянут и перемещён в распахнутую широкую ладонь мужчины. Половина тела оставалась внутри отсека.

– Отвёртку потом дашь, – сквозь лязг металла произнёс механик. – Тфу! Руки бы поотрывать таким изобретателям! И куда «Союз» только смотрит.

– Это... спасибо... но почему? – спросил Кайл, чувствуя, как всё внутри сплелось в тугой узел.

– Воу, воу, шкет! – работы внутри на секунду прекратились. Кряхтя, выбираясь из сердца «Ясного», механик, выудив тряпку из кармана штанов, принялся вытирать масленые руки. Из-за нагретого отсека на загорелом лбу выступали капли пота. – Я всё ещё это делаю не забесплатно! – он посмотрел на Кайла, наклонив голову. Тряпка разместилась на плече. – Придётся пока расплачиваться по-другому...

Кайл сглотнул невидимый ком. В голове плелись нехорошие мысли. Башка вжалась в плечи. Он инстинктивно сделал маленький шаг назад.

– Чего ты так напрягся? – одна из бровей поползла вверх, сопровождаясь появлением ухмылки. Кулак слабо ударил по чужому плечу. – Не боись! Короче, предлагаю так, – рука переместилась на затылок, разминая шею. – Поскольку твоя компания меня не очень-то и радует... и ждать своих товарищей я не собираюсь. Так что... я чиню самолёт, а ты взамен будешь выполнять работу по базе. Ну там прибирать, инструменты там таскать и всё в таком духе. А то самому впадлу, если честно. А так... считай, оба в плюсе будем, – он протянул руку Кайлу. – Ну, что скажешь?

«Кода» замялся. Взгляд зафиксировался на ладони. Затем на ухмыляющемся механике. Одна из бровей поползла вверх. Нос еле заметно сморщился.

«Класс, мне ещё и прислугой работать не хватало». – взгляд переместился на самолёт. Пройдясь по каждой части, лицо постепенно приобретало подавленный облик.

«Но видимо... это единственный вариант...»

– Ладно, согласен.

Хлопок. Ладонь коснулась огрубевшей руки механика.

– Верное решение. В таком случае убери весь этот срач, пока я делом займусь, – он прошёл мимо Кайла, чуть сдвинув его рукой. Мужчина присел на корточки к ящику с инструментами.

Самозванец, проводив механика взглядом, обратил внимание на разбросанные предметы. Некоторые частично оказались в песке. Закатив глаза, он опустился на колени, приступая к сборам.

Две минуты тянулись в тишине, которая разбавлялась лишь шагами механика и лязгом металла внутри двигательного отсека. Бо́льшая часть валявшихся инструментов была возвращена на место. Сухой ветер с песчинками неприятно касался кожи, будто оставляя на ней небольшие царапины. Глаза также пострадали, заставив пройтись по ним рукой.

Накатила жажда. Подняв с земли ржавую деталь из ангара, шатен перенёс её к нижнему крылу биплана. В руках оказалась раскалённая фляжка. С шипением предмет был отброшен на песок. Содержимое оказалось разлито по песку небольшим тёмным пятном.

Ёмкость была возвращена на место под недовольное бурчание самозванца. Рядом очутилась наполненная кружка.

«Хоть что-то».

Содержимое кружки было отправлено внутрь после полоскания обеих щёк. Выдохнув, по телу прошла слабая прохлада. Шатен представил себя цветком, который так давно не получал жизненно важной воды.

Взгляд пробежал по кружке в руке. Повертев её в обе стороны, глаза уловили движение сбоку. Незнакомец в очередной раз копался в ящике с инструментами.

– А... я могу узнать твоё имя? – задал вопрос сын швеи, вновь возвращаясь к рассматриванию предмета в руке.

– Ясно... в тишине поработать не получится... – шёпотом произнёс мужчина, с лязгом кинув гайку в инструменты. Взгляд с нахмуренными бровями устремился на «уборщика». – Тебе чего надо-то? Работу найти?

– Просто узнать хотел, как к тебе обращаться. Вот и всё...

– Ну раз так, то повелителя будет вполне достаточно, – проговорил мужчина, рассматривая новую гайку в руке.

– Ещё чего! Обойдёшься! – Кайл посмотрел в сторону, скрещивая руки на груди. Губы сжались. Каждая мышца будто струна натянулась от напряжения. Незнакомец этого явно не замечал.

– Ну вот и всё! Чего спрашивал тогда? – механик на несколько секунд перестал копаться в ящике и на выдохе, произнёс. – Хант моё имя.

Кайл посмотрел на нового знакомого и чуть приподнял брови.

«Ну надо же... снизошёл. А сразу нормально нельзя было?»

Молчание затянулось, и Кайл решил заговорить. Хант тем временем уже прошагал до двигательного отсека. Заметно расслабившись, рука прошлась по тыльной части шеи. Шатен совершил медленное круговое движение головой.

Сделав шаг навстречу Ханту, он облокотился о корпус техники, спрятав руки за спину.

– А моё К...

– Я знаю, кто ты, не трать слова.

Кайл проследил взглядом за механиком. Спина шевелилась при каждой манипуляции руками внутри отсека. Тело бросило в больший жар. Горловина рубахи стала словно тугая повязка на шее.

– Чт... откуда?

– Оттуда. У тебя паспорт в сумке. Так и узнал.

Возмущению не было предела. Кайлу хотелось сказать «пару ласковых» любопытному механику, однако вовремя остановился, вспомнив одну деталь: он не в том положении.

«Вот попа-ал... ещё и документы не мои».

– Ясно. Но... обязательно было рыться в моих вещах?

– Ну а как ты предложил бы мне понять, враг ты или нет? – на выдохе огрызнулся Хант, встав в полный рост, и вытер пот со лба. На тёмной майке уже красовались мокрые пятна. – Не сцы ты. Я смотрел только паспорт.

Кайл опустил взгляд в сторону. В словах патлатого было зерно правды. Подстраховался, не более. Но одно решение было принято окончательно.

«Если играть роль, то до конца».

– И всё? Только поэтому ты такой уверенный? – Кайла словно осенило. В мгновение глаза округлились. Шатен скрестил руки перед грудью. – А если я вражеский шпион? То, что? – он с прищуром взглянул на мужчину.

– Ну, во-первых, ты бы тут не стоял и не устраивал мне допрос, а кормил бы стервятников в пустоши. А во-вторых, документы напичканы и прошиты материалами, которые использует «Союз», – Хант, держа в руке небольшой предмет, очищал его грязной тряпкой. Зубы крепко придерживали гайку.

– И что?

– Тьфу! А то, что только в этой армии используется специальная техника пошивки. Причём особыми нитями. Это хранится в секретности, так что даже опытному шпиону не сварганить такое.

Кайл отвёл взгляд в сторону. Об этом он явно слышал впервые.

«Тут уже мой промах. Ну, будет докапываться, свалю на неопытность. Зато понятно, почему меня не тронули. Значит... и правда свои?»

– К тому же шпионы обычно осведомлены во всём. Даже как двигатель устроен. А тут ты уже прокололся, – последняя фраза Ханта была сказана уже после погружения в отсек.

Кайл закатил глаза. Спина облокотилась об раскалённый корпус биплана.

«Умник ещё нашёлся...»

– А сумка-то моя теперь где?

– Шкет, отвянь. Потом отдам. Не видишь, занят, – в голосе патлатого почувствовались раздражающие нотки.

И вновь молчание. Волосы растормошил горячий ветер. Внимание бывшего кадета привлёк крик над собственной головой. Глаза сощурились под действием солнца. Одинокая птица наворачивала круги над дуэтом.

«Думаешь, мы сейчас помрём, и ты рада будешь? Не дождёшься».

Рядом послышалось шуршание. Опустив голову, он обнаружил гонимое ветром перекати-поле. Совершив несколько подскоков, оно скрылось за ящиками, которые расположились у задней части самолёта.

«Видимо, тоже нет желания торчать в этом месте. Эх, Хант, ну долго ещё?»

В эту секунду нечто маленькое медленно выползало из того же места, куда скрылась коряга. Прищурившись, он понял. Жук-скарабей. Силач перекатывал пахучий шарик, прикладывая немалые усилия, сопротивляясь ветру.

«Да, дружок, не завидую тебе. Тащить такой груз по такой жаре – та ещё задачка...»

Кайл переменился в лице. Руки резко схватились за голову.

«Груз!»

Бывший кадет подорвался к грузовому отсеку, поднимая из-под ног песчаную пыль. Притормозив, ухватившись за ручку, он дождался, пока дверца опустилась с металлическим скрежетом, открывая обзор. Лёгкий выдох.

«Слава Свету!».

Груз оказался нетронутым. Тугие крепления сберегли ящики от неудачного приземления. Простым движением руки дверца вернулась на место, захлопнувшись с характерным щелчком.

– Ну что, опомнился, убедился? Цел твой груз. Не трогал я его, – отрешённо произнёс Хант, уже копаясь в инструментах.

«Какой прозорливый».

– Ну, лишним убедиться не помешало, – Кайл прошёл мимо механика, возвращаясь на прежнее место.

– Ну-ну. Куда везёшь его, хоть?

«Попал!»

– Это... не должно касаться никого, кроме самого лётчика!

– Ух ты, какие мы правильные. Аж блевать тянет, – Хант прошёл мимо, подбрасывая вверх неизвестный Кайлу инструмент.

– Важно, что это задание от «Союза». И его нужно выполнить как можно скорее. Так что прошу поторопиться. На кону могут стоять много жизней! – в голосе блеснуло раздражение. Взгляд баркурского коршуна прошёлся по мужчине, проследив до самого конца его пути.

– Да-да, как скажешь. А что везёшь, хоть?

«Да чтоб тебя!»

– Я... не могу сказать.

– Что тоже «только лётчиков» касается?

– Нет... мне не известно, что там.

Рядом послышался громкий сильный смех. Хант стоял к шатену спиной, чуть склонившись над землёй. Зеленоглазый смотрел на патлатого словно на умалишённого.

– А ты молодец, шкет, – он повернулся к Кайлу, смахнув невидимую слезу. – Ух, давно так не ржал. Это что за новизна такая, что теперь лётчики «Союза» не знают, что везут?

– Ну... вот так вот.

– Во балбес... а если ты бомбу везёшь? Шкет, не обессудь, может, ты и не шпион, но учти...

– Да никакая это не бомба! – перебил брюнета Кайл, всплёскивая руками. Глаза вспыхнули недобрым огнём. Застыв на мгновение, он взял себя в руки и более спокойно продолжил: – Миротворцам «Союз» не даёт таких заданий... а то что он под грифом «секретно»? Ты о таком не думал?

– Ды хоть с печатью Верховного! Ты сам-то себе веришь? Давно ли это у нас «Союз» стал эталоном надёжности и доверия?

– Ну, мне-то лучше знать, раз я миротворец...

– И много ты таких грузов понавозил с грифом «секретно»?

Ответом послужила тишина. А ведь он был прав. В голове не было ни одного воспоминания, в котором он разговаривал с товарищами про грузы. Даже с Нуной они ни разу об этом не заикнулись. Сомнения накатывали гигантской волной.

Он отвёл взгляд в сторону. Проиграть в этом разговоре ему не хотелось. Вопрос всплыл сразу, лишь взглянув на мужчину.

– Но ведь... ты работаешь на «Союз». Разве ты ему не доверяешь?

– Я работаю на себя, – огрызнулся Хант, оперевшись рукой о корпус, а второй копошась в двигателе. На секунду он замер, а после продолжил как ни в чём не бывало. – И из-за начальника. Таких людей сейчас редко где встретишь...

– Ну, всё же?

– Эх, ладно... смотри сам, парень... по мне попахивает какой-то ерундой. Я бы не стал лезть в то, о чём не знаю. И учти, – гаечный ключ в руке резко указал на помощника механика. – Если тебя вдруг повяжут, и на суде прозвучит моё имя – я тебя найду, куда бы тебя ни отправили.

К горлу подступил ком. Широкие глаза смотрели на инструмент в руке. Сердце застучало с бешеной скоростью.

– То-то же, – произнёс патлатый, возвращаясь к работе.

И вновь тишина. Жара нещадно давила на голову. Облокачиваться о самолёт не было никакого желания – спина была явно этому не рада. Руки разместились в карманах брюк. Он осмотрел округу. Пройдя глазами по фасаду ангаров, он пришёл к выводу.

«А эмблем-то нет... может, про «Союз» он всё-таки наврал?»

– А... раз уж речь зашла о работе... кхм. То, что это за место вообще? – голос предательски дрогнул.

– А-а, что, коленки затряслись? – почувствовав напряжение шатена, с усмешкой произнёс Хант. – Повторю – тебя бы всё равно не было здесь, даже будь я врагом или ещё кем хуже. Мне обуза не была бы нужна, – сероглазый искоса взглянул на Кайла. – Так что не боись. Пока, – хищный оскал. – А база секретная. Это всё, что ты должен знать. По-честному – ты, после своих ответов сегодняшних, снизил уровень доверия. Уж извини.

– Пф. И этот человек сам мне что-то говорит о доверии... – закатив глаза, произнёс Кайл. На лице отразилась ухмылка.

– А я смотрю, ты острый на язык, да, шкет? – люк отсека с грохотом захлопнулся. Хант тем временем сосредоточенно протирал собственные руки, медленно подходя к миротворцу. – Мне хотя бы понятно, где я, знаю, что делаю и для чего. А не похож на новобранца, за которым сопли ещё нужно подтирать.

– Слушай ты...! – указательный палец угрожающе был направлен на механика. Всё тело натянулось словно струна.

– Та-ак... – крепкие руки опустились на плечи шатена, заставив того слегка присесть. – Дуй-ка ты в ангар и принеси мне поршневые кольца. Бо́льшая часть у тебя уже износилась. Да и я в тишине побуду... пока снова не пришлось голову перевязывать... – последняя фраза прозвучала тихо, но до ушей Кайла она смогла дойти, прежде чем его развернули в направление к ангару.

Закатив глаза, бывший кадет зашагал в нужную сторону, фыркая носом. На лбу выступила венка. Его внутреннему гневу позавидовал бы любой вулкан.

«Вот гад!»

– Надеюсь, знаешь хоть, как они выглядят?! – со смешком в голосе крикнул ему вслед Хант, подставив ладонь ко рту.

Ответом послужил резко поднятый вверх большой палец.

***

– «Надеюсь, знаешь хоть, как они выглядят!», – передразнил Кайл механика, меняя интонацию в голосе. – «В тишине он побыть хочет». Тоже мне... мудрец храмовый. Чтоб его...

Он пнул болт у самого входа в ангар. Проскочив несколько раз по плитам, предмет с громким ударом угодил в одну из мусорных куч. Сын швеи застыл на месте.

– Легко сказать, чем сделать...

Почесав рукой затылок, Кайл оглядел место своих поисков. Шанс найти в кучах всякого мусора нужные детали падал, будто брошенный с высоты в воду камень. Мысль вернуться к Ханту и спросить отпала сразу – слушать очередные колкости и ругательства не хотелось.

Лёгкая встряска головой позволила отогнать ненужные мысли. Покопавшись без всякой надежды в некоторых кучах металлолома, было подытожено, что вряд ли в них находились искомые детали. Кайл обратил внимание на коридор, из которого он недавно пытался героически сбежать с базы.

– Не-ет. В этой дыре точно должна быть мастерская... ну или склад.

Во всяком случае, такая мысль имела место. Шатену хотелось верить, что это место хотя бы чуть-чуть имело что-то общее с родным «Хейваном».

– Ух, ё-ё! – нога споткнулась о ржавую выхлопную трубу. Устояв на ногах, он злобно произнёс, глядя на предмет:

– Тфу! Что б тебя!

Не теряя ни минуты, бывший кадет направился к помещению со множеством дверей.

***

Из-за тусклого света коридор казался бесконечным. Будто пещера со спящим в ней диким зверем. По спине юноши прошёлся табун мурашек. Вдалеке перемигивал свет.

«Ну и жуть...»

Он взглянул по обе стороны. Для поисков была выбрана ближайшая дверь. Такая же, как и все остальные, ничего нового. Подойдя к ней, повернув круглую ручку и поддавшись чуть вперёд, деревянная преграда не тронулась с места. Не было эффекта и после того, как Кайл потянул её на себя. Лампа, висевшая неподалёку, не горела.

Юноша посмотрел на дверь сзади. Света рядом также не было. В голове промелькнула мысль. Самозванец зашагал вглубь коридора. Ноги привели к «собственной» комнате. Лампа отдавала тусклым свечением. Дверь была открыта.

«Вот оно что!»

Это значительно упрощало дело. Двери с зажжённым светом можно было бы по пальцам пересчитать.

В быстром темпе были проверены два помещения. Сказать, что это дало плоды, – это ничего не сказать. Ни в ящиках, ни на полках, ни где-либо ещё кольца не были обнаружены.

Следующая дверь вообще оказалась уборной, и искать там что-то совершенно не хотелось. Нос по автомату сморщился. Дверь медленно закрылась перед глазами.

«Блин. Видимо, придётся идти на поклон».

Прикрыв глаза, он опустил голову на выдохе. Затем, резко вдохнув, приподнял её, почесав затылок. Паршивая ситуация.

Рядом возникло сильное мерцание. Взгляд метнулся вправо. У соседней комнаты свет также был зажжён. Подойдя к ней, ладонь потянулась к ручке. Приложив некоторые усилия, Кайл чувствовал, что дверь поддаётся, но вмиг это перестало ощущаться. Вход будто примёрз. Бывший кадет вновь потянул за ручку.

– Да чтоб тебя! – сквозь зубы произнёс юноша, напрягая мышцы руки.

Теперь уже обе конечности помогали отворить деревянную конструкцию, но это не приближало к цели. Цокнув и попыхтев над застывшей дверью, уже хотелось бросить эти попытки, однако резкий скрипящий звук вернул в реальность. Не успев ничего сообразить, как ручка двери оторвалась и...

– Уо-у!

Бывший кадет попятился назад, столкнувшись с дверью позади.

Под напором шатена конструкция отворилась, буквально вбрасывая неожиданного гостя в свои покои. Кайл тут же оказался на земле, успев опереться руками. Однако это не смягчило падение – на лице отразилась неприятная гримаса, чем-то напоминающая мимику после поедания чего-то кислого. Изо рта послышалось шипение.

– Ух, как больно-то...

Разлепив веки и откашлявшись, юноша осторожно огляделся по сторонам. Очередная комната. Приняв устойчивое положение стоя, потирая ушибленное место в области таза, бывший кадет медленно прокрутился вокруг себя. На его счастье мог не переживать за то, что можно было обо что-то споткнуться. Свет хоть и тусклый, но освещал всё пространство. Взгляд зацепился за одну из стен.

«Это что – ковёр?!» – брови поползли наверх от увиденного на стене цветастого интерьера комнаты.

Среди прочих предметов мебели: кровати, шкафа, раковины для умывания – ковёр явно выделялся. Проковыляв до него, огибая стул, ладонь прошлась по шершавой поверхности.

«Прям как у бабушки...»

Ещё одним замечанием стало то, что по сравнению с комнатой угонщика эта выглядела куда более чистой. На руке после ковра даже пылинки не было.

«Ни одного ржавого винта не валяется».

Взгляд с пола переместился на величественный шкаф. Деревянное хранилище одежды ничем не выделялось, кроме вырезанными на дверцах причудливого узора в виде ромбов. Но внимание помощника механика привлёк не столько предмет интерьера, сколько рядом стоя́щая вешалка. Сделав несколько шагов, его взору предстала спокойно висевшая, ухоженная одежда. Но она не была похожа на офисную форму лётчиков «Хейвана».

– Это явно военный китель.

Рука прошлась по тёмно-синей ткани на рукаве.

«Грубая, но вполне удобная. У нас всё же мягче».

Никакой эмблемы Кайл не обнаружил, как ни старался. Но на правом плече торчало пару ниток. Китель был застёгнут на пуговицы, обрамлённые золотой нитью. На правой стороне груди была нашивка, правда, одна из частей была разорвана. А на оставшейся было написано лишь...

«Кейн...»

Бывший кадет ещё раз прошёлся взглядом по одежде.

«Ну размер явно не мой. Длинный и крупный слишком. Был бы похож в нём на маньяка», – в голове сразу возникла картинка, будто бывший кадет в этом кителе выпрыгивает из-за угла и пугает местных жителей. Из уст вырвался тихий смешок.

Вспомнив о первоначальной задаче, Кайл решил осмотреть комнату более внимательно.

Поиски затягивались. Ни в шкафу, ни в ящиках не было того, что нужно. Даже под кроватью оказалось пусто.

Кайл подошёл к столу и, наклоняясь, прошёлся взглядом с каждой стороны деревянной мебели. Ничего. Выдохнув, он опёрся одной рукой о поверхность и опустился на колени.

– О! – не сразу, но вторая рука нащупала вещь, явно сделанную из кожи.

Послышался глухой звук падения. Свалился. Пришлось нырнуть внутрь.

Путём ощупывания предмет был обнаружен. Приблизив к лицу, зелёные глаза округлились.

– Неужели! Фух, Слава Свету... – в руке была крепко сжата сумка. По комнате прошёлся шёпот. – Как же хорошо...

Дополнительно оглядев узкое пространство, наткнувшись лишь на старую паутину, юноша убедился, что он вряд ли найдёт здесь кольца.

«Ладно, гиблое занятие. Возвращаться надо»., – устало выдохнул парень и попятился назад.

Уверенными движениями Кайл попытался встать. По комнате прошёлся резкий удар о деревянную поверхность.

– Ай, ай, ай! – схватившись за голову, сидя на каменном полу, простонал юноша. В области макушки прошлась дикая, ноющая боль. Сумка была отброшена в сторону.

Рядом что-то упало. Разомкнув глаза, всё ещё держась за ушибленное место, Кайл посмотрел вблизи со своей ногой. Медальон на верёвочке. Юноша, преодолевая боль, взял предмет в руки и рассмотрел его со всех сторон.

«Кулон, что ли? Выглядит дорого».

Орнамент на украшении напоминал дерево, чья крона ветвилась серебряными листьями до границ окружности предмета. С другой стороны, представлялась такая же картина, правда, дерево было голым. Сбоку украшения Кайл нащупал выступ.

«Открывается?»

Лёгким движением кулон открылся. Внутри оказалась маленькая фотография, сделанная на зеркальный фотоаппарат. Он знал об этом, ведь в доме висел семейный портрет, сделанный на таком же аппарате. Удовольствие не из дешёвых. В кулоне изображение оказалось нечётким и выцветшим.

Но это не помешало самозванцу определить людей, смотревших на него через снимок. Это была женщина с ребёнком на руках. Девочка приблизительно лет пяти была одета в сарафан с цветочным узором и лучезарно улыбалась, обнимая женщину. Густые, явно тёмные волосы были заплетены в две косички. На голове присутствовал белый платок. Ручка хранила веточку с незнакомым бывшему кадету цветком.

Неизвестная женщина придерживала девочку, приложив голову к макушке второй. Волосы были собраны в косу и закручены в пучок в области затылка. Лицо имело округлые черты с аккуратным носом и густыми бровями. Тонкие губы расплывались в нежной улыбке. В глазах парню показалось, читалась нежность и тепло.

«Какие милые... интересно, кто это?»

– Встал.

Будто гром средь ясного неба со стороны входа в комнату прозвучал голос. В его нотках чувствовался холод и некая агрессия. Голова резко обернулась к входу.

– Х-Хант? – дрожащим голосом произнёс Кайл, пытаясь успокоить дыхание. – Напугал. Это, наверно... твоя комната? Прости, если что, я случайно упал сюда, просто дверь напротив...

– Я сказал – встал!

Бывшего кадета будто током ударило. Глаза застыли на человеке напротив. Не отрывая взгляда, требования были выполнены. Ладони заметно вспотели, всё ещё держа кулон. Только сейчас Кайл засёк кулак механика со связкой колец. Тех самых, что так долго не могли найтись.

– Выметайся отсюда.

– Хант, правда, извини, что вломился, – Кайл присел на колени, поднимая сумку с пола. – Я просто не знал, где эти кольца, и начал искать по комнатам, а к тебе идти не стал, думал, что...

– Положи на место то, что не твоё, и выйди отсюда, – вновь перебил старший, пристально смотря на помощника механика. Челюсть была напряжена. На лице заиграли желваки. Рука до боли сжимала связку. Брови были сведены к переносице, образуя морщинки. Голос звучал сдержанно и со сталью. Ещё немного, и, казалось, прогремит взрыв.

В воздухе царило напряжение. Кайл послушно возвратил кулон на место, перед этим закрыв его. Он медленно обернулся к патлатому.

– Хант, выслушай, это всё случайно, он упал мне в ноги, когда искал коль...

В следующую секунду перед лицом прошёлся поток воздуха. Реакция дала своё, позволив отскочить назад. Отскок и тупой звук удара по ковру. Голова вжалась в плечи. Лицо заслонила сумка.

Ослабив напряжение, Кайл с широко раскрытыми глазами медленно повернул голову вместо падения объекта. Бывший кадет посмотрел на пол.

«Ботинок».

– Следующий полетит в тебя. Пошёл вон отсюда!

Холодный и властный голос Ханта вернул самозванца в реальность. Дыхание было глубоким и тяжёлым. Сейчас черноволосый стоял только в одном ботинке.

– Хорошо, ладно, – протараторил юноша, выставляя руки в примирительном жесте. – Я ухожу. Только не нервничай... Ухожу, всё.

Смотря в лицо Ханта, Кайл без резких движений попятился к выходу. В момент, когда бывший кадет проходил мимо пустынного механика, тот смотрел лишь прямо перед собой. Со стороны ощущалось напряжение старшего. На шее вздулась одна из вен.

Кайлу показалось, что он мог слышать звук собственного сердца. Ощущалось, будто бросало то в жар, то в холод. Покинув комнату, бывший кадет поспешил скрыться в коридоре, в направлении «собственной» комнаты.

Глубокий вдох. Плечи заметно опустились. Брови расслабились. Мужчина, размяв затёкшую шею, медленно подошёл к столу. Кольца со звуком приземлились на деревянную поверхность мебели. Некоторые умудрились раскрутиться в разные стороны. Кулаками он опёрся о поверхность меблировки. Прикрыв тяжёлый взгляд, были попытки вернуть дыхание в норму. Разомкнув веки, глаза зацепились за кулон. Рука потянулась к желанному предмету. Замешкавшись, серебряная вещь через секунду всё же оказалась в ладони.

Хант медленно опустился по стенке стола, смотря на открытый им снимок. Присев на пол, одна нога была согнута в колене – вторая, что без обуви, оказалась в вытянутом положении.

Большой палец ладони прошёлся по фотографии, задержавшись на лице девочки. В груди кольнуло. Взгляд потухших серых глаз изучал лица на фотографии. Затем рука аккуратно поднесла кулон к потрескавшимся от сухого воздуха губам. Очередной выдох покинул лёгкие механика. Послышался щелчок. Кулак с кулоном переместился ко лбу. Помещение охватили тихие всхлипы.

***

Бывший кадет влетел в свою комнату одним резким движением, закрывая за собой дверь. Придерживая вход спиной, угонщик самолёта пытался нормализовать сбившееся дыхание. Сумка выпала из внезапно ослабевшей руки. Широкие глаза застыли в одной точке, останавливая фокус на центральном плакате. Казалось, грудь вот-вот разорвёт на части, выпуская сердце наружу.

Состояние продлилось недолго. Дыхание постепенно приходило в норму. И на последнем глубоком выдохе юноша опустился на пол, взглядом смотря под себя. Мысли крутились вихрем, но самая яркая затмевала все остальные, эхом, проносясь в голове:

«Какой же ты придурок, Пирс».

Ноги непроизвольно прижались к телу. Руки, обхватив нижние конечности, сцепили ладони в замок. Лицо прислонилось к коленям, желая скрыть в них блеск слёз в глазах.

В ангаре повисла тишина. Даже поднявшийся ветер за стенами, казалось, не в силах был её нарушить.

А в сознании обоих словно молчаливым согласием было принято единственное, по их мнению, верное решение:

«На сегодня достаточно работы».

Глава 12

Дверь с грохотом ударилась о стену, заставив вскочить бывшего студента академии с кровати.

– Встаём, спящая красавица! – неожиданно громко произнёс Хант, вальяжной походкой пройдя сквозь дверной проём. – Поднимай булки, нам предстоит вылазка. Вот, смени тряпки, – рядом с кроватью приземлилась куча вещей, что «любезно» швырнул механик. – Жду на улице, – произнёс он, покинув поле, ещё сонного, зрения Кайла.

Вчерашняя ситуация половину ночи не давала покоя. Оттого изношенная бежевая рубашка изначально была надета наизнанку. Варианты одежды были скудны, и вещи казались не первой свежести. Но поразмыслив, вывод пришёл окончательный: желания париться в ботинках и в утеплённых лётных брюках не было. Так что рваных бурых штанов и облегчённых сланцев на липучках было вполне достаточно.

Управившись с одеждой и прогнав остатки сна холодной струёй воды, бывший кадет покинул стены своего вре́менного места обитания.

***

В глаза сразу ударили лучи палящего солнца. Прохлада ангара сменилась жаркими волнами небесного светила. Лицо выглядело разбитым, будто его несколько раз лупили деревянной доской.

У входа, поправляя рукава ветровки, стоял Хант. На уровне локтя у него висел рюкзак, а за спиной выделялся ствол оружия. Приглядевшись, шатен понял, что это была винтовка. Отчего-то стало не по себе.

«И зачем это она?..»

– Быстро же ты, – в голосе чувствовались нотки сарказма. Не обратив никакого внимания на пришедшего, рукава продолжали закатываться. – Впрочем, это не мне срочно нужен самолёт.

«Язва».

В руках оказался потёртый рюкзак, который был всунут Хантом, чуть не упав на землю.

– Двинули, – патлатый зашагал вперёд.

— Ты... идёшь со мной? – Кайл вскинул бровь. В голосе послышалась слабая надежда.

Хант сплюнул в песок.

— Идти с тобой — себя не уважать. Но если ты там сдохнешь, кто за самолёт заплатит?

Сын швеи вытянул губы в тонкую трубочку. Рюкзак оказался на плече.

– Куда мы, хотя бы?

– Как придём, увидишь.

«Спасибо. Очень информативно».

***

Раскалённый песок хрустел под ногами, то и дело забираясь в сланцы, неприятно касаясь кожи. Солнце палило нещадно, выжигая остатки влаги из тела. Бывший кадет то и дело облизывал пересохшие губы, тщетно пытаясь утолить жажду.

Рядом, чуть впереди, шагал Хант. Его широкая фигура двигалась уверенно, словно пустыня была его родным домом.

– Нам долго ещё? – решил всё-таки задать вопрос Кайл, глядя на размытую линию горизонта. Весь путь от аэродрома проходил в тишине. От старшего ответа так и не последовало.

«Ну и Свет с тобой».

Мысль о прохладной воде и тени казалась нереальной мечтой. Кайл поправил лямку рюкзака, врезавшуюся в плечо. Внутри лежали немногочисленные инструменты и фляга, почти пустая.

Вокруг простиралась безжизненная равнина. Зазевавшись, лицо встретилось со спиной Ханта. Тот никак не отреагировал, лишь смотря на высокую дюну.

«Не-ет... только не говори мне, что...» – шатен бросил беглый, почти умоляющий взгляд на Ханта.

В ответ – лишь непроницаемая стена равнодушия. Прочистив горло, первый шаг был сделан в сторону песчаной горы.

– Отлично... – шёпотом произнёс шатен, заметно осунувшись в спине. Сползший рюкзак был возвращён на место одним небольшим прыжком.

Последовав за старшим, хотелось проклинать песок, что осыпался в ноги с каждым шагом. Хватаясь за сухие коряги руками, подъём казался наказанием, солнце – безжалостным палачом.

Приложив некоторые усилия, дюна была преодолена. Под конец пришлось подниматься на четвереньках. Хант тем временем, не предложив помощи, осматривал окрестность. Кайл, отряхнув себя от песка, встал в полный рост. Рюкзак на плече был поправлен, и взгляд устремился вперёд. Шатен приоткрыл рот.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралось нечто странное. Выглядело это как несколько торчащих чёрных пик, разной изогнутой формы, выходивших из-под песка и взмывавших к самому небу. А местами они были похожи на гигантские камни и даже булыжники.

«Что это за место?»

Хант молча спустился первым с вершины, уверенно скатываясь вниз. Кайл последовал за ним, но внутри всё ещё одолевали некоторые сомнения.

Они ступили на песок, как позже заметил Кайл, усеянный обломками. Каждый шаг отдавался скрипом металла и хрустом стекла. В воздухе витал тошнотворный запах ржавчины, смешанный с сухим дыханием пустыни.

Пройдя ещё пару шагов, в голове парнишки всё встало на свои места. Как оказалось, пиками были торчащие из-под песка металлические, полукруглые каркасы дирижаблей. А то, что напоминало булыжники – половинами разрушенного воздушного транспорта. Помимо всего прочего, было разбросано множество других деталей, принадлежавших явно иным машинам. Например, гусеница от танка, об которую он чуть не споткнулся. От вида захватывало дух. Это место казалось бескрайним и ужасающим одновременно. Обломки дирижаблей, словно кости вымерших чудовищ торчали из песка, напоминая о былой славе и горьком конце. В голове возникла ассоциация:

«Кладбище».

Хант шел к одному из дирижаблей. Разделённый на две части воздушный гигант нашёл своё вечное пристанище в этой пустыне. Он напоминал раненую птицу, пытающуюся взлететь, но навеки прикованную к земле. Огромный проржавевший корпус, испещрённый дырами от пуль и порезанный осколками обшивки, лежал на боку, словно выброшенный волной на берег.

Такие он видел лишь однажды, в газете, который принёс отец. Тогда ещё маленький Кайл уже смог прочитать заголовок, который жирными, чёрными буквами звучал так: «Конец эпохи! Им найдена замена?». Он тогда проследил за реакцией отца. Пальцы сжимали бумагу, а напряжённый взгляд бегал по строчкам напечатанного текста. В школе рассказывали, что дирижабли должны были служить мирным целям. Но когда на материк пришла война, их роль кардинально поменялась, диктуя им быть главной ударной силой в воздухе и опасностью на земле.

Кайл, приблизившись, заворожено смотрел на эту груду металла. Его пальцы машинально коснулись холодной шероховатой поверхности, словно в попытке уловить искру давно угасшей энергии.

Послышался скрежещущий звук. Он повернул голову на источник, параллельно отдёрнув руку. Хант закинул крюк с верёвкой и, опробовав на прочность, резким движением руки полез наверх в образовавшийся разлом между частями.

С рюкзаком наперевес, но шатену удалось взобраться без происшествий. Руки вновь прочувствовали холод металла вперемешку с острым песком. Бывший кадет осмотрелся. Внутри царил полумрак. Сквозь прорехи в обшивке редким солнечным лучам всё же удавалось проникнуть внутрь железного гиганта. Запах ржавчины здесь был ещё сильнее, он душил, смешиваясь с затхлым духом старой ткани и прогорклого масла. Пол под ногами хрустел осколками стекла и обломками мебели. Стены, когда-то, вероятно обитые тканью, теперь представляли собой жалкое зрелище — оборванные лоскуты свисали, словно траурные знамёна. По спине прошёлся холодок.

Судя по направлению, куда они шли, их путь лежал к двигательному отсеку. Люк нашёлся быстро. Механик принялся отодвигать разбросанные на нём ящики. Освобождённая пластина с ручкой отодвинулась в сторону движением руки. Посмотрев вниз, открывался лишь мрак. У края люка виднелись очертания лестницы.

«Целая ли?» – подумал Кайл, вытянув шею в попытках рассмотреть её сквозь тьму.

– Рюкзак дай.

Вещь была снята с плеч и передана владельцу. Механик, покопавшись, выудил из него подобие лампы. Он придерживал её за ручку, а другой, прокрутив ключ у основания. Три оборота, и лампа с тихим треском начала светиться. Кристалл излучал яркий зелёный свет. Рюкзак был молча отдан бывшему кадету.

– Спускаемся. Я вперёд, ты следом.

Лёгкий кивок головы. Хант и не увидел этого. Лишь перевернулся, зацепив ногой опору лестницы, а затем второй спустился. По дирижаблю прошёлся скрежещущий звук. Как будто его качало ветром. Проследив за тем, что патлатый спустился на достаточном расстоянии, бывший кадет направился следом за старшим.

Сколько шагов было сделано вниз, он не считал. Однако предположение превратилось в факт: задняя часть судна была частично погребена под песок. Темнота была густой, спасал лишь слабый свет лампы.

Завершив спуск, оглядев пространство, самозванец заметил, что Хант уже ковыряется в одном из ближайших отсеков. Винтовка с плеча переместилась на пол, опираясь на металлическую перекладину. Лампа висела на ржавом погнутом штыре.

Кайл огляделся. Сейчас они стояли на подвесном перроне с перекладинами по обеим сторонам. Хоть свет лампы и не был столь ярким, но было нетрудно понять, что отсек был явно немалых размеров.

Он ни разу не был в этой части судна. Так что оставалось только довольствоваться рассказами отца и Курта. В голове проскочила мысль, что эти двое нашли бы общий язык.

– Достань чертежи из рюкзака.

– Что мы здесь вообще делаем? – Кайл задал вопрос, засунув руку в снятый с плеч рюкзак.

– В лавку за сувенирами пришли, не видно, что ли? – огрызнулся Хант с долей раздражения в голосе. После он вылез из отсека и, протянув руку, проследил взглядом за Кайлом. Тот отвёл взор и сжал губы в тонкую линию. Рука с бумагами была протянута вперёд. Сероглазый вздохнул, просматривая чертежи.

– Детали ищем твоей птичке. Я так прикинул, чего может не хватать в складах на базе, поэтому пришлось идти в это место.

– Разве детали от дирижабли подойдут для починки?

– Я, может, тебя удивлю, но большинство двигателей бипланов состоит из частей этой махины, – он прохлопал рукой по металлическому корпусу. Звук эхом пронёсся по пространству. – Вам что, в ваших лётных академиях не рассказывали об этом? Или где вас там летать обучают?

Кайл не стал отвечать. После этого последовало затяжное молчание, прерываемое лишь звенящим звуком копания в отсеке.

Чувство вины всё не давало покоя, словно открытая ноющая рана. Заламывая пальцами, с губ Кайла сошли слова, несмотря на преграду в виде недавних неприятных высказываний механика:

– Хант, слушай... то, что произошло вчера... в общем, я не знал, что это твоя комната. Я, когда искал кольца, то случайно попал туда. А потом... потом я думал, что найду их там, и в общем... извини меня за это.

Повисла тишина. Хант перестал копаться в старом механизме, поворачиваясь всем корпусом к шатену. Взгляд встретился с глазами Кайла. В них черноволосый уловил огоньки, излучающие истинную искренность.

– Ладно, проехали. Давай сюда рюкзак.

Шатен облегчённо выдохнул. Невольно на лице высветилась лёгкая улыбка. Кайл выполнил поручение, раскрыв сумку перед механиком. Тот стал складывать добытые детали.

– Чего, очистил совесть? – с ухмылкой произнёс Хант, замечая расслабление лица Кайла.

– В смысле?

– Забей, – махнув рукой, механик развернулся к отсеку.

По помещению проносился гул. Он был глухим, но протяжным, напоминающим звук покачивания дерева на ветру. Оба замерли осматриваясь. Сверху начал сыпаться песок.

– Поспешим. Не знаю, как тебе, но мне не хочется быть похороненным заживо.

Под ногами чувствовалась слабая вибрация. Гул повторился вновь. В грудь помощника механика будто невидимыми нитями просочилось волнующее чувство.

– Да мне как бы тоже...

***

Коридор казался Кайлу бесконечным. Помимо звука собственных шагов, ушей достигала «ноющая» мелодия воздушного судна. Словно сам дирижабль оплакивал свою незавидную судьбу.

Поручни на стенах уже давно проржавели, осыпаясь небольшими кусками на пол. Некогда в застеклённых иллюминаторах можно было наблюдать самые разные пейзажи. Сейчас же в сквозных отверстиях можно было смотреть лишь на песок, что разбросал осколки стекла по всему помещению. В воздухе сквозь лучи солнца, проникшего через дырявую обшивку, летала пыль.

Нога наступила на нечто твёрдое. Взглянув вниз, рука потянулась к предмету. Из засыпанного песка была вытащена удлинённая металлическая рукоять меча. Однако без клинка.

– Видимо, здесь была тяжёлая битва, – произнёс Кайл, оглядев сначала предмет в руке, а затем и старую технику. Рукоять с эхом приземлилась на пол.

– Кто ж знает... вон, хочешь, у него спроси, – патлатый кивнул в сторону пола, продолжая идти в известном только ему направлении.

– У кого... ух, ё! – нога чуть не наступила на скелет, заставив шатена немного подскочить на месте. На лице образовалась жуткая гримаса. Это были полностью иссохшие человеческие остатки. Лишь на груди оставался небольшой клочок от одежды.

Кайл перешёл через скелет и быстрым шагом направился к Ханту. Оглядевшись назад, зеленоглазый не заметил, как врезался в спину механика.

– Это здесь. Подержи, – Хант вручил оружие самозванцу. Закатив понадёжней рукава ветровки, он подошёл к металлической двери.

Первая попытка не увенчалась успехом. Крутящийся механизм явно заело. Были приложены дополнительные усилия. Даже на расстоянии было видно, как была напряжена каждая мышца в теле механика.

Долгожданный щелчок. Крутанув колесо против часовой стрелки, дверь с протяжным воем отворилась, впуская дуэт на капитанский мостик.

Не спеша заходить, патлатый оглядел помещение, оставаясь в дверном проёме.

– Чисто.

Кайл с осторожностью вошёл следом, придерживаясь за лямку рюкзака. Внутри картина ничем не отличалась. Полуразрушенная панель управления, из которого торчали механизмы и, словно змеи, свисали провода. Из-под нижней части правления выползла ящерица, сбежав через разбитое лобовое стекло. На металлическом полу лежали обломки со старыми костями.

Пыль и копоть покрывали все поверхности, но кое-где можно было различить остатки карт и навигационных приборов с разбитыми стёклами. В центре – кресло капитана, обитое когда-то бархатом, теперь представляло собой жалкое зрелище с распоротой тканью и торчащей пружиной.

– Как-то жутковато тут...

Хант подошёл к панели управления. Нажав пару кнопок, внизу, рядом с ним, открылся потайной отсек.

– Ха! Ещё работает.

– Ты ведь... уже бывал здесь, так? – Кайл прошёлся по мостику, осматривая верхние панели.

– Летал на таком когда-то, – начал механик, спускаясь в шлюз. – Раньше в отсеках этих красавцев можно было найти кучу редких деталей. Слышал даже, что в одном из подразделений делали специальный пустой разъём и клали туда арианы. Говорили, наудачу в бою, – Хант рывком вытащил застрявшую часть механизма. – Давай рюкзак.

Вещь по просьбе была передана. Сам же Кайл, оставив рассмотрение, облокотился на панель управления.

– И каково это... быть в самом пекле боя?

Хант на секунду застыл. Взгляд сосредоточился на полуразобранном отсеке. Кайл, подумав, что его не услышали, и повторять вопрос не стал.

– Ты... – начал Хант, прочищая горло. – В этом дерьме ты быстро понимаешь, насколько ты мал и незначителен. Все эти взрывы, крики, запах крови... это... не то что захочешь вспоминать... поверь.

Услышав эти слова, Кайл понял одно: это была плохая тема для разговоров. От тяжести голоса механика становилось отвратительно на душе, как будто на слабо зажившую рану посы́пали неплохую такую щепотку соли.

Хант вздохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний. Из шлюза вновь послышался скрежет и лязг.

Вновь тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра, проникавшего сквозь пробоины в обшивке, и скрежетом металла. Взгляд обратил особое внимание на шлюзе. Шатен лениво оторвался от панели.

– Что, может, я помо...

Щёлк!

Ладонь задела один из рычажков на панели управления. Внезапный громкий тарахтящий звук эхом пронёсся по всей технике, заставив обоих замереть на месте и не шевелиться. Спустя несколько секунд звук прекратился. Оба медленно осмотрели помещение. На мгновение воцарилась зловещая тишина. Послышался лёгкий выдох со стороны шлюза. Хант осуждающе взглянул на Кайла.

– Или... просто не буду мешать.

Капитанский мостик резко качнуло, словно от удара исполинской руки. Колебания стали учащаться. С потолка посыпалась пыль, заскрипели переборки. Последовало ещё несколько тупых ударов с вибрацией. Кайл в ужасе осматривал помещение.

– Не стой, шкет! Бегом, бегом!

Хант одним движением вылез из отсека и, всучив в руки рюкзак и потянув за плечо Кайла, заставил очнуться и сорваться с места, покидая мостик.

Резкий поворот, и вновь толчок огромной силы заставил врезаться в стену. Ноги не слушались. Сверху начали сыпаться балки и металл. Спотыкаясь о возникшие препятствия, Кайл пытался не отставать от механика. Горячий воздух обжигал лёгкие. Вновь толчок. Упала очередная балка.

Рюкзак висел дополнительным грузом. Разрывы были как на ладони. Очередной толчок обрушил металлические балки на пути, закрыв ход.

– На смотровую, живо! – рявкнул Хант, рванув влево.

Накатывала паника. Они очутились в узком переходе, что вёл на главную смотровую техники. Впереди оказалась лестница. Вновь удар. Кайл судорожно поднимался. Патлатый вмазал по люку, что тот с хлопком бахнулся о пол. Дирижабль погружался под пески.

– Ходу! Ходу!

Удар от падения. Голова резко пошла кру́гом. Попытки выбраться не дали результата. Нога запуталась в проводах.

– Хант! – надрывно крикнул бывший кадет, руками пытаясь выкарабкаться из плена.

Механик резко развернулся и, среагировав, прибежал на выручку. Достав нож из кармана, одним чётким движением Кайл был на свободе.

– Давай, живее!

Оба ринулись к надломленной части. Уже почти было видно край. Дрожащая техника предпринимала попытки сбить обоих с ног. Внезапно брюнет остановился. Под ногами оказалась зияющая пропасть. До земли оставалось не меньше десяти метров, и с каждой секундой становилось всё меньше.

– Хант, что делать?!

– Рюкзак, быстро!

Одним резким движением вручив механику вещь, оттуда была вынута верёвка с крюком.

– Бери! – он всучил её конец Кайлу. – Привяжи к этой балке! И молись, чтобы выдержало!

Самозванец дрожащими руками выполнил поручение. Хант бегло изучил пространство. Есть цель. Круговыми движениями он закинул крюк в торчащую из-под песка перекладину старого танка. Раздался скрежет металла. Зацепился.

– Готов?! По команде! – прокричал Хант, проверив натяжение.

Кайл кивнул, чувствуя, как пот заливает глаза.

– Прыга-ай!

Хант, немедля, сиганул в пропасть. Верёвка натянулась, застонала, но выдержала. Кайл, собрав остатки мужества, последовал за ним.

Спуск был мучительным. Песок царапал лицо. Верёвка обжигала ладони. Шатен чувствовал, как слабеет хватка, но страх упасть придавал сил. Наконец, ноги коснулись горячей земли. Споткнувшись, он сделал кувырок. Дирижабль продолжил погружаться в песок.

– Бежим! – скомандовал Хант, поднимая на ноги и не предоставляя времени на передышку. Техника, словно раненый зверь, издала предсмертный хрип.

***

Оказавшись на безопасном расстоянии, оба свалились на землю, нырнув за гигантский отломленный кусок корпуса.

– Спасибо... большое спасибо! Ух...ты мне жизнь спас! – сквозь прерывистое дыхание произнёс Кайл, облокотившись о металлическую стену. Глаза сейчас были как у ненормального и бегали по местности, будто ещё не веря в свою безопасность.

– Фух...успокойся... чуть...чуть оба в ящик не сыграли. Кто тебя просил вообще... панель трогать?! – Ханту хватило лишь опереться о корпус рукой. Пот ручьём стекал по загорелому лицу.

– Да это вышло случайно!

– Случайно... из-за твоего «случайно» мы части деталей лишились. Да и жизни почти!

– И... и что же теперь делать? – шатен всё ещё с бешеными глазами обратил внимание на Ханта.

– Что... сейчас посмотрим, чего собрали. Может, и этим обойдёмся.

– Надеюсь... честно говоря, я даж...

– Тихо! – резко перебил Хант, выглядывая из-за укрытия.

А вокруг – тишина. Во всяком случае, так показалось младшему Пирсу. Однако состояние Ханта заставило напрячься. Кругом лишь завывал слабый ветер.

– Ты чего это?

– Тс-с! – агрессивно прошипел мужчина, посмотрев на Кайла и приложив указательный палец к губам.

Взгляд серых глаз вернулся к наблюдению. На лице самозванца отразилось непонимание.

Было решено прислушаться. Кайл нахмурил шоколадные брови. Слабый, отдалённый рёв, напоминавший больше треск шестерёнок в старых часах, достиг собственных ушей. И на миг показалось, что звук становился всё громче и чётче.

Помощник механика, встав на четвереньки, сократил расстояние до Ханта, выглянув из-за широкой спины патлатого. Прищурившись, он уловил следующее: скопление песчаной пыли клубнями поднималось и по мере приближения становилось гигантским рыжевато-грязным облаком посреди чистого неба.

– Что это?..

– Плохо, просекли. Надо валить отсюда! – механик, схватив бывшего кадета за руку, заставил того подняться и бежать за ним прочь из укрытия.

– Хант, стой! Что происходит?!

– Беги, а не вопросы задавай!

Лёгкие вновь ощутили горячий воздух. Кайл мчался за патлатым сквозь разруху и мусор, борясь с собственным любопытством. Сзади доносились странные звуки, напоминающие клич. «Кода» оглянулся через плечо. В них летели палки, что остриём врезались в песок, чуть не попадая по пяткам.

«Великий Свет, это что ещё за кошмар!»

Кладбище осталось позади. На пике дюны Хант резко затормозил. Схватившись за рукав ветровки старшего, бывший кадет спас себя от падения. Оба развернулись на приближающуюся пыль. Рюкзак медленно сполз с плеч самозванца. Брюнет взял винтовку в руки.

– Слушай сейчас внимательно! – щёлкнул предохранитель. – Дуешь на базу и ждёшь там. Прибудет кто-то из моих – объяснишь ситуацию. Сам никуда не лезешь! Всё понял?

– Что? Стой, подожди! Объясни мне, что происходит?

– Шкет, делай, как я сказал! – Хант схватил Кайла за рюкзак и резким движением спрятал за собой, спасая от летящего копья.

– Эй! У-уо-у!

– Шкет!

Равновесие его подвело. Песок внезапно начал уходить из-под ног. Мгновение лёгкости, и вот бывший кадет уже летит вниз, беспомощно барахтаясь в воздухе. Порвались лямки рюкзака. Хант попытался схватить его за рубашку. Дистанция оказалась велика. Не успел.

Несколько кувырков по крутому склону. Песок забивался в глаза и рот. Тело болезненно ударялось о неровности.

Скорость нарастала. Он достиг подножия дюны, рухнув в мягкий песок.

В голове шумело. Перед глазами плыли тёмные пятна. Сын швеи предпринял попытку подняться, но тело не слушалось. Он чувствовал, как сознание постепенно покидало его, унося в небытие. В ушах звенело.

Последние мгновения ясности. По дюнам эхом прокатился резкий оглушительный звук выстрела. Но он уже не мог понять, что произошло. Сознание угасло, погружая в полное беспамятство.

***

Голова трещала. Рассудок возвращался мучительно медленно, как будто выплывало из густого киселя. Попытка встать отразилась острой болью по всему телу, заставив застонать. Он открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд на расплывающемся над ним небе. Песок. Только песок, раскалённый солнцем.

«Ай... кто ж так делает, Хант?»

В голове всплывали обрывки воспоминаний: падение, кувырки, боль...

«Хант!» – собрав последние силы, он хрипло позвал:

– Хант?! Хант, ты здесь?!

Тишина. Только шелест ветра, гоняющего песчинки по дюнам, смог ему ответить. С каждой секундой в душе росло тревожное предчувствие.

Собравшись с духом, бывший кадет поднялся на ноги. Земля уходила из-под ног, в глазах всё ещё плыло, но он упорно двигался вперёд.

Осмотревшись, взгляд зацепился за злополучную дюну, с которой его так любезно «столкнули». Идея подняться и осмотреться тут же посетила голову горе-лётчика.

Каждый шаг давался тяжело, и несколько раз он умудрялся скатиться с дюны вниз. Бросив попытки, было решено найти другой путь.

И он оказался ближе, чем думал. Покачиваясь, обогнув песчаную гору, шатен заметил обломки верхней части дирижабля, размещённые под наклоном.

Приблизившись, бывший кадет прикинул, как можно забраться по далеко не идеальной конструкции.

Поручни палубы послужили лестницей. Металлический звук от обуви доносился сквозь слабый ветер.

Вдруг треск. Обрывалась крайняя перекладина. Сердце бешено заколотилось. Схватившись одной рукой, спасая себя от падения, теперь единственное, что оставалось, – это забраться по одной из выступающих пластин.

Небольшой страх окутал его, как только он вскарабкался на хлипкую конструкцию. Скрипучий звук погнутой пластины далеко не успокаивал. Настраиваться долго не пришлось, и, выполнив прыжок, самозванец приземлился на краю склона, сумев задними ногами помочь себе, вскарабкаться на вершину.

Встав на ноги, отряхнувшись от песка, шатен, не теряя времени, лёгким бегом подбирался к их последней с Хантом точке встречи. Вышло так, что и здесь не было никакого намёка на его присутствие. Он скрестил руки на груди, слегка согнувшись в теле.

– Где же ты?..

Слабый порыв ветра. Зажмурившись, прикрыв рукой лицо, он отвернулся в сторону. И здесь, сквозь прищур, он заметил это. На песке, в метрах десяти от того места, где он стоял, тянулась глубокая борозда, словно кто-то протащил по песку огромные сани. След был не один. Помимо прочего, были видны отпечатки ног. Причём так хаотично оставленные, как будто была потасовка. Кайл, сократив расстояние до полосы песка, присел на корточки и провёл рукой по причудливому следу. Холод прошёлся по спине.

«Похитили. И явно не пешком...» – он выпрямился, посмотрев вдаль.

– Вопрос только кто?..

Вновь порыв ветра. Следы начало засыпать песком. Времени в обрез. Но он принял решение.

– Ну вот ведь получу же... эх, ладно. Была не была. – произнёс он, щёлкнув пальцами, держа путь по извилистому следу.

Глава 13

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Но даже эта красота не могла смягчить изнуряющую жару пустыни. Он шёл, не останавливаясь, высматривая след на песке.

Зеленоглазый не знал, сколько прошло времени с его пути, но моментами ноющие ноги всё же просили делать передышки. Открывшееся второе дыхание подгоняло его, заставляя игнорировать усталость. Ветер заметал следы, но зрительная память вдалеке уже изучила маршрут борозды.

Внезапно – остановился. Взгляд опустился на ровную поверхность песка. Впереди возвышалась небольшая дюна, словно насмехаясь над его натугами.

– Да ла-адно?.. – выдохнув и собрав остатки сил, Кайл забрался на вершину.

Он лёг, разместившись на песке. Медленно подняв голову, он с прищуром осмотрелся. Перед ним открылась панорама, заставившая сердце, забиться чаще.

Вдалеке виднелось поселение. Несколько приземистых построек, напоминающих шатры, и тонкая струйка дыма, что поднималась в вечернее небо.

«Костёр?»

Бывший кадет изучил местность. Язык облизнул пересохшие губы. Взгляд зацепился за песчаную борозду, что тянулась до поселения из-за дюны, ставшей его постом для слежки.

– На месте.

Медленно сдав назад, Кайл спустился по склону. Теперь, по его мнению, дело оставалось за малым.

***

Пробежав пару метров вдоль песчаных холмов, было выбрано неплохое место для слежки. Оглядевшись, он сделал первый шаг по направлению к большому красному шатру. На середине пришлось ускориться. Скрывшись за грязной тканью «хижины», присел на колено отдышавшись.

До ушей дошли мелодичные звуки. Самозванец выглянул из-за укрытия. Взгляд оказался прикован к пляшущим теням у костра. Шестеро тел двигалось в завораживающем ритме.

Маски с капюшоном бежевого цвета, что укрывали лицо, оставляли открытой лишь область глаз. На теле – плащ-пончо, что у каждого имел разный цвет. Руки были обвязаны бинтами, позволяя почувствовать силу и выносливость закалённых жизнью в суровых условиях.

Услышав шаги, он резко нырнул в укрытие. Сердце заколотило с бешеной скоростью. Одним глазом получилось уловить силуэт. Женщина, что прошла мимо, держала на руках ребёнка и напевала успокаивающую мелодию на своём языке. Он обратил внимание на одну особенность: ниже пояса свисала длинная юбка цвета обожжённой земли с причудливым боковым пустынным узором.

Оглядев ещё несколько представителей местных жителей, он понял, что можно определить, кто был перед ним. Мужчины носили шаровары грязного, серого цвета. А на ногах была открытая обувь, напоминающая его собственную.

Треск костра контрастировал с пением. Голоса, казалось, объединились с ветром. Танец был диким и энергичным. Только сейчас он заметил двух туземцев, ритмично играющих на больших местных барабанах. Танцующие топали ногами, поднимая клубы пыли, и кружились вокруг костра, выкрикивая древние слова. Огонь, отбрасывая причудливые тени, превращал их движения в гротескные фигуры. Дым костра, смешиваясь с запахом пряных смол и сухой травы, создавал дурманящую атмосферу ритуала.

В данный момент, за шатром, бывший кадет почувствовал себя чужим, незваным гостем на этом событии. Он видел, как пламя отражается в их золотистых глазах, чувствовал, как пот стекает по их телам, впитываясь в пыльную одежду. Кайл понимал, он смотрит на большее, чем танец – на связь с предками, с духами пустыни, самой сути жизни в их суровом мире.

«Невероятно...»

Зрелище прервало фырканье сбоку от места его укрытия. Сказать, что он почувствовал холод по спине, – это ничего не сказать. С широко раскрытыми глазами и вздымающейся грудью бывший кадет посмотрел в сторону источника звука.

За соседним шатром, в нескольких шагах от него, стояли загоны, в которых отдыхали рогатые верблюды.

– Ну ничего себе...

От осознания он чуточку выдохнул. Заворожённым взглядом он сократил путь до существ. Рука слегка прошлась по сухой, грязной шерсти. Животное с явной незаинтересованностью продолжало жевать сено из кормушки.

«Вот кому сейчас хорошо, да?»

Пройдясь взглядом по загону, он увидел висящую на верёвке ткань. Взяв испачканную синюю вещь, убедился, что это была одежда местных туземцев. Брови свелись к переносице. Он неотрывно глядел на ткань. Рука сжала пончо. Идея возникла сразу.

Он осмотрелся, аккуратно выглянув за шатёр. Прошли двое мужчин, неся в руках корзины, возле них вприпрыжку следовала девчушка. Когда троица прошла, вокруг было безлюдно. Он вернулся к деревянному забору. Кроме него и верблюдов никого не было видно.

Одной рукой одежда была снята. Рогатый, удивлённый подобной картиной, издал тихий мычащий звук, словно спрашивая: «Это что такое?».

– Т-с-с. Никому не говори, – в процессе переодевания шатену ответом послужило фырканье.

Решив, что верха вполне достаточно, он нацепил на лицо маску и пончо. На голову опустился капюшон. Только сейчас он обратил внимание, что на пончо было изображено лицо. Из всего рисунка выделялись глаза с чёрными полосами под веками. Выглядело это достаточно... своеобразно.

Руки обвили испачканные бинты. Зафиксировав ткань, он осмотрел себя со стороны. Специфический запах верблюда тут же ударил в нос.

– М-да, приятель... одёжка ваша явно не первой свежести...

Глубокий выдох тёплом отразился на прикрытом лице. Он вышел из-за укрытия, предварительно оглядевшись.

Свет костра озарил пространство. Если бы не обстоятельства, то он мог бы любоваться пёстрыми видами одеяний и шатров вечно. Будучи маленьким, он слышал разные истории про подобные племена. Мать ему говорила когда-то, что у таких народов каждый символ или узор на доме мог поведать об истории семьи, целого клана или даже о духе-покровителе. Взгляд блуждал по каждому из жилищ, мимо которого он проходил. От любопытства захватывало дух.

Танец всё продолжался. В этот раз в руках участников была миска, из которой распространялся свет. Видимо, небольшой кусок пламени из костра. Выходило весьма завораживающе. Костяные амулеты звенели в такт танцу.

Мимо пробежали двое ребятишек. Чуть не сбив его с ног, в руках одного он заметил соломенную игрушку. Детский смех пронёсся по песчаному полю. Отчего вспомнилась та же беготня у себя дома. Время, когда не было никаких забот. И эти дети сейчас наслаждаются настоящими моментами. Внутри образовался неприятный комок зависти.

Он остановился, проводив взглядом убегающих. Лязгающий звук неподалёку привлёк его внимание. Возле одного из шатров, у которого стояли деревянные стойки под копья, группа мужчин занималась оружием. Кто-то затачивал наконечники. А кто-то вил верёвки. И всё под беседу, что сопровождалась непонятными словами и активной жестикуляцией рук.

Женский смех донёсся позади. Как оказалось, местные представительницы прекрасного пола хихикали и занимались приготовлениями. Плели украшения и создавали вкусности из того, что несли в корзинках к другому, маленькому костру.

«Явно какой-то праздник...» – резко замотав отрицательно головой, младший Пирс ускорил шаг, чувствуя себя словно натянутая струна.

«Так, ладно. Надо найти Ханта! Вопрос только... где?»

Внезапный толчок и падение на землю пятой точкой заставило пройтись по ушибленному месту рукой. Он посмотрел на причину столкновения. Ей оказался высокий амбал. Всё бежевое одеяние было явно перепачкано. Причём алый цвет пятен заставил невольно сглотнуть невидимую слюну. В одной руке было крепко сжатое копьё.

Рядом с ним стояла низкая фигура. Длинная седая борода выделялась на фоне серого лица с волнистыми волосами и вплетёнными в них разноцветными штучками. В костлявых руках имелся кувшин. Янтарные глаза источали брезгливость.

– Уа’р манши-и лу?.. – нарочито медленно произнёс бородатый старец непонятный набор слов. Было заметно, как колебалась нижняя челюсть. По интонации Кайлу показалось, что-то был вопрос.

Самозванец так бы и продолжил сидеть на земле, смотря на необычный дуэт, пока амбал не поднял его одной рукой, взяв того за пончо, и не поставил на ноги. Несмотря на немощный сухой вид, бородач агрессивно вручил помощнику механика глиняное изделие. Сгорбленное тело развернулось, и костлявая рука указала на один из дальних шатров.

– Джиши кад’ак мыпа-а...

Когда старик повернулся назад, Кайл слегка дёрнулся. Нужно было что-то ответить. Ничего не придумав больше, кроме как медленно поклониться старцу, а затем попытаться побыстрее скрыться из виду.

«У-ух!.. Вроде бы пронесло!» – прижав сосуд к груди, бывший кадет зашагал в указанном ранее направлении.

Оба проводили самозванца взглядом. Горбатый старец выдохнул и, закатив глаза, медленно заковылял вперёд, разместив руки за спиной. А амбал низким басистым голосом произнёс вслед лишь одно, что Кайлу померещилось явно чем-то оскорбительным.

– Тумпан...

Шатёр оказался меньше, чем было видно с расстояния. Однако в ухоженности он не отставал от соседних жилищ. На багровом полотне с росписями то и дело были пришиты заплатки. Одинокий покосившийся факел на длинной палке извивался в ярком танце средь опустившейся ночи. Кайл почувствовал холод от места. Ночевать здесь он явно бы не хотел.

Руки сжали кувшин. Глубоко вздохнув, шаг был сделан.

Внутри шатёр не пестрил особой праздностью. Проскочила мысль, что в других хижинах было куда уютнее, чем здесь. Самозванец, крадучись, ступал во мрачную глубину. Под ногой захрустел песок.

Благодаря незаштопанным дыркам, радовало, что луна могла немного улучшить видимость. Мелкие песчинки, левитируя в свете светила, исчезали во тьме.

«Жуть какая-то...»

Шатёр поддерживал толстенный, расположенный посередине столб. Шатен прищурился. С трудом, но ему удалось разглядеть сидячую фигуру на земле. Голова склонилась к груди. Руки спрятаны за широкой спиной. Длинные чёрные волосы не давали возможности разглядеть лицо. Да оно и не нужно было. С потрескавшихся губ сорвался выдох облегчения.

«Хант!»

Кайл сократил расстояние и присел перед ним на корточки. Кувшин был аккуратно поставлен рядом. Но что-то было явно не так. Старший как будто бы был без сознания. Он коснулся плеча товарища.

– Хант?..

Внезапно мир перевернулся. С невероятной скоростью и силой самозванец оказался сбит с ног. Он в ловушке. Нижние конечности механика моментально пережали его между собой. Воздух с трудом стал поступать в лёгкие.

– Попалась, гнида аборигенская! – прорычал патлатый сквозь стиснутые зубы. – Советую тебе начать меня понимать, пока к предкам не отправился!

– Ты что?!. Хант... отпусти... – воздуха не хватало. Руки агрессивно вцепились в ноги механика, приняв попытки вырваться. Парень извивался под захватом, хватаясь за жизнь. Лицо заалело.

Вмиг хватка ослабла. Как ошпаренный, Кайл отскочил от механика, приложив руку к шее. Маска была стянута. Лёгкие стали жадно брать воздух. Округлившиеся глаза забегали по комнате.

– Шкет?.. Ты чё тут делаешь?!

– Отдышаться пытаюсь!.. Не видно?.. Ух-х... чуть не умер, Свет великий, ох-х...

– Кончай, а? Я же, по ходу, ясно сказал, чтобы ты возвращался на аэродром!

– Было дело... у-ух... но я... кхм. Я подумал, что тебе бы всё-таки не помешала помощь.

– Плохо подумал. Развязывай давай. Надо уносить ноги, – Хант немного развернулся, указывая головой на перевязанные за столбом руки. Только сейчас он заметил побои на теле. Много синяков и ссадин было и на открытых руках. Зелёная майка была частично разорвана.

Кайл, ещё отходя от шока, откашливаясь, переместился за спину старшего. Руки коснулись старой, грубой верёвки.

– Что с деталями? – выплюнув слюну, спросил Кайл.

– Не знаю. Они меня вырубили. Очнулся уже тут.

На ответ Ханта юноша ничего не сказал. Развязав последний узел, механик был освобождён. На автомате руки на запястьях стали разминать друг друга.

– Ну и видок у тебя... – принюхавшись, ладонь замахала перед самым носом. – И несёт как из загона.

– И без тебя знаю... что делать-то будем?

– Выбираться, чего ещё? – Хант размял затёкшую спину. После рука потянулась к кувшину.

– Да это понятно. Но как детали-то найти?

– Ах... – сладостно выдохнув, кувшин опустился на колено. Рука убрала остатки воды с губ. – Да пёс с ними! Главное – самим спастись, – старший встал на ноги, издавая кряхтящие звуки. – А ещё у гадов этих винтовку найти.

– С какого твоя винтовка стала важнее моих деталей от самолёта? – Кайл последовал примеру старшего, резко встав с места.

– С тех пор, что деталей много – а винтовка одна.

– Да, конечно, – Кайл скрестил руки на груди. Взгляд пылал еле сдерживаемой злостью. – Даже на чёрном рынке умудряются продавать. Бери не хочу!

– Та особенная. Да и вообще. Думаю, где эти чудики держат винтовку, могут и детали твои быть.

Кайл резко посмотрел на пол. Брови свелись к переносице.

«Неохота признавать... но, может, он и прав»

– Ладно, допустим. Но где тог...

– Не знаю. – указательный палец был направлен на самозванца. – Но ты – можешь узнать.

– Как? Я по их не понимаю.

– Башку включай! Ты сейчас выглядишь как они. Тебе достаточно просто пройтись и осмотреться. А как найдёшь, вернёшься и по ходу сообразим план побега.

– А ты что?

– Тут буду. В твои лохмотья я явно не залезу, – Хант вернулся к месту своего пленения. – Прикинусь, что привязан. Так что шуруй давай. Не теряй времени.

«Просто потрясающий. Аплодирую стоя».

Кайл, закатив глаза, вновь надел маску и, кивнув, направился к выходу из шатра. Хант проводил его настороженным взглядом.

***

Выглянув наружу, он осмотрелся. Словно натянутая струна, он покинул пределы шатра. В нос ударил запах вяленого мяса. Живот предательски заурчал. Рука коснулась торса.

«Не время, приятель»

Музыка не утихала, разносясь прохладным ветром по всему поселению. Жизнь продолжала кипеть, контрастируя с мёртвой тишиной пустыни. Он оглядывал каждый шатёр, ища хоть какую-нибудь зацепку. Ничего не напоминало о месте, где бы хранились вещи.

«Ды чтоб тебя! Свет великий, дай мне подсказку...»

Внезапно перед ним поднялся клубок пыли. Резко отшатнувшись назад, округлив глаза, он заметил пробежавшего мимо него голого по пояс мальчика.

«Во даёт... чуть не сшиб!»

Взгляд проследил за ребёнком, замечая, что тот скрылся за одним из шатров. Но не прошло и секунды, как карапуз выбежал оттуда, держа что-то в руках.

Кайл прищурился. Мальчик, тем временем, пробегая возле факела, поднял деталь. Глаза медленно округлились.

«Поршневые кольца!»

Адреналин разлился по телу. Оглядевшись по сторонам, младший Пирс лёгким бегом сократил расстояние до нужного шатра.

Заглянув одной головой внутрь, отодвигая зелёную ткань шторки, осмотрелся. Крошечный костёр посередине слабо источал свет, давая маленький шанс оглядеть помещение. Вонь внутри стояла невыносимая: смесь пота, пыли и немытых тел. Рядом с костром, на разорванной тряпке, он обнаружил женщину, кормящую грудью младенца. Помощник механика на миг застыл на месте. Та окинула его равнодушным, потухшим взглядом и отвернулась, словно видела перед собой лишь ещё одну пылинку.

Он поспешно оттуда вынырнул.

«Упс... поторопился» – помотав головой, он почесал затылок и покинул пределы шатра.

Сердце колотилось в груди, заглушая звуки жизни вокруг. Он искал, высматривал знакомые очертания, надеясь, что вещи не канули в Лету этого места.

«Да где же они есть!» – от частой нервной одышки лицо под маской ощутимо пропотело.

Внезапно краем глаза он заметил мальчишку, что видел ранее. Тот вприпрыжку всё ещё крутил в руках запчасть от самолёта.

«Может, ты мне поможешь, мелочь?»

Затаив дыхание, сын швеи начал преследовать мальчугана, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Он замедлил шаг, как только карапуз приблизился к одной из хижин. Мальчик, увлечённый своей забавой, забежал в шатёр, а через мгновение, выскочив оттуда с пустыми руками, помчался прочь, будто ничего не случилось.

Осмотревшись по сторонам, убедившись, что никто за ним не наблюдает, Кайл юркнул в шатёр.

Внутри царил хаотичный беспорядок: глиняные горшки, связки трав, шкуры животных, куча железного мусора – казалось, здесь складировали все, что можно было только представить.

«Обалдеть...» – промчалась мысль в голове юноши, что смотрел на этот склад широкими глазами. Шок парализовал всё тело.

Тряхнув головой, возвращаясь к реальности, поиски было решено начать с металлической груды, надеясь на понимание логики в сортировке вещей местных жителей.

Он начал рыться в этом хаосе, отодвигая в стороны ржавый металлолом. Воздух был наполнен запахом песка и копчёного мяса, отчего у самозванца невольно запершило в горле.

Металл царапал руки, оставляя на забинтованной части небольшие красные пятна. Очередная железка полетела в сторону, со скрежетом, скатываясь вниз. Сердце бывшего кадета подпрыгнуло от радости. Он начал лихорадочно разгребать завал, и вскоре перед ним предстали собственный рюкзак и излюбленное оружие Ханта.

«Бинго!» – облегчённо выдохнул парень, чувствуя, как напряжение покидает тело.

Резко встав с пола, он было уже хотел покинуть шатёр и отправиться за товарищем, но вмиг остановился вполоборота. Брови свелись к переносице. Взгляд вновь метнулся к вещам.

– А может?..

Не теряя секунды, оба предмета были накинуты на плечо и для удобства поправлены в небольшом прыжке.

– Свет великий, помоги...

Крики за пределами шатра заставили дёрнуться в плечах. Боевой клич смешался с бегом, создавая еле уловимую вибрацию пола под ногами. Кайл поспешил выглянуть наружу. Несколько мужчин рванули в сторону места, где сидел «пленённый» Хант.

Гневные возгласы и детский плач окутали поселение. Женщины хватали своих кровинушек, скрываясь от опасности в своих жилищах. Прозвучало несколько кличей. Несколько вооружённых туземцев бежали к заключённому, поднимая пыль песка.

– Вот же ж!

Кайл, отшвырнув ткань занавески, рванул в сторону дальнего шатра. Но острый наконечник в нескольких сантиметрах от лица заставил резко остановиться.

– Шин’го руп?..

Дряхлые серые руки твёрдо держали копьё. В янтарных глазах читалась уверенность и настойчивость, будто хищник смотрит на загнанного зверя. Несмотря на длинный подол расписного халата, ноги твёрдо стояли в боевом положении.

«Попал...» – проскочила мысль, пока с широкими глазами Кайл пятился назад, вновь оказываясь внутри «склада». Руки были выставлены в примирительном жесте.

Несколько раз старик пригрозил шевелиться, резкими движениями направляя острый наконечник в лицо самозванца.

Нужно было что-то придумать. Мечущий взгляд поймал вторую привязанную штору.

– Деп’рис, тумпан!..

Бородач сделал выпад. Уклонившись в сторону, обмотанные руки схватили за деревянную часть оружия. Старик явно не желал сдаваться. Дряхлые руки повторили движение юнца. Резко каждый тянул предмет на себя. Дуэт словно закружился в танце, где ошибка будет означать поражение.

«Вот же ж... кожа да кости, а силы как у взрослого бадана!»

Старик оскалился, показав жёлтые зубы, заставляя Кайла сдержать рвотные позывы.

Секунда, и резкий поворот заставил отпустить копьё. Старика отступил, совершая падение.

Под кряхтящие звуки наконечник обрубил верёвку занавески, тем самым прикрыв бородача толстым слоем ткани. Низкорослый, казалось, даже не заметил этого, увлечённо ловя «невидимые звёзды».

– Извини, старик, – поправив вещи на плечах, произнёс Кайл, попутно выбежав из шатра. В области локтя почувствовалась тупая боль.

Следуя за подкреплением туземцев, сердце бешено колотилось.

«Только бы успеть!» – крутилось в голове бывшего кадета, отражаясь острой болью в груди. Лёгкие будто горели.

Он затормозил недалеко от толпы. Сползавшие вещи вернулись к ноющему плечу. Пред глазами появилась опасная картина: Хант, тяжело дыша, находился в центре, а вокруг него, словно стая разъярённых псов, кружили аборигены. В руках у большинства были копья с костяными наконечниками.

Хант перехватил удобнее толстый шест, который явно был частью одного из шатров. Он был его единственным союзником в этом безумном представлении. Один из туземцев бросился вперёд, взмахнув изогнутой саблей. Черноволосый уклонился, молниеносно развернувшись и обрушив палку на его запястье. Раздался хруст костей. Воин, взвыв от боли, уронил своё оружие.

Второй нападавший попытался ударить копьём в спину, но Хант, успев пригнуться, и, словно хлыстом, хлестнул его палкой по ногам. Тот рухнул на землю, корчась от боли.

Остальные туземцы, видя ярость и ловкость патлатого, на мгновение заколебались. Но ненависть и жажда крови взяли верх. Они снова бросились в атаку, будто волны, что разбивались о скалы.

Механик двигался с грацией дикого зверя, отражая удары шестом, нанося сокрушительные в ответ. Он бил по коленям, локтям, головам, не давая врагам передышки.

Но явная усталость взяла своё.

Хант, ослабив бдительность, теперь пытался скинуть со спины напавшего на него туземца. Мелкий паразит обвил шею черноволосого, словно змей, не давая возможности попасть по себе шестом. Воспользовавшись моментом, двое находчивых воинов приняли попытки накинуть на пленника верёвки.

Теперь сильные руки обвивало тугое плетение, заставляя согнуться в коленях и опускаться к самому песку.

Кайл сжал челюсть, чувствуя, как скрипят зубы друг о друга. Глаза забегали в поисках ответа на вопрос о спасении товарища.

«Ну же, думай... думай, дырявая ты башка!»

– Шин’го руп, тумпан?!

Внезапно рядом оказался тот самый амбал, что был бок о бок со стариком. Вооружённый копьём «шкаф» медленно подходил к цели. Как будто от удара молнией, бывший кадет направил на него винтовку, скинув с плеча громоздкий рюкзак.

– Не подходи!

Туземец встал на месте, всё ещё держа копьё наготове.

– Дар’ин Ман’ шу...

– Бросай копьё! – дулом винтовки Кайл указал на землю, возвращаясь к амбалу. Прозвучал щелчок снятия предохранителя. Руки предательски дрожали. Амбал не спешил выполнить указание. – Я сказал – брось!

Абориген неохотно, но подчинился. Тело медленно опустилось, оставляя оружие на песке. Взгляд, полный агрессии, не отлипал от закрытого лица юноши.

В голове Кайла вмиг созрел план.

Винтовка резким движением рук направилась вверх. Выстрел. Эхо разнеслось по открытому пространству. Туземец тут же дёрнулся, оставаясь в полусидячем положении.

Но не этот эффект сейчас был нужен самозванцу. Он взглянул на толпу. Бо́льшая часть медленно поворачивалась в сторону прогремевшего выстрела. Реакция была ожидаема – шок и испуг. Даже сквозь закрытые лица это ощущалось. Галдёж и суета вмиг прекратились. Показалось, что даже Хант был слегка напряжён.

Щелчок. Полая гильза вылетела из винтовки.

– А ну, живо отпустили его! Иначе от вас останется только капюшон! – на последней фразе винтовка вновь была направлена на амбала.

Затишье затянулось. Было заметно, как некоторые начали перешёптываться.

– Вилар’ иа шейра!

После внезапного возгласа из толпы народ туземцев, крича и издав клич, ринулся в сторону вооружённого огнестрелом парня.

Он в ступоре. Глаза молниеносно пробежали по кричащей толпе. Былая уверенность улетучилась, сменяясь нарастающей паникой и частым биением сердца. Ладони вспотели.

Ноги вмиг подкосились, валя тело на песок. Его попытку повторного выстрела предотвратил амбал, накинувшись всем своим немалым весом на самозванца. Винтовка сорвалась с рук. Словно мешок с кирпичами, туземец навис над Кайлом, схватив того за шею. Забинтованные конечности вмиг обвили толстенную руку, в надежде освободиться из-под мёртвой хватки. В руке силача блеснул наконечник копья.

– Лайа-Шин, Тумпан!

Копьё вмиг вознеслось над головой.

Это казалось концом. Воздуха стало не хватать. Глаза гасли, покрываясь мутной плёнкой.

Удар. Резкий хлопок из-за спины туземца. Хватка на шее ослабла. Вмиг Кайл ощутил, как на него свалилось нечто тяжёлое, придавливая тело к песку. Он осознал не сразу. Мгновенно скинув с себя тушу амбала, он резко принял положение сидя, жадно хватая воздух.

Зрение мутно выдавало очертания своего спасителя. Покалеченный Хант держал в руках отломленный кусок шеста, при этом тяжело дыша.

– Хант!.. Спасибо! Да благословит тебя Свет, спасибо! – схватившись за рваную штанину патлатого, молитвенно произнёс Кайл, сдерживая слёзы.

Механик, закатив глаза, выбросил палку и, схватив Кайла под руку, поднял его на ноги.

– Некогда! Уходим, пока они заняты.

Не став выяснять значение этих слов, парень лишь кивнул, вытер глаз и, схватив рюкзак, ринулся за Хантом, что надевал винтовку на оголённое плечо.

Пробегая мимо шатра, из которого были взяты их вещи, Кайл округлил глаза. Толпа аборигенов, издавая самые разные крики, пыталась справиться с возникшим пожаром. Часть туземцев явно была в панике, мечась с кувшинами в разные стороны. Пламя было настолько гигантским, что казалось, его можно было бы увидеть даже со стороны кладбища дирижаблей. Решив не думать о причине появления огня, самозванец продолжил бег.

Они остановились возле загонов с верблюдами. Кайл указал сторону зверинца. Капюшон и маска были вмиг сняты.

– На рогатых бежим?

– Нет. Медленные, догонят, – механик оглядел по сторонам. Внезапно он указал пальцем в местность одного из шатров. – На том поедем.

Хант тут же ринулся с места. Кайлу ничего не оставалось, как бежать следом.

– Это ещё что за развалюха? – произнёс самозванец, когда оба стояли напротив конструкции, что напоминала панцирь морской черепахи. Плетёный из толстенных прутьев каркас немалых размеров по бокам поддерживали деревянные салазки. Старая ткань треугольной формы покрывала почти весь каркас, странно прикрепляясь к основе. В двух шагах от махины была привязана пара гигантских золотистых ящериц. Одна, заметив дуэт товарищей, облизнула свой глаз длинным языком.

– Наш шанс на спасение... – обречённо произнёс Хант, словно уже жалел о задуманном плане.

Рядом с ногой самозванца вонзилось копьё. Затем громкий клич одного из воинов заставил обернуться и увидеть около двадцати разгневанных туземцев. В дуэт полетело очередное копьё.

– Шевелись! – и оба ринулись к лодке. Хант вручил винтовку Кайлу. – Я к ящерам!

Забравшись по боковой части, самозванец оказался на борту. Рюкзак с оружием были скинуты на деревянный пол.

– Шугани их! – приказным тоном прокричал Хант, уклонившись от очередного копья. Ящерам на всё это было явно фиолетово.

– Шугануть?! Чем? Грозу наколдовать?! – бывший кадет пригнулся, чуть не получив остриём в голову.

– Да винтовкой их! Выстрелами пугай!

Услышав, он схватил оружие механика и, присев на корточки у борта, наставил его на аборигенов. Щелчок предохранителя. Выстрел. С оглушительным звуком пуля полетела в песок рядом с разъярённой толпой. Некоторые, жестикулируя руками, начали отскакивать назад в испуге. Полёт копий приметно прекратился. Напряжение нависло в воздухе.

«Что, съели?»

Толпа заметно зашевелилась. К ним присоединилось ещё пять воинов. Новенькие встали чуть впереди остальных. Зеленоглазый прищурился.

– О нет...

Стрела со свистом пролетела рядом с ухом, чудом не задев его. По спине прошёлся холодок. Тело словно волной откинуло назад, заставив приземлиться на пол, неприятно ударяясь тазом. Очередная стрела пролетела мимо.

Послышались радостные возгласы и крики. Воодушевлённые воины с копьями ринулись к собственному транспорту.

Взяв себя в руки, он принял прежнее положение у борта. Прозвучало несколько новых выстрелов. Эффекта от них явно стало меньше.

– Хант, скорее! Они уже не так пугливы! – вновь выстрел. Стрела вонзилась в деревянный поручень, заставив дёрнуться.

– Да подожди ты! Упряжку заело! – внезапно послышался щелчок крепления.

– Есть! Ха-ха! – оттолкнувшись о выступ ногой, он запрыгнул на облучок, хапнув в руки вожжи. – Хватайся за что-нибудь!

Прозвучал хлыст. Транспорт качнуло. Ящеры, издав звук, похожий на стрекот, сорвались с места, перебирая мощными лапами, поднимая песок вверх. От резкого толчка Кайл схватился за бортик. Махина пришла в движение. Очередной полёт стрелы над головой. Нервы были на пределе.

– Да что ж такое!

Внезапно – прошёлся гул. Началась мелкая тряска. Атаки со стороны туземцев прекратились, сменяясь криками. В голосах чувствовалась паника.

«Что происходит?»

Хант, не обращая внимания на вопли, выкрикнул через плечо, смотря прямо перед собой.

– Направь хвостовой влево!

Услышав, Кайл вонзил взгляд в сторону руля. Ринувшись к нему, хватая обеими руками, он надавил на него всем весом, после чего сани устремились в сторону, выбираясь из зоны тряски. Ящеры, до этого путавшись в ногах, вернулись к нужному темпу, издавая свой привычный возглас.

Чем дальше они отдалялись, тем тише становилось. Покинув пределы поселения, Кайл медленно сполз на пол, скатываясь по бортику. Вместе с выдохом силы окончательно покинули его. Хант расслабил напряжённые плечи, разминая шею, всё ещё уверенно держа в руках вожжи.

Лунный свет освещал их путь. Ветер проходил по волосам, заставляя еле заметно съёживаться. Ночь полностью вступила в свои права.

Ехали молча. До ушей доходил лишь звук движения песка под салазками.

Глава 14

Туземский транспорт слегка качнуло после его полной остановки возле главного ангара. Слабый свет мигал над воротами, приманивая местных мелких мошек. Ящеры застрекотали, осматривая своими выпученными глазами новую территорию.

Хант, спрыгнув вниз, подошёл к живности, проходя рукой по их чешуйчатым головам. Обитатели пустыни вытянули шеи, когда пальцы пощекотали свисающую складку кожи.

– Молодцы, крошки. Хорошие ящерки.

Кайл спустился следом, попутно захватив рюкзак с запчастями. Винтовку самозванец решил всё же не брать. Подойдя к Ханту, он облокотился боком о корпус песчаных саней. За действием механика было сложно сдерживать улыбку. Рюкзак рухнул рядом.

– Фу-ух, ну и денёк, скажи?

Хант всё ещё стоял к нему спиной. Он медленно выпрямился.

– Знаешь, что я ненавижу больше всего? – в голосе чувствовалась некая сталь. Улыбка медленно исчезала с лица зеленоглазого.

– Я ненавижу, когда мои слова игнорируют, – Хант молниеносно развернулся, хватая бывшего кадета за грудки накидки-пончо. – Ты совсем с башкой не дружишь, шкет?!

– Э, ты чего, Хант?! Отпусти!

– «Я» чего? Ты решил, что я совсем без тебя пропаду? – Хант начал трясти поднятое вверх тело. – Какого ты попёрся за мной, балбес?

– Да отцепись ты! – Кайл, опешив, схватился за израненные руки механика, предприняв попытки освободиться. – Я же сказал, что спасти тебя хотел! Я же не мог тебя бросить!

Хант скривился.

– Спасение? О, как трогательно! В героя поиграть захотелось? Вот только здесь это не надо делать. Надо приказы старших выполнять. Это так сложно понять, идиота кусок?

Голос Ханта становился всё громче, прорезая тишину аэродрома. Кайл почувствовал, как в груди закипает обида.

– Если б не ситуация, огрел бы тебя прямо там...

– Знаешь, что, – «Кода» вновь попытался разжать пальцы, но механик сам отпустил его, заставив шлёпнуться на песок. Резко встав, Кайл произнёс, глядя в глаза.

– Значит, я рискую жизнью ради тебя! А ты... ты благодаришь меня упрёками? После всего, что произошло? И я, вообще-то, не твой солдат! И ты мне не начальник! Да ты... ты, по сути-то, мне и никто! Всего лишь механик-нахал, ремонтирующий мой самолёт!

– Слышь, шкет, лучше заткнись. Иначе я заткну тебя сам, понял? Ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь? Или твой героизм затмил остатки разума?

– Да иди ты к бадану со своими угрозами! – огрызнулся Кайл, явно не собираясь отступать. – Возомнил себя тут властелином пустыни. «Слушай меня», «я всё знаю», «я всё умею»! А сам-то, что из себя представляешь? Кусок дерьма, что, наверняка, сам без приказа и шагу ступить не может!

Хант замер. Глаза сузились. В них плескалась сама ярость.

– Что ты сейчас протявкал, сопляк? – процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд. Он с силой сжал кулаки. – Повтори.

Кайл не отступил, хотя и почувствовал холодный озноб по спине.

– Я сказал, ты кусок дерьма! – самозванец прорычал. Сжав ладони, он резким движением переместил их ко лбу. – Твою ж... и правда, надо было тебя там оставить. С этими чудиками у костра бы танцевал!

На последней фразе Кайл развернулся и, уже собираясь уходить, продолжил:

– И другие бы механики нашлись... получше некоторых.

С силой пнув пустую канистру, он направился в сторону здания ремонта самолётов. Туземская накидка вмиг оказалась на песке.

– Пф, чучело... – вполголоса произнёс Хант, а после крикнул вслед, криво ухмыляясь. – Что, всё? Убегаешь, шкет?! Понял, что своими словами себе же хуже сделал, идиотина?!

– Да пошёл ты! – прокричал Кайл, двигаясь по направлению к ангару.

– Вали отсюда! Щенок...

Хант проследил за самозванцем, пока тот не скрылся внутри постройки. По деревянному корпусу саней прошёлся удар кулаком. Тело было полностью напряжено. Дыхание участилось. Хотелось рвать и метать.

Из груди сошёл глубокий рык. Он облокотился о сани. Кулак стал преградой между корпусом и собственным лбом. Тяжёлый вздох. Ярость постепенно отступала.

Он понял, что сорвался.

***

В районе спины почувствовалась острая боль. Отлежал. Ещё и ноги дали о себе знать. Вставать совершенно не хотелось. Присев на кровать, бывший кадет столкнулся с очередной проблемой – ноющая тяжесть в висках – эхо вчерашнего напряжённого вечера.

Причмокнув пару раз, языком во рту оказалось хуже, чем в пустыне. Поднявшись с чужого лежбища, ноги с трудом сами повели к спасительному умывальнику. Мятая поношенная рубашка была наброшена по пути.

Прохладная вода давала бодрость и приводила мысли в порядок. Он прочистил горло, сплюнув в раковину остатки жидкости. Взгляд метнулся к зеркалу. Видок был, конечно, так себе. Голова явно нуждалась в душе. Да и не только она. Но что-то подсказывало, что Хант явно пошлёт его искать какой-нибудь оазис. И ему это будет только в радость.

В уголке рамы зеркала он заметил вставленную фотографию. На фоне разрушенного строения и пролетающих в нёбе дирижаблей стояло четверо. Трое мужчин, среди которых был знакомый ему механик. По обе стороны от него стояли двое незнакомцев. Один был с короткой колючей причёской и непонятным ему знаком на глазу, напоминающим татуировку. Он, скрестив руки на груди, с явным раздражением в глазах смотрел на паренька, который своей улыбкой напоминал солнце. Причёска была прямая, подстрижена под каре. Он приобнимал Ханта через плечо. Голова с прикрытыми глазами была повёрнута к обладателю шрама. Троица была одета в ту же форму, что была на вешалке в комнате механика.

А четвёртая фигура была скрыта под узорчатым капюшоном. Но даже так можно было разглядеть очертания улыбки. Из отличительных признаков был только знак на воротнике плаща – круг с четырьмя лепестками, окружённый кольцом. В память врезался момент, что он его уже когда-то видел. Фигура стояла возле улыбающегося парнишки.

Рука потянулась к фотографии. Взгляд сосредоточился на лице патлатого. Тот, ухмыляясь, косился в сторону раздражённого мужчины. Глаза были расслаблены, показывая искренность и... теплоту.

«Ого... ты, оказывается, не все время «мордой кирпичом» ходишь».

До ушей донёсся лязг металла за стеной, оторвав взгляд от рассматривания фото. Несложно было догадаться, кто это мог быть.

– И откуда только силы что-либо делать?..

Взгляд упал на «собственную» сумку, небрежно брошенную у двери. Вновь громкие звуки за стеной.

«И давно это у нас «Союз» стал эталоном надёжности и доверия?»

Недавние слова механика заставляли пристально всматриваться в кожаную вещь. Фотография тем временем вернулась на прежнее место.

Сократив расстояние до двери, сумка оказалась в руках.

«Я бы не стал лезть в то, о чём не знаю...»

Ладонь прошлась по поверхности, смахивая осевшую пыль. После вещь тут же прижалась к груди. Ноги сами уверенно зашагали к середине комнаты.

Отодвинув со свистом стул, он приступил к уборке захламлённого стола. Решив не мелочиться, бумажки со всякими эскизами ваз и прочими мазками переместились в ящик, стоявший рядом со столом на полу. Задетая локтем чернильница чуть не растекла всё содержимое по деревянной поверхности. Аккуратно передвинув её на безопасное расстояние, руки потянулись к кристальной лампе. Повернув несколько раз ключ зажигания, лампа с перемигиванием осветила помещение золотистым светом.

Присев за стол с тяжёлым вздохом, пальцы пробарабанили по столу.

– Помоги, Свет великий... – произнёс он вполголоса, щёлкнув замками на сумке.

Из неё по одному он извлёк документы. Сначала появился паспорт и пустой полётный лист, про который он совершенно забыл. Все графы с отметками по маршруту и погодным условиям были пусты.

«М-да... прокол».

Затем – копия грузовой накладной с печатью «Союза», где под грифом «совершенно секретно» значился лишь абстрактный шифр «Провадан».

Далее в руке оказалась кобура с пистолетом. От сердца почему-то отлегло. Движением рук оружие закрепилось ремнями на бедре.

Следом шла карта местности. На ней он заострил особое внимание. Развернув её полностью на столе, палец прошёлся по чертежу южной части материка. Он заметил, что эта часть была исчерчена карандашом, отмечая важные пометки и координаты.

«Подчерк Вайса».

На ней отмечалось два красных квадрата. Первый находился там, где примерно располагалась база «Хейван». Второй разместился за крутым горным хребтом, возле точки, на которой было написано:

«г. Аншак»

Между отметками тянулась дугообразная линия, что миновала горы и вела по открытой луговой и лесной местности. Возле неё при каждой возможности от руки отмечались цифры координат.

Взгляд вновь переместился к горной местности. Ожерелье каменных великанов огибало значительную часть территории, почти доходя до самых берегов. Глаза расширились при виде жёлтого пятна на карте, которую горы прикрывали будто стена.

– Пустыня...

Пазл сложился. Проведя пальцем по местности, он не обнаружил на ней ни единого намёка на нахождение базы. Спустя две минуты поиска он приглушённо цокнул.

– База-то секретная... чего я ищу-то?

Пройдясь по карте глазами ещё раз, он вновь сложил её вчетверо, положив рядом с остальной документацией.

«Хоть теперь примерно понятно, куда мне надо... но как отсюда-то лететь?»

Отрицательно покачав головой, он поставил себе галочку, что точно узнает. Если не от Ханта, то надежда ещё теплилась на коллег механика.

Лампа в очередной раз стала перемигивать. Рука вновь нырнула внутрь сумки. В глубине он нащупал конверт из плотной кремовой бумаги.

На нём не было ни адреса, ни имени, лишь лаконичная надпись от руки: «Прочесть перед вылетом».

Сердце дрогнуло. Открыв конверт с лёгкой дрожью в пальцах, Кайл достал сложенный вдвое лист бумаги. Текст был напечатан на машинке, чётким, безэмоциональным шрифтом. Глаза медленно пробежались по строчкам.

«Официальное уведомление»

«Директору МАО «Хейван» – Реймонду Кэларису Гладу.

Настоящим уведомляем вас о необходимости немедленного содействия в проведении особой операции, санкционированной штабом ВАС. Организации «Хейван» вменяется в обязанность обеспечить безопасную транспортировку определённого груза в рамках обозначенного задания.

Вам надлежит лично довести суть и цели данной операции до сведения выбранного вами ответственного лётчика. Этому лицу должны быть переданы все необходимые данные, зашифрованные в прилагаемой накладной. Особое внимание уделите надёжности и профессионализму выбранного кандидата, поскольку от его действий зависит успех миссии. Расшифровка информации должна быть осуществлена только уполномоченными лицами с соблюдением строжайшего режима секретности.

Ответственность за своевременное предоставление логистических ресурсов и координацию действий возлагается лично на директора Глада. Время, отведённое на выполнение указанных задач, ограничено 5 (пятью) сутками с момента получения данного уведомления. Превышение установленного срока недопустимо и повлечёт за собой серьёзные последствия.

Информация о характере груза и конечном пункте доставки не подлежит распространению за пределы круга лиц, непосредственно участвующих в операции. Любые утечки информации будут расценены как предательство интересов «Конфедерации» и ВАС в частности.

Подтверждение о получении данного уведомления и готовности к незамедлительному выполнению указанных задач должно быть предоставлено в штаб ВАС в течение одного часа.

В случае возникновения непредвиденных обстоятельств свяжитесь с оперативным штабом ВАС

Выполнение данного задания является приоритетным и обязательным для исполнения».

«С уважением,

Майор К. Далкорис

Оперативный штаб ВАС»

Рот приоткрылся. Листок с шуршанием опустился вместе с конечностью. Тело размякло, медленно скатываясь вниз по стулу. Но, словно не веря, листок вновь был поднят на уровень зрения. Перечитав ещё раз содержание письма беглым взглядом, он резко встал со стула.

– А я-то здесь уже сколько?..

От подсчётов его остановило очередное грохотанье за стеной. В этот раз мощнее предыдущих. Отложив письмо, помощник механика поспешил к выходу из комнаты.

Приоткрыв дверь, он заметил Ханта, что нёс закатанный коврик на плечах.

Нырнув обратно в комнату, руки стали заламывать пальцы. До боли прикусилась нижняя губа. Он стремительно вернулся к столу. В запотевших руках вмиг оказалась бумажка с накладной. Он рассмотрел графу с шифром. Несколько непонятных символов с цифрами. Чуть выше – штамп с неизвестным рисунком, напоминающий лисьи уши.

– И как его читать?..

Ответ пришёл неожиданно быстро. Он повернул голову в сторону приоткрытой двери. Задержав на ней внимание на несколько секунд, он вернулся к листку в руке. Прикрыв глаза, он обречённо вздохнул.

– Ну, раз уж всё и так пошло по одному месту... – после этих слов рука потянулась к раскрытой сумке на столе.

***

Порыв ветра заставил качнуться старую ржавую пластину, что держалась лишь на двух гвоздях. Не дойдя до выхода из ангара, горячий воздух уже касался оголённых участков кожи, отгоняя остатки холода полуметаллической комнаты. Рука медленно потирала противоположное плечо.

Кайл остановился у самой арки. Оглядев привычное пустынное пространство вокруг, взгляд устремился к небу. Из-за гигантского облака только сейчас показалось солнце, неприятно ударив в уставшие глаза.

Резко отвернув голову, моргающий взгляд уловил очертания «Ясного». Оранжевый корпус блестел от небесного светила, словно монета только что выкованного ариана.

Глубоко вдохнув, Кайл перешёл границу ангара. От чего-то стало нервозно. После вчерашнего поселилось ощущение, будто он увяз в липкой, густой фиолетовой субстанции. И она, словно зыбучие пески, затягивала самозванца вниз каждый раз, как тот принимал попытки выбраться из неё. Вина съедала. Но и чувство обиды не хотело уступать и, словно пальцем тыкая в тетрадь, указывала на его попытки спасти неблагодарного механика.

Но обстоятельства потребовали сделать первый шаг.

«Ждать некогда. Пока что этот... единственный, кто может дать подсказку, как расшифровать «Провадан». Так что иди кланяйся в ножки, Пирс».

Патлатый нашёлся не сразу. Первым, что заприметил Кайл, были торчащие из-под самолёта ноги. Хант лежал на коврике и, судя по скрежету и свисту, проводил ремонт под самой техникой.

– Эм... доброе утро.

Хант не спеша вылез и с прищуром посмотрел на пришедшего.

– Мгм... доброе. Ну и дрыхнешь же ты, – продолжил он, возвращаясь к прежнему занятию. – Что, вас в ваших школах лётных разве не дрессировали рано вставать?

– Было дело...

– Незаметно. Или на тебя так вчерашняя прогулка по пустыне повлияла? – патлатый демонстративно выделил слово «прогулка», в голосе чувствовались язвительные нотки.

– Можно и так сказать.

Диалог прервал ветер, перенося песчаную пыль по воздуху, заставив отвернуть лицо. После этого Хант лишь ответил:

– Ясно всё с тобой.

«Ну, была не была!»

– Хант, я, это, из...

– Так, шкет, слушай, – Хант вылез из-под самолёта, приняв сидячее положение. Это было настолько резкое действие, что Кайл был готов принять нещастный удар по лицу. – Вчера был тяжёлый день для обоих. Признаю́ – погорячился. Я благодарен тебе за спасение и всё такое. Но эти твои выкрутасы выглядели безрассудно. Я уже понял, что ты упрямый как бадан, но если говорят не лезть – не лезь. Ясно выразился?

– Да...

– Добро. Так что давай без всяких там извинений, успокойся. Оба хороши. И... голову не забивай, – он вновь залез под самолёт.

«О. Даже так?..» – пролетела мысль в голове, чувствуя, как с плеч свалился невидимый камень.

– Ладно... как скажешь.

Парень облокотился о корпус самолёта. Разговор застопорился. Хант, не отрываясь от дела, согнул ногу в коленке.

«Ладно... попробуем издалека»

– Та-ак... что ты сейчас делаешь? – присев на одно колено, спросил самозванец, заглядывая под технику.

– Низ латаю. А то топливо, как через решето литься будет.

– Вот как... там, на кладбище, ты говорил, что мы не все детали собрали. Нашлось что-нибудь у вас?

– На твоё счастье, – он вылез, приняв сидячее положение и выплюнув скопившуюся слюну. – Но не всё. С тем, чего нет, будем кумекать.

– А если опять туда?.. – Кайл присел на горячий песок. Прислоняться к технике желание поубавилось. Горячая волна неприятно касалась затылка.

– Не выйдет, – руки разместились на поджатых к телу коленях. – Тот, что мы с тобой обчистили, был самым цельным из остальных. Максимум, что теперь, откуда можно взять, – это арки и пластины. Но у нас и этого добра навалом.

– Ясно... тебе, может помочь чем?

– Ключ на девятку подай. Гайку на размер больше взял.

Порывшись в ящике рядом с собой, нужный инструмент был найден и передан в протянутую руку.

– Благодарствую.

Он вновь скрылся под «Ясным», создавая скрипящие звуки закручивания гайки.

«М-да, Кайл... твоё умение повернуть беседу в нужное русло просто выше всяких похвал...»

– Слушай, а... как вообще вы получаете все необходимые вам детали и припасы? Ты говорил, у вас передачки какие-то происходят?

– Да, есть такое. То по воздуху, то по земле. Но сейчас знаю, что партия будет большая, и мои товарищи отправились в поселение на границе пустыни. В этот раз написали, что хватит на несколько месяцев вперёд. Если, конечно, не начнут летать сюда пачками, как некоторые.

Кайл на последней фразе лишь закатил глаза.

– Как же они все сюда перенесут?

– На «Колеснице», – Хант вылез, вытряхнув песок с рук. Патлатый направился к крылу самолёта.

– Чего?! Так это же танк! – самозванец вытянул шею, смотря с широкими глазами на механика.

– Когда-то был, да. Теперь это громадная машина для перевозок всякой всячины. Ещё и с прицепом.

– Ничего себе!.. А... а если сверху кто-нибудь прознаёт о такой... «новинке». Это же старая военная техника из «Тёмных времён»!

– Вот именно, что старая, – Хант отпил из фляжки, лежавшей в тени под крылом. – Сейчас в армии много новинок, шкет. А эта «Колесница» уже своё откатала. Никому и дела до неё не будет.

Кайл опустил голову вниз задумавшись. Но внезапно от подбородка почувствовался холод металла. Гаечный ключ в руке Ханта заставил повернуть голову в сторону держателя. Голос понизился до уровня угрожающего шёпота.

– Но смотри мне. Узна́ю, что это каким-то образом всё же долетело до ушей «Союза», – то придётся и тебя немного... преобразить.

В глазах Кайла отразился лёгкий страх. Всё же стоило отдать Ханту должное – угрожать он умеет.

– Да шучу я, не ссы, – широкая ладонь хлопнула по плечу, заставив толкнуться от удара. – На списание она шла. Все разрешения на реконструкцию были давно поданы. Подай-ка вон тот кейс, – Он как ни в чём не бывало, указал ключом в сторону ящиков возле самолёта. Сам же направился к двигательному отсеку.

– Юморист тоже мне... – тихо произнёс Кайл, взяв за ручку вещи, чуть не уронив в песок. Внутри явно лежало нечто тяжёлое.

На ящиках он заметил бежевую ткань, чей кончик слабо развивался на ветру. Взглянув на нещадно палящее солнце, вещь была взята в руки, осмотрена на грязь, а затем спокойно разместилась на голове, завязавшись на затылке.

Отойдя от шока в связи с тяжёлой ношей, бывший кадет выполнил поручение, донеся предмет обеими руками. В моменте он подметил некую слабость в области головы и рук.

– И много вас таких работает здесь?

– Это каких «таких»?

– Новаторов.

– А, ну такой я один, – в голосе слышались горделивые нотки. – А так вообще трое, – Хант присел на одно колено на коврике. Послышался звук щелчка кейса.

– Всего трое?.. На весь аэродром?

– А чего ты удивляешься? Территория-то небольшая. Два ангара, три коморки. Нашего состава вполне себе достаточно.

– Это вы сами так решили? Или тоже разрешение в главный штаб отправили на рассмотрение? – Кайл, прищурив глаза, ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

– Хах, а ты остер на язык, шкет! Это такое сейчас воспитание в академиях ваших? – не меняя положения тела, он посмотрел на Кайла снизу вверх, подперев голову рукой. На лице отразилась ехидная улыбка с хитрым взглядом.

– Нормальное там воспитание, – язвительно начал Кайл, но вовремя остепенился, уже привычно продолжив: – Просто наблюдаю, чтобы лучше понимать, как тебе противостоять, – лицо приняло выражение довольного кота.

– Наблюдаешь?.. Наблюдение — это хорошо. Лют бы тебя похвалил за это.

– Кто?..

– Тут работает, товарищ мой. Ты в его комнате дрыхнешь, – Хант тем временем копался в двигательном отсеке.

– Ясно. И... чем он занимается вообще?

– Кладовщик наш. Ведёт учёт всего, что есть на базе. Начиная инвентарём и заканчивая деталями склада. Хотя по нему и не скажешь...

– Почему это?

– Ну-у... скажем так – с шилом в одном месте. Человек-праздник, вот.

«Видимо, тот, что улыбается на фото».

– А третий тогда кто?

– А третий... третий это Ганс,– Хант с прискорбием вздохнул, вынырнув из отсека. – Настоящая заноза. Тоже механик, кстати. Страсть, как любит покомандовать.

– Ого, кому-то удаётся тебя усмирить? – Кайл усмехнулся, скрестив руки перед грудью.

– Ага, не дождёшься! – сероглазый усмехнулся, протерев руки старой тряпкой. – Чтобы этот... говорил мне, что и как делать? Пусть вон аборигенами верховодит. Если сможет, ещё.

«Ясно. Тот угрюмый с татушкой...»

– Да-а... ты явно сам не прочь поруководить... – произнёс помощник механика, ковыряя носком ботинка песок.

– Догадливый. Но по-честному – уж лучше одному работать. Тишина, никто не дёргает, – он наигранно выдохнул, вытирая капли пота со лба. – Но в последнее время меня лишили такой роскоши.

– Ну знаешь...

– Знаю. Лезь давай в кабину. Двигатель заведи.

Закатив глаза, самозванец залез на крыло, ловко перепрыгнув, оказываясь на месте пилота. Лёгкий поворот ручкой, и двигатель, набирая обороты, издал ревущий звук. Правда, не такой, какой был раньше. Если тогда он напоминал всесильного могучего льва, то сейчас этот хищник явно был уставшим. Винт только начинал раскручиваться, обдувая лицо. Спустя несколько секунд показалась махающая рука Ханта.

– Всё, вырубай!

Вновь поворот ключа, и двигатель стал затухать. В конце появился шипящий звук с небольшими выбросами дыма.

– Ясно... всё-таки одно кольцо нужно заменить... ненадёжное... – рассуждал механик, опустившись на колени перед ящиком и громыхая инструментами.

В кабине самозванца скрутило. Схватившись обеими руками за живот, казалось, что все внутренности завертелись в единый тугой узел. Послышалось предательское урчание. Только сейчас он осознал, что за всё это время он съел лишь один мясной батончик. И как ещё на ногах устоял.

«Вот же ж... только этого ещё не хватало».

Рука потянулась к отсеку под сиденьем. Выдвинув крышку, увиденное заставило его широко раскрыть глаза.

– Эй, а где еда из сухпайка? – он схватился за кожаную обшивку, выглядывая из кабины.

– Чего? А так я её съел, когда самолёт осматривал. Вкусно делают, заразы.

– Блеск... а мне, что прикажешь есть?!

– Ты у меня спрашиваешь? Шкет, здесь тебе не таверна. Если есть желание, сходи на кухню. Вон та коморка возле малого ангара, – Патлатый пальцем указал направление в сторону здания сбоку от них. – Если повезёт, может, там чего найдёшь.

– Что значит «если повезёт»?

– То и значит, – захлопнулась крышка ящика с инструментами. – У нас еда существует до момента следующей передачки. А именно... как сейчас. Приедут и привезут, – он прокрутил гаечный ключ в руке. – Ну, бывает, что на охоту сходим. Но редко.

– Силы небесные... у туземцев и то цивилизованней... – вполголоса произнёс Кайл, вылезая из кабины. Живот всё не унимался.

– Так остался бы у них. Тем более считай ты у них как свой, – усмехнулся Хант, не отрывая взгляда от чистки детали в руке. Услышал. Бывший кадет схватился руками за живот.

«Да что ж ты... а про шифр мне когда узнавать прикажешь?!» – Вновь послышались бурлящие звуки. У голода был явно другой план.

– Ладно. Вдруг всё-таки что да найду... – Кайл выдохнул, медленно бредя в указанном ранее направлении.

– Давай, удачи. – ответил брюнет, не отвлекаясь от занятия. В моменте взгляд зацепился за спину удаляющейся фигуры парня.

***

Дверь со скрипом поддалась вперёд, впустив Кайла внутрь помещения. От этого действия сверху струйкой посыпался песок.

Звуки, что доносились в районе живота, усиливались с каждым движением самозванца. Рука невольно потянулась к торсу и прошлась по ткани бежевой рубашки. Тело чуть наклонилось вперёд.

Бывший кадет бегло огляделся, задержав руку на животе.

В небольшом помещении, что размерами напоминало средний сарай, первым, что бросилось в глаза, это повсюду разбросанные детали, а также целые механизмы, что когда-то являлись частью целой техники. Справа стоял забитый всяким барахлом железный стеллаж.

«А я точно на кухню попал? Не на склад же?» – пришла первая мысль от увиденного содержимого комнаты. Кайл прошёл вглубь, перешагивая через разбросанные железяки. Под ногой не слабо запищал пол.

Но на удивление нашлось то, что хоть как-то было связано с кухней. Деревянная бурого цвета гарнитура расположилась напротив заделанной каменной стены и образовывала угол. Сверху были небольшие шкафчики. Он насчитал около шести. Внизу угонщик самолёта заприметил свисающие дверцы шкафов под столом.

– Ну... уже что-то похожее, – тихо произнёс юноша, и сразу до ушей долетел звук упавшей в воду капли. Повернув голову вправо, взору представилась деревянная бочка, над которой находился встроенный в стену кран. Чуть поодаль от ёмкости находился стол, на котором нашла своё место пустая ваза для фруктов. Кажется, на ней была паутина.

– Свет великий... здесь вообще убираются, нет? Да у меня тумбочка в общежитии чище выглядит! – тихо возмутился парень, сморщив нос. Он поднял с пола погнутую миску и, осмотрев её, вновь оглядел... помещение. Называть это «кухней» язык не поворачивался.

Испорченная посуда была выброшена через плечо. Ноги поволокли в сторону гарнитуры. Первым делом было решено изучить ящики сверху. Хотя всё внутри говорило юноше, что чуда ожидать не стоит.

Первый скрипучий ящик не дал никаких результатов. Лишь пара алюминиевых кружек и чашек. И то были испачканы. В нос ударил неприятный запах нечто гнилого.

Далее второй обнажил своё содержимое – пара пакетиков со специями и расписная шкатулка. Внутри вещицы лежали сушёные листья. Чувствовался пряный запах. Принюхавшись, в голове сразу возникла картинка из детства. Такие листья мама добавляла в суп. Она говорила, что они придают пище душистость. Правда, у швеи они выглядели куда свежее, чем те, что в шкатулке.

«Засохли» – мысленно поставил вердикт Кайл, захлопнув шкатулку и вернув на место.

– Ух, ё! – самозванец отскочил моментально, как только дверца третьего шкафа была открыта. С верхней полки намеревалось упасть. Зажмурив глаза, бывший кадет лишь услышал глухой звук падения. Причём такой, будто казалось, что деревянная поверхность должна была треснуть.

Осторожно открыв глаза, он увидел следующее: на столе гарнитуры лежала полбуханки чёрствого хлеба.

Взгляд угонщика округлился.

«Да таким и вырубить можно!..» – пролетела мысль в голове, пока самозванец несколько секунд пялился на хлеб в немом шоке.

Тряхнув головой и вытянув шею, он осмотрел верхнюю полку. Ячейка вся была в посуде, в частности, крупных мисках.

«Вот почему он так свалился…» – подумал Кайл, вспомнив об упавшем «кирпиче». Нижняя полка порадовала лишь наличием паутины. Бывший кадет, взяв буханку, поместил её вниз, после чего дверца закрылась.

Оставшиеся шкафчики также не дали положительного результата. Со вздохом Кайл присел на корточки и решил попытать удачу в закромах под столом. Открыв первый шкаф, обнаружил там посуду и пачку муки. Второй обрадовал столовыми приборами. А третий оказался куда капризней остальных. Дверца не желала открываться.

– Застряла, что ли?..

Несколько раз потянув за ручку, эффект был нулевой. Пришлось встать, пробуя отталкиваться ногами.

– Да что ж ты… – выругался Кайл со стиснутыми зубами. Угонщик, чуть отдышавшись, попробовал ещё раз, но теперь правая нога для опоры была выдвинута вперёд. Сделав два резких толчка, дверца всё не поддавалась. На третий раз, зажмурив глаза, он решил резко дёрнуть ручку. На лбу выскочило пару вен, а выступавшие капельки пота скатывались вниз по щекам.

Отскок. Не успев сообразить, он споткнулся об железку, после чего последовал оглушительный удар. Самозванец скатился, прижимаясь спиной к стеллажу. Рука потянулась к тыльной части головы, а из уст выходили протяжные, ноющие мычания. В сжатой ладони нашла покой оторванная деревянная ручка.

За спиной сквозь боль был слышен слабый металлический вой. Стеллаж с разными железками медленно наклонялся к сидящему перед ним пострадавшему. Гайки и болты с тупым звуком свалились на пол, будто дождь, барабанящий по крыше. Он сильней зажмурил глаза.

– М-м... – простона́л юноша, почувствовав, как на плечо свалилось нечто тяжёлое.

Внезапно ощутил обхват руки у затылка. Рывок в сторону. Секунда – и стеллаж с громыханием свалился на пол вместе со всем содержимым. Лязг больно резанул по ушам, отчего заставил сильнее зажмуриться. Бывший кадет оказался в полулежачем положении. Согнутая в локте рука послужила опорой от полного падения.

Откашлявшись от поднятой пыли, он с широкими глазами посмотрел в сторону рухнувшей конструкции. Дыхание участилось.

«Великий Свет!»

– Шкет... кха-кха! Тебя одного отправлять... кха! Вот вообще нельзя… – прозвучал рядом хриплый голос вперемешку с кашлем и одышкой.

Кайл повернул голову в сторону источника звука. Сквозь облако пыли он смог разглядеть силуэт. Механик сидел чуть сгорбившись. Одна нога в согнутом положении покоилась на полу, а вторая служила опорой для руки, что лениво повисла на коленке.

– Ума не приложу, и как тебе самолётом-то управлять вообще доверили? Ходячая катастрофа, бворф тебя задери...

Взгляд исподлобья был направлен на юношу. Кайл не придал значения такому вопросу, хотя и почувствовал слабый укол в области груди. Взгляд был опущен, и потому юноша не заметил, как его украдкой осматривает Хант. Постепенно, но разум возвращался к реальности.

– Спасибо… большое, – вышло из уст самозванца, несмотря на надломленность в голосе. Чуть прочистив горло, юноша продолжил:

– Ещё чуть – и лежал бы под этой... кучей.

Хант лишь тихо промычал. Он вставал с насиженного места, отряхивая тёмного цвета штаны от пыли.

– Мне ещё калек или трупа здесь не хватало. Ты бы мало кому так пользы принёс, шкет.

«Засранец. Хоть и дело говорит...» – пролетела мысль в голове, поднимаясь вслед за Хантом.

Патлатый оглядел кухню. К прошлому хламу прибавился ещё и упавший стеллаж. Взгляд серых глаз метнулся на открытые дверцы шкафов.

– Вижу... поиски прошли неудачно?

Как бы угонщику самолётов ни хотелось признавать правоту Ханта, но он был прав. Голова медленно опустилась. Смотреть на механика совершенно не было желания. Послышался плевок.

– Что б его… – пробурчал Хант, почёсывая затылок. – Лады, я сам займусь едой.

Взгляд метнулся на старшего.

– С тебя уборка этого срача, – он указательным пальцем обвёл всё пространство кухни. – Правда, че-то мы с парнями её запустили… как в свинарнике каком-то.

«Почему «как»?»

Хант направился в сторону выхода из помещения. Помощник механика проводил старшего ледяным взглядом. Хотелось ещё что-то сказать, но его опередил черноволосый, заметив изменения в лице «Коды».

– Чего ты так уставился? Помни, шкет! – указательный палец устремился вверх. – Уговор!

Голова, как и взгляд, медленно устремились в сторону пола. Он с силой сжал кулаки. Рядом с потолка упала стальная пластина, но горе-пилот не обратил на неё внимание. Хант тем временем уже скрылся на улице.

***

Остатки пыли на одежде были сметены резкими размашистыми движениями руки. Глаза сощурились от вида солнца. В поле зрения появился Хант, что копошился у ящиков возле самолёта. За спиной, как приросшая, виднелась винтовка.

– А... – сократив расстояние до механика, он попытался задать вопрос.

– Сбоку главного ангара в небольшой пристройке. Дверь открыта, – отчеканил Хант, не отрываясь от сбора обшарпанного рюкзака.

– А. Ясно, – Кайл развернулся на пятках в сторону названного механиком места. По пути он услышал сзади:

– Я же могу рассчитывать, что когда вернусь, база останется целой? Пожар, надеюсь, не устроишь?

– Да-да, – прокричал зеленоглазый, продолжив идти, не оборачиваясь. – Как будто тут есть ещё чему гореть, кроме твоих подколов...

– Чё, ты там бормочешь?

– Ничего! Песок в рот залетел!

– Давай-давай! До вечера справишься, я думаю! Приду – проверю! – в голосе слышались довольные нотки.

Шатен на это лишь закатил глаза.

Обогнув главный ангар, взору открылась небольшая пристройка с торчащими трубами из неё. На покрашенных в грязно-бежевый цвет местами облезла краска. В некоторых участках поблёскивала ржавчина.

– «Могу ли я рассчитывать, что база останется целой?». Тьфу! – передразнил механика Кайл, попытавшись изобразить голос черноволосого. – Не база, а будто дворец столичный! – У двери прыгали маленькие птички. Сын швеи замахал руками.– А ну, кыш! «Смотри. Приду – проверю». Да приходи и смотри! Проверяльщик нашёлся, тоже мне! – Скрипучая дверь отворилась, с грохотом, врезаясь в деревянную стену. Помещение было маленькое, и инструменты были найдены в одно мгновение. В руках оказалась надломленная швабра. Бывший кадет оценивающе оглядел её состояние.

– М-да...теперь понятно, почему здесь такой срач...

Взяв что-то напоминающее метлу и несколько тряпок с ведром, он покинул коморку, закрыв дверь с помощью ноги. В эту секунду от швабры отлетел пруток, упав на песок. Кайл, присев, взял его в руки. Брови встали домиком. Взгляд, полный мольбы, устремился к синему небу.

– Э-эх... надеюсь, его товарищи подумают о новом инвентаре.

***

Ковыляя из-за угла, словно бабка с базара, он заметил, как Хант скрылся за ангаром, направляясь в сторону одной из самых больших дюн. Самозванцу оставалось лишь проводить механика усталым взглядом.

Дойдя до кухни, инвентарь разместился возле входа. Завязанная на голове косынка стала слишком просторной. Узел в области затылка вновь затянулся простыми движениями рук.

«До ухода казалось, что здесь было куда чище...» – прозвучала мысль в голове, как только он переступил порог захламлённого помещения.

Стеллаж был возвращён на место у стены. Тяжёлую аппаратуру даже трогать не стал. Решил, что дождётся Ханта. Мелкие детали и механизмы были собраны в затхлый, со скоплением комков грязи, деревянный ящик. В лучах солнца в плавном танце кружилась пыль. Чих сдержать не удалось. Подмести здесь и правда не мешало.

Он любил чистоту. Мать приучила его начиная с уборки их общей с братом комнаты. Так что игрушки оказывались на своих местах сразу, как только они наскучивали сыну швеи.

А дальше была помощь в мастерской отца. Помимо уборки, Шонан давал возможность помогать во время работы с очередным механизмом. Но как бы ни старался инженер приобщить среднего сына к своему делу, всё выходило боком. У ребёнка был интерес к технике, но, увы, явно не копаться в ней.

Метла шаркнула по полу. Очередная мелкая грязь была сметена в кучку в середине кухни.

Это напомнило ему муравейник. Такие были у одинокого дерева на холме, возле которого семейство Пирс часто выходило на пикники.

В голове всплыла картинка из детства. Тогда на качелях, которые смастерил отец, каталась ещё маленькая Софи. Кайл, которого оставили за старшего, лежал на траве и изредка вставал, помогая сестре раскачаться на подвесной конструкции. Капризной малютке всегда было мало, и её частые просьбы раскачать качели ещё раз раздражали парнишку, не давая спокойно насладиться видом плывущих облаков.

Во время очередной раскачки он и заметил муравейник. Коварная идея пришла внезапно. Он заявил Софи, что если сесть на эту кучку и искренне загадать желание, оно непременно сбудется. Девочка, конечно, не поверила.

Тогда Кайл решил продемонстрировать «магию» на себе. Он присел рядом с муравейником, делая вид, что уселся на него, и громко «загадал», чтобы птица, сидящая на ветке дерева, начала петь. И тут же, словно по волшебству, крылатая залилась трелью. На самом деле, конечно, он просто заранее кинул в птицу маленький камешек.

Софи, поражённая «чудом», поверила безоговорочно. Она радостно подскочила к кучке, изгнав с неё брата. С энтузиазмом усевшись на муравейник, девочка закрыла глаза, загадывая своё сокровенное желание. Но вместо исполнения мечты её ждали сотни болезненных укусов. Крик Софи, полный обиды и боли, разнёсся по всей округе, до самого их дома.

Шаркая метлой, помощник механика слабо усмехнулся, вспомнив эту картину.

Но тогда ему было не до смеха. Наказания, естественно, мальчишка не избежал. Угол на кухне стал его товарищем на оставшийся день. Сердце разрывалось от вины. Он понимал, что виноват. Понимал, что обманул. Позже, конечно, его выпустили, и он извинился перед сестрой, пообещав, что больше никогда в жизни не обидит её. Что больше не будет лгать.

Но соврал.

Нет, для сестры он стал чуть ли не кумиром. Особенно в школе. Когда Кайл выпускался, то давал ей советы и наставления, как не дать себя в обиду. Чем девочка явно неплохо пользовалась, хотя мама и не была особо рада некоторым методам самообороны, несколько раз получая письма от директора школы.

А вот ложь... Казалось, что для него она была верным другом.

Однажды отец взял его к себе на работу. Тогда должны были проходить испытания новых самолётов, и Кайл, услышав это в разговоре родителей, умолял отца взять его с собой. Путём долгих уговоров у него это получилось. Хотя сама мать была категорически против этой затеи.

Тогда он впервые увидел самолёт вблизи. Для маленького Кайла он был огромен. Перед входом на завод отец строго-настрого наказал быть рядом, но ничего не трогать. Но эта техника так и манила. Внутри шла борьба совести и желания.

В итоге второе одержало над ним верх. К тому же с собой была книжка со схемой устройства биплана и жетон с самолётом, подаренные однажды коллегами отца. Он разместился в кабине и начал воображать себя первоклассным пилотом. К сожалению, ноги были коротки и не дотягивались до педалей. Но зато руки могли потрогать все.

Услышав голоса взрослых, сын инженера быстро вылез из техники и отошёл от неё подальше, делая вид, что читает.

Тогда-то всё и произошло. Мальчика охватил тогда ужас. Во время испытаний самолёт в воздухе начал воспламеняться. По рации пилот сообщил, что потерял управление. Самолёт тогда стремительно летел вниз. К счастью, пилот катапультировался, но самолёт разбился. Он тогда запомнил взгляд отца. Широкие зрачки, приоткрытый рот, застывшая гримаса ужаса. Казалось, борода стала ещё седее начиная с бакенбард.

Тогда разразился скандал. Путём разбора остатков отец выдал заключение: неисправность панели управления.

И до сих пор эта тайна осталась с Кайлом. Вплоть до кончины родителя. Тогда отношения отца и сына стали напряжёнными.

И вновь эта ложь.

Сердце на мгновение пропустило удар. Чувство, будто по школьной доске проводили мелом с режущим ухо звуком.

Мокрая тряпка прошлась по поверхности столешницы. Появилось чувство, что пыль здесь копилась годами. А от падения шкафа её стало ещё больше.

Но, как по цепочке, в голове возникло воспоминание последних событий. Когда Тед ни с того ни с сего стал нести для всех всякую неразбериху. Для всех. Кроме него. Лишь он тогда знал, о чём тот говорил.

Лишь чудо тогда помогло Кайлу поступить на курсы лётчиков. И к сожалению, назло всем, опять же через обман.

Когда отец взял сына к себе на работу, Кайл тогда стал часто общаться с лётчиком-испытателем по имени Фандл Ют. Именно он чуть не разбился из-за Кайла. В те времена будущий курсант расспрашивал нового знакомого об управлении и тайно проходил азы пилотирования. Отец узнал об этом в последний момент, но было уже слишком поздно.

В один из дней к нему подошёл Фандл. В руках была брошюра. Лётная академия набирала новый поток. Тогда его уже было не остановить. Но он знал мать. И знал, что она будет против этого.

И вновь старая добрая ложь. Тогда на кухне, глядя ей в глаза, он сказал, что его в связи с повышением переводят в столицу. Мать хоть и была рада за сына, однако душа не находила себе места.

Для осуществления плана он потратил все накопленные средства. Даже те, что отец оставил ему в наследство.

Однако и поступление не обошлось без обмана. Он опоздал.

Списки уже были готовы. Осознав, что конец, он в последний момент выдал себя за одного из непришедших курсантов. Позже обман вскрылся. Но умения и знания Кайла, полученные от уроков Фандала, дали ему возможность обучаться дальше. Чему не был в восторге местный сын министра.

«Может... Тед был прав?..»

– И... это правда не моё... – он остановился у выхода из кухни. Рука с силой сжала деревянную швабру. Голова была опущена. Кухня за спиной приняла более или менее ухоженный вид.

Выстрел. Звук, доносящийся с улицы, заставил сжаться плечи. А после – громогласный рёв, чей звук немного заглушали заделанные стены кухни.

Инвентарь был брошен на пол. Бывший курсант ринулся на улицу, бегло оглядываясь по сторонам. Очередной звук выстрела. Ближе, отчётливей. Инстинкт взял верх над разумом, и он, почти не раздумывая, направился в сторону, откуда доносился звук. По пути косынка слетела с потной головы.

За одной из дюн поднялось облако песка, словно кто-то гигантский взбил его в воздух. Кайл уже было хотел ринуться туда, но, увидев на ней движение, замер на месте.

Со склона дюны скатывалась знакомая фигура.

– Хант!

Под ногами прошла вибрация. Земля содрогнулась. Не удержавшись на ногах, тело механика, словно тряпичная кукла, беспомощно кувыркалось вниз, оставляя за собой борозду на песке.

Дюна впереди начала осыпаться, и из песка, словно кошмар, воплотившийся в реальность, возникло чудовище. Гигантский песчаный червь возвышался над горизонтом, издавая устрашающий рёв.

Кайл лишь мог предположить, что тварь была высотой с десятиэтажный дом, а в ширину – в три «Ясного». Его тело, покрытое чешуёй, блестело на солнце, отражая его лучи тысячами острых граней.

Рот чудовища был разделён на четыре сегмента, раскрывающихся словно лепестки кошмарного цветка. Внутри зияла чёрная бездна, полная острых как бритва, зубов. Оба глаза были, будто наполнены кровью. Во всяком случае, ему казалось, что глаз два.

Прикрыв лицо рукой от надвигающегося песка, он наблюдал за Хантом, что пытался отползти от чудовища.

«Чего он не встаёт?!»

Очередной рёв. Червь с грохотом рухнул на песок, из-за чего дюна медленно распалась на две части. Существо начало извиваться по земле и приближаться к добыче в виде механика. Слюни из пасти не предвещали ничего хорошего.

Он резко затормозил. Пистолет быстрыми движениями был вытащен из кобуры. Прицел. Оружие направлено точно в шейную часть червя. Руки немного тряслись. Сделав глубокий вдох, палец надавил на курок.

Выстрел. Эхо разлетелось по пустыне. Пуля не задела зверя, но заставила повернуться в сторону стрелка. Ступор. Оружие слабо колыхалось в трясущихся руках. Червь упорно смотрел на Кайла. До Ханта ему оставалось несколько жалких сантиметров. Вмиг многоножка сорвалась с места и ринулась к бывшему кадету.

Глаза расширились. Ладони вмиг стали потными. Ноги, словно заключённые в бетон, не желали двигаться. На него сейчас двигался разъярённый голодный зверь.

– Глаз! Стреляй в глаз!

Крик Ханта. Эхо слов, полных приказного тона, дошло до его ушей. Словно заржавевший механизм, все шестерёнки вмиг начали свою работу. Он оттаял. Моргнув несколько раз и вмиг собравшись, Кайл нацелился на глаз чудовища.

Выстрел. Мимо. Зверь увернулся. Вновь режущий уши рёв. Червь настиг его, готовый к броску.

Сердце ускорило темп. Рывок. Зверь ударился в песок, распластав волны по оси. Выполнив кувырок, парень быстро присел на одно колено. Зверь извивался от боли. Вновь прицел. Щёлкнул предохранитель.

С чешуи вниз сыпались струи песка. Глубокое, грудное рычание. Он зол. Голова медленно поворачивалась на новую жертву.

Песок попал в глаз. Стало тяжело дышать.

Вновь полный ярости крик. Вытянутое тело, словно стрела, ринулось на помощника механика.

Хотелось кричать. Курок. Выстрел.

Эхо стрельбы. А за ним – грозный, полный дичайшей боли крик. Самозванец раскрыл глаза. Чудище вмиг замотало головой, разбрызгивая по округе зелёную жижу. Глазное яблоко повисло на толстой нити сосуда. Резко приземлившись на песок, сын инженера прикрыл голову от густой субстанции.

«Попал?!»

Животное, потеряв ориентир, вновь двинулось на Кайла, но в секунду изменило направление, уползая прочь от места, что причинило ему увечья.

Как только животина скрылась из поля зрения, оставляя после себя облако из песка, дыхание постепенно начинало нормализоваться. Кайл смотрел в сторону дюны. Страх ещё был на месте. Он прикрыл глаза, судорожно выдохнув. Но резко опомнился.

– Хант! – хватаясь руками за сыпучий песок, он резко устремился в сторону первой жертвы червя. С плеча сорвалась густая жидкость. – Ха-ант!

– Агх... – мужчина держался за плечо. На штанах в области голени было заметное пятно крови. Глаза были сильно сжаты. Лицо искривилось в гримасе боли.

– Хант! – сделав подсечку, он приземлился возле раненого. – Силы небесные... как ты... что ты?!. – Кайл осматривал мужчину беглым тревожным взглядом.

– Потом давай... – прошипел патлатый сквозь зубы, сжимая больную область испачканной в крови рукой. – Сейчас... неподходящий момент.

– Ой, да, да, прости! – затараторил самозванец. – Сейчас погоди, помогу.

Бывший кадет закинул целую руку механика себе через плечи. По конечности, что обхватила грудь, вниз струилась струйка крови. Нога, стараясь не касаться земли, находилась в подвешенном состоянии.

– Нгх... винтовку подбери... – процедил механик сквозь зубы, сжав рукой противоположный бок.

Выполнив поручение старшего, хоть и с трудом, оба, ковыляя, отправились по направлению к ангару.

***

Солнце, словно огромный раскалённый диск, медленно погружалось за горизонт, окрашивая песчаные дюны в оттенки багрянца. Дневная жара отступала, уступая место прохладе. Вечер постепенно набирал свои обороты, забирая бразды правления. Огонь костра пытался осветить местность, извиваясь в ало-жёлтом танце. Доски от старого деревянного ящика послужили топливом для яркого представления.

Хант вряд ли переживал за старый предмет. Рука коснулась перебинтованного плеча. Мысленно механик поблагодарил Люта за единственную, нормально собранную аптечку. Взгляд опустился к ноге, обмотанной грубой повязкой. На одном участке красовалось алое пятно, вперемешку с принесённым слабым ветром песком.

Спина касалась грубой деревянной поверхности ящиков, находящихся возле «Ясного». Рука медленно поднесла к губам флягу с водой. Сделав несколько глотков, стараясь растянуть удовольствие, расслабленная нижняя конечность вмиг отдала острой болью, напоминая о себе. Сквозь сжатые зубы сорвалось тихое шипение.

«Вот... тварь чешуйчатая»

Попавшая под руку дощечка резко полетела в костёр, заставив броситься вверх пару искр. Сбоку послышалось шарканье песка.

– Посуда у вас, конечно, так себе... чан я так и не нашёл, но нашёл это, – Кайл продемонстрировал кастрюлю в руках. – Может, сгодится?

– Пёс с ней... – Хант, оперевшись рукой о ящик, попытался встать с песка. – Щас чего-нибудь сообразим... ай!

– Ну да, конечно. Сиди, сам что-нибудь придумаю... – произнёс помощник механика, осматривая сосуд и медленно разворачиваясь в сторону кухни.

Спустя время наполненная кастрюля была аккуратно поставлена на ящики. Покопавшись в ангаре, были найдены две ржавые детали, что своей изогнутой формой напоминали поручни на дирижаблях. У костра Кайл разместил их друг напротив друга, укрепив небольшими булыжниками.

– Та-ак, ну, вроде держится... – стряхнув с рук крупицы песка, бывший кадет осторожными движениями разместил сосуд над костром. Деревянная ложка размешивала содержимое, глухо ударяясь о металлические стенки. Хант, подавшись вперёд, принюхался.

– Шкет. А ты уверен... что это съедобно? – спросил патлатый, вытянув шею и наблюдая за действием самозванца. Одна бровь медленно поползла вверх.

– Если я правильно помню уроки готовки, то вполне. Но может быть пресновато. Со специями у вас тяжко... к тому же твоё счастье, что ты поймал именно куропаток, а не жабу какую-нибудь.

– Или червя-переростка...

– Да уж... – из уст вырвался нервный смешок. Кайл присел недалеко от механика, поджав колени к себе. – Ты... как сейчас?

– Жить буду. Лучше, чем быть без ноги или руки, – усмехнулся Хант, проводя ладонью по забинтованному плечу.

– Пожалуй.

Хлоп. В кастрюле несколько раз послышались лопающиеся звуки. Поспешив устранить «маленькие взрывы», бывший кадет вмиг оказался у костра.

Возле самолёта воцарилась тишина. И нарушалась она лишь ложкой, что размешивала содержимое. Под кастрюлей потрескивали щепки.

Оба не проронили ни слова. Патлатый взглянул на самозванца. Сосредоточенный взгляд зацепился за процесс готовки. Ни один мускул не дёргался. Абсолютный покой. Чего Хант вряд ли бы мог сказать о себе. С лёгких сошёл глубокий выдох.

– Шкет, слушай. Ты это... в общем... спасибо сказать хотел... за спасение. – рука медленно прошла по черноволосому затылку.

– Чего ты?.. – Кайл устремил на него прищуренный взгляд, не отрываясь от занятия. Одна бровь оказалась выше своей сестры. – А, да брось. В последние дни это уже норма. Спасать друг друга. То от обломков дирижабля. То из племени пустынных чудиков.

– И всё же, – он устроился поудобнее, вытянув здоровую ногу на песке. – Я бы уже сыграл в ящик в желудке этой твари, если б не ты.

– Как тебя вообще угораздило нарваться на... это? – пальцами рук он продемонстрировал зубастую пасть червя.

– Подумал перед уходом, что было бы неплохо навестить старых знакомых. Ну, явно чудики не воздухом питаются. Пока дошёл, понял, что поздно. Сплошная разруха, – в руках оказалась отломленная часть доски. Ей патлатый стал выводить по ткани штанов причудливые узоры. – Рисковать не стал и продолжил бродить по окрестностям. Нашёл гнездо песчаных куропаток, – руками он продемонстрировал, будто держит винтовку. – Пару выстрелов – и готово. Только собрал в мешок, как вдруг вылез этот червяк-переросток. Начал ей в морду палить и попал в глаз. А она как заорёт. А ближе к базе эта гадина задела меня хвостом. Ну... дальше знаешь.

– Значит, поэтому ты кричал стрелять в глаз... слабое место?

Хант лишь пожал плечами. Деревянная щепка отлетела в сторону.

– Ну, чешую было явно не пробить. Прочная, зараза. Сам увидел.

– Мгм, – Кайл вернулся на старое место, сев в позе лотоса. Руки были скрещены на груди. – Повезло всё-таки. Ещё легко отделались.

– Да уж... это вас в академии так надрессировали? Ну, стрелять научили.

– Ну да. Но я слышал, это только недавно появилось. «Союз» приказ составил, – с рубашки смахнулась невидимая пыль.

– Да понятно. Я только не пойму, вашей мирной конторе это зачем? – черноволосый потянулся, разместив обе руки на затылке. – Но в любом случае это полезный навык. Выстрел был что надо. Молодцом!

– Спасибо... – шатен провёл пальцем по песку, вычерчивая разные фигуры. – Раз уж заговорили про стрельбу, то могу спросить?

– Валяй.

– Твоя винтовка... почему ты так о ней печёшься?

– Какой ты глазастый. Ну... эта вещь мне очень дорога, – взгляд метнулся к оружию, что стояло, облокотившись о ящики.

– Чем же?

Хант заметно сгорбился. Здоровая нога согнулась в колене, встав на одном уровне с раненой парой. Руки разместились на конечностях, сцепившись в замок. Взгляд устремился к костру.

– С ней... связаны некоторые воспоминания. Из прошлого.

– Понятно, – отстранённо произнёс Кайл, заметив перемены в настроении соседа. Он сменил позу, обняв руками поджатые к себе ноги.

Хант искоса обратил на это внимание, закатил глаза и, глубоко выдохнув, повернул голову в сторону самозванца.

– Ты... слыхал что-нибудь о Валалорской смуте?

Взглянув на любителя винтовок, Кайл отрицательно покачал головой.

– Ну... я бы удивился, если бы ты ответил другое... – к костру подлетела щепка.

– И что это?

– Если проще... то время было такое. Тогда царство Валалор без главы было. Вот и погрузилось оно в гражданские войны. Очень долгие. Ну и я в них участвовал. Как Ганс и Лют.

– Погоди... то есть вы втроём были в той заварушке? – спросил Кайл, сделав ударение на слове «втроём».

– Да. Мы трое входили в элитный отряд Его Величества – «Валалорские стражи».

– Так сам же сказал, правителя не было? Откуда отряд «Его Величества»?

– Династии не было, да. Но народу была нужна надежда после самозванцев на троне. Этой надеждой и стал отряд. Он давал понять, что царство всё ещё верно традициям. А потом... появился достойный владелец трона.

– И чем этот отряд считался элитным?

– За всё существование царства в отряд входили разные люди. Кто по статусу. Кто по силе. Кто за какие-либо заслуги. И по решению царя лучшим присваивались одно из священных орудий – меч, щит и лук. – Хант загибал пальцы при каждом перечислении оружия.

– Пока не пойму связь между винтовкой и твоим рассказом...

– Я был держателем лука.

У самозванца округлились глаза. Он оглядел механика, представив того стреляющим из древнего оружия.

– Да ладно?.. И где же тогда?.. – угонщик принял позу стрельбы из лука. В голове поселилось зерно сомнений, отражаясь на лице в виде сморщенного носа и приподнятой брови.

– Ну... вместо лука вот эта вот красавица, – Хант провёл рукой по оружию.

– Но почему?

– Последний держатель был... не совсем в уме, из-за чего он похоронил себя вместе со священным луком...

– Ого... ну и история. Получается, Лют и Ганс тоже были держателями?

– В точку. У Лют был щит, а у Ганса – меч.

– Обалдеть! А когда это было?

– Сейчас скажу... – пальцы коснулись чёрной бородки. – Примерно... в середине «Тёмных времён». Ну да.

– В смысле?! Но ведь в учебниках по истории ни одного упоминания об этом! Ни единой строчки об этих событиях, – Кайл устремил взгляд к звёздному небу, почёсывая затылок.

– В учебниках твоих было только о конфликте с империей. Валалор тогда выбрал нейтралитет и не участвовал в войнах. И своих хватило... – механик отвернулся, резко выплюнув слюну.

– Ну, странно как-то. Чтобы ни одного даже малюсенького упоминания?

– А здесь уже легла рука правительства. Совет Валалора решил не упоминать об этом периоде и для подстраховки вообще переписал историю. Так, спасением стал не отряд сопротивления, а новоиспечённый Царевич. Считали это позорным периодом для страны. Ну не знаю... может, какие книжки ещё и остались.

– Звучит несправедливо...

– Да как-то пофиг, если честно, – произнёс Хант, проверяя винтовку. – Ганс только бурчал больше обычного. А с другой стороны, было бы бредом говорить об ополчении в качестве спасения. Да и правителя пришлось выбирать среди командующих... а значит, опять войны. Короче, такая ерундовина.

– Ну не знаю... этот Ганс... я как будто понимаю его реакцию. Откуда вообще уверенность, что война повторилась бы? Может, Ганс был бы неплохим правителем? Кто знает?

Стрелок застыл. От услышанных слов винтовка чуть не свалилась на песок. Он отвёл взгляд в сторону, челюсть сжалась настолько, что можно было заметить, как играют желваки на щеках. Он произнёс, возвращаясь к осмотру:

– Да уж... может, и был бы неплохим...

– Ладно, в целом я всё понял. Но как так получилось, что вы втроём оказались здесь?

– Всё просто. Совету нужно было избавиться от правды. Всех командующих разжаловали и разослали по разные стороны. Это случилось после того, как Валалор присоединился к «Конфедерации». А так... у каждой есть личные причины. И я не исключение.

– Странное какое-то у вас правительство... – Кайл вновь подошёл к костру, занявшись размешиванием кастрюли. – А сейчас-то этот отряд существует?

– А кто ж знает? Может, и нашли уже кого. Но их явно теперь двое – меч и щит. Лука-то нет.

– Ясно. Вот значит откуда у тебя такая... привязанность к этой винтовке. Здорово, – постучав ложкой о край кастрюли, он продолжил: – Меня... удивило, что ты вообще решил рассказать...

– Думаю, так будет лучше. А то стал бы вновь рыться в чужих комнатах в поисках правды, – усмехнулся Хант, прицелившись в сторону взлётной полосы.

– Ха-х, наверно... один лишь Свет знает, сколько мне тут ещё быть.

– Не дрейфь, Кода. Скоро твоя птичка взмоет в небеса, – произнёс Хант, поставив оружие на землю.

Ступор. Взгляд словно нацелился на пустоту. Содержимое кастрюли перестало разливаться в глиняную миску. Хант впервые назвал его по имени. Но не его...

Сердце пропустило удар. Внутри словно всё скрипело, а в душе ощущалась горечь, будто он только что попробовал засушенный базилик. Даже возле костра стало заметно холодней. Ледяной пот прошёлся по всему телу. Хотелось сбежать или укрыться.

«Так. Соберись. Соберись, тряпка!» – твердил он про себя как мантру, приводя дыхание в норму. Когда очередь дошла до собственной посуды, он с неуверенностью в голосе начал:

– Хант, слушай. Тут это... мне надо кое-что тебе сказать...

Механик с интересом посмотрел на него. Он кивнул, задавая тем самым немой вопрос. Лицо выражало абсолютное спокойствие.

– Я... моё имя не Кода.

Слабый ветер прошёл между ними, задевая языки костра.

– Не понял.

– Кайл. Моё настоящее имя... Кайл Пирс.

Повисло молчание. Казалось, даже маленькие ящерки перестали трещать, наблюдая за диалогом двух товарищей.

– Что это значит?.. – Хант переменился в лице. Взгляд полного недоверия изучал сидящего напротив самозванца. Кайлу показалось, что тот был явно напряжён. Миска была поставлена на песок. Рука выставлена вперёд в примирительном жесте.

– Пообещай выслушать, а потом ты скажешь, что думаешь, хорошо?

Хант лишь скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от Кайла. Теперь обоих накрыла волна напряжения. Еда была отложена на потом. Сделав глубокий вдох, Кайл выложил всё, что накопилось за последние дни.

Решил далеко не ходить. Рассказал о своей работе. И о том, как прикинулся другим человеком. Как угнал самолёт, украл задание и как попал под обстрел. И каким образом очутился здесь. Весь монолог сопровождался активной жестикуляцией со стороны рассказчика. Даже пустая кастрюля пострадала, случайно задетая рукой самозванца.

Хант тем временем молча слушал. Ни один мускул не дрогнул. Застыл в одном положении, словно картина в галерее. Что чувствовал он в момент рассказа, угонщик понять так и не смог.

История закончилась. Некогда активный Кайл сейчас сидел возле костра, водя пальцем по песку. Тишина. Каждый был в своих мыслях. Ожидание давило на самозванца. Казалось, что любой лишний звук спровоцирует патлатого на резкие и плохие действия. Словно дикого зверя перед прыжком из-за укрытия. В висках почувствовалась боль. Механик протяжно выдохнул, переместив руку в область затылка. Кайл направил на него виноватый взгляд изподлобья.

– М-да... – с хрипцой в голосе протянул механик. – Ты, оказывается, ещё та заноза в заднице. Кайл Пирс... – специально промахиваясь, он швырнул в Кайла одну из щепок. – Голова твоя, где была?! Пха-х, это ж надо... – пальцы коснулись переносицы, делая массирующие движения. – Самолёт угнать... да ещё и с ценным грузом... Ты хоть понимаешь, что тебя за такие фокусы по головке не погладят? Шкет, тебе тюрьма светит!

– Я... я знаю. – к горлу подступил ком. Глаза начинало щипать.

– И всё?.. Чего «я знаю»?! Очнись, идиота кусок! Ты влип, слышишь!

– Слышу...

– Слышит он... шкет ты... – он цыкнул, ударив кулаком по земле. – Ты понимаешь, что тебя, мало того что посадят, так ещё и полётов тебе не видать как своих ушей!

– Знаю... – Кайл опустил голову. – Можешь... можешь делать то, что считаешь должным. Я пойму... если решишь не помогать и сдать «Союзу».

– Ты чё несёшь вообще?.. Какой «сдать»? Ты мне чего тут устраиваешь, а?! – скрывая боль, Хант резко встал и, сократив расстояние до Кайла, схватил того за грудки рубашки. – У тебя задание! Последние мозги отпали?

– Я... не смогу его выполнить... – он опустил голову. Глаза прикрыла свисшая чёлка.

– Ты сейчас прикалываешься?.. Откуда ты это выср...

– Да потому что всё вновь пошло по одному месту! – Кайл вырвался из хватки, смотря на Ханта, тяжело дыша. Самозванец почти кричал, срываясь на хрип. Глаза словно налились кровью. – Понимаешь?! Ещё с самого начала! Завод отца. Академия. Этот треклятый экзамен! – он пнул мелкую гальку, отвернувшись от Ханта. Сам он был подобен струне.

– Потом «Хейвен»... пха-х, поверил этим сказкам о пересдаче... зато пахал там как одержимый, чтобы слушать: «приказа нет, жди, Кайл», «пока тишина, в другой раз, Кайл».

Самозванец повернулся к механику. Взгляд зацепился за каменное, будто отдающее холодом лицо Ханта.

– А тут шанс. Важный груз. Дело, которым бы я мог показать, на что способен. Получить признание, доверие... – руки опустились. Взгляд словно потускнел. – Но и тут... и тут всё пошло не так... хочешь знать, почему я не выполню задание? А уже всё, Хант. Ха-ха, время вышло! Я просрочил... я провалил задание. Я... я даже не знаю, куда точно лететь!.. Шифр... я не могу его разгадать.

Он медленно плёлся к ящикам возле самолёта. Бывший кадет вмиг плюхнулся на песок, поджав к себе ноги, спрятав голову в согнутых коленях.

– Будто сама судьба против меня. Говорит: «Сиди на земле, твоё место здесь». Она всегда против меня. Мечта... да какая к бадану мечта?! Я провал. Теперь ещё и преступник. Всё кончено... – сын швеи сильнее вжал голову в колени.

Механик молчал всё это время. На лице не дрогнул ни один мускул. Но в глазах, прищуренных от привычки вглядываться в механизмы, пробежала тень. Напряжение ушло, сменившись чем-то сложным, узнающим. Он сделал шаг, захватив с собой миску с кулинарным шедевром самозванца.

Возникшую тишину ночной пустыни после откровения бывшего кадета нарушил только тяжёлый вздох. Рядом с собой Кайл почувствовал, как опустилась туша любителя винтовок.

– Тц... зараза – тихо произнёс Хант. – Я тебя, когда слушал... напомнил ты мне одного засранца. Аж взбесил.

– Какого ещё засранца?.. – угонщик шмыгнул носом.

– Валалору в конце «Тёмных времён» пришлось тяжко... так что пришлось просить помощи у «Ордена». Без магов вряд ли бы справились... вот и прибыл один такой экземпляр. Вылитый ты. Только с головой на плечах, – ложка с содержимым направилась к губам, пока Хант искоса взглянул на Кайла. Тот оставался всё также в согнутом положении. – Тоже за мечтой шёл. М-да... хах, пёр как на танке. Я к магам относился не очень... но этот меня удивил. Даже слишком.

Кайл выдохнул и посмотрел на костёр.

– В общем, к чему я... – столовый прибор оказался в миске. – То, что ты сделал... это дурость. Вот честно. Сам же понимаешь, – механик тихо выдохнул. – Сдаётся мне... что тебя наверняка уж объявили в розыск...

Кайл молчал. В глазах отражался танец костра.

– Но во всём этом есть одно но. Ты понимаешь, что совершил ошибку. Осознал последствия, – патлатый отхлебнул из миски, сладостно выдохнув. – Ты молод... да будет тебе хоть пятьдесят! В любом случае ошибки – это нормально. Без них и опыта-то никакого не будет, – поставив миску на песок, механик сладостно потянулся, прикрыв глаза и разместив руки за головой. – Знаешь, ещё сколько в жизни будет? У-у-у...и преград, и проблем. Выше крыши. Но это же не повод взять всё и бросить, согласен?

Кайл взглянул на Ханта.

– Я в судьбу не верю. Её придумали те, что оправдывают ей свои неудачи. А у тебя твоим врагом послужило одно – терпение. А точнее, её отсутствие, – он раскрыл глаза, наблюдая за звёздным небом. – Спешка ещё никогда до добра не доводила, запомни. Я это не из ветра беру. По себе знаю.

В глазах Кайла как будто загорелись искры. И то были явно не отражением костра. Столь простые слова заставили хоть чуть-чуть, но поверить, что ещё есть надежда на лучшее. На собственное плечо с хлопком опустилась тяжёлая рука. Он взглянул на Ханта с широкими глазами.

– Так что не ссы, шкет! Со временем я, конечно, ничего не сделаю... но с шифром и самолётом уж помогу. Прорвёмся, – внезапно Кайл почувствовал, как рука медленно сжимала плечо. Часть тела начинала потихоньку ныть. – А то, что ты меня за нос водил, это отдельный разговор. Треснуть бы тебе подзатыльника, да рука болит...

– Это мне, значит, повезло? – с ухмылкой произнёс Кайл, прищурясь, взглянув на старшего.

– Я же сейчас передумаю.

– Ладно, ладно, не надо, – Кайл выставил руки вперёд в примирительном жесте.

– То-то же, – Хант зевнул, одновременно размяв спину. – Ладно, Кайл Пирс. На боковую пора. Сегодня и так день насыщенный. За еду спасибо. Неплохо готовишь, – он встал, лениво отсалютовав самозванцу. – Бывай. Приберёшь тут, лады?

– Хант, стой.

– М?

– Спасибо. За... то, что помогаешь... да и за слова тоже...

– Пф... ну, балбес. Я же ничего такого не сделал.

– Нет. Для меня это имеет значение. Правда, спасибо.

– Ну... – Хант с ухмылкой почесал затылок. – Раз так, то не за что. Ты-то чего... долго ещё будешь?

– Я... ещё немного посижу. Нужно обдумать кое-что.

– Ну, смотри. Костёр тогда погасить не забудь. Не хочу открыть глаза и вместо комнаты увидеть панораму пустыни.

– Да я знаю, – хихикнув, произнёс Кайл. – Доброй ночи.

– Мгм.

Патлатый, прихрамывая, прошёл несколько шагов и остановился. Он посмотрел на запад — туда, где солнце клонилось к горизонту.

— Странно.

— Что? — Кайл поднял голову.

— Солнце. Должно было уже сесть. А оно всё висит.

Кайл проследил за его взглядом. Солнце и правда висело над дюнами — красное, тяжёлое, будто застывшее.

Хант потёр переносицу, хмыкнул и, ничего не добавив, зашагал к ангару.

Проводив товарища взглядом, Кайл, положив голову на колени, посмотрел на костёр. Диалог с Хантом крутился словно волчок. Ему пришло понимание, что очень давно такого не хватало. Но и старые раны продолжали зудить, напоминая о себе. Зачесался нос.

Тепло костра доходило постепенно. Треск доносился до ушей, разбавляя необычную атмосферу.

«Не ссы, шкет! Прорвёмся».

– Может, ты прав...

Встав с земли, он, взяв с одного из ящиков лопату, принялся засыпать огниво песком. После того как от костра осталась лишь струйка дыма, в одной руке оказалась грязная посуда. В то время как в другой покоилась всё ещё полная миска. От запаха ещё тёплой еды заурчал живот. Было решено завершить трапезу теперь уже в более или менее чистой кухне.

Шаркая ногами по песку, он напоследок взглянул на самолёт. «Ясный» даже ночью оправдывал своё имя, отражая свет ангарного фонаря.

Вдохнув полной грудью прохладный воздух пустыни, он продолжил путь на кухню. А голову посетила мысль, что ночка обещает быть долгой.

Глава 15

«На нас чего... напали, что ли?..»

Его сон прервался от частого топота ног за дверью. Кто-то стремительно пролетал мимо его комнаты, а затем возвращался. Он лениво сел на кровать, протёр глаза тыльной стороной кисти. Затылок отдавал ноющей болью.

Лязг металла и копошение. Дверь со скрипом приоткрылась. Осмотрев коридор с двух сторон, он не обнаружил никого. Рубаха сползла с плеча, а затем вновь была возвращена на место.

Выйдя за пределы комнаты, как на автомате, самозванец обнял себя руками, потирая плечи. Кайл стал двигаться по направлению к большому залу.

«Ну, не показалось же?» – пронеслась мысль в голове. Посмотрев через плечо, он с усилием открывал сонные глаза.

Удар. Ощущение, что он врезался в стену. Выброс адреналина заставил отскочить от препятствия и вмиг придать телу забытую бодрость. Сердце ускорило темп, словно паровоз, которому в топку закинули новую порцию угля.

– Ох ты ж, Свет великий! Хант, напугал.

– О, здоров, – еле заметно дёрнулся Хант, посмотрел на Кайла сверху вниз. – Извини, но у нас проблема. Точнее, у тебя.

***

Преодолев длинный коридор, оба быстро оказались у кучи пыльных ящиков. Хант, подойдя к одному из них, взял с него скрученный листок бумаги. Направляясь к Кайлу, он прошёл сквозь лучи солнца, что светили с крыши, заставляя мелкие частицы закружиться в плавном танце.

– На, глянь.

Кайл с прищуром посмотрел на старшего, аккуратно взяв в руки «свиток». Развернув пожелтевший лист, взгляд блуждал по изображению. Это оказался чертёж детали. Покопавшись в голове, помощник механика понял, что не помнит, чтобы Курт рассказывал о подобной штуке. Она представлялась как воронка с двумя торчащими штыками, напоминающими жало пустынных ос-экзопинов.

– Это малый винт Стрейта. «Мавист», если проще, – Кайл взглянул на Ханта. Патлатый тыкнул несколько раз пальцем по основному рисунку. – Эта штука отвечает за соединение рычага управления с двигателем. Наверняка слышал: когда рычаг управления перед взлётом вперёд переведёшь, то такой звук исходит, похожий на тихие щелчки. Так это вот от него такой.

– И что?

– С утра, когда начал заглядывать в отсек, обратил на него внимание. Один из его штыков обломался. Я попробовал завести двигатель. Но, как и ожидалось, не вышло. Самолёт глох через пару вращений.

– Быть не может... – Кайл резко опустил руки, сопровождая шуршанием листка. – Ведь до этого проверяли несколько раз, двигатель работал!

– Походу дела, износилась, – Хант почесал затылок. – Или когда в тебя палили, задели, и она держалась на соплях.

– Это ты её искал? – ответом послужил лёгкий кивок головы.

– Вначале думал попробовать починить, но штык, который отломился, пропал куда-то. А нужен именно такой формы. Иначе не взлетишь.

– И... как успехи?..

– Никак. Во всех местах уже проглядел. И на склад сбе́гал, хотя это гиблое дело. Он практически пуст.

Кайл отвёл взгляд в сторону. Плечи опустились. Челюсть сжалась настолько, что заскрипели зубы. Вместе с нервным выдохом до боли сжались кулаки.

– Единственный вариант... это ждать моих, – Хант почесал пальцами бородку. – Не факт, конечно, что они могут привезти её, но, быть может, мы смож...

– А какая разница, Хант?.. – перебил его Кайл тихо, еле сдержанно. Черноволосая бровь механика поползла вверх. – Ну вот какая разница?!

Фраза эхом пронеслась по всему основному залу, перебив скрипы ржавых стальных пластин на ветру. Механик статуей замер и наблюдал за тем, как самозванец издаёт тихий смех.

– Я был прав... – он фыркнул. – «Прорвёмся», ты говорил? Помнишь? Что это не повод всё бросать, да? Помнишь?

Печаль перешла в агрессию. Душа терзалась и требовала кому-то высказаться. Так посчастливилось, что этот кто-то оказался Хант. Он молчал, позволив буре бушевать. Механик видел, как тряслись руки парня.

– Я так и делал! И к чему это привело? Да ни к чему! Стена за стеной! Я же говорил, что туда, – он резко ткнул пальцем в сторону неба, видного через дыру в крыше. – путь мне закрыт! Не веришь в судьбу? А вот и она судьба! Явилась лично в твоём обличии, чтобы ткнуть меня носом в это железное дерьмо и сказать: «Сиди, придурок, никуда ты не летишь. Ты ничто». Вот они, твои слова и моя упёртость!

Пнув пирамиду ящиков, она тут же развалилась. Поднялось небольшое облако пыли, что смешалось с падением гнилых досок и мелких железяк. Кайл осел на песок, поджав ноги. Он уткнулся лицом в колени, его плечи содрогались, но это уже не была злость. Полное, тотальное истощение. Последняя капля того, ради чего он держался.

Хант наблюдал за этим крахом. Его циничное, обожжённое солнцем сердце сжалось. Он привык к поломкам, к тому, что машины ломаются. Люди – нет. Видеть сломленного человека оказалось куда хуже.

Механик тяжело вздохнул и подошёл. Его тень накрыла Кайла.

– Ну? – тихо произнёс он, и в голосе не было привычной колючей стали. – Выпустил пар? Легче стало?

Кайл ничего не ответил.

– Слушай сюда, шкет, – Хант присел на корточки перед ним, скрипнув коленями. – Ты опять начинаешь нести такую дичь, что у меня уши вянут. Я уже тебе говорил, что судьбы нет? И я не передумал, – указательный палец резко указал в сторону выхода. – Это не судьба. Это поломка. Просто железка. Неудачное стечение. Чуешь разницу?

Он попытался поймать взгляд Кайла, но тот упрямо смотрел в пол.

– Если эта твоя судьба и есть – тогда это приговор. А поломку... поломку можно починить. Или хотя бы попробовать найти обходной путь. Ты думал, задание будет лёгкой прогулкой? Что всё пойдёт по плану? План – это то, что меняется при первом же контакте с реальностью. А реальность — вот она, – в руке оказался ржавый осколок корпуса самолёта. Он постучал по нему костяшками пальцев. – Ржавая и сложная. И ты вот так просто сейчас сдаёшься? Из-за куска металла?

Хант помолчал, давая словам улечься.

– Хотел доказать, что можешь больше? Что достоин быть лётчиком? Так докажи! Не мне. Себе. Выполни это задание. Лётчик доводит всё до конца. Даже если знает, что на земле его ждёт трибунал. Потому что его долг – долететь. А ты что делаешь? Рвёшь на себе волосы и ноешь о судьбе? Не похоже на лётчика.

Кайл медленно поднял голову. В его мокрых глазах плескались ярость, обида, но уже и тень не столько любопытства, сколько вызова. Вызова самому себе.

– Даже если и так... – прохрипел он. – Детали у вас здесь всё равно нет. Остаётся только ждать...

– Хм... – Хант встал в полный рост, сунув руки в карманы штанов. Он направил сосредоточенный взгляд в сторону выхода. На глаза попался «Ясный». Брови спустя минуту раздумий поползли вверх. Но тут же свелись к переносице вместе с медленным опусканием головы. Механик прочистил горло.

– Вообще... можно кое-что ещё попробовать.

Кайл покосился на собеседника.

– В пустыне не так далеко отсюда есть заброшка. Там просто клад всякого-разного материала. Мы были там пару раз, когда срочно были нужны детали. Думаю, там можно найти и «Мавист».

Кайл молчал. Взгляд устремился под ноги. Он так и не поменял сидячего положения и обнимал согнутые к груди колени.

Внутри словно бушевала гражданская война. Две части его самого, измотанные и истерзанные, сошлись в последнем, отчаянном бою.

Одна часть – та, что была испуганным мальчишкой – вопила от ужаса. Она сжималась в комок, заставляя видеть перед глазами лишь пыльный пол ангара. Эта часть обещала сладкое облегчение капитуляции. Бросить задание, предать мечту, предать самого себя – и, наконец, перестать чувствовать эту всепоглощающую усталость.

Но был и другой голос. Тихий, едва слышный, сорванный до хрипоты, но не умолкавший. Это был голос того самого парня, что шёл к цели несмотря на преграды. Голос упрямства, доходящего до безумия. И сейчас в него врезались слова держателя лука, как камень в стекло: «Лётчик доводит всё до конца. Его долг – это долететь».

Он ненавидел Ханта в эту секунду. Ненавидел за то, что не дал ему просто сломаться, за то, что протянул руку в тот самый момент, когда дно казалось таким манящим. Ненавидел за его холодную, безжалостную правоту.

Кайл медленно поднял голову. Его взгляд был пустым, выжженным, но где-то в самой глубине, на дне этого колодца, тлела одна-единственная искра – вызов. Над головой послышался вздох патлатого.

– Но решать в любом случае тебе. Впрочем, ты мож...

– Хорошо, – на выдохе произнёс Кайл, вставая на ноги и отряхивая песок со штанов. – Давай сделаем это. Терять уже всё равно нечего, – на лице отразилась невесёлая улыбка. – Войскам нужен этот груз.

Хант понаблюдал за бывшим кадетом. Было видно, что в этом парне не осталось того былого энтузиазма покинуть это место, как при первом их знакомстве.

– Что ж... тогда не будем медлить, – механик поправил рукава серой ветровки. – Лют говорит, что там нужно быть до захода солнца. Так что нужно собрать всё необходимое.

– Есть, сер, – Кайл приложил ладонь козырьком ко лбу. Послышался еле заметный сарказм. – А доберёмся до места мы на?..

– На песчаном паруснике, что одолжили у аборигенов. Всё верно.

– Ну, мог бы и догадаться, – вымученно улыбнулся Кайл, почёсывая затылок.

– Короче, сейчас делаем следующее, – он стукнул кулаком о распахнутую ладонь. – Нужно собрать рюкзаки. В комнате Люта в шкафу, по-моему, есть один. А в ящике рядом со столом найдёшь лампу и верёвку. Пока их возьми, а потом посмотрим, что ещё пригодится. Соберёшься – иди к паруснику. Я пока им займусь. Всё ясно?

Помощник механика на это лишь кивнул и, развернувшись, лениво побежал выполнять указания Ханта. Механик проследил взглядом вслед убегающему товарищу. Пока одна рука вернулась в карман, вторая потянулась к затылку чёрных волос. Шея явно затекла.

Он взглянул на стол. На пыльной поверхности лежал пожелтевший чертёж. Слабый ветер колыхал кончик, а слабый луч солнца осветил основной рисунок детали.

– Лишь бы сам не пожалел об этом... – произнёс механик вполголоса, разбавляя тишину ангара.

Глава 16

Песок. Бесконечное, раскалённое докрасна пустынное море колыхалось под напором знойного ветра. И даже в этом, казалось, умиротворении нашлось место настоящей битве.

Крошечная песчаная мышь отчаянно петляла, спасаясь от преследования. За ней неотступно и смертоносно двигалась тень скорпиона. Его панцирь отливал маслянистым блеском, а загнутое жало было приготовлено для удара.

Но вот. Тупик. Отчаянный прыжок грызуна вперёд не помог – тень настигала. Защёлкали клешни. Хищник медленно приближался к жертве, заставляя ту сжаться в пушистый рыжеватый комок. Это казалось концом.

Тряска. Слабые колебания настигли участников драматичной сцены. Скорпион застыл. Тряска усилилась. Жертва же, не теряя времени, пользуясь моментом, бросилась в бегство, юрко нырнув в одну из тёмных нор. Спасение. Жизнь.

Из-за дюны показалась огромная конструкция, заставив обладателя хитинового панциря зарыться глубоко в песок в надежде скрыться от надвигающейся опасности.

Но сильная волна выбросила беднягу из укрытия, заставив скатиться с небольшой дюны. Хищник взглянул в сторону причины опасности. Песчаное облако оставило обладателя жала растерянно и беспомощно щёлкать клешнёй возле глубокой колеи.

Парусник, словно корабль-призрак, скользил по песчаным просторам. Пара могучих ящериц, впряжённых в сложную упряжь, перебирала лапами, заставляя вздыматься вверх облака золотистой пыли. Они напоминали детей, что бежали за свежим хлебом в пекарню. Ящеры, высунув длинные языки, издавали стрекот и тяжёлое дыхание. Каждый накат заставлял парусник с глухим скрипом подпрыгивать на мини-волнах пустыни. Дюны сменяли одна другую. Пейзаж далеко не разнообразен. Парус шуршал, пропуская через себя потоки ветра. От этого на палубе, играючи, двигалась тень, хоть немного спасая от палящего солнца.

– Почти на месте! – крикнул Хант, взглянув через плечо.

Кайл лишь выставил большой палец вверх, не меняя положения тела. Он находился на носу судна, облокотившись о шершавый борт, подперев голову рукой. Взгляд – пустой, отсутствующий – был устремлён вперёд – под колёса, в бесконечно мелькающую песчаную рябь.

Небольшой выступ. Внезапный толчок заставил схватиться за борт обеими руками, заставив испуганно округлить глаза, будто бывший кадет очнулся от кошмара.

– Смотри не выпади только! – этот момент не ускользнул от взгляда механика. – Пижон, – лишь тихо произнёс Хант, и загорелое лицо озарила ухмылка.

Взмах рук. И с хлёстким звуком вожжей ящеры ускорили темп.

***

– Всё. Приехали.

Парусник жалобно скрипнул, чуть качнувшись вперёд. Они остановились недалеко от заброшенного строения, возле небольшого домика с плоской крышей. Ржавые и облезлые стены и свисающие с козырька дырявые трубы не делали его уютным местом для посиделок в глазах помощника механика.

Спрыгнув на песок и отряхнувшись, Кайл осмотрелся. Нахмуренные брови и прищуренный взгляд были нацелены на главную высокую постройку. Стены из рифлёного железа, когда-то выкрашенные в утилитарный серый цвет, теперь были изъедены ржавчиной до причудливых кроваво-коричневых узоров. Окна были похожи на выбитые глаза мёртвого великана. Одни зияли пустотой, другие щерились осколками оставшихся стёкол. Высотная башня сверху с разрушенной крышей теперь не блистала своей величественной формой, как раньше.

В нос ударил запах остывшего металла и горелой смазки. По телу пробежали мурашки. Место словно источало тьму, несмотря на солнечный день вокруг. Глядя на эту картину, в голове лезла лишь одна ассоциация: могила.

– И что тут было... завод? – спросил Кайл, поправив рюкзак на плечах.

– Точно и сам не знаю. Ганс вообще говорил, что это место изначально было как аванпост в первые годы войны, – он подошёл к Кайлу после того, как привязал ящеров к железному пруту возле каморки.

Поднялся небольшой ветер.

– Надо же... как всё-таки война была далеко распространена...

– Поверь. Копнёшь глубже – и убедишься, что «Тёмные времена» охватывали не только этот материк, – на плече механик поправил винтовку. – Идём.

Шли не спеша. Раскрытые ящики и пустые канистры хаотично валялись на широком пространстве, создавая подобие мини — заброшенного городка. По мере приближения к входу в здание на глаза, помимо летящего песка, попадались кучи разбросанного металлолома от сломанной техники.

У входа остановились. Огромные ворота застыли на месте, словно стража, охраняющая дворец. Одна створка отвалилась и лежала на боку, наполовину засыпанная песчаной дюной. Вторая же половина висела на одной петле, и ветер время от времени принимался раскачивать её с тихим скрипучим стоном. Звук был похож на предсмертный хрип.

Вновь скрип. Противный, режущий уши. Поморщившись, дуэт обратил внимание наверх. Всё на том же ветру покачивалась одна из оторванных плит. И казалось, что она держалась только на честном слове. Немалых размеров тень накрыла новоприбывших.

Выдох. Взгляд перед собой. Впереди ничего. Лишь темнота и неизвестность. Стиснув зубы, Кайл подался вперёд

– Погоди, – Хант остановил юнца, положив руку на плечо. Кайл перевёл взгляд на механика. – Не теряй бдительность. Хоть Ганс и был здесь миллион раз, это не означает, что тут безопасно, – он сосредоточенно оглядел заброшку. – Кто знает, чего от этого места ожидать...

Лёгкий кивок головой. Взгляд ухватился за руку парнишки, что нащупывала кобуру с оружием. С плеча Ханта сползла винтовка, оказавшись в руках наготове. Щелчок предохранителя.

– Доставай лампу.

Внутри царствовал хаос, залитый косыми лучами небесного светила. Воздух пах пылью, раскалённым металлом и чем-то ещё, что напоминало горечь. До ушей донёсся шелест – где-то перекатывался по бетонному полу сухой перекати-поле, занесённый сюда ветром-проказником. Свет лампы хоть и освещал голубоватым светом пространство, но не так хорошо, как хотелось. Весь пол был замусорен всяким хламом: начиная от ржавого металла, заканчивая разбросанными ящиками. Бо́льшую часть пространства занимала сломанная и проржавевшая за время техника. На одной из стен было что-то нанесено баллончиком, но песок сточил надпись. Неподалёку послышался скрип.

– И... с чего начнём? – со скрываемой дрожью в голосе спросил Кайл.

– Ну-у... как вариант, можно начать с инженерных помещений. Если Ганс их ещё не всё обчистил, – произнёс стрелок, осматривая дырявую крышу.

Внимание же бывшего кадета привлекла интересная канистра с выцветшим красным светом. Присев на корточки, он сам потянулся к неизвестной чёрной эмблеме, изображавшей два кольца.

– Э, шкет, – Хант прошёлся вперёд к товарищу. – Будь начеку с этими крошками. Штука страсть, как взрывоопасна.

– Что это? Топливо?

– Хо-о, ещё какое! Это Сандониум. Такие канистры были незаменимы в период «Тёмных времён». Но сейчас, насколько знаю, её сняли с производства.

– Вот как. Из-за чего?

– Скажу так. Его добыча была дорогой и... своеобразной, – произнёс Хант, сделав сомнительный жест рукой.

– Понял. Вопрос снят, – будто поняв намёки брюнета, Кайл подобрал лампу, вставая в полный рост.

Дуэт оказался в боковой части разрушенного здания. Пройдя по небольшому коридору, ведущему во внутренний двор, что частично оказался усыпан песком, принесённым сюда из-под полуразрушенной крыши, дуэт обнаружил три полукруглых помещения. В каждом имелась общая черта – гигантские станки, некогда сердце этого завода, замерли в неестественных позах, опутанные тросами, словно кишечник. С потолка свисали толстенные кабели, облезлые и безжизненные. Открытое пространство без дверей позволяло глазам лучше изучать захламлённое пространство. Ржавые стеллажи хоть и были забиты всякой металлической всячиной, но нужной детали среди них не оказалось.

– А... ты точно уверен, что хоть что-то из этого может работать?.. – не выдержав, спросил Кайл во время изучения второй комнаты. В руке покоился ржавый распределитель.

– Ты не смотри, что это кусок ржавчины. Раньше знали толк, как делать на столетия. Не то что сейчас. Даже в таком состоянии это, – Хант подошёл к самозванцу с круглой деталью в руках. – сможет работать как часы.

После предмет оказался в сумке.

«Ищет что-то для мастерской?»

– Ладно. Поверю на слово.

Деталь в собственной руке выбросилась на пол, поднимая небольшое облако пыли.

– Так. Тут ловить нечего... эта половина предназначалась для наземной техники. Двигаем к следующей.

Третье помещение хоть и оказалось для воздухоплавательных машин, но их целостность в долгой работе заставляла усомниться даже Ханта.

– О! Мы же это ищем? – со слабым ликованием в голосе произнёс Кайл, подбежав к механику. В раскрывшихся ладонях прокатилась искомая деталь.

– Да... но сам глянь. Кольцевой вал стёрся. Полетишь пару метров, а потом вниз камнем, – Хант потёр руки друг о друга, вытряхнув пыль. Самозванец же отправил деталь в кучу таких же железяк. – М-да, загвоздка... ну что ж. Пойдём тогда, корпус получше осмотрим?

В основном помещении царила оглушительная тишина. Не просто отсутствие звука, а нечто тяжёлое, материальное. Тишина, впитавшая в себя гул машин, голоса рабочих, свистки смен и похоронившая их под слоем песка и времени. Это вызывало гамму чувств: начиная с интереса, заканчивая напряжением и неким зарождающимся страхом.

«Что ж тут такое случилось? На нападение не похоже...» – оглядевшись, внимание парня привлёк второй этаж.

– Может, там осмотримся?

Мужчина проследил за взглядом товарища.

– Можно. Это похоже на помещения начальников инженерных бригад. Зная натуру некоторых таких товарищей, они могли вполне положить что-то к себе «в карман», – Хант скрестил руки на груди ухмыльнувшись. – Хочешь, иди туда, а я посмотрю, что за той дверью, – указательный палец был направлен на вход, расположенный на противоположной стене.

– В той части довольно темно... – сглотнув невидимый ком, вынес вердикт Кайл. – Без света туговато будет. Может, возьмёшь? – произнёс помощник механика, протягивая лампу патлатому.

– Справлюсь, – махнул рукой механик, вновь беря винтовку в руки. – Не забывай, кем я служил, шкет, – механик подмигнул. – Если что, встречаемся здесь же.

Заразившись уверенностью, ответом от Кайла послужил кивок.

Лестница наверх изначально не вызвала доверия. Однако иного способа забраться сын швеи не нашёл. Шаг на первую ступень. Оступился. Всё тело покрылось холодным потом от резкого выпада вперёд. Удержался за поручни, облегчённо выдохнув. Ржавая поверхность просела под ногами, издав ноющий звук, эхом разносящийся по основному корпусу.

«Свет великий, помоги... чуть не разбился»

Дальнейший подъём хоть и прошёл в напряжении, но оказался удачным, несмотря на хлипкость конструкции. Лампа освещала путь. Оказавшись на этаже, его внимание привлекла приоткрытая посередине дверца.

Резкий звук падения на бетон заставил вжать голову в плечи. Лампа в руке хаотично перемещалась по сторонам, создавая лучшую видимость для глаз. А затем тишина.

«Так, Кайл. Не стой. Шагаем... шагаем».

Дверь, как оказалось, держалась из последних сил. Нижние петли окончательно проржавели. Чуть приподняв предмет мебели, помещение впустило неожиданного гостя. Голубоватый свет открыл обзор на небольшую комнатушку, явно предназначенную для одного человека.

Творился хаос. Перешагнув через упавший и развалившийся на проходе комод, почувствовал, что наступил на нечто твёрдое. Гайка с винтом. Посветив перед собой, на глаза попал стол. Прогнившая часть интерьера ничем не порадовала, разве что на поверхности его лежали кучи пожелтевших от времени листков с чертежами. Часть таких схем висела на покосившейся сбоку доске.

Под грудой ржавых деталей лежал журнал. Кайл открыл его — страницы слиплись, чернила расплылись. Последняя запись была датирована днём, когда база ещё работала:

«Айрин не вышла на смену. Говорят, заболела. Странно, она никогда не болела. Завтра зайду к ней после смены — может, нужно чего».

Дальше — пустые страницы. Кайл закрыл журнал и отложил.

Выдвижных ящиков в столе не оказалось. Зияло лишь два пустых пространства.

«Успели вынести, что ли?»

Стеллажный шкаф, стоявший у противоположной доски стены, был осмотрен сверху донизу, но и там не было того, чего нужно.

– Да чтоб тебя, – тихо ругнулся Кайл, сморщив нос.

Оглядев комнату ещё раз, взгляд уцепился за пыльный диван. Торчащие из дубового цвета сиденья пружины говорили о его явной старости.

«Они вполне могли положить что-то к себе в карман»

Идея возникла сразу после всплывшей фразы механика. Оставив фонарь подле себя, присев на одно колено, Кайл протёр руки друг о друга. Ухватившись за край выдвижного сиденья, была попытка поднять его вверх. В воздух поднялась пыль, заставляя чесаться в носу.

Пружинный механизм сработал, и словно выстрел рогаткой, сидушка поднялась.

– Кха-кха!

Взяв в руку лампу, он провёл по поверхности. После увиденного диван уже не ощущался как предмет мебели, а как целый склад. Куча мелких деталей, некоторые из которых были настолько редки, что делались они по специальному заказу.

– Наживались так наживались...

Рука окунулась в железо, осторожно проводя по предметам, разгребая в разные стороны. Без порезов и уколов не обошлось. Путём поисков, — кончиком пальцев он нащупал гладкую, прохладную поверхность. Прищурившись и убрав в сторону «ценный мусор», глаза округлились. Секундный ступор – и металлический предмет уже покоился в руке. В зрачке блеснул свет лампы.

– Неужели... – на выдохе произнёс бывший студент академии, осмотрев деталь в руке, прикидывая на наличие дефектов.

Рюкзак сполз с плеча. Щёлкнув заклёпкой и открыв ткань, деталь с осторожностью перенеслась внутрь. Лампа блеснула в руке, заставив глаза уцепиться за нечто блестящее над диваном. Рука медленно переместилась в сторону блеска, раскрывая его причину. На железной пластине было чёткое очертание когтей. Сердце бешено застучало.

– Нехорошо...

Оглушительный хлопок. Затем второй. Кайл рванул с места в сторону выхода. Сердце пропустило удар, а после заколотилось с такой силой, что кровь ударила в виски. Дверь окончательно слетела с петель, заставив раскачаться платформу.

– Хант! – оперевшись о поручни, парень осмотрелся. В спешке лампа осталась внутри, оставив бывшего кадета без средства видимости. Внезапно появилась вспышка от выстрела.

В ответ из мрака донеслось приглушённое ругательство, знакомый сдержанный, но сейчас напряжённый до предела голос:

– Вот гадина!

– Хант, ты в порядке?! Что там?!

– Жив! – отозвался механик. – Но тут мы явно не одни!

– Я сейчас!

Мысль броситься на помощь была единственной и мгновенной. Кайл полетел в сторону комнаты. Приблизившись, рука уже тянулась к ручке лампы, как вдруг из-за угла стола, где тьма сгустилась в нечто плотное, метнулась тень.

Это было нечто худое, что двигалось резкими рывками. Мелькнула тусклая, рыжая шерсть, обтягивающие рёбра и две точки кроваво-красного угля. Тварь, похожая на собаку, резко с хрустом впилась когтями в стекло колбы. Лампа крестом разбилась вдребезги.

Сковал ледяной холод. Кайл медленно попятился назад, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Дыхание стало коротким и прерывистым.

– Хорошая собачка...

Зверь рванул прямо на него. Удар оказался стремительным. Костлявое тело с силой вдавило Кайла в холодный пол металлической платформы. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В нос ударил запах гнили и пыли. Жёлтые клыки оказались в сантиметре от собственного лица.

Собрав силы, получилось извернуться и вышвырнуть зверя от себя. Тот отлетел с глухим ворчанием, но не упал, лишь скользнул по полу когтями.

Он рванул к лестнице. Нога нашла первую ступень. Вторую. И здесь – хруст. Скрип, а затем грохот. Металл не выдержал. Лестница сложилась как карточный домик.

Мир полетел вниз в вихре ржавых обломков. Инстинктивно сгруппировавшись, Кайл сделал кувырок через плечо, заставив после ощутить на себе жёсткий колющий удар о бетонный пол. Боль пронзила бок, но адреналин заглушил её. Он вскочил на ноги, почти не чувствуя их.

– Хант!

Он увидел его. Механик пластом лежал возле ящиков. Он не двигался.

Сердце упало. Но сделать ничего не успел. Из тени прямо перед ним появилась другая тварь. Она не бросилась с рыком. Просто ринулась вперёд, и её тело... прошло сквозь самозванца.

Удара не было, лишь леденящий холод, пронзивший грудь насквозь, будто его сердце погрузили в лёд. Воздух перехватило. Он попытался вздохнуть. Но не вышло. Он стоял, беспомощно хватая ртом пустоту, и мир начал плыть перед глазами.

И вновь ледяная волна по телу. Тварь прыгнула вновь – на этот раз со спины. Тело не слушалось. Руки с силой обняли живот. Он рухнул на колени, а затем резко на холодный бетон.

Сознание медленно уплывало, отступая под волной боли и тьмы. Последнее, что он увидел, – это неподвижное тело Ханта и две худые фигуры, что медленно кружились вокруг них. Красные глаза были последними точками в угасающем мире.

Глава 17

Тьма. Густая, вязкая, всепоглощающая. Она ощущалась не как отсутствие света, а словно была самостоятельной сущностью, в которой тонуло сознание. Сейчас он существовал на дне собственного разума, не в силах вспомнить, кто он и где, чувствуя лишь тупую боль в виске.

– Лав'ира эсмаст...

Почти одновременно с неизвестным ему голосом вернулось и ощущение тела. Одно-единственное мучительное ощущение. Его тащили. Резкие рывки, скрежет гравия и хруст сухих веток под ним. Камни впивались в спину через тонкую ткань рубахи, ветки царапали запястья. Он был грузом, тушей, которую волокли по неровной земле.

Он попытался приоткрыть веки, но мир не прояснился. Промелькнули лишь размытые пятна: чёрное пространство, искрящее холодным огнём.

Попытка собрать волю в комок, заставить онемевшие мышцы шевельнуться. Но это оказалось выше его сил. Его тело больше ему не принадлежало. Сознание, едва всплывшее к поверхности, начало снова тонуть.

Последним ощущением было, будто тело легло на упругую плёнку на мгновение, а затем медленно, почти нехотя, стало погружаться, оставляя за собой лишь медленно расходящиеся круги того же холодного света.

И вновь голос. Близкий, без эмоций. Словно эхом, произнёс коротко и отрывисто:

– Амори... дез’мириос!

***

Он пришёл в себя резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Из кромешной тьмы – в мучительную реальность.

Грудь вздымалась, выталкивая сухой, раскалённый воздух, а в висках стучал тяжёлый молот. Кайл инстинктивно рванулся вверх, приняв сидячее положение. И мир поплыл перед глазами.

Песок захрустел на зубах, забивал ноздри, лежал на губах солёной коркой. Ладонью он смахнул его с лица, и взгляд начал фокусироваться.

Сначала детали – мелкие, бессмысленные. Ржавая гайка, вползшая в трещину бетонного пола. Обрывок троса, торчащий как чёрные сухожилия. Стекло, давно переставшее быть прозрачным, покрытое толстым слоем жёлтой пыли.

Потом взгляд пополз выше, и сердце сжалось, предчувствуя удар, прежде чем мозг успел осознать увиденное.

Ничего. Ничего не изменилось.

Резкая боль. Голова опустилась в руки. Пальцы впились в волосы, спутанные и жёсткие от песка. Он зажмурился.

«Что произошло?..»

Но осознание неожиданно ударило в голову. Снова открыл глаза. Застыл, словно во льду.

– Хант?

Тишина.

– Эй, ты здесь? – глаза забегали по тёмному помещению.

Резкий подъём оказался не лучшей идеей. В глазах заблестели звёздочки, а спина заныла так, словно она лет так триста оставалась в одном положении. На секунду появился приступ тошноты. Медленно, покачиваясь, Кайл встал в полный рост. Огляделся.

Ни лампы. Ни рюкзака. Ничего, что даже бы напоминало любимую винтовку партнёра. Рука инстинктивно коснулась кобуры и нащупала оружие в ней. Облегчённый выдох.

– Слава Свету...

Тишина оказалась неабсолютной. Она была живой, плотной, и в этой плоскости плавали отголоски иного мира.

Сначала угонщик принял их за звон в ушах – последствия адреналина и страха. Но нет. Это были звуки. Отдалённые, приглушённые толстыми стенами.

Металл скрежетал о металл, не ржавый и разваливающийся, а резкий и молодой.

– Что за...

Сердце заколотилось в грудной клетке. Каждый инстинкт кричал ему затаиться, свернуться калачиком в углу и молиться, чтобы его не нашли. Но ноги сами по себе предательски выпрямились. Рука, дрожа, потянулась к холодной рукоятке пистолета. Он сжал её так сильно, что кости побелели. Страх парализовал, но любопытство, эта древняя губительная сила, оказалось сильнее.

Он двинулся к двери, из-под которой пробивалась тонкая полоска белого света.

С каждым шагом звуки становились отчётливее. Теперь он различал шаги, звонкий удар гаечного ключа, чей-то смех. Слышались голоса. Не случайные выкрики мародёров, а чёткая, деловая речь, сливающаяся в неразборчивый гул. Работа. Кто-то работал.

«Меня глючит?»

Кайл упёрся плечом о шершавую древесину двери и медленно, миллиметр за миллиметром, отодвинул её, создав узкую щель.

Он прильнул к ней глазом – и дыхание перехватило. Глаза расширились.

Перед ним не было громады заброшенного завода с его горбатыми крышами и ржавыми стенами, которые он видел ранее. Вместо этого его взгляду открылся колоссальный, сияющий чистотой ангар. Пол, выметенный до блеска, под высоким потолком горели мощные лампы, отражаясь в глянцевых корпусах... самолётов.

– А я ему в ответ и говорю: «Итан – я не маг, шестерёнки не наколдую!»

Мимо него прошли двое мужчин, при этом не скрывая смеха. Оба были одеты в комбинезоны технического персонала. На автомате рука дёрнулась, с щелчком закрывая дверь.

Паника, холодная и стремительная, накатила волной. Он прижался к стене, зажмурился, ожидая выстрелов, криков, вопросов. Сердце стучало в висках, заглушая всё.

Но ничего не произошло. Шаги прошли мимо, голоса удалились.

Переждав ещё несколько бесконечных секунд, Кайл снова отворил дверь. Коридор за ней оказался пустым. Выскользнув наружу, он пригнулся и короткой перебежкой рванул к штабелю массивных деревянных ящиков без какой-либо маркировки. Оттуда из укрытия, он осмелился на полный обзор.

Ангар оказался немалым. Первое, что бросилось в глаза, – это самолёт посредине помещения, возле которого крутились трое человек. Периодически техники возились у стойки с инструментами. Вдалеке заводился двигатель. Биплан оказался старого образца и отличался от знакомых ему моделей простотой конструкции. Всё дышало жизнью и рабочей деятельностью.

«Странно... что-то не так. Это же явно не заброшка».

Оторвав взгляд от рабочих, невольно взору предстали массивные, полудеревянные, частично раскрытые ворота ангара. Главный удар его ждал впереди.

Сквозь щели он уловил не тёмный, затянутый песком свет, а ослепительное солнце, пылающее в голубом небе. Однако не это привлекло юношу.

«Это... зелень?..» – мысль словно прилетела в голову, заставляя широко округлить глаза.

– Что за...

Тыльная сторона рук предприняла попытку устранить «возникшее» бельмо во взгляде. Часто заморгав, вновь обратил внимание на ворота. Стало ясно – не показалось.

– Быть такого не может...

Отойдя от шока, он бегло огляделся по сторонам. Чисто. Собравшись, ноги сами потянули к выходу, словно железо к магниту. Минуя ящики, он вмиг юркнул к стене ангара.

Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулом в ушах. Вот и последний ряд. Рывок – и он оказался на расколотом бетоне снаружи. Свежий ветер ударил в лицо, и волна облегчения чуть не подкосила ноги. Получилось. Его не заметили.

– Поостерегись!

И в этот самый миг, когда напряжение готово было схлынуть, сзади прозвучал оглушительный, разрывающий тишину окрик.

Сердце не просто замерло – оно провалилось в бездну, утянув за собой всё нутро. Кайл обернулся и застыл, парализованный ужасом. На него, не глядя, шли двое рабочих, неся на плечах длинную, ржавую, железную трубу. Их лица были красны от натуги, они видели только свой путь.

Испуг сдавил его так, будто сжал в комок и выбросил за борт реальности. Он успел лишь прикрыть руками лицо.

Но ничего не произошло. Он не почувствовал удар. Не почувствовал ничего, кроме всепоглощающего белого страха.

А рабочие... прошли дальше. Прошли насквозь. Сквозь его призрачное тело, словно через туман. Он с ужасом смотрел, как они проходят сквозь него, оставив после лишь запах пота и металла да леденящее душу непонимание.

– Свет великий!...Я что... призрак?! Я что умер?!

Дрожащие руки медленно поднеслись к лицу. Зрачки забегали в нарастающей панике, размывая фокус. Ноги подкосились. Становилось нечем дышать.

Казалось, ещё мгновение – и он рассыплется, исчезнет как дым. Но в глубине, под толщей паники, теплилась крошечная искра. Искра воли.

«Дыши. Просто дыши...»

Он заставил себя сделать вдох. Не судорожный глоток, а медленный, осознанный. Воздух, пахнущий пылью, заполнил лёгкие. Выдох – дрожащий, но уже подконтрольный.

Он упёрся ладонями о холодный бетон под собой, ощутив его шершавую поверхность, неумолимо реальную текстуру. Это был якорь. Он сосредоточился на этом ощущении – твёрдая поверхность, холод, впивающийся в кожу.

«Пять вещей, которые ты видишь», – приказал он себе, вспоминая наставления брата, отсекая нарастающую дрожь. Взгляд медленно сфокусировался.

Трещина на асфальте. Свет солнца. Собственная обувь. Отблеск лужи. Тень от угла.

«Четыре вещи, которые ты слышишь».

Собственное, хриплое дыхание. Отдалённый гул двигателя. Шуршание ветра в траве. Стук собственного сердца – уже не такой бешеный.

Он поднял руку, разжал сведённые судорогой пальцы и посмотрел на них.

«Три вещи, которые ты чувствуешь».

Холодный пот на спине. Дрожь в коленях. Шероховатость ткани собственных штанов.

С каждым пунктом, с каждым осознанным ощущением, паника отступала. Она не исчезла совсем, лишь затаилась липким комом в желудке.

Бывший кадет поднялся на ноги, опираясь о рядом лежащий камень. Ноги ещё подкашивались, но земля больше не уходила из-под них. Испуг не испарился, но его сменила другая эмоция – острая, холодная решимость.

«Хорошо, – подумал он, и в этой мысли уже не было истерики. – Хорошо. Со мной что-то не так. Но я всё ещё здесь. Осталось только понять – что именно не так...»

– Так, – взяв себя в руки, шёпотом произнёс Кайл. А затем ущипнув себя за плечо. Лицо искривилось в болезненной гримасе.

– Ай! – зашипел сын швеи. – Блин, похоже, не сон...

Продолжил потирать потревоженное место. Ноги понесли его в сторону небольшого спуска. На полпути его внимание привлекли голоса. Протоптанная тропинка, словно ветка дерева, вела влево от основной дороги, к специально оборудованному навесу. Возле него ютились двое. Один мужчина со слабой сединой в волосах крутил в руках гаечный ключ и, вальяжно устроившись на ящиках, что-то рассказывал своему второму приятелю, что поправлял шляпу-бини на голове.

– Простите! Можете помочь? – спросил Кайл, окликнув дуэт, даже не дойдя до навеса.

– Ну вот и я о том же... – ноль реакции.

– Эй, мужики, вы меня слышите?! – рука опустилась на плечо того, что стоял к бывшему кадету спиной.

– Да, согласен, это как-то...

Ничего. Мужчина лишь почесал щетинистое лицо, растирая мелкие алые капли – последствия неудачного бритья. Парень отдёрнул руку, осмотрев её с двух сторон.

– Во ужас-то... что творится?

Послышался кашель. Самозванец посмотрел на сидящего мужчину. Дряхлая рука почесала место в области груди. Это не ускользнуло от внимания бывшего кадета. Прищурился. Опущенная вниз рука приоткрыла очертания рисунка на потрёпанной тёмно-синей накидке. Это оказался герб. Внизу был стилизованный венок из листьев айвы, а посередине... Сердце бывшего кадета пропустило удар. В центре была изображена раскрытая книга, а над ней узнавались очертания пропеллера, из которого по обе стороны, подобно молниям, расходились стилизованные крылья. Сверху над всем этим красовалась эмблема «Союза» в круге, из которого проводились несколько линий, что напоминали форму крыльев птицы.

– Быть не может...

Время замедлилось. Гул в ушах заглушил все звуки. Словно не веря своим глазам, Кайл резко, почти машинально, повернул голову в сторону открытых ворот ангара. Туда, где на ослепительно ярком солнце механики, крича, что-то неразборчивое, с трудом выкатывали старый, потрёпанный учебный самолёт.

И он увидел. Чётко, ясно, как будто изображение выжгли на собственной сетчатке. На боку фюзеляжа под кабиной пилота была та самая эмблема. Тот самый венок, та самая книга и пропеллер с крыльями.

Кайл изменился в лице побелев. Кровь отхлынула от кожи, оставив лишь ледяной холод внутри.

– Я... знаю это место...

Рёв. Резкий, оглушительный, мощный. Он оказался настолько всесокрушающим, что парень инстинктивно по-утиному вжал голову в плечи и слегка пригнулся, словно от физического удара. Звук прокатился мимо, отдаляясь и превращаясь из рыка в гул. Сердце колотилось где-то в горле. Он выпрямился, смущённо оглядываясь, и здесь его взгляд поймал серебристую точку, уходящую к горизонту. Всего в паре километров от него, рассекая воздух, пролетел биплан.

Ещё секунда – и гул почти растворился в шелесте луговой травы. А ноги... Ноги сами по себе развернулись и понесли его вперёд, в сторону уплывающей точки, словно под гипнозом, как послушную марионетку.

Только сейчас он почувствовал тёплый ветер на лице, что обвивал его, словно невидимая река. Высокая трава, что ощущалась даже сквозь одежду, напоминала о свободе, которую он как будто не ощущал целую вечность. Помощник механика бежал вниз, почти не чувствуя земли, позволив ногам помнить дорогу самим.

Он замер на вытоптанной тропинке, ведущей к оборудованной площадке внизу. Грудь плавно вздымалась, впитывая воздух. В небе, разрезая синеву, плыл учебный самолёт. Бывший кадет проследил за ним взглядом, затаив дыхание, пока тот не коснулся шасси посадочной полосы на том самом поле в отдалении. Чёткий, выверенный манёвр. Идеальная посадка.

Что-то щёлкнуло внутри, не оставляя места сомнениям. Медлить было нельзя.

Спустившись к ограждению, он понял, что попал на лётное тренировочное поле. Воздух здесь пах жжёным авиационным топливом и пылью – запах его кадетских лет. Пригнувшись на автомате, забыв, что невидим, он подобрался к груде пустых ящиков из-под снаряжения и замер, замечая людей.

Их было человек двадцать, стоя́щих двумя разрозненными группами. Бо́льшая часть состояла из носителей куртки-«косухи», на спине которой, будто клеймо, красовалась знакомая эмблема. У некоторых в руках была заметна пилотная шапка.

Люди с эмблемами разделились. Они стояли по разные стороны невидимой баррикады, их позы были напряжены. Возле первой группы, чуть в стороне, стояли несколько солидно одетых мужчин и женщин. Среди них была заметная крупная статная фигура с лёгкой сединой на голове. Его серьёзный взгляд изучал правильность посадки, изредка отвлекаясь на диалог с худощавым собеседником в цилиндре и монокле.

– Директор Глад... – рот слегка приоткрылся от лицезрения знакомого лица.

Послышалось ликование. Взгляд переместился ко второй группе, и сердце его пропустило удар, заставив резко вздохнуть. На краю толпы, опираясь о трость, стоял мужчина. Высокий, исхудавший, с лицом, изборождённым морщинами и старческими пятнами, но с тем же стальным стержнем в позвоночнике.

– Наставник Ринг!

Желание убедиться, что это не мираж, заставило Кайла двинуться вперёд. Он крался, используя каждую складку местности, каждую тень, пока не прижался спиной к крупному, потрескавшемуся от времени валуну на окраине поля. Отсюда из-за угла камня, вторая группа была как на ладони.

Его взгляд скользнул по лицам – молодые, решительные, испуганные. Будущие лётчики. И тогда, в самом центре этой маленькой толпы, бывший кадет увидел юношу.

– Это... я?!

Этот парнишка с его собственным лицом что-то горячо говорил Рингу жестикулируя. В глазах горел огонь, слепой, безрассудной веры.

Самолёт приземлился, и лишь после того, как мотор стих, толпа подбежала к технике.

– Неужели это... день итогового экзамена?..

Ноги стали ватными. Тело опустилось по камню. Руки схватились за голову, с силой сжав волосы.

– Да что здесь происходит, мать вашу?.. Почему сюда?! Зачем?!

От очередного потока мыслей и нарастающей тревоги его отвлекли троекратные возгласы и крики рядом с самолётом. Вдалеке из второй группы послышались хлопанье и свисты.

Толпа окружила только что спустившегося по крылу кадета. Не успев отойти от шока и собственного триумфа, как его тут же кто-то похлопал по плечу, кто-то смеялся и потирал кулаком щеку будущего лётчика. Остальная же часть ограничилась возгласами и небольшими прыжками.

– Это потрясающе, Ренди! Молоток!

– Да! Старик, экзамен точно у тебя в кармане!

– Спасибо, но всё равно один раз точно сплоховал, – вытерев пот со лба, произнёс Ренди на выдохе, а после продолжил, жестами, указывая на небо. – Там, короче, не вовремя манёвр начал, и двигатель, как начал тарахтеть. Я уж думал, ну всё, баста!

– Да хватит, всё вышло отлично! – до ушей самозванца донёсся знакомый голос. – Я заметил, что ты попробовал стабилизировать самолёт во время тряски. Тем способом, о котором я говорил?

– В точку! – яркое подмигивание. – Ты был прав, Кайл! Так гораздо легче переключаться. Спасибо за совет!

– И безопасней. Двигатель не будет нагружаться, и набранную мощность не потеряешь.

– Ну конечно... как же мы да без Пирса и его советов. Тут же одни дилетанты собрались. Может, ещё в преподаватели пойдёшь, а?

Язвительные, саркастичные нотки в голосе резанули по ушам.

– Да хорош, Тед, не начинай. Совет и правда годный.

– Смотри, как бы однажды эти «советы» не вышли тебе боком, Ренди, – скучающе произнёс Тед, показав пальцами кавычки. – А то мало ли... все мы знаем, какой Пирс временами может быть хитрым. Вдруг решит от конкурентов избавиться...

«Вот... гад», – пронеслось в голове у Кайла, заставив сжать кулак до побеления костяшек, выглядывая из-за камня.

– Перестань, Тед! – слова взяла смуглая девчушка, разместив руки на боках. С причёской в виде двух рыжих косичек Кайл узнал в ней одногруппницу Эрис. – Во-первых, об этом инциденте все уже забыли, только ты и помнишь. А во-вторых, поучился бы манерам. Кайл лишь хотел помочь.

– Ну да... конечно, – протянул Ворн, словно готовый прыснуть очередным ядом.

– Тед!

Будующий летчик обернулся в сторону другой группы. Его окликнул высокий мужчина в дорогом пурпурном смокинге с плащом на плечах. Его лицо с острыми, грубыми чертами не вызывало какой-то симпатии. А во взгляде словно читалось подобие надменности. На секунду показалось, что Тед изменился в лице, но всё же направился в сторону звавшего.

«Похожи... отец, что ли?»

– Спасибо, ребят. Но не стоило.

– Да ладно. Ты Теда, что ли, не знаешь? Побесится и перестанет. Так-то он нормальный, – высказал предположение Ренди, похлопывая по плечу товарища.

– Как будто про другого человека говоришь...

– Хочешь верь, хочешь нет, но так оно и есть. Я его с детства знаю, – Ренди взглянул в сторону Теда. В лазурных глазах читалось некое подобие сочувствия. Парень лишь досадно выдохнул.

– Так, кадеты, на исходную! – скомандовал наставник Ринг, стукнув несколько раз по каменной плите. – Мун, готовься, ты следующая.

– Ой, вот так сразу... аж не по себе, – Эрика, услышав фамилию, нервно замахала руками перед лицом, словно веером.

– Соберись! Ты же манёвры от и до изучила. Уверен, сдашь, — Ренди выставил вперёд поднятый большой палец вверх.

– Конечно, сдам! Я вам проигрывать не собираюсь! Особенно тебе, Мичестер. – рыжая ткнула пальцем в грудь одногруппника. – Всё. Я пошла!

«Будто дежавю».

Кайл привстал, отряхивая ладони от налипшей земли. В это время гудящая толпа отходила подальше. Эрис же в кабине готовилась, совершив свой священный ритуал перед вылетом.

С треском и тарахтеньем мотор выдохнул клуб сизого дыма, и самолёт, нехотя, покачивая крыльями, побежал по взлётной траве. Бывший кадет, затаив дыхание, наблюдал за каждым движением машины. Он видел, как девушка легко, почти играючи, взяла ручку на себя, как биплан оторвался от земли, будто и не весил ничего. В голове мысленно прокручивался каждый вираж, каждая петля, отмечая про себя: «Вот здесь плавнее надо... а эта бочка вышла чистой, очень чистой». Полёт был песней, а Эрис – её виртуозным исполнителем.

Словно заворожённый, зеленоглазый не заметил, как оказался на скамье. Его наблюдение прервал радостный гул толпы. Кто-то ликовал, вскинув руки, кто-то кричал, подбрасывая в воздух шапки. Кайл на мгновение отвлёкся, скользнув взглядом по вареву из восторженных лиц. И в этот миг его мозг, уже вернувшись к наблюдению за бипланом, сосредоточился на тревожной пустоте. Теда словно и след простыл.

Инстинктивно сын инженера осмотрел территорию. И сердце набирало обороты быстрее, чем запускался двигатель новейшей модели самолёта.

«И куда это тебя понесло?»

И он увидел. Скрытного, идущего мелкими перебежками, тревожного. Тед оглядывался по сторонам, передвигаясь по небольшому спуску быстрой походкой, что явно не сулила ничего хорошего.

Ворн направлялся к нему. К самолёту. К тому самому, на котором нынешний кадет Кайл должен сдавать экзамен. Чутьё подсказывало, что дело не чистое. Он сорвался с места, пустившись за одногруппником.

Бригада уже отходила от самолёта после проверки, толкая вперёд тележку с инструментами. Рядом со стальной птицей никого не осталось. Почти никого. Кроме Теда, что подкрадывался к машине. Кайл остановился возле фонарного столба. Сын министра вёл себя крайне странно. В его действиях проскакивала неуверенность и явная нервозность. Помощник механика нахмурился.

Вопрос застрял в горле, когда он увидел одногруппника, что, озираясь по сторонам, ловко и бесшумно приоткрыл крышку двигательного отсека.

– Э, ты чего делаешь, стой! – сорвался с губ приглушённый возглас. Казалось, «Коду» ударило током. Холодная волна прокатилась по спине.

Тед его не услышал. Не повернулся. Кайл сделал несколько быстрых шагов и схватил его за плечо. Но Ворна, казалось, прикосновение не достигло. Не было ни вздрагиваний, ни оборачивания – лишь полная, неестественная отрешённость.

– Тц. Гадство!

Не успев ничего сообразить, как рука одногруппника, будто змея, метнулась вглубь отсека и выудила оттуда нечто маленькое. Вспышка металла, быстрый отточенный жест – бывший кадет даже не успел разглядеть, что именно исчезло в кулаке.

Тед резко захлопнул крышку. Его глаза, дикие и безучастные секунду назад, теперь лихорадочно пробегали по горизонту, фиксируя пустоту. Убедившись, что поблизости никого нет, он рванул с места, сгорбившись и прижимая что-то к груди, под тканью косухи цвета коры дерева. В эту секунду что-то маленькое и тёмное выскользнуло из складок его одежды и, мелко звякнув, упало на землю.

Бывший кадет, уже собиравшийся броситься в погоню, замер; его взгляд приковала упавшая вещь. Он наклонился, дабы осмотреть её. Это оказалась пуговица. Но не простая штампованная жесть. Она была тяжёлой, на вид старинной, обрамленной изящной золотой окантовкой. А в центре, под полированной слюдой, чётко и горделиво красовалась выгравированная буква «В».

Кайл взметнул голову, но убегающего и след простыл. Лишь далёкий лай собаки нарушил тишину.

– И чего ты там рыскал?..

– Итак, правила просты, кадет, – властный голос за спиной заставил развернуться, одновременно разрушая планы проверить двигательный отсек. Заговорил инспектор. И, судя по монотонности в голосе, ему этот экзамен явно надоел. Даже родинка под нижней губой выглядела уныло. – Чётко выполняешь манёвры, сажаешь машину. Одна ошибка – и ты отстранён. Экзамен не сдан, – из вспотевшего кителя он выудил небольшой платок, прохлопав им по лицу. – Всё ясно?

– Так точно, сэр! – уверенно кивнул кадет Кайл, стоя прямо как струна. – Вопросов нет!

– Нет, нет, нет! Только не это! – «призрак» замотал головой, растягивая лицо в гримасе ужаса. Кайл сорвался с места, надвигаясь на двойника из прошлого. Внутри словно всё сжалось в ледяной ком.

– Тогда приступай.

Всё действо разворачивалось как заранее известный кошмар. Инструктору, с его грузной фигурой, понадобилась помощь механика, чтобы втиснуться в кабину второго пилота. Юноша же, лёгкий и проворный, одним движением взбежал по крылу, словно горный баран.

– Стой! – хриплый крик вырвался из глотки бывшего кадета. Он рванулся вперёд, пытаясь схватить себя за рукав, но его пальцы прошли сквозь ткань, словно сквозь дым. Его крики, полные отчаяния, разбивались о непробиваемую стену времени. – Он неисправен! Идиота, ты кусок!

Паника нарастала после каждого уверенного движения кадета. Горло сжималось, выжимая из лёгких последний надрывной вопль:

– Вылезь оттуда! Ты же сейчас всё испортишь!

Хотелось бросить камень. Не вышло. Не смог. Он кричал. Но он не был услышан. Глаза забегали по деревянному корпусу, словно в поисках спасения ситуации.

– Готов, сэр! – лишь это было услышано. Спокойный, чёткий голос своей копии.

Инструктор, уже на своём месте, отстучал по приборной панели и произнёс роковые слова, которые Кайл помнил дословно:

– Кадет Пирс! К экзамену... приступить!

Ветер, пахнущий бензином и пылью, трепал волосы человека с флажками. Его руки, резкие и точные, описали в воздухе круг. Разрешение. Кадет сжимал в руках рычаг до побеления костяшек, а в спину ему дышал невозмутимый инструктор позади.

Загудел мотор, пропеллер слился в прозрачный диск, и биплан, вздрагивая, покатился по лётному полю, набирая скорость, отрываясь от земли с неохотным креном.

Самозванец осел на корточки, впиваясь пальцами в сухую траву, и в немом, леденящем душу шоке, наблюдал.

Бывший кадет помнил этот момент. Помнил от первого вдоха двигателя до последнего скрежета об землю. Весь этот прокля́тый полёт.

Сначала всё шло как по маслу. Ровный гул, послушный рычаг, чёткие команды инструктора, которые кадет выполнял с щенячьим рвением. Потом... пошло всё крахом. Резкий щелчок, запах гари, сладковатый и смертельный. Язык пламени лизнул растяжку биплана, потом ещё один. Корпус загорелся как спичка. Управление заклинило, самолёт плюхнулся в воздушную яму. Вырвался нечеловеческий крик, и было неясно, чей он – его собственный или инструктора. Внизу, далеко внизу, заплясали крошечные фигурки, и их паника, словно ток, ударила его по нервам.

А потом – яростная борьба, рывки рычага, хриплый и собранный голос инструктора, пробивающийся сквозь гул огня и ветра. И посадка. Жёсткая, с выворачивающим душу треском ломающихся стоек и крыла. Полуразрушенный, но всё же живой.

Смотреть было невыносимо. Боль была, словно по коже водили раскалённым прутом. Он сжался. Его чёлка, мокрая от несуществующего пота, упала на глаза. Брови свелись к переносице. Мышцы напряглись, он встал, натянутый как струна, готовый лопнуть.

Тем временем толпа, как прилив, накатила на дымящиеся обломки. Заблестели вёдра, бригада механиков тушила тлеющую обшивку. Из-за дыма, шатаясь, выбрались двое: кадет Кайл с перепачканным сажей и маслом лицом и инструктор под мышкой, у которого алела кровь. Вовремя подбежавшие медики забрали тяжёлую ношу из-под юноши, разместив на стриженом газоне в лежачем положении. Кайлу лишь удалось открыть рот, но вместо слов его тело обмякло, и он рухнул на землю без сознания. Наставник Ринг был первым, кто сорвался с места, упал на колени рядом, начал тормошить ученика, хлопать по щекам, кричать его имя.

И снова. Снова он переживает этот день. День его падения. День собственного поражения.

Среди всей этой паники, криков и дыма, взгляд «невидимки», красный от бессильной ярости, медленно, как стрелка компаса, переместился на одну знакомую фигуру, стоявшую в стороне. Тед. Его рука крепко держалась за грудь, прижимая к себе причину возгорания самолёта. Убедившись, что причина его преступления удобно упрятана, Ворн поднял глаза. Его лицо было маской. Ноль эмоций. Ничего. Пустота.

– Паскуда... тварь!

Он сорвался с места. Словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи, он рванул, летя на Теда, не видя ничего, кроме этого равнодушного лица.

– Убью, гнида!

Хотелось одного – прикончить. Избить. Задушить. Вырвать ему глотку.

Его планы нарушили его же ноги, споткнувшиеся о торчащий из земли камень. Он кувыркнулся через голову, беспомощно и нелепо, и с глухим стуком приземлился лицом вниз, в пыль. Из носа горячей струйкой просочилась кровь. Слёзы, которые он так яростно сдерживал, хлынули рекой, смешиваясь с грязью и кровью. Он кричал. Кричал в землю, в свою беспомощность, в несправедливость мира, беззвучным разрывающим грудь воплем, который слышал только он один.

– Это ты... ты виноват в этом... – он говорил, стуча кулаком по земле. Больно. Сердце словно тёрли наждачной бумагой. Даже сил подняться не было. Снова всё испортилось в одночасье. – Ненавижу... ненавижу, слышишь?!

– Ну, в целом, я не удивлена.

Он вздрогнул. Дыхание спёрло. Голова медленно оторвалась от земли. Опухшие глаза расширились, забегав по возникшему перед ними объекту.

– Нуна?.. – выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло и несмело.

– Жалкое зрелище. Теперь ясно, почему директор оттягивает пересдачу. Всё равно бы не справился. Эх, балда... – она разглядывала собственные ноготки со вздёрнутым носом. На лице читалось явное превосходство.

Он предпринял попытку встать. Но резкий рывок отбросил его назад. Что-то громко и металлически загремело, вцепившись в запястье холодом. Он опустил глаза и с ужасом осознал: его руки были сдавлены тяжёлыми цепями, приковавшими его к полу. Он окинул взглядом помещение. Голые стены из грубого, потрескавшегося камня. В воздухе висела пыль и запах тления. На полу валялись сухие побуревшие охапки, напоминающие пересохшее сено.

– Нуна, что происхо...

Глаза расширились, когда он посмотрел вперёд. Подруги и след простыл.

– И то, правда. И чего ты вообще пытался? – раздался справа новый знакомый голос. Фраза прозвучала как плевок в душу. – У таких, как ты не было бы и шанса.

– Вайс?..

Секретарь стоял, прислонившись к стене, и его слова жгли, как раскалённое железо.

Прежде чем Кайл успел найти ответ, образ явился, расплылся и исчез. На его месте возникла другая фигура – высокая, подтянутая, с дерзкой ухмылкой.

– Я всегда знал. Ну не твоё это, Кайл. Неужели сразу было непонятно? Вот стал бы помощником механика – дело, куда лучше было.

– Курт?..

– Вот видишь, Пирс. Ты заслужил это. Не стоило идти наперекор своей судьбе.

Затем появился он... Тед стоял прямо перед ним, держа руки в карманах офисных брюк, почти касаясь носками его колен. Его лицо искажала торжествующая гримаса.

– Шах и мат, неудачник.

И тогда все они – Нуна, Вайс, Курт – возникли из теней, окружив заточенного в кандалы парня. Их голоса слились в один оглушительный, преследующий хор, подхватывая и повторяя снова и снова: «Неудачник! Неудачник! Неудачник!»

– Хватит... пожалуйста... перестаньте!

Голова трещала по швам, гудела, наполняясь раскалённым свинцом. Он больше не мог этого вынести. Руки, скованные цепями, рванулись вверх, ладони с силой вжались в уши, пытаясь заглушить этот адский хор.

– Смирись... ничтожество... смирись... сдавайся...

– Замолчите! – его крик вырвался из самой глубины, сорвавшийся надрывным воплем, эхом разнесясь по каменным стенам. – Хватит!

Тишина. Она обрушилась внезапно, словно вакуум, высосав все звуки, все голоса, всю боль. Давление в висках ослабло, оставив после себя лишь пульсирующую пустоту. Кайл, всё ещё сжавшись, медленно опустил голову на холодную поверхность, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. По щеке, прокатившись по грязи, скатилась одна-единственная капля – одинокая слеза всей его горечи.

– Так вот... к чему это всё привело... – прошептал он в безмолвие, и его собственный голос прозвучал ему приговором.

– А к чему ещё, по-твоему, это должно было привести?

Новый голос достиг его ушей. Не громкий, но разнёсшийся эхом по пространству, будто нарушая саму его структуру.

Кайл резко поднял голову, и его глаза округлились от непонимания. Исчезли. Исчезло всё: мрачные каменные стены, цепи, вонючее сено. Вместо них – белизна. Бесконечное, пульсирующее белое пространство, в котором плавно переливались, словно масляные пятна, призрачные цвета радуги. Это было одновременно и прекрасно, и пугающе – не то рай, не то чистилище.

– К-кто здесь? – его голос дрогнул, затерявшись в этой безграничной пустоте.

Параллельно он почувствовал нечто странное. Тяжесть на запястьях тоже исчезла. Он машинально провёл руками по кистям, ощущая затёкшие мышцы и борозды, оставленные цепями. Он был свободен. Кайл огляделся по сторонам.

– Э-эй! Здесь кто-нибудь есть?!

– Чего ты кричишь? Тут я, позади.

Кайл обернулся. Позади него, спиной на стуле, восседала фигура. Она была чем-то занята; мышцы спины под острой холщовой рубахой напрягались и расслаблялись, будто человек что-то чинил или собирал.

Рука Кайла, как на автомате, потянулась к кобуре у бедра – и схватила пустоту. Пистолета не было. Сглотнув ком страха и непонимания, он медленно поднялся на ноги. Глаза, ещё красные от слёз, прищурились.

– Кто ты таков? И что это за место? – он попытался вложить в голос угрозу, но получилось лишь хрипло.

Фигура не обернулась, лишь её плечи слегка вздрогнули, будто от тихого смешка.

– Ну... шутки всегда были по твоей части. Но, если поможешь мне с этим движком, может, и отвечу на твои вопросы.

Этот голос – хриплый, прокуренный, пронизанный усталостью – дрогнул в памяти Кайла чем-то глубинно знакомым. Что-то давно забытое, из другой жизни. С каждым шагом, который он делал по упругой, невидимой поверхности, сердце его билось всё чаще. Глаза расширились, пытаясь разглядеть детали.

– Тем более что времени у нас предостаточно. Что думаешь, сын?

Он медленно обошёл стол, оказавшись напротив фигуры. Сжатые в кулаках пальцы лениво разжались, повисая по швам. Обладатель хриплого голоса поднял голову.

В лёгких кончился воздух.

Перед бывшим кадетом было лицо, которое он не видел годы. Лицо, которое не до конца ещё атаковали морщины, с проседью в щетине и усталыми глазами цвета старой зелени, которые бесстрастно смотрели на него. На этом лице не было ни гнева, ни радости – лишь одна яркая, неизгладимая черта: всепоглощающая усталость.

Рот самозванца приоткрылся. Из его пересохших губ, сдавленно, вырвался лишь один-единственный, перекошенный шёпот, полный немыслимого смятения:

– Папа...

Глава 18

Сознание вернулось к Ханту внезапно и грубо, будто его извлекли из небытия несколькими тупыми ударами приклада. Медленно он приходит в себя. В висках гудела тяжёлая, раскалённая дурь, а всё тело отзывалось глухой ломотой. Брови поползли к переносице. Веки не хотели разлепляться, будто их склеила липкая, чёрная смола. Пришлось принять сидячее положение. Позвоночник хрустнул, жалуясь на каждое движение. Рука поневоле потянулась к затылку. Отдалённо слышалось глухое громыхание.

– Шкет... мх... чего было-то? – вдохнул он, и его голос прозвучал хрипло и чуждо.

Молчание. В попытке вернуть ход мыслей рука от затылка направилась к переносице, протирая глаза. Мир плыл, расплывчатый и серый.

– Кажись... я сознание потерял. Ты сам-то чего?..

Ответа не последовало.

– Шкет?

И снова тишина.

Он с силой протёр кулаком глаза, заставив их открыться. Тяжесть. Веки так и намеревались соприкоснуться в надежде, что их больше не побеспокоят. Несколько моргательных движений – и фокус медленно приходил в норму. Бывший носитель титула «Лук» осторожно посмотрел по сторонам, причмокнув губами. Во рту было словно в пустыне.

Ушей внезапно достигла птичья трель. Взгляд через себя. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил стрелка, но тень от руки стала спасением. С прищуром он мысленно задал вопрос:

«Окно?..»

Ладонь, на которую он опирался, сжалась, смяв под себя нечто мягкое.

– Какого?..

Ткань. Как оказалось, белого одеяла. Резко осмотрев по сторонам поверхность под собой, он понял, что сидел на кровати. Босая нога, словно таверная вывеска, свисала над полом.

Взгляд сосредоточился на нижнем одеянии. Отшвырнув одеяло в сторону, лицо вытянулось – на нём красовались лёгкие штаны цвета стали. По руке сполз рукав бежевой рубахи.

«Что за дичь?»

Он оглядел помещение. Ничего необычного. Вернее, не считая самого Ханта в таком помещении. Деревянные, тёмные стены с резьбой в виде ромба. Пол выполнен из отшлифованных досок и отдавал слабым запахом хвои. По левую сторону – стенка со шкафами и полками.

«Куда меня затащили?.. И где вещ...»

Писк. В попытке встать нога наступила на нечто упругое. Патлатый дёрнулся. Нога резко поднялась, не скрывая напряжения. Расслабив сморщенное лицо, механик взглянул на пол. Одна бровь медленно поползла вверх. Жертвой конечности оказалась игрушка. Рука потянулась к полу для захвата детской забавы. Глаза разглядывали странного зверя, напоминающего то ли лису, то ли ежа. И раскраска была интересной – оранжевое тело с синими иголками. Хант слабо хмыкнул, с ухмылкой, рассматривая нечто.

– Чудно́...

«Я назову его... Иржик!»

Глаза расширились. Игрушка швырнулась обратно на пол, издав пищащий звук. Механик резкими движениями отступил к стене. Воспоминания врезались в мысли, словно карета в стену, запряжённая буйными лошадьми. Дыхание участилось, заставляя грудь часто вздыматься и опускаться.

Глаза с бешеной скоростью забегали по комнате, останавливаясь на каждом просмотренном объекте. Всё тело бросило в холодный пот.

«Быть не может... это какой-то бред!»

Дрожащая рука с силой ухватила противоположное плечо, заставив зажмуриться. Глаза открылись. Не сработало. Это не было сном. В груди поселилось нехорошее предчувствие. Брови свелись к переносице. Руками Хант несколько раз похлопал себя по щекам.

«Соберись! Это точно не может быть правдой. Вспоминай, Хант. Пустыня. Я и Шкет. Заброшка. И что потом? Агх... не помню. Твою ж...»

В нос ударил запах. Аромат специй вперемешку с чем-то мясным. Стрелок принюхался. В животе предательски заурчало.

Скрежет и стук. Приглушённый, будто из подвала. Взгляд метнулся к двери напротив.

«Что бы это ни было... но валить надо отсюда»

Сползая с кровати, ноги коснулись скрипучего, относительно тёплого пола. Замерев на секунду, сделал первый медленный шаг. Прислушался. Затем второй. Третий. У двери механик задержался. С усилием он сглотнул ком в горле. Медленно взяв за ручку, провернул влево. Сквозь возникшую щель с прищуром огляделся. Никого.

Запах тем временем стал чётче. Желудок вновь устроил буйство. Хант на это лишь тихо цокнул языком. С нежностью дверь поддалась вперёд. Скрип петель. Остановился. Как на автомате задержал дыхание. Вновь проверил обзор.

Длинный коридор с обеих сторон оказался чист. Расслабленный выдох. Голова медленно вышла за пределы комнаты. Сквозь слабое освещение в левой стороне удалось разглядеть тупик в виде окна с цветком на подоконнике. Справа коридор шёл дальше, но в середине он ветвился, продолжая в виде спуска по лестнице. Вновь громыхание в ушах и шелест воды.

«Похоже... через окно?» – взгляд влево. В глазах заискрилась решимость. Брови свелись к переносице. Мысленно кивнув сам себе, он отворил дверь.

Всё ещё оглядываясь и на согнутых ногах, словно вор, решивший ограбить банк, аккуратными движениями Хант прошёлся вдоль деревянной стены.

– Мама! Я здесь! Я принесла омичу!

Он замер. Восторженный детский голос заставил остановиться практически на полпути к заветному спасению. Сердце пропустило удар. Глаза расширились.

«Этот... голос?»

– Умница, Ида. Ого, и как много! Аж на десять салатов хватит!

Второй голос. Женский. Тёплый и нежный. Будто объятие с самым дорогим человеком. Будто несколько колокольчиков, что зазвенели, качнувшись от дуновения ветра.

Ступор. Зрачки задёргало. Чувство, будто не хватало воздуха.

– Быть не может...

Ноги сами понесли в обратном направлении. Казалось, ни одна преграда его не остановит. Совершенно забыв об осторожности, Хант шагал по выстилочному алому ковру, что так некомфортно щекотал обнажённые стопы. Будто не веря собственным ушам, он ближе подходил к источнику голосов.

– Мам, а папа скоро проснётся? Ты же говоришь, долго спать вредно?

Оказавшись возле лестницы, голова выглянула из-за угла, предоставляя раздолье для обзора. Брови поползли вверх. Губы чуть приоткрылись, высвобождая воздух, полный напряжения.

– Детка, у папы такая работа, что сон для него очень важен, – фигура стояла к нему спиной, держа в руках глиняную тарелку. Взяв в свободную руку кончик фартука, она развернулась – Пусть отдыхает. Потерпи чуток, пожалуйста.

Она была похожа на тонкое деревце, нежное и гибкое, а её движения были полны такой естественной грации, будто она не шла по скрипучему полу, а плыла над ним.

Каштановые волосы, заплетённые в тугую косу, образовывали на её голове царственный венец, скрытый под голубой косынкой, чей причудливый узор казался отголоском далёких небес. Из-под неё выбивалась одна непослушная прядь, мягко касаясь щёки цвета белоснежного фарфора. Но больше его внимание приковали глаза – два озёра чистой лазури, в которых, как ему показалось, отражалось летнее небо.

Она лёгкой походкой подошла к столу, и в её руках глиняная тарелка казалась чем-то хрупким и драгоценным. На мгновение он застал её взгляд, пристально и с любовью устремлённый на собственное чадо. Лёгкая, смущающая улыбка тронула её губы, а аккуратный носик придавал её лицу трогательное выражение.

Простая белая туника и длинная юбка цвета молодой листвы лишь подчёркивали её хрупкую неземную красоту.

Стрелок смотрел заворожённый, не в силах отвести глаз, чувствуя, как в его душе просыпается что-то давно забытое. Во рту резко пересохло. Глаза предательски защипало.

«Тесса...»

– Ску-у-учна-а-а. Ну папа и соня-я... – девчушка сидела за столом в сарафане с цветочным узором. Она энергично дрыгала ножками, обутыми в бежевые босоножки, и с недовольной мордашкой оперлась о деревянную поверхность. На плечах лежали два миленьких чёрных хвостика. Кожа по своей белизне не уступала материнской.

«Ида...»

Тесса издала тихий смех, вернувшись обратно к готовке, что-то, усердно нарезая на доске.

– Да уж, соня... но ничего. Он проснётся, а у нас уже вон какой стол накрыт! Та-ак... – женщина завертела головой, явно находясь в поисках нечто необходимого. – Ясно. Милая, можешь помо...

– Папа! Папа проснулся!

Бывший носитель титула «Лук» и сам не понимал, как ноги, будто чужие, заставили выйти из укрытия на яркий утренний свет. Он замер в тени второго этажа, широко раскрыв глаза, всё ещё не веря им.

Они были здесь. Жена. Дочка.

Словно наваждение, мираж, рождённый из тоски. В горле встал ком, а в голове пронёсся вихрь из тысячи сомнений. Хант хотел крикнуть, позвать, но все слова, все мысли будто стёрлись начисто, оставив после себя лишь пустоту и гул в висках.

И здесь он ощутил нечто странное, леденящее душу. Сквозь его спину, словно сквозь дымку, прошёл чей-то силуэт. Хант инстинктивно отпрянул, взгляд метнулся и поймал высокую фигуру с широкой спиной, в знакомой до боли рубахе. Длинные, растрёпанные чёрные волосы спадали с плеч.

«Это... я?» – проскочило в сознании холодной искрой.

Он не дышал, наблюдая, как Тесса отрывается от стола и поднимает голову. И на её лице расцветает та самая, нежная, спокойная улыбка, которую стрелок помнил в каждом своём кошмаре и в каждом светлом воспоминании. Сердце в его груди забилось в бешеном, неровном ритме, а земля поплыла под ногами, лишая опоры.

– Доброе утро, дорогой, – прозвучал её голос, мягкий и бархатный от утренней дремоты.

И этот голос был обращён не к нему. А к нему. К двойнику. К фантому.

«Что происходит?..» – пронеслось в голове у Ханта. Отчаянный беззвучный вопль.

– Хах, доброе! – бодро, слишком бодро для него самого, парировал двойник, расставив руки по бокам, будто демонстрируя себя. – Что за дивный аромат? Клянусь, даже северный мандрил бы встал после спячки.

– Папа, папа! – Ида радостно вскочила со стула, и её маленькие ножки заплясали по ступенькам. Она, как заправский скалолаз, ловко взбежала по ним и запрыгнула на руки двойника. – А я помогала маме с готовкой! Ты должен попробовать пышки с мёдом!

Хант смотрел, как тонкие ручки обвивали шею того, кто был им, но не был. И странное дело – ему почудилось, будто он чувствует это прикосновение, лёгкое и доверчивое. По его спине пробежало тепло, а глаза предательски защипало. Он сглотнул, пытаясь выдавить из себя хоть звук.

– Да ты что, прямо помогала? – «он» рассмеялся, и его мозолистые, знакомые до последней царапины пальцы принялись щекотать бок девчушки. Воздух взорвался её звонким, беззаботным смехом.

– Так, а ну, не дурачитесь! Спускайтесь к столу, а то всё остынет, – скомандовала Тесса, но улыбка не сходила с её лица, лучиками разбегаясь в уголках глаз.

– Хорошо, мамуль! – Ида спрыгнула на доски крыльца, спустилась на пару ступенек вниз и обернулась. – Папа, ну пошли, чего стоишь?

– Иду, ребятёнок, иду.

Шаг. И «он» последовал за дочерью.

Хант всё стоял, прикованный к месту. Казалось, будто само время замедлилось. Эта идиллическая картина казалась ему проекцией на поверхности воды – яркой, но нереальной.

Он осторожно протянул руку вперёд. Стоило пальцу коснуться глади, и отражение расплылось, создавая небольшие гребни волн.

– Что это такое?.. – прошептал он сам себе. Голос сорвался в хрип. Он взглянул на собственную ладонь. – Значит... всё-таки сон?

– Хм... ну, всё может быть, дорогой. Что, что, а сон у тебя всегда был добротный.

Тихое движение позади, едва уловимый шелест платья. И знакомый голос, тот самый, что только что говорил с другим, отозвался прямо у его уха, ласково и тихо.

Хант резко, всем телом дёрнулся, брови поползли вверх от потрясения. Медленно с трудом, словно разворачиваясь к смертельной опасности, он повернулся к источнику голоса.

И снова увидел её. Ту самую. Ту, что была на кухне. Её лицо, её миловидную улыбку, дарившую его взор холодом ужаса и жгучим недоумением.

– Т-Тесса?.. – выдавил он, и собственный голос показался ему чужим.

Призрак, двойник, виде́ние – она стояла перед ним, и её губы растянулись в ещё более широкой, бездонной улыбке.

– Здравствуй, Хант.

***

Мир словно рухнул, схлопнувшись до одной точки – до фигуры за столом. В ушах не просто гул – это был нарастающий вой самолётного двигателя, заглушающий всё, кроме одного: бешеного аритмичного стука собственного сердца. Оно колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу, словно раненая птица, пытающаяся вырваться из клетки его груди.

«Нет... это не он... его нет. Его нет! Я схожу с ума... это точно сон. Галлюцинации! Точно, да! Именно они!»

Зрачки сузились до размера булавочной головки. Взгляд впился в лицо мужчины. Мозг отказывался верить, лихорадочно сверяя данные с памятью: та же ширина плеч, знакомый вырез воротника, седина на висках и частично на бороде, знакомая с того самого дня в больнице. Запах старого кожаного фартука и машинного масла, призрачный и неуловимый, ударил в нос. Этот призрачный аромат мастерской, который он помнил с детства, заставил желудок сжаться в тугой узел.

Ни слова. Они застыли, будто две скульптуры в заброшенном парке, между которыми пролегла пропасть в целую жизнь.

Внезапным резким движением Пирс-старший, которому явно надоела эта пытка молчанием, отодвинул стул. Скрип дерева, отдавшийся эхом по белому пространству, прозвучал как выстрел, отразившись резкой болью в висках Кайла. Он, тяжело поднявшись, направился к сыну.

Тело помощника механика среагировало раньше разума. Мускулы напряглись до спазмы, он инстинктивно отпрянул, согнувшись в коленях. Его ладонь взметнулась перед собой – не щит, а барьер, отгораживающий его от призрака. Голос сорвался в хриплый сдавленный шёпот, больше похожий на предсмертный хрип.

– Стой!

Мужчина остановился. Уголки его губ дрогнули в короткой беззвучной усмешке, которую Кайл ненавидел и обожал одновременно. Старший медленно, с грустным пониманием покачал головой.

– Ясно... рановато я обниматься лезу.

– Ты... как? – голос бывшего кадета предательски сломался на полуслове. Он сглотнул ком, вставший колом в горле, пытаясь протолкнуть слова наружу. Горло было сухим, как пепел. – Какого... здесь вообще творится?! Т-ты... ты же...

Его взгляд, лихорадочный и острый, скользил по отцу, выхватывая, впитывая детали: ту самую старую царапину на подбородке, полученную в давней драке, знакомую манеру сутулить левое плечо. Каждая деталь была гвоздём, вбиваемым в гроб его здравомыслия. Шонан в ответ лишь тяжело вздохнул, словно неся на плечах невидимый гроб, развернулся и грузно вернулся к своему столу.

Напряжение, копившееся секундами, прорвалось внезапной волной адреналина. Страх, ярость, обида – всё смешалось в едкий коктейль, выпрямивший его спину.

– Кто ты?! Что это за место?! Отвечай! – его кулаки сжались до хруста костяшек, ноги инстинктивно приняли боевую стойку, которую он когда-то перенял у Нуны. В голове пронеслись обрывочные воспоминания: захваты, блоки, удары. Его же удары.

Шонан, не оборачиваясь, продолжил возиться с механизмом. Его голос прозвучал удивительно спокойно, почти бытовым, и от этого знакомого тембра по спине Кайла пробежали мурашки.

– Как хочешь, так и называй. Твоё право. У него много названий. Ну а так... принято называть это «Гранью».

Голос. Тот самый. Низкий, с той же лёгкой, убаюкивающей хрипотцой, что читал ему сказки на ночь. Напряжение начало медленно, по капле уходить из тела самозванца, сменяясь леденящей душу тошнотворной растерянностью. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком.

– Пока не посыпались вопросы, скажу, – перебил его ход мыслей Шонан, ловко орудуя отвёрткой. – Сюда не просто так попадают. Кто-то явно над тобой шаманит при помощи Маст. Хах... паршивые духи.

Он на мгновение оторвался от работы, бросив на Кайла быстрый оценивающий взгляд, каким смотрел на сломанные моторы.

– Раз уж ты здесь, значит, твою жизненную силу медленно перекачивают этими частицами. Другого объяснения у меня нет.

В глазах помощника механика – полное непонимание. Он смотрел на отца, пытаясь найти в его чертах ложь, обман, хоть что-то, что вернуло бы почву под ноги.

– Значит, я... – он недоговорил, оставив фразу висеть в воздухе, тяжёлую и безнадёжную.

В ответ – лишь лязг металла о металл, такой осязаемый и реальный, что от него заныли зубы.

– А...ты что тут делаешь? – голос снова стал тихим, почти сломанным. – Как это вообще...

– Кто знает? Может, разум твой так подшучивает. Маст – штука своеобразная.

Взгляд поник. Голова тяжело нависла, будто череп наполнили свинцом. Горестная, знакомая пустота разлилась по всему телу, выжигая последние силы.

– Ты, может, сядешь? – эхом прозвучал вопрос Шонана, что продолжал копаться в механизме.

Тишина.

– Кайл, – позвал он сына, придав голосу немного стальных ноток приказа.

Словно в тумане, сын инженера отодвинул стул напротив и безвольно плюхнулся на него, уставившись в сиреневый блик на полу. Длинная чёлка упала ему на лицо, скрывая навернувшиеся предательские слёзы. Он сжал веки, чувствуя, как горят щёки.

– Ну, теперь рассказывай, что ли?

После вопроса и неуслышанного ответа Шонан, на мгновение замолкший, вновь вернулся к работе. Но постороннее присутствие и тягостное молчание, вибрирующее между ними, явно давили на него.

– Ну? Чего притих? На тебя не похоже, – его голос прозвучал чуть резче, с той самой отцовской ноткой нетерпения.

– Разве? По-моему, так и раньше было, – пробормотал Кайл в пол, чувствуя, как сжимается его сердце.

– Не ври. Всё ещё принять не смог? Что с настроением, сын?

На последнем слове Кайл едва заметно вздрогнул, будто его хлестнули по коже раскалённой проволокой. Сын. Это слово обожгло сильнее любого обвинения.

– А какая теперь разница? – он всё ещё смотрел в пол, на тот самый плывущий блик, будто он был порталом назад, в реальность. – Да и вообще... тебе вряд ли интересовало бы это...

Он замолчал, а потом почти неслышно выдохнул то, что копилось годами:

– Как и всегда...

– Зря ты. Я послушаю. Спешить нам всё равно некуда. Тебе особенно. Так что давай, дерзай.

Кайл горько, беззвучно усмехнулся. Потом резко запрокинул голову, откинув чёлку набок, и натянул на лицо кривую, неестественную ухмылку. Но Шонан видел – улыбка не добралась до его глаз, осталась лишь жалкой, прозрачной ширмой, за которой бушевала боль.

Пирс-младший резко скрестил руки на груди, а затем с вызовом и отчаянием обречённого закинул ноги на стол, прямо в сторону отца. Это был жест мальчишки, жест протеста.

По напрягшейся шее Шонана, по тому, как его пальцы побелели, сжимая гаечный ключ, Кайл ясно увидел – отец возмущён. Но сдержался. Как всегда.

– Ну раз уж так, – с надрывной истеричной ноткой в голосе прошипел сын инженера, глядя на отца, задрав нос, пытаясь хоть как-то возвыситься над ним. – То слушай, папа.

Его лицо исказила усталая, невесёлая маска, за которой прятались годы немой боли, одиночества и вопросов, оставшихся без ответов.

***

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука, а густой, почти осязаемой субстанцией, давящей на барабанные перепонки. Хант медленно пришёл в себя. Он огляделся и, наконец, понял: они с Тессой находились в каком-то сияющем лабиринте без стен и потолка, лишь размытое, залитое ровным молочным светом ничто, уходящее в бесконечность. Воздух был стерильным и пустым, без единой пылинки, без намёка на запах. От этого становилось не по себе.

Молчание затягивалось, становясь невыносимым. Каждая секунда ощущалась физически – напряжением в висках, учащённым стуком сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. И оно должно было прерваться. Рано или поздно.

– Ты изменился, – голос Тессы прозвучал тихо, разрезая пустоту. Она сделала шаг вперёд. Её босые ноги не издают ни звука. Она приближалась, изучая его; её взгляд скользит по его лицу, задерживается на щеках. – Это что... щетина? – произнесла она с лёгкой ухмылкой прищурившись. Её пальцы бессознательно сжали складки невесомого платья.

Хант машинально провёл ладонью по щеке. Кожа шершавая, колючая. Задев бородку, он опускает руку, сжимая пальцы в кулак.

– Время никого не щадит, – хрипло ответил он. Стрелок вздёрнул подбородок в её сторону. – А ты... не изменилась. Если, конечно, это ты?

Уголки её губ дрогнули. Мелодичный, льющийся смех, от которого по плечам девушки пробежала лёгкая дрожь. Звук был таким же, как он помнил. От этого сердце сжалось ещё сильнее.

– Всё же кое-что и осталось неизменным. Характером ты не поменялся – всё такой же хмурый волк.

– Осторожность не порок, – парировал держатель лука, его руки сами собой скрестились на груди. Непроизвольно выпрямилась спина. Плечи напряглись.

– Хорошо-о, – Тесса улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. Она подходит так близко, что Хант чувствует исходящее от неё едва уловимое свечение. – Тогда я расскажу тебе то, о чём не мог знать никто, кроме меня.

Механик выжидающе поднял бровь, не разжимая рук. Он молча смотрит на неё, его лицо – каменная маска.

– Та ночь в деревне под Вижделем. Лагерь ополчения. Вы с Лютом, после победы, напились вдрызг и...

– Так, стоп! Довольно! – Хант резко поднял руку, словно отгораживаясь от воспоминания. Его уши горят. Он отворачивается, сглатывая ком в горле. На его скулах выступил румянец. – Верю, не надо.

– А жаль, – Тесса прикрыла глаза, беззвучно смеясь. – Забавная была история.

– Нет уж, – стрелок сдавленно кашлянул. – Это было ужасно...

– Кому как, дорогой, – супруга подмигнула ему.

Маска на лице даёт трещину. Его плечи опускаются. Хант покачал головой, и его голос дрогнул:

– Поверить не могу... это... это правда ты?

Её улыбка потускнела:

– Не хотела бы я тебя расстраивать. Но лишь отчасти, дорогой. Скорее, твой разум с тобой играет или вроде того.

– Ясно, – он сглотнул. – То есть... это сон, да?

– Нет, Хант. Это место... грань между миром живых и миром мёртвых...

Молчание повисло вновь, густое и тягучее. Когда мужчина снова заговорил, его голос был сдавленным шёпотом:

– Понятно. Получается, я это... того?

– Этого я тебе не могу сказать. Но Маст здесь... явно скверна.

– Ты её даже сейчас чувствуешь? – удивлённо спросил патлатый.

– Слабо... всё же дух не тело. Осязать сложно.

– Даже... не знаю, что сказать... – он отвернулся, его взгляд блуждал по сияющей пустоте, пока вновь не наткнулся на изображение в овальной границе, висящее в воздухе, как картина в раме. Тесса приблизилась к нему.

На изображении была их семья за обеденным столом. Горячий пар струился из глиняных мисок, наполненных густым супом. Казалось, воздух на изображении был наполнен аппетитным ароматом лука и пряных трав. Он обволакивал лицо Ханта-двойника, покрывая его лоб мелкими каплями пота. Стрелок сидел, подперев голову кулаком, с опущенными веками. Тесса же, улыбаясь и слушала дочь, которая что-то увлечённо рассказывала, размахивая ложкой.

– Что это?.. – прошептал патлатый

– Обрывки, – также тихо ответила девушка. – То, что оставило шрам на душе. Или... могло бы осчастливить.

Он смотрел на этот уютный, чистый дом, на улыбку жены, на смеющуюся дочь. И он сам – отстранённый, чужой.

– Я... помню этот день...

– Как и я... – Тесса слегка усмехнулась. – Такие счастливые...

– Но ведь... – он с горьким укором посмотрел на жену. – Мы тогда разругались в пух и прах. И я...

– Ушёл. Да, ты прав, – её голос оставался ровным.

Стрелок обернулся к Тессе, в его глазах читается давно скрываемая боль.

– Тесса, я... – брюнет попытался найти слова, но они застряли в горле.

– Хант. Не надо, – жена стрелка мягко касается его руки. Её пальцы почти невесомы, словно прикосновение мотылька. – Было и было...

Между супругами повисло молчание. Изображение тем временем приблизило лицо Иды. Девочка сияла. Она хохотала и активно жестикулировала, едва не отправляя ложку с супом в полёт.

– Когда ты ушёл... к нам вновь приходили люди из «Ордена», – тихо сказала Тесса, продолжив наблюдать за происходящим.

Хант горько ухмыльнулся. В глазах вспыхнула старая, знакомая злоба.

– Всё с тем же? – жена лишь молча кивнула. – Теперь понятно, откуда в тебе такое упорство.

– Ну, оно у меня всегда было... – голубоглазка слегка толкнула мужа в плечо. – А «Орден» лишь усилил его.

– Все прутся и прутся. И долго у вас такие похождения бывали?

– По-разному. Но тут другой случай. Им нужно было быть уверенными, что Ида не унаследовала от меня силу... но, как видишь, твои гены оказались сильнее.

– Прозвучало оскорбительно... – механик фальшиво надулся.

– Ну-у, ты не так понял! – она рассмеялась. – Я, наоборот, рада, что Ида родилась без магии.

– Ну да, ну да. Оправдывайся теперь.

– Ох... и связала меня Маст с муженьком-ворчуном, – покачала головой Тесса, не скрывая улыбки. Руки разместились по бокам.

– И в горе и в радости, родная, – стрелок выдавил улыбку.

Их смех на мгновение разрывает давящую тишину. Но он быстро затихает.

– Хотелось бы, конечно, чтобы радости было больше... – голос Тессы вновь стал серьёзным. Ладонь поправила белоснежный фартук.

– Да... – улыбка с его лица растаяла.

– Хант? – голос Тессы прозвучал, непривычно, по ту сторону картинки. Собственный двойник слабо дёрнулся, как только лёгкая ладонь коснулась его руки. – Ты совсем не ешь. Может, стоило отдохнуть подольше?

– Но ведь папа только проснулся! Он что, опять пойдёт спать? – Голос дочери прозвучал настолько жалобно, что защемило в области груди.

– Ида, – Тесса на виде́нии нежно улыбнулась дочери. – Папе нужно отдыхать. Тем более...

– Нет, я... – перебил супругу стрелок. – Немного в смятении.

– Не поделишься? – Девушка мягко подтолкнула механика.

– Самому бы ещё понять...

– Может... всё-таки вместе поймём?

– Нет! – его ответ прозвучал резче, чем он хотел. Он выдержал паузу и выдохнул: – Я... справлюсь.

– Я тогда лишь одного не понимала, – Тесса не стала настаивать, но её взгляд стал пронзительным. Хант обратил взгляд на супругу, отрываясь от изображения. – Для чего ты это сделал? Зачем связался с «Союзом»?

– С чего ты взяла, что с ним?.. – прозвучала со стороны мужчины попытка уклониться.

– Хант, не прикидывайся, – её голос стал твёрдым. – Здесь всё на поверхности. И... Ганс мне всё рассказал. Ещё до нашей ссоры.

– М-м... вот, оказывается, где валоволк был зарыт... – Хант с горькой усмешкой потёр переносицу.

– Я ждала. Ждала, что ты сам всё расскажешь. Но ты молчал. Так, ещё и Люта в это втянул! Вы оба знали о моих связях с царевичем и надеялись, что я не узна́ю о том, что он тебе ничего не поручал? Вы лгали мне в лицо! Оба!

– Хорошо! – он взорвался, сжимая кулаки. – Чего ты хотела? Что я должен был сказать тогда?

– Правду, Хант! – голубые глаза вспыхнули. – Помнишь, что ты мне сказал после первого «Собора»? Что ты мне тогда сказал?

Хант молча отвёл взгляд, его горло сжалось. Он помнил. Каждое слово.

– Что покончишь со службой. Что поговоришь с царевичем и попросишь об отставке, – Тесса невесело хмыкнула. – А ведь с ним и разговаривать даже не пришлось... всё само случилось по воле Маст... – тонкая рука прислонилась к груди. – И это, видимо, так тебя задело, что ты полез в эту авантюру с «Союзом»?

– Ч-что?.. Что значит «задело»? Ты что говоришь?! – Хант попытался защититься гневом.

– А как это ещё назвать, Хант? Объясни тогда!

– Неважно, – нервно выдохнул он, отворачиваясь от супруги. – Ты вряд ли бы меня поняла.

– Хант, я твоя жена! Мать твоего ребёнка! По-твоему, я не поняла бы, если бы ты объяснил?

И здесь в нём что-то надломилось. Стена, которую он годами выстраивал, рухнула, и из пролома хлынули слова, которые он так долго держал в себе.

– Это было ради нашего будущего! – он резко развернулся к жене. – Чтобы мы жили счастливо... – его голос сломался.

– Мы и тогда имели счастливое будущее! Когда создали семью. Когда знали, что есть, и будем друг у друга, – она говорила страстно. – Я ведь потому и покинула «Орден». И ты знаешь, чего мне это стоило!

– Знаю! – крикнул он, и в его глазах блеснули слёзы. – Потому и благодарен тебе! Ты... ты стала той, что дала мне надежду на светлое будущее. Просто... я всегда чувствовал, что делал для вас недостаточно...

Повисла секундная тишина. Тесса наблюдала за мужем. Волосы растрёпаны, тело чуть сгорбилось, рубаха сползла с плеча. Грудь резко вздымалась и также опускалась.

– О чём ты? – её лицо расслабилось. Гнев сменился недоумением.

– Я был плохим отцом. Плохим мужем, – стрелок, наконец, посмотрел на неё, и все его защитные барьеры рухнули. – Когда царевич распустил отряд, я сначала обрадовался. Подумал: теперь вся моя жизнь будет только для вас. Но потом... потом пришли сомнения. Вопросы, которые не давали спать: «Как я, сирота, не знавший ни семьи, ни любви, могу дать её вам?», – он на секунду остановился, обдумывая дальнейшие слова. – Я не знал, как это делается. Я боялся... боялся, что одним неверным словом, одним движением разрушу то хрупкое счастье, что у нас было. И снова останусь один.

Он замолчал, переводя дух. Воздух этого места казался густым и тяжёлым, как сироп.

– И тогда я нашёл выход. Единственное, что я умел делать по-настоящему. Воевать. Защищать. Я решил, что огражу вас от всех войн, от всех ужасов этого мира. Издалека. Создам вам безопасную крепость. Потому что... в бою я хоть что-то стою... и так... смог бы выразить свою любовь к вам...

Тесса медленно подошла к нему. Её призрачная рука коснулась его щеки, и он почувствовал не холод, а лёгкое, едва уловимое тепло. А затем объятье. Сначала механик застыл, затем его тело обмякло, и он уткнулся лицом в её волосы.

– Дурак... мой большой, глупый дурачок... – её голос дрогнул, шепча мужу на ухо. – Хант, я полюбила тебя не за подвиги. Я полюбила того упрямого, честного воина, который готов был на всё ради тех, кого любит. Семья... да, это было страшно. И мне тоже было страшно. Всё ли правильно делаю? Достаточно ли чисто? Правильно ли я что-то приготовила. Но... мы должны были пройти через это вместе. Мы поклялись идти вместе. Иде нужен был отец. А мне... мне нужен был ты. Просто ты.

Девушка поглаживала спину мужа. Периодически она чувствовала, как его тело содрогается. Оба стояли, не решившись оттолкнуться. Но всё же первым в себе силы смог найти бывший носитель титула «Лук».

– Ты всегда умела подбирать правильные слова... – его голос был глухим от сдерживаемых слёз. – Как же я мог вас так потерять? – он прижался к жене ещё сильнее. – Прости... прости меня, Тесса. Я был таким болваном... ведь ты и Ида – самое главное, что у меня было...

– Мы всегда с тобой. И я не держу на тебя зла. Никогда не держала. Спасибо... спасибо, что сказал. Дай этому уйти. Пожалуйста. – девушка обняла мужчину, поглаживая по спине и положив голову ему на плечо.

Они стояли так, казалось, целую вечность. Наконец, они медленно разомкнули объятия, но продолжали держаться за руки. После голубоглазка вытерла пальцем у мужа скатывающуюся слезу. И впервые за долгое время на лице держателя лука появилась не натянутая, а настоящая, спокойная улыбка.

– Но всё же... – Тесса мягко высвободила одну руку и повернулась, указывая куда-то вглубь пространства. – Тебе сто́ит поговорить с одной маленькой непоседой.

Хант посмотрел в указанном направлении. Там в сияющей дымке, сидела спиной к ним, поджав под себя коленки, маленькая девочка. Его брови еле заметно дрогнули.

– Думаешь, она бу... – он обернулся к жене, но обнаружил лишь пустоту. Руки, только что державшие её, бессильно опустились вдоль тела.

– Тесса?! – его крик пропал в белой бесконечности, не получив ответа.

Взгляд снова устремился на девочку. Он медленно вытирает лицо, делает глубокий вдох, расправляет плечи. Выражение скорби и боли на его лице сменяется решимостью, смешанной с надеждой.

Он делает шаг вперёд. Навстречу дочери.

Глава 19

Пальцы отца, в шрамах и въевшейся смазке, с мёртвой хваткой ворочали детали в механизме. Казалось, он видел каждую трещинку в металле и каждую трещинку в душе сына. Его молчание висело в воздухе гуще машинного масла.

Кайл сглотнул ком в горле.

– Ну? Хоть слово скажешь? – его голос прозвучал хрипло, будто наждаком по железу.

Скрёб... Скрёб... Звук отвёртки царапал нервы. Кайл бессознательно барабанил по столу, отбивая такт по тыльной стороне другой руки.

Отец не поднял глаз. Его слова были плоскими, как поверхность стола. Лишёнными всякой теплоты.

– А что я должен сказать? Что-то, чего ты сам не знаешь?

– Пф, блеск, – бывший кадет резко дёрнул плечом отворачиваясь. Его взгляд метнулся в бесконечность белого пространства, не находя точки опоры. – Мог и не распинаться...

Воздух сгустился от тяжёлого, уставшего вздоха Шонана.

– Считай, как хочешь. Но я говорил и скажу снова: хорошим бы это не кончилось. Как ни крути.

– И чего я не удивлён... – сын закатил глаза и горько усмехнулся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

– Ты перешёл все границы. Полёты и впрямь свели тебя с ума. О чём ты только думал, совершая это? – инженер вскинул руки, резко посмотрев на сына.

– Зато вы с матерью теперь можете быть довольны! – самозванец взорвался вскакивая. Стул с грохотом полетел на белоснежный пол. – Получили что хотели?! Всё, я прикован к земле! Окончательно! Довольны?

Гробовое молчание повисло между ними, как стена. Её разбил глухой стук ключа о стол. Шонан медленно, с трудом поднялся. Его стул проскрипел, будто в агонии. Мужчина поднялся.

– Пошли.

– Куда? – Кайл нахмурился, смотря на отца с недоверием.

Старший Пирс уже отошёл от стола не оборачиваясь.

– Хочешь знать, почему мы с матерью были против твоих полётов? – он остановился. Его взгляд, обычно стальной, сейчас был просто усталым. Шонан заметил, как брови сына слабо дёрнулись. – Тогда идём.

Угонщик проследил за старшим, что прошёл мимо него. Сквозь ком злости в горле парень выдохнул, но всё же поплёлся следом.

«Ну, давай... удиви»

Сперва была белизна. Не ослепительная, а абсолютная, всепоглощающая, как если бы зрачки расширились навсегда и забыли, как сжиматься. Это было не «ничего», а насыщенное, плотное нечто – белый вакуум, белая материя.

Затем пространство задышало. Из самой глубины этой белизны всплыли блики. Они не были чёткими, как солнечные зайчики. Скорее, это были похожие на медуз сгустки света, рождающиеся где-то за гранью зрения. Один, расплывчатый и нежно-сиреневый, проплыл слева, оставив за собой шлейф, похожий на светящийся туман. Другой, цвета абрикосовой мякоти, возник прямо перед лицом и медленно растворился, не приближаясь и не удаляясь. Не было ни источника света, ни поверхностей для отражения – блики существовали сами по себе, жили собственной тихой, переливчатой жизнью.

В ушах стояла густая, ватная тишина, в которой начал звонко биться собственный пульс. А потом – едва уловимое, на грани фантома, жужжание, вернее вибрация. Казалось, не воздух дрожал, а сама белизна слегка гудела, и этот гул вступал в резонанс с костями, отзываясь внутри черепа смутным звоном.

Воздух – безвкусный и без запаха. Чистый до стерильности, до пустоты. Ни пыли, ни влаги, ни тепла, ни холода. Кожа не чувствовала даже малейшего изменения температуры. Рука прошлась вдоль рубашки в области груди. Он взглянул исподлобья на отца.

«А он... по-моему, был выше. А сейчас я ему в лицо дышу?» – лишь проскочила мысль, осмотрев родителя со спины сверху вниз. Находясь на небольшом расстоянии друг от друга, оба шли молча. Поравняться со старшим желания не возникло.

Шаг. Внезапно под подошвой зародилась рябь. Словно бесконечная белая гладь оказалась водой. Круги, чёткие и серебристые, разошлись от его ступни, нарушив статичную белизну. И тогда всплыли картины. Непросто изображения – а воспоминания, вырвавшиеся из глубины. Вот он маленький бежит с мячом и смеётся, а вот он помогает маме в огороде. Звуков не было, только беззвучное движение тел и губ, произносящие забытые слова.

Угонщик отшатнулся. Глаза округлились. В груди ёкнуло – тёплое и щемящее чувство вины.

– Что это? – прошептал юноша. – Зачем ты мне это показываешь?

– Это не я. Но то, что нужно, находится здесь.

Проплыли школьные годы. Забытые лица, смешные проделки. Шатен коротко выдохнул. Уголок губ дрогнул, но он тут же снова нахмурился, услышав родительский голос.

– Пришли.

Перед ними висело серое, мутное, бесформенное пятно. На фоне остальных она могла похвастаться немалыми размерами и идеальной овальной формой.

– И что это?

– Ты не помнишь это. Но мы с матерью – помним, – отец протянул распахнутую ладонь. – Дай руку.

– Зачем?

– Просто сделай.

Кайл, стиснув зубы, взял его шершавую ладонь. Она была твёрдой и знакомой до боли.

«Прям как в детстве...».

– Теперь другой рукой – по туману.

Посмотрев вначале на отца, а затем на муть, пальцы робко коснулись пелены. Картинка проявилась, как на старой фотографии.

Водной рябью изображение показало маленького мальчика, что жался за деревянным косяком. На знакомой кухне его мать вытирала чёрным платком слезы. Несколько прядей спали вниз, несмотря на тугозавязаный пучок. Шонан сидел за столом у окна, сгорбившись над каким-то листком. По стеклу барабанили дождевые капли. Эта картина грузом давила на сердце.

– Это... вы? А ребёнок... я?

– В тот день мы потеряли брата твоей матери. Твоего дядю – Юсуфа. – после сказанного изображение приблизилось, погружая в пучину воспоминания.

– Свет небесный... как же это могло случиться?.. – произнёс старший Пирс, пытаясь отойти от шока.

– Так как и написали в письме... – выдохнула швея, смотря в одну точку и перебирая платок в руках. – Подорвал себя вместе с дирижаблем... спас город...

Тишина повисла тяжёлым покровом.

– Как... мама? – тихо спросил инженер.

– А как думаешь, Шонан?.. Потеряла сына! – женщина шмыгнула носом, судорожно смахнув невидимую пыль со стола. – Хина сказала, что она потеряла сознание. Доктора вызывали... ох, кошмар то какой... – из глаз вновь хлынули слёзы.

Мужчина резко оказался перед женой. Опустившись на одно колено, он обнял её. Её голова несколько раз дёрнулась от всхлипов. Кожаный жилет постепенно становился мокрым.

– Вот так... оставил мать и сестру... жену... ребёнка...

– А мальчик... он знает? – прошептал Шонан.

– Нет... Хина сказала – в командировке...

– Пацанёнку пять лет почти... думаешь правильно – скрывать?

– А как сказать тогда? – жена инженера выпрямилась, вытирая платком ещё свежие дорожки от слёз. – Никто и не возьмётся теперь... Не сейчас.

Шонан тяжело вздохнул. Веки словно стали тяжёлыми. Взгляд устремился к окну.

– До сих пор не верится...

– Мгм... кажется, сейчас зайдёт и закружит по комнате... – мать Кайла устремила взгляд в сторону дверного проёма, между коридором и кухней. На лице проявилась невесёлая улыбка.

– Или начнёт байки свои травить.

– Юсуф мой... дурачок... что же ты наделал... – слёзы вновь нахлынули с новой силой.

– Героем стал, Анита... город спас.

– Вечно ему надо было выделиться... – платок прошёлся по мокрым глазам. Женщина слабо шмыгнула носом, поправив низ тёмного сарафана – Добился...

Вдруг Анита вцепилась в руку мужа с такой силой, что побелели костяшки. Взгляд, будто смотрел в пустоту.

– Шонан... надо что-то делать.

– О чём ты?

– О Кайле... его увлечении этими самолётами.

Пирс старший смотрел на неё непонимающе. Одна бровь поползла вверх.

– Что?

– А ты разве не замечаешь этого? Он ведь даже выпрашивал тебя сделать ему игрушечный самолёт!

– Анита – он ребёнок. Ему просто захотелось игрушку...

– А как он на каждый пролетающий самолёт задирает голову? С горящими глазами! Это тоже «просто»? – её голос дрожал. Пирс-старший молча отвёл взгляд. – Шонан, послушай... отец на всю жизнь оставался калекой после крушения дирижабля. Брата я уже потеряла. И я не знаю, сколько продлится этот конфликт. Но я не позволю Кайлу летать! Слышишь?

– Анита, ты не в себе...

– Я в себе! – швея резко вскочила, глаза горели. На белоснежной коже выделялись красные дорожки слёз. – Мама не уберегла Юсуфа! Но я своих детей сберегу! Помяни моё слово!

Она смотрела на него, и в её мокрых, зелёных глазах Кайл видел боль, страх и железную волю.

«Мама...»

Она опустилась на пол, поравнявшись с Шонаном. Женщина схватилась руками за широкую ладонь супруга.

– Пообещай мне только... что поможешь мне... что станешь для них тем, кто направит на нужный путь... подальше от войны... что не оставишь меня одну. Пожалуйста... пообещай...

Инженер молча смотрел на жену. Красные, заплаканные от слёз глаза и непоколебимая решимость говорили больше всяких слов. За её силуэтом в этот момент сверкнула молния, придавшая образу сильную уверенность. Ничего не оставалось, как лишь встать в полный рост и просто притянуть её к себе, обнять так крепко, будто он мог защитить от всего мира.

– Обещаю... обещаю...

Картинка вмиг будто сузилась и вновь стала размытой. Бывший кадет так и продолжил бы стоять молча и смотреть, широко раскрыв рот, если бы не голос отца:

– Твоего дядю похоронили с пустым гробом. От тела... ничего не осталось.

– Почему... я не помню? – голос Кайла был чуть слышен.

– Не знаю. Может, уснул и забылся.

– А... похороны?

– Ты, Софи и ваш двоюродный брат, остались вместе с бабушкой. Не смогла пойти из-за болячек. Да и трудно бы ей там было...

«А ведь даже и разговора не было. Интересно Янк знал?..»

«Шкет» молчал. Как бы он ни старался, но не смог вспомнить этот эпизод. Видимо, то, что предложил отец, действительно было причиной.

– Тогда я правда думал – твоя мать просто не в себе от горя, – Шонан повернулся. – Пока не понял – её страх был не напрасен.

Сын инженера, всё ещё смотря на размытую картину, не сразу обратил внимание на то, что отец отдалился и уже стоял напротив очередного воспоминания. Кайл после проследовал за ним, встал рядом и увидел данное изображение.

– Это... твой завод?

– Да. Этот день ты явно помнишь. Ты отчаянно просил меня взять тебя с собой, когда узнал, что будет устроен тестовый полёт новой модели бипланов.

Кайл молча кивнул.

– В полёте система управления отказала. Пилот, к счастью, выжил. Но... проверка из штаба тогда была не в восторге.

– Да... я помню, – Кайл отвёл взгляд от изображения.

– Знаешь, что я нашёл после осмотра, – Шонан посмотрел на сына прямо. – Жетон с самолётом. Твой.

«Всё. Приплыли...» – простонал мысленно сын инженера. Лицо еле заметно покрылось румянцем. Отсутствие земли под ногами не помешало почувствовать её уход.

– Выходит... ты знал? – утвердительный кивок. Точный, как выстрел. – И поэтому... перестал брать меня с собой, пока мне четырнадцать не стукнуло?

– Это была одна из причин... И то, что ты умолчал, не значит, что я не был зол на тебя.

– А что тогда?

Шонан слегка замялся. Руки были спрятаны за спиной. Он прочистил горло.

– Это... был способ. Способ отдалить тебя от самолётов и мечты о полётах. Направить на другую дорогу... безопасную.

Кайл обратил внимание на отца. Глаза расширились и изучали лицо инженера. Приоткрытый рот будто не смог выпустить слова наружу, взамен задавая немой вопрос:

«Что?».

– Я знал тогда, что простой разговор ничем не поможет. По крайней мере... твоя мама пыталась. – мужчина коротко хмыкнул. – Вы с ней похожи – оба стоите на своём.

– Значит... всё это время... твоя холодность... была твоим планом?.. – Кайл говорил с трудом, чувствуя тошноту. – Чтобы я разлюбил летать?..

Кивок головы. Медленный. Сокрушительный.

Шатен медленно опустил голову. Глаза расширились. В висках стучало, в глазах темнело. Вся его жизнь, все обиды – всё оказалось ложью.

– Кайл, послушай, – Шонан развернулся лицом к сыну и согнулся в спине, активно жестикулируя руками. – Я... понимаю, как это всё звучит, но тогда не было иного выхода!.. Когда в тот день я нашёл жетон, то представил тебя в том самолёте. Понимаю... это глупо – представлять восьмилетнего мальчика в кабине. Но... мне действительно стало страшно! За тебя... за то, что с тобой могло произойти что-то ужасное... и тогда я понял Аниту. Мы думали – сможем перенаправить тебя. Дать другое счастье...

«То есть... это всё... из-за этого?..» – Кайл смотрел в одну точку. Глаза были словно стеклянные.

– Кайл?.. Кайл, сынок, слышишь?! Посмотри на меня! – Пирс-старший резко схватил и сжал плечи сына, смотря тому в лицо. Обмякшее тело болталось от каждого толчка. В голосе старшего впервые прозвучала мольба. – Кайл, прости меня... прости меня, слышишь?! За холодность... за чрезмерную строгость. За то, что ломал! Что ещё...

Но угонщик уже не слышал. В ушах стоял гул. А в душе зияла новая рана – щемящее чувство предательства. И хуже всего было то, что предали свои. Родные.

***

Воздух был густым и неподвижным, словно в склепе. Каждый шаг Ханта хоть и был бесшумным, но самому стрелку, казалось, словно он шёл по хлипкому деревянному мосту, висевшему над пропастью.

Впереди в тусклом свечении, сидела девочка. Сидя спиной к нему, тонкие плечи подрагивали в такт сдавленным всхлипам.

– Ида?.. – его голос сорвался, звуча хрипло и неуверенно.

Всхлипы прекратились. Воцарилась тишина, настолько гнетущая, что в ушах начинало звенеть. Девочка медленно, с нечеловеческой плавностью, лишь не до конца повернула голову в сторону. Затем шёпот, такой тихий, что он скорее уловил его вибрацию в воздухе, чем расслышал ушами:

– Папочка?.. Тебе... стало легче?.. Твоя душа больше не болит?..

Хант почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В этом голосе не было ни капли тепла. Он звучал ровно, плоско, как голос очередного политика, выступающего перед людьми.

– Что?.. Малышка, о чём ты? – он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами вдруг показался липким.

– Ты соврал... – отозвалась она, и теперь в голосе послышалось что-то острое, ядовитое. – Даже сейчас... ты думал, я не пойму? Ты хотел нас бросить! Меня и маму. Зачем ты ей соврал?..

Сердце упало и забилось в районе ботинок.

«Откуда она знает?.. Её же не было рядом... соврал? Что за бред? Когда?»

– Ида, что ты...

Тряска. Оглушительный, низкочастотный гул, от которого заложило уши, вырвался из ниоткуда. По белоснежному пространству чёрными зигзагами поползли трещины, с сухим костяным хрустом. Пол ушёл из-под ног.

«Что за?..» – глаза бешено забегали по разрушающейся белизне.

Не успев вскрикнуть, механик полетел вниз. Долгие секунды свободного падения. Удар. Он тяжело и некрасиво приземлился на нечто твёрдое и неровное. Боль пронзила бедро и копчик, заставив стиснуть зубы и вырываясь ноющим стоном из губ.

Хант лежал, пытаясь отдышаться, и видел лишь непроглядную тьму над головой. Белая комната исчезла. Теперь он лежал на обломке разбитого мира, парящем в абсолютной, беззвёздной пустоте. Тогда он поднял голову.

Напротив, в самом центре этого хаоса, парила она. Её волосы и подол сарафана медленно колыхались в несуществующем потоке. Поза была расслабленной, почти небрежной, и от этого – хотелось отвернуться, зажмуриться. Но Хант не смог.

– Ида... – прохрипел он, отталкиваясь от шершавой поверхности обломка.

Она повернулась к нему. Лицо его дочери было бледным и гладким, как фарфоровая кукла. Но глаза... Глаза были пустыми. Бездонными, как эта тьма вокруг.

Пошатываясь, он встал на ноги. Тяжесть. Хотелось упасть. На лице гамма эмоций. Сморщенный нос, брови, сведённые у переносицы, и одышка показывали, что боль от «мягкого» приземления ещё не ушла. Попытка сделать шаг. Пошатнулся. Второй.

– Не подходи... – голос был тихим, но он прозвучал с абсолютной, не терпящей возражения ясностью. Он исходил не только от неё, но и отовсюду сразу. – Предатель.

Хант замер, его рука, сама собой потянувшаяся к ней, задрожала и опустилась.

– Ты всё отнял. Всё сжёг. Оставил нас...

– Ида... я... я не бросал вас. – выдохнул он, и слова показались ему пустыми. – Ни тебя, ни маму. Всё, что я делал, было только ради вас! Ради вашего счастья!

– Врёшь!.. – её губы изогнулись в безрадостной улыбке. – Не ради нас... а ради себя! Ты выбрал своё дело. Свою борьбу! Тебе она была нужнее нас...

Слёзы – густые и чёрные, как смола – медленно потекли по её щекам, оставляя маслянистые блестящие полосы. Хант смотрел на них, и его собственное сердце разрывалось на части. Он видел перед собой не «нечто», а своего ребёнка, искалеченного его собственным выбором. Его колени подкосились, и он рухнул на поверхность, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

– Ида... прости... – прошептал он, и это было всё, всё, что он мог сказать. – Прости меня, детка...

Он думал о ней. Думал каждый день все эти годы. Её беззубую улыбку в младенчестве. Её восторг, когда он качал её на загорелых руках. Её взгляд, полный безусловного обожания, который он однажды променял на собственные сомнения, что в итоге оказалось бегством. Призраки прошлого душили его, давили на грудь, и в этот миг он был готов принять любую кару.

Но затем из самой глубины его существа поднялась волна – не смирения, а ярости. Ярости отчаяния. По щеке скатилась одинокая слеза. Глубокий вдох, в котором смешалась вся его боль, вина и непомерная любовь, заставили подняться на ноги.

Он сделал шаг, вмиг ставший бегом. Перед глазами – его собственный ребёнок, и он знал, что во что бы то ни стало он добежит и обнимет, достигнет этого любым способом.

Считаные сантиметры. Но невидимая стена, упругая и непреодолимая, отбросила его назад. Он снова рванулся вперёд – и снова упал, беспомощный, как мотылёк, бьющийся о стекло.

Лицо, сморщенное в гримасе боли, поднялось на девочку. Внезапно чёрные следы прекратились. Существо, носящее лик его дочери, медленно подняло руку. Ладонь была обращена к нему. На её бледной, почти прозрачной коже начала собираться энергия – ослепительный, холодный шар света, от которого слезились глаза и щипало в носу.

– Ты показал мне, что такое боль, – её голос был шёпотом, который резал слух как битое стекло. – Теперь её покажу тебе я...

Свет ударил в него. Это была не просто энергия. Это была сама боль, кристаллизованная, абсолютная. Она не сжигала плоть – она прожигала душу, выворачивая наизнанку каждое воспоминание, каждую надежду, каждую неудавшуюся попытку быть лучше. И последнее, что он успел почувствовать, прежде чем сознание поглотила тьма, был вкус собственного отчаяния на языке и его собственный нечеловеческий вопль, застрявший в бесконечной тьме.

***

– Да скажи же ты хоть слово! – голос Шонана сорвался в почти животном рычании, в нём клокотали усталость, бессилие и отчаяние. Его мозолистые пальцы сжались в кулаки, а затем разжались, бессильно повиснув вдоль тела. – Хоть что-нибудь!

Слова долетели до бывшего кадета сквозь плотную, непробиваемую стену обиды, будто из-за толстого стекла. Он уловил суть с первых же фраз – вникать в оправдания, в эту привычную риторику не было ни сил, ни желания. Он лишь стиснул зубы, чувствуя, как дрожь бежит по его спине.

– Кайл?..

– Поверить не могу... – голос дрогнул, предательски выдав всю его накопленную боль. Он сжал кулаки так, что кости белели под кожей, пытаясь вернуть себе самообладание. – Так это вы придумали? Не воспитать, а сломать? Сделать из меня удобного послушного сынка, который не смеет и мечтать о чём-то большем, чем пыхтеть на заводе?

– Ох, небеса, дайте мне терпения... – инженер провёл рукой по лицу, шершавой ладонью пытаясь стереть с себя вековую усталость. – Я же тысячу раз объяснил. Не надо так упрощ...

– А ведь у вас почти получилось! – Кайл горько беззвучно рассмеялся, и в этом смехе слышались сдавленные слёзы. Сын инженера отшатнулся от отца как от огня. – Я ведь правда начал верить, что со мной что-то не так... что я – бракованный. Я видел, как ты с Янком общаешься – как гордишься им, хвалишь, хоть он и в полицию ушёл, где каждый день пули свистят! А ко мне... ко мне ты поворачивался спиной. Да... да как вы могли?! Как мама могла?!

– Твоя мать ни при чём, оставь её, – голос Шонана стал жёстким и холодным как лёд. На лице заиграли желваки. – Всё, что я делал... было моим решением.

– Ни при чём? – Кайл язвительно усмехнулся, глаза сверкнули осколками ненависти. – А её слова после гибели дяди? «Я не позволю Кайлу летать!», «я сберегу своих детей!». Это тоже не в счёт?

– Она была в отчаянии, Кайл! Её родного брата не стало! Она боялась тебя потерять! – Шонан резко шагнул вперёд, его тень накрыла сына. В глазах вспыхнул давно копившийся огонь. – Пойми же это наконец!

– И что дальше?! Этот страх дал вам право хоронить мои мечты заживо? Прямо в земле, вместе с картошкой? – угонщик не отступил, лицо исказила гримаса невыносимой боли. Губы сжались в тонкую линию. – А Софи? Что, и её бы вы запрятали в четырёх стенах? Решили бы за неё, что для неё лучше? Отобрали бы у неё все и заставили... коров доить?!

– При чём тут Софи?! – инженер взорвался. Его терпение лопнуло, словно струна. – Мы о тебе! О твоих безрассудных решениях, из-за которых ты сейчас висишь на волоске от смерти!

– Даже так, но это были мои решения! – крикнул Кайл в ответ, его голос сорвался на высокую, почти детскую ноту. – Ты хоть вообще знаешь, с чего всё началось? С чего вдруг я выбрал именно это?! – отец молчал. Взгляд устремился на один из плавающих бликов. Его плечи были напряжены. – Не знаешь... или не хочешь знать. Так, я покажу, смотри!

Бывший кадет шагнул к возникшей овальной мути. Резко с размаху он провёл по нему рукой, будто разрезал воздух. Пространство перед ними задрожало, поплыло, приобретая яркие краски. Возник образ солнечного холма, уютного родного дома внизу, а на склоне – молодая мать и двое мальчишек. Семейство крутилось возле огорода.

– Янк, срезай верхушки, Кайл будет складывать. Договорились?

– Да, мам. – произнёс старший, кивнув. Рыжие веснушки выделялись на молочной коже лице.

– Молодцы. А я пока Софи покормлю. Что-то она раскапризничалась.

– Я не помню этого. – нахмурился Шонан, вглядываясь в мираж.

– Ты был на работе. Весь день. Смотри дальше.

– Кайл, ты меня слышишь? Я срезаю, ты несёшь, – Янк принёс глубокую плетёную корзину, смахнул с лица упавшую чёлку волнистых волос. На лбу выступили капельки пота. – Кайл? Эу, земля, меня слышит?

– Подожди... – младший мальчик замер, затаив дыхание, его рука застыла возле собственного уха. Издалека сквозь беззаботный шелест листьев и монотонный стрекот кузнечиков, доносился нарастающий, низкий гул. – Ты слышишь? Это что?

Янк отложил серп, его обычно спокойное лицо стало серьёзным.

– По-моему... это самолёт.

– Самолёт? – глаза маленького Кайла расширились от изумления. – Железная птица? Настоящая?

– Вроде того.

– Хочу посмотреть! Бежим на холм!

– Что? Эй, стой! А мама? А урожай?

Но мальчик уже не слышал. Он словно заворожённый бежал вверх по склону, сбивая траву. Его сердце билось в унисон с нарастающим рёвом. Воздух вибрировал, наполняясь незнакомой доселе мощью и запахом свободы.

– Кайл, стой! А вдруг вражеский! – крикнул Янк, но брат был уже далеко. Его маленькая фигурка стремительно уменьшалась на фоне неба. – Вот же... балбес!

Взобравшись на самую вершину холма, Кайл запрокинул голову. И в тот же миг над ним, ослепительно сверкая на солнце, с оглушительным, разрывающим небо рёвом пронёсся биплан. Он был так близко, что мальчик почувствовал порыв горячего ветра от его крыльев и запах топлива. Его рот сам собой открылся от восторга.

– Вау!.. – это был не крик, а благоговейный шёпот, полный трепета и обожания.

– Ладно... это невражеский, – отдышавшись, сказал Янк, подбежав к брату. – Но всё равно нельзя было бежать сломя голову!

– Янк, я тоже хочу летать, – не отрывая взгляда от пустой уже полоски неба, прошептал Кайл. – Вот так же. Выше всех.

– Лётчиком стать?

– Да! Именно им! Поклянись, что никому не скажешь? Это наша тайна! – мальчик свел брови к переносице и приложил указательный палец к губам.

– Янк! Кайл! Идите немедленно! – снизу донёсся взволнованный голос матери.

– У-у... бежим! – старший толкнул брата в плечо. – А то сейчас нам влетит по первое число.

– Ага... – Кайл нехотя, будто сквозь сон, оторвал взгляд от неба.

Оба мальчика помчались вниз. Воспоминание дрогнуло, поплыло и исчезло, оставив после себя лишь горькую пустоту.

– А ведь... так никому и не рассказал... – произнёс помощник механика, с ухмылкой, смотря на постепенно исчезающую картинку. – В тот день... внутри что-то щёлкнуло, – тихо, почти беззвучно, продолжил он. – Я ещё не понимал, что, но... это явно было сильнее меня. Помнишь... тот красный самолётик, что ты мне смастерил на день рождения? – он с горькой, кривой улыбкой посмотрел на отца. – Я на пустыре часами играл с ним. Забирался на ржавые детали от старых танков, запускал его в небо... а сам представлял, что это я там... в кабине, а внизу – целый мир. – улыбка исчезла с лица, глаза вмиг потускнели. – А потом... потом тот учебник с завода. Я не помню, кто из твоих мне его подарил. Старый такой, потрёпанный, в масляных пятнах. Я его чуть ли не наизусть выучил, все эти схемы, чертежи... – Кайл замолчал, сглотнув подступивший к горлу горький ком. – А когда я... тайком сел в тот тренировочный биплан, то задел рычаг... и промолчал. Испугался твоего гнева. И... из-за моего страха всё рухнуло. Люди пострадали... – шатен шмыгнул носом. – И твоё отношение после ко мне... оно изменилось. Я не понимал почему... я ведь... ведь просто хотел, чтобы вы гордились мной. Чтобы вы... чтобы ты видел, что твой сын может быть кем-то больше чем... – он недоговорил, снова отвернувшись, чтобы скрыть дрожащие губы.

– Мы лишь хотели тебя уберечь, – глухо, словно из-под земли, проговорил Шонан. – От этого. Как умели...

– Что ж... поздравляю, – голос сына инженера снова стал жёстким, холодным, как лезвие. – Здесь вы прокололись. Уберечь – не получилось. Гордиться – не получилось, – он резко повернулся. По его запылённой щеке уже катилась предательская, обжигающая слеза. Горло словно сдавили жгутом. – Спасибо... что сделали жертвой из-за собственных страхов, – бывший кадет пустился прочь, скрывая лицо.

– Кайл!

Шонан поддался вперёд. Но застыл. Не решился. Не смог. Он остался стоять, как вкопанный, и тяжесть вины, осознанной и страшной, сдавила его грудь так, что стало нечем дышать. Рука прижалась к груди, в области сердца. Взгляд переместился на туманное изображение. Глубокий вдох. Он снова, уже медленно, провёл рукой по воздуху, и перед ним возник образ маленького сына, с восторгом смотрящего в небо.

– Янк, я тоже хочу летать!

Инженер медленно, почти с благоговением, потянулся к виде́нию, коснувшись дрожащими пальцами силуэта сына. Лёгкая, горькая улыбка тронула его потрескавшиеся губы и тут же исчезла. Его взгляд, полный бесконечного, щемящего сожаления, устремился туда, где в туманной дымке скрылся его взрослый, израненный обидами сын.

***

Инженер нашёл его сидящим за столом. Сгорбленным, с лицом, спрятанным в лежащих на поверхности руках. Его плечи были поджаты, а вся поза выражала такую глухую, безысходную тоску, что у отца сердце упало и сжалось в комок.

Он молча подошёл, отодвинул стул и тяжело опустился напротив. Взял в руки ближайший гаечный ключ, просто чтобы занять чем-то дрожащие руки, дать себе время собраться с мыслями. Звонкий звук металла, коснувшегося другого металла, был неприлично громким в давящей тишине.

– Кайл... – начал он, и голос его звучал сипло, будто пропущенный через наждак. – Ты... деда своего хоть немного помнишь?

В ответ сын лишь слабо, почти незаметно кивнул, не поднимая головы.

– Ну ты же знаешь... он прошёл через все «Тёмные времена». И то, что он терпеть не мог всё механическое. Потому что... видел воочию, что творят... машины. Люто ненавидел их. Всю свою жизнь. Всегда говорил, что техника – это смерть, а не прогресс, – Шонан говорил медленно, с трудом выуживая слова из глубин памяти. – А потом его собственный сын заявляет, что хочет быть инженером. Создавать эти самые машины, – он горько, безнадежно усмехнулся. – Представляешь его лицо? Каменеет, а в глазах – такое разочарование...

Кайл лениво, с усилием поднял голову. Его глаза были красными и опухшими от слёз, но он смотрел на отца, внимательно слушая.

– Мы тогда на кухне чуть не подрались, в руках у него чугунная сковорода была... – старший показал позу с названным предметом. – Кричал, что я предатель, что я забыл, сколько людей полегло из-за этих железных монстров, – глаза опустились на механизм перед собой.– Он не мог понять... не мог простить. Мы... не разговаривали до самой его смерти. Если и виделись, то сидели молча, как немые, в одной комнате...

Наступила пауза, тяжёлая и многословная, наполненная грузом упущенных лет.

– А сейчас? – тихо, чтобы не сорвался голос, спросил Кайл. – Вы... там...– взгляд метнулся кверху. – Помирились?

– Там... там всё иначе, – Шонан с трудом выговорил, глядя куда-то поверх головы сына, в пустоту. – Там нет ни злости, ни обид. Остаётся только понимание. Понимание и тихая грусть, – инженер глубоко, со свистом вдохнул и, наконец, посмотрел на Кайла прямо, в упор. – И сейчас я смотрю на тебя... на твои глаза, полные огня, и вижу в тебе себя. Того юнца, который рвался к чертежам. А в себе... я вижу его. Тот же упрямый, испуганный взгляд, – палец постукивал по металлическому устройству. – И как я повторяю его ошибки. Точь-в-точь. Каждую.

Кайл замер, не в силах отвести взгляд, пронзённый этим страшным признанием.

– Мы с мамой... мы так боялись тебя потерять. После внезапной смерти её брата... этот страх съел нас изнутри, как ржавчина. Он ослепил нас. Мы перестали видеть в тебе сына... а видели лишь ещё одну возможную потерю. И мы... мы пытались подстелить соломку везде, где только можно. Задушили тебя этой опекой. Вырвали с корнем твои крылья, – старший шмыгнул носом. Губы еле заметно задрожали. – Прости... – голос Шонана дрогнул и окончательно сорвался, превратившись в шёпот. Руки на столе перебирали собственные пальцы. Взгляд уцепился за этот жест. – Прости меня, сынок. Я был слепым... и плохим отцом для тебя.

Он не видел, как Кайл поднялся. Не видел, как тот медленно и неуверенно сделал шаг. Он лишь почувствовал, как сильные уже взрослые руки обняли его, прижались к его груди с такой силой, будто хотели сломать рёбра, вобрать его в себя. И Шонан обнял его в ответ. Зажмурившись, чувствуя, как по его собственным щекам, бороздя морщины, катятся горячие, солёные слёзы. Они стояли так, не двигаясь, долгие секунды. Двое взрослых мужчин, нашедших наконец друг в друге прощение и долгожданный покой.

– Пап... – прошептал Кайл, его голос был глухим, уткнувшись в отцовское плечо. – Я... я так по тебе скучал. Все эти годы...

– Я тоже, сынок. Я тоже... тоже по тебе скучал. И любил каждый свой прожитый день...

Когда они, наконец, разомкнули объятия, Пирс-старший смахнул слезу грубым движением и слабо, по-дружески толкнул Кайла в плечо.

– Ишь, какой негодяй вымахал! Последний раз, когда я тебя по-настоящему видел, помнится, ты был ростом с Софи.

– Это тебе память просто изменяет, старик, – Кайл фыркнул, смахивая влагу с ресниц, но широкая, по-детски счастливая улыбка не сходила с его лица.

– Старик? – Шонан с притворной суровостью покачал головой, и в его глазах впервые блеснул огонёк. – Ну, погоди у меня, летун, – он, схватив сына в охапку, игриво почесал кулаком макушку Кайла. Сквозь заливистый смех игра закончилась не сразу. Впоследствии рука сына инженера прошлась по растёртой, ноющей голове.

– И ты меня прости... за всё, что я сказал, – серьёзно, глядя в глаза, проговорил Кайл. – Я не хотел тебя ранить. Мне просто было очень больно... Одиноко.

– Знаю, сынок. Знаю. – Шонан кивнул, и в этом кивке было принятие и понимание. – Я... сам эту боль тебе причинил.

Мужчина с лёгким стоном размял затёкшие колени и сделал шаг назад.

– Пойдём. Покажу ещё кое-что. Последнее.

Кайл, проследив за старшим, пошёл за ним не сразу. Оглядев спину отца, он приметил – походка стала свободной.

Он подвёл сына к пустому, залитому белым светом месту. И прямо в этой белизне, словно проявляясь на фотобумаге, медленно проступила дверь. Простая, деревянная, с шершавой поверхностью и холодной железной ручкой.

– Здесь выбор. И он только за тобой, – тихо, уважительно сказал Шонан. – Остаться здесь, со мной... или уйти. Обратно.

Кайл медленно подошёл к двери, коснулся ладонью прохладной древесины. Брови свелись к переносице.

– Если... если я уйду... меня ждёт суд. Позор. Возможно, тюрьма, – он говорил, глядя на ручку.

– Кто знает... – ответил старший, в голосе чувствовались невесёлые нотки. – Но, как ты и сказал, это – твой путь. Твоя жизнь. Так и иди дальше по ней, не оглядываясь назад.

Мысль о тюрьме сжимала виски стальным обручем. Здесь, в этом месте, время тянулось, становясь густым и вязким. Остаться – значит исчезнуть, сжечь последние остатки жизни в тщетном ожидании конца. Но переступить порог – это не шаг к свободе, а сознательно прыжок в каменный мешок, где отнимут небо, солнце и сам воздух. Сердце разрывалось на части: одна, простая и тягучая цеплялась за желание остаться здесь с родным человеком. Другая дикая и отчаянная, кричала, что даже тюремная решётка – это хоть какая-то жизнь, его собственная жизнь. Пусть даже и без цели всего своего существования.

– А если... снова ошибусь? – в голосе Кайла снова прозвучала неуверенность мальчишки.

– Не бойся этого, – Шонан твёрдо положил свою тяжёлую, мозолистую руку ему на плечо. – Их совершает каждый, но не каждый находит в себе силы их признать и попытаться исправить. Просто... помни об этом, – немолодое лицо тронула лёгкая улыбка. – Что бы ты ни совершил, и что бы с тобой ни случилось. Ты мой сын. Я... всегда с тобой.

Кайл долго смотрел на дверь, будто пытаясь прочитать в древесных сучках своё будущее. Потом глубоко, полной грудью вздохнул, взялся за холодную, липнущую к ладони железную ручку и повернул её.

«Ошибки – это нормально. Без них и опыта-то никакого не будет». – всплывшие в памяти слова Ханта заставили свести брови к переносице, придав уверенности.

Громкий щелчок прозвучал как выстрел, эхом отозвавшись в пустоте. За дверью лежала та же ослепительная белая бесконечность, но теперь в ней угадывалась дорога, тропа, ведущая вперёд.

Бывший кадет сделал шаг через порог. Ещё один. И замер. Обернулся через плечо. Отец стоял на прежнем месте, его фигура казалась такой одинокой в этом свете, но на его лице играла улыбка, полная безмерной грусти, гордости и надежды. И этого зрелища Кайл вынести не смог.

Он рванулся назад. С разбегу снова обнял отца, прижался к его груди, словно маленький мальчик, ищущий защиты.

– Спасибо, пап, – срывающимся влажным шёпотом сказал Кайл. – Ты лучший.

– Я рад, что у меня есть такой сын, – инженер похлопал его по спине, снова чувствуя ком в горле. – Ступай, Кайл. Твоё время ещё не пришло. Живи. Летай. Мы встретимся... обязательно.

– Я буду скучать... – руки сильней обхватили отцовское тело.

– И я, сынок... И я...

На этот раз Кайл отошёл решительно. Он расправил плечи, снова став тем самым уверенным парнем. Он кивнул отцу в последний раз – коротко, по-мужски – и шагнул в дверь. Его фигура начала таять, растворяться в слепящем свете, становясь его частью.

Шонан стоял и неотрывно смотрел ему вслед, пока последний смутный след сына не исчез в сиянии, и дверь не растаяла вместе с ним.

– Прощай, сын, – прошептал он в наступившую безмолвную пустоту. – Лети высоко.

И сам начал медленно растворяться, возвращаясь в небытие, унося с собой горечь долгой разлуки и сладкое облегчение от долгожданного, но такого короткого примирения.

***

Сознание вернулось внезапно болезненным толчком. Не тьма, не свет – невыносимая мгла, режущая глаза. Кайл застонал, пытаясь поднять веки, тяжёлые, как свинцовые ставни. Первым пришло ощущение невесомости. Его тело парило в густом, сиропообразном воздухе, который обволакивал кожу неприятной влажной пеленой. Он попытался крикнуть, но горло сжалось, вырвался лишь хриплый выдох.

«Где это я?..»

И тогда он увидел. Прямо перед ним, за искрящейся, словно слеза, прозрачной стеной, в том же неестественном паре́нии замер силуэт. Всё было окутано тревожным, пульсирующим фиолетовым сиянием, от которого слезились глаза. Лицо было бледным, как полотно, губы беззвучно что-то шептали, глаза закрыты – не сон, а словно мука.

«Хант!» – мысль пронеслась огненной вспышкой.

Кайл попытался дотянуться, но конечности двигались с трудом, будто сквозь плотный кисель. Он посмотрел на свои руки и ахнул: его собственная кожа излучала глубокое, живое лазурное свечение, а пальцы оставляли в воздухе медленно тающие светящиеся траектории.

Отчаянным усилием воли он потянулся к прозрачному барьеру. Кончики пальцев коснулись холодной, упругой поверхности, которая на мгновение сопротивлялась, а потом – поддалась. Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда. Стену будто разорвало изнутри, и невидимый водоворот резко затянул угонщика внутрь с глухим, влажным хлопком.

***

Его ноги с болезненным стуком ударились обо что-то твёрдое и шершавое. Кайл покатился по земле, чувствуя, как острые камешки впиваются в ладони. Он лежал, пытаясь отдышаться. В груди колотилось сердце. Под ним была холодная потрескавшаяся каменная плита. Сзади подобная замершему водопаду, стояла та самая прозрачная стена.

– Да что ж такое... – его голос прозвучал хрипло и непривычно громко.

Он поднялся на ноги и замер. Край обрыва был всего в сантиметре от носков его ботинок. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась бездна – абсолютно чёрная, беззвёздная, от одного взгляда на которую захватывало дух.

– Воу! – он инстинктивно отпрыгнул назад, сердце бешено заколотилось, отдаваясь в висках.

Впереди в зябком мареве, плавали островки скальной породы, соединённые неровной разрушающейся цепью. Они вели к огромной каменной глыбе в центре этого хаоса. И на ней... На ней пригвождённый к коленям сидел Хант. Его руки, разведённые в стороны, были скованы тяжёлыми, тёмными цепями, которые уходили вглубь камня. До Кайла донёсся сдавленный, хриплый стон, полный такой безысходной боли, что по спине пробежали ледяные мурашки.

– Прошу... хватит...

Это был голос механика, но искажённый страданием до неузнаваемости.

– Хант! – закричал Кайл, и его голос, усиленный адреналином, прокатился эхом по пустоте. – Держись! Я иду!

Он быстро оценил расстояние до первого островка. Далековато. Слишком далеко для простого прыжка. Глубоко вдохнув, почувствовав, как холодный, едкий воздух обжигает лёгкие, он отступил на несколько шагов, разбежался и оттолкнулся изо всех сил.

Полёт над бездной показался вечностью. Он инстинктивно грёб руками, пытаясь ускориться, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Приземление было жёстким – он перекувырнулся через плечо, сбивая дыхание, и вскочил на ноги, отряхивая с одежды мелкую каменную крошку.

– Я почти рядом! – крикнул он, уже целясь для следующего прыжка.

Пленник слабо дёрнулся, пытаясь повернуть голову. Но невидимая сила грубо прижала его подбородок, заставляя смотреть вперёд. Над механиком парила в пространстве странная человеческая фигура. Издалека не видно, но Кайлу почудилось, что это была маленькая девочка. И её голос... Он был не один. В нём сплетались, накладываясь друг на друга, десятки голосов – визгливый шёпот, рыдания, полные ненависти крики. От этого звука кровь стыла в жилах.

– Снова... снова отворачиваешься! – прошипела фигура, и голос звенел, как бьющееся стекло. – Опять, как и от нас с мамой... ничтожество! Не смей!

– Хант, не слушай её! – Кайл, приземлившись на главной платформе, бросился бежать. Его ноги подкашивались, но он заставил себя двигаться.

Он резко подсел и схватил одну из цепей, сковавших запястье стрелка. Металл был ледяным и буквально обжигал ладони, словно сухой лёд.

– Держись! Сейчас вытащу! – он потянул изо всех сил. Мышцы спины и плеч взмокли от напряжения и горели огнём. Цепь не поддалась ни на миллиметр.

Сущность медленно подплыла к дуэту, и на мгновение сквозь тьму волос возникло лицо – искажённое детское личико с полными слёз глазами, источающими недетскую невинность.

– Заслужил... предатель, бросил семью... Променял! – завопила она, и стена звука ударила Кайла по ушам. – Ушёл, оставив нас одних! Ненавижу!

– Да заткнись ты уже! – рявкнул сын инженера, снова и снова дёргая цепь, его пальцы уже немели от холода и боли. – Это всё неправда! Ух, ну, давай же!

И тут он почувствовал страшное изменение. Напряжение в цепи исчезло. Руки Ханта, до этого сжатые в белые от напряжения кулаки, обмякли. Он медленно поднял голову, и его взгляд был пустым, разбитым, устремлённым в никуда. Голос прозвучал тихо, но с леденящим душу ясностью, перекрывая вой сущности.

– Ты права! – Хант покачал головой, и по его грязной щеке прокатилась первая слеза. – Я виноват! Я ушёл от вас... бросил. Потому что испугался! Как крыса... нет мне прощения... я... я не заслужил право жить... пусть это закончится...

Цепь вдруг дёрнулась и с оглушительным лязгом потащила его вниз с новой, ужасающей силой. Хант не сопротивлялся, его тело обвисло, смирившись с участью.

– Нет! – закричал Кайл, чувствуя, как его самого начинает затягивать в образующуюся каменную воронку. – Хант, не сдавайся! Это ловушка!

Голос «нечто» звучал торжествующе и ядовито, целый многоголосый хор ликования:

– Признал! Истина горит внутри, как пламя! Так сгинь же в муках, трус!

Кайл отчаянно рванул цепь, но его пальцы скользили по гладкому металлу. Он посмотрел на Ханта – на его сгорбленную спину, на голову, бессильно склонённую на грудь. И вдруг озарение, ясное и холодное, ударило его. Это была не битва с цепями. Это была битва за его душу. За его память. Пазл в голове сложился, от всплывающих моментов с механиком.

– У каждого есть личные причины. И я не исключение.

«Амулет с фотографией...»

Он перестал тянуть. Вместо этого он, преодолев чудовищное давление, шагнул к Ханту и, с грохотом опустившись перед ним на одно колено, схватил механика за плечи, встряхнул его, в попытке заставить его встретиться с его взглядом.

– Хант! Послушай меня! – его голос гремел, сиплый от напряжения, перекрывая вой сущности. – Это всё в твоей голове! Это игры разума в попытках тебя убить! Ты ни в чём не виноват! Слышишь?! Абсолютно. Ни в чём. Не виноват! Ты лишь хотел огородить семью от ужасов войны! Сделать всё, чтобы она не забрала у тебя! Разве это трусость? Нет!

Хант медленно поднял голову. В его глазах, в их мутной глубине что-то дрогнуло, словно луч света пробился сквозь толщу грязной воды.

– Они... они ненавидели меня... – прошептал он. – зато что я их бросил.

– Они гордятся тобой! – страстно выкрикнул Кайл, впиваясь в его кожу. – Твоя дочь... разве она хотела бы видеть своего отца сломленным? Умершим здесь, в этой дыре, от собственного страха? Она бы хотела, чтобы ты жил! Жил, понимаешь?! Чтобы ты помнил о ней с любовью, а не с болью!

Зеленоватый туман, застилавший глаза Ханта, дрогнул, заклубился и стал рассеиваться, словно дым, унесённый ветром. Сущность завизжала от чистой немыслимой ярости и ринулась к ним. Вмиг угонщик встал между ней и механиком, закрывая его собой, чувствуя, как леденящий холод исходит от тёмной фигуры. Глаза с силой зажмурились.

– Ида! – голос Ханта окреп, в нём появилась давно забытая твёрдость. Он с трудом поднял голову. Его взгляд был устремлён уже не в пустоту, а на образ перед ним. – Я знаю... мне нет прощения за мой поступок... но... я хочу, чтобы ты поняла: решение покинуть дом я принял только ради вас. Ради тебя и мамы. Для того, чтобы вы не познали весь ужас войны, который познал когда-то я.

Взгляд Кайла скользнул по цепям – они заметно ослабли. Звенья звякнули, потеряв былое напряжение.

– К сожалению, у любого решения есть своя цена... и я ни в одной из жизней не искуплю эту ошибку. Но знай одно: я всегда буду вас любить. Любить всей своей жизнью. Вы – то, что заставляет меня двигаться дальше. Ты и твое – пламя, что освещает мой путь.

По щеке сущности, словно роса скатилась чистая, светящая слеза. Её агрессивная форма дрогнула, поплыла. Цепи на его запястьях громко звякнули и рассы́пались на миллиарды сверкающих, похожих на звёздную пыль песчинок, которые тут же подхватил и развеял в темноте внезапно налетевший тёплый ветер.

Тело опало и некоторое время пыталось прийти в себя. Кашель подошёл к горлу. Кайл попытался помочь, но не знал как, чуть согнувшись над механиком. Внезапно найдя в себе силы, Хант резко встал на колени и подполз к сущности.

Он аккуратно, немного раздвинув руки, обнял «дочь», словно это самое хрупкое хрустальное изделие в мире.

– Папочка... – прошептала она уже другим, чистым детским голосом. – Мне было так одиноко... И страшно...

– Я знаю, детка. Я знаю, – голос Ханта дрогнул. Он протянул руку, и его пальцы, пройдя сквозь тёмную дымку, коснулись того места, где должна была быть щека его дочери. – Прости меня... прости, что не был рядом. Знай, что каждую минуту, каждую секунду своей жизни... я любил тебя. И люблю до сих пор. И тебя. И маму.

Сущность, приняв на мгновение ясные, чистые очертания маленькой девочки в простом платье, улыбнулась ему сквозь слёзы – светлой, прощающей улыбкой – и тихо распалась, растворившись в сияющем свете.

– Прощай... папочка... – словно звон колокольчика эхом прозвучали брошенные напоследок слова.

Рука застыла в воздухе. Хант медленно согнулся к земле. Тело била крупная дрожь. Он судорожно всхлипывал, сжимая в кулаках пыль, его плечи тряслись. Кайл, сам едва держась на ногах, молча опустился рядом. Он не говорил ни слова, просто положил руку ему на согнутую спину, чувствуя, как под ладонью бьётся израненное, но освобождённое сердце.

«Ничего старик... главное прими и отпусти...»

Внезапно позади них с тихим, ласковым шелестом возникла знакомая дверь, заливая всё вокруг тёплым, золотистым светом. Она излучала надежду. Оба посмотрели в сторону сияния.

– Хант... – тихо, чтобы не спугнуть наступившую тишину, произнёс Кайл. – Нужно выбираться отсюда.

Хант ничего не ответил. Он попытался встать, но ноги подкосились. Бывший кадет отреагировал быстро, но в помощи механик явно не нуждался, приняв устойчивое положение. Он сделал первый шаг по направлению к парящим скалам. И в тот же миг под стрелком с сухим, зловещим треском разошлась трещина.

– Твою мать! Бежим! – закричал Кайл, разогнавшись для прыжка.

Они рванули, прыгая с камня на камень, которые тут же начинали рушиться у них за спиной с оглушительным, сокрушительным грохотом. Казалось, сам мир, выполнив свою миссию, спешил исчезнуть.

Вот и последний островок. И дверь – так близко, что Кайл видел древесные узоры на её поверхности.

«Почти добрались». – пролетела мысль у помощника механика, вовремя очередного прыжка.

Внезапно сзади, нависая над ними, раздался самый страшный низкочастотный грохот. Огромная глыба размером с дом откололась от предыдущего острова и, круша всё на своём пути, полетела прямо на них.

– О не-ет... ходу, ходу! Не останавливайся! Вперёд! – заревел шатен, подгоняя своего отстающего товарища.

Расстояния сокращалось. С каждым следующим прыжком платформ становилось меньше. Свет остановился ярче.

Они прыгнули к двери, когда последний клочок земли под ними уже уходила из-под ног, рассыпаясь в пыль. Кайл почувствовал, как обжигающий, живой свет окутал его, пахнувший озоном и свежестью. Оба рванули с места словно звери. Земля за ними превращалась в пыль. Разрушительная сила дышала в пятки.

Заветная дверь. «Шкет» открыл проход. Он пропустил Ханта вперед чем Самому сигануть сквозь сияющий выход.

В следующее мгновение дверь с оглушительным финальным, подводным ударом захлопнулась, навеки отсекая оглушительный рёв разрушающегося мира боли и воспоминаний.

Глава 20

Резко стала болеть грудь. В ушах звенело, в глазах плавали багровые пятна. Бывший кадет начал жадно хватать воздух, молниеносно приняв сидячее положение. Мокрая рубаха мерзко прилипала к телу, заставляя стекать вниз не впитавшиеся струйки жидкости. Рядом с подавляющим усилием поднимался на локоть Хант. Его лицо, обычно непроницаемое, было мертвенно-бледным, а по виску, размывая границу между реальностью и сном, стекала алая нить, вперемешку с водой.

Их взгляды, полные общего шока и непонимания, встретились на мгновение – и были разорваны.

Визг. Пронзительный, леденящий душу звук, от которого содрогнулся сам воздух. Он впивался в барабанные перепонки стальными иглами. Кайл инстинктивно вжался в шершавый металл пола, прижав ладони к ушам, с ужасом ожидая, что они вот-вот начнут кровоточить. Хант, стиснув челюсти до хруста, лишь резче зажмурился, его пальцы побелели, впиваясь в рёбра жёсткости под обшивкой.

Когда звук стих, в наступившей тишине, звенящей пустоты, они увидели её.

На пьедестале, в центре зала, залитого призрачным светом, застыла женщина – живое изваяние безумия. Её фигура, очерченная силуэтом против тусклого свечения, могла бы сводить с ума. Но сейчас ею двигала лишь гримаса всепоглощающего ужаса. Даже большая шляпа со свисающими на ней побрякушками на верёвках не мешала разглядеть её алые, полные ярости глаза. Длинные костлявые пальцы с почерневшими ногтями впивались в её собственные щёки, оставляя на песчаной коже чёрные борозды. Ноги, поджатые в коленях, были наполовину оголены из-за частичного разрыва платья снизу.

– Свет великий... – вырвался у помощника механика сдавленный шёпот. Его взгляд, заворожённый ужасом, не мог оторваться от этого зрелища.

Хант не шевелился, все его мышцы были напряжены, как у хищника, замершего перед броском.

– Шкет, – его голос был тихим, но твёрдым как обсидиан. – Пистолет... медленно. Не смотри на неё.

«Где я его тебе?!. – Кайл провёл рукой по кобуре. – А...»

Пальцы помощника механика, ватные и непослушные, с трудом нашли застёжку. Холодная рукоятка оружия выскользнула из его потных пальцев и утонула в уверенной хватке Ханта.

Дама в шляпе медленно выпрямилась. Её алые глаза, как раскалённые угли, пылали в полумраке. Голос, похожий на скрежет камня по стеклу, прорезал тишину:

– Вы... посмели... – каждый слог был пропитан древней, копившейся веками ненавистью. – Никто... никто за века не сопротивлялся мне!

– К выходу. Быстро! – сквозь стиснутые зубы прошипел стрелок. Его взгляд, прикованный к деве, не моргал.

– Если чары не берут... – на её лице расплылась уродливая, неестественно широкая улыбка, от которой кровь стыла в жилах. До ушей дошли рычание и завывание. Сквозь стены, словно песчаный вихрь, показались рыжие собаки. – То мои псы будут не так милосердны...

Выстрел. Оглушительный грохот ослепил бывшего кадета. Ударная волна, горячая и плотная, отшвырнула его, как щепку. Он ударился спиной о стену, и мир на мгновение померк, заполнившись огнём и звоном. Сквозь накатывающую волну тошноты он почувствовал железную хватку на своём вороте.

– Вставай! — зарычал Хант прямо в лицо, тряся его так, что зубы стучали. Его глаза были дикими, в них плясали отблески пожара. – Кха-кха... уходим отсюда!

Он почти подбросил Кайла на ноги. Тот, спотыкаясь о разбросанный хлам и кашляя едким дымом, выплеснулся за механиком в зияющий провал выхода.

Резким движением дым рассеялся, а дива продолжала стоять. Словно и не было никакого взрыва. Из губ сорвался яростный приказ.

– Анраша Мон зайгар’им! Деуж варкисэс!..

Псы, издавая вой, что чередовался с рычанием, ринулись на охоту тех, кто расстроил их хозяйку.

***

Сердце Кайла колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался болью в висках. Ноги были тяжёлыми, как из чугуна, лёгкие горели.

«Опять бежать... да чтоб тебя...»

Они неслись по длинному разрушенному тоннелю. Стальные трубы выходили из стен и направлялись вдоль коридора, местами сворачивая в выстроенном направлении.

Бег отбивал звук металла. Коридор казался бесконечным. А отсутствие света ухудшало ситуацию в несколько раз. Появилась первая развилка. Следуя за Хантом, что принял решение бежать налево, бывшему кадету пришлось довериться его чутью. На очередной развилке они остановились.

– Ну?.. – сын инженера задыхался, горло сжимал спазм. Он согнулся вперёд, оперев руки о колени – Куда дальше?!

Вой псов сзади нарастал, превращаясь в оглушительный гул. В нос ударил запах мокрой шерсти, гнили и немытой ярости, который настигал их, заполняя собой всё пространство. Хант, прихрамывая, обернулся. Его лицо исказила гримаса боли, но в глазах горел холодный огонь.

– Туда. Шустрей! – проговорил механик, схватив за плечо Кайла и утянув вновь влево в сторону неприметной сначала, проржавевшей двери.

Патлатый втолкнул в неё самозванца и сам рухнул внутрь, с силой притянув тяжёлую створку. В узкую щель было видно, как мимо, с грохотом когтей по металлу, пронеслась рыже-бурая стая. Один пёс, отстав, остановился, его бока тяжело ходили ходуном, а влажный нос шумно втягивал воздух, пытаясь уловить след.

Они замерли. Кайл прижался спиной к шершавой, холодной стене, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца. Казалось, его биение эхом разносилось по комнате.

— Ушёл?.. — едва выдохнул он, глядя на старшего широко раскрытыми, полными страха глазами.

Хант молча сжал кулак, его взгляд, острый и напряжённый, был прикован к щели. Время замедлилось. Наконец, пёс с низким, недовольным ворчанием ринулся догонять сородичей.

Шатен почти обмяк, когда стрелок, прикрыв глаза, расслабленно опустил голову. Зеленоглазый сполз по стене на запылённый пол. Его трясло мелкой дрожью.

— Что... что это было?! Что это за тварь в шляпе?!

Хант, тяжело дыша, прислонился к металлическому столу, оставляя на пыли кровавый отпечаток от руки.

— Не тварь это... дух. Местный «хозяин». Я видел её лицо на одежде у тех кочевников.

— Дух?! — Кайл с недоверием покачал головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — С ума сойти... ты знал? Ты знал, что мы лезем в логово к... к этому?

— Нет! — резко оборвал его механик. Голос прозвучал как удар хлыста. — Но теперь я понимаю, почему Ганс не заходил так далеко...

– Думаешь... он знал, но не говорил?

Хант ничего не ответил. Вместо этого по помещению прошёлся звук перелистывания страниц. Брюнет начал лихорадочно обыскивать комнату, сметая со стола хлам и пожелтевшие бумаги. В руке он держал осколок кристалла из лампы.

«Вот почему он отказался от лампы тогда...»

– Ты чего делаешь?..

– Ага! Вот оно...

– Что? – Кайл поднялся с пола, подходя к товарищу.

– Это база «Техноальянса». Точнее... одна из.

– «Техноальянс»? Это что ещё такое?

– Одна из влиятельных корпораций периода «Тёмных времён». Бо́льшая часть технологий на армию выпускалась ими.

– Выходит... из-за этого духа это место стало таким?..

– Похоже на то... у них было много секретных подземных шахт. В этих отчётах указано, что данное место было построено для добычи сандониума и его лабораторных исследований. Они бурили землю. И, видимо, «хозяйке» это не понравилось.

– Блеск... за ошибки одних расплачиваться другие...

– Нужна схема или карта, хоть что-нибудь из подобного, – словно самому себе сказал Хант, быстро перебирая содержимое ящиков.

Кайл лихорадочно замельтешил по комнате, решив начать поиски с местной развалившейся полки.

– Есть! – сероглазый обнаружил схему, свёрнутую в пожелтевший свиток на полу. Он развернул её на столе, прижав края запылёнными руками. Сын инженера встал напротив, проглядев старую схему.

«Фига, громадина... и правда как лаборатория»

– Вот! Мы здесь. – стрелок пальцем указал на точку в небольшом квадратике. – Выйдем, направо... ага... туда... и в прямом направлении. Там дальше будет лестница, ведущая на поверхность. По ней поднимемся и приямком наружу.

– А с псами как быть?

– Пока без понятия... не знаю, что это за твари. Но они явно связаны с тем пугалом.

– А если они тоже духи?..

– Не думаю. Они смертны. Видел, несколько взрывом сандониума положило... наверно.

– Наверно?

– Я просто стараюсь мыслить позитивно, – фальшиво улыбнулся Хант, сворачивая свиток.

– Смешно...

– Ладно, пошли. Агх! – патлатый резко схватился за ногу.

– Твою ж... Хант, твоя нога!

– Всё нормально... выдержу. Пистолет главное держи наготове. Ты ведёшь. Я сзади. Но старайся экономить патроны.

– Понял, – протянул Кайл, с тревогой, посмотрев на тёмное, растущее пятно на разодранной штанине товарища. Он сглотнул ком в горле. Пистолет был вытащен из кобуры. Послышался щелчок предохранителя.

***

Оглядев коридор, первым вышел шатен, приняв боевое положение с оружием. За ним со схемой в руках полуприседом двигался механик. Пройдя перекрёсток, дуэт опустился в лёгкий бег.

– На следующем перекрёстке направо.

Услышав команду сзади, Кайл, приблизившись к указанному местоположению, посмотрел за угол. Чисто. Снова на бег. Слабый свет кристалла дал возможность немного освещать путь. Нога бывшего кадета наступила в лужу.

– Вот развилка. Тут прямо.

Резкий ноющий звук металлических стен. Возникшая преграда из колючих кустов вмиг перекрыла им возможность достигнуть выхода. Сзади послышался жуткий смех.

– Вы, люди, предсказуемы... – из вихря песка появились очертания духа-хозяйки. – Многие до вас пытались выйти... сбежать... и к чему их это привело? – наигранно, выдохнув, лёгким движением ладони она указала на один из расколотых черепов. – Неужели... смертная жизнь настолько вам дорога?

Выстрел. Затем второй. Пули со свистом направились к цели. Но достичь не смогли. Ветвистая колючка отразила каждую попытку ранить даму в шляпе. Кайл тяжело задышал, с широкими глазами смотря на духа.

«Отразила?!»

– Хорошая попытка, – ядовито произнесла дух, выставив руку вперёд, широко раскрыв ладонь. – И весьма отчаянная.

Справа до ушей донёсся лай, рычание и вой. Послышался шум множества бегущих лап. Попытка рефлекторно повернуть голову на звук была пресечена внезапно пролетевшим перед глазами крупным шипом.

– Шкет! – Хант рывком прыгнул на Кайла, сваливая того на холодный пол. Над их телами пролетело ещё несколько штук.

– Давай! Ползком! – скомандовал Хант, толкая в сторону неизвестного им туннеля и одновременно прикрывая голову. Скрывшись за стеной, дуэт не теряя времени, преодолевая скользкий пол, ринулся в бегство. Псы пробежали мимо дивы, что вслед произносила команды на известном только ей языке, растворившись в песке.

– Ещё есть выход?! – запыхаясь, прокричал Кайл, оглядываясь то назад, то на Ханта.

– Есть! – рявкнул патлатый, хаотично поглядывая на карту и себе под ноги. – По верхней платформе! Вон лестница!

Вбежав в узкий проём, «Шкет» вскочил на металлическую конструкцию, что винтообразно устремлялась вверх.

Псы дышали в затылок. Внезапно Хант почувствовал, что его тянут за ткань штанов. Один из псов оказался куда напористей.

– Свалила, шавка! – агрессивно выплюнул держатель лука, зарядив свободной ногой в морду твари.

Пёс, оглушённый, разинул пасть и повалился на лестницу. Не желая быть пойманным очередным кобелём, старший рванул за Кайлом. Остальная стая устремилась за целью, перепрыгивая своего сородича.

Достигнув конца лестницы, Хант врезался в спину парня, что встал в самом начале подвесной платформы. Под ногами она была шаткой и неподвижной. Её металлические прутья скрипели и прогибались под их весом. Внизу зияла пугающая, абсолютная чернота, от которой веяло ледяным сквозняком.

– Хант, мы не пройдём! Это верная смерть! Она рухнет! – кричал Кайл, замирая в ужасе на самом краю. Его пальцы впились в холодные поручни.

– Прости, шкет, но выбор у нас невелик. Бегом! – скомандовал Хант, грубо подталкивая бывшего кадета вперёд.

Ноги сами бежали, невзирая на шаткую платформу. Оказалось, что некоторые пластины отвалились, пришлось слегка перепрыгивать. Металл скрипел, а снизу доносился свист ветра.

Посреди пути механик вдруг замер.

– Хант, ты чё творишь?! – обернулся угонщик, его нервы были натянуты до предела, словно струны. – Бежать надо!

– Не дрейфь! Вон глянь! – одним кивком головы стрелок указал на кучку псов у начала моста. Они рычали, скалили зубы, но не решались ступить на него. Один из них сунул лапу в узкую полоску солнечного света, пробившегося сквозь разлом в куполе. Шерсть на ней тут же вздымалась. Запахло палёным. Пёс с визгом отпрянул.

– Солнца боятся... – с облегчением выдохнул Хант, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

– Надо же... свезло, – усмехнулся Кайл, разместив руки на поясе.

В этот момент густое свинцовое облако медленно наползло на солнце, поглотив луч и отбросив на мост сплошную, спасительную тень.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Хант медленно повернул голову к сыну швеи. Его взгляд был красноречивее любых слов. В нём читались немое проклятие, усталость и горькое бездонное презрение к жестокой шутке судьбы.

– Ой... – лишь произнёс Кайл, чувствуя, как по его щекам разливается жгучий стыд.

– Ну и язык у тебя, Шкет...

Было уже поздно. Псы, почуяв свободу, с рёвом, от которого кровь стыла в жилах, ринулись на мост.

– Пистолет, живо! – рявкнул механик.

Зеленоглазый швырнул ему оружие. Стрелок, почти не целясь, выстрелил. Но не в псов. Пуля ударила в ржавое, подточенное временем крепление, державшее один из тросов. Раздался оглушительный металлический скрежет, платформа накренилась под немыслимым углом, и три псины с визгом полетели в бездонную черноту.

– Двинули! – проревел Хант, отшвыривая пистолет обратно. – Это их на время задержит.

Они побежали, оставляя за спиной яростный лай, который эхом проносился по разрушенной базе.

***

Запах свободы был обманчив. Он пах озоном, ржавеющим металлом и пылью, взметнувшейся из-под их обуви. Хант мчался к выходу, и каждый вздох обжигал лёгкие.

«Ещё немного, ещё немного...»

– Шкет, хватай вещи и бегом! – его голос, сорванный на хрип, прорубал гнетущую тишину заброшки.

В ответ – оглушительный грохот, звон разбросанного хлама и сдавленный стон.

– Хант!

Стрелок обернулся, сердце ушло в пятки. Кайл лежал на бетоне, а его ногу, сжатую до хруста, опутывала жилистая лиана, покрытая фиолетовыми шипами.

Из темноты прохода, словно из самой пустыни, выплыл пустынный дух. Его форма, сотканная из песчаной дымки и древней ярости, плыла над полом. Рука, больше похожая на сухую ветвь, указывала на них.

– Всё кончено, человек, – голос дивы был похож на скрежет тысячелетних плит под землёй. – Сдайся. Прими свою и его судьбу.

Хант не ответил. Его тело среагировало быстрее мысли. Бросок к винтовке. Пальцы нащупали шершавый приклад, привычным движением большой палец щёлкнул предохранителем. Хрустальный щелчок прозвучал выстрелом.

– Не дождёшься, пустынное пугало! – крикнул он, не в силах сдержать наплыв отчаяния и злобы.

Он рванулся не на духа, а вдоль стены, используя груды металлолома как укрытие. Воздух взвыл. Острые как бритвы, шипы вонзились в станок в сантиметре от его головы, разбрызгивая искры.

«Только не сейчас...»

Он петлял, откатывался, чувствуя, как под ногами трескается бетон и из щелей тянутся новые, слепые щупальца. Его взгляд упал на сумку с деталями. Бесполезный хлам. Или нет?

Резко выпрямившись, он изо всех сил швырнул её в духа. Тот даже не сдвинулся с места. Лёгкий взмах руки – и острый шип пронзил ткань насквозь, с грохотом разбросав детали по полу.

Но это была ловушка.

Пока дива следила за падающими железяками, Хант уже вскинул винтовку. Его мир сузился до прицела и пульсирующего корня лианы, сжимавшего лодыжку Кайла. Он видел, как белеет кожа, как капли крови проступают под шипами.

Выдох. Палец на спуске.

Грохот выстрела ударил по ушам. Пуля, словно разгневанный шершень, впилась в основание хватки. Из разорванной плоти растения брызнула едкая зелень, пахнущая гнилью и кислотой. Лиана, словно живая, взвыла и ослабла. Кайл, с рыком, в котором смешались боль и ярость, вывернулся и рухнул на колено.

Дух издал звук, от которого кровь стыла в жилах. Это был не крик, а скрежет ломающихся скал. Псы, до этого замершие в ожидании, завыли в унисон. Их рычание нарастало, переходя в сплошной гул. Механик подскочил к Кайлу, грубо схватив его за рубаху.

– Держись! – прохрипел он, заглядывая в затуманенное болью лицо напарника.

«Самозванец», хромая, встал рядом. Его руки дрожали, но он с силой вдавил палец в спусковую скобу пистолета, ствол которого теперь был направлен на духа. Рядом с ним встал Хант, холодный металл винтовки – его ответ.

– Я разорву вас! – рёв дивы заставил содрогнуться стены. – В клочья! Ваши тела... ваши души!

Пространство вокруг неё исказилось. Из песчаной мантии вырвался рой чёрных щупалец, извивающихся, как разъярённые гадюки. Воздух заполнился оглушительным грохотом выстрелов. Пули Ханта и Кайла рвали призрачную плоть, заставляя щупальца, отскакивать, истекая чёрной смолой. Новый вопль агонии вырвался из глотки духа.

– На улицу! – заорал стрелок. – Живо!

Его слова потонули в треске ломающегося бетона. Из-под их ног, с сухим скрежетом, выросли лезвия острого камня, пытаясь пронзить, распять, разрезать. Они метались, как загнанные звери. Кайл, припадая на раненую ногу, делал невероятные прыжки в сторону. Хант кувыркался, чувствуя, как смерть свистит у самого виска. Последним, отчаянным рывком они выпрыгнули в проём ворот. Лианы, тянувшиеся за ними, с шипением отпрянули от невидимой границы, бьющейся о неё, как птицы о стекло.

Хант, тяжело дыша, присел на корточки. Глаза его горели. Он видел духа, парящего у стены, а рядом – связку канистр, от которых тянуло сладковатым, обманчивым запахом сандониума. План родился мгновенно, яростный и безрассудный. В пару движений он совершил перезарядку.

«Глотни же огня, тварь...»

Он припал к прицелу. Мир замедлился. Он видел, как песчинки танцуют в воздухе, как дрожит мушка на цели. Он не слышал рычания псов, не чувствовал тяжести в груди. Был только ритм его сердца. Выдох. Палец плавно потянул спуск.

Вспышка была ослепительной. Не звук, а физический удар, волна чистого хаоса, отшвырнула их обоих назад. Хант ударился спиной о песок, увидев, как крыша ангара с оглушительным, финальным рёвом сложилась внутрь, как карточный домик. Грохот, треск, взметнувшееся к небу облако пыли и дыма. Дух стояла неподвижно среди рушащегося зала. Она не пыталась их остановить. Не кричала. Она просто стояла и смотрела вверх — туда, где сквозь пробитую крышу лился свет. Её пальцы, вечно сжатые в ярости, медленно разжались. Она почти что отпустила.

А потом свод рухнул окончательно.

Тишина. Глухая, давящая. Песок медленно оседал на их лица. Стрелок кашлянул, выплёвывая грязь, и медленно поднялся на колени. Он смотрел на дымящиеся руины, на то, что осталось от логова. Губы его сами сложились в усмешку.

– Вот же... дрянь... пустынная... – его голос был тихим и хриплым после грохота.

– Хант... – Кайл сидел, уставившись куда-то за его спину. Его лицо было бледным, а в глазах – не страх, а нечто худшее: благоговейный ужас. – Смотри... Солнце...

Старший обернулся. Огненный шар светила почти скрылся за гигантской дюной, отбрасывая на мир длинную, уродливую, пожирающую тень. И в этой самой тени, на гребне дюны, одна за другой, как угли на ветру, зажглись пары алых глаз. Десять. Двадцать. Сотня.

– Проклятье... – прошептал Хант, и ледяная рука сжала его горло. – К лодке! Беги!

Они сорвались с места, ноги вязли в предательском песке. Рычание нарастало сзади, превращаясь в оглушительный гул. Псы сходили с ума, выпрыгивая из тени, их когтистые лапы отбивали по земле смертельную дробь.

– Кайл! – закричал брюнет, добегая до парусника. – Бочки! Стреляй, когда подойдут вплотную!

– Понял!

Кайл резко развернулся, встал в неустойчивую стойку. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Руки дрожали, но умело заряжали патроны. Он сжал пистолет, заставляя пальцы повиноваться. Первые твари уже приближались к канистрам. Один из псов, огромный и тощий, запрыгнул на одну из них и, запрокинув морду, издал протяжный, леденящий душу вой, зовя стаю.

«Жди... Жди...» – щелчок предохранителя.

Выстрел. Огненный шар поглотил передовых псов, разбрасывая горящие обломки. Воздух ударил в лицо, осыпав песком и копотью.

– Получите, уроды! – крикнул Кайл, но его голос сорвался.

Из-за стены дыма и пламени, не сбавляя шага, вышли новые. Они шли сквозь огонь, их шкура дымилась, но алые глаза горели с прежней ненавистью. Это было безумие. Наваждение.

– Кошмар... – простонал он, отступая к следующей группе канистр.

Новый прицел. Новые тени, несущиеся на него. Выстрел. Ещё один взрыв, ещё одна стена огня. Он вглядывался в дым, надеясь, молясь, чтобы это сработало. И сквозь гул в ушах до него донеслось то, что разбило все надежды. Рычание. Всё тоже, ненавидящее рычание. Они шли.

И тогда он услышал это. Сначала урчание, потом нарастающий рёв. Звук спасения. Песчаный парусник, могучий и стремительный, запряжённый ящерами, рванул с места. Хант, стоя на облучке и держа вожжи, был похож на бога мести. Он лихо развернул чешуйчатых, поставив борт судна между Кайлом и стаей.

– Двигай, шкет! – его голос прорезал все звуки.

Парень сделал последний рывок. Оттолкнулся, поймал скобу, и сильная рука Ханта вцепилась в его рубаху, втягивая на борт. Он грузно рухнул на палубу, давясь кашлем. Затем молниеносно подполз к облучку.

– Одолжу? – выдохнул он, вырывая с плеч ошеломлённого Ханта его же винтовку.

– Эй ты!.. – но Хант уже понял. Он резко хлестнул вожжами.

Кайл отполз к корме, встал на колено. Псы уже были рядом, их когти скребли по металлу полозьев. Он прицелился. Короткая очередь. Две твари с визгом слетели вниз, под тяжёлые сани.

Рокотание ящериц. Парусник развернулся, сметая с пути ещё нескольких псов. Механик вновь резко махнул вожжами. Ящеры рванули вперёд, словно выпущенная из арбалета стрела.

Они летели, оставляя позади кромешный ад. За высокой дюной осталась лишь база, пожираемая багровым пламенем, огромный погребальный костёр, окутанный чёрным, жирным дымом, что поднимался к кровавому небу. Тишину нарушал только перебирающий бег рептилий и учащённый стук их сердец.

Глава 21

Шипящий, как раскалённый клинок, опускаемый в воду, корпус лодки, наконец, замер, уткнувшись в песок. Густой запах дерева, гари и ящериц висел в воздухе, смешиваясь с сухой, колючей пылью. Хант, не глядя, потянул на себя вожжи, окончательно останавливая транспорт. Тишина ударила по ушам оглушительнее любого взрыва.

Кайл стоял на краю посадочной площадки, сжимая и разжимая онемевшие пальцы. Вся дорога прошла в молчании, тяжёлом и плотном, как смола. Он почувствовал на себе взгляд старшего, но боялся встретиться с ним глазами — словно виноватый школьник.

Их взгляды всё же скрестились — на секунду, не больше. Вспышка. И тут же погасла. Бывший кадет, резко выдохнув, осторожно опустился на песок, ощутив, как тот хрустнул и пополз из-под его обуви. Хант, не говоря ни слова, развернулся и направился к чешуйчатым. Его спина была напряжена, как тетива лука.

«Сказать что-то... а что сказать?..» – молотком стучало в висках Кайла. Он сглотнул ком в горле, сжал кулаки и, подчиняясь безмолвному порыву, шагнул в сторону механика.

Механик явно не слышал приближения шагов. Или мастерски делал вид, что не слышит, стоя возле крупной ёмкости, наполненной водой. Воздух между ними сгущался, наполняясь невысказанным. Шатен прислонился спиной к шершавой, всё ещё тёплой, металлической стене коморки, чувствуя, как холодок проникает сквозь рваную рубаху.

– Ну что... – его голос прозвучал хрипло и неестественно громко. Он попытался улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса. – Денёк выдался... что надо?..

Рядом послышался ровный голос, лишённый всяких интонаций:

– А? Да... есть такое, – Хант развернулся к бывшему кадету. Его мокрое после мытья лицо было каменной маской, но Кайл заметил, как напряжена его шея и как часто он моргает. В руке – ведро, заполненное до краёв.

И вновь молчание. Угонщик проследил за старшим, что медленно брёл в сторону ящеров. Сын инженера прикусил губу. Рука будто на нитках переместилась к затылку. Попытка провалилась.

– Ты это... как вообще? – достиг ушей Кайла вопрос, заставив повернуться в сторону стрелка. Он стоял спиной к нему. Рука медленно проходилась по чешуе пьющей ящерицы.

– Цел, – юноша пнул мелкий камушек, не глядя на товарища. – И нога вроде в норме. Спасибо... за то, что спас. Уже сбился со счёта, сколько раз я у тебя в долгу.

– Хватит, – Хант обернулся через плечо, и в его глазах на миг вспыхнуло что-то острое. – Другого варианта и быть не могло... вот и всё.

– Ладно... – Кайл потупился, переминаясь с ноги на ногу. Песок противно скрипел. – А ты... как?

– Жив буду. – патлатый развернулся, задрав штанину и проводя рукой по месту укуса. – Не так сильно потрепали шавки, как казалось.

– Я... не об этом.

Брюнет замер. Его брови поползли вверх, и маска на мгновение сползла, обнажив искреннее, оглушающее недоумение. Он медленно выпрямился.

– Ну... я про то, что было там. В твоей голове... с этой дверью. И скалами... которые в невесомости.

– Чего?! Так, Шкет, погоди! – Хант рванулся вперёд, как пантера. Его пальцы, сильные и шершавые, впились Кайлу в плечи, заставляя того вздрогнуть от боли и неожиданности. Глаза механика пылали. – Откуда ты это знаешь?!

– Я был там... – выдохнул зеленоглазый, пытаясь не отводить взгляд. – Ну, то есть я вошёл в твоё сознание! Ты что, не видел меня?

– Нет... – механик медленно разжал пальцы, отступил на шаг. Его взгляд стал пустым, устремлённым внутрь себя. – Только свет... какой-то сгусток света. Он метался, как мотылёк. А... ты что-то делал?

– Я... видел, как ты сдаёшься, – голос внезапно сник. Сознание явно не хотело вспоминать пережитые моменты. – И я не мог просто стоять! Эта... та, что в шляпе, била по самому больному, используя твою дочь, твои страхи! Мне оставалось только кричать, лишь бы ты услышал. Лишь бы ты не сломался! Всё это был обман, иллюзия, созданная этой ведьмой!

Слова оборвались, когда Хант внезапно, почти грубо, притянул его к себе. Это были не объятия, а скорее захват. Сильные руки сжали его, прижав к груди, пропахшей потом и пылью. Кайл застыл. Его собственные руки беспомощно повисли по швам. Он чувствовал, как бешено бьётся сердце сероглазого.

– Спасибо, – прошептал Хант прямо ему в ухо, и его голос, всегда такой твёрдый, сломался. – Так... это был ты. Это... был твой свет.

Он также резко отпустил Кайла, отшатнувшись, смущённый собственной вспышкой. Парень, всё ещё не в силах вымолвить слово, смотрел на него. Хант, избегая взгляда, прислонился к корпусу и медленно, с тихим стоном, сполз по нему вниз, на песок. Он сидел, подтянув колени, его руки бессильно свисали. Голова с глухим стуком оперлась о доски.

– А ведь... она почти добилась своего, – его голос был безжизненным. – Докопалась до самого гноя, тварь. – он горько усмехнулся, и звук этот был похож на скрежет камня. Кайл молча присел рядом, поджав ноги. Песок был ещё тёплым от дневного зноя.

– Когда оно... говорило её голосом... – Хант говорил в пустоту, глядя в темнеющее небо. – Я поверил. Может, я и вправду был неправ? Может, я... ошибся?.. Всё же я всё разрушил... дом, семья, дочь... всё это рухнуло, стоило мне принять решение вернуться к сражениям.

– А... ты сам как считаешь? – тихо спросил сын инженера.

– Не знаю... – старший провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. – Думаю... мной двигал страх. Неуверенность. Я... просто испугался... спокойной жизни. Быть... обычным, что ли...

Они замолчали. Ветер завыл сильнее, принося с собой предвестник ночного холода и запах далёкой пыльной бури.

– Что ж... похоже, мы отчасти были с тобой в одной лодке.

Хант медленно повернул к нему голову, его глаза сузились.

– В своих чертогах я тоже чуть не сломался, – «шкет» обнял свои колени, его пальцы впились в ткань потёртых штанов. – Это давило так, что не было сил дышать. Все старые раны раскрылись... но потом... – он посмотрел прямо на Ханта, и в его глазах горел огонь. – Я вспомнил, как один упрямый механик сказал мне, что ошибки — это нормально. Что они часть пути. И без них не будет опыта.

Глаза механика расширились. Уголок его рта дрогнул, и на мгновение на измождённом лице проступила тень улыбки.

– И знаешь – стало легче. Я принял всё. И понял, что буду делать дальше. – Кайл взглянул на небо. – Поймёшь ты меня или нет... но я думаю, твой страх не был ошибкой, – голос стал тише, но не потерял силы. – Ты боялся, что тебя не поймут. Ты ушёл не от них. Ты ушёл ради них. Чтобы дать им шанс на мир. Я не знаю всего... но я готов поклясться — даже здесь, в этой дыре, ты продолжаешь спасать людей. И твоя семья гордится тобой. Даже... если их нет рядом.

Хант опустил голову. Он смотрел на свои руки, покрытые старыми шрамами и свежей ссадиной. Его плечи, всегда такие прямые, слегка ссутулились. Когда он снова поднял взгляд, в его глазах стояла влага, отражающая первые, самые яркие звёзды.

– Возможно... – его голос был всего лишь шёпотом. – Ты прав.

– Кстати, говоря об «одной лодке», – Кайл с облегчением вздохнул, откинулся назад и, заложив руки за голову, устроился поудобнее. На его лице наконец-то появилась настоящая, лёгкая улыбка. – Похоже, я у тебя надолго. Деталь-то мы потеряли. Остаётся ждать твоих ребят.

– Ага, как же, щас, – Хант фыркнул, и в его голосе вернулась знакомая ехидная нотка. Зеленоглазый взглянул на него. Механик с преувеличенной небрежностью засунул руку во внутренний карман излюбленной серой ветровки и вытащил оттуда блестящий механический компонент.

«Мавист!..».

Кайл замер с открытым ртом. Он смотрел то на деталь, то на лицо патлатого, не в силах вымолвить ни слова.

– Вытащил, прежде чем швырнуть рюкзак, – пояснил Хант, наслаждаясь эффектом.

– Да ты... жучара навозный! – вырвалось наконец у Кайла. – Ха-ха, класс! А я уже думал, всё! – он с силой хлопнул старшего по плечу, и тот лишь усмехнулся, вкладывая драгоценную деталь в его дрожащую ладонь.

– Чтобы не расслаблялся.

– Значит?.. – в глазах вспыхнул огонёк надежды.

– Значит, как только починим, улетишь отсюда к баданьей матери!

– Так, чего же мы ждём! – парень вскочил на ноги, сжимая деталь так крепко, что кости побелели. – Давай уже, вернём эту птицу в стро-о... – он потянулся, и его позвоночник хрустнул, а следом из груди вырвалась громкая, непроизвольная зевота.

– О-о, – покачал головой Хант поднимаясь. – Спать. Сейчас же. Я сам всё доделаю. А то завтра, в своём состоянии, ты врежешься в ближайшую дюну.

– Да я... я помогу! – попытался возразить Кайл, но его выдала вторая, ещё более глубокая зевота.

– Иди, говорю. Я справлюсь.

– Ладно... – он сдался, потирая переносицу. – Сон и правда не помешает. Но если что... кричи!

– Обязательно, – Хант протянул руку. Их ладони встретились в крепком, молчаливом рукопожатии, которое сказало больше слов. Кайл кивнул и, повернувшись, побрёл к тёмному проёму ангара. Его силуэт медленно растворился в густеющей темноте.

Стрелок забрался в лодку. Он подобрал лежащую на деревянной палубе винтовку и побрёл вместе с ней к краю. Его взгляд упал на небо. Сквозь рваные облака сияло неизвестное ему скопление сияющих звёзд, холодное и безразличное. На его лице, освещённом звёздным светом, на миг застыла задумчивая, почти мирная улыбка.

И здесь резкий, внезапный порыв ветра ударил ему в лицо, неся с собой не просто пыль, а целые щепки песка, больно впивающиеся в кожу. Хант вздрогнул. До этого царил почти штиль. Он резко повернул голову, прищурив глаза от летящего песка. Пальцы вцепились в перила так, что побелели суставы.

– Мать твою... – его шёпот был полон ужаса. Там, на горизонте за ближайшей дюной, поднималась, закрывая звёзды одна за другой, стена. Густая, хаотичная, всепоглощающая стена песчаной бури. Она двигалась — молчаливо, неумолимо, пожирая пространство.

– Плохо, – выдохнул он, и вся усталость мгновенно улетучилась, сменившись адреналином. – Очень плохо!..

Он перепрыгнул через борт лодки, даже не используя лестницу, и бросился бежать к ангару в надежде успеть сделать всё, прежде чем базу настигнет земная, не менее смертельная угроза.

***

Глухой, нарастающий гул, похожий на раскат грома, вырвал из сна. Сердце тут же заколотилось где-то в горле, отдаваясь звоном в ушах. Кайл сорвался с кровати, на ходу всовывая руки в рукава потёртой куртки Коды. Холодная подкладка на мгновение прилипла к вспотевшей спине.

Он замер в проёме ангара, и горячий порыв ветра, несущий колючие песчинки, ударил ему в лицо. Несколько из них впились в глаза, заставив их заститься водой. Он с силой протёр их кулаком и, щурясь, вгляделся вдаль.

– Какого?.. – выдохнул он, и это слово потонуло в завывании ветра.

На горизонте клубилась стена цвета ржавчины и меди — песчаная буря, медленно и неумолимо пожиравшая небо.

Песок хлестал по коже, скрипел на зубах. Но сквозь вой стихии он снова уловил ровный, уверенный рёв мотора. Прикрыв лицо согнутой в локте рукой, он, согнувшись, побежал против ветра.

Биплан стоял, вибрируя, как пойманная птица. Стальной пропеллер слился в сплошной мерцающий диск, а из двигателя вырывались едкие, маслянистые клубы дыма. Кайл подбежал, и уголки его губ сами собой поползли вверх, растягивая лицо в непроизвольной улыбке. Из-под кабины появился Хант, лицо и руки которого были испачканы чёрными разводами. Увидев угонщика, он спрыгнул на землю.

– Слышишь?! — прохрипел он, его голос боролся с рёвом двигателя. — Ха-ха! Как по нотам!

— Ещё как! — прокричал в ответ Кайл, чувствуя, как по телу разливается пьянящая теплота. — Рычит!

— Я уже собрался за тобой бежать! — брюнет взмахнул рукой в сторону надвигающегося хаоса. — Смотри, совсем на носу!

— Вижу! Но откуда? Вчера небо было чистым!

– Ночью нагнало! Надеялся, пронесёт... — механик провёл тыльной стороной ладони по лбу, оставляя грязную полосу, и его черты заострились.— Взлетать надо сейчас! Двигатель в норме. Ты готов?

— В любой момент! Но груз! Надо проверить!

— Ладно! А я докручу фитинг, пока мы тут всё топливо не растеряли!

Бывший кадет рванулся к заднему отсеку. Ветер бил с такой силой, что его качало как пьяного. Он вцепился в ручку, откинул тяжёлую дверцу и нырнул внутрь. В полумраке угадывались очертания двух ящиков, прочно закреплённых ремнями. Но один был явно слабо закреплён.

«Это как?..»

Открыв его, он увидел аккуратные ряды металлических капсул, холодных на ощупь. Сверху приклеены листки с непонятными символами.

«И что это?»

— Кайл! — резкий окрик заставил его обернуться. Хант стоял снаружи. Его скулы были напряжены. — Слушай... это я в этот ящик лазил. Уж прости.

Шкет не проронил ни слова, лишь поднял бровь, и его молчание повисло между ними тяжёлым грузом.

— И скажу сразу, переживать есть из-за чего, — Хант скрестил руки на груди, его пальцы впились в бицепсы.

– Ты о чём?

Старший выудил из кармана штанов сложенные вчетверо два листка. Кайл взглянул на механика, параллельно разворачивая первый. Глаза пробежались по строчкам.

«Накладная?»

Зашуршал второй лист. На нём небрежным почерком было выведено всего пару строчек на Изеите. Несколько цифр были написаны в две строчки и отделялись, погруппно, точками.

«База Эйрфронт. Координаты... Великая Армия Союза... два ящика «Элариса»... общая партия: пятьдесят штук...»

– Я расшифровал это на днях. И думаю, там, куда ты везёшь это, дела очень плохи. Я такие грузы с «Тёмных времён» не видел.

— Ты знаешь, что это?

— Слухи доходили. Это капсулы с чистой энергией Маст. Добытой... вручную.

— «Вручную»?

— В войну «Союз» проводил эксперименты. Им нужны были ресурсы. И новые методы борьбы. Вот и выкачивали Маст из всего живого. Поначалу это казалось нормой, – механик отвёл взгляд, его глаза уставились куда-то в пустоту за плечом Кайла. Мышцы на его челюсти заиграли. – Но последние методы... они были... не для чужих глаз и ушей.

«А «Орден»? Маги, что, ничего не сделали?»

В животе у парня похолодело и сжалось в тугой комок.

— И эти... тоже?..

— Не знаю. И знать не хочу. Остаётся верить, что эту партию добыли... правильным путём.

«С каждой новостью всё круче и круче...»

Ответом механику послужил кивок. Поправив крышку и туго затянув ремень, задний отсек захлопнулся. Оба повернулись к бушующей стене.

– Кажется... это всё, – голос Кайла сорвался на хрип.

– Да...

— Слушай... я... мои слова сейчас — прозвучат как пустой звук. Но без тебя я... мои кости уже давно белели бы в песке. Я в долгу.

Патлатый сделал паузу, показавшуюся вечностью, затем резко, почти грубо, протянул руку для рукопожатия. Бывший кадет на мгновение застыл, но затем губы его дрогнули в улыбке, и он обхватил шершавую ладонь механика, чувствуя въевшуюся в кожу смазку.

— Вообще-то... один должок всё-таки можешь исполнить, — высвободив руку, Хант достал из кармана потрёпанный конверт. — Как появится возможность, передай его по адресу. Лично. В руки.

Шатен взял конверт, ощутил его плотность пальцами и убрал во внутренний карман куртки.

— И для кого это сокровище?

— Да так... одной бабе. Пересекались как-то, — механик фыркнул, но в глазах у него мелькнула тень.

Но бывший кадет лишь скрестил руки на груди и продолжил смотреть на него с немым вопросом.

— Эх, да шучу я! — сдался сероглазый, и его плечи слегка опустились. — После нашего вчерашнего разговора... я много думал. Большинство своих косяков мне уже не исправить. Но, может... этим письмом я хоть один залатаю.

Улыбка Кайла смягчилась, в глазах появилось понимание.

— А, и ещё! — Хант достал свёрнутую карту из заднего кармана штанов. — Я прикинул, как тебе лучше на маршрут вернуться. Смотри, — он развернул её, и ветер тут же принялся яростно хлестать по пергаменту. — Лети на юго-восток, там проход между гор. И за приборами смотри!

— Спасибо тебе, Хант. Огромное.

Ветер с новой силой обрушился на них, пытаясь сбить с ног.

— Взлетай, пока не поздно! Давай! — мужчина резко, почти с отчаянием, подтолкнул Кайла к самолёту.

«Поехали...»

«Кода» натянул шлем, кожаный ремешок щёлкнул о пряжку. Его пальцы пробежали по знакомым тумблерам и датчикам, будто играя на музыкальном инструменте. Он повернулся к Ханту и поднял большой палец. Тот ответил тем же, его фигура уже терялась в песчаной дымке.

Кайл потянул рычаг. Машина дрогнула и покатилась. Он бросил последний взгляд на держателя лука. Тот, согнувшись под напором ветра, бежал к ангару, но на мгновение обернулся и взмахнул рукой, прежде чем скрыться в зыбучей рыжей пелене.

И буря накрыла аэродром. Стекло кабины превратилось в матовое полотно, по которому ползли струи песка. Самолёт нёсся, но его начало сносить, будто невидимая рука тянула его за крыло. Шасси оторвались от земли, но буря не отпускала. Она давила сверху, вжимая колёса обратно в песок.

«Слишком рано!»

В мелькающих разрывах пелены проносились верхушки дюн, опасные и близкие.

Он перестал думать, действуя телом. Рычаг — резко влево. Самолёт закренился, его бросило в сторону, и земля рванулась навстречу. Песок барабанил по обшивке, как тысячи крошечных пуль.

«Держись!»

В последний момент он изо всех сил, до хруста в суставах, потянул штурвал на себя. Грудь сдавило, в глазах потемнело. Тяжёлая машина, с воем сопротивляясь, задрала нос. Ветер яростно бил в корпус. Но двигатель выложился на пределе, его рёв перешёл в оглушительный вопль, который вырвал самолёт из песчаных объятий.

Резкий толчок. Ощущение, будто на плечи положили мешок с камнями, и... внезапная, оглушающая невесомость.

«Есть! Получилось!»

Самолёт вырвался из пекла. Из горла Кайла вырвался сдавленный, хриплый вопль, смесь облегчения и восторга, который тут же поглотил рёв мотора. Теперь только он, вибрация штурвала в ладонях и небо.

Он обернулся назад, но там была лишь сплошная, кипящая рыжая стена.

«Ещё увидимся, Хант».

***

Ворота ангара захлопнулись. Был слышен вой ветра за металлическим ограждением. Он ослаблено сполз вниз. Руки расположились на согнутых коленях. Голова опустилась. Ухмылка. Дыхание постепенно начинало нормализоваться, а в полупустой тишине «дома» для самолётов лишь шёпотом было произнесено:

«Ещё увидимся, шкет».

Глава 22

Последние отголоски адреналиновой дрожи в груди, наконец, утихли. Стук сердца, ещё недавно отбивавший сумасшедшую чечётку в висках, сменился ровным, глухим гулом. Ладони, влажные от пота, разжали штурвал. Он смог. Он вырвался из свинцового чрева бури, оставив за хвостом рвущие в клочья облака яростные шквалы.

Теперь оставалось лишь добраться до цели. Правой рукой, всё ещё чутко подрагивающей от напряжения, он потянулся к потёртой кожаной сумке, притороченной к борту. Пальцы нащупали знакомую жёсткую папку. Развернув карту на коленях, он провёл по ней пальцем, оставляя влажный след.

«Вот координаты Ханта».

Путь, проложенный его рукой, змеился через выжженные солнцем пустоши и выглядел куда короче, чем тот безопасный, петляющий маршрут, что настаивал выбрать Вайс. Тот самый секретарь, что дрожал над каждым отчётом и панически избегал любых «чрезвычайных ситуаций».

За кабиной, ровно и мощно, пел мотор — сладкая музыка надёжности. Каждый цилиндр работал с чёткой точностью. Оставалось примерно два часа. Всего два часа до точки невозврата.

И здесь, будто чёрная тень, на него накатило сомнение. Липкое, холодное.

«И ради чего всё это? — пронеслось в голове. — Летишь навстречу трибуналу? Или пуле? Можно ведь сейчас развернуться. Уйти в облака. Стать призраком. Забыть о мечте и этом прокля́том грузе».

Его взгляд метнулся в сторону, ища опоры. Высоко над кабиной пролетел косяк перелётных птиц.

«Вот они, по-настоящему свободные. Может, стать как они? Скитаться, никому ничего не должен...»

Глаза забегали по приборам, по карте, вновь в небо, в поисках ответа, который не был на них нанесён.

«Что делать? Бежать? Или...»

«Каждый свершает ошибки, сынок, но не каждый находит в себе силы их признать и попытаться исправить».

Слова отца прозвучали в памяти так ясно, будто он стоял тут же, в тесной кабине. Они обрушились на него всей своей тяжестью.

— Нет, — прошептал Кайл, сжимая карту. — Нечего бегать.

С решительным вздохом он сложил шершавую бумагу и сунул её обратно в сумку. Сомнения рассеялись. Он пойдёт до конца.

Его руки, теперь твёрдые и уверенные, обхватили ручку управления и плавно подали её вперёд. Мотор в ответ взревел с новой, яростной силой. «Ясный» рванул на восток.

***

Чем ближе он подбирался к цели, тем мрачнее становился мир за стеклом. Лазурная синева неба медленно уступала место грязно-серому цвету. Солнце, будто испугавшись, спряталось за сплошную пелену туч, и на землю легли холодные тени. Плотный, колючий воздух заставил его натянуть на себя лётный шарф. Грубая шерсть царапала шею. И даже сквозь навязчивый гул мотора доносились отдалённые, приглушённые раскаты — то ли гроза, то ли артиллерийская канонада. Он был близко.

Внезапно к монотонному рокоту его двигателя присоединились другие, более резкие и агрессивные звуки. Плечи инстинктивно сжались, а спина выпрямилась. После той погони доверия к чужим крыльям не осталось. С двух сторон, будто тени из грозовых туч, его окружили два истребителя. Их корпуса были выкрашены в серо-чёрные, хаки-подобные цвета, идеально сливающиеся с унылым пейзажем. Пилот ближайшего самолёта резким жестом — два пальца, направленные вниз — приказал снижаться. Кайл скользнул взглядом по фюзеляжу и замер: эмблема — пропеллер, перекрещённый двумя винтовками, а ниже — герб Конфедерации. База «Эйфронт».

Он кивнул, показав пилоту оттопыренным больши́м пальцем «ОК», и тот, чуть вильнув крылом, занял позицию сбоку. Кайл бросил взгляд на раскинувшуюся внизу базу. В голове вертелась лишь одна мысль: «Гнилое место». С солнечными, залитыми светом долинами «Хейвена» не было ничего общего. Такой и должна была быть главная прифронтовая крепость континента. Среди низких построек и ангаров высилась одинокая контрольная башня, утыканная антеннами. Пилот-охранник вновь повторил жест.

— Принимаем приглашение, — пробормотал Кайл, потянув рычаг.

Мотор сбавил обороты, и его рёв перешёл в недовольное ворчание. Плавно, почти невесомо, его биплан начал снижение, сопровождаемый неотступными тенями по бокам. Впереди замаячила серая лента посадочной полосы. Скорость падала, винт вращался всё ленивее. Первый толчок, отдавшийся в костях, — шасси коснулось растрескавшегося асфальта. Его «охранники» с рёвом ушли вверх. Ещё один чирк, и вот уже оба колеса прочно стояли на земле. «Ясный» покатился по полосе, всё, замедляя бег. Винт, сделав несколько последних ленивых оборотов, замер. Мотор с облегчением вздохнул и умолк.

Наступила тишина, которую тут же заполнили далёкие взрывы и свист ветра.

«Получилось... технику не растерял», — с облегчением подумал он, снимая потрёпанные кожаные перчатки. Пальцы дрожали.

— Именем армии «Союза»! — прорезала тишину чужая, жёсткая команда. — Немедленно покинуть самолёт!

Он едва успел сбросить лётный шлем. Выглянув из-за крыла, Кайл увидел: он окружён. Солдаты в грязно-серой форме держали его на прицеле.

«Вот так встреча. Быстро работают».

— Повторяю в последний раз! — крикнул тот же голос. — Или откроем огонь по технике!

— Я выхожу! — его голос прозвучал хрипло. — Только не стреляйте!

Он перекинул ногу через борт, подошва ботинка скользнула по гладкой, прохладной обшивке крыла. Прыжок. Ноги, затёкшие и ватные, подкосились, и он едва удержал равновесие, грубо оперевшись плечом о стойку шасси.

— Без резких движений! — из строя вышел коренастый сержант. Шрам через его пустую глазницу казался ещё более мерзким при дневном свете. — Спиной к машине. Медленно.

Кайл повиновался, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Прогремел зловещий, сухой щелчок снятых предохранителей.

– Руки за голову! Сцепить пальцы!

Сержант сделал несколько неспешных, тяжёлых шагов по щебню, жестом подозвав молодого, бледного солдата. Они приближались медленно, в такт, их тени длинными пальцами тянулись к его ногам.

— Будь моя воля... — прошипел одноглазый, его дыхание пахло дешёвым табаком и перегаром. — Я бы тебя, повстанческого выродка, тут же и прикончил.

Холодный металл наручников больно щёлкнул вокруг запястий.

— Но раз уж нельзя... — голос сержанта стал сладким, ядовитым. — То хотя бы морду тебе приведу в божеский вид!

Он с силой рванул ствол винтовки на себя, занося приклад с короткого замаха. Угонщик инстинктивно вжал голову в плечи. Мышцы живота напряглись в ожидании удара.

– Опустить оружие, немедленно!

Новый голос прозвучал негромко, но с такой неоспоримой властью, что воздух застыл. Приклад завис в сантиметре от его виска. Сержант застыл как вкопанный, его лицо мгновенно посерьёзнело, наглость смыло волной животного страха.

Кольцо солдат расступилось, образовав живой коридор. Из него вышли двое. Первый — высокий, сухопарый мужчина с лицом, изрезанным морщинами, как карта неизвестной страны. Короткие, чёрные, как смоль, волосы были аккуратно уложены назад, лишь изредка поблёскивая сединой. Длинное чёрное пальто болталось на его широких плечах. Он опирался на тёмную, полированную трость с серебряным набалдашником в виде головы ястреба. Каждый его шаг, отмеченный лёгкой хромотой, был тихим и весомым. Рядом, отстранённый и безмолвный, как тень, шёл молодой офицер. Длинные волосы пепельного цвета были туго стянуты в низкий хвост. Его лицо было непроницаемой маской, лишь глаза, острые и светлые, как клинок, медленно скользили по Кайлу, фиксируя каждую деталь.

Сержант грубо толкнул Кайла в плечо, заставляя выпрямиться.

— «Ясный», — мужчина в пальто хмыкнул, бросив взгляд на название на борту. Его голос был низким и усталым. — Любопытно. Дезертир, укравший стратегический груз, является прямо к нам на порог. Да ещё и устанавливает рекорд скорости. На что ты надеялся, юноша?

– Сэр, я...

– Рот закрой! — рявкнул сержант. — Перед тобой полковник Дарл Варис, начальник аэродрома! Не смей говорить без его разрешения!

— Сэр, — офицер с хвостом повернулся к полковнику. — Ваши указания?

Варис медленно перевёл взгляд с бледного лица Кайла на его самолёт. Он несколько секунд молчал, постукивая пальцами по набалдашнику трости.

— Лейтенант Хоуч, — сказал он, обращаясь к длинноволосому офицеру. — Дезертира в камеру предварительного содержания. Досмотреть. Охрану к входу. Никого не подпускать. Разберёмся с ним позже.

– Есть!

— А самолёт... — полковник сделал паузу, вновь глядя на Кайла. — Тщательно осмотреть. Каждый сантиметр. И весь груз. Я хочу полный инвентарь на своём столе через два часа.

— Так точно, полковник. – Хоуч, смотря на одноглазого сержанта, жестом головы кивнул в сторону штаба.

— Вперёд шагай! — последовал грубый толчок прикладом в спину.

Перед тем как его грубо поволокли по щебню, Кайл успел бросить последний взгляд через плечо. Полковник Варис уже стоял к нему спиной, опираясь на трость и глядя на «Ясного», а лейтенант Хоуч уже отдавал тихие, чёткие распоряжения солдатам, которые, как муравьи, начали облеплять самолёт.

***

Время спуталось и растянулось. Он понял это, лишь когда заметил, как бледный луч света с высокого окна медленно пополз по стене, меняя угол наклона. Угонщик сидел, вжавшись спиной в шершавый, промозглый камень, и пытался согреться, обхватив колени руками. Холод сочился из стен, пробираясь под тонкую рубашку и заставляя мышцы ныть. Деревянная лавка на цепях скрипнула при его движении, словно жалуясь на одиночество. Лежать не хотелось. Казалось, если он ляжет, этот холод поглотит его окончательно.

Тишина в камере была густой и тяжёлой, как вата. Она давила на уши, и единственным звуком было его собственное дыхание и мерный, назойливый, тикающий звук падающих с потолка капель. Одна из них упала ему на шею, заставив вздрогнуть от ледяного прикосновения.

«Только бы не заболеть сейчас...» — мелькнула в голове бессильная мысль.

Внезапно снаружи раздался резкий лязг поворачивающегося ключа. Кайл инстинктивно вжался в стену. Дверь в дальнем конце коридора с протяжным, мучительным скрипом распахнулась.

— Подъём, пташки! Время подкрепиться! — проревел хриплый, пробивной голос. Чей-то металлический предмет с грохотом проволокли по прутьям решётки. Звук, будто ножом по стеклу, заставил сжаться и зажмуриться.

Тишину сменила какофония: грохот металлических мисок, плеск жидкости, приглушённые голоса и шарканье шагов. После давящей тишины этот шум был почти болезненным.

Вскоре шаги замерли у его камеры.

— Хо-хо! — тот же хриплый голос прозвучал прямо за решёткой. — Смотри-ка, Гиби, у нас новосёл! Настоящий птенчик из тёплого гнезда.

Кайл медленно, преодолевая сопротивление собственных мышц, повернул голову. За решёткой стояли двое. Говоривший был грузным мужчиной в заляпанном фартуке, с густой бородкой и живыми, любопытными карими глазами. Он курил потёршую трубку, и дымок окутывал его голову облаком. Рядом, у тележки с котлами, стоял тощий, угрюмый солдат.

— Дай-ка я на него взгляну, — мужчина жестом подозвал дежурного. — Хенс, открой.

Воин, нервно покусывая губу, нехотя подошёл и, побрякивая связкой ключей, вставил один в замочную скважину.

— Только, чур, быстро, Мейзер. Узна́ют — мне отвечать.

— Расслабься, дружок. Всё под контролем, — отмахнулся повар, широко шагнув в камеру.

Он тяжело уселся на лавку, та жалобно заскрипела и прогнулась. Паренёк Гиби, как тень, скользнул за ним, поставил на лавку жестяную миску с дымящейся похлёбкой и кусок хлеба и также быстро ретировался. Аромат еды ударил в нос, и желудок Кайла предательски и громко заурчал. Он сглотнул, пытаясь скрыть стыд и голод, и лишь исподлобья наблюдал за незваным гостем.

— Ну что, птенчик, — Мейзер выпустил струйку дыма, — рассказывай, за какие такие грехи тебя в нашу золотую клетку посадили?

Кайл молчал, уставившись в каменный пол.

— Дезертир, шеф, — подал голос Гиби снаружи. — Хотя дело-то пахнет странно.

— Да? — бородач приподнял густую бровь. — Чем это?

— Самолёт угнал, документы фальшивые, — торопливо, словно отчитываясь, вставил дежурный. — А груз, который вёз, доставил. Да ещё и раньше срока.

Мейзер свистнул.

— Вот это поворот! И откуда же ты нагрянул?

Кайл сжал пальцы в кулаки. Слова давили комом в горле. Он чувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд повара.

— Из «Хейвена», — наконец, сквозь зубы, выдавил он.

Шеф медленно перевёл взгляд на помощника.

— Слышал, Гиби? Из «Хейвена»! А... за сколько, говоришь, он добрался? – вопрос был явно адресован дежурному.

— За сутки, шеф. – за Хенса ответил помощник Мейзера.

— За сутки? — повар расхохотался, но в смехе его не было веселья. — Да через пустыню только так. Ну и нервы у тебя, дружок, железные. Лететь ночью через эти пески... самоубийство. А самолёт-то, зачем «позаимствовал»? Небось, на свидание к любимой спешил?

– На то... были причины, – лишь мрачно пробормотал Кайл.

— Причины, — усмехнулся мужчина, постукивая трубкой о лавку. — У всех есть причины. Но факт — груз ты доставил. Ценный груз, насколько я понимаю... это, случаем, не связано с нападениями на посты?

Гиби, понизив голос, произнёс:

— Скорее всего. Шепчутся, шеф, что этот груз для кого-то из «Ордена» был. Личный заказ.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Даже дежурный перестал ёрзать.

— Вот как... — протянул владелец трубки. — Значит, ждём в гости большую шишку. Ладно, а что с тем нападением на пост на севере? Выжил там кто?

— Выжил.

У решётки, словно из воздуха, возникла стройная фигура в идеально сидящем мундире. Всё, кроме Мейзера, вздрогнули. Дежурный вытянулся в струнку, а Гиби так и замер с половником в руке, его глаза стали круглыми от ужаса.

Лейтенант с белыми, убранными в хвост волосами, стоял, заложив руки за спину. Его янтарные глаза, холодные и ясные, медленно обвели камеру, останавливаясь на каждом лице.

— Мейзер, — его голос был тихим и ровным, как гладь озёра перед бурей. — Кажется, я уже высказывался насчёт ваших бесед с заключёнными.

Повар медленно поднялся, на его лице застыла маска почтительного безразличия.

— Виноват, господин лейтенант. Не удержался. Уж больно занятная история.

— Правила существуют для всех, — парировал лейтенант, не повышая тона. Его взгляд скользнул по дежурному. Тот побледнел и замер, глядя в стену. — Сержант, я ожидаю вас в своём кабинете через пятнадцать минут.

Хенс, запинаясь, захлопнул дверь. Мейзер, выходя, бросил Кайлу быстрый, ничего не значащий взгляд. Когда звуки шагов и скрип тележки затихли, в камере снова воцарилась гробовая тишина.

Лейтенант повернулся к угонщику.

— После еды тебя доставят к командующему. Будь готов.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл, его сапоги отбивали чёткий, безжалостный ритм по каменному полу.

Кайл смотрел вниз. Услышав, как с грохотом захлопнулась тяжёлая дверь в конце коридора, бывший кадет медленно подполз к миске. Он взял в руки хлеб. Чёрствый. С хрустом разломив его пополам, он на мгновение замер. Теперь он понимал, почему Хант назвал тот груз ценным.

***

Приклад врезался в спину снова, тупой и безличный удар, заставивший качнуться вперёд. Боль, горячая и ясная, расцвела между лопаток.

– Шевелись, тормоз! – сиплый голос прозвучал прямо над ухом, а дыхание конвоира, густое, с примесью табака и перегара, окутало его.

Кайл, стиснув зубы, поднялся. Длинный коридор казался бесконечным. Стены, выкрашенные в унылый болотный цвет, впитывали тусклый свет редких ламп. Воздух был спёртым и тяжёлым, пропахшим пылью, остывшим металлом и едкой химией.

Впереди, не оборачиваясь, мерной поступью шёл лейтенант. Стук его сапог отдавался в висках Кайла ровным, безжалостным метрономом. С каждым его шагом цепь наручников за спиной оглушительно лязгала, и этот звук, унизительный и громкий, эхом раскатывался под сводами.

– Прямо смотри! Чуть лейтенанта не задел! – резкий рывок за цепь больно врезался в запястья. Кайл вздохнул от боли и остановился.

Хоуч подошёл к массивной дубовой двери и нанёс три отрывистых удара костяшками пальцев.

– Войдите! – донеслось из-за двери.

Дверь со скрипом отворилась. Воздух в кабинете был холодным и неподвижным, пахнущим старой кожей, воском и пылью. Даже жар от пылающего в камине огня не мог его прогреть. За огромным столом сидел Дарл Варис, не поднимая головы от бумаг. Скрип его перьЕвой ручки был единственным звуком.

– Господин Варис. Пленный дезертир, как и приказывали, – доложил лейтенант.

– Хорошо, – Дарл не взглянул на них. – Хоуч, останьтесь. Сержант, вы свободны.

Одноглазый замер в недоумении.

– С-сер... но протокол... конвой при арестованном... – он растерянно посмотрел на начальника.

Дарл медленно поднял голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, упал на сержанта.

– Вы. Свободны. Сержант, – он отчеканил каждое слово.

У угонщика было ощущение, будто по спине сержанта пробежали мурашки.

– Е-есть! – он резко развернулся, но был остановлен.

– Ключи. Оставьте лейтенанту.

– Слушаюсь! – сержант почти выхватил предмет из кармана, сунул их в руку Хоучу и, бросив на Кайла злобный взгляд, выскочил из кабинета.

Лейтенант щёлкнул замком. Наручники с грохотом упали на пол. Кайл непроизвольно поднёс руки к груди, растирая онемевшие, истерзанные запястья. Кровь с покалыванием побежала по пальцам.

– Сомкни руки спереди, – раздался спокойный голос лейтенанта.

Камень снова упал на дно желудка. Кайл молча протянул руки, и холод металла вновь сомкнулся на запястьях. Лейтенант подвёл его к стулу. Прикосновение к прохладной коже сиденья после ледяного бетона показалось блаженством.

Время растянулось. Он сидел, глядя на паркет, в то время как комната наполнялась звуками: потрескивание огня, скрип пера, нарастающий за окном шум дождя. Сначала редкие капли, потом сплошной стеной. Кайл опустил взгляд на свои руки.

Скрипнул винт выключателя. На столе зажглась лампа, отбрасывая резкий свет на лицо Дарла.

– Интересно складывается картина, – начальство отложил перо. – Юноша, механик, выдаёт себя за товарища, крадёт самолёт с грузом...

Горло Кайла сжалось.

– Я не крал! Я лишь!.. – слова вырвались против его воли.

Дарл медленно поднял голову. Его глаза, узкие и пронзительные, уставились на бывшего кадета. Холодная волна страха пробежала по спине парня, заставив его плечи инстинктивно сжаться.

– Я тебе не давал разрешения говорить, – голос Дарла был тихим, но в нём слышался скрежет стали. Всё внутри Кайла оборвалось, и он беспомощно замолчал.

– После незамедлительной реакции «Хейвана» и разведчиков «Союза» цель была обнаружена, – старший откинулся на спинку кресла, и та жалобно заскрипела. – Однако, судя по докладам, лётчик оказал сопротивление, после чего был атакован. Самолёт получил повреждения, и угонщик совершил рискованный манёвр и ушёл в песчаную бурю. И вот удача – беглец сам прилетает к нам, да ещё и на самолёте, который выглядит так, будто его только что с конвейера.

Он сделал паузу, давая Кайлу прочувствовать всю абсурдность ситуации.

– Вся эта история порождает у меня множество вопросов. На которые я надеюсь получить чёткие ответы.

Кайл молчал. Его взгляд уставился в трещину на полу, словно он надеялся провалиться в неё.

– Не слышу, – ледяным тоном произнёс Дарл.

Угонщик сглотнул ком в горле.

– Да, сэр. Простите...

– Итак, – начальник «Эйфронта» наклонился вперёд, сложив пальцы домиком. – С чего всё началось?

– Я... случайно подслушал разговор директора Глада с его секретарём... – начал Кайл, но его рассказ прервал противный, царапающий звук. Он вздрогнул и посмотрел на Хоуча. Тот, не глядя на него, что-то быстро записывал в блокнот. Скрип пера по бумаге резал слух, как нож по стеклу.

– Продолжай.

– Да... на следующее утро в мою комнату общежития влетел мой сосед. Он опаздывал на инструктаж. И... когда он вышел в душ, я... переоделся в его форму и взял папку с его документами.

– Вашего соседа зовут Кода Зан? – уточнил Хоуч, не поднимая глаз от блокнота.

– Да... – прошептал сын инженера. Дарл метнул взгляд в сторону лейтенанта. Тот лишь коротко кивнул, не отрываясь от записи.

– Дальше. Когда узнал о конечном пункте назначения?

– После того... – Кайл замялся. – как я сел в самолёт, сэр...

– А точнее, после того, как угнал его... – выдохнул мужчина, зажав двумя пальцами переносицу. – Ладно. Какие цели двигали тобой при угоне самолёта с важным грузом Великой Армии Союза?

– Личные, – упрямо выдавил Кайл, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Конкретнее.

– Не могу сказать.

– Сынок, – Дарл медленно, с некоторым усилием поднялся из-за стола. Его тень, огромная и уродливая, поползла по стене, накрывая Кайла. – Ты, кажется, не до конца понимаешь, в каком положении оказался. Твоё умалчивание может обернуться не просто обвинением в измене. И простым тюремным сроком ты уже не отделаешься.

Внутри у помощника механика всё похолодело.

«Шпионаж... расстрел...» — пронеслось в голове.

– Я... я просто хотел доказать, что достоин быть лётчиком! – вырвалось у него отчаянно.

– Поясни. – послышался глубокий выдох.

– Я... учился в лётной академии. И... из-за стечения обстоятельств провалил последний экзамен. Мне запретили подходить к самолётам... – его большие пальцы начали нервно тереть тыльные стороны рук, словно он пытался стереть с кожи клеймо позора. – А потом... директор Глад подозвал меня на разговор и предложил работу механиком. Со словами, что добьётся для меня пересдачи.

– Другого от него и не ожидалось... – с горькой ухмылкой произнёс Дарл, смотря на деревянную поверхность стола. – Кхм, продолжай.

– Прошло полтора года... а ответа всё не было. Я начал сомневаться. А ещё этот новый приказ о привлечении лётчиков из других стран... он добил меня окончательно. Я думал, что уже никогда не сяду за штурвал...

В кабинете вновь затишье, разбавляемое стуком капель о стекло. Дарл молча подошёл к окну, повернувшись к Кайлу спиной. Его силуэт вырисовывался на фоне залитого водой прозрачной поверхности.

– Ясно... и из-за этого ты угнал самолёт? Ради собственного эгоизма? С полным пониманием того, что от этого груза могли зависеть множество жизней?

– Да... – прошептал Кайл.

– Хоуч?

– Информация подтверждается. Гражданин Пирс действительно проходил обучение в лётной академии и не был допущен к лётной деятельности. Предположительно по причине собственной ошибки во время итогового экзамена.

Кайл сдавленно фыркнул. Горький комок подкатил к горлу.

«Собственная ошибка... ну да, конечно...»

– Надо же... – Дарл покачал головой. – Тридцать лет службы... и такое впервые. И куда Глад смотрел? – он повернулся. – Других идей не было? Или хотя бы найти другое призвание?

Шкет опустил голову, сжимая кулаки. Ногти впивались в ладони.

– Ладно, – полковник тяжело вздохнул и вернулся к столу. – А где гарантии, что ты не работаешь на повстанцев или охотников за наживой? За этот груз на чёрном рынке дали бы целое состояние.

– Иначе я бы не прилетел сюда, – спокойно произнёс Кайл, не поднимая головы. – И... я знал, что меня ждёт.

– Действительно... либо совесть замучила. Либо в этой голове явно не всё в порядке.

– Думайте что хотите, – Кайл резко вскинул голову, отбрасывая чёлку. Его глаза, полные упрямства, встретились со взглядом Дарла. – Но я хотел только доставить груз.

Мужчина пристально смотрел ему в глаза, пытаясь найти в них ложь, слабость, страх. Но видел лишь сталь и упрямство. И в этой стали горел огонь. Яркий, живой, и это был не просто отсвет пламени из камина.

– Что ж... перейдём к следующему моменту, – начальник снова сложил руки на столе. – В докладе разведгруппы сказано, что ты отказался подчиниться и приземлиться. После чего началась погоня с применением оружия. Самолёт получил повреждения. По расчётам, тебе хватило бы топлива метров на пятьсот. Сейчас же твой самолёт выглядит почти как новенький. Любопытно, как ты устранил повреждения?

– Мне хватило сил дотянуть до полевого аэродрома сил «Союза».

– Это невозможно, – вступил Хоуч. – Согласно данным главного штаба, в том районе нет ни одного действующего аэродрома Великой Армии.

Кайла будто ударили обухом по голове. Ступор сковал его.

«Как это нет? А где же я был тогда все эти дни?»

В висках застучало. Он чувствовал, как по спине струится холодный пот. Ложь родилась мгновенно, отчаянная и непродуманная.

– Это был... заброшенный аэродром.

– Как он назывался?

– Не знаю...

– Тогда откуда уверенность, что он принадлежал «Союзу»?

– Внутри... висели гобелены с нашей символикой.

– Допустим. Неужели не нашлось никаких записей, документов?

– Мне было не до этого. Самолёт нужно было чинить.

– Что именно было сломано?

– В двигателе... был задет один из цилиндров.

Дарл вопросительно посмотрел на Хоуча.

– При осмотре также было обнаружено повреждение корпуса в области топливного бака, – произнёс лейтенант исподлобья, смотря на заключённого.

– Верно. На том аэродроме нашлись металлические пластины, чтобы залатать пробоины.

– Откуда топливо?

– В заднем отсеке каждого самолёта из «Хейвана» есть запасная канистра.

– В отсеке, кроме ящиков с грузом, ничего не было.

– Я... выбросил пустую канистру после того, как залил остатки в бак.

Брюнет скептически покачал головой.

– Не укладывается в голове... как человек, проработавший механиком меньше двух лет, смог меньше чем за сутки починить такое в одиночку?

– У меня были хорошие учителя, – бросил Кайл, но вопрос о времени, проведённом в пустыне, снова навис над ним чёрной тучей.

«Какие сутки... о чём вообще речь?»

– Охотно верю, – Дарл с отвращением провёл рукой по лицу. Было видно, что этот разговор изрядно его вымотал. – Что ж, думаю, мы услышали достаточно. Но я всё же спрошу. – старший скрестил руки перед грудью. – Ты же понимал, что тебя не будут хвалить за эту авантюру. Неужели не было мысли исчезнуть? Улететь с грузом, затеряться в пустыне, пока всё не забудется?

Кайл задумался. Внутри него боролись страх и странное, новое для него чувство – ответственности.

– Мысли... были, – наконец честно признался он. – Но потом я представил, что из-за меня у армии начнутся проблемы. И подумал... что если этот груз будет доставлен вовремя, то, возможно, конец войны станет хоть на шаг ближе.

– Надо же, какие благородные речи, – в голосе Дарла снова зазвучала насмешка. – А что, если я скажу тебе, что после этого тебя ждёт нелёгкое будущее? И о полётах можно будет забыть навсегда?

Парень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Это... будет мне уроком. Каждый совершает ошибки. Я – не исключение. Главное – принять их и жить дальше.

– А сможешь?

– Смогу. Многие живут в тысячу раз хуже и не жалуются. Чем я лучше других? Даже работая механиком... я всё равно буду рядом с самолётами. Пусть даже и на земле...

В комнате снова воцарилась тишина, которую теперь заполняли лишь яростный стук дождя в стекло и раздражающе громкое скрипение пера Хоуча. Кайл чувствовал странную смесь воодушевления и полной опустошённости. Веки налились свинцом, тело вымотано до предела. Он хотел только одного – спать.

Внезапно Дарл с силой стукнул кулаком по столу, заставив Кайла, вздрогнуть, а затем с громким шуршанием свернул лист бумаги в трубку.

– Признаться, парень, ты меня удивил, – произнёс он без тени улыбки. – Далеко не каждый военный может похвастаться такой... историей. Однако это не отменяет самого факта преступления. И моё отношение к нему крайне отрицательное. Будь ты моим подчинённым, наказание было бы суровым... по всей строгости военного времени.

Кайл сглотнул. Ком в горле был почти реальным.

– Но так уж вышло, что ты гражданское лицо, и тобой занимается другой руководитель. Отныне твоей судьбой будет распоряжаться Реймонд и военная полиция. – Дарл протянул свёрнутый лист Хоучу. – Отдашь распоряжение подготовить дирижабль. Завтра сопроводишь гражданина Пирса в «Хейван». Директору Гладу передашь это письмо и копии протокола нашего разговора.

– Есть, сэр.

– Сержант!

Дверь практически мгновенно распахнулась, и в кабинет вошёл одноглазый.

– Вызывали, сэр?

– Увести.

– Есть! – сержант в два шага преодолел расстояние до Кайла. – Вставай, давай, шевелись!

Сын швеи покорно поднялся. Наручники не застегнули за спиной, но это была маленькая, ничтожная уступка.

– На выход.

– Стойте, сержант! – Дарл остановил их, когда они уже почти вышли.

Оба замерли на пороге.

– Задам последний вопрос, парень.

Кайл повернул голову. Его лицо было маской отрешённости, за которой он прятал клубок страха и усталости.

– Кто-нибудь заглядывал в ящики с грузом? – спросил полковник, и в его голосе прозвучала какая-то странная, скрытая нота.

Вопрос застал врасплох.

«Подловили? Но зачем это спрашивать?»

– Кроме как на «Хейване»... не знаю, – осторожно ответил Кайл.

– А сам?

Внутри всё сжалось. Инстинкт самосохранения кричал: «Ложь!».

– Нет, – твёрдо сказал Кайл, глядя Дарлу прямо в глаза.

Полковник несколько секунд всматривался в него, пытаясь найти следы обмана. Видимо, не нашёл. Он с раздражением махнул рукой.

– Свободны.

– Есть! Шагай! – тупой толчок прикладом в спину вернул Кайла в суровую реальность.

Дверь за ними захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Дарл снова подошёл к окну, глядя на бушующую за стеклом грозу.

– Сэр. Вы ему верите? – тихо спросил Хоуч.

– Это теперь не имеет значения, – также тихо ответил брюнет. – Было бы куда хуже, случись всё иначе. Главное, что груз здесь. А значит, у нас появился шанс осуществить задуманное, – начальник «Эйфронта» поправил рукава рубашки на запястьях. – Подготовка начнётся раньше срока. Начнём по твоему возвращению, – он заострил своё внимание на пейзаже за окном. – Остаётся лишь дождаться человека из «Ордена».

Помещение на мгновение озарила ослепительно-белая вспышка молнии, отбрасывая на стены резкие, искажённые тени. И почти сразу же оглушительный удар грома, казалось, встряхнул самые камни здания, возвещая, что буря только начинается и продлится всю ночь.

Глава 23

Солнечный свет ударил в глаза, заставив угонщика резко зажмуриться. Он невольно поднял руки в оковах, пытаясь прикрыть лицо. После густой темноты каменной тюрьмы даже этот тусклый, затянутый низкими облаками день казался ослепительным. Порыв ветра донёс запах раскалённого асфальта и металла, заставив его вздрогнуть от неожиданного холода. Где-то за холмами глухо пророкотал гром, словно прощаясь.

Двое конвоиров грубо подтолкнули его вперёд. Цепь загремела, как только он опустил руки. Впереди, подавляя своим масштабом, медленно покачивался на якорях дирижабль. Его полированная обшивка цвета хаки и бронзовые декоративные элементы безвкусно блестели в рассеянном свете, больше напоминая игрушку какого-нибудь сановника, чем военную машину.

У самого трапа, отбрасывая длинную тень, стоял помощник Дарла. Его поза была неестественно неподвижной, а лицо — восковой маской, на которой не дрогнул ни один мускул. Яркие, пустые глаза скользнули по Кайлу, и по спине у того пробежали мурашки.

– Приветствую, — голос лейтенанта был плоским и безжизненным, словно скрип несмазанной двери. — Буду краток. Наш путь лежит до аэродрома «Хейван». Там я передам вас вашему начальству. Вопросы?

Шатен лишь отрицательно покачал головой, сглотнув ком в горле. Его ладони, стиснутые в кулаки, были влажными.

– Прекрасно.

– Хоуч!

Голос, прозвучавший сзади, заставил Кайла вздрогнуть всем телом, будто от удара током. Лейтенант Хоуч же остался невозмутим, лишь медленно, с холодной точностью механизма, повернул голову в сторону приближающегося начальника базы «Эйфронт».

– Уведите, — бросил Хоуч через плечо, уже делая шаг навстречу Дарлу.

Чья-то твёрдая рука грубо толкнула в спину, заставляя его подняться по зыбкому трапу. Последнее, что он увидел, прежде чем мрак ангара поглотил его, — как Дарл, отдавая честь, смотрел на Хоуча с ледяным, непроницаемым выражением.

***

Воздух в камере был спёртым и холодным, пахнущим озоном и маслом. Кайл сидел на жёсткой койке, вцепившись пальцами в тонкий матрас. Монотонный гул двигателей пронизывал всё тело, отдаваясь в костях. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающую в висках пульсирующую боль. Серые, голые стены, лишённые каких-либо следов человеческого присутствия, давили сильнее любых наручников.

Скрип поворачивающегося ключа в замке заставил его вздрогнуть. Дверь со скрежетом отворилась, и в проёме возник силуэт одного из конвоиров.

– Выходи, — буркнул тот, не глядя на Кайла.

– Мы прилетели? — голос прозвучал хрипло и несмело.

В ответ конвоир лишь раздражённо мотнул головой, и холодный металл наручников снова болезненно сомкнулся на его запястьях. Он повёл его по длинным, слабоосвещённым коридорам, пока не втолкнул на капитанский мостик.

Воздух здесь был другим — чистым, прохладным, пахнущим озоном и кожей. Хоуч стоял спиной, его фигура была тёмным силуэтом на фоне огромного лобового стекла, за которым клубились облака. Двое пилотов молча сидели за сложными пультами, уставленными мерцающими огоньками и циферблатами.

– Лейтенант, сер. Заключённый доставлен, как приказано.

Хоуч медленно, почти лениво повернулся. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по Кайлу с головы до ног.

– Подвести к иллюминатору, — распорядился он.

Конвоир толкнул угонщика к массивному обзорному окну. Дыхание у того перехватило. Внизу под тонкой пеленой облаков, расстилалось бескрайнее, сияющее золотое поле. Даже с этой высоты оно казалось живым, дышащим пространством, словно разлитая по земле река из расплавленного солнца.

– Великолепный вид, не находишь? — тихий, ровный голос обладателя серебристых волос прозвучал прямо у него за спиной. Кайл невольно вздрогнул, судорожно сглотнув. В этом, казалось бы, простом вопросе всё также чувствовалась сталь.

– Да… — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от сияющей внизу бездны.

– Именно ради этого мы и служим. Чтобы сохранить эту красоту. Чтобы будущие поколения могли наблюдать то же самое, — Хоуч сделал небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание. – Знаешь... я, пожалуй, никогда не пойму, что двигало тобой в тот день. Но я хочу выразить тебе благодарность.

Кайл резко обернулся, уставившись на лейтенанта широко раскрытыми глазами. Неожиданность смешалась с недоверием, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

– На том самом посту, где было последнее нападение... был мой младший брат, — голос Хоуча на мгновение дрогнул, и в его глазах мелькнула тень чего-то человеческого. Он помолчал, глядя в иллюминатор. Потом заговорил — тише обычного, без привычной чеканки в голосе.

— Мой брат — хороший солдат. Слишком хороший. Вечно лезет туда, где опасно. Я сто раз говорил ему: «Роб, не геройствуй». Он не слушает.

Кайл заметил, как пальцы лейтенанта сжались на поручне.

— Когда его пост атаковали, я думал — всё. А потом мне сказали: выжил. – молчание. И... теперь, когда эта цепь нападений будет прервана... у меня есть надежда, что он будет в безопасности. Так что... хочу сказать тебе спасибо. Благодаря тебе груз был доставлен вовремя. И никто не пострадает.

Хоуч протянул руку. Кайл смотрел на неё, словно на змею, готовую к укусу. Рука его дрожала, когда он, почти машинально, подал свою, всё ещё скованную холодным металлом.

– Что ж... до прибытия остались сутки. Используй их, чтобы набраться сил. Они пригодятся. Поверь, — сказал Хоуч, и его тон снова стал официальным и безличным.

– Понял, — выдавил Кайл.

Помощник Дарла коротко кивнул конвоиру, и тот снова взял Кайла под локоть. Когда дверь за ними захлопнулась, лейтенант, оставшись один, прислонился лбом к холодному стеклу иллюминатора, и из его груди вырвался тихий, сдавленный вздох.

***

Его разбудили до рассвета, но в груди странным образом плескалась странная, нервная бодрость. Он возвращался. Домой. Если, конечно, «Хейван» всё ещё мог считаться домом.

Стоя у зарешеченной двери, он увидел в узком окне первые робкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь пелену облаков. Ощущалось, будто он так давно не видел настоящего света, что его глаза наполнились влагой. За окном с оглушительным рёвом пролетел истребитель сопровождения.

Затем раздался глухой удар, от которого содрогнулся весь корпус, — посадка. Издалека донёсся металлический лязг и шипение стыковочных механизмов. Хоуч занял позицию у выходного люка. С натужным скрипом дверь отъехала в сторону, и трап с шипением начал опускаться на землю.

Солнце снова ударило в глаза, заставив их слезиться. Кайл моргнул, заставляя зрение сфокусироваться на небольшой группе людей, собравшихся у подножия трапа.

Его снова грубо подтолкнули в спину. Хоуч спускался первым, его осанка была идеально прямой. За ним — его сопровождающий, затем Кайл, и замыкающий. Спускаясь по шаткому трапу, угонщик опустил голову, не в силах поднять взгляд на лица, которые, как он знал, будут полны разочарования и осуждения. Но из толпы прозвучал отчаянный, срывающийся крик.

– Кайл!

Он невольно поднял голову, и сердце у него упало. Нуна пыталась пробиться сквозь шеренгу коллег. Её лицо было бледным, искажённым страхом и волнением. Позади он мельком увидел Курта, который положил ей руку на плечо, пытаясь удержать. Его собственное лицо было напряжённым, брови — сдвинутыми в немом сочувствии.

Поймав их взгляды, Кайл тут же отвернулся, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда. Хоуч стоял неподвижно, как изваяние, спрятав руки за спину в классической позе ожидания.

Послышались чёткие, размеренные шаги, отбивающие такт по бетону. Любопытство пересилило стыд, и Кайл исподлобья взглянул на приближающихся людей. Реймонд и Вайс. Новая, сокрушительная волна стыда и отчаяния накатила на него, заставив ссутулиться. Взгляд начальника был тяжёлым, пронзительным, полным немого вопроса и разочарования, от которого у помощника механика похолодело внутри. Вот кого он боялся увидеть больше всего на свете. Позади них шли двое военных в незнакомой ему форме.

Реймонд остановился напротив Хоуча, и их рукопожатие было коротким и твёрдым.

– Приветствую, господин Глад. Лейтенант Хоуч Морштрат с «Эйфронта». По приказу полковника Вариса мной доставлен разыскиваемый угонщик Кайл Пирс. Также — все материалы допроса и личное письмо от начальника, — Хоуч протянул плотную кожаную папку. – Самолёт уже выгружают.

– Приветствую. Благодарю за содействие, — Реймонд взял папку, его пальцы крепко сомкнулись на коже. — Дальше мы разберёмся сами.

– Принято, — кивнул Хоуч и произошёл бесшумный, отлаженный обмен: его люди отошли, передав Кайла под контроль людей «Хейвана». – Полковник настаивал, чтобы вы ознакомились с его письмом незамедлительно, — добавил Хоуч, уже отворачиваясь. – Всего доброго.

Развернувшись, они встретились взглядами. Кайл исподлобья проследил за лейтенантом. Хоуч резко посмотрев перед собой, лишь коротко кивнул, окончательно скрываясь с поля зрения угонщика.

Поднялся трап. Зарычали двигатели. Вскоре дирижабль, освободившись от тросов, плавно и почти бесшумно поднялся в небо и растворился в облаках.

Реймонд передал папку Вайсу, вынув оттуда один-единственный конверт. Его тяжёлый, изучающий взгляд периодически возвращался к Кайлу, который не в силах был поднять глаза. Ловкими, точными движениями бывший полковник вскрыл конверт и начал читать. Сначала его лицо оставалось бесстрастным, но по мере продвижения по строкам на нём стало появляться всё большее изумление. Вайс, стоя сбоку, пытался украдкой заглянуть в письмо, и на его лице отразилось то же самое потрясение. Закончив, Реймонд глубоко, с усилием вдохнул, и все следы удивления сменились тяжёлой, непроницаемой маской.

– Заключённого — в камеру. Под надзор военной полиции, — его голос прозвучал твёрдо и без возражений, когда он посмотрел на Вайса. — Вечером я сообщу, когда его доставить.

– Понял, сэр, — секретарь постарался придать своему лицу нейтральное выражение, будто не видел содержимого письма.

Реймонд ещё раз бросил взгляд на угонщика — на этот раз растерянный, почти недоумённый, но всё также пронзительный.

– Уводите.

Двое конвоиров кивнули и, взяв Кайла под руки, и повели прочь. В этот момент сзади послышался быстрый, неровный бег.

– Господин Глад! Пожалуйста, подождите!

Нуна и Курт, запыхавшись, остановились перед Реймондом.

– Пожалуйста, сэр, позвольте нам поговорить с ним, — голос златовласки дрожал. В нём слышалась обезоруживающая, искренняя мольба. — Хотя бы несколько минут. Умоляю вас.

Директор перевёл взгляд с неё на Курта. Тот молча, но очень твёрдо кивнул, подтверждая её просьбу. Глад глубоко вздохнул, и его плечи на мгновение опустились под невидимой тяжестью.

– Хорошо. Через час в допросной комнате. Вайс, предупредишь дежурного от моего имени.

– Вас понял.

Оба выдохнули с явным, шумным облегчением. Нуна, встретившись взглядом с Куртом, тут же бросилась благодарить начальника. Тот лишь коротко кивнул и направился к Вайсу, в то время как Кайл, которого уже уводили, успел поймать взгляд друзей. Они попытались улыбнуться ему — натянуто, неуверенно, — и он в ответ выдавил на своём лице что-то похожее на ухмылку, прежде чем его снова заставили идти вперёд, в неизвестность.

***

Его привели к назначенному часу. Бо́льшую часть времени ему позволили потратить на то, чтобы привести себя в порядок. Ему даже дали возможность принять душ. Горячая вода, смывая с тела слои пыли «Эйфронта» и въевшийся песок пустыни, казалась божественным даром. Он стоял под почти кипящими струями, чувствуя, как мышцы понемногу расслабляются, а голова, наконец, начинает проясняться.

Сама комната была мрачной и аскетичной. Тусклый свет из единственного окна с массивной решёткой едва освещал металлический стол посередине, оставляя углы тонуть во тьме. Основной свет исходил от одинокой лампы с матовым стеклом, свисавшей с потолка. Наручники, к его удивлению и облегчению, с него сняли.

Внезапно снаружи щёлкнул тяжёлый замок. Ключ повернулся дважды с громким, зловещим скрежетом, и дверь со скрипом отворилась. В помещение, словно ураган, ворвалась Нуна, её дыхание было частым и прерывистым. За ней более сдержанно, вошли Курт и Вайс.

– Только на полчаса, — голос дежурного из военной полиции прозвучал из-за двери, и его рука легла на плечо Вайсу.

– Нам хватит. Благодарю, — синеволосый кивнул, и полицейский, пропустив его, с грохотом захлопнул дверь.

Нуна впилась взглядом в лицо Кайла. Её глаза бегали по его чертам, выискивая следы ран, усталости, чего угодно. Он же стоял, чувствуя себя скованно и неловко. Но всё же неуверенно раскрыл руки для объятия, жеста, который когда-то был таким естественным.

– Это... привет всем.

– Кайл... — её голос дрогнул, и она, закрыв за два шага расстояние между ними, крепко, почти болезненно обняла его, вцепившись пальцами в его спину.

Они простояли так несколько секунд, прежде чем девушка первая отстранилась, держа его на расстоянии вытянутых рук, её ладони всё ещё сжимали его плечи.

– Ты в порядке? — её слова лились потоком. — С тобой ничего не случилось? Тебя не трогали?

– Нет. В целом... цел, — он попытался улыбнуться, но получилась лишь кривая, усталая гримаса.

– Хорошо... — Нуна глубоко вздохнула, и её лицо вдруг исказилось от вспыхнувшего гнева. — Потому что сейчас, Пирс, ты отсюда целым не выйдешь!

Она рванулась к нему, пытаясь схватить за воротник куртки, но он инстинктивно отпрыгнул назад, за спиной нащупав край стола.

– Эй! Нуна, полегче! — его голос прозвучал выше обычного.

– Полегче?! — она вспыхнула, её глаза сверкали. — Тебе что, гильзой по голове приложило? Все мозги отшибли, а я не заметила? Ничего, я слышала, некоторые болезни лечатся тем же, чем вызваны! Сейчас я тебя в чувства приведу, раз сам не понимаешь, что натворил!

– Нет-нет-нет! Не надо! — Кайл отскочил в угол, хватая первый попавшийся под руку стул и используя его как импровизированный щит. – Перестань, Нуна, я всё понимаю! Парни, ну, скажите же ей!

– Не, братец, прости, — старший механик покачал головой, скрестив руки на груди. — Но тут я на её стороне. Ты перегнул.

– Поддерживаю, — тихо, но твёрдо добавил Вайс, смотря на бывшего кадета с нескрываемым упрёком. — Это и моя вина... надо было быть предусмотрительнее...

– Вот, вот! — подхватила Нуна, не сводя с Кайла гневного взгляда. — И Вайса подставил, и Коду заодно! А я-то, я как проморгала? Вижу, парень какой-то неразговорчивый, грустный... бедный Кода, думаю. Хорошо, что после твоих фокусов он ещё больше заикаться не начал!

– Ты бы видела шефа, — усмехнувшись, добавил Курт, — когда тот нашёл Коду на взлётной полосе после того, как все думали, что он улетел.

Вайс бросил на него осуждающий взгляд.

– Да знаю я... представляю... — пробормотал Кайл, прижимая стул ближе к себе.

– Знает он... бадана кусок! — лётчица ткнула в его сторону пальцем. — Вот какого? Скажи мне, какого ты учудил?

Кайл всё ещё стоял в глухой обороне, держа стул, словно тотем. Он мысленно благодарил судьбу, что с него сняли наручники.

– Ладно, Крац, вдохни глубоко, — Курт, наконец, выступил в роли миротворца, его голос был спокоен. — Пусть он сядет и всё по порядку расскажет. С самого начала. Договор?

Нуна, фыркнув, с силой оттолкнулась от стола и отошла к дальней стене, облокотившись на неё и скрестив руки на груди, но не сводя с Кайла гневного, испепеляющего взгляда.

Сын инженера, опасливо поглядывая на неё, медленно, будто боясь спровоцировать внезапную атаку, вернул стул на место и опустился на него, чувствуя, как подкашиваются ноги. Перед ним сел Вайс, сложив руки на столе в импровизированный замок. Курт встал позади, засунув руки в карманы рабочих брюк. На всех троих лицах была маска сдержанности, но в их глазах, в мельчайших морщинках у глаз, читалось неподдельное, хоть и тщательно скрываемое, беспокойство.

– Предлагаю так, — начал секретарь, его голос был спокоен и деловит, но в нём чувствовалась внутренняя напряжённость. — Все мы хотим знать причину твоего поступка. Начни с этого, а дальше — по ситуации. – Кайл молча кивнул, уставившись на царапины и вмятины на металлической поверхности столешницы, словно ища в них ответы.

– Честно говоря... я и сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко... — его голос прозвучал тихо и приглушённо.

– Ну, конечно! — не выдержала Нуна, оттолкнувшись от стены. — На такое только приду...

– Нуна, — Вайс мягко, но очень твёрдо остановил её, не повышая голоса. — Давай выслушаем. Продолжай, Кайл.

– Та ситуация на дне рождения... она стала спусковым крючком. И меня просто... понесло.

– То, что у тебя горячая голова, мы поняли, — сказал Курт, проводя рукой по волнистым волосам. — Но ты же знаешь Теда. Лучше нас всех. Неужели из-за его бреда ты это сделал?

– Ну не скажи, — Вайс посмотрел на рыжего. — Этот... не первый раз к нему цепляется. А судя по речам на празднике, он задел Кайла за живое. Не каждый бы выдержал.

– Я понимаю, но всё же...

– Так и есть, — Кайл поднял голову, и в его глазах на мгновение вспыхнул знакомый им всем огонёк. — Он говорил такие вещи... которые не должны были слышать все вокруг.

– Ладно, допустим, — помощник Глада взял нить разговора назад. — И ты на эмоциях, решил прикинуться Кодой и улететь на задание? Почему?

– Я... думал, что если докажу, что достоин быть лётчиком, что могу помогать людям... то после выполнения задания мне позволят пересдать экзамен. Дадут шанс.

– Ох, балбес... — сокрушённо, почти про себя, прошептал Курт. — А подумать о последствиях? Неужели непонятно, что после этого ты преступник! А если бы ты был военным? Это же ещё хуже! Подождать не судьба было?!

– Ждать чего? — голос Кайла внезапно сорвался, и в нём прозвучала накопившаяся горечь и отчаяние. — Пока на аэродроме по новому приказу появится ещё десяток лётчиков, а я так и буду сидеть и надеяться, что когда-нибудь мне разрешат летать? Сидеть и смотреть, как другие делают то, о чём я мечтал?

– Свет великий... мы с тобой это уже обсуждали, — Нуна оттолкнулась от стены, её голос снова начал закипать. — Спроси у Вайса, если мне не веришь — много ли приходит лётчиков по этому приказу? Такие, как Эйта, — единицы! Е-ди-ни-цы!

– И это правда, — подтвердил синеволосый, разводя руками. — Приказу всего три месяца, а толп желающих пока не наблюдается. Не каждое государство, что дружит с «Конфедерацией», согласится отдать своих воинов в армию «Союза».

Шатен снова опустил голову, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. Он сжал пальцы на коленях, чтобы они не дрожали.

– Что было после того, как ты покинул «Хейван»? — спросил Вайс, возвращая разговор в более спокойное русло.

– Я не знал, куда отправили Коду, поэтому решил изучить карты. Но меня настигли... разведчики «Союза». Пришлось отрываться.

– А это зачем? — удивился Курт нахмурившись. — Ты же должен был вернуться!

– Испугался я! — Кайл резко поднял голову. — Я не поверил, что это наши! Знаков-то не было! Но они меня всё равно задели. Обстреляли...

– Наши это были, – произнёс секретарь на выдохе. – Особый отряд разведки. Директор лично послал телеграмму в штаб «Союза» с запросом о помощи.

Кайл на это отвёл взгляд. Губы вытянулись в тонкую линию.

– Ну ты даёшь... — Курт провёл рукой по лицу, словно сметая усталость. — Я... видел на корпусе твоего самолёта новые заплатки. Это на «Эйфронте» так подошли к ремонту?

– Не совсем... — Кайл замялся. — После того как меня подбили, я скрылся и сел в пустыне. Там я нашёл... базу «Союза»...

– База «Союза»? В пустыне? — Вайс нахмурился, его пальцы постучали по столу. — Ты уверен? Я что-то не припоминаю, чтобы там сейчас строили новые базы. Разве что с периода «Тёмных времён»...

– Не знаю. Но выглядела она... старой. Заброшенной.

– Ладно, попробую разузнать, – делопроизводитель сделал пометку в уме. – И что было дальше?

– Там я попросил помощи у местного механика. Если бы не он, я бы вряд ли улетел. Вы даже не представляете, что там творилось... – он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания.

– Почти за день? – Курт поднял бровь. – Да, полагаю, впечатлений хватило...

– Да какой «за день»? – Кайл взглянул на него, и в его глазах читалось неподдельное недоумение. – Я пробыл там больше четырёх дней точно!

– Пирс, – Нуна сделала к нему шаг, сжимая кулаки. – Сейчас получишь. Не время для шуток!

– Но я не шучу! – его голос снова задрожал.

– Кайл, – Вайс посмотрел на него серьёзно, его глаза сузились. – Ты прибыл на «Эйфронт» примерно через сутки с небольшим после угона. Ты не мог провести в пустыне почти неделю.

– Может, тебе голову припекло? – добавила Нуна, но в её голосе уже прозвучала не злость, а нарастающая тревога. – Вот и почудилось... солнце, жара...

– Да я правду говорю! – угонщик ударил ладонью по столу, и звонкий стук заставил всех вздрогнуть. – Мне и на «Эйфронте» сказали, что я прилетел раньше срока, но я промолчал! Меня не было почти неделю! Потому что повреждения были такими, что за сутки их не исправить! Мы с этим механиком искали детали, мы попадали в передряги... – он оглядел присутствующих. – Вы... вы что, мне не верите?

Курт и Нуна переглянулись. В воздухе повисло тяжёлое, тревожное молчание, нарушаемое лишь тяжёлым дыханием Кайла.

– Ладно, ладно, Кайл, успокойся, – Вайс поднял руки в умиротворяющем жесте. – Мы верим, просто... – он сделал паузу, выбирая слова.

– Просто... – решил помочь старший механик. – Повреждения, которые описаны в протоколе, при должном оборудовании можно было исправить за те же сутки. Ты и сам бы справился, у тебя руки вроде из правильного места растут... – Курт провёл рукой по затылку.

Плечи помощника механика опустились. С лёгких вырвался резкий выдох.

– Ну... и кто же этот герой-механик? – спросила Нуна, её тон стал заметно мягче, сочувствующим. – Кого нам благодарить за тебя, балбеса?

– Хант. Его зовут Хант Кейн.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Трое друзей замерли, будто вкопанные. Они переглядывались с нарастающим беспокойством и недоверием, их взгляды, полные смятения и тревоги, снова уставились на Кайла, который сидел, сгорбившись, словно ожидая удара.

– Вы чего так смотрите? – спросил он, и его голос прозвучал слабо и потерянно.

– Кайл, – первой нарушила молчание Нуна, и её голос стал тихим, почти шёпотом. – Хант Кейн... был героем «Союза». Он погиб на задании несколько лет назад.

Слова доходили до его сознания медленно, словно сквозь толщу воды. Затем осознание ударило с физической силой. Его глаза расширились, зрачки стали огромными и чёрными. Дыхание перехватило, в груди что-то сжалось в тугой, болезненный комок. Он уставился в стол, не видя его. Пальцы судорожно вцепились в край столешницы, побелев в суставах.

«Нет... не может быть. Этого не может быть... он был настоящим. Я разговаривал с ним! Я чувствовал, как он хлопает меня по плечу... о-он помог мне!»

Троица молча наблюдали, как он медленно разваливается на их глазах, как по его лицу пробегают тени непонимания, отрицания и растущего ужаса.

– Слушай... – осторожно начал Курт, присаживаясь на корточки рядом с ним, чтобы быть на одном уровне. – Может, ты просто перенервничал? Столько всего случилось – и пустыня, и стресс, и погоня. Может, тебе... почудилось? Голова могла подвести...

– И потом, – Нуна попыталась перевести всё в шутку, но её улыбка вышла натянутой и неуверенной, – всенародный герой стал механиком в глухой пустыне и помог угонщику чинить самолёт? Звучит как сказка. Или... очень яркий сон...

– Действительно, Кайл, это звучит... невероятно, – мягко, но настойчиво сказал Вайс.

– Я говорю правду! – он снова взорвался, отчаянно пытаясь убедить их, убедить себя. Его кулак снова ударил по столу. – Как бы я вообще тогда вернулся на маршрут?! Как я нашёл бы дорогу, не зная последних координат?!

– Ой, да не прибедняйся, – Нуна махнула рукой, но уже без прежней злости, а с растущей озабоченностью. – Ты с приборами работать умеешь. И карты читать тоже. А шифровку самостоятельно разгадал, – лётчица отвернулась в сторону решётки. – Наверняка бортовой переводчик нашёл и дурачком прикидывается...

«Был... бортовой переводчик?..»

– Кайл, – Вайс говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Допустим, база в пустыне и была. Старая, разваливающаяся. Возможно, тебе и правда помогли с починкой... может, могли указать тебе направление, дать координаты. Возможно, помогли расшифровать накладную. – секретарь на секунду замолчал. – На базе... кроме этого... механика... были же ещё люди?

– Нет. Они... они ушли. В один из пунктов, где им должен был поступить груз по запросу от «Союза».

– Понятно, – Вайс обменялся многозначительным, тревожным взглядом с Куртом. – Кайл, я думаю, ты достаточно умён и сам смог бы сориентироваться по приборам. А сейчас из-за... усталости ты, возможно, путаешь реальность и... сны.

Угонщик молчал. Мысленно он сейчас был явно не здесь. Последние новости его окончательно выбили из колеи.

– А там... на «Эйфронте» тебе... сильно доставалось? – Нуна, оторвавшись от стены, обеспокоенно оглядела Кайла. Тот не сразу понял, что обращались к нему, пока плеча не коснулась ладонь Курта.

– А?.. Нет... нет. Их начальник сказал, что это дела «Хейвана». Так что он лишь вёл допрос... И всё.

– Ясно...

Со стороны Курта послышался смешок. Старший решил разбавить напряжённую атмосферу.

– Видел бы ты лицо нашего общего знакомого, когда он узнал, что ты прибыл на «Эйфронт». Я такое в карикатурных страничках в газете видел. Одним словом, немой уж...

В этот момент в дверь громко, настойчиво постучали.

– Время!

– Мы поняли! Уже уходим, спасибо! – крикнул Вайс в сторону двери, не отводя взгляда от Кайла. Он встал, его стул с грохотом отъехал назад. – Ты это... отдохни, Кайл. Выспись как следует. Начальник вызовет тебя только вечером, – его голос снова стал официальным, но в нём слышались нотки беспокойства.

– Держись, брат, – Курт снова похлопал его по плечу, его прикосновение было твёрдым и ободряющим. – Разберёмся. Как-нибудь.

Они вышли, их шаги затихли в коридоре. Нуна задержалась в дверях, её рука сжимала дверную ручку.

– То, что ты сделал... это огромная, непростительная дурость, – наконец сказала она, и в её голосе снова зазвучала знакомая твёрдость, но уже без следов гнева. – Если честно, у меня в голове до сих пор не укладывается. Я от кого угодно могла ожидать подобного, но не от тебя. И от этого ещё сильнее хочется подзатыльников тебе отвесить, – она замолчала, подбирая слова, её взгляд блуждал по его лицу. – Но... как бы там ни было, – она сделала шаг вперёд. – Я рядом. Мы всё рядом. Ты не один, помни это. Мы поддержим тебя, что бы ни случилось, – девушка снова быстро, почти стремительно обняла его, её объятие было крепким и коротким. – Главное, что ты жив. И цел.

Кайл, после секундной паузы, обнял её в ответ, сжимая так сильно, словно боялся, что она вот-вот исчезнет, растворится, как мираж в пустыне. Это простое, тёплое прикосновение, осознание того, что он не один в этой круговерти, дало ему крошечную, хрупкую каплю надежды. Нуна отстранилась и выпрямилась.

– Ещё увидимся, дурачок, – она потрепала его по взъерошенным, всё ещё влажным от душа волосам и, развернувшись, почти выбежала из комнаты не оглядываясь.

Дверь с грохотом захлопнулась, и тишина снова, навалившись всей своей тяжестью, поглотила его. Кайл медленно, будто его кости были сделаны из свинца, опустил голову на сложенные на столе руки. В лёгких не хватало воздуха, он дышал короткими, прерывистыми вздохами. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким стуком в висках. Он вцепился пальцами в волосы, сжимая их так, что острая боль пронзила кожу головы. Его взгляд, полный немого ужаса и полного непонимания, бегал по серым, унылым стенам, по царапинам на столе, по одинокой лампе, не находя ответа на единственный вопрос, который разрывал его изнутри, громче любого грома:

«Как он может быть мёртв?..»

Глава 24

Резкий, металлический лязг засова вырвал Кайла из тягучей дремоты, в которой он пытался укрыться от серой тюремной реальности. Свет из коридора, жёлтый и назойливый, резанул по глазам, заставив его моргнуть и отвернуться.

– Пирс. На выход, – голос дежурного был плоским, лишённым всяких интонаций, как скрип ржавой двери.

Шатен с трудом разжал онемевшие пальцы и провёл ладонью по лицу, ощущая колючую щетину и влажную прохладу кожи.

– Сейчас? Но ведь не время... – его собственный голос прозвучал хрипло.

– Вопросы не задавай, – последовал короткий, уставший ответ. Ключ с лязгом повернулся в замке, и дверь камеры со скрипучим вздохом отъехала. – Выходи. Быстро, – мужчина стоял в проёме.

Спорить с этим человеком и его холодным оружием не хотелось категорически.

***

Короткий путь по коридору показался вечностью. В нос били запахи хлорки, затхлости и чего-то безвозвратно пропавшего. В голове, будто разъярённый рой ос, кружились обрывки мыслей: «Кто? Зачем?». За последние два часа его не тревожил никто, кроме Коды и Руфа, которые с часа назад пытались прорваться к его камере с диким рёвом. Несложно было догадаться, чем закончилась их битва с непробиваемой стеной в лице военного полицейского.

Позже он узнал, – они пытались дважды: через дежурного, через Вайса, даже через Глада. Не вышло. Тогда светловолосый летчик нашёл другой путь: снаружи, со стороны внутреннего двора, где ещё с прошлого ремонта лежали пустые ящики, он подтащил их к стене, взгромоздил один на другой и помог Коде взобраться. Тот оступился, зашипел на Руфа, едва не сорвался — но залез.

Кайл увидел их в окне — две знакомые головы на фоне вечернего неба. Кода смотрел на него сверху вниз и молчал. А потом сказал — негромко, почти без заикания, словно репетировал: «Т-ты поступил плохо. Но я знаю, п-почему ты это сделал. И я н-не держу зла».

Кайл стоял у решётки и не знал, куда деть глаза. Стыд — липкий, горячий — подкатил к горлу. Не за угон. Не за суд. А за то, что он, глядя на Коду, не видел его. Видел форму. Видел задание. Не человека.

Руф ничего не добавил — только коротко кивнул, без улыбки. Но по конец сказал, со всей серьёзностью: «Я рад, что ты живой вернулся». А потом они ушли — потому что патруль уже сворачивал во двор.

– Стоять. Лицом к стене. — со сталью в голосе отчеканил сопровождающий, заставив преступника вынырнуть из воспоминаний.

Кайл покорно упёрся лбом в шершавую, холодную поверхность. Послышался щелчок одного замка, затем другого. Грубая рука тюремщика впилась ему в плечо и с силой развернула, настойчиво подтолкнув к открытой двери.

Помещение для свиданий утопало в полумраке. Единственным источником света было маленькое решётчатое окно под потолком, из которого косыми пыльными лучами падал бледный солнечный свет. Миллиарды мельчайших пылинок танцевали в этих лучах, словно живые. К окну спиной к нему стояла высокая, подтянутая фигура. Руки были заложены за спину, пальцы сцеплены в тугой замок.

Сопровождающий грубо усадил Кайла на металлический стул.

– У вас тридцать минут, – отчеканил дежурный, бросая взгляд на фигуру у окна.

– Более чем достаточно. Благодарю вас, сэр, – голос был знакомым, гладким и самоуверенным.

Он узнал его.

Дежурный лишь молча кивнул, поправил головной убор и вышел. Громкий щелчок замка прозвучал как приговор.

– Стоит ли спрашивать, как ты этого добился? – Кайл прикрыл веки, чувствуя, как за ними пульсирует усталая боль.

– Знаешь, как в старые добрые времена говаривали? «За пару ариан и с тенью можно договориться», – Тед плавно развернулся. Его ботинки отчётливо стучали по бетону, пока он преодолевал расстояние до стола и опускался на стул напротив. Уголки его губ были приподняты в лёгкой, насмешливой улыбке. – С возвращением, Кайл. В объятия родных стен.

В комнате повисла тягучая, гулкая тишина. Бывший кадет не ответил на колкость. Он просто смотрел на Теда – пристально, без эмоций, впитывая каждую деталь. На бывшем однокурснике была лётная куртка, на рукаве – едва заметное пятно машинного масла. Видимо, и сам только с задания.

Сын министра откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и принялся изучать бывшего одногруппника с видом знатока, разглядывающего неудачную поделку – сверху вниз, с ног до головы и обратно.

– Подумать только... Кайл Пирс, – он качнул головой, издал короткий, почти отеческий вздох. – Гордость курса. Золотой мальчик академии. А теперь? Сидит в четырёх стенах и ждёт, когда его перемолют жернова правосудия. Украсть самолёт... устроить самоволку... ты даже не представляешь, какой хаос тут начался после твоего... перформанса.

– Я в курсе, – голос Кайла оставался ровным и безразличным. – Так зачем ты здесь, Тед? Для чего весь этот спектакль?

– Пришёл увидеть всё своими глазами, – лётчик наклонился вперёд, его шёпот стал ядовитым и интимным. – Я же говорил тебе. И в академии, и на том празднике – хватит витать в облаках. Небо – не твой удел. Это было ясно с самого начала, – он резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом, и направился к двери. – Ладно, что ж. Удачи. Радует, что в наше время справедливость ещё не окончательно умерла. Может, в одиночке ты, наконец, додумаешься до правильных мыслей.

– Справедливость... – Кайл произнёс это слово тихо, но оно прозвучало как выстрел. – Прямо как на нашем итоговом экзамене, да?

Тед застыл у самой двери. Его рука, уже занесённая для стука, зависла в сантиметре от металлической поверхности.

– И... у тебя есть другая версия тех событий? Всё вышло именно так, как и суждено было выйти. Ты даже...

– Я всё знаю, Тед.

Тишина снова накрыла комнату, но на сей раз она была напряжённой, колючей, готовой взорваться.

– О чём это ты? – Ворн медленно повернулся. Его лицо было старательно бесстрастным, но в глазах мелькнула быстрая, как молния, тревога.

– О том, что это ты подстроил поломку самолёта перед моим экзаменом.

По комнате прокатился короткий, неестественный смех. Тед сделал несколько шагов назад к столу, его плечи слегка подрагивали.

– Похоже, решётка сыграла с твоим рассудком злую шутку, Пирс. Ты начал свои неудачи приписывать всему миру. Ну-ка, просвети меня, как ты пришёл к этому... гениальному умозаключению?

– Перед итоговым полётом я нашёл у самолёта запонку. Тогда не придал ей значения... но в тот день, когда господин Глад вызвал нас к себе, на твоём кителе не хватало именно одной.

– Ну и что? Запонки теряются. Может, её обронил кто-то другой?

– Я тоже так подумал. Пока не разглядел на твоих оставшихся запонках символ – стилизованную букву «В». Фамильную роспись семьи Ворн. В точности как на той, потерянной. Как же я был слеп тогда...

Тед молчал. Он не двигался, лишь его пальцы слегка постукивали по столу. Левой рукой он сжал собственное плечо, будто внезапно почувствовал холод.

– А потом я сложил пазл. Ты был возле моего самолёта перед самым вылетом. Ты ослабил цепь сцепления, снял стопорную деталь... ты хотел, чтобы его просто тряхнуло, чтобы я сбился с манёвра и завалил экзамен. Но ты не рассчитал... и двигатель начал дымить, а потом и вовсе отказал. Самолёт едва не рухнул.

С каждым произнесённым словом маска уверенности на лице Теда трескалась. Его дыхание стало чуть слышным, прерывистым. В уголках рта заплясали нервные подёргивания.

– После проверки, как оказалось, было заключение о преднамеренной поломке. Но чудесным образом оно испарилось из всех отчётов, а вместо этого появился штамп «ошибка пилота». Всё легко и просто, не правда ли?

Тед сорвался с места. В яростном порыве он рванулся вперёд, с силой вцепившись обеими руками в воротник Кайловой куртки. Его лицо исказила гримаса бешенства.

– Как?! – его голос сорвался на крик, брызги слюны попали Кайлу в лицо. – Кто тебе сказал?! Старший механик? Кто-то из наших? Эти два придурка? Отвечай, Пирс, кто?!

– Разве это теперь имеет значение? – угонщик не сопротивлялся, его спокойный, монотонный голос контрастировал с истерикой Теда. Он чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в горле, а кулаки сжимаются до хруста в костяшках, но внешне он оставался льдом. – Рано или поздно правда всплыла бы.

Тед с силой оттолкнул его и, пошатываясь, отступил. Он судорожно провёл рукой по затылку, сминая идеальную причёску.

– Нет... нет, я всё понял. Хах! Ты блефуешь! – он попытался снова заставить себя смеяться, но получилось жалко и неубедительно. – Я тебя раскусил! Пытаешься переложить вину?!

– Твоя реакция – лучшее подтверждение. Никакого блефа тут нет.

В комнате было слышно лишь тяжёлое, с присвистом дыхание Теда.

– Остался лишь один вопрос, – продолжил Кайл. – Зачем? Что толкнуло тебя на всё это? На обман, на подлость. Ты даже не поскупился на взятку, лишь бы скрыть правду.

– Молчи! – лётчик взревел, и его смех оборвался. Агрессия снова выплеснулась наружу. Он резко встал, опрокинув стул. – Ты ничего обо мне не знаешь! Ничего! Ты не знаешь, каково это, когда от тебя ждут больше, чем от других! Когда ты выкладываешься по полной, а тебе постоянно дают понять — мало, недостаточно! – он схватился руками за терракотовые волосы, с силой сжав их. – Эти взгляды, холодные как лёд, будто ты изначально обречён на провал! А когда у тебя есть своя цель, тебе ставят ультиматум: либо идеальный результат, либо прощайся с мечтой! Думаешь, я с детства мечтал о небе?! Нет! – он выкрикивал слова, мечась по комнате, его жесты были резкими и размашистыми. – Это был всего лишь билет! Билет прочь из ненавистного дома! Прочь от вечного контроля, от людей с каменными лицами, от отца, который пытался лепить из меня своё подобие! Я хотел жить для себя, а не по его указке!

Он замолчал, но через секунду продолжил:

– Я соврал отцу, что моя мечта — Королевские ВВС. Изображал невероятный энтузиазм. После смерти матери он закрылся в себе, а я стал всего лишь инструментом в его руках. Но он дал добро. С одним условием: если я не стану лучшим, могу забыть и о карьере, и о своей настоящей свободе, – парень встал напротив решётки. – В академии я выкладывался по полной. Я был первым, я был заметным... – Тед медленно развернулся лицом к Кайлу – Пока не появился ты... просто парень, ворвавшийся в нашу среду под чужим именем. Я тебя раскусил сразу! Ждал, когда же ты оступишься. Но тебя не выгнали! – подойдя к столу, он схватился за боковые края. – Чем ты их всех купил, чем очаровал? Тебя оставили! Ты стал стеной на моём пути. О тебе говорили в каждом углу. «Талант», «прирождённый пилот», «будущее авиации»! На твоём фоне все мы были серой массой! – он продолжил сквозь зубы. – А я не мог себе этого позволить! Я знал, что после экзамена возьмут не всех. И в тот день, когда на смотр приехал мой отец... я решил убрать со своей дороги самого сильного лётчика. «Хочешь быть самым сильным – победи самого сильного».

– Из-за тебя могли погибнуть люди!

– Когда ты одержим, ты не думаешь о последствиях! – Тед почти выл, его глаза налились кровью. – Я тогда не думал! Но когда я увидел дым из твоего двигателя... у меня земля ушла из-под ног. Я понял, что зашёл слишком далеко... к счастью, инструктор оказался профессионалом и посадил машину. Цель была достигнута. Оставалось лишь замять следы, – слёзы, которых он, казалось, стыдился, выступили на его глазах. Он смазал их кулаком. – Когда начали копаться в поломке, пришлось платить. Я заплатил начальнику ремонтной бригады за молчание и за «правильное» заключение. В документах написали, что виноват ты, – он снова захихикал, и этот нервный, надломленный смех смешался с рыданиями.

Кайл не шевелился. Внешне — спокоен, как скала. Но внутри него бушевал ураган. Гнев, жажда мести, презрение — всё это клокотало, требуя выхода. Ему хотелось вскочить и избить Теда до полусмерти, вдавить его лицо в грязный пол.

– Ну?! – Тед шмыгнул носом, его опухшее, искажённое лицо было жалким. – Что же ты молчишь?! Кричи! Оскорбляй! Говори, что я урод! Что я бесчестное чудовище, которому место на свалке! Говори же!

– Я... понимаю тебя.

Эти тихие слова повергли лётчика в полный ступор. Его заплаканные, широко раскрытые глаза уставились на Кайла с немым вопросом. Он попытался что-то сказать, но Кайл мягким жестом остановил его.

– Но то, что ты был готов переступить через жизни других, ничто не оправдывает, – Кайл медленно поднялся. – Ты прав. Ты — отвратителен. И у меня есть все причины ненавидеть тебя всей душой. Вряд ли я когда-нибудь смогу простить тебя за сломанную судьбу.

Тед, обмякший, безвольно сидел и смотрел на него.

– Но... следует отдать тебе должное. Благодаря этой истории я кое-что понял. Что нельзя парить слишком высоко, не зная, как больно падать. Что за взлётами всегда следуют падения.

Кайл подошёл к двери и повернулся к ней лицом, демонстративно отворачиваясь от Теда.

– А что до тебя... подумай. Строя свою мечту на обломках чужих, ты никогда не найдёшь свою настоящую, – он поднял кулак и трижды, с грохотом, ударил по железной створке. – Дежурный! Я готов вернуться в камеру. Разговор окончен.

Дверь с лязгом открылась. Его увели. Громкий, окончательный хлопок двери отозвался эхом в пустой комнате.

За столом, сжав голову руками, сидел Тед Ворн. Его плечи тряслись. Тишину разорвал протяжный, животный стон, когда он в отчаянии опустил голову на холодную столешницу. Слёзы снова потекли по его щекам, оставляя мокрые следы на пыльном металле.

***

Глухой, скрежещущий звук поворачивающегося ключа в замке, тяжёлый лязг железной двери — и он снова в своей клетке. Воздух в камере был спёртым, пах пылью, сырым камнем и едва уловимым запахом чужого пота. Запястья ныли, на коже под арестантскими браслетами остались красные, чуть влажные от пота полосы. Этот разговор вытянул из него все силы, оставив внутри лишь выжженную пустыню. Стало ли легче? Словно камень с души свалили, но на его месте открылась зияющая пустота. Мысль о мести, горячая и ядовитая, всё ещё тлела где-то глубоко, но над ней висела тяжёлая, неотвратимая истина: прошлое не вернуть. Этот бесконечный круг ненависти, боли и бесчеловечности нужно было разорвать. Именно он, здесь и сейчас.

Сгорбившись, он плетью опустился на жёсткую койку, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене. Что-то настойчиво зазудело в боку. Он потёр это место через грубую ткань куртки, но зуд не проходил, а лишь становился навязчивее. И его осенило. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Он резко выпрямился, приняв сидячее положение. Дрожащими, неслушавшимися пальцами он верхнюю одежду. И замер.

Из внутреннего потаённого кармана куртки торчал уголок конверта.

– Не может быть... — прошептали его пересохшие губы, звук был чужим и хриплым.

Осторожно, боясь порвать хрупкую бумагу, он вытащил его. Конверт был помят и пропитан солёным запахом его тела. Он прижал ладонь ко рту, сдерживая подкативший к горлу ком. Письмо Ханта. Настоящее, вещественное доказательство.

В висках застучало. Воспоминания нахлынули водоворотом: ослепительное солнце пустыни, песок, скрипящий на зубах, леденящий душу вой неведомых тварей и голос — спокойный, умудрённый жизнью голос человека, которого давно нет в живых. Все говорили, что он сошёл с ума от жары, что это галлюцинация. А теперь у него в руках была правда. Его взгляд упал на адрес, выведенный на конверте знакомым почерком.

Дикое, иррациональное желание закричать, затопать ногами, позвать охранника и тыкать ему в лицо этим доказательством, сжечь в его глазах ту глупую уверенность. Но адреналиновый всплеск также быстро и угас, сменившись леденящим страхом. Они не поверят. Сочтут сумасшедшим окончательно. Или, что хуже, придумают новый повод, чтобы навсегда запереть его в самой тёмной камере.

Он лихорадочно огляделся. Спрятать. Нужно было спрятать его так, чтобы никто и никогда не нашёл. Сначала — разобраться с обвинениями. А потом... потом он выполнит своё последнее обещание, данное Ханту.

Он опустился на колени на холодный, пыльный пол. Камень леденил кожу даже сквозь ткань брюк. Ладонь скользнула под койку, в темноту, где паутина липла к пальцам. И вот он — выступ. Один из камней в кладке стены выступал вперёд. Он надавил, поддел ногтем. Камень поддался с тихим скрежетом, оказавшись небольшим, почти идеальным тайником с отверстием внутри. Руки дрожали, когда он свернул драгоценный конверт в плотную трубку и засунул в проём. Камень с лёгким стуком вернулся на место, став частью безликой стены.

Он встал в полный рост, отряхивая ладони друг о друга, смахивая пыль. В этот момент со стороны решётки вновь раздался металлический скрежет. Поворот ключа, лязг засова. За железными прутьями возникла знакомая фигура Вайса. Дверь со скрипом отворилась, впуская секретаря Реймонда.

– Здравствуй, Кайл, — голос звучал тихо и с неловкостью.

Кайл лишь коротко кивнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

«Как долго он стоял там? Что успел увидеть?» — пронеслось в голове.

– Господин Глад вызывает к себе.

Взгляд Кайла на мгновение метнулся к стене, к невидимой щели, где теперь хранилась его тайна, а затем вернулся к Вайсу. Он сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

– Хорошо. Идём.

Вайс ответил грустной, понимающей улыбкой. А в проёме двери уже виднелась массивная фигура дежурного, в руке у которого зловеще поблёскивали стальные наручники.

***

Дверь. Массивная, тёмного дерева, с блестящей латунной ручкой. Она казалась ему последним рубежом перед приговором. На запястьях и лодыжках снова тяжелели наручники, и каждый их лязг отзывался в висках резкой болью. Вайс и полицейский, как безмолвные тени, стояли по обе стороны от него.

– Готов? — тихо спросил Вайс, и в его голосе Кайл уловил искреннее, почти братское беспокойство. Это придало ему крохи уверенности.

В ответ — лишь сдержанный кивок. Говорить было страшно — боялся, что голос подведёт.

Стук в дверь прозвучал как выстрел. Секунда тягостной тишины, и из-за двери донёсся властный, узнаваемый голос:

– Войдите.

Вайс толкнул дверь, и они вошли. Воздух в кабинете был другим — густым от запаха дорогой полировки, старой бумаги и невысказанных напряжений. Дежурный грубо подтолкнул Кайла вперёд, и он оказался в центре этой молчаливой атмосферы.

За столом, как монумент, сидел Реймонд Глад. Его ладони были сложены в замок и прижаты к губам, скрывая любое выражение. Лицо оставалось каменным, непроницаемым, но в глубине глаз, казалось, плескалось разочарование, горькое и тяжёлое.

И только потом Кайл заметил другого. Человека в безупречной военной форме, что сидел справа от Реймонда. Китель расходился над животом и обрисовывал плотную сферу. Позади него, чуть поодаль, застыли двое верзил с пустыми, профессиональными лицами. Незнакомец оценивающе скользнул по Кайлу взглядом, холодным и изучающим.

Начальник взглядом указал Вайсу на соседнее место, напротив неизвестного мужчины. Секретарь лишь кивнул и знаком подал полицейскому посадить Кайл на указанное место. Лёгкий толчок — и через двое шагов шатен очутился напротив мужчины. Сотрудник полиции расположился позади.

– Что же... – Реймонд откашлялся, нарушая тишину. Его голос был ровным, но помощник механика знал его достаточно, чтобы уловить лёгкое напряжение. — Лейтенант Нолан. Это Кайл Пирс. Ныне задержанный и обвинённый в угоне военного транспорта.

– Спасибо, Реймонд, — голос мужчины был гладким, как отполированная сталь. Он открыл перед собой папку, надел очки в тонкой оправе, и его взгляд пополз по строчкам документа. — Итак, мистер Пирс. Я лейтенант Нолан Риш, из военной полиции города Норст. Вы понимаете причины своего нахождения здесь?

Кайл кивнул, сглотнув комок в горле.

– Тогда я всё же зачитаю обвинения. Итак, статья триста двадцать седьмая Серебряного кодекса «Конфедерации»: «Неправомерное...»

С каждым произнесённым словом голова Кайла становилась всё тяжелее. Голос лейтенанта превратился в отдалённый гул. Реальность расплывалась, уступая место виде́ниям. Вот он впервые видит Ханта — его улыбку с хитринкой, вот они говорят у костра под бесчисленными звёздами, вот бегут по ржавым коридорам заброшенной базы, вот песчаная буря, режущая лицо, и немыслимые тени, шевелящиеся в ней. А потом — голос отца, тихий и строгий. И всё это, такое яркое, такое реальное, разбивалось о жестокий приговор окружающих: «Этого не было. Хант мёртв. Ты сошёл с ума». От этого осознания по коже полз леденящий ужас. Но потом он вспомнил шершавую бумагу конверта под пальцами, его запах. И крошечная искра надежды вновь затеплилась в груди, отгоняя мрак.

– Вам всё понятно, мистер Пирс?

Вопрос, точный и резкий, как удар хлыста, вернул его в кабинет. Кайл перевёл взгляд на Реймонда. Тот по-прежнему сидел неподвижно, сложив руки на столе, но теперь его большие пальцы, сцепившись, совершали медленные, нервные круговые движения.

Затем угонщик посмотрел на Нолана. Тот убрал очки в футляр и сложил руки перед собой — идеальный, вышколенный жест.

– Да, сэр.

– По возбуждённому делу состоится суд. До тех пор вы будете заключены под стражу в штабе военной полиции Биклифа. Суд пройдёт в столице королевства Амазис. Дальнейшее наказание вы будете отбывать по решению суда. Поскольку вы являетесь гражданским, но работаете в военной структуре, суд будет проходить в присутствии членов Великой Армии Союза.

Кайл опустил глаза, рассматривая трещинки в лаковом покрытии пола. Слушать это было невыносимо больно. Казалось, вот-вот и он проснётся в своей комнате от этого кошмара. Но нет. Холод наручников на запястьях, пыльный воздух, колючие взгляды — всё это было ужасающе реальным.

– Однако... – лейтенант сделал театральную паузу, доставая из папки ещё один конверт. — В деле возникли детали, которые существенно могут повлиять на наказание.

Зеленоглазый с недоумением уставился на него.

– Здесь письмо от начальника базы «Эйфронт», полковника Дарла Вариса. В нём говорится о выполнении некоего задания и выражена благодарность за быстрое реагирование. А также содержится просьба о пересмотре меры наказания.

Глаза Кайла расширились, брови поползли вверх.

«Неужели?..»

– Также характеристика от начальника аэродрома «Хейван», — Реймонд молча протянул ещё один листок Нолану. Лицо директора было ровным, но Кайл поймал его быстрый, ободряющий взгляд. — Как доказательство вашей преданности делу и государству.

Внутри что-то ёкнуло, и по телу разлилось тепло благодарности. Он снова помог ему. Снова подставил плечо.

– Но этого может быть недостаточно, — продолжил Нолан, и его голос вновь остудил надежду. — От наказания это может освободить лишь частично. Однако выполнение задания от штаба Великой Армии в период военного времени, причём в кратчайшие сроки, может дать некую защиту.

В голове у Кайла возник образ отца. Суровый, непреклонный. «Отвечай за свои поступки, сын».

– Я всё понимаю, сэр. И... приму любое наказание, которое суд посчитает нужным, — проговорил парень, и в его голосе впервые зазвучала не показная, а истинная твёрдость. Нолан лишь коротко кивнул.

– По прибытии в штаб я попрошу вас рассказать всё в мельчайших подробностях. От момента принятия решения об угоне самолёта до прибытия в пункт назначения.

Кайл утвердительно кивнул.

– В таком случае на этом всё, – Нолан жестом подозвал одного из своих людей. Тот быстрыми, уверенными шагами пересёк комнату и грубо взял Кайла под локоть, заставляя подняться. Поднялись и остальные. Реймонд и лейтенант обменялись сухим, официальным рукопожатием.

– На связи, – коротко произнёс Нолан, получив лишь сдержанный кивок от бывшего полковника. – Будем надеяться, всё пройдёт без погрешностей.

Первыми кабинет покинули Вайс с дежурным. За ними, не оглядываясь, вышел Нолан со вторым верзилой. Кайл и его конвоир двинулись к выходу. На пороге шатен замер, обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Реймонда. Начальник аэродрома смотрел на него пристально и глубоко. Уголки губ дрогнули в вымученной, но искренней попытке улыбки. Он кивнул. Почти незаметно, едва видимо, бывший полковник кивнул в ответ.

Конвоир дёрнул Кайла за рукав, и дверь захлопнулась за ними, отделив его от прошлого глухим деревянным стуком.

Глад откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и с шумом выдохнул, выпуская из груди напряжение, копившееся всё это время. Через мгновение его рука потянулась к одному из ящиков стола. Дерево с лёгким шаркающим звуком поддалось. Ладонь привычно нашла то, что искала, среди кип бумаг.

Он вытащил старую, пожелтевшую фотографию. На ней было двое парней. Один, с иссиня-чёрными волосами и смешной щербинкой между передних зубов, с ухмылкой трепал по голове другого — светловолосого и беззаботно улыбающегося. За их спинами угадывался вход в какую-то мастерскую.

Палец Реймонда провёл по стеклу, по лицу темноволосого сорванца. В уголках его глаз собрались морщинки усталой грусти.

– Ну ты даёшь, Шонан... — его голос прозвучал тихо и устало в гробовой тишине кабинета. — Даже после смерти покоя от тебя нет...

Глава 25

Резкий, металлический скрежет колёс сменился шипящим выдохом пара. Вагон застыл, и тут же, будто прорвав плотину, в уши ударил оглушительный гул толпы.

– Станция «Центральный вокзал»! Просьба пассажирам, покидая вагон, смотреть под ноги! – голос кондуктора, хриплый и надрывный, пробивался сквозь этот хаос, словно маяк в шторм.

Кайл, пропустив вперёд самых нетерпеливых, наконец ступил на перрон. Его обдало волной спёртого, пропитанного угольной пылью и человеческим потом воздуха. Он зажмурился, делая первый глоток свободы, но вместо ожидаемой свежести в лёгкие ударила едкая смесь дыма из трубы паровоза и запаха раскалённого металла. Горьковатый привкус остался на языке.

Он поправил на голове свою твидовую кепку цвета горького шоколада и окинул взглядом суматошное царство перрона. Главная станция была огромна, её арочные своды терялись в клубах пара. Повсюду копошились люди. Бизнесмен в помятом костюме нервно отбивал дробь зонтиком по горе своих чемоданов. Парень, счастливо смеясь, кружил в воздухе заливисто хохотавшую девушку, её ярко-жёлтое платье мелькало, как солнечный зайчик. Пожилая пара, нежно держась за руки, с умилением наблюдала за внуками, уткнувшимися носами в витрину ларька со сладостями. А у самого вагона какая-то женщина, сжав в пальцах промокший от слёз платок, бессильно махала вслед уходящему поезду, увозившему её сына.

Этот многоголосый гул, шипение пара, смех и плач – всё это сливалось в странную, диссонирующую симфонию. Кайл бывал на крупных вокзалах, но за последние месяцы тишины и одиночества этот шум обрушился на него с новой, почти физической силой, вызывая смятение в душе. Ноги сами понесли его вперёд, прочь из этой давящей людской круговерти, к выходу.

***

Семь месяцев. Казалось бы, не срок. Но для него каждый день растягивался в бесконечную вереницу одинаковых серых часов.

«Время – садист, оно умеет растягивать боль и сжимать радость» – пронеслось у него в голове, вспоминая слова Нолана.

Суд проходил в Норсте, как тот, и предсказывал. Перед отправкой они провели несколько часов в душной каморке, разрабатывая стратегию защиты.

– Говорите всё как есть, – наставлял Нолан, его спокойный голос был единственным якорем в море Кайлова страха. – Но без лишнего героизма.

«Преступник» – так теперь было записано в бумагах. Парень и не противился. Он выложил свою историю, опустив лишь самые острые, сомнительные моменты, вроде своих ночных бесед у костра с механиком по имени Хант Кейн. Эта история и правда была похожа на клубок, где правда и вымысел сплелись так туго, что требовалось отдельное расследование. Слишком уж много в ней было странного.

***

Тень вокзала отступила, и Кайл зажмурился от нахлынувшего потока солнечного света. Лучи безжалостно щекотали веки, слепили, заставляя чувствовать себя голым и уязвимым. Город расстилался перед ним – каменное море зданий, выдержанных в едином строгом стиле, но разной высоты, создававших причудливый ритм. На одном из самых высоких, с крышей цвета запёкшейся крови, гигантские часы показывали без пятнадцати час. Дело двигалось к обеду.

Лужи на мостовой, оставшиеся после недавнего дождя, как грязные зеркала, отражали клочки неба и фасады. По одной из них с грохотом прокатилась карета, чуть не окатив грязью щеголеватую парочку. Кто-то побогаче уже разъезжал на новеньком автомобиле, его рычащий мотор резал ухо. Мимо с визгом пронеслись дети. Один из них, самый мелкий, сжимал в руке какой-то кулёк. И в эту секунду мимо Кайла, пыхтя и размахивая кулаками, промчался тучный торговец, ругая вора, унёсшего его товар.

Позади оставался белокаменный вокзал с пышной аллеей, где на ветвях экзотических деревьев щебетали невидимые птицы. Этот город был так похож на столицу, что сжимало сердце от хоть и грустной, но ностальгии.

***

Камеру в штаб-квартире сменила одиночка в главном штабе военной полиции города Норст. Первую, впрочем, тесноту скрасила встреча с Ноланом. Тот пришёл не один – с ним был пожилой мужчина, лицо которого представляло собой борозды морщин. Его пальцы, трясущиеся, как у подагрика, лихорадочно перебирали страницы дела, и он то и дело поправлял крошечные очки, съезжавшие с переносицы.

«И всё? Этот – моя надежда?» – в отчаянии подумал Кайл. Но когда адвокат заговорил, сомнения стали рассеиваться, словно утренний туман под солнцем. Его речь была чёткой, произношение – уверенным, каждое слово – попадало в цель. В этом человеке чувствовалась твёрдая профессиональная хватка.

Самым мучительным было ожидание. Суд начался лишь через трое суток, и одного заседания оказалось мало.

Первые два заседания прошли как в тумане. На первом не было даже представителей «Союза» — только прокурор с лицом человека, который заранее знает ответ, и адвокат, трясущимися пальцами перебиравший бумаги. Предварительный приговор — четыре года. Кайл выдохнул: могло быть девять. На втором заседании яблоку негде было упасть — пришли журналисты, зеваки, трое военных из «Союза» с каменными лицами. Прокурор язвительно указывал на нестыковки. Присяжные хмурились. Кайлу казалось, что всё катится назад, к девяти годам, а то и к большему. Но адвокат держался. Нолан сидел в зале с непроницаемым лицом — и молчал.

Третье заседание стало кульминацией. В зале яблоку негде было упасть, среди зевак мелькали журналисты с блокнотами. «Союз» был настороже. Кайл не помнил, сколько длилась процедура, но лицо обвинителя, искажённое гримасой презрения, врезалось в память. Казалось, этот скряга с залысиной лично мстил ему за какую-то старую обиду. Сжимая кулаки под столом, Кайл, давая показания, старался быть вежливым, хотя внутри всё кипело от желания крикнуть в его лицо все мыслимые и немыслимые ругательства.

Настал момент истины. Присяжные вернулись. Нервы у Кайла были натянуты до предела. Судья, выслушав их решение, удалился для вынесения приговора. Наступила мучительная пауза. Взгляд Кайла нашёл в зале Нолана. Тот сидел совершенно бесстрастно, будто знал развязку заранее. От этого становилось ещё страшнее.

Его толкнул локтем директор Глад, что-то шепча на ухо. По лицу рыжего было видно полное непонимание.

Судья вернулся. Все встали. Его голос, монотонный и безразличный, зачитал резолюцию. «Виновен». Это было ожидаемо. Но следующая фраза перевернула всё: «Назначить наказание сроком на два года лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии «Голдэшт». Приговор вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит».

Глухой стук молотка о дерево прозвучал как выстрел, вернувший Кайла к реальности. В зале поднялся гул. Где-то в глубине души он смог выдохнуть. Срок сократили более чем вдвое. Нолан оказался прав. И на его губах на секунду мелькнула едва заметная, но торжествующая улыбка.

Когда Кайла выводили из зала, он не увидел Реймонда. Тот стоял в стороне в компании мужчины в чалме, смахивающего на иностранного посла. Начальник поймал его взгляд, чуть заметно кивнул и слабо улыбнулся. В этой улыбке было что-то неуловимо знакомое и в то же время – бесконечно далёкое.

***

Рука сама потянулась к внутреннему карману поношенного серого пиджака. Пальцы нащупали гладкий конверт. Кайл вынул его, ещё раз пробежался глазами по адресу, выведенному кривым, но понятным почерком.

«С чего начать?» – он беспомощно огляделся и, не видя иного выбора, побрёл наугад, сам не зная, туда ли.

Мысленно он поблагодарил Нуну. После того допроса в кабинете Глада лётчица выпросила у Нолана разрешения на короткий разговор. Нолан, хоть и с неодобрением смотрел на это, кивнул. Нуна ворвалась в комнату, как ураган, и Кайл успел лишь объяснить ей, где спрятано письмо. Девушка, не задавая лишних вопросов, прочитала в его глазах всю важность этой миссии. Правда, колкости вроде: «Чего, девушке пишешь?» избежать не удалось. Но по возвращении на «Хейван» письмо было передано в целости и сохранности. Всё это время оно покоилось у златовласой лётчицы.

Ноги сами вынесли его на шумную площадь, уставленную разноцветными ларьками под пёстрыми навесами. Воздух был густ и ярок: сладкий запах жареных орехов смешивался с пряными ароматами заморских специй, душистым дымком копчёностей и едким духом пота. Крики торговцев, смех, спор – всё сливалось в сплошной гул.

«Ярмарка?» – мысленно удивился Кайл. «Неплохое начало». Возможность расспросить продавцов вызвала на его лице первую за долгое время искреннюю, хоть и усталую улыбку. Он сделал шаг в эту кипящую жизнь.

***

Третий ларёк не дал результата. Четвёртый – тоже. Продавцы лишь нехотя мотали головами, не отрываясь от своего товара. От пятого он уже ничего не ждал.

– Эй, парень! Длинный, в коричневой кепке! Иди сюда!

Кайл не сразу понял, что окликают его. Он обернулся. Позади в стороне от основного потока, стояла лавка с экзотическими фруктами. За прилавком, непринуждённо облокотившись, стоял мужчина и жестом подзывал его к себе. Кайл, оглядевшись, ловко лавируя между людьми, подошёл.

– Вы... меня?

– Тебя, тебя. Вижу – мечешься по ярмарке, круги нарезаешь, у всех под носом тычешься. Ищешь кого иль чего?

– Можно и так сказать... мне письмо нужно передать. Адрес-то я знаю, а вот где искать – нет. Решил поспрашивать.

– Вот оно что... ну место ты выбрал не ахти, конечно, – рассмеялся мужчина. – Здесь все приезжие, как и я. Заграничные.

– Я уже так и подумал, – Кайл сгорбился, чувствуя, как волна разочарования накатывает с новой силой.

– Ладно, не вешай нос. На, подкрепись, – мужчина ловко подбросил ему в руки странный фиолетовый фрукт.

Бывший кадет с любопытством его осмотрел, затем сделал осторожный надкус. Кисло-сладкий сок брызнул на язык, и его глаза сами по себе расширились от удивления.

– Спасибо... никогда такого не пробовал. Прямо... как детство на вкус. Что это?

– Рикшский цветофрукт. Родом я оттуда.

– Вот как... очень вкусно! Сколько я вам должен?

– Ничего не должен. Ешь на здоровье.

– Нет, я так не могу. Совесть замучит.

– Ах, ты какой упрямый. Ну ладно, один ариан. Только чтоб совесть твоя спала спокойно, – в его крупной ладони уже лежала монета с изображением буквы «А», где верхняя черта была заметно длиннее нижней.

– Скажите, а эта ярмарка... здесь какой-то праздник?

– Да вроде нет. А что?

– Просто... откуда я родом, ярмарки только по праздникам бывали.

– Да не-ет, – протянул мужчина. – Ярмарка обычная, без повода. Период «Тёмных времён» ударил по всем, и по нам, торговцам, в первую очередь. Вот и пытаемся наладить жизнь – кто как может.

– Надо же... как-то неловко.

– А что поделаешь? – торговец развёл руками. – Одно радует: спрос на товар имеется, – к лавке подошла старушка, и он на секунду отвлёкся на неё. – Особенно из-за границы.

– Хорошо, если так...

Поблагодарив добряка, Кайл покинул ярмарку. Дорога вывела его на широкую, но безлюдную улицу. Лишь каменные стены домов, испещрённые слоями старых и новых афиш, молчаливо наблюдали за ним. Но вот откуда-то с моря донёсся слабый, но ощутимый порыв ветра. Он нёс с собой едва уловимый солёный запах свободы. Кайл закрыл глаза и вдохнул полной грудью.

«Вот оно».

В такие моменты понимаешь, чего на самом деле сто́ит лишиться этого простого чувства.

***

Самым страшным был прогноз, что его бросят в общую камеру. Но судьба, в лице Нолана, оказалась благосклонна, определив его в одиночку. И как ни странно, в глубине души Кайл не чувствовал дискомфорта от одиночества. После суматохи судов тишина была ему в радость.

Камера не могла похвастаться видами – серая бетонная коробка с решёткой вместо окна. Распорядок дня был выверен до минуты: подъём, умывание ледяной водой, завтрак, работы, обед, досуг под присмотром, снова работы, ужин, прогулка по бетонному колодцу и сон.

Работы в «Голдэште» были разными. Чаще – перенос тяжёлых ящиков или изнурительный труд в сырых шахтах. От одного из «старожилов» Кайл узнал, что львиная доля ресурсов для армии добывалась именно здесь, под началом тюремного начальства. От осознания этого становилось горько и противно.

Отношения с товарищами по несчастью во время общих работ поначалу не складывались. Сложившаяся иерархия не принимала «новенького» и пыталась его подмять. Несколько раз ему доставалось, казалось бы, на ровном месте. Особенно усердствовал один громила, представитель другой расы, с массивными браслетами на шее, руках и ногах. Сразу было видно – бугай владел Маст.

Всё изменил бунт. Однажды вечером тюрьму сотрясла попытка захвата. Началась давка, драка, звон разбитого стекла, крики. В этом аду Кайл увидел, как один из заключённых занёс самодельный нож над спиной того самого громилы. Движение было до боли знакомым – почти как у аборигена в пустыне, когда тот пытался напасть на Ханта. На автомате парень выбил клинок, а затем, огибая дерущихся, на плече оттащил раненого амбала в относительно безопасный угол. Мятеж вскоре подавили. Громилу, которого звали Рош-Лу, отправили в лазарет. Через несколько дней на прогулке они пересеклись. Амбал молча подошёл и с силой, способной переломить кость, сжал его руку в рукопожатии. С тех пор Кайла не трогали.

Ещё одним плюсом этого странного союза стало частое дежурство в тюремной библиотеке – работа не пыльная. Пыльные стеллажи и запах старой бумаги стали его убежищем. Он целиком погрузился в поиски информации о Ханте. И не зря...

***

Он прошёл несколько метров и вышел на ухоженную аллею. Несколько дорожек, сходившихся к центральному фонтану, создавали сложный узор, похожий на снежинку. По сторонам стояли скамейки. На одной из них сидела молодая женщина с книгой, а рядом её сынишка, вооружившись палкой, сражался с невидимым врагом, представляя себя великим воином.

– Мам, а когда я всех победю, мне, как тому дяде-герою, памятник поставят?

– Конечно, сынок, – женщина убрала с глаз свалившуюся кудряшку каштановых волос. – Но только не дяде, а Ханту «Освободителю». Но герои не только врагов побеждают. Они ещё и кашу по утрам едят, и маму слушаются, – послышался шелест страницы.

Кайл замер, не пройдя и десяти шагов.

«Чего...Хант?! Освободитель?..»

– Ла-адно, буду! И кашу буду! – мальчик сделал несколько лихих взмахов своим «мечом». – И всех победю!

Женщина улыбнулась и снова углубилась в чтение.

– Прошу прощения... – Кайл, сняв кепку, вежливо обратился к ней. – Я невольно подслушал. Вы не против, если я у вас спрошу?..

– А ты кто такой? – тут же вскинул «меч» мальчик, вставая между незнакомцем и матерью. – Не подходи! Я маму защищу! Я тебе такую шишку на голове оставлю, ух!

– Били, успокойся. Дядя не опасен, – мягко остановила его женщина и подняла взгляд на Кайла. – Добрый день! Чем могу помочь?

– Мне показалось, вы говорили о статуе Ханта «Освободителя»?

– Да, вы правы. В парке «Единства» стоит такой памятник. В честь героя города Ханта Кейна. Я так понимаю... вы нездешний?

– Увы, нет. А... не подскажете, как пройти к этому парку?

– Конечно. Пройдите аллею до конца, затем будет спуск. Сверните на втором повороте, там, где лавка музыкальных инструментов на углу, налево. Идите прямо до арки. Мимо не пройдёте.

– Огромное спасибо. Ещё раз извините.

– Дядя, даже не думай быть таким, как он! Это я хочу быть героем! Найди себе другого! – снова вступил мальчик.

– Били!

Кайл присел на корточки, чтобы оказаться с ребёнком на одном уровне.

– Знаешь, я тебе скажу одну вещь. Если ты сильно чего-то захочешь и приложишь все силы, то у тебя обязательно получится. И тогда тебе никто не сможет помешать.

– Даже ты?

– Даже я. Кто знает, может, я сейчас смотрю на будущего героя. Возможно, даже лучшего, чем Хант «Освободитель».

Мальчик засмущался и покраснел.

– Ну ладно... если и ты захочешь, то тоже можешь быть как он. Но немного!

– Спасибо, для меня это большая честь. Но пока что слушайся маму. Она желает тебе только добра, – в его голове на мгновение возникли образы собственных родителей.

– Извините, что снова к вам, – Кайл снова обратился к женщине. – Я тут ищу один адрес, может, взглянете?

– Ой, простите, но мы тоже приезжие. Гостим у родственников. Я город знаю плохо.

– Понятно. Что ж, и на том спасибо.

Помахав на прощание будущему герою, Кайл зашагал по указанному маршруту. Его личная миссия обрела новый, неожиданный ориентир.

***

Дни в библиотеке проходили в упорных поисках. Сначала он наткнулся на старый учебник, который был у них по истории в школе. Потом ему в руки попалась куда более интересная вещь – роман «Рассвет Валалора», посвящённый жизни Ханта. В нём красочно описывались его детство, служба при дворе, бунт против лжеправителя, объединительные войны, встреча с будущей женой.

Книга вызвала жгучий интерес, и Кайл стал ждать своих дежурств с нетерпением. Но чем больше он читал, тем сильнее его охватывало сомнение. Сравнивая написанное с тем, что рассказывал сам Хант у костра, он видел явные нестыковки. Некоторые ключевые моменты в книге были искажены или вовсе опущены.

«Больше похоже на красивую легенду, а не на настоящую историю», – с горечью заключил он.

И тогда он нашёл её. Книгу на непонятном языке, но с переводом на изеитском. Это был сухой, документальный отчёт обо всех военных кампаниях «Тёмных времён». События в Валлоре шли параллельно и были с ними связаны. Найдя главу о смуте, Кайл погрузился в чтение. Каждая стратегия, каждый шаг, расписанный по дням, погружали его в ту эпоху. И сопровождалось всё это краткими, но ёмкими биографиями участников.

Связь Ханта с воинами «Тёмных времён» прослеживалась в двух эпизодах. Первый – два сражения, где замешаны были силы захватчиков, но описание было настолько туманным, что рождало лишь новые вопросы. И второе – присутствие в тех событиях Юты Асендо, бывшего члена «Ордена Саластер», защитника Астериса. Здесь же – его краткая биография.

«Вот он!» – мысленно воскликнул Кайл, вспоминая, как Хант упоминал этого человека, говоря о его схожести с угонщиком. Чтение и поиск на длительное время стали его спасением.

Семь месяцев. Они пролетели, как один долгий, пыльный день, растворённый в монотонном скрежете инструментов, запахе машинного масла и шелесте страниц книг, которые он проглатывал запоем, лишь бы не думать. Не думать о сроке, о решётке на окне, о несбывшемся. Портить себе и без того скудные дни не было ни малейшего желания.

Но в один день всё изменилось. Дверь камеры с громким лязгом отворилась, впустив двух стражников. Их лица были каменными. Без лишних слов на него надели наручники; холодный металл больно впился в запястья, и повели по длинному, слабоосвещённому коридору. Знакомой дорогой в допросную. Сердце заколотилось в груди, в висках застучала кровь. В голове, словно осколки, крутилась тысяча мыслей: «Что ещё? Что я мог сделать? За что?»

Его втолкнули в пустую комнату и усадили за массивный деревянный стол, на котором лежала одинокая папка. Запах старой пыли, плесени и чего-то металлического витал в воздухе. Сквозь решётку на единственном окне пробивалась тусклая полоса света, в которой плясали пылинки. Он остался наедине с сопровождающим, который молча встал у двери. Минуты тянулись, как смола, каждая — испытание на прочность.

И вот дверь снова скрипнула. В проёме возникла высокая фигура в длинном плаще с наброшенным капюшоном. Незнакомец резким движением скинул его. Кайл ахнул, глаза его округлились от неверия. Перед ним, с лицом, искажённым бурей эмоций, стоял его родной брат.

«Не может быть... Янк? Здесь?»

Стражник, по едва заметному кивку Янка, щёлкнул ключом, и наручники с глухим стуком упали на стол. Дверь закрылась, оставив братьев наедине.

Они молча смотрели друг на друга через стол. Кайл, пытаясь скрыть дрожь в коленях и ком в горле, выдавил ухмылку. Янк же смотрел на него с таким нескрываемым недовольством и усталой яростью, что стало не по себе.

— Знаешь... — голос Кайла прозвучал хрипло, он нарочно растянул слова, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. — Когда ты рассказывал, что в академии вас обучили оперативности, то, ясно дело, приврал.

Эхо от удара свёрнутой в трубку бумагой о его голову раскатилось по каменным стенам. Удар был не сильный, но унизительный.

— Ай! — Кайл вздрогнул, потирая макушку. — Серьёзно? Даже «привет» сказать нельзя? Или «Как жизнь, братишка»?

— «Привет»? — Янк с силой упёрся руками в стол, его пальцы побелели. Его голос дрожал от ярости. — Ты в своём уме? Угнать самолёт! Ты вообще понимаешь, что натворил?

– Да как ты вообще узнал?!.— Кайл попытался найти оправдание. — Я же подписывал бумаги о неразглашении!..

— Официально — да, — старший с презрением фыркнул. — Но я не слепой, Кайл! Я вижу, какие документы проходят через моего начальника! Думал, я не узна́ю?

— А мама... — голос Кайла дрогнул. — Мама в курсе?

— Нет. Пока нет! — Янк зашипел, наклоняясь к брату так близко, что Кайл почувствовал его запах — одеколон и пыль дорог, так не вязавшийся с этой затхлой камерой. — Или ты не знаешь, что с ней будет, если она узнает?! Софи я тоже не говорил.

Кайл сгорбился, глядя на свои руки. Янк с грохотом отодвинул стул и отвернулся.

— Когда же ты будешь голову включать?! — веснушчатый резко обернулся. Он уже не кричал, его слова были ледяными и острыми, как скальпель. — А если бы ты разбился, а? Кусок идиота! Не о себе, так о нас бы подумал! О матери!

— Прости... я тогда... не думал про это... честно.

— Ох, и за что мне такого болвана... — с горьким вздохом прошептал полицейский, возвращаясь на место. Он устало взялся за ручку, начав что-то выводить в документах. И тут Кайл заметил: правая рука брата всё ещё была туго перебинтована.

— Как... рука? — тихо спросил он.

— Нормально, — отрубил Янк. Повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь скрипом пера и тяжёлым дыханием Кайла. — Сам как? — наконец спросил Янк, не поднимая глаз.

— Да как... живой. Немного ещё осталось.

— Тут ты прав, — старший отложил ручку, встал и начал собирать бумаги в папку. В его движениях была каменная решимость. — Собирайся.

Казалось, Кайл не понял смысла сказанного.

— В смысле? Куда?

— На волю, сынок! — нарочито громко и с фальшивой бодростью произнёс эту фразу брат, но в его глазах не было ни капли веселья. — Тебя освободили. Досрочно.

— Погоди... чего?! — Кайл вскочил, стукнув коленками о стол. Его мир перевернулся. — Как это? Почему?

— Обычно. Все разговоры — потом. Сейчас надо разобраться с документами, и мы уезжаем отсюда. Заодно нужно заскоч...

Когда братья Пирс переступили за ворота тюрьмы Голдешт, Кайл остановился и зажмурился, подставив лицо под слепящее солнце. Он сделал глубокий вдох, и в лёгкие ворвался не запах тюремной затхлости, а свежий, резкий ветер с примесью пыли и далёких полей. Звук захлопнувшейся за его спиной железной калитки был самым сладким, что он слышал за последние семь месяцев.

У проезжей части их ждала служебная машина, а за рулём — Нолан. Когда тюрьма начала медленно уплывать за горизонт, Нолан объяснил, что на «угонщика» оформили ходатайство и поспособствовали досрочному освобождению. Имён он не назвал, но в голове у Кайла чётко всплыл образ — незнакомец в чалме, что говорил с Гладом и чьи глаза светились странной мудростью. Бывший кадет бросил последний взгляд на удаляющееся мрачное сооружение.

Тюрьма Голдешт не была адом. Но она стала суровым уроком, показав, что бывает, когда переступаешь черту закона — даже ради мечты, даже если твои помыслы чисты.

Спустя несколько недель Кайл вернулся к работе механика. Рутинная жизнь, запах солярки и смазки, привычный вес гаечного ключа в руке — всё это успокаивало. Но однажды начальник, Глад, вызвал его к себе. На этот раз новость была приятной: Кайлу давали шанс сдать экзамен на лётчика. Правда, не раньше чем через год — из-за судимости. Это была горькая пилюля, но он был готов её проглотить. Благо Реймонд неофициально разрешил ему практиковаться на тренажёрах под присмотром суровой, но справедливой Нуны.

С Тедом они больше не пересекались. Никто не делал первого шага. Кайл поддерживал технику на земле, а Тед парил в небе, и у каждого на душе лежал свой тяжёлый камень.

***

Его встретила широкая, устремлённая в небо арка. На ней алеющими на солнце буквами было выбито: «Единство». Вдали в конце выложенной плиткой дорожки, угадывались очертания монумента.

Воздух был чист и прозрачен. Кайл шёл по дорожке, вдоль аккуратно подстриженных хвойных деревьев и пустующих скамеек. Лёгкий ветерок шелестел опавшими листьями, гоня их к подножию величественной статуи, которая росла по мере его приближения.

Медный, в полный рост, Хант Кейн стоял на высоком гранитном постаменте. Сам постамент был выше Кайла, а фигура героя почти доставала до макушек окружающих лиственных деревьев. Герой был запечатлён в своей гвардейской форме, он стоял вполоборота, выдвинув вперёд согнутую руку. Его ладонь с растопыренными пальцами излучала в пространство маленький, но стойкий огонёк — символ надежды. Лицо его было невозмутимым, сосредоточенным и удивительно спокойным. На плече висела любимая винтовка, которую он придерживал свободной рукой.

На лице помощника механика расплылась ухмылка. Его взгляд зацепился за воробья, бесцеремонно устроившегося на медном плече героя. В голове само собой всплыли уморительные сцены, как Хант, этот великий воин, что «любил» всяческую живность, сейчас бы гонялся за этим пернатым, выкрикивая разного рода ругательства.

У подножия памятника, на коленях перед цветочной клумбой, возилась пожилая женщина в широкополой соломенной шляпе. Она что-то усердно подкапывала, её руки в перчатках были испачканы землёй.

Кайл подошёл ближе. У основания постамента он обнаружил бронзовую табличку. На ней было выгравировано:

«А. С. Гарсия. Хант «Освободитель». За нашу свободу...»

В глазах предательски защипало, и он быстро отвёл взгляд, сглотнув подступивший ком.

— Вы тоже пришли почтить память «Освободителя»? — спросила подошедшая женщина, снимая испачканные землёй перчатки.

Кайл смутился.

— В каком-то смысле... я просто смотрю.

– Есть у нас в городе одна легенда, — продолжила она, и её глаза, похожие на высохшие ягоды, смотрели на него с доброй улыбкой. – Говорят, если оставить ему что-то и попросить о самом сокровенном, он обязательно поможет, — женщина улыбнулась, и её глаза лучились добротой.

— И... у многих срабатывало? — скептически спросил Кайл.

— Знаете, врать не буду. Я здесь прибираюсь по доброй воле, но доказать, правда это или вымысел, не смогу.

— А вы сами верите в это? — с долей скепсиса поинтересовался бывший заключённый.

— Я ему и так благодарна до конца своих дней, — её голос стал тихим и серьёзным. — Он спас меня и моего мужа из-под обломков после бомбёжки города. А как благодарить — не знала. Он всегда отнекивался, смущался... — она смахнула скупую слезу. — Война никого не щадит, сынок. Даже лучших из нас.

— Да... я знаю...он лучший, — тихо сказал Кайл, и на этот раз в его словах не было ни капли фальши.

— Вряд ли вы могли его знать, — покачала головой старушка. — Вы тогда ещё наверно ребёнком были. А легенда... ну, попробуйте. А там уж видно будет. – дряхлой рукой она подняла корзинку, параллельно кряхтя. – Что ж... всего вам доброго.

Он проводил её взглядом, пока фигура в соломенной шляпе не скрылась в арке. Парк снова затих. Его взгляд вернулся к медному исполину. Рука сама потянулась в карман брюк, нащупав кошелёк. В голове, ясная и неоспоримая, родилась мысль.

Бывший кадет решительно сократил расстояние до памятника, встал на одно колено и, достав несколько золотых ариан, аккуратно поставил их на гранитный выступ постамента. Монеты мягко звякнули, нарушая тишину.

Поднявшись во весь рост, он сделал шаг назад. Улыбка — на этот раз не ухмылка, а нечто более спокойное и светлое — озарила его лицо. Из его губ вырвалась лишь одна фраза, тихая, но полная смысла:

— Не люблю оставаться в долгу.

Развернувшись, он направился к выходу. А в его спину, на вытянутой медной ладони, маленький огонёк, подхваченный внезапным порывом ветра, весело и живо задрожал, словно в знак прощания.

Глава 26

Воздух за пределами парка был другим – густым, пропитанным городскими запахами пыли, лошадей и далёкого дыма. Кайл замер на краю тротуара, и в его голове, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же вопрос:

«Что дальше?»

Город был ему незнаком, а адрес на конверте – всего лишь набор слов. Он провёл рукой по волосам, сгорбленными плечами пытаясь оградиться от гомона улицы. Люди спешили по своим делам, их смех и отрывистые разговоры казались Кайлу чужими и раздражающими. Они были его единственной надеждой, но... Реальность оказалась куда плачевней. Очередной прохожий – мужчина с рыжей, всклокоченной бородой и в помятой шляпе-котелке – лишь раздражённо буркнул что-то невнятное и отмахнулся, даже не взглянув на бумажку. Уже пятый по счёту. И нулевой результат. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, искажённые тени, и вместе с дневным светом по капле утекала надежда. В горле встал ком от бессилия.

Но удача улыбнулась там, где он меньше всего ожидал. Из дверей небольшой пекарни неподалёку донёсся пьянящий аромат свежего хлеба и корицы. Последний шанс. Внутри пахло дрожжами и жареным маслом. Пожилой пекарь с закрученными, как у моржа, усами, выслушал его, протирая об фартук муку, и вдруг оживился.

– А, так это же рядом! – его голос был хриплым и густым, как патока. Он кратко, по-военному чётко, объяснил маршрут: спуститься, мимо трёх перекрёстков, на четвёртом – налево, а там смотреть по почтовым ящикам. И добавил подмигнув:

– Отсюда даже море видно, если знать, куда смотреть. Вон, между крышами, полоска синевы.

И вот Кайл, сжимая в руке тёплую, хрустящую булку, уже бежал по указанному пути, чувствуя, как в груди загорается новая искра надежды. Оказалось, не так уж и далеко. Он свернул налево на четвёртом перекрёстке и замер.

Прямо перед ним, за невысоким кованым забором, стоял двухэтажный дом. Он был словно сошедшим с открытки: доски, окрашенные в мягкий бирюзовый цвет, покоились на устойчивом каменном фасаде. Три широкие ступени вели на крыльцо, где стоял белоснежный столик и два плетёных кресла – идиллическая картина, такая чуждая его собственному, полному грохота машин и копоти, миру.

Кайл медленно прошёл по узкой садовой тропинке. Воздух был густым и сладким от аромата цветущих клумб. Незнакомые ему пурпурные и алые соцветия – всё это пестрило буйством красок.

«Словно в оранжерее Его Величества гуляю», – пронеслось в голове.

Каждая ступенька на крыльцо давалась ему с трудом, будто ноги были налиты свинцом. Желание идти вперёд испарилось, сменившись леденящим страхом. Оказавшись у тёмной, лакированной двери, он застыл, прислушиваясь к бешено стучащему сердцу.

– Да, что я, в самом деле? – прошептал он сам себе, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Глубокий, прерывистый вдох. Короткие, неуверенные постукивания костяшками пальцев. Несколько секунд звенящей тишины. Ничего. Даже шороха из-за двери. Он постучал снова, настойчивее.

— Иду, иду! — донёсся из-за двери нетерпеливый женский голос, и следом — чёткие, шаркающие шаги.

Дверь отворилась, впустив в лицо Кайлу волну цветочного запаха и старого дерева. На пороге стояла женщина полноватого телосложения, чуть ниже его. Её каштановые волосы, с проседью у висков, были строго затянуты в высокий пучок. Лицо ещё хранило следы былой красоты, но у уголков глаз и на лбу залегли сеточки морщин. Её глаза, цвета старого оконного стекла, неторопливо и оценивающе скользнули по нему сверху вниз.

— И чем это я могу быть полезна? — на её лице играла вежливая, но натянутая улыбка, а в голосе слышались стальные нотки.

Казалось, язык прилип к гортани.

«Соберись!»

— З-здравствуйте. Меня зовут Кайл, — он сглотнул. — Я... мне нужно передать вам письмо. — его пальцы дрожали, когда он доставал из внутреннего кармана потрёпанный конверт. — Вот. Адрес ваш, посмотрите.

Женщина взяла письмо, её движения были медленными и точными. Её взгляд, полный невысказанного подозрения, скользнул с конверта на его лицо, и Кайл почувствовал, как по его спине, пробежал рой мурашек.

— Любопытно... — она протянула слова. — И от кого позвольте спросить?

«Попал! И как объяснить, что это письмо от человека, которого и в живых-то нет? Сочтут сумасшедшим. Думай, Кайл, думай!»

— Понимаете, оно от...

— Тётя, там кто? — второй голос, молодой, мелодичный, донёсся из глубины дома. Женщина приоткрыла дверь пошире, не отводя от Кайла бдительного взгляда.

— Да вот, молодой человек какое-то письмо принёс. Интересуюсь, от кого.

В этот момент рядом с ней возникла девушка. Стройная, почти воздушная, она вытирала руки о простой холщовый фартук. Её аккуратные черты лица, маленький прямой нос и большие серые глаза с любопытством рассматривали Кайла.

«Ого...» — пронеслось у него в голове, и он почувствовал, как кровь приливает к щекам.

— Добрый день. — девушка взяла конверт из рук тётушки, пальцы её скользнули по шершавой бумаге. — Так, адрес наш... а вы, я смотрю, не почтальон, — в её голосе послышалась лёгкая, игривая нотка, заставившая его сердце, ёкнуть. — Так... кто же вы такой?

— Я... я не отсюда, — он запнулся. — Мне поручили просто передать...

— Кто поручил? — В голосе девушки не было враждебности, но была настороженность. Пальцы крепче сжали конверт.

Кайл на секунду замялся. Он ожидал этого вопроса — и всё равно оказался не готов.

— Мой... – помедлил он, и брови слабо дёрнулись. – мой отец, — сказал сын инженера. — Он служил вместе с... с человеком, который это написал. Он... попросил меня найти адресата и передать лично. Сказал, что это важно.

Девушка переглянулась с тётушкой. Потом снова посмотрела на Кайла — уже мягче.

— Ваш отец... Он знал того, кто написал это письмо?

— Да. Они...вместе служили...Давно.

Повисла пауза. Девушка опустила взгляд на конверт — на потёртую бумагу, на выцветшие чернила. Что-то дрогнуло в её лице.

— Вы... наверное, устали с дороги, — сказала она наконец. — Проходите. У нас чай с пирогом как раз готов. Заодно расскажите поподробней.

– Ох, знаете, не сто́ит беспокоиться... — он растерялся, сбитый с толку такой резкой переменой тона.

— Я настаиваю. — Она отступила от двери, пропуская его. — У нас в Мисте не принято гостя на пороге оставлять.

«Как-то всё слишком... просто... но чертовски приятно», — подумал Кайл, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

— Юная леди! — в голосе тётушки прозвучало явное неодобрение. Её брови сомкнулись в тонкую, прямую линию. Взгляд говорил яснее слов: «Опять ты поступаешь опрометчиво!»

— Всё хорошо, тётя, не волнуйся, — она мягко отстранила её и повернулась к Кайлу. — Проходите в зал, я сейчас. А вы с тётей познакомьтесь.

Тётушка фыркнула, бросила на юношу последний испепеляющий взгляд и, развернувшись, удалилась вглубь дома.

«Неловко как...» — пронеслось в голове у Кайла.

***

Дом встретил его теплом и густым, сладковатым запахом свежей выпечки с нотками ванили и яблок. Под этим ароматом угадывался едва уловимый, прохладный запах старого дерева и лаванды. Сняв тяжёлые, пыльные ботинки, он ступил ногами на прохладный, гладкий пол из дубовых досок. Приятная дрожь пробежала по коже.

– Проходите в зал. Я через секунду, – девушка, словно бабочка, вспорхнула по лестнице, ведущей на второй этаж. Откуда-то из глубины дома доносился утробный звук громыхания посудой. Кайл снял головной убор, сунул его в карман и, сделав глубокий вдох, шагнул в указанную комнату.

Пройдя под округлой аркой, он замер. Первое, что бросилось в глаза – нет, не в глаза, а в уши – была тихая, обволакивающая музыка. Она лилась из винтажного граммофона на резной тумбе в углу. Мелодия была меланхоличной и в то же время удивительно мелодичной; саксофон и труба сменялись нежными переливами скрипки и гитары, а женский вокал, чистый и высокий, показался ему до боли знакомым.

Он медленно прошёлся по мягкому, узорчатому ковру, приближаясь к источнику музыки. Его руки, до этого сцепленные за спиной, сами потянулись к стопке пластинок, лежавших рядом. На одной из них, в бархатном конверте, была изображена улыбающаяся девушка с гитарой. Он взял её, и его пальцы ощутили прохладу винила.

«Рита Баркс... хм». Он присмотрелся к лицу на обложке, к развевающимся чёрным волосам и больши́ми серым глазам.

«Минуточку!..»

– Да ладно... – вырвалось у него шёпотом.

— Оу-у, эта моя любимая, — голос за спиной прозвучал так внезапно, что пластинка чуть не выскользнула из его пальцев. Он резко обернулся. Женщина стояла с подносом, на котором дымились три чашки. — Под неё я своё детство вспоминаю. Танцы у костра, походы... эх... — она поставила поднос на стол. — Были времена...

— Невероятно... — от испуга Кайл перешёл к состоянию полного ступора. Он снова посмотрел на изображение, затем на женщину. — Так это?..

— Догадливый, — женщина устало опустилась в кресло. — Дом семьи Баркс. Чему удивляешься?

— Да я... я эти песни постоянно слышу! — его голос сорвался от волнения. — У нас на аэродроме их на всех праздниках играют! Некоторые, до слёз пробирает!

— Приятно слышать, — в уголках её глаз обозначились лёгкие морщинки-лучики. — В её песнях каждый своё находит. Особенно ребята, с фронта вернувшиеся. Увидишь, как они под неё улыбаются... и сердце оттаивает.

Кайл с тёплой улыбкой смотрел на пластинку.

— Но всё же, — тётя певицы скрестила руки на груди, и её лицо вновь стало серьёзным. — Ты явно не знал, куда идёшь. Так кто ты и зачем пришёл?

— Я... э... — горло снова пересохло.

— Тётя, хватит допрос устраивать! — как по мановению волшебной палочки, в комнате появилась сама Рита, одетая в синий, с цветочным орнаментом сарафан. С плеч Кайла будто свалилась тяжёлая ноша. — Сейчас чай попьём, и он сам всё расскажет. Садитесь, не стесняйтесь.

Пластинка была возвращена на место, а Кайл, чувствуя себя немного не в своей тарелке, опустился в кресло. Когда Рита вернулась с дымящимся пирогом, чай уже был разлит.

— Спасибо, — пробормотал Кайл.

— Ешьте на здоровье! — её голос звенел, как колокольчик. Она убрала за ухо локон чёрных, словно смог, пострижены до плеч, прямых волос.

В тишине он сделал первый глоток. Напиток обжёг губы, но вкус... Он был необычным, терпким.

— Ого... а это что за чай? Такой необычный!

— Нравится? — Рита сияла. — Это мамин рецепт, из листьев Кудушта. В детстве я часто пила такой.

— Очень вкусно! — он сделал ещё один глоток. — Передайте вашей маме, что у неё хороший вкус.

— Спасибо, — её улыбка потускнела. — Но... мамы нет уже много лет.

Тётушка рядом горестно вздохнула. Брюнетка положила ладонь на её колено.

— Простите... я не знал, — Кайл почувствовал, как горит от стыда.

— Ничего, — Рита подняла на него взгляд. — Так... расскажите, пожалуйста, как вы здесь оказались?

Ладошки вспотели и крепко схватились за перила сиденья. Ему показалось, что в комнате стало душно.

— Вас зовут?..

— Кайл. Кайл Пирс. Я... механик аэродрома «Хейван».

— Так, Кайл, — тётя певицы пристально смотрела на него. — И как же ты нас нашёл?

— Тётя! — мягко одёрнула её Рита. — Продолжайте.

— Вообще-то... — Кайл жестом указал на конверт. — Из-за него,– хозяйки перевели взгляды на конверт. — Недавно я на чердаке отцовские вещи разбирал, — начал он. — Нашёл два письма. Одно – мне. А в нём – просьба передать второе, – Рита взяла конверт, ещё раз проверила надпись, даже перевернула его, как бы ища подсказку на обороте. – Написал, что это долг его старого друга.

— А с отцом твоим, что? — резко спросила женщина.

Сердце Кайла сжалось.

— Он... его не стало...

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Примите наши соболезнования, — тихо сказала Рита.

— Спасибо... я вспомнил о нём недавно и вот... решил его просьбу выполнить.

— Что ж, — певица вновь взяла конверт. — Давайте же, наконец, посмотрим, что тут. — её лёгкая, ободряющая улыбка немного успокоила его. В голове пронеслась мысль: «А что, если я всё им расскажу? Правду?» Но страх снова взял верх. «Нет, вряд ли мне поверят... ещё и выгонят, больного на голову...».

Брюнетка не стала медлить. Аккуратно вскрыв конверт, она развернула пожелтевший лист. Сначала на её лице играла лёгкая, ожидающая улыбка. Но с каждой новой строчкой её взгляд становился всё мрачнее, улыбка таяла, как снег на солнце. На середине письма она резко прижала ладонь ко рту, словно пытаясь заглушить стон.

— Рита? Что такое? — тётушка наклонилась к ней.

Глаза певицы забегали по строчкам с пугающей скоростью. Закончив читать, она уставилась в пространство перед собой, её взгляд был пустым и полным слёз. Пальцы разжались, и листок, плавно покружившись, упал на журнальный столик. Одинокая слеза скатилась по её щеке и упала на ткань сарафана, оставив тёмное пятно.

– Рита, вы в порядке? – Кайл вскочил с места, подойдя к ней, но не решаясь прикоснуться. Он чувствовал себя виноватым и беспомощным.

– Силы небесные... деточка, что случилось?! – тётушка подхватила застывшую племянницу, тряся её за плечи. – Рита!

Та медленно пришла в себя, её взгляд сфокусировался. Увидев Кайла, она смахнула тыльной стороной ладони предательские слёзы. Женщина подала племяннице её чашку, та сделала маленький глоток и кивнула в знак благодарности.

– Простите... – Рита взглянула на Кайла, прочистив горло. Во взгляде читалось опустошение. – Напомните... откуда у вас это письмо?

— С чердака... отец просил передать в письме... написал, что от друга.

— Это... — она прокашлялась. — Это письмо... от моего отца.

Тишина в комнате стала абсолютной, гулкой. Тётушка Риты так и застыла с блюдцем в руке, её лицо вытянулось, заставив рот, приоткрыться. Кайл тоже онемел. В голове у него всё сложилось в единую, оглушительную картину.

«Хант Кейн... отец Риты?!».

— Рита... да не может быть... — прошептала тётя.

— Убедись сама, — девушка протянула ей письмо. — Это его почерк.

Женщина взяла листок, и её пальцы затряслись. Она медленно облокотилась о спинку дивана, прижав ладонь к щеке, и погрузилась в чтение.

– Имя моего отца – Хант Кейн. Возможно, когда вы шли по городу, вы видели его мемориал недалеко отсюда. Он был героем для этого города... да и не только для него.

Кайл молча слушал, чувствуя, как внутри у него всё кричит от шока, но на лице сохраняя маску сосредоточенности.

– Много лет назад он возглавлял повстанческое движение в Валалоре – своей родине. Там он познакомился с женщиной, которая стала его супругой. С моей мамой.

– Милая... не стоит...

– Тётушка, – она вздохнула, и в этом вздохе была целая жизнь усталости и боли. – Уже ни к чему.

Женщина замолчала, безвольно опустив письмо на колени и поправив небесного цвета юбку.

– Мама была удивительной... сильной и нежной одновременно. Её голос... он звучал как самая чистая мелодия. А острый ум мог дать фору любому учёному, – Рита теребила пальцами ткань сарафана. – После всех тех ужасных событий они решили перебраться в тихое место, где могли бы жить счастливо, вместе с их дочерью, – на её губах на мгновение появилась призрачная, горько-сладкая улыбка.

– Что же... случилось потом?

– Семейное счастье было недолгим. Мамы не стало, когда мне не было и шести. Отец тогда... полностью закрылся. От друзей. От родных... от меня. Его единственным спасением стала... работа. – она усмехнулась. – Для меня это всегда казалось ироничным: то, от чего он ушёл, помогло ему заглушить боль... – послышался глубокий выдох. Было заметно, как у неё слабо подрагивали губы. – Тогда я не понимала... он часто пропадал. Не появлялся дома днями, а то и неделями. Тётушка всегда была рядом... моей поддержкой и опорой. Так и по сей день. – она послала женщине слабую, благодарную улыбку.

Кайл молча наблюдал, и кусок пирога в его желудке стал казаться несъедобным грузом.

– Он... нырнул с головой в свои сражения и совершенно забыл, что у него есть та, кто каждый раз, заслышав стук в дверь, подбегала открывать в надежде увидеть родное лицо. Та, что часами смотрела в окно, всматриваясь вдаль. Та, которой так хотелось иметь рядом отца и не думать о том, что даже при живом отце у тебя его как будто не было... – она перебирала пальцами. Плечи явно были напряжены. – Когда такие... отсутствия участились... тётушка забрала к себе в столицу. Окончила там музыкальную академию... но рана на душе не заживала. Однажды... он объявился. Вернулся с задания. – взгляд опустился к журнальному столику. – Увидев пустой дом, он помчался в столицу. Тётушка сначала его даже пускать не хотела, – на губах Риты мелькнула кривая улыбка. – Но он просто взял и отодвинул её. Сильный был, не поспоришь... подбежал ко мне... на коленях стоял, говорил, что всё изменится, что он теперь будет рядом. – брюнетка секунду молчала. – А я... я поверила... так и стали жить вместе...

– Ух, я с ним бранилась только так. – женщина качнула головой. – Упрямей любого бадана был. Ни разу не уступит.

— Да... но однажды ночью я увидела, как он снова собирает сумку. Сказал, что его зовут на помощь. – Рита резко выдохнула. А я сказала ему гадости... настолько он меня обидел, что аж из кожи вон вылезти хотелось, — она закрыла глаза. — А он... просто ушёл. Даже звука не произнёс...

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, отсчитывающих секунды прошлого.

– А через несколько дней весть пришла. «Освобождая город Мист от захватчиков, Хант Кейн погиб, прикрыв отход мирных жителей»...

– Он пожертвовал собой, дав время для подкрепления. Город после был спасён, – пояснила тётя певицы, ложкой зачерпнув кусок пирога.

Никто не нарушал тишину. Она висела в воздухе, густая и значимая.

– Честно... я даже не знала, как реагировать. Внутри всё так... разрывалось на части, как и после смерти мамы. А... плакать не хотелось. Вот совсем. Будто мне сообщили о смерти совершенно чужого человека, – брюнетка взглянула на сына инженера. – Но... в день похорон я была поражена. Так много людей... разных рас, из разных концов света. Все пришли, чтобы отдать ему дань уважения. До сих пор не верится. А потом помню... ко мне подошла женщина с сыном. Она рассказала, что отец, будучи раненым, вытащил её мальчика из-под завала. И тогда... её сын, взрослый такой парень, сделал то, чего я никак не ожидала. Он встал передо мной на одно колено и поцеловал мне руку. Сказал... что раз не смог поблагодарить моего отца, то сделает это через меня. – она отпила из чашки. – Я была в полном смятении. Не знаю, как они узнали, кто я, но после этого ко мне подходил каждый... говорили слова соболезнования. Но даже после этого... я не смогла отпустить обиду. Не смогла... – тётушка молча погладила её по спине. Рита протянула руку, и женщина отдала ей письмо. – А в этом письме... он пишет те слова, которые я так хотела тогда услышать от него. И... мне показалось, будто он сейчас здесь, передо мной, и говорит их, – ещё одна слеза скатилась по её щеке. – Так больно... и так... свободно.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Слегка покраснев, поправила волосы за ухо.

– Вы извините меня... вам, наверное, неловко...

– Нет, что вы! – Кайл встрепенулся. Он сидел, сгорбившись, упёршись локтями в колени и сцепив руки в замок. – На самом деле... мне и самому есть что сказать. Если... вы не против?

Хозяйки смотрели на него с новым интересом. Бывший кадет посчитал это положительным ответом.

– Отец перед смертью часто вспоминал его. Говорил, что человека, настолько преданного своему делу, он больше не встречал. Ваш отец вдохновлял многих. Его стратегиям завидовали. Но... самое главное, что сказал мне отец, даже будучи далеко, ваш отец никогда не забывал о семье. Вы... вы всегда были в его мыслях и в сердце. Вы и ваша мама были ему бесконечно дороги. Поверьте... о такой любви и верности я ещё не слышал.

На лице Риты появилась слабая, но настоящая улыбка.

– Спасибо. Вы сказали это так... будто сами были знакомы с ним.

– Что ж... – Кайл заёрзал, пытаясь скрыть внезапную нервозность. Эти слова слегка выбили его из колеи. – Это было бы невозможно. Общее впечатление... сложилось после прочтения нескольких книг о нём.

– Да, понимаю, — её взгляд снова устремился к письму. Она тихо, с насмешкой над само́й собой, фыркнула. – Так стыдно... вела себя как эгоистка. Пока он спасал жизни, я презирала его за бесчувственность. Я так часто представляла, как он откажется от всего – от царя, от армии – и останется с нами. С мамой... со мной. Может, тогда бы мы были по-настоящему счастливы...

– Рита...

– Ида, – поправила она его и в ответ получила его недоумевающий взгляд. Тётушка слегка толкнула её локтем и покашляла. – Моё настоящее имя – Ида.

– Ида, – он произнёс это имя медленно, будто пробуя на вкус. Оно казалось ему более подходящим для неё – простым и настоящим. – То, что вы чувствовали... я, наверное, понимаю вас. И хотя мой отец был рядом... мне всегда казалось, что мы в разных мирах. Его часто не хватало. Особенно когда речь заходила о моих мечтах. Я хотел, чтобы он поддержал меня, был рядом. А он... всеми силами старался оградить меня от моих целей. А всему виной было обычное родительское волнение. Он просто хотел для меня лучшей, безопасной доли, – голос Кайла дрогнул, и он замолчал, глядя на сцепленные пальцы. – Но не вышло. Мы расстались не на самой приятной ноте. Я думал, если бы он тогда выслушал и понял меня... мы бы нашли общий язык. Но увидел я его последний раз... прикованным к кровати... а слова смог сказать ему... лишь стоя у его могилы.

Комната снова погрузилась в молчание, но на этот раз оно было не тягостным, а полным взаимного понимания.

– Может... мистер Кейн думал, что так будет лучше для вас? – тихо сказал Кайл. – Что, ограждая вас от опасности, он защищал ваше счастье? Ведь, судя по рассказам... он души в вас не чаял. Даже там, на заданиях, вы были у него на первом месте. И, возможно... вы зря думали о нём плохое.

Ида лучезарно улыбнулась, глядя на письмо. А потом медленно перевела взгляд на Кайла. Её глаза сияли, омытые слезами.

– Возможно, вы правы... знаете, сейчас на душе так... спокойно. Будто сбросила груз, что давил годами. – девушка поместила ладно на руки Кайла. – И спасибо вам. Вы своим поступком помогли мне отпустить то, что копилось долгие годы. Я этого не забуду. И... бесконечная благодарность вашему отцу. Уверена, он бы гордился вами.

Кайл лишь с лёгкой, смущённой улыбкой кивнул. Рука переместилась на затылок.

– Это был мой долг. Не стоит благодарностей. И... спасибо за слова.

Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то новое – понимание, благодарность, тонкая нить родства душ, нашедших утешение в истории друг друга.

Тётушка же наблюдала за ними, сложив ладони вместе. Её взгляд был прищурен, а губы растянулись в хитрой, почти незаметной улыбке. Она что-то поняла, чего ещё не осознавали они сами.

***

Последние лучи солнца отступали под натиском лиловых сумерек, окрашивая небо над Мистом в акварельные тона. В окнах домов один за другим загорались золотые точки света, дрожащие и уютные. Воздух был густым и тёплым, пах мокрым после дождя асфальтом и цветущим жасмином, а царившая тишина была настолько бархатной, что наводила сладкую, почти осязаемую дремоту.

Кайл, присев на корточки на пороге, туго затягивал шнурки на своих поношенных ботинках. Кожа была шершавой под его пальцами.

– Ну, мне пора, – он поднялся, отряхнул ладони о брюки и повернулся к женщинам. Его тень легла на вымощенную камнем дорожку. – Спасибо за чай. И за компанию.

– Заходи ещё, если будешь в наших краях, – мисс Монш поправила шаль на плечах, и её пальцы на мгновение задержались на колючей шерсти. – Только, юноша… – её голос стал тише и серьёзнее, – насчёт Иды… место, где мы живём, пусть останется между нами. Наш покой дорогого стоит.

– Я слово даю, – Кайл кивнул, и его взгляд сам собой потянулся к Иде. Девушка стояла, скрестив руки, и смотрела куда-то в сторону, в густые заросли сирени. Её плечи были слегка напряжены. – Ида… – он назвал её имя, и оно прозвучало как-то особенно мягко. Она медленно перевела на него взгляд. – Он… ваш отец… он вас не забывал. Даже там. Он хотел, чтобы у вас была спокойная жизнь. Без войн. Помните об этом... и не держите зла.

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь стрекотом ночных сверчков. Брюнетка обхватила себя за плечи, будто внезапно почувствовала холод, хотя вечер казался по-летнему тёплым.

– Я… я не злюсь на него, – наконец выдохнула она, и её голос дрогнул. – Раньше злилась. Очень. А сейчас… после письма… – она замолчала, подбирая слова. – Теперь я просто всё понимаю. И жаль, что так поздно. Надо как-нибудь съездить, – Ида повернулась к тёте, и в её серых глазах появилась твёрдая решимость. – В Валалор. К родителям. Я давно там не была...

Пожилая женщина в ответ лишь молча кивнула, и на её морщинистом лице расплылась тёплая, печальная улыбка.

Кайл опустил голову, разглядывая трещинки на каменной плите дорожки. Его пронзило острое, знакомое чувство – будто он снова стоит на взлётной полосе, так и не успев сказать что-то важное пустынному механику. В голове крутилась навязчивая мысль: «Напроситься. Попроситься с ними». Но раздумья прервал резкий, почти отчаянный толчок, а затем – крепкие, цепкие объятия. Кайл застыл, ошеломлённый, его руки повисли в воздухе, не зная, как отреагировать. Он боялся сделать неверное движение, сломать хрупкость этого мгновения.

– Спасибо, – её голос прозвучал приглушённо, уткнувшись в его пиджак. Её пальцы вцепились в ткань так, что побелели костяшки. – Если бы не вы… я бы никогда не узнала. Спасибо.

Тепло её тела проникало сквозь ткань, и Кайл почувствовал, как по его щекам разливается горячий румянец. Его взгляд медленно опустился на её макушку, на тёмные шелковистые волосы. Одеревеневшие, неловкие руки, наконец, сдались и медленно, с величайшей осторожностью опустились ей на спину. Он обнял её, всё ещё боясь причинить малейшую боль, будто держал в руках не девушку, а редкую, хрупкую бабочку.

Неизвестно, сколько они простояли так, слившись в одно целое под наступающими сумерками. Кайл чувствовал непривычное, всеобъемлющее спокойствие, разливающееся по жилам тёплым мёдом. Ида – долгожданное облегчение, будто камень, который она годами носила в груди, наконец-то сдвинулся с места.

– Эх, – вздохнула миссис Монш, и в её голосе зазвучала нарочитая досада. – Последний поезд, поди, на станцию уже подали… Час-то какой поздний…

Осознание врезалось в угонщика, как обухом по голове. Они разорвали объятия одновременно, будто их током ударило. Кайл тихо, сдавленно выругался про себя. Ида, смущённо опустив глаза и скрестив ладони на груди, отступила на шаг.

– Мне… правда, бежать, – пробормотал он сбившись.

– Да… конечно.

Оказавшись за калиткой, он обернулся и помахал рукой на прощание. Ида ответила ему лёгкой, застенчивой улыбкой, а её тётушка, словно сентиментальная барышня, махала ему кончиком своей шали, будто это был носовой платок.

Когда юноша скрылся из виду, растворившись в синих сумерках, Ида повернулась к дому.

– Ну что, – сказала женщина, и в её голосе запрыгали весёлые искорки. – Начинаю пригласительные на твою свадьбу писать?

– Тётя! – Ида остановилась как вкопанная, уставившись на неё со смесью ужаса и возмущения.

– А что? Время-то идёт! Нечего тянуть!

– Да брось, не начинай, – брюнетка с отчаянием замотала головой и быстрым шагом направилась в дом.

– А чего бросать? Я тебе ещё не рассказывала, как твою маму за этого патлатого…

Оглушительный хлопок двери отрезал дальнейшие воспоминания.

Эпилог

«Здравствуй, мама…»

Лёгкий утренний бриз, пахнущий авиационным топливом и пылью, трепал непослушные пряди волос нового пилота «Хейвана». Он стоял с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу, и его губы сами собой растянулись в широкой, беззаботной улыбке. Сквозь веки он видел багровые блики.

«Прости, что пропал. Работа – не продохнуть!»

– Шевелись, народ! Вылет через пять минут! – чей-то хриплый крик прорезал воздух. Кайл приоткрыл глаза.

«Хейван» кипел, как гигантский, шумный улей. Туда-сюда сновали механики, звякали гаечные ключи, шипели пневматические приводы. Лётчики, затянутые в кожаные куртки, спешили на инструктаж. Очередной биплан, похожий на усталую, но гордую птицу, выкатывали на взлётную полосу. Воздух дрожал от предвкушения полёта.

«Много чего случилось. В одном письме не расскажешь. Но я сейчас об одном думаю…»

– Кайл! Здравствуй, готов к вылету?

Внезапное появление Вайса заставило парня вздрогнуть. Секретарь стоял с планшетом в руках, его безупречный костюм резко контрастировал с окружающим хаосом.

«Вы с отцом… вы всё для нас сделали. Я никогда не смогу отблагодарить вас как следует...»

Правая рука Кайла непроизвольно потянулась к груди, сжимая в кулаке холодный, гладкий кулон – подаренную когда-то прозрачную каплю. Он встретился взглядом с Вайсом и коротко кивнул.

«Но иногда… в родителях поселяется страх… и он мешает разглядеть, чего на самом деле хочет ребёнок. Не даёт ему расправить крылья. Зажечься огоньку...»

– Отлично. Держи, – Вайс протянул потрёпанную папку. – Документы на Сартестан. Гуманитарка. Там и карта, маршрут безопасный. Хотя… – он усмехнулся, – тебе и карты ни к чему?

«И этот огонёк у всех бывает разный. Кто-то плывёт по течению, а кто-то ищет себя... бывает годами...»

Кайл на слова приятеля лишь фыркнул и бережно убрал папку в свою потрёпанную сумку через плечо.

– А я всё понять не могу, – синеволосый покачал головой, глядя куда-то вдаль. – Как ты на это решился? Так рискнуть… это о многом говорит.

«А кто-то… тушит его, даже не разгоревшись...»

Кайл положил руку на плечо секретаря. Тот снова вздрогнул от неожиданности.

– Если очень захотеть, все преграды по бокам обтекают, – сказал бывший кадет, и глаза его смеялись.

– Не ко всем преградам это применимо, – вздохнул секретарь.

– Смотря с какой стороны подойти! – Кайл широко улыбнулся. – Иногда их и вовсе нет, этих преград. Только в голове.

Вайс внимательно посмотрел на него, и его обычно невозмутимые губы дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке. Глаза заблестели.

– Может, ты и прав. Ладно, не задерживаю, – он протянул руку. – Может, и мне стоит… посмотреть на некоторые вещи под другим углом.

Кайл крепко пожал её.

– Стоит. Ещё как стоит.

Он протянул сложенный вдвое листок — плотный, шершавый, непохожий на обычные документы.

— Что это?

— Увидишь.

Сын швеи развернул листок. И замер.

Это был он. Карандашный портрет — быстрый, но точный, с тенями и светом, с ветром, который, казалось, шевелил нарисованные волосы. Пилот в лётной куртке, с очками на лбу, смотрел вверх — туда, где на чистом листе бумаги угадывалось небо.

Кайл поднял глаза — но Вайс уже уходил. Он не оборачивался, только на секунду замедлил шаг, поправил очки привычным жестом и, не глядя, махнул рукой. Как будто ничего особенного не произошло.

– Чистого неба, Кайл. Смотри там, аккуратней!

– По-другому и не умею!

Они разошлись. Вайс направился к следующему пилоту, а Кайл – к своему биплану, на боку которого было выведено свежей краской «Шкет». Курт, его бывший наставник-механик, прислонился к фюзеляжу, заложив руки за голову.

«Я ценю тебя. И я бы не хотел тебя расстраивать. Но и обманывать я тебя не могу... но скажу так: я никому не позволил потушить свой свет...»

– Хо-хо, кто пришёл! Лётчик Пирс! – старший механик широко ухмыльнулся, и они обменялись замысловатым рукопожатием. – Вас теперь в ангар даже на пушечный выстрел зайти не заставишь!

– Скучать без моих рассказов будешь! Кто веселить-то теперь будет? – парировал Кайл.

– Да уж… особенно без того, как ты у меня карбюратор ковырял, – Курт закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица.

На пару секунд воцарилось лёгкое, но комфортное молчание.

— А ты, — спросил Кайл, натягивая перчатки, — так и не подал?

Курт не стал переспрашивать, о чём речь. Он знал.

— Нет.

— Что так? – смотря с прищуром, спросил сын швеи.

Механик взглянул на ангар — свой, родной, пропахший маслом и бензином. Нуна сидела на ящике у ангара и вертела в руках потрёпанную карту — не лётную, не маршрутную, а какую-то старую, с потёртыми краями, купленную, наверное, в лавке древностей. Она подняла глаза на приятелей, усмехнулась и снова уткнулась в карту, не сказав ни слова. Потом посмотрел на друга.

— Кто-то же должен чинить то, что вы разбиваете.

Кайл усмехнулся. Рыжий хлопнул его по плечу.

– Честно… без тебя тут как-то пусто будет, – первым нарушил тишину старший

– Я же не навсегда! Ты от меня так легко не отделаешься! И потом… – Кайл подмигнул. – У тебя, я смотрю, забот прибавится.

– Ты о чём? – Курт нахмурился.

Шатен с деланной небрежностью достал из кармана куртки смятую записку.

– Держи, Казанова! Тебе передача.

– Что это? – рыжий взял её и вертел в руках, словно не понимая, что с ней делать.

– От нашей златовласки. Сказала, «строго в руки!».

Глаза Курта расширились, а по его щекам разлился густой, багровый румянец. Он был похож на пойманного на шалости школьника. Механик бегло стрельнул взглядом в сторону девушки и резко взял бумагу, пройдясь глазами по строчкам.

«Ну точно, дети», – с улыбкой подумал бывший заключённый.

– Э-э… – Курт скомкал записку в кулаке и демонстративно прочистил горло. – Так… машина готова. Осмотр прошла, заправлена, груз закреплён. Всё в порядке! – протараторил старший, разместив руки за спиной.

– Понял. Спасибо, старина.

– Это... тебе спасибо. Без тебя я бы с ней и двух слов не смог связать.

– Пропал бы без меня, – усмехнулся Кайл. – Ладно... в путь!

– Погоди! – Курт ткнул пальцем в название самолёта. – Объясни наконец, почему «Шкет»? Что это?

Парень проследил за его взглядом. В памяти всплыли бескрайние пески, жители пустыни и ворчливый механик-герой.

– Напоминание. О первом... рискованном полёте.

Курт на это лишь с пониманием кивнул, и его улыбка стала мягче.

– Ну... счастливо. Только чур, за штурвалом не дремать! – вновь рукопожатие, но старший механик чуть потянул руку бывшего кадета на себя. – А ты хоть к вечеру успеешь? Вайс сказал, там Рита Баркс с концертом приехать обещала.

– Чего, правда?! – глаза Кайла расширились, но, увидев странное выражение лица друга, он замотал головой. – А... э... да, конечно, успею... ну это... до встречи, дружище! – ещё одно крепкое рукопожатие.

«И я шёл за своим светом. Пусть мне и мешали. Но если чего-то хочешь всем сердцем – получится. Даже если придётся пойти против всех...»

Он увидел Теда. Тот, взбираясь по крылу собственного биплана, поймал его взгляд и коротко, по-деловому кивнул. Кайл, чуть помедлив, отвёл взгляд и, поправляя шарф, сухо кивнул одногруппнику в ответ.

– Контакт! Завести моторы! – скомандовал руководитель полётов.

Рёв двигателей пронзил утро, сливаясь в оглушительный, мощный хор. Шатен натянул на голову кожаный шлем и надвинул на глаза тёмные очки. Рулевой на земле, взмахнув двумя флажками, отточенными движениями рук показал сигнал: «На старт!».

«И у меня получилось. И я ни о чём не жалею! Злись на меня. Отрицай. Но я всё равно люблю тебя. Надеюсь, когда-нибудь ты это поймёшь и примешь...»

Лопасти винта слились в блестящий диск, поднимая вихрь пыли. Стрелки на приборной панели ожили, затанцевали перед глазами. Его руки, сильные и уверенные, обхватили ручку управления. Он чувствовал каждую вибрацию металла, каждое биение сердца машины.

Флажки рулевого взметнулись вверх, давая отмашку на взлёт.

Несколько железных птиц одна за другой, с рёвом набирая скорость, оторвались от земли. Шасси оторвались от бетона, и на мгновение стало невесомо. «Шкет», ведо́мый твёрдой рукой, взмыл в прохладное утреннее небо, оставляя внизу суету ангара и родной «Хейван».

Чувство абсолютной, ни с чем не сравнимой свободы накрыло с головой. Он не мог сдержать улыбки, глядя на бескрайний голубой простор, расстилающийся перед ним.

«Береги себя, мама. До скорой встречи! Передавай привет Янку и Соне!

«Твой сын. Лётчик "Хейван"»

«Кайл Пирс».