Узник чести

Пролог

Одинокая скала из бурого камня утопала в золотистом солнечном свете. Над выстроенным на ее грубой поверхности городом нависало темно-синее небо, а разбросанные тут и там маленькие облака напоминали пенные барашки на морских волнах.

Яркие лучи освещали гигантскую площадь, заключенную со всех сторон в клетку из замысловатых строений. Причудливая архитектура города под названием Денриген представала во всей красе именно в центральном районе — дома будто стремились взлететь, указывая на небеса многочисленными башенками и шпилями, а богатству их отделки могли позавидовать и королевские дворцы. Полуденный свет разбивался о позолоченные украшения построек на сотни и тысячи бликов, которые кутали площадь в сотканное из их сияния одеяло.

В самом сердце Денригена находился базар. Как семечко, заботливо взращенное основавшими город купцами, оно разрослось в крупнейший рынок континента. Слава о базаре Денригена гремела по всему миру. Иностранные караваны приезжали сюда с товарами, а покупатели — с золотом, чтобы в конечном счете поменять одно на другое и пуститься в обратный путь. Сотни лавочек, фургонов, магазинов и развалов занимали немалый объем площади, прижимаясь друг к другу плотнее, чем кольчужные кольца.

Чего только не встретишь на здешних прилавках! Пряности и душистые травы с юга, лекарственные растения востока, ковры и ткани, украшенные вышивкой ручной работы, а также многое, многое другое. У бывавших тут впервые базар вызывал радость сродни тому чувству, что испытывает ребенок, который получил на именины долгожданный подарок.

Людской поток равномерно обтекал купеческие ряды. Тысячи глаз одновременно высматривали разложенные повсюду товары, тысячи голосов зазывали покупателей в лавки, а тысячи рук отсчитывали звенящие монеты и складывали их в мешочки и сундуки.

Над всей суматохой душных торговых рядов вздымалась башня, резиденция ордена колдунов Денригена. Хотя у нее и было много названий, для местных жителей она всегда оставалась просто Башней, грандиозной постройкой с сотней узких бойниц, подслеповато глядящих на город. Ее верхушка стала самой высокой точкой на многие дни пути вокруг. В сложном переплетении каменных залов и извилистых коридоров городские маги собирались провести ритуал, к которому готовились долгие годы.

* * *

Кузнец по имени Хейнвил раздувал угли в жаровне. Его утонченное лицо, которое куда больше подошло бы представителю благородного сословия, а не работнику столь грубого ремесла, было усеяно капельками пота. Кузница мужчины расположилась в углу базара, где продавали разнообразное вооружение: от простейших топоров и булав до изысканных тонких клинков, которые украшались драгоценными камнями. Ни на что не годные в настоящем бою, они отлично смотрелись над камином в домах хвастливых богачей.

Хейн ковал добротное оружие среднего уровня, ведь на него всегда находился свой покупатель. При этом мастер не переставал работать и во время торговли, устраивая покупателям настоящее представление. Кузнец так ловко орудовал своими инструментами, что вокруг его лавки всегда собирались толпы зевак. Местные жители давно привыкли к Хейнвилу, но гостям города определенно было на что посмотреть.

Закончив очередной кинжал и продемонстрировав его зрителям, Хейн положил готовое изделие к остальному оружию — паре одноручных мечей и красивой секире с полулунными лезвиями. На специальном постаменте покоилась жемчужина его коллекции — особый клинок с именем Намтор, который мужчина кутал в дорогие ткани, словно заботливый отец — сына.

Оружие больше всего походило на кинжал кукри, только с более длинной режущей частью. На обеих сторонах клинка ближе к рукояти красовался искусно выгравированный череп. Рисунок поражал воображение кузнеца, ибо Хейн не мог поверить, что человеческие руки действительно способны на такую тонкую работу.

Кузнец вытер пот со лба, сбросил перчатки и аккуратно снял с постамента этот кинжал, купленный лет десять назад у старьевщика за баснословную сумму в золоте. Перед его мысленным взором возникло морщинистое лицо, редкие пучки седых волос и хитренькая беззубая улыбка. “Да, у этого торгаша язык был подвешен что надо, — подумал про себя Хейнвил. — С каким жаром он рассказывал бредни про бога, который когда-то владел этим клинком, и про то, как Намтор ждет возвращения своего хозяина!”.

Впрочем, мужчину нисколько не волновала история уникального оружия — Хейн испытывал к нему скорее профессиональный интерес. Намтор стал для него примером наивысшего мастерства в кузнечном деле, эталоном, на который стоит равняться. Помотав головой, чтобы отогнать нахлынувшие не к месту воспоминания, мужчина глотнул воды из фляги и грузно сел на скрипнувший деревянный табурет.

— Присмотри за лавкой, Квер! — крикнул он юноше, который уже второй год подрабатывал его подмастерьем. Молодой парень со смуглой кожей утвердительно кивнул и отвлекся на очередного покупателя.

— Как торговля сегодня, молотобоец? — улыбнулся проходивший мимо старик с длинной седой бородой.

— Пока не очень, — кивнул ему кузнец и снова отпил. — А ты все без дела шляешься?

— Ну как это — без дела? — Притворно оскорбившись, старик вытащил из-за пазухи стопку золотых монет. — Заметь, еще только полдень, и вот какой улов!

Хейнвил покачал головой, одобрительно цокая языком.

— Я не понимаю, Ловчила, как тебе это удается. — Кузнец с уважением посмотрел на приятеля, которому пошел уже седьмой десяток. Несмотря на почтенный возраст и трясущиеся в старческом треморе руки, этот человек умудрялся горстями тянуть золото у зазевавшихся толстосумов. — Однако ж смотри, а ну как поймают за лапу…

— Что-то подобное я уже слышал от тебя лет двадцать назад, сынок! — хохотнул Ловчила Нер, упрятав добычу обратно. — И за двадцать лет до этого тоже, правда, тебя, Хейн, и на свете еще…

Внезапно на город опустилась идеальная тишина. Все жители без исключения замолчали в один миг, и даже вездесущий пустынный ветер перестал завывать между торговыми рядами. Люди невольно поворачивались лицом к Башне и взирали на нее, скованные непонятной силой. Она притягивала взгляд и не давала думать больше ни о чем.

Ловчила разинул рот, и с уголка его губ побежала струйка слюны, тут же теряясь в бороде. Хейнвил выронил флягу, из горлышка которой хлынула вода. Разливаясь по трещинам среди камней под ногами, как по руслу небольшой речки, она быстро впитывалась в землю.

Кузнец ощутил ледяную пустоту, родившуюся в том месте, где раньше билось его сердце, живое и теплое. Мужчина даже не мог вдохнуть — любое движение грудной клетки пронзало его тело морозными иглами. Все, что оставалось делать Хейну, впрочем, как и всем остальным жителям Денригена, это обреченно стоять и не шевелиться.

Прошло несколько бесконечно долгих секунд, и в Башне прогремел взрыв.

Хейнвил вдруг обрел контроль над телом и крепко зажмурился, готовясь к неминуемой смерти. Однако, когда кузнец все же смог открыть глаза, он понял, что никакого взрыва не было — жуткий грохот прозвучал лишь в сознании человека, а резиденция ордена колдунов оставалась целой и невредимой. Мужчина нашел в себе силы оглядеться по сторонам, и волна ужаса захлестнула его с головой — люди, доселе стоявшие, как каменные изваяния, вдруг пришли в движение. Жители и гости Денригена превратились в безвольных кукол, которые упрямо шли вперед странными рывками, то и дело натыкаясь друг на друга. Их невидящие глаза бездумно скользили по затихшему в мрачном ожидании миру вокруг.

Миг — и сила, туго стянутая могучим заклинанием чародеев, всесокрушающим водопадом низринулась на рыночную площадь. Солнечный свет вдруг выцвел и поблек, будто старый платок. На город опустились сумерки. Как оголодавший волк, вгрызающийся в кусок свежего мяса, эта чужеродная миру энергия начала трепать людей, разбрасывая их по сторонам. Она сталкивала бедолаг до хруста костей и вминала их в стены, перемалывая тела в пыль. Алая кровь щедро пролилась на торговый двор.

Поток горячей силы накрыл и Хейна, вытеснив из его груди холод, но по какой-то неведомой причине вскоре отступил, оставив после себя лишь ужасную горечь на языке.

Кузнец опустил взгляд на Намтор, который все еще лежал на его коленях, и увидел, что глаза выгравированного черепа замерцали мертвенным зеленым светом. Еле различимая магия, которая выглядела как прозрачный пар, быстро поглощалась клинком, разжигая огонь гравировки еще сильнее. Хейнвил понял, что сводившая людей с ума сила оставила его в покое благодаря кинжалу — вернее, это он поглощал ее в себя, как впитывающая воду губка.

Впрочем, у мужчины не осталось сил удивляться — сначала робко, а затем все увереннее он потянул пальцы к оружию и крепко ухватился за его рукоять. Нестерпимая боль обожгла ладонь человека, как будто он голой рукой взялся за раскаленную железную заготовку, а пальцы задрожали, словно между ними вот-вот проскочит молния. Напряжение переполняло тело кузнеца, и он, не в силах больше сдерживаться, громко закричал, стремительно выбросив левую руку перед собой. Крик человека прервался, когда из его ладони вырвался поток изумрудно-зеленого пламени. Огонь быстро сошел на нет, оставив после себя лишь клубы черного дыма.

Вскоре дым рассеялся, и Хейнвил смог вновь увидеть рыночную площадь. Водоворот силы все еще крутился вокруг, всем своим весом обрушиваясь на бренную плоть мира. Сущность, называемая обывателями магией, буквально сошла с ума. Она видоизменяла и преобразовывала все вокруг, работая куда лучше, чем смог бы самый безумный художник среди людей. Некоторые горожане на глазах обрастали шерстью, у них появлялись лишние конечности, снабженные странными костяными наростами и иглами. Чудовища, в которых обратились жертвы могучего заклинания, не стеснялись ими пользоваться, торопясь искромсать тела окружающих.

Некоторые люди раздувались до невероятных размеров, но страшнее всего было то, что отдельные органы росли неравномерно, отчего пара торговцев справа от Хейна были разорваны собственными внутренностями.

Чудом уцелевший до сей поры Квер сидел на камнях площади в нескольких шагах от кузнеца и смотрел на свои руки. Выпученными от ужаса глазами он наблюдал, как его ногти стремительно удлинялись, превращаясь в нечеловеческие когти, острее, чем лезвие меча. Хейнвил попытался его окликнуть, но из сжатого ужасом горла смог прорваться лишь едва прозвучавший хрип.

Парень продолжал глядеть на руки, пока твердые роговые пластинки не коснулись его глазных яблок. Смешанная с кровью густая прозрачная жидкость заструилась по щекам человека, и поток усиливался по мере того, как когти продвигались вглубь черепа. Через пару мгновений Квер рухнул на спину и замер без движения. Бурая лужа растеклась далеко вокруг его головы.

Были на рынке и «везунчики» — немногие избежавшие изменений купцы и покупатели в панике метались по площади, пытаясь протиснуться к выходу, но не тут то было. Ползающие на четвереньках монстры, которые походили на скорпионов, мутанты со страшными пилами вместо рук, огромные чудовища, — вместе они устроили настоящую бойню. Возможно, несчастные измененные пытались таким образом заглушить собственные муки.

К оцепеневшему Хейнвилу подошел со спины немолодой уже черноволосый мужчина в белой рубахе, заляпанной непонятной разноцветной жижей. Его подбородок был измазан острым перцем — очевидно, мужчина торговал пряностями. В первые минуты катастрофы, когда все до единого на площади ощутили холод в груди, он попытался согреть себя, начав поглощать перец и другие приправы. Рот, глотка и пищевод человека горели огнем, но торговец не обращал на это внимания, пытаясь спастись от леденящего сердце мороза. В правой руке мужчина держал бутылку крепкого спиртного, и в перерывах между рвотными спазмами он остервенело пил из нее, будто умирающий от жажды обитатель пустыни, что добрался до колодца со свежей водой.

Через несколько глотков торговца снова вырвало, он схватился левой рукой за фартук Хейна, но при этом продолжал пить. Вскоре бутылка опустела, купец упал на землю и начал конвульсивно дергаться, пока окончательно не затих в луже собственных выделений.

В сознание Хейнвила незваным гостем ворвалась мысль — может, это всего лишь сон? Измученный разум мужчины отказывался принять абсурдную картину, что разворачивалась перед его взглядом, а потому ухватился за эту идею, словно выпавший за борт моряк за протянутую ему веревку. Хейну пришлось приложить всю волю, чтобы собраться с духом и сосредоточиться на реальности. Он должен был узнать, как дела у Мирри…

«О Боги, Мирри! Почему я так поздно о ней вспомнил?!» — Мужчина подумал о своей жене, которая в это время обычно готовила для него ужин. Хейн надеялся, что девушка спряталась в подвале и заперла дверь на все замки. Только в этом случае у него еще был шанс увидеть ее живой.

Делая первые неуверенные шаги к Центральной улице, по которой Хейнвил мог добраться до дома, он чувствовал, как раскаленная сила вливается в его тело через рукоять кинжала. Поднимаясь от правого запястья к груди, она теплыми волнами расходилась к конечностям, заставляя сердце биться чаще, а пальцы трястись от еле сдерживаемой мощи. Когда на мужчину бросился измененный, он горизонтально махнул правой рукой, проведя острием светящегося клинка широкую дугу. Эта дуга обратилась во все то же зеленое пламя, которое без труда разрезало нападавшего пополам. Горячая кровь с бурым оттенком хлынула из перерубленного тела, забрызгав Хейнвила с ног до головы. Вырвавшись с проклятой рыночной площади, кузнец полетел по улицам Денригена.

Хейн не мог узнать родного города. Сошедшие с ума жители, похватав все, что попадалось под руку, вели неравный бой с измененными, в суматохе убивая и друг друга. Кровь ручьями текла с возвышенности, на которой стоял базар, и на Центральной улице они собирались в единый поток, напоминавший горную речку — такую же стремительную и полноводную.

Через пару кварталов Хейнвил миновал дом мясника Джонри — тут он закупался каждые выходные, благо работа кузнеца приносила неплохой доход. Впрочем, теперь мужчина вряд ли когда-нибудь сюда вернется. Разрушенная чуть ли не до основания лавка являла ужасное зрелище: груды разбитых камней, в которые превратились стены; разлетевшееся на тысячу осколков стекло на тротуаре, блестевшее в отсветах пожаров, словно россыпь драгоценных камней. Последний штрих, завершивший картину тотальной разрухи — тело хозяина. Оно лежало посередине обвалившегося здания, и из груди мертвеца торчало несколько копий. Джонри в последнем отчаянном рывке раскинул в стороны аж четыре неестественно длинных руки, но горожане убили чудовище, не позволив ему натворить бед.

Хейн притормозил лишь на мгновение и прижал кулак к груди, отдав честь старому товарищу, как в ту же секунду острая боль прострелила его поясницу. Опустив глаза, кузнец увидел торчащий из-под его ребер наконечник копья. Мужчина повернул голову и столкнулся взглядом с рыжим веснушчатым парнем лет двадцати, который был одет в фартук ремесленника. Копье он уже выпустил из рук, и сейчас оно держалось в теле Хейна без чьей-либо поддержки. Кожа молодого человека выглядела неестественно сухой, а на щеке тупо уставился в бок лишний глаз, которого у нормальных людей там быть не должно. Кузнец в ярости потянул оружие за наконечник и вырвал его из себя, а затем, резко вскрикнув, вогнал обагренное алым острие прямо в сердце стоявшего перед собой паренька.

Кровь из перебитых артерий брызнула с такой силой, что Хейнвилу пришлось крепко зажмуриться от полетевших в лицо тяжелых капель. Измененный в ту же секунду мягко осел на землю, будто подрезанный серпом колосок. Посмотрев вниз, Хейн не поверил увиденному: его рана практически затянулась, и из крохотного пореза сбегала по фартуку лишь тонкая струйка крови!

Вполне оправданно списав свое чудесное спасение на заслуги Намтора, мужчина возобновил бег. Избежав встречи с отрядом городских стражников, исступленно рубивших беззащитных жителей усерднее, чем повара нарезают овощи для гарнира, Хейнвил оказался у порога своего дома. Внушительная каменная постройка с четырьмя просторными комнатами выгодно смотрелась среди маленьких деревянных хижин, будто породистый жеребец в конюшне простого фермера.

Отперев входную дверь ключом, Хейнвил очутился в крохотной прихожей. Мужчина задвинул засов за своей спиной и осторожно пошел в глубь дома, на всякий случай держа оружие наготове. Отодвинув занавеску перед гостиной, кузнец еле увернулся от отличного выпада мечом, сделавшим бы честь самому лихому рубаке в отряде умелых наемников.

— Боги Великие, Хейн, это правда ты! — задыхаясь, проговорила Мирри. Меч выпал из рук девушки, глухо стукнувшись о деревянный пол. Не веря своему счастью, кузнец обнял жену и крепко прижал ее к себе, вдыхая запах густых черных волос.

— Дорогая моя… Любимая… — Хейнвил покрывал острое лицо женщины поцелуями, не переставая говорить нежные слова. — Ты не представляешь, как я переживал за тебя!

— Что происходит там, на улице? — в страхе спросила Мирри, отойдя на шаг от мужа. Ноздри ее вздернутого носика очень быстро раздувались и сходились вновь. — Я ничего не понимаю!

— Я тоже. — Хейн обреченно опустил голову. — Мир сошел с ума! — воскликнул он, но вскоре в глазах кузнеца заблестели искры надежды. — В чем я абсолютно уверен — мы сию же секунду должны выбираться из города. Пойдем со мной, дорогая. Мы справимся!

Мужчина показал девушке кинжал, который все еще мерцал зеленым светом. Мирри крепко зажмурилась, посмотрев в глазницы ехидно ухмылявшегося черепа. Этот клинок пугал девушку чуть ли не сильнее, чем измененные, которые пытались пробраться в дом.

Скрепя сердце она позволила вывести себя из комнаты, и вовремя — буквально через пару минут после их ухода дом Хейнвила поглотил пожар, начавшийся в разных концах Денригена. Как ненасытный обжора, не способный утолить свой голод, он проглатывал деревянные хижины и начисто выедал внутренности каменных построек по всему городу.

Хейнвил и Мирри неслись прочь, оставляя позади лишь клубы едкого дыма. За их спинами то и дело раздавались странные хлопки, похожие на взрывы, но ни один из беглецов не осмелился обернуться, ибо целая армия измененных наступала им на пятки.

Решив, что гораздо безопаснее будет уйти через протянувшийся далеко за стены Денригена храмовый комплекс, Хейн завел жену внутрь величественного собора. Отсюда начинался длинный жертвенный путь, по которому жрецы возносили дары Богам. Кузнец надеялся использовать его, чтобы избежать встреч с мутантами на поверхности, а потому уверенно оставил дневной свет позади.

Тяжелая дверь собора закрылась, отрезав беглецов от преследователей.

Глава 1 (Часть 1)

С давних времен великая река Ронч несет свои воды через все Королевство: от высоких гор Северного предела до разветвленного устья, что впадает в Море Стихий на юге. Здесь, на ее восточном берегу, гордо озирает окрестности приметная вершина, которую люди окрестили именем Тур. Когда-то ее поразил невероятной силы катаклизм, природа которого так и не была изучена. Он образовал на скале идеально гладкую площадку, где легко уместилась бы целая деревня со всеми прилегающими полями и пастбищами. Именно на ней более девяти веков назад и была заложена крепость Турхолд, чье предназначение заключалось в защите северных земель от нападения с воды, так как в этом месте Море Стихий глубоко вдавалось в континент. Замок дал начало славному городу Туринстайну, поскольку прибрежные земли при мягком морском климате оказались чрезвычайно плодородными. Все больше и больше людей стремилось переселиться из дремучих лесов Королевства к более открытым и комфортным для проживания портовым городам.

Прошло около пятидесяти лет с тех пор, как утративший свое оборонительное значение замок Турхолд превратился в ректорат Академии Аэртан. Академия раскинулась на плато скалы Тур, заняв всю его обширную территорию. В центре расположилась необъятная площадь, окруженная рядами деревьев. На северной ее стороне возвышалась некогда грозная крепость Турхолд, а по бокам, как солдаты на плацу, выстроились здания самых важных кафедр. Позади замка были возведены трибуны с рядами сидений, которые взяли песчаную арену в кольцо. На ней проводились практические занятия, показательные выступления преподавательского состава, а иногда устраивались тренировочные бои между учениками Академии. Студенческие спальни располагались прямо у центральных ворот территории, и от них начиналась извилистая тропа, ведущая в город.

Туринстайн лежал в тени гигантской скалы, заняв пойму реки Ронч. Восточный ее берег круто поднимался к Туру, и улицы в этом районе тянулись к вершине зигзагами. Народ здесь жил в основном побогаче, потому частные дома выглядели очень чистыми и ухоженными. Каждый из них имел небольшой дворик с фруктовым садом, где местные выращивали яблони и другие плодоносные деревья. Летом кварталы светились зеленью в лучах мягкого северного солнца, а по весне утопали в чудесных запахах цветущих растений. Многие преподаватели и профессора знаменитой на все Королевство Академии предпочитали тесным каморкам Турхолда здешние особняки с видом на море.

Половина города на западном берегу называлась портовой зоной, и ее населяли портовые же рабочие. Район пронизывало множество рукавов реки Ронч, через которые горожане перебросили аккуратные деревянные мостики. Ближе к морскому побережью один на другом громоздились всевозможные гостевые дома и трактиры для морских путешественников.

Географически Туринстайн располагался очень выгодно, потому почти все проплывающие мимо суда вставали здесь на якорь. Среди них были толстобокие «купцы» — объемные корабли с внушительными грузовыми отсеками, а также рыболовные, пассажирские, военные и другие суда. Любой человек сбился бы со счета, взбреди ему в голову идея узнать точное количество собравшихся в бухте кораблей, настолько плотно набились они в порту.

Собственный оборонительный флот Туринстайна содержался на деньги городской казны, однако он был относительно небольшим: всего две боевые галеры и три легких фрегата. Город не видел серьезного налета уже лет пятьсот, ведь времена междоусобных распрей между алчными соседями-феодалами ушли с тех пор, как династия Нибельторов объединила страны северного континента в единое Королевство, ну а пиратам и прочим лихим людям Туринстайн был не по зубам. Управляющий совет из самых влиятельных и обеспеченных горожан не видел смысла в трате больших средств на защиту от несуществующей угрозы.

По этой же причине в городе почти отсутствовали стены. Лишь на северной стороне богатого района протянулась каменная кладка высотой в два человеческих роста, к которой прилегал храм Богу Тайрольду. Разумеется, при настоящей осаде это укрепление не дало бы никакого тактического преимущества. Портовый район на другом берегу реки и вовсе был лишен фортификационных сооружений, вместо этого горожане обнесли его частоколом, и то скорее для вида.

Подъем к Академии начинался на Площади Мудрости богатого восточного района, и в последние дни лета она была заполнена народом. Вступительные испытания проводились здесь же, на камнях площади. Словно из ниоткуда на ней появлялись ровные ряды деревянных парт, и потенциальные студенты сдавали письменный экзамен под надзором профессоров. Сразу после него площадь расчищалась от мебели, и на освободившемся месте проверялась физическая подготовка желающих учиться. Лишь те, кто успешно проходил оба этапа, допускались на территорию.

В один из таких дней сквозь сияющие позолоченные ворота прошел шестнадцатилетний паренек по имени Рандал Вайрмен. Это был молодой юноша с узким лицом и коротко стриженными волосами русого цвета, которые едва прикрывали высокий лоб. Орлиный нос с заметной горбинкой говорил о наличии в родословной Вайрменов крови южан. Серо-голубые глаза смотрели строго, но в то же время это был взгляд образованного человека с пытливым умом и добрым сердцем. Тонкие губы и острый подбородок завершали картину типичного представителя благородного сословия Королевства.

Как и всех новоприбывших учеников, его снабдили всем необходимым: синим плащом с эмблемой Академии на груди и темно-коричневыми штанами из грубой ткани, что идеально подошли бы для похода в горы, нежели учебе в магической школе. Выдали студентам и учебники, которые едва умещались в небольшой заплечной сумке юного Вайрмена.

Ближе к вечеру новичков отвели в здание ректората. В широком холле бывшей крепости нашлось зеркало, которое занимало всю стену по левую руку от входа. Рандал подошел к нему поближе — такая диковинка не могла не привлечь внимание парня. Кивнув самому себе в отражении, Рандал двинулся за колонной поступивших в ряды Академии студентов.

В главной зале Турхолда состоялась церемония посвящения. Для начала профессор Кирт, глава кафедры истории Конриса, поведал новичкам о школе, куда посчастливилось поступить всем присутствующим.

— Академия Аэртан, или Академия Хранителей, — глубоким голосом говорил старый маг, — была основана верховным магом Королевства Гундриком Могучим, когда он решил, что действующих школ колдовства не хватает для защиты страны от магических угроз. Причиной этому послужил тот факт, что все предыдущие академии и университеты не специализировались на борьбе с этой напастью. В одной только столице Королевства, Фолкстайне, уже есть несколько образовательных заведений, таких как Школа Боевых Магов Фреддинга, однако их выпускники работают строго в определенных направлениях колдовства. Те же боевые маги — непревзойденные мастера баталий, но они абсолютно беспомощны в борьбе со свободной силой. И вот, в 650-м году После Основания Королевства, такая школа наконец появилась здесь, в Туринстайне. И без того процветающий город достиг зенита своего величия! По экономическому развитию он стал вторым в государстве, уступив почетное место лишь столице, и свое высокое положение Туринстайн занял только благодаря нашей с вами Академии!

Когда отгремели аплодисменты профессору Кирту, на трибуну тяжелой поступью взошел высокий человек с зачесанными назад седыми волосами и короткой бородкой-подковой. Рандал надолго запомнил вступительную речь мастера Деогара, главы Академии. Уже пожилой, но сохранивший благородную стать мужчина оглядел заполненный людьми зал своим цепким взглядом и заговорил:

— Аэртан… Этот титул звучит гордо, верно? Многие из вас пришли сюда с мечтами о славе. Вы думаете, что после окончания Академии в одночасье станете героями, которых будут с распростертыми объятиями встречать в любом уголке Королевства. Рисуете себе картины, на которых люди тянут к вам руки в надежде, что хранители защитят их от опасности. Возможно, вы и сами не признаетесь в этих желаниях, но я отчетливо вижу их в глазах многих первокурсников.

Взяв небольшую паузу, мастер продолжил:

— Прошу меня простить, молодые чародеи, но я вынужден развеять обманчивые иллюзии о вашей будущей жизни. Быть одним из аэртан — значит нести тяжелейшую ответственность за все беды Королевства. Это кропотливый и неблагодарный труд, который далеко не каждому по плечу. Сила, повелителями и слугами которой мы являемся, непостоянна и непостижима. У нее причудливый характер и строптивый нрав. До сих пор не изучена и малая толика всех возможностей магии. Мы понятия не имеем, к каким еще последствиям может привести насильное взаимодействие материи нашего мира с этой чуждой для него энергией. Одумайтесь, пришедшие сюда за подвигами и геройством! Это место не для вас. Но тех студентов, кто понимает, что ждет его в будущем, кто на самом деле готов ко всем препонам на пути хранителя, я приветствую всей душой. Добро пожаловать, друзья! Мир нуждается в вас!

Новоприбывшие ученики были поражены выступлением ректора. Не такой речи они ждали от Убийцы Чудовищ, чье прозвище говорило само за себя! Будучи самым отвязным выпускником Школы Боевых Магов, которую упоминал профессор Кирт, Деогар наплевал на приказы и не отправился на очередную войну с южанами. Молодой чародей избрал собственный путь, начав странствовать по миру и оказывать любую посильную помощь простым людям. Деогар прожил жизнь Героя с большой буквы, о которых слагают легенды.

Все ребятишки Королевства от мала до велика слушали сказки об Убийце Чудовищ. Он воистину был живым справочником по бестиарию Конриса, поскольку видел практически каждого его представителя своими собственными глазами. Новоиспеченные первокурсники были уверены, что Деогар станет вдохновлять их на подвиги и вечную погоню за славной дракой, а не отпугивать от пути аэртан. Впрочем, старый маг был очень мудрым человеком, и Рандал ему поверил. Глядя в уставшие глаза Деогара, на его изможденное лицо, юноша сразу понял, каково это — ежедневно и еженощно мотаться по Королевству, отдавая всего себя борьбе с освобожденной силой. Хранителям приходилось разбираться в переплетенных клубках чужих заклинаний, сработавших не тогда и не так, как надо, или умерщвляя порожденных энергией чудовищ, иначе именуемых измененными. Впрочем, это никак не умерило пыл юноши: Ран с самого начала хотел приносить пользу Конрису, а потому не собирался идти на попятную.

После церемонии смотрители общежитий повели первокурсников к студенческим спальням. Они находились в двух высоких строениях, по форме напоминающих пирамиды, потому что каждый следующий этаж был меньше предыдущего. Сложены здания были из плотных кирпичей, в щелях между которыми тут и там торчали всевозможные флажки, горящие факелы, затупленное холодное оружие и огромное количество других украшений. Студентам позволили самим заниматься декором своих жилищ, потому, например, спальня девочек вся была покрыта цветами и увита виноградом.

В каждой из «пирамид» было пять этажей — по количеству лет обучения в Академии. Первокурсники жили на первом, в основании постройки, ведь и количество студентов было наибольшим. Чем старше курс, тем меньше в нем оставалось учеников, потому как жизнь здесь была действительно тяжелой, и многие талантливые ребята не выдерживали нагрузки. Они уходили в другие магические школы, не столь требовательные к студентам, либо и вовсе оставляли работу с магией, столь неблагодарную и даже опасную.

Прямо под плоской крышей здания обитал пятый курс, самый малочисленный и тихий. Практически все свободное время будущие выпускники посвящали зубрежке магических формул и оттачиванию навыков обращения с оружием.

В центре “пирамиды” находился общий зал. Помещение с высоким потолком занимало два этажа сразу, при этом спальни первого и второго курсов теснились по краям просторной гостиной. Ученики собирались здесь, чтобы отдохнуть в компании друзей, обсудить последние события Академии или перемыть косточки кому-нибудь из преподавателей. Младшекурсники могли попросить помощи у студентов поопытнее, и нередко выпускники проводили свои собственные лекции для новичков. Как правило они не касались учебного материала, а давали ценные советы в бытовой студенческой жизни.

Вечерами многие ученики практиковались в заклинаниях прямо в гостиной, так что грохот взрывающихся в воздухе огнешаров соперничал в громкости с шумом болтающих студентов. Все это не способствовало созданию рабочей атмосферы, потому желающие посвятить свое время чтению закрывались в своих спальнях. На дверях в общежитии были наложены чары сродни тем, что окружали бестиарий — они поглощали шум и позволяли спокойно учиться или спать тому, кому это было нужно.

Мастер Хоук, смотритель мужского общежития, был человеком средних лет, с коротко стриженными волосами, едва тронутыми сединой, и доброй, располагающей к себе улыбкой. Хоук любил студентов, и вечерами его частенько можно было увидеть в главной зале общежития болтающим с кем-то из подопечных. Он всегда заводил дружеские отношения со своими воспитанниками, выгораживал их перед учителями, если у тех возникали какие-то замечания к нерадивым студентам, и в целом был человеком крайне положительным. Разумеется, с точки зрения учеников. Почти весь преподавательский состав считал, что Хоук не подходит на роль смотрителя, ведь его предшественники довольно строго следили за порядком и не позволяли те вольности, которые сейчас были вполне доступны молодым людям. Несмотря на многочисленные жалобы, ректор Деогар не обращал на ситуацию с Хоуком никакого внимания — ему попросту не было дела до мелких размолвок в общежитии. На радость студентам, смещать нынешнего смотрителя с занимаемой им должности никто не собирался.

Войдя в «пирамиду» спален впервые, Рандал не мог закрыть рот от удивления. Вся гигантская зала его нового дома была украшена цветастыми гирляндами и экзотическими растениями, которые периодически выстреливали облачка пыльцы, из-за чего воздух в помещении был пропитан сладким цветочным ароматом. Деревянный пол был прикрыт толстыми коврами, а все свободное пространство занимали уютные кресла и мягкие скамьи. На втором этаже общежития тянулся гигантский круговой балкон, обращенный к главному залу, и на нем сейчас выстроились ученики старших курсов. Парни громко кричали и свистели, приглашая новичков войти, а в руках они держали крупные листы бумаги с приветственными надписями. То и дело откуда-то сверху прилетали магические фейерверки и созданные чарами шутихи. В центре гостиной расставили дубовые столы, сервированные всевозможными вкусностями. Церемония посвящения — единственный день в году, когда студентам было позволено ужинать не в обеденной, а у себя в общежитии, да не абы чем, а самыми роскошными деликатесами.

У Рана глаза разбегались от нахлынувшего со всех сторон изобилия. Юноша и не рассчитывал на столь теплый прием, ведь никто из его знакомых аэртан ни словом не обмолвился об этой чудесной традиции Академии. В последующие студенческие годы Рандал уже сам готовил встречи первокурсников и приветствовал их с балкона, но в этот день парень позволил себе расслабиться. Он веселился от всей души.

* * *

Поздним вечером новичков распределили по их спальням на первом этаже. Комнаты были небольшого размера, но в них умещалось по четыре кровати, которые стояли вдоль боковых стен. В центре своего будущего жилища Рандал увидел большой письменный стол для занятий, исписанный чернилами и покрытый вырезанными на нем рисунками. По всей поверхности рабочего места можно было найти пятна застывшего воска. По углам попрятались небольшие шкафчики, в которых ученики могли хранить свои личные вещи. Окно с крохотными паутинками трещин находилось в противоположной от входа стене, обеспечивая грандиозный вид на замок-ректорат. По сторонам от рассохшейся деревянной рамы громоздились друг на друге широкие полки для книг и свечей.

Новый дом Ран разделил еще с тремя студентами: братьями Финном и Грэмом, ровесниками парня, и более взрослым Коприном Стайнсом, которому шел двадцать третий год. Последний явно служил когда-то в армии Королевства, о чем говорила его воинская выправка и четкая лаконичная речь. Рослому и широкому в плечах Коприну спокойно можно было дать больше тридцати. Через красивое лицо парня от скулы и до губы проходил тонкий белый шрам, а на затылке виднелся страшный ожог, едва прикрытый светлыми волосами.

След от кривой сабли с юга, чуть было не лишивший Коприна карего глаза, не мог не заинтересовать новых товарищей. В первый же вечер после праздника, лежа в своих постелях, братья стали приставать к бывшему солдату с просьбами поведать его историю. Коприн угрюмо отмалчивался, пока Рандал не осадил студентов:

— Да отстаньте вы от человека. Лучше сами скажите, откуда родом? — спросил Рандал без особого интереса, лишь бы перевести тему.

Финн и Грэм наперебой начали распинаться, как выросли в семье Мэла Симмерса, одного из управляющих Туринстайнского банка. Жили они не бедно, но и нельзя сказать, что купались в роскоши. Кому из них первому пришла в голову мысль учиться в Академии? «Сложно сказать!» — отвечали братья, задорно улыбаясь. Финн утверждал, что кто как не он, в отличие от этого дуралея Грэма, мог додуматься до такого хорошего варианта. На что Грэм отвечал, мол, от балбеса и слышит, и вообще это его друг Фильтен надоумил обоих братьев податься в аэртан.

— Ну а ты, Ран? Чьим будешь? — спросил Финн, когда дискуссия с братом на тему «кто из них больший болван», плавно перетекавшая в драку, была закончена грозным рыком Коприна. Бывший солдат пригрозил, что сделает болванчиков из обоих братьев, если они сейчас же не заткнутся.

— Я Рандал Вайрмен, сын Гроина… — начал было юноша, но Грэм тут же перебил его:

— Того самого Вайрмена? Я правильно тебя понял?

— Да, того самого, — смутился парень. Братья Симмерс многозначительно свистнули, медленно покачивая головами.

— Большая ты птица, однако! — широко улыбнулся Финн, но в глазах его появился недобрый огонек. — Эй, Грэм, а жизнь-то налаживается! Будем учиться с самим Вайрменом!

— Кто такой этот Вайрмен? — удивленно спросил Коприн, присев в своей постели. — Из-за чего шумиха?

— Ты же нездешний, Коп? Сейчас объясню. — Финн деловито прокашлялся и начал говорить: — Лорд Гроин Вайрмен — владелец замка Сенгрел, что к северу от Туринстайна. Наверное, отсюда даже можно его разглядеть, а, Ран? — подмигнул он знатному соседу. — У нас в Туринстайне каждый знает Вайрмена как очень влиятельного человека, ведь помимо замка и безграничного уважения городского совета, ему принадлежат все земли к северу от стены. Вплоть до реки Ленты, между прочим, а это ого-го как немало!

— И что с того? — скучающим голосом ответил Коприн, почесав шею. — Вам это каким боком встряло? Что лорд, что черт, все равно мы здесь студенты, и неважно, кто откуда родом. Давайте уже спать.

— Ой, не скажи, братец, — хитренько прищурился Грэм, взглянув на Рандала, который пошел гасить лампу. — Может, ты и думаешь, что мы все в одних условиях, но посмотрим, как пойдет учеба у нашего знатного друга. Верно, Ран? — хохотнул парень и переглянулся с братом.

— Давненько я не видел, чтоб богатеи приходили учиться в такое место, как Академия Хранителей, — продолжал усмехаться и Финн. — Не слишком ли опасная работенка для обеспеченного на всю жизнь юного лорда? Сиди дома да винцо попивай, чем не занятие?

— Это мое дело — выбирать свой Путь, — спокойно отозвался юноша, накрывшись одеялом. Впрочем, кулаки его крепко сжались в попытке унять дрожь в руках. Рандал, конечно, отдавал себе отчет в том, что к его происхождению люди по-разному отнесутся, но он не мог и подумать, что проблемы начнутся в первый же день обучения, в его собственной спальне!

— Кажется, я уже сказал, что пора спать! — грозно нахмурился Коприн, посмотрев на Финна в бледном свете луны. Тихонько проворчав что-то неразборчивое в ответ, неугомонный Симмерс все-таки замолк и отвернулся к стенке, закрыв глаза. Его брат Грэм сделал то же самое, а Рандал глубоко вздохнул и попытался заснуть. Так началась его учеба в Академии.

* * *

На следующий день Ран пробудился из-за ярких солнечных лучей, приятно пощекотавших его по по закрытым векам. Несколько раз интенсивно поморгав, он привстал на кровати.

— Ну наконец-то! Доброе утро, соня, — сказал Коприн, застилая кровать. На нем уже красовалась новенькая форма Академии. Братьев Симмерс в комнате не было, а их кровати стояли заправленными.

— Доброе! А где эти? — спросил Ран, кивком указав на спальные места Финна и Грэма.

— Ушли спозаранку, я сам еще только-только глаза продрал. А ты, я смотрю, любишь в кровати поваляться, — хмыкнул парень, взявшись собирать свою сумку.

— И ты туда же? — отозвался Рандал, тяжело вздохнув. — Ну да, в отцовском замке я мог спать хоть до обеда, что с того?

— Да ты чего, Ран? Это я так, — пожал плечами Коприн.

— Извини, не хотел обидеть. — Юноша опустил голову. — Просто ребята вывели меня из себя, вот и…

— Я понимаю. Ничего страшного, перебесятся. У нас в войске было много разного народа… Впрочем, неважно, — резко осекся Коприн, словно нащупал в памяти какой-то острый фрагмент. — Просто поверь, я как никто другой знаю, что не стоит судить о людях по их происхождению. Поступки имеют куда большую ценность.

— Спасибо, Коприн. — Ран с благодарностью взглянул солдату в глаза. — Это многое для меня значит.

Молодой человек кивнул Вайрмену в ответ, после чего добавил:

— Ладно, я пока встречусь со своим приятелем. А ты собирайся скорее, и пойдем на завтрак. Удобства на заднем дворе. До скорого! — Коприн махнул рукой и вышел за дверь.

Ран еще минуту провел в кровати, а потом, с силой протерев глаза, встал на ноги. Вяло потянувшись, он начал переодеваться в форму. «Интересно, — думал Ран, — сколько еще однокурсников проявит ко мне враждебность? Может, мне выдумать какое-нибудь имя и притворяться, что я сын купца или ремесленника? А, чего толку, если эти два братца уже все знают… Ну и пес с ним! Разберусь как-нибудь!» — подытожил парень. Туго затянув шнурки и выйдя из комнаты, Рандал бочком протиснулся по самому краю общей залы и ловко юркнул в парадную дверь.

Погода на улице стояла отменная — голубое полотно неба не было запятнано ни единым облачком, а яркое, но не жаркое в осеннее время года солнце ненавязчиво согревало землю своим теплом. Территория Академии была обнесена стеной, и задний двор общежития, куда и направлялся юноша, как раз лежал в ее тени. Молодой Вайрмен поднял голову и искренне улыбнулся новому дню. Он почувствовал невероятный подъем духа, когда вступил в ряды хранителей, и речь Деогара не смогла омрачить его радость от первого шага по выбранной стезе. Ран был готов к любым трудностям.

К сожалению, у наследника лорда не оставалось времени на продолжительное купание. Войдя в одну из деревянных кабин, соединенных общим резервуаром с водой, парень потянул кран и начал мыться в страшной спешке, громко и часто дыша от слабых ледяных струй. «Да, это тебе не горячая ванна в Сенгреле», — посетовал юноша и улыбнулся своим мыслям. Закончив с личной гигиеной, Ран тщательно обтерся полотенцем и вновь надел на себя форму.

К этому времени юноша остался во дворе совершенно один, а со стороны парадного входа в общежитие послышался шум голосов. «Все уже пошли на завтрак!» — испугался Рандал и бегом ринулся в свою комнату за сумкой с учебниками. В опустевшей гостиной он столкнулся с Коприном, который нервно топтался на месте.

— Слава Тайрольду! Не мог подольше в водице плескаться? А то ведь мы еще не весь завтрак пропустили, — беззлобно усмехнулся парень, протягивая Рану его сумку.

— Большое спасибо, Коприн! — Рандал был удивлен, что товарищ не только решил его подождать, так еще и помог собрать вещи. — А где твой знакомый, с кем ты хотел встретиться?

— Давно ушел в столовую, как и все нормальные люди.

— И тебя не подождал? — улыбнулся Ран.

— Дорти умеет расставлять приоритеты. Нам, кстати, тоже пора, — сказал бывший солдат и кивнул на дверь.

— Не спорю. — Ран накинул сумку на плечо и скорым шагом пошел на улицу. Коприн двинулся следом. — Кстати, а куда нам идти?

— Если поторопимся, то нагоним остальных первогодок у площади перед ректоратом.

— Да, побежали скорее! — Ран припустил по выложенной плиткой дороге от общежитий к центру Академии. Выйдя на площадь, парень увидел, как за угол здания кафедры общей магии заворачивает высокий черноволосый юноша, которого Рандал видел на церемонии посвящения.

— Коприн, смотри! Туда! — Ран ткнул пальцем в спину уходившего ученика.

— Так не стой, шевелись! — подтолкнул его в спину новый друг, и парни помчались через площадь. В самом ее центре Рандал вдруг запнулся ногой за неприметную среди белых плит ступеньку, из-за чего он на полной скорости полетел лицом прямо на металлическую ограду изящного фонтана. Парень инстинктивно выкинул руки перед собой, понимая, что уже слишком поздно. Он успел лишь крепко зажмуриться и представить, как будет выглядеть его лицо с разбитым носом.

Мир как будто остановился. Ран летел навстречу боли и уже смирился с ее неизбежным приходом, однако ничего страшного так и не происходило — голова парня по какой-то причине не встретилась с железным бортиком.

— Что за черт?! — закричал Коприн и резко осекся, посмотрев чуть левее зависшего в воздухе Рандала. Тот моментально раскрыл глаза и тоже обомлел, увидев мастера Деогара. В руке маг держал вычурный посох для ходьбы, а на его поясе красовался меч с изящной инкрустацией. Пальцы ректора были сложены в какой-то знак и указывали на молодого Вайрмена.

— К чему такая спешка, молодые люди? — усмехнулся самым уголком губ колдун и аккуратно повернул Рандала, придав ему вертикальное положение.

— Благодарю вас, господин Деогар! — Юноша склонил голову в почтительном поклоне. Через пару мгновений Коприн последовал его примеру.

— Пустяки. — Ректор снисходительно протянул руку ладонью вперед. Проходившие мимо люди удивленно оборачивались. — Куда вы идете?

— Полагаю, сии ничтожные подробности не заслуживают внимания мастера аэртан… — начал Рандал, но Деогар прервал его, нахмурив кустистые брови.

— На вопросы ректора Академии следует отвечать, юноша, и не в моих привычках повторять их дважды, — сказал маг куда более холодным голосом, чем в начале разговора.

— В обеденную, мастер Деогар! — отчеканил Коприн, вытянувшись по струнке. «Прямо как солдат перед строем», — отметил про себя Ран. — К сожалению, мы немного задержались со сборами и не успели за остальными первокурсниками, потому не знаем, куда идти.

— Вот это совсем другое дело, — уже мягче произнес ректор, едва заметно улыбнувшись. — Я ценю честность, молодой маг. Как твое имя?

— Коприн Стайнс, сын Валлина, — ответил бывший военный, гордо подняв голову и расправив плечи.

— Армейскую осанку ни с чем не спутаешь. — Маг взял посох в правую руку, а левую положил на эфес меча. — Валлин Стайнс, что служил у генерала Тревиса? — спросил Деогар и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил: — Я знал его, Коприн. Твой отец был достойным человеком, и я соболезную твоей утрате. Что ж, обеденная в другом направлении — вам нужно было повернуть от общежитий направо. Вы найдете ее сразу за малым лекарственным садом. Был рад познакомиться, юный Стайнс.

— Это честь для меня, — учтиво поклонился Коприн.

— Премного благодарны за помощь! — сказал Рандал. Величаво кивнув юному Вайрмену, ректор двинулся в крепость Турхолд. Друзья еще некоторое время провожали его взглядами, а потом, переглянувшись, побежали в указанную сторону, не проронив ни слова.

Немного попетляв по извилистым тропинкам Академии, опоздавшие первогодки оказались на крыльце приземистого одноэтажного здания. В отличие от корпусов, принадлежащих кафедрам, это строение выглядело как-то чересчур обыденно. Традиционная для севера белая облицовка, лишенная орнамента и других изысков, окна с простыми рамами и отсутствие каких бы то ни было украшений делали его похожим на казарму.

У входа в обеденную стояла деревянная доска объявлений с изображенными на ней столовыми приборами. Здесь вывешивалось сегодняшнее меню и изменения в расписании приемов пищи. Бегло осмотрев доску, Рандал отворил тяжелую дверь в рост взрослого человека и вошел внутрь. Коприн шагнул за ним следом.

Взору друзей открылась просторная комната прямоугольной формы, залитая мягким солнечным светом. Простые белые стены, невысокий потолок с опорными балками из дуба и пол, хаотично выстланный плитами разной величины. Три ряда столов занимали почти все свободное пространство, оставив между собой лишь несколько узких проходов. Сейчас места на деревянных скамьях были заняты завтракающими студентами, и воздух сотрясался от сотни говоривших голосов и то и дело раздававшегося смеха. Впрочем, их трапеза близилась к завершению — почти все тарелки уже опустели. Ран потянул друга за рукав и указал взглядом на ближайший стол, где они вдвоем вполне могли разместиться. Коприн согласно кивнул, и парни скорым шагом двинулись в ту сторону.

Внезапно путь им преградил мастер Хоук.

— Господа! Первый день в Академии, а уже нарушаем устав? — сказал смотритель и нахмурил брови, однако губы его тронула едва заметная улыбка. — Что же вас так задержало?

— Покорно просим прощения! — склонил голову Коприн. — Мы опоздали на общий сбор в спальне, поэтому искали обеденную самостоятельно.

— Что, несомненно, заняло у вас столько времени, что позавтракать вы уже не успеваете. Я не сержусь, да вас, оболтусов, жалко, — занятия вот-вот начнутся. — Мужчина скорбно вздохнул и почесал затылок. — Ладно, быстро за стол, может, чего и перехватите! Бегом, бегом! — замахал руками Хоук, подзывая ближайших слуг.

Рандал и Коприн заняли места за столом напротив нескольких девушек, по виду тоже первогодок. Ран смущенно улыбнулся миловидной студентке с косой русых волос, схваченных лентами, но та не обратила на него никакого внимания, будучи целиком сосредоточенной на куске пирога.

— Слушаю? — к Хоуку обратился один из работников обеденной. Ран повернул к нему голову и с трудом подавил вздох удивления — слуга имел древесного цвета кожу и был маленького роста, на целую голову ниже юноши. Его огромные глаза занимали почти что половину лица, светясь золотистым бархатом. Тонкие коричневые губы, острые скулы, о которые как будто можно было порезаться, маленькие круглые уши, еле прикрытые короткими черными волосами, — все это явно принадлежало не человеческому существу.

Рандал слышал раньше про хунниров, расу, что населяла равнину Эмбос задолго до появления Королевства, но никогда не видел их вживую. Отец рассказывал, что когда человек пришел в эти земли, хунниры даже не пытались сопротивляться. Ввиду недостаточного физического развития, этот народец только и делал, что пытался выжить в схватках с местными хищниками. Собирательство служило для них главным источником пропитания, как у дикарей, хотя хунниры уже давно имели свой язык и культуру. Люди каленым железом выжгли их извечных врагов и подарили долгожданный покой, за что лесной народ, как его прозвали жители нынешнего Королевства, до сих пор благодарен. Как позже выяснилось, эти низкорослые создания с коричневой кожей очень ловко орудуют своими шестипалыми руками и быстро учатся. Не прошло и нескольких десятков лет, как хунниры переняли многие ремесла, требующие долгого и кропотливого труда. Самые искусные ткачи, портные, ювелиры, гончары и повара — в пределах Эмбоса многие из них были выходцами из лесного народа. Впрочем, не чурались хунниры и более приземленной работы — слуги в знатном доме, уборщика, разносчика в продуктовой лавке. Денег они просили по минимуму, но были очень исполнительными и усердными тружениками.

Даже в Академии весь обслуживающий персонал состоял из хунниров, согласных работать за сытную кормежку и надежную крышу над головой, ведь большего счастья для них просто не существовало. Рандал никогда раньше не видел представителей этой необычной расы, потому что в замке отца никто из них не бывал. Лорд Гроин принимал на работу только людей, и сын никогда не спрашивал, почему. Сейчас же, встретившись с хунниром лицом к лицу, юноша сильно удивился. Впрочем, покажи он свое изумление, прослыл бы чудаком среди остальных студентов, которые всю жизнь провели с лесным народом бок о бок и не видели в нем ничего диковинного.

— Ржзтат, — назвал Хоук слугу его истинным именем, звучавшим так непривычно для человеческого уха, — сообрази этим парням чего-нибудь перекусить, только быстро, ты меня понял?

— Я мигом, мастер Хоук, — поклонился хуннир. И действительно, через пару мгновений на столе перед друзьями уже дымились миски с аппетитной кашей, горячей, но не обжигающей, чтобы можно было сразу приступать к еде.

— Приятного аппетита, юные господа, — улыбнулся Ржзтат Рану и Коприну, а в следующий миг он уже стоял у другого стола, выслушивая поручения от кого-то из старшекурсников.

— Чудные ребята эти хунниры, — пробубнил Рандал с полным ртом каши.

— И не говори, — хохотнул смотритель общежития, который еще не отошел от друзей. — Но уж больно хороши в своем деле. У каждого живущего свой путь, и, в отличие от нас, людей, эти ребята никогда не ошибаются в его выборе. Тайрольд тебя задери, Шуль, ты чего это удумал? — крикнул Хоук кому-то из студентов и убежал, оставив Коприна и Рана наедине.

Когда завтрак подошел в концу, тарелка Рандала еще даже не показала дно. Юный лорд, утерев рот полотенцем, пошел со всеми студентами к выходу из обеденной.

— Будем ждать вас завтра!

— Приходите еще!

— Надеюсь, вам понравилось! — доносились со всех сторон возгласы от вышедших с кухни поваров-хунниров. Они весело махали студентам своими коротенькими ручками, провожая студентов на учебу. Те, в свою очередь, улыбались в ответ и благодарили за вкусный завтрак. Этот своеобразный ритуал всегда веселил учеников и обеспечивал хорошее настроение на рабочий день.

Сразу за дверьми обеденной смотрители общежитий Хоук и его коллега по женской спальне Биатрин собрали студентов вокруг себя. Биатрин была высокой женщиной с короткими волосами, чуть полноватой в бедрах. Определить ее возраст на глаз оказалось абсолютно бессмысленной затеей — смотрительнице спокойно можно было дать лет двадцать за милое детское личико, но стоило Биатрин нахмуриться, как она сразу же превращалась в сорокалетнюю женщину, умудренную прожитыми годами.

— Леди и те, что посильнее, — торжественно начал речь смотритель мужского общежития с озорным огоньком в глазах, однако, к вящему неудовольствию уже настроившихся на веселье мальчиков, его перебила Биатрин:

— Давай лучше я, Хоук. С твоими выходками только головастиков первый раз в лягушатник отправлять! — строго сказала женщина и повернулась к посмирневшим новичкам. Хоук не преминул воспользоваться этой возможностью и под ободрительный смех своих подопечных показал ей язык. Смотрительница решила сделать вид, что ничего не заметила, и продолжила:

— Дорогие первокурсники, сегодня вы в первый раз идете на занятия в нашей великой Академии. Конечно, Деогар — оратор намного лучше меня, и он уже сказал, как тяжело быть хранителем, насколько велика ответственность, что возляжет на ваши хрупкие плечи. Во время учебы помните, чего ждет от вас Королевство. Оно нуждается в людях, которые способны защитить простой народ от аномалий и прочих кошмаров, ожидающих у ворот наших городов. Будьте усердными и прилежными, и именно вы станете надежной опорой для всех нас!

Девушки радостно зааплодировали своей наставнице, юноши напустили на себя серьезный вид. Каждый из новичков сейчас чувствовал себя героем, что бы ни говорил на этот счет Деогар Убийца Чудовищ.

— Итак, — продолжала Биатрин, — с расписанием занятий вы можете ознакомиться в главной зале своих общежитий, его вывесят ближе к вечеру. Сегодня же вас ожидает вступительная лекция по общей магии, которая пройдет в ректорате. Читать ее будет заведующий кафедрой профессор Нортрин, так что отнеситесь к нему с должным почтением. Затем боевые искусства, как вы могли догадаться, заниматься будете на арене. Завершит программу урок по ведению бестиария, дорогу покажем мы с Хоуком. Там вы начнете знакомиться с чудовищными последствиями воздействия магии на живое существо… Ох, мерзость! — Женщину передернуло от отвращения, и она, помолчав и собравшись с духом, произнесла: — Ну, теперь за мной! В ректорат!

Глава 1 (Часть 2)

Гигантская аудитория в центре ректората, в которой проводилась лекция по общей магии, никак не изменилась с церемонии посвящения — тот же невероятной высоты потолок, без которого не обходился ни один уважающий себя замок, да гигантские окна во всю стену со вставленным в них разноцветным стеклом. Окна эти пропускали не так уж много света, поэтому даже днем в зале зажигались потолочные люстры, а по углам пылали очаги с живым огнем. Между преподавательской кафедрой и рядами занимаемых учениками парт оставалось довольно обширное пространство. Насколько понял Рандал — для демонстрации магических экспериментов прямо в процессе лекции. «А может, и студентам дадут попрактиковаться!», — с блеском в глазах подумал он про себя. Каменные стены были укрыты красивыми гобеленами и картинами, изображающими самые важные события в истории Королевства.

Друзья сели вместе на третьем ряду с правой стороны, потому как в центре уже раскладывали свои вещи ученики порасторопнее. Профессор Нортрин еще не пришел, и всю аудиторию наполнял громкий шум, подобный рокоту водопада — это смех и громкие разговоры учеников отражались от стен и потолка, сливаясь в единый поток. На два ряда выше Ран увидел Финна и Грэма, весело болтавших с новичком, у которого были длинные волосы коричневого цвета и зеленые глаза. Только Рандал захотел отвернуться, как Финн, заговорщически шепнув что-то на ухо зеленоглазому, ткнул в него пальцем. Встретившись взглядом с Симмерсом, лорд Вайрмен тут же уткнулся в свою тетрадь. На душе у него стало совсем паршиво.

— Ого, кого я вижу! — К сидящим друзьям подошел одутловатый парень лет двадцати двух на вид, с коротко стриженными черными волосами. Его синий плащ и белая рубаха под ним покрылись жирными пятнами после первого же завтрака. Небольшое брюшко изо всех сил стремилось на волю, так и норовя порвать дурацкие пуговицы, ограничивающие его свободу. Впрочем, улыбка молодого человека была открытой и искренней, и Рандал смело поднялся навстречу новому знакомому.

— А, вот ты где! Здорово! — Коприн пожал руку толстячку, крепко стиснув его широкую ладонь.

— Извини, я немного задержался в обеденной. Не заметил, что все уже ушли. — Парень хотел столкнуться с солдатом плечами, как это делают в Королевстве хорошие друзья, однако из-за разницы в росте плечо Коприна врезалось ему прямо в нижнюю челюсть.

— Старый добрый Дорти, для кого перекус всегда был важнее боевого товарища! — засмеялся Коприн. — Знакомься, это Рандал Вайрмен, мы теперь соседи. Рандал, это Дорти Файорн.

— Приятно познакомиться, — сказал Ран и протянул руку, но Дорти обнял и его, сдавив своими лапищами. Медвежья хватка нового приятеля заставила каждую косточку в теле юного лорда хрустнуть.

— Мы с Дорти вместе служили в пограничных землях, — начал Коприн, но в это же мгновение в аудиторию вошел старец в темно-синей мантии до пола. Ненадолго задержавшись у дверей, он окинул помещение взглядом, и царивший в нем гомон моментально сошел на нет. Студенты повскакивали со своих мест, вытянувшись по струнке перед профессором.

— Доброе утро, студенты! Прошу, садитесь, — вяло махнул рукой лектор и прошел к кафедре. Положив на нее большую рукопись в толстом кожаном переплете, он открыл нужную страницу и водрузил громоздкие очки на свой прямой нос.

— Меня зовут Гентэм Нортрин, прошу любить и жаловать. Рад приветствовать вас на первом занятии по теории общей магии. В этом увлекательнейшем курсе мы с вами изучим природу силы, поговорим обо всех возможных способах и путях ее применения, но самое главное — я научу вас правильно определять степень опасности того или иного взаимодействия с этой невероятной энергией. Итак, давайте приступим! — Профессор прокашлялся и, поправив очки и заглянув в свою книгу, продолжил.

— Я заведую кафедрой теоретической магии уже без малого три десятка лет, а изучаю магические явления практически всю жизнь. Я могу с гордостью заявить вам, мои дорогие, что не имею ни малейшего представления о том, что на самом деле есть магия. Да-да, вы не ослышались! Ни один человек в нашем мире не сможет дать вам точного определения силы, чьими адептами мы являемся. Да что там человек, эта истина сокрыта от любого живущего, будь то человек, хуннир или любой другой представитель разумных рас, если таковые еще имеются. Впрочем, неизменным остается один факт: в настоящий момент сила — наша единственная надежда на выживание в недружелюбном мире под названием Конрис, и она же стала нашим величайший врагом.

Профессор выдержал эффектную паузу, во время которой никто из студентов не перемолвился ни словечком. Некоторые ученики начали спешно записывать за лектором, но Рандал совсем забыл о тетради. Он целиком обратился в слух.

— Когда я готовил план этой лекции, — продолжил Нортрин, — ректор Деогар лично попросил меня объяснить вам, зачем же существуем мы, аэртан. К сожалению, многие молодые люди, как, впрочем, и седовласые чародеи с богатым опытом, не задумываются о последствиях своего колдовства, бездумно бросаясь заклинаниями по поводу и без. Итак, мне придется уделить немного времени нынешнему положению дел в Конрисе, чтобы каждый из присутствующих здесь понял суть проблем Королевства. — Профессор обвел аудиторию взглядом и встретил сосредоточенные лица готовых к обучению студентов. — Ах да, чуть не забыл — я привык проводить свои лекции в виде диалога, вернее, полилога, — улыбнулся он. — Не стесняйтесь задавать вопросы в любое время, я с готовностью отвечу и объясню все, что будет вам не совсем понятно. Более того, я приветствую любопытство и считаю его наилучшим из качеств любого ученика. Итак, внимание на доску!

Старец указал рукой на стену за своей спиной, на которой висело серое полотно. Как только студенты повернули туда головы, оно немедля засияло разноцветными красками — на доске, как назвал полотно профессор Нортрин, появилась иллюзорная карта всего ведомого Конриса. Ученики могли лицезреть мир будто с высоты птичьего полета, если, конечно, хоть одна птица смогла бы забраться так высоко, чтобы видеть одновременно земли от Моря Льда на севере до границы Южного предела внизу. Карта оказаласьбезумно реалистичной — настоящие горные вершины, маленькие зеленые леса, шевелящие зелеными кронами, журчание воды в морях и реках… Ран как завороженный смотрел на живое проявление силы и не мог отвести от него взгляд.

— Тенсерский Каганат, величайшее государство южан, уже долгое время стоит на пороге тотального вымирания, — мрачно сказал профессор, и с этими словами крупный континент южнее Перешейка стал ярче, чем остальная карта. — Климат меняется, пустыни и саванны день ото дня становятся все теплее, а влага уходит из земель Тенсерии. Там почти не осталось плодородных почв, и людям негде пасти свои многочисленные стада. С каждым годом запасы провизии тают, поэтому многие племена, входившие когда-то в Каганат, уже погибли голодной смертью. Единственный выход для тех, кто остался в живых — двигаться на север. Обезумевшие от голода и жажды дикари лезут к нашим рубежам, причем с каждым годом их натиск усиливается. Если наша оборона дает брешь, в нее тут же устремляется их тяжелая кавалерия. Беспощадные воины, вооруженные скимитарами и копьями, несут смерть каждому встречному поселению северян. Орды Тенсерии в разы превосходят наше войско по численности, так как даже несмотря на жуткие климатические условия и недостаток пищи, плодятся они с невероятной скоростью.

Профессор ненадолго замолчал и перелистнул свою рукопись. Карта на доске испарилась, уступив серому цвету чистого полотна.

— Прошу меня простить, я не так хорош в магии иллюзий, так что поддерживать ее и дальше будет слишком тяжело для немощного старика. — Преподаватель смущенно кашлянул и поправил очки. — Итак, сила оружия в вопросе Каганата нам не помощник. Конечно, северяне храбрые войны, и сражаются они достойно, но при десятикратном численном перевесе невозможно добиться победы обычными методами. Как же нам удается на равных биться с южанами все эти годы, спросите вы? Дело в том, что тенсерцы, как выяснилось после первых стычек, абсолютно несведущи в магии! Можете себе это представить? Войску Каганата просто нечего противопоставить могуществу силы. — Профессор Нортрин назидательно поднял палец. — Воспитанники Школы Фреддинга, мастерски владеющие искусством разрушения, стали просто незаменимы на полях сражений. Только их способности уравнивают наши шансы в этой войне.

— Профессор, разрешите задать вопрос! — обратился к преподавателю тощий парень из второго ряда.

— Да, молодой человек? — ответил лектор стандартной фразой и поправил очки на носу.

— Откуда колдунам Королевства известны секреты владения магией? Как вообще человечество обрело эти знания? Я ничего не слышал о древней истории волшебства, вот и…

— Очень правильный вопрос, очень правильный! — Профессор с воодушевлением выдвинулся вперед, и в голосе его появились торжественные нотки гордости за своих предков. — Древние шаманы и ворожеи людского рода жертвовали собой и своими соплеменниками, чтобы получить контроль над непостижимой энергией, пронизывающей весь Конрис. Они тянулись к ней любыми доступными способами, совершали массовые ритуальные убийства, чтобы зачерпнуть хоть малую капельку силы, превращая самих себя в истинных чудовищ. Однако их усилия не пропали даром — спустя столетия человек смог подчинить себе магию и открыть способы управления ею. Не спрашивайте, какими были первые заклинания, сейчас об этом не знает никто из живущих. Важен лишь тот факт, что наши пращуры смогли достичь необходимого базиса в освоении силы, от которого начала свое развитие современная теория магии Гундрика. Согласно этой теории, помимо осязаемого мира существует целое измерение, в котором бал правит чистая сила неизвестной этиологии. Кто-то называет ее хаосом, эссенцией, да как угодно — жонглирование терминами не имеет никакого смысла, ведь точного понимания природы магии в принципе не существует, и каждый ученый именует ее по-своему. При соблюдении всех ритуалов и правил, опытный маг может зачерпнуть энергию из иного мира, буквально вытянуть ее в нашу реальность, а потом, придав нужную форму и вектор движения путем заклинания, воздействовать на материю Конриса. Конечно, если правильно использовать всю силу без остатка, не позволяя ей своевольничать, то для физического мира воздействие пройдет безболезненно. Под этим словом я имею ввиду «без побочных эффектов». Однако чем сложнее производимая с плотью Конриса трансформация, тем больше сгустков и обрывков энергии остается на свободе. Эта магия, необузданная и неоформленная, далеко распространяется по ткани реальности. Ее отголоски заражают собой материю нашего мира, видоизменяют ее случайным образом, что приводит к мутациям среди живых организмов и прочим аномальным явлениям. История знает не один пример, когда великое волшебство приносило куда больше бед нашему государству, чем пользы. Бури, потоки «небесного огня», превращение населения целого города в кровожадных чудовищ, которых приходилось истреблять при помощи королевской армии, и многое другое. Чародеи древности не видели связи между творимым им колдовством и магическими катастрофами, возникающими по их вине. Люди были склонны считать, что измененные и аномалии были всегда, и нужно лишь стойко принимать удары судьбы и противостоять им всеми имеющимися средствами. Маги продолжали бездумно пользоваться чародейством очень долгое время, а сила накапливалась в землях Королевства, делая его все менее пригодным для обитания. Наконец, около шестидесяти лет назад, Гундрик провел ряд экспериментов и доказал пагубное воздействие магии на плоть нашего мира. Это был фурор в сообществе чародеев, многие колдуны не могли поверить своим глазам. Пытаясь справиться с проблемами Королевства магическими же способами, они лишь усугубляли положение! Верховный маг Королевства издал указ «О магических угрозах», устанавливающий правила использования силы, а также основал Академию Аэртан. Здесь мы обучаем юных магов для того, чтобы держать чужеродную энергию в узде. Путь хранителя — вечно стоять на посту и быть надежной опорой не только для населения, но и для магов других направлений. Аэртан находят очаги аномальной силы и перенаправляют ее в правильное русло. Придают форму, если можно так выразиться. Мы укрощаем стихийные бедствия, вызванные чужой волшбой, предотвращаем эпидемии, снимаем так называемые «проклятия» с целых городов, где каждодневное мелкое колдовство местных чародеев понемногу искажает общество и стравливает людей друг с другом. Но одной из самых важных задач, лежащей на наших плечах, является убийство измененных. — Профессор закрыл глаза и создал новую иллюзию на доске — покрытый серой шерстью гуманоид с острыми костяными саблями, торчащими из предплечий, хищно оглядывал студентов своими красными воспаленными глазами. По аудитории тотчас разлилось напряжение: некоторые из учеников были свидетелями нападения подобных бестий на торговые караваны, поселения или даже целые города людей. Такие воспоминания не проходят бесследно.

— Это чудовища, которые раньше были людьми или мирными лесными зверушками, но магия изменила их до неузнаваемости. — Голос профессора стал намного тише, чем в начале лекции. Он будто читал страшную сказку на ночь, вот только сказки, в отличие от измененных, не убивали людей. Все это было жестокой правдой Конриса. — Сила по-разному действует в каждом случае, но в исследованных нами мутациях существуют определенные закономерности. Почти все измененные превращаются в кровожадных монстров, единственной движущей силой которых становится голод. Иногда трансформация обратима, и при правильно подобранной терапии человека еще можно вернуть к исходному состоянию. Как жаль, что подобное происходит слишком редко. Однако знаете, что еще печальнее? Мир не оставляет нам выбора! — Профессор обреченно развел руки в стороны. — Если мы откажемся от магии как таковой и перестанем пользоваться заклинаниями, Каганат снесет нас в тот же миг, даже не заметив оставшихся без прикрытия чародеев войск. Тенсерцы заполонят все земли к северу от Перешейка вплоть до Ледяного моря и будут танцевать на наших костях. Единственный охранный барьер, что защищает Королевство от орды южан — сила, управление которой обходится нам слишком дорого! — Профессор Нортрин аж подскочил за кафедрой в порыве чувств. — Ни в чем не повинный народ страдает и платит своей кровью за победы на юге. В вас, аэртан, заключена последняя надежда на нормальную жизнь. Я свято верю, что вы сможете заслонить собой простых людей Королевства от магических напастей, что вновь и вновь обрушиваются на их головы. — Старый маг достал из кармана мантии платочек и протер намокший лоб.

— Итак, гхм, прошу прощения за мою экспрессию, давайте сменим тему. Теперь я кратко расскажу о некоторых способах взаимодействия с силой. Все колдовство основано на способности энергии влиять на физический мир. К примеру, волшебник может трансформировать ткань самого Конриса, заменив частицы одного вещества на другое. На этом основана стихийная магия, к примеру, пиромантия. Чародей модифицирует воздух, обращая его в пламя. — С этими словами профессор поднял ладонь вверх, словно держал невидимую чашку, и между его пальцев загорелся небольшой огонек. — Он может направить это пламя в нужную ему сторону, — маг протянул руку вперед, и маленький огненный шар медленно поплыл над аудиторией, освещая лица студентов.

— Раздел охранной магии, который вы будете изучать на третьем курсе, базируется на принципе сгущения материи вокруг объекта, который необходимо защитить. Элементарный пример: если достаточно сжать воздух вокруг предполагаемого удара, то, скажем, кулак противника словно натолкнется на невидимую стену и не сможет достичь цели. Таким же образом можно упрочнить доспех или обычную одежду, но ни в коем случае не применяйте магию к собственному телу — последствия могут превзойти ваши самые жуткие опасения!

— Главной проблемой магии схваток, как я ее называю, — продолжал вещать профессор после небольшой паузы, — является поспешность. Нет времени настраивать балансиры и придумывать отвод для лишней энергии, которая была зачерпнута. А это, как вы уже поняли, повышает количество аномалий и прочих непредвиденных последствий вашего колдовства. Именно по этой причине вступающий в бой аэртан должен давать себе отчет в том, что после схватки он обязан зачистить следы своей магии и обуздать всю силу, что была им призвана. Желательно, конечно, до того, как она утечет в материю Конриса и осквернит ее.

— Другое направление, не менее важное в чародействе — целебная магия. — Профессор начал уставать, его голос уже не обладал той мощью, что в начале лекции. Однако Нортрин и не думал устраивать перерыв. — Она работает по тому же принципу, что и другие разделы — маг-врачеватель должен очень хорошо разбираться в анатомии и физиологии человеческого организма, чтобы залечить рану или исцелить болезнь, направляя и формируя принятую им силу. Нельзя просто «влить» в человека какое-то количество иномировой энергии и ожидать, что это каким-то образом ему поможет, конечно же, нет. Скорее уж пациент превратится в сворга или еще кого похуже. — Ран сразу вспомнил рассказы отца о жителях деревни где-то на востоке от Фолкстайна, которые сошли с ума и обратились в своргов. Боевым магам пришлось выжечь Благодатный лес, куда измененные забрались в поисках пищи. Юный Вайрмен содрогнулся от одной мысли, что может испортить жизнь другому человеку своей попыткой помочь, и твердо решил, что никогда не станет целителем. — Лечебная магия — самый сложный и тонкий раздел волшебного искусства. Маг должен так ловко обращаться с силой, чтобы соединять сосуды больного, изгонять заразу из его жил, затягивать ткани и заживлять их, не оставляя при этом ни малейшей капли энергии неиспользованной. Малейшая ошибка может привести к развитию таких болезней, которые уже не удастся вылечить. Главный принцип аэртан, да, впрочем, и любого другого мага — не навреди своим колдовством! Впрочем, боевые маги очень часто им пренебрегают, но их можно понять — использование в своих заклинаниях чересчур мощных потоков силы чертовски усложняет отслеживание и рассеивание всей свободной энергии, которая остается в материи Конриса. Но и другого выхода просто не существует — либо боевые маги будут своими заклинаниями сдерживать Каганат на самых дальних рубежах, тем самым плодя новых монстров и вызывая катаклизмы по всему миру, либо позволят южанам истребить нас грубой силой. Королевство сейчас меж двух огней, и ни одно из этих зол не лучше другого. Однако, как я уже сказал, мы сделали свой выбор.

— Профессор? — спросил Финн Симмерс. — Неужели за все годы войн и перемирий тенсерцы не переняли у нас магическое искусство?

— Да, молодой человек, в Каганате до сих пор не пользуются магией. Южане слишком хорошо познали на себе все ее «прелести», и потому ненавидят нас, адептов силы, еще сильнее. Для тенсерцев все, что связано с потусторонним хаосом, считается страшным грехом, следовательно, и мы для них будто жрецы самой смерти. Они делают ставку на технические изобретения. Вынужден признать, на юге есть хорошие инженеры и ученые, что могут похвастаться неплохими «инструментами» для ведения войны, но об этом в другой раз. — Профессор сделал глоток воды из висевшей на поясе фляги.

Рандал слушал всю лекцию с открытым ртом. Он никогда в жизни не задумывался о тех вещах, про которые сейчас рассказывал профессор. В этот самый момент он, наконец, осознал себя настоящим аэртан, призванным служить и защищать. Юный лорд твердо приказал себе стать лучшим и учиться для этого настолько усердно, насколько возможно. Ран совсем забыл, что никогда не отличался особым рвением в области знаний.

— Профессор Нортрин! — Сын Валлина Стайнса поднял руку.

— Слушаю?

— Какие «прелести» вы имели в виду, говоря о печальном опыте южан во владении магией? — спросил парень, и многие голоса в зале поддержали его. — Насколько ужасное событие должно было произойти, чтобы тенсерцы отказались от самой мысли когда-нибудь вновь воспользоваться силой?

— Это очень интересный случай, друзья мои. — Старый маг многозначительно кивнул, закупоривая флягу пробкой и возвращая ее на место. — Очень интересный! Вообще-то мне не следует говорить о таких вещах… Но, думаю, вам я могу доверять, верно? — преподаватель улыбнулся и вновь прокашлялся. — Из рассказов пленных тенсерцев, из легенд и мифов, что дошли до ученых Королевства, мы точно знаем, что тысячи лет назад жители Южного предела уже знали о существовании магии! Неизвестно, когда и как они открыли силу, насколько хорошо могли контролировать ее, но факт остается фактом. Доказательство тому — Мар'Рейн, проклятый город, что стоит практически в самом центре Каганата. Сплошная череда разрушенных зданий, руин прекрасных дворцов, которые оплели высоченную скалу будто паутина. Когда-то этот город был гордостью местных, столицей Тенсерии, вернее, того государства, что раньше находилось в землях южного континента. Сейчас останки Мар'Рейна насквозь пропитаны магией, и нет в мире другого места, оскверненного сильнее. Город смертельно опасен для любого путника, что дерзнет переступить незримую черту, отделяющую его от остального Конриса. Из многочисленных исследователей Королевства, которые в годы редких перемирий с югом организовывали экспедиции в Мар'Рейн, никто не вернулся назад. Так что мой вам совет, друзья — если вы когда-нибудь окажетесь в Тенсерии, чего я вам категорически не рекомендую, ни в коем случае не суйтесь в проклятый город. Оставьте его вечным напоминанием нам, магам, об опасности, коей является сила.

— Ну что же, аэртан — могу я теперь так вас называть? Вступительная и самая интересная часть лекции окончена, так что приготовьтесь слушать занудного старика о скучных подробностях чародейского искусства. — Профессор Нортрин виновато улыбнулся, и студенты ответили ему короткими смешками. Обучение началось.

* * *

— Ну? — с воодушевлением спросил Коприн у друзей, когда все они вышли из Турхолда и встали на обширном крепостном дворе, разминаясь после долгого сидения за партой. — Как вам первая лекция в студенческой жизни?

— Пойдет, — ответил ему Дорти, после чего лениво почесал шею и кашлянул. — Я, конечно, ожидал большего…

— Интересно, чего же?

— Да как сказать… Думал, хоть какое-нибудь взаимодействие с силой попробуем… — неуверенно протянул юноша, но замолчал, встретившись со взглядом Рандала. — А что?

— Уже не терпится огненными шарами кидаться да молнии с кончиков пальцев пускать? — хохотнул Ран. — Ты же слышал профессора, энергия очень опасна. Да и вообще, лекция была по теории общей магии! Вот доберемся до практики, там и будет интереснее.

— Я считаю, что теория гораздо важнее, — назидательно поднял палец Коприн. — Ведь без азов формирования и направления силы вам никогда не стать первоклассными колдунами!

Он на удивление хорошо скопировал профессора, читавшего лекцию, и друзья громко захохотали.

— Чего веселимся, первогодки? — с нажимом сказала Биатрин, коршуном налетевшая на них словно из ниоткуда. Женщина медленно переводила взгляд с одного парня на другого, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. — Следующее занятие начинается незамедлительно, и все ждут только вас!

Рандал оглянулся. Вокруг троицы друзей не осталось никого из студентов — весь первый курс уже собрался у выхода с крепостного двора и недоумевающе смотрел на отставших парней. Ран покраснел и склонил голову:

— Прошу прощения, смотритель.

— Бегом к своей группе! — сказала женщина повышенным голосом и резко развернулась. Ран, Коприн и Дорти побежали за ней. Последний глупо хихикал на бегу, пока еще один раздраженный взгляд Биатрин не заставил его замолкнуть.

— Опять вы, красавцы? — обернулся к ним Хоук, когда колонна первокурсников продолжила движение к арене. — Я смотрю, вы любите приключения?

— Просто увлеклись разговором, — небрежно ответил Коприн. — Понятия не имею, как мы вас не заметили.

— Можно и войну проморгать, ежели беседа интересная! Небось, девчонок обсуждали? — подмигнул наставник и исчез в толпе.

— Проклятье, как я рад, что смотритель мужского общежития именно Хоук, а не биатриноподобный злодей, — улыбнулся друзьям Ран, но в ту же секунду встретился взглядом с идущей чуть правее голубоглазой девушкой. Ее длинные темно-русые волосы, заплетенные в косы, привели юного Вайрмена в истинный восторг.

— Вот поэтому у мальчиков ужасная дисциплина, не то, что у нас! — сказала она, гордо вздернув маленький носик.

— Ты же на первом курсе, и сейчас первый день учебы! Откуда тебе знать, какая у нас дисциплина? — удивился Дорти.

— Только что я могла воочию убедиться, как здорово вы организованы, ребята. — Девушка хихикнула, и Ран отметил милые ямочки на ее щеках.

— Это ничего не значит, — смутился лорд Вайрмен. — Все равно Хоук — хороший человек!

— Потому что он накормил вас утром, хотя по времени уже было не положено? — съехидничала студентка, прищурив глаза.

— А-а, это ты сидела тогда за столом напротив! — вспомнил Коприн и расплылся в улыбке. — А я думал, ты нас и не заметила.

— Меня не отвлекай, когда в тарелке робинай, — засмеялась девушка, повторив известную всем и каждому поговорку. Чтобы фраза лучше запоминалась, в нее включили любимое детское лакомство робинай — варенье из фрукта роби.

— Понятно, почему ты даже не взглянула на нас, — сказал Ран. — Меня, кстати, Рандал зовут. Рандал Вайрмен.

— Я Коприн Стайнс, — представился бывший солдат, чуть поклонившись девушке.

— Дорти, — коротко отозвался здоровяк, глядя куда-то в сторону.

— Очень приятно, — поклонилась она. — А меня зовут Риоэль Фростон.

— Рия, иди скорее сюда! — Женский голос позвал девочку откуда-то из глубины строя, и она, попрощавшись, убежала к подруге.

Тем временем первый курс Академии приблизился к арене. Это величественное сооружение по размеру могло сравниться с фермерским полем. На трибунах длинными рядами выстроились деревянные лавки, где во время показательных выступлений удобно рассаживались жители Туринстайна.

Во внешней стене строители предусмотрели множество каменных ниш. Их занимали красивые скульптуры бьющихся в вечной схватке мужчин и женщин, тела которых были изображены чересчур мускулистыми даже для профессиональных воинов.

Гигантские створки ворот на входе, выложенные из цельных бревен, украшали сцены из сказаний о Дакрете, герое легенд Королевства. Дакрет участвовал во многих военных походах, славными деяниями увековечив свое имя в истории Конриса. Пройдя через небольшую калитку в открывавшихся лишь для редких торжественных событий вратах, студенты вышли на вытоптанную землю арены. Там, в самом центре площадки для соревнований, застыли со скрещенными на груди руками четыре человека.

— Ваши наставники ожидают вас, аэртан, — церемонно произнесла Биатрин низким голосом, явно подражая манере ректора. — Ступайте вперед.

Ученики нестройной кучкой пошли навстречу мастерам. Когда расстояние между ними сократилось настолько, чтобы разглядеть детали, Ран впился взглядом в фигуры наставников.

Отряд аэртан выглядел грозно. Каждому из них можно было дать не больше тридцати лет. Рослые, подтянутые, но главное — увешаны сталью с ног до головы. У одного из воинов из-за спины виднелась рукоять двуручной секиры, на поясе был укреплен одноручный топор поменьше, а через грудь протянулась портупея с несколькими метательными топориками.

Остальные воители тоже будто олицетворяли собой какой-то вид оружия. По правую руку от секироносца перебирал что-то в пальцах мужчина с полуторным мечом, парой коротких кинжалов по бокам, а на рукавах его куртки покоились метательные звезды с тремя длинными лезвиями. Брошенные умелой рукой, они могли пробить даже легкий доспех. Крайний справа воин на деле оказался коротко стриженной девушкой. Она держала в руках деревянный лук в половину человеческого роста, украшенный красивой резьбой и инкрустированный разноцветными камнями. Они ярко блестели в редких лучах солнца, заставляя людей отводить взгляд. Слева от находившегося в центре мастера топора сложил руки на груди алебардист, чье грозное оружие было воткнуто острым концом древка в землю.

— Модно одеваются наши мастера, да, ребят? — улыбнулся Коприн, неодобрительно глядя на форму стоявших в центре поля людей. Рандал присмотрелся к ней повнимательнее.

Одеяние наставников не сильно отличалось друг от друга. Они все носили длинные коричневые балахоны до пола, разрезанные во многих местах, чтобы не стеснять движений. Поверх них была надета кожаная куртка с нашитыми на нее металлическими пластинами, которые прикрывали самые уязвимые места. Рукава куртки имели большое количество завязок и ремешков, пригодных для самых разных задач. Штаны, как и ботинки, также были выполнены из кожи, только более грубой и толстой. Коприн не оценил броню аэртан. По его мнению, только добротная кольчуга с дополнительными железными вставками могла служить достаточной защитой в бою.

— Ученики Академии, приветствую! — громогласно зарычал секироносец, потрясая в воздухе выхваченным из-за спины оружием.

— Полегче, Рэй! — усмехнулся мечник. — Распугаешь новичков. Мое имя Итан, — обратился он к попятившимся было студентам. — Рад видеть ваши светлые лица, готовые к убийству недругов, — без тени улыбки сказал он. — Для начала, вот вам мое первое задание — построиться в три шеренги! Выполнять!

Студенты замешкались на несколько мгновений, но довольно быстро встали относительно ровными линиями.

— Отлично! А теперь поздороваемся как следует. Здравствуйте, бойцы! — громко крикнул он, сложив руки за спиной и широко расставив ноги.

— Здравствуйте!

— Э… Здравствуйте…

— Здра-авству-уйте-е! — невпопад начали отвечать студенты, неловко косясь на соседей по строю.

— Никуда не годится… — сокрушенно покачал головой наставник. — Бойцы, вы же не в пыльной аудитории сидите, приветствуя чахлого старичка-профессора. Нужно говорить жестко и быстро, словно рубишь словом! — сказал он и рассек рукой воздух перед собой, будто лезвием меча. — Отвечайте четко — «Здрасьте!» Уяснили? Ну-ка, еще раз.

Итан прокашлялся и гаркнул:

— Здравствуйте, бойцы!

— Здрасьте! — хором ответил строй.

— Вот, уже лучше! — улыбнулся наставник. — Позвольте представить вам мой отряд. Мастер топора — Рэй Веррин, прекрасный учитель и отличный друг. — На этих словах секироносец, опиравшийся на соответствующий своему званию предмет, довольно осклабился. — Янита, застрельщица, — продолжал лидер, и девушка склонилась в учтивом поклоне. — Мастер древкового оружия Нейрим, — алебардист помахал рукой.

— Думаю, раз вы пришли поступать в Академию, вы и так знаете, что к чему, но на всякий случай объясню еще раз. Зачем в магической школе будущих хранителей обучают владению оружием? — задал он риторический вопрос. — Дело в том, что аэртан отличаются от обычных колдунов, чей главный инструмент — заклинание. Выпускники других учебных заведений используют огромное количество силы в своих чарах, для чего не обойтись без невероятного сосредоточения и ювелирной точности. Их учителя не отваживаются забивать студентам голову железками и драками — все время посвящается штудированию старых книжонок и тренировкам в колдовстве. Наша Академия выпускает специалистов, которые обязаны хорошо разбираться в хитросплетениях магического искусства, но в то же время они должны уметь постоять за себя. Да, аэртан успокаивают потоки силы в Конрисе, упорядочивают ее движение и заметают следы чар других волшебников, что потребует от вас немалых усилий на поприще колдовства. Однако измененные, с кем по долгу службы вам не раз придется встретиться, не оставят от беззащитного чародея и мокрого места. Вот зачем мы здесь — наставники обучат вас всем премудростям аэртан и тому, как комбинировать колдовство и силу оружия для максимальной эффективности в бою. Есть вопросы?

— Позвольте, учитель? — поднял руку Грэм.

Мастер меча отрывисто кивнул, дав знак продолжить.

— Разве в школе Фреддинга студенты не тренируются в фехтовании? Я всегда считал, что боевые маги уж точно…

— Нет-нет, выпускники Фреддинга — такие же колдуны, как и все остальные. Боевая магия невероятно сложная наука, и ее адепты не имеют права заниматься больше ничем, что может нарушить их концентрацию и постоянную связь с силой. Слишком многое стоит на кону. Еще вопросы?

Студенты отрицательно покачали головами.

— План занятий таков, — говорил Итан, шагая перед строем из стороны в сторону. — Первый час мы уделяем физической подготовке. Будете бегать, разминаться, выполнять силовые упражнения. Одним словом — гимнастика. Затем один из мастеров проведет тренировку, используя свой вид оружия. Каждую неделю наставник меняется, чтобы на первом курсе ученики смогли постичь хотя бы основы разных направлений. На втором курсе вам придется сделать выбор, какой инструмент для боя вы предпочитаете, и с тех пор вы продолжите заниматься только им. Наш отряд задержится с вами всего на год, после чего обучение поручат другим аэртан. Ректор Деогар считает, что преподаватели боевых искусств должны меняться не реже, чем раз в году, чтобы ученики получили как можно более разнообразные навыки и знания о военном деле. У каждого выпускника Академии есть в запасе свои хитрости и трюки, которыми они с радостью с вами поделятся. Будьте уверены, к концу обучения вы в полной мере раскроете свой талант. — Мастер Итан остановился в середине строя и глубоко вздохнул.

—Фух, с вводной частью закончили. Ненавижу выступать перед людьми, — смущенно улыбнулся он и кивнул мастеру топора. — Можешь начинать тренировку, Рэй!

— Как скажешь, брат, — пробасил здоровяк и выступил вперед. — Начнем с четырех кругов по арене. Бегом, марш!

Ран повернулся на каблуках и припустил по истоптанной земле. Со всех сторон парня обгоняли сокурсники, вздымая клубы пыли из-под ног. Ученики стремились побыстрее выполнить задание, а потому слишком растрачивались, забывая думать о дыхании. Рандал с легким злорадством представлял, как опередит их у финиша, уставших и запыхавшихся, ведь на дистанции побеждает не тот, кто бегает быстрее, а тот, кто грамотнее распределяет свои силы.

Коприн держался рядом с другом. По его спокойному выражению лица было видно, что он получает от бега истинное удовольствие. Дыхание солдата оставалось ровным, даже когда он переругивался с толкавшими его со всех сторон людьми. Дорти же пыхтел где-то сзади, но по нарастающей громкости его сопения Ран мог определить, что здоровяк хотя бы не отстает.

Пока студенты выполняли первый приказ, наставники разминались в центре арены, ловко орудуя своим оружием.

— Итан, ты чего такой хмурый? — улыбнулась застрельщица, наклоняясь из стороны в сторону. — Не понравились студенты?

— Да нет, напротив. Прекрасные ребята, — ответил Итан и сел на корточки, почесав свою густую щетину. — Но это наши первые воспитанники, и я не могу не волноваться.

— Не переживай, командир. — Янита подошла ближе и положила руку мужчине на плечо. — Ты отличный человек. Я не сомневаюсь, что ты станешь примером для этих ребят.

Когда Ран просчитал в голове цифру четыре, миновав означавшую конец дистанции линию, он остановился чуть в стороне от дорожки для бега и медленно пошел вдоль нее, восстанавливая дыхание. Коприн молча следовал за другом, его грудь вздымалась в такт каждому третьему шагу. Дорти оставалось пробежать еще метров пятьдесят, и вместе с ним еле шевелилась еще пара девушек, в то время как остальные студенты уже закончили выполнение задания.

Мастер топора и застрельщица подошли к уставшим первогодкам. Янита позвала девочек и отвела их в сторону, потому как программы занятий для женской и мужской половины студентов отличались.

— С горем пополам, конечно, но справились. А теперь пять десятков приседаний! — рявкнул Рэй и заулыбался, глядя как уставшие, с гудящими после бега ногами ученики начали неохотно выполнять упражнение, бормоча проклятья сквозь крепко сжатые зубы. — Это что за темп такой?! Я ел вчера говядину, которая была поживее всех вас вместе взятых! — Студенты заметно ускорились и стали приседать куда как активнее, хотя некоторые валились на землю без сил.

— Неплохо! А, кого я обманываю, — махнул рукой мастер топора. — В Фолкстайнской гильдии трубадуров вас оторвали бы с руками, но выпусти вас против измененных — вмиг схарчат и не подавятся. А теперь повторять за мной! — Рэй принял упор лежа. Парни обступили его со всех сторон и тоже припали к земле.

— Я называю число — мы отжимаемся. Все ясно? Поехали! Десять! — крикнул Рэй и начал отжиматься на кулаках. Его движения были очень быстрыми, он как будто парил над землей, касаясь земли мускулистыми руками лишь для вида. Рандал попытался поспеть за наставником, но уже на третьем счете безнадежно отстал. Закончив упражнение, Рэю пришлось ждать еще довольно долго, пока Дорти и еще несколько человек завершат первый цикл.

— Передохнули? Шесть!

Ран старался, как мог, но очень скоро выбился из сил. Раз за разом наставник называл новые цифры, и все медленнее и медленнее двигался парень. Скоро дошло до того, что мастер топора уже выкрикивал следующий приказ, когда Рандал еще не закончил предыдущий этап отжиманий. Легкие горели изнутри, а предплечья уже тряслись от усталости, но наставник и не думал сбавлять темп.

На очередной «десятке» Ран понял, что больше не в состоянии разогнуть руки. Парень упал грудью на землю арены, а потом перекатился на спину, приводя дыхание в порядок. Осмотревшись, юноша заметил, что сдался далеко не первым: продолжали отжиматься лишь сам господин Рэй, Коприн, трое незнакомых Рану ребят и, что самое удивительное, Дорти. Его лицо побагровело от натуги, вся шея как будто полностью состояла из вздутых вен, но, несмотря на это, здоровяк продолжал методично опускаться к земле, а затем, коснувшись ее грудью и с хрипом выдохнув, снова подниматься. Наставник смотрел на него с добродушной улыбкой, и Ран был абсолютно уверен, что Рэй проникся уважением к этому волевому толстячку.

— Ладно, народ, закончили! — сказал аэртан и одним прыжком вскочил на ноги. Складывалось ощущение, что он не устал ни на йоту и чувствовал себя даже свежее, чем перед тренировкой. — Сегодня Итан во главе, поэтому будете сражаться на мечах. Возвращайтесь в центр арены!

Парни медленно побрели к лидеру отряда, который открывал обитые обручами деревянные сундуки. Внутри хранилось оружие — одноручные мечи из стали, вот только без заточки. Тупым лезвием такого клинка было бы проблематично перерубить даже тонкую ветку.

Вокруг сундуков сразу образовалась давка, каждый из студентов хотел первым ухватиться за рукоять тренировочных снарядов. Счастливчики, которые уже добрались до оружия, рассматривали красивую гравировку на рукоятях своих мечей, необычную круглую гарду, которая защищала кисть руки со всех сторон, и очень маленький противовес. Размером едва ли больше перепелиного яйца, он был достаточно тяжелым, чтобы выполнять свое предназначение.

Когда с раздачей оружия было покончено, Итан снова вышел вперед. Обнажив свой меч, мужчина встал в боевую стойку, и студенты повторили его движение. Наставник кивнул, дав понять, что этого и ожидал от подопечных, после чего принялся медленно выполнять различные махи и выпады. Студенты, кому не хватало места спереди от учителя, растянулись вокруг него широким кольцом, чтобы не мешать друг другу.

Рандал не знал, сколько прошло времени от начала занятия, но его руки изрядно забились от длительных упражнений. Когда Итан прекратил тренировку и церемонно поклонился ученикам, все мышцы верхней половины тела будто сдавило железной цепью, хотя занятие очень понравилась юноше.

— Неплохо поработали, друзья, — сказал лидер аэртан и сделал глоток воды. Студентам такая роскошь не полагалась. — А теперь было бы неплохо посмотреть, из какого вы теста. Я буду выбирать по два человека, которые сойдутся в небольшой дуэли. Когда она закончится победой одного из соперников — а за победу я сочту любое касание противника клинком — вы можете быть свободны. Вопросы? Нет? Тогда… Вот, вы двое! — палец Итана словно стрела взлетел в воздух, поочередно указав на Дорти и стоявшего рядом с ним незнакомого кареглазого паренька, что буравил взглядом песок у себя под ногами. Когда его выбрали, юноша вздрогнул, но не стал противиться. Первокурсник вышел из строя, подняв свой меч для защиты.

— Ты это, парнишка, не дрейфь, — мягко сказал ему Дорти, принимая боевую стойку. Вес на слегка согнутой правой ноге, левая выставлена чуть вперед, руки на уровне груди, а острие меча смотрит прямо на противника.

— Вы готовы к схватке? — звучно сказал Итан, поднимая руку. Когда оба бойца кивнули, он резко бросил ее вниз. — Начали!

— Ох, раздавит он его… — тихонько сказал Коприн, и Рандал не понял, кого из дуэлянтов он имел в виду. В отличие от испуганно топтавшегося на месте и затравленно глядевшего по сторонам противника, Дорти смотрелся куда как увереннее, несмотря на свои внушительные габариты и хорошо очерченный под рубахой живот.

Парни начали сходиться. Дорти шагал на противника, уперев взгляд прищуренных глаз ему прямо в лицо. Здоровяк по-кошачьи легко ступал своими огромными ногами («И откуда в нем такая грация?» — изумлялся Рандал), пока его осторожный оппонент будто оцепенел. Напряженное лицо Дорти покрылось капельками пота, которые катились вниз и застилали ему взор.

Вдруг кареглазый вытянул перед собой меч и ринулся вперед, словно резко отпущенная пружина. Рывок оказался сравним лишь со всполохом молнии, но Дорти успел среагировать. С невозможной для своей комплекции прытью он отскочил в сторону, развернувшись корпусом к противнику и пропустив его клинок в считаных сантиметрах от своей груди. Сразу после прыжка бывший солдат поднял руки и опустил меч на врага.

Кареглазый боковым зрением уловил маневр Дорти и парировал его удар под восхищенный вздох толпы, а затем, воспользовавшись короткой потерей равновесия противника, ткнул его кончиком меча прямо в живот. Изумленный Дорти так и остался стоять с поднятыми руками, таращась на острие вражеского лезвия, которое вдавило ему кожу в районе пупка.

«В тихом омуте…» — донеслось из толпы, и остальные студенты согласно закивали. Кто-то нервно хохотнул.

— Отличная драка, ребята! — с веселой улыбкой сказал мастер топора, разрядив этой репликой обстановку. — Очень неплохая техника, ты, щетинистый! — обратился он к кареглазому парню, лицо которого действительно изрядно заросло. — Да и тебе, пухляш, грации не занимать. Я бы с вами позанимался!

— Да, молодцы, — спокойно прокомментировал Итан. — Можете передохнуть. Следующая пара… — задумался он, оглядывая ряды учеников. Кто-то из студентов расправлял плечи под его взглядом и тянулся вперед, а кто-то, напротив, прятал глаза. — Ты! — указал он на Рандала, который относился к первым, — и ты! — Палец Итана выстрелил в лицо парня с длинными коричневыми волосами и зелеными глазами.

— О, Лоренс Хайдиль драться пошел! Смотрите, народ! — гоготнул кто-то в задних рядах.

Юный лорд Вайрмен смерил противника взглядом. Не высок, но и не низок, ростом примерно с него самого. Не худой, но и не полноват, можно сказать, в идеальной форме. Тугая рубашка не скрывала хорошо развитую мускулатуру рук и плечей. По взгляду Лоренса Ран понял, что противник делает сейчас то же самое — оценивает его, и в глазах неприятеля читалась холодная уверенность в собственных силах. Поединок обещал быть интересным.

Парни встали друг перед другом, и Ран принял такую же стойку, как Дорти несколькими минутами ранее. Классическая позиция, удобная как для обороны, так и для нападения. Лоренс же просто вытянулся во весь рост, держа меч в опущенной правой руке, будто собрался вести неспешную беседу.

— Вы готовы, бойцы? — снова крикнул Итан. — Начали!

Ран согнул колени еще сильнее, готовясь к любым неожиданностям, а его противник неспешным шагом двинулся вперед. Молодой лорд целиком и полностью сосредоточился на мече Лоренса, он видел только его. Когда расстояние между дуэлянтами сократилось до метра, Хайдиль крутанул свое оружие над головой и нанес сокрушительный удар справа. Ран жестко парировал, опустив клинок острием вниз, а затем, подняв руки вверх и скользнув своим мечом по вражескому, обрушил его на голову противника. Лоренс, однако, нырнул вперед и ловко проскочил под оружием врага. Оказавшись справа от Вайрмена, он тут же совершил резкий выпад, попытавшись уколоть Рана прямо в спину. Парень был готов к этому, а потому сразу после своего бесполезного взмаха по воздуху он развернулся на сто восемьдесят градусов и ударил мечом в опущенной руке куда-то в сторону. Повезло — Рандал смог отбить ледяную полосу стали, которая уже практически коснулась его одежды, и противники сцепились клинками в попытке отбросить друг друга грубой силой.

«Могуч, подлец… — думал Ран, крепко навалившись на оружие. — Но я могу драться с ним на равных! Не зря же я столько лет занимался…» — Лоренс не дал ему закончить мысль, жестко ударив кулаком левой руки в челюсть. Ран опешил и выронил меч. Ему и в голову не могло прийти, что его соперник решится на столь грязный прием!

Впрочем, Лоренсу не было дела ни до приличий, ни до этикета высших сословий. Он хотел одолеть врага любой ценой и не гнушался никакими методами на пути к победе.

Когда рука Рана разжалась и клинок воткнулся острием в землю, Лоренс плашмя ударил молодого Вайрмена мечом по скуле. Сын лорда упал на пятую точку, подняв в воздух облако пыли. Злые слезы обиды и ярости подступили к его глазам, но парень смог быстро взять себя в руки.

— Как вам такая дуэль, господин Вайрмен? — язвительно поклонился ему Лоренс, шаркнув ножкой. — Надеюсь, я не слишком задел ваши благородные чувства.

— Ты, парень… — начал было Рэй, злобно сжав челюсти, но Итан прервал его.

— Лоренс, верно? — спросил он, подойдя поближе. — Сейчас я хочу, чтобы вы все меня услышали, — обратился Итан к студентам, которые замолчали и вытянулись по струнке, чтобы внимать словам наставника. — Ваша главная и первостепенная задача как аэртан — выжить, чтобы и дальше вершить праведные дела, как положено хранителям. Этот парень, — указал он на Лоренса, — наглядно продемонстрировал вам, что в бою все средства хороши. Честь, доблесть, отвага — отриньте эти понятия в настоящей драке, где ваши противники — чудовища и мутанты, грязные выродки силы. Поверьте мне, они вас не осудят. Я засчитаю твою победу сегодня, Лоренс, но впредь знайте — между вами, своими учениками, я не потерплю подобных выходок! — Итан грозно нахмурил брови, энергично махнув рукой. — Все аэртан — братья друг другу, мы всегда были, есть и будем надежной опорой для своих товарищей. А посему, в наказание Лоренс задержится на арене подольше и выполнит дополнительный комплекс физических упражнений. Я прав? — спросил он у толпы. Некоторые студенты робко кивнули, и лишь Дорти с Коприном громко крикнули: «Да!».

Рандал поднялся и, как мог, стряхнул с себя грязь.

— Ты в порядке, парень? — спросил его Итан. Юноша молча кивнул в ответ. — Можешь быть свободен. Следующая пара… — продолжил наставник занятие, но Рандал его уже не слушал. Не подняв меча с земли, он побрел к выходу из арены, спиной чувствуя десятки взглядов, полных сочувствия и презрения, интереса и безразличия. Вдруг его словно окатила волна горячего жара — Ран чуть повернул голову и встретился с зелеными глазами Лоренса, буквально испепелявшего его своим взором.

Рандал равнодушно пожал плечами и продолжил путь.

Глава 1 (Часть 3)

Лорд Вайрмен сидел на ступенях бестиария и потирал ссадину на лице. Перерыв перед последним занятием длился довольно долго из-за обеда, но Рану не хотелось есть. Он встал из-за стола раньше других и пошел в сады, чтобы обдумать произошедшее наедине с собой.

Коприн и Дорти не разделяли его желаний, а потому увязались за другом, так и не перекусив как следует. Сейчас они сидели на земле напротив юного лорда, и у обоих животы беспрестанно урчали.

— Вам правда не следовало приходить, — в который раз повторил Ран, когда желудок Дорти вновь издал утробный звук. — Что ж вы из-за меня страдать будете?

— Э, не, брат, не скажи! — возразил Коприн, подняв ладонь перед собой. — Я вот что думаю — нечего этому слизню считать, будто он сильнее, раз одолел тебя жульничеством. Может, предложить ему реванш? Я видел, что бьешься ты отменно! Даже не сомневайся, в честном бою ты возьмешь верх.

— Точно-точно! — кивнул Дорти. — А мы с Коприном побудем твоими секундантами. Ну, проследим, чтоб он опять никаких трюков не выкинул. Вот прямо после ведения бестиария и пойдем к нему.

— Не знаю, как-то мне не очень нравится эта идея, — замялся Ран, вспомнив горечь поражения. — Вдруг Лоренс меня одолеет? Этот парень знает, как обращаться с мечом…

— Это что за мысли такие? — Коприн поднялся на ноги, нависнув над Рандалом как скалистый утес. — Ты же из знатной семьи, Ран! Фехтование должно быть у тебя в крови! Ты обязан защищать честь своего рода, и ты это сделаешь, не будь я Коприн Стайнс! Понял?

— Да понял, понял, не горячись ты! — сказал Ран и махнул рукой.

Друзья какое-то время помолчали. Дорти увлеченно чесал голову, а Коприн не спеша поправлял ремешки своей сумки. Юный Вайрмен решил немного разрядить атмосферу:

— Кстати, насчет твоей фамилии, Коп… Многие города в Королевстве заканчиваются схожим образом. Это как-то связано, или?..

— Да, все верно, — смущенно улыбнулся бывший солдат. — Впрочем, нетрудно было догадаться. До объединения Королевства люди с востока говорили на своем собственном языке, руйше. В их наречии слово «стайн» означало «город». По сути, меня зовут Коприн Горожанин, но, признаться, Стайнс мне больше по душе.

Рандал и Дорти дружелюбно усмехнулись.

— Кажется, нам пора идти, — заметил Дорти, видя, как к зданию кафедры потянулись первые студенты. Здоровяк встал на ноги и потянулся, хрустнув спиной. — Поговорим насчет Лоренса после занятия.

Друзья согласно кивнули и вошли в лекционный зал, где их уже ожидал профессор Смондс, преподаватель по ведению бестиария. Был он солидным мужчиной лет пятидесяти с короткими рыжими волосами и бакенбардами. В отличие от профессора Нортрина, который предпочитал традиционную «форму» мага — длинную мантию в пол — Смондс носил обыкновенный светский костюм бежевого цвета.

Когда аудитория наполнилась первокурсниками, лектор несколько раз постучал небольшим молоточком по кафедре. Шум от десятков голосов пропал в один миг. Ран достал из заплечной сумки учебник с изображением воррина (мутанта, который, похоже, произошел от коровы, но куда больше по телосложению походил на мускулистого волкодава) и тетрадь для конспекта.

Лекция по ведению бестиария была еще длиннее, чем по теории магии, однако профессор Смондс неоднократно подчеркнул, что именно его предмет чуть ли не самый важный для аэртан. «Вы, — отчаянно жестикулировал учитель, — как единственные борцы со злом, что ходит по нашей земле, обязаны знать все об измененных и способах их устранения. Иначе какие же из вас хранители?»

Мутанты очень опасны, говорил профессор, некоторые из них обладают острым интеллектом, а их физическая и энергетическая сила делают их практически неуязвимыми для обычных солдат. Даже боевые маги пасуют перед измененными, ибо они обучены применять силу лишь с одной целью — творить колдовство разрушительное и могущественное, требующее массу времени на подготовку. Да, оно способно разить десятки и сотни человек за раз, но абсолютно бессильно перед одним быстрым и ловким чудовищем, которое не даст возможности сплести сложное заклинание.

Господин Смондс рассказывал также о своргах и фобберах, двух самых часто встречаемых измененных людях. Сворги — результат спонтанных мутаций, когда собравшаяся в одном месте магия внезапно изливается в тело человека, обращая его в монстра. Из рук вылезают костяные наросты, зубы удлиняются до размера небольших кинжалов, и измененный становится очень агрессивным. К счастью, умом сворги не блещут, а потому беспорядочно разбредаются в стороны и нападают на любую подвернувшуюся под руку цель. Фобберы — куда более опасные существа, поскольку они намного лучше развиты интеллектуально. Существует теория, что вместе с магией, призванной извне, в Конрис проникают некие духи силы — наделенные разумом создания, которые вселяются в тела людей и обретают над ними полный контроль. Фобберы умело избегают внимания преследователей и умеют при необходимости залегать на дно. Но что еще хуже — они грамотно оценивают свои шансы при выборе жертвы, атакуют втихаря, только когда полностью уверены в победе. Принимая эти факты во внимание, можно сказать, что фоббер — самая приоритетная цель для хранителя, а его поимка является действительно сложной задачей. Большой отдел лечебного факультета Туринстайнской Академии Аэртан раньше занимался травмами и мутациями, произошедшими из-за свободной магии, и их исцелением. Лекари пытались спасти измененных, придать им изначальный вид, чтобы избавить страдающее тело от присутствия силы. Впрочем, терапия редко заканчивалась выздоровлением пациента. Неудачных случаев было куда больше, и отдел упразднили.

Увлекательная лекция захватила воображение молодого Вайрмена, и за последующие часы занятия он исписал четверть своей тетради. Кажется, парень нашел свой самый любимый предмет.

* * *

Утомленный долгим выступлением профессор Смондс покинул аудиторию, и Рандал, Коприн и Дорти вышли из здания кафедры вскоре после него. Первый учебный день официально закончился, хотя до вечера оставалось еще много времени.

— Друзья, как насчет того, чтобы прогуляться по Туринстайну? — предложил Рандал, поворачиваясь к новым товарищам.

— Я только за, — улыбнулся Коприн. — Заодно поужинаем где-нибудь вместе.

У Дорти возражений тоже не нашлось, и троица студентов не спеша потянулась в город, спускаясь со скалы по извилистой дороге. Они обсуждали измененных, магию, еду в академической столовой, но никто больше не поднимал тему дуэли с Лоренсом. За веселой болтовней новоиспеченные друзья даже не заметили, как оказались в городе, причем ноги привели их прямо к недорогой «корчме Артенса», которая пользовалась популярностью среди студентов Академии. Ребята вошли внутрь и заняли столик в углу заполненной почти до отказа залы. Жаркий очаг, соблазнительные ароматы готовящейся еды, шумная компания — все это способствовало хорошему расположению духа, и друзья веселились вместе с отдыхающими гостями корчмы. Как только они утолили первый голод, в центр комнаты вышел бард с лютней в руках.

— Вечер добрый, дамы и господа! — поклонился он публике, начав наигрывать простенькую мелодию. — Имя мое Верн, и сегодня я не дам вам заскучать! Ежели кто желает присоединиться — милости прошу, веселья много не бывает!

Присвистнув, Верн завел бодрую песню «Весна на деревню пришла», которая мигом растормошила посетителей. К большому удивлению Коприна и Дорти, посреди выступления Рандал Вайрмен в порыве чувств вдруг вскочил на ноги и подбежал к барду, запев с ним вторым голосом. Получалось у него отменно, и люди за столиками весело хлопали в ладони и топали сапогами по деревянному полу, отбивая ритм для выступающих. Когда песня закончилась, Верн пожал Рандалу руку, и они вместе низко поклонились гостям. Раскрасневшийся от быстрого танца лорд Вайрмен вернулся на свое место.

— Во даешь! — захохотал Дорти, хлопнув друга по плечу. — Как соловей заливался, ух! Ноги в пляс просились!

— Так чего ж не пошел? — улыбнулся Коприн.

— Куда уж мне! Медведь я косолапый, а не танцор, — скромно ответил Дорти. — А вот Рандал у нас талантище!

— Да брось, ничего особенного, — засмущался Вайрмен, доедая свое блюдо.

— Единственный раз в своей жизни оказался я в столице, — вдруг начал рассказывать Коприн, облокотившись на стол. — Давно это было, еще до службы в армии. Так вот, в Королевском театре выступал тогда сам Миллен Бинк, придворный певец. Отца пригласили на его музыкальный вечер, и мне повезло очутиться в первых рядах. Так вот, Ран, твой голос — ну точь-в-точь, как у Милена! Как ты еще денег с нас не взял за концерт?

Парни снова засмеялись и громко чокнулись своими кружками с не самым лучшим, но вполне пригодным пивом. «Да, — думал про себя Рандал, глядя в лица своих новых друзей, — вот о такой жизни я и мечтал. Настоящее дело, настоящие друзья!»

Уже на выходе из корчмы что-то заставило Рана обернуться. Он бросил взгляд через плечо и у увидел за одним из столиков Риоэль, которая сидела со своей рыжеволосой подругой, чьего имени парень не знал. Рия весело улыбнулась ему и помахала рукой, но юный Вайрмен вдруг залился краской. «Тайрольд Великий, она видела, как я пляшу!» — вдруг подумал Ран и поспешил на улицу, к друзьям.

Вечером, когда студенты вернулись в общежитие, Рандал решил немного полистать учебник по ведению бестиария: уж очень он был интересным. Уютно устроившись на диване в гостиной, парень углубился в книгу. В общей зале было довольно шумно, потому что в самом начале семестра учеба еще толком не началась. У всех студентов была масса свободного времени, которое они тратили на фокусы, болтовню ни о чем и всевозможные игры. Ран пытался сконцентрироваться на учебнике, но как назло за соседним столиком устроилась веселая компания первогодок.

— Ты что же, Фрон, и правда ничего не знаешь о Богах? — наперебой изумлялись друзья, когда выяснилось, что их сокурсник прибыл аж с острова Восточная Дуга. Люди там жили довольно отстраненно от дел материка, и остров, по сути, являлся самобытным государством, лишь формально подчинявшимся Короне. Религия, а точнее отношение к ней жителей, изменилось на Дуге до неузнаваемости. Более прагматичные островитяне предпочитали «не забивать голову» детям «байками» о сотворении мира и всемогущих Богах.

— Ну, друг мой, я этого так не оставлю. — Длинноносый студент, самый высокий в компании, хрустнул пальцами и деловито прочистил горло, как профессиональный оратор перед речью для многотысячной аудитории. — Что-что, а историю родного Конриса должен знать каждый. Итак, сперва весь мир являл собой великую твердь…

Рандал слышал эту легенду не один десяток раз, потому что Гроин Вайрмен, человек весьма религиозный, любил поговорить на темы божественности с сыном. Но в голосе парня было что-то особенное, какая-то едва уловимая нотка загадочности, присущая лишь самым умелым сказителям. Слушаешь его, и словно прикасаешься рукой к старым, пыльным фолиантам, таящим в себе все тайны мира. Ран заслушался красивой сказкой как ребенок, не в силах оторваться от легенды о Конрисе. Он закрыл учебник и отложил его в сторону.

— Твердь была плотной, как гранит, и ничто не могло выжить в ней, — продолжал тем временем первокурсник. — Но в самом центре камня тысячи лет дремало существо, природу которого не дано понять простым смертным. Оно спало беспробудным сном, окруженное бесконечным слоем тверди, пока в его утробе не возникло сознание. Существо открыло глаза размером с Море Стихий каждое, и в голове его прозвучала фраза: «Я отец Жизни, и имя мне Тайрольд». Тайрольд, первородный Бог Конриса, не помнил и не знал ничего, кроме этих слов, но они заставляли его действовать, дабы исполнить свое предназначение — дать начало всему живому в мире. Своими могучими челюстями он прогрыз в Тверди гигантскую пещеру, в которой мы сейчас и живем. Исполинскими когтями он взрыхлил и распылил камень, превратив его в почву, мягкую и плодоносную. Когда с этим было покончено, Тайрольд выбрал огромную глыбу, в которую он вдохнул жизнь. Назвав ее Луной, Первородный Бог поместил свою первую дочь на небо, то есть свод пещеры. Но Луне было темно и холодно в необъятной полости среди тверди, и она горько заплакала. Из ее слез появились моря и реки, заполонившие ямки и трещины в земле. Вместе с водой появилась и Жизнь — первые животные и люди вышли из нее на сушу. К несчастью, Луна не могла перестать рыдать, пока не затопила всю пещеру целиком, а вместе с ней и ее обитателей. Тайрольд не позволил предать их забвению, а потому поместил души умерших на потолок пещеры, назвав их звездами. Решив раз и навсегда успокоить свою дочь, а заодно и самому перестать страдать от нестерпимого горя, Тайрольд вырвал собственное сердце из груди, и оно стало Солнцем. Яркое светило, что и поныне дает тепло всему Конрису, возрадовало Луну и испарило воду, благодаря чему земля вновь стала пригодной для обитания. Туловище отца Жизни распалось на тысячи фрагментов, из которых появились новые люди, звери и растения. Но Тайрольд не погиб окончательно — его дух, лишенный физической оболочки, до сих пор живет здесь, в Конрисе. Он отвечает на наши молитвы, помогает праведникам и карает тиранов, покуда ему хватает сил. Вот во что верит народ Королевства, Фрон, и, возможно, уверуешь и ты. Тайрольд наверняка прямо сейчас слышит наш разговор и радуется, что мы помним о нем, отце жизни, спустя несчетное количество веков. И в тот день, когда мы отправимся на небо в виде сияющих звезд, мы увидим его своими собственными глазами. — Длинноносый парень закончил свою проникновенную речь, и его друзья многозначительно покивали головами в полном молчании.

Рандал снова взял в руки учебник и сосредоточился на чтении, мысленно похвалив способного сказителя. Через пару часов, когда народу в зале почти не осталось, юношу начало клонить в сон. Лорд Вайрмен решил немного прогуляться и подышать свежим воздухом перед тем, как идти в кровать. Поправив на поясе ножны с мечом, без которых юный лорд предпочитал никогда не оставаться, он вышел на улицу.

Чуть в стороне от главного входа начинался небольшой садик, отделявший женские и мужские спальни. Рядом с невысокими деревьями, посаженными здесь во времена основания Академии, стоял Лоренс Хайдиль. Он угрюмо смотрел прямо в глаза вышедшего из дверей общежития Рана и сжимал кулаки. Юный Вайрмен, не привыкший пасовать перед лицом опасности, широко расставил плечи и выпятил грудь, после чего двинулся прямо к недругу. Встав напротив Лоренса, он остановился и положил запястье на рукоять меча.

— Добрый вечер, господин Вайрмен, — с неприятной ухмылкой сказал Лоренс, тоже схватившись за свой меч. — Чудесный вечер, не находите?

— О, еще как нахожу, Лоренс. — Рандал не хотел подыгрывать этому парню, продолжая «светскую» беседу. — Лучше скажи, откуда в тебе столько неприязни? Разве я тебя чем-то обидел?

— Пока что нет, Рандал, и вряд ли когда-нибудь сможешь это сделать, — прошипел зеленоглазый парень, слегка побледнев. — Я помню, кто ты, аристократик. И помню твоего отца, лорда земель к северу от города. Но знаешь, чего я, хоть убей, никак не могу вспомнить?

— Чего же? — напрягшись, спросил юный лорд.

— Твоей физиономии на вступительных испытаниях, вот чего! — огрызнулся Лоренс и вдруг выхватил меч из ножен. Рандал не замедлил ответить тем же. Оба студента встали с оружием наизготовку друг против друга, напряженно нахмурив брови. — Думаешь, я прощу тебе эту наглость? Самовольно записаться в Академию Аэртан, самую недоступную школу магов во всем Королевстве? Да ты хоть представляешь, сколько трудов мне пришлось положить на то, чтобы стоять сейчас здесь, перед тобой? Сынком лорда, которого из-за отцовского влияния приняли просто так?

— Я достоин того, чтобы учиться в Академии, Лоренс, — неуверенно сказал Ран, но зеленоглазый грубо перебил его:

— Ах, ты достоин, молодой лорд! Интересно, кто тебе внушил эту дурацкую мысль? Или ты сам это придумал, чтобы оправдать свое хамство? Плевать! Как бы то ни было, я никогда не буду уважать тебя!

— Ты хочешь доказательств? — вскрикнул Рандал, теряя терпение. — Ну, тогда иди сюда! Пусть честный поединок нас рассудит. Ты слышишь, Лоренс? Честный! — Выделив последнее слово, юный лорд Вайрмен отвел клинок в сторону, как бы приглашая противника для нападения. Лоренс, не стерпев оскорбительного намека, ринулся вперед, целясь мечом прямо в грудь противника. Ран описал широкую дугу лезвием своего оружия, отбив клинок Лоренса в сторону, и сам сделал выпад. В последний момент Хайдиль смог парировать удар, но сын Гроина не останавливался — снова и снова он обрушивал меч на крепкую оборону Лоренса, пока тот не ошибся и не пропустил атаку.

Рандал смог вовремя замедлить ход руки, а потому острие его клинка лишь оцарапало кожу прямо посередине груди Лоренса, разрезав студенческую форму. Из короткой алой полосы выступили две капли крови, которые нехотя потекли вниз и тут же впитались в белую рубаху.

— Я победил, — спокойно констатировал сын Гроина и одним хорошо отработанным движением вогнал меч в ножны. Круто повернувшись на каблуках, он быстрым шагом направился обратно в общежитие, ни разу не обернувшись. Лоренс так и стоял с клинком в руке и царапиной на груди, вздымавшейся от его тяжелого дыхания.

«Да уж, погулял перед сном, — со злостью думал Рандал, подходя к двери собственной спальни. — Подышал свежим воздухом!»

* * *

Резкая смена обстановки не стала для Рандала стрессом — бурный поток его жизни быстро проложил себе привычное русло среди возникших обстоятельств, и парень обрел в Академии покой. Учеба шла своим чередом, студенты ежедневно посещали лекции и практические занятия, делая первые шаги на выбранном ими пути аэртан. Юный лорд Вайрмен, которому науки никогда не давались легко, старался изо всех сил, чтобы не отставать от остальных. Он не мог посрамить имя своего отца плохими успехами в учебе, а потому проводил все выходные дни за учебниками, несмотря на все попытки Коприна и Дорти вытащить друга в город.

Нельзя сказать, что Рандал был самым слабым студентом. Напротив, по ведению бестиария никто не мог с ним сравниться, настолько Ран полюбил этот предмет. Не отставал он и на боевых искусствах: Итан сразу заприметил двух друзей, которые будто родились с оружием в руках, а потому проводил как можно больше времени с Коприном и Рандалом, намереваясь вырастить из них настоящих мастеров меча.

Но с заклинаниями творилась настоящая беда. Масла в огонь подливал Лоренс с приятелями, которые высмеивали Рандала при каждом удобном случае. Как-то раз на общей магии Ран никак не мог собрать достаточно силы, чтобы зажечь стоявшую перед ним на парте свечу. Парень освободил сознание от мыслей, направлял его к самому краю мира, пытаясь дотянуться до бушующего извне океана энергии, но все тщетно — сила если и давалась в руки Рана, то у него не получалось придать ей никакой формы. От излишнего напряжения последние остатки энергии убегали прочь, как вода сквозь решето, и все приходилось начинать сначала. Фитиль свечи Рандала оставался нетронутым, в то время как на всех столах уже плясали крохотные огоньки.

— Фихт, ты только посмотри на него! — засмеялся Лоренс, ткнув пальцем на напряженного Вайрмена. — Вот-вот кровь из ушей побежит от натуги!

— Займись своей свечкой, Хайдиль! — грозно рыкнул Коприн, но Лоренс не обратил на него никакого внимания.

— Народ, огоньку не найдется? — обратился он к аудитории. Несколько человек спереди обернулись, среди них и Риоэль. — А то лорда Рандала скорее удар хватит, чем он свечу подожжет.

Студенты неловко посмеивались, сочувственно глядя на раскрасневшегося Рана, но никто не поддержал шутки Лоренса. Риоэль нахмурила брови и отвернулась.

— Господин Вайрмен, — к Рандалу подошел преподаватель, молодой колдун по имени Олтег, — вам нужно расслабиться, понимаете? А не пытаться силой мысли сжать самого себя до размера гальки! — Лоренс вновь загоготал, и многие студенты к нему присоединились.

— Я стараюсь, господин Леврис, — сдавленно ответил Ран.

— Значит, старайтесь лучше, — холодно произнес учитель и вновь отошел. — Продолжим занятие…

Вечером того же дня юный Вайрмен вышел из своей комнаты, чтобы пройтись по территории Академии. Коприн хотел составить ему компанию, как и в прошлый раз после дуэлей, но Ран настоял на том, что хочет побыть один.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и осенняя прохлада заставляла плечи юноши вздрагивать от резких порывов ветра. Холодный лунный свет щедро проливался на центральную площадь Академии, придавая ей печальный, отстраненный вид.

Юный Вайрмен присел на скамью напротив памятного фонтана, о который чуть не разбил голову, и погрузился в собственные мысли.

Сознание парня роилось самыми разными думами, но на первое место уверенно вышел Лоренс Хайдиль. Как долго он еще будет цепляться к Рандалу, отравляя его спокойную жизнь в Академии?

«Самое страшное, что он во многом прав, этот Лоренс. Я действительно не так хорош, как остальные студенты, но разве это повод? Тайрольд свидетель, я все равно не брошу путь аэртан. После всего того, что я наговорил отцу, чтобы оказаться здесь, вернуться домой проигравшим? Ни за что! Эх, еще и сегодняшнее занятие. Столько ребят смеялось надо мной! И что Риоэль обо всем этом подумает?»

Вдруг мысли о Рие наполнили душу Рандала каким-то новым, неожиданно ярким чувством. Юный Варймен вспомнил ее голос, улыбку, ямочки на щеках. Чем больше Ран думал о девушке, тем светлее становилось вокруг, и даже сияние луны вдруг показалось ему не таким ледяным, как раньше.

«Хотел бы я с ней увидеться еще разок, — продолжал развивать эту мысль Рандал. — За прошедший месяц мы не перемолвились ни словечком».

Вдруг внимание парня привлекла чья-то одинокая фигура, которая медленно двигалась в сторону ректората. По правую руку от великой крепости раскинулся довольно обширный парк с большим количеством деревьев, теснящихся вдоль извилистых тропинок, и незнакомец явно направлялся в ту сторону.

«А вдруг это она? — с мальчишеской надеждой подумал Ран, глядя вслед прохожему. — Вышла погулять перед сном, развеяться? А, чего я, в самом деле, — вдруг сник парень. — В жизни так не бывает. Лучше пойду домой, не буду тревожить человека лишний раз».

Рандал встал на ноги и не спеша побрел в сторону общежития. Через несколько шагов он все-таки обернулся, но уже не смог никого разглядеть. Губы Рана тронула едва заметная улыбка, и он молча продолжил свой путь.

* * *

Следующий месяц учебы ничем не отличался от предыдущего — те же занятия, те же проблемы. Единственное, что появилось в жизни Рандала — вечерние прогулки по Академии. Перед каждым выходным он появлялся на центральной площади перед ректоратом и сидел там пару часов, отсыпаясь на следующее утро.

Парень всегда видел ту самую фигуру, что выходила на площадь и направлялась в сторону парка, но Ран так и не решился обратить на себя внимание и начать разговор. Он молча провожал ее взглядом, представляя, что это Риоэль Фростон, которой тяжело засыпать по вечерам, и поэтому она приводит мысли в порядок с помощью этих прогулок. Богатое воображение Рандала рисовало приятные картины, в которых он окликает Рию, она рада его видеть, и они вместе бродят под луной, наслаждаясь их общим вечером.

Впрочем, мечты оставались мечтами, а юный Вайрмен — пассивным наблюдателем. Для него походы к центральной площади превратились в своеобразный ритуал, который он ни разу не пропустил. Парень сидел на скамье и ждал, когда незнакомец вновь появится на горизонте, после чего уходил к себе в комнату.

В один из таких дней таинственный гость не вернулся обратно после того, как исчез во тьме двора Академии. Юный Вайрмен встал на ноги и начал нервно ходить из стороны в сторону, всматриваясь в темноту. Минуты тянулись, как густая смола, а заочный компаньон Рандала так и не появлялся в поле зрения. Собравшись с мыслями, парень решил действовать. Он плотнее закутался в свой плащ и чуть ли не бегом двинулся в сторону сквера.

Ночное небо как назло заволокло тучами, а потому вокруг царила кромешная тьма. К счастью, в самом парке горели белые фонари, и поначалу юноша крепко зажмурился, привыкая к их яркому свету. Не зная, какое направление выбрать, Рандал доверился интуиции и позволил ногам самим вести его.

Узкая тропинка, которая вилась среди высоких деревьев, как игривый лесной ручеек, была присыпана песком. Парень быстро шел по ней, крутя головой из стороны в сторону. Вдруг он увидел парковую скамейку, которая укромно расположилась меж гигантских корней исполинского дуба. На деревянном сидении зябко свернулась калачиком и обхватила плечи Риоэль, и ветер трепал ее полураспахнутый плащ. Девушка спала крепким сном, не замечая Рана. Сам лорд Вайрмен просто не мог поверить своим глазам — он целый месяц каждый выходной видел именно Рию и не решался подойти!

«Великий Тайрольд, она наверняка замерзнет здесь! — с тревогой подумал Рандал, подходя поближе. — Я должен разбудить ее!»

Юноша аккуратно коснулся предплечья Риоэль.

— Рия! — прошептал Ран и слегка потормошил девушку. — Рия, проснись!

— Мм?.. — сладко спросила она и медленно приоткрыла один глаз. Поняв, что произошло, Риоэль быстро вскочила на скамье, потерев лицо руками. — Ой, я что, уснула здесь? — удивилась она, заливаясь краской. — Рандал, как ты меня нашел?

— Не бойся, я за тобой не следил, — замявшись, ответил парень, после чего губы его расплылись в улыбке. — Просто я заметил, что кто-то пошел в сквер, но так и не вернулся. Я и подумал, вдруг случилось чего? Как видишь, не зря!

— Это точно, — засмеялась Риоэль, трясясь при этом мелкой дрожью. — Я часто гуляю здесь по вечерам, но сейчас вдруг присела отдохнуть и сама не заметила, как задремала. Последние дни учебы были тяжелыми…

— Вот, держи. — Рандал снял свой плащ и накинул его на плечи девушки. — Не хватало еще тебе заболеть.

— Мне так неловко, Ран, — еще сильнее покраснела Риоэль, но позволила одеть себя теплее. — Прости, что потревожила.

— Все в порядке, — успокоил ее парень, коснувшись плеча. — Я рад, что смог помочь. Ну что, по домам?

— Пойдем, — радостно кивнула девушка. Сокурсники скорым шагом пошли в сторону общежитий, оставив освещенный парк позади.

— Рандал, я нередко замечала кого-то у площади с фонтаном во время своих прогулок, — начала разговор девушка.

— Да, это был я, — сказал в ответ парень, неловко кашлянув. — Я тоже люблю подышать свежим воздухом перед сном, знаешь ли.

— Вот оно что, — улыбнулась Риоэль. — А я все гадала, кому это не спится так поздно?

Дорогу до центральной площади Академии они прошли молча. Несмотря на ночную стужу, Рандалу совсем не было холодно — непонятно откуда взявшийся жар горел в его груди, а роящиеся в голове мысли путали одна другую. Парень никак не мог придумать, о чем еще поговорить с Риоэль, а потому нервно кусал губы, изредка поглядывая на спутницу.

Девушка спокойно вышагивала рядом с юным Вайрменом, умиротворенно глядя по сторонам. Сильный ветер отчасти разогнал темные облака, и через разрывы в окутавшем землю полотне забрезжил лунный свет.

На небольшой площадке между двумя общежитиями сокурсники остановились, и Риоэль протянула юному лорду его плащ.

— Большое спасибо! — вновь улыбнулась она, слегка наклонив голову. — Я очень благодарна тебе за то, что не оставил меня в этой… ситуации, — хихикнула Рия. — Ты отличный парень, Рандал.

— Правда? — недоверчиво спросил Вайрмен, немного смутившись. — Я был уверен, что ты считаешь меня дурачком, или что-то в этом роде…

— Почему же? — опешила Риоэль, округлив свои красивые глаза. — И в жизни бы не подумала!

— Ну, знаешь… После всех моих неудач в учебе, насмешек Лоренса, — заговорил парень, но Рия властным жестом прервала его речь:

— Во имя Тайрольда, ты же не принимаешь его слова всерьез? Забудь о Хайдиле и его дружках, Рандал, они тебя не стоят.

— Но Рия, у меня на самом деле все плохо с базовыми знаниями, — пустился в оправдания Рандал. — Я никогда не любил науки и сильно отстал, а сейчас не могу придумать, что делать. Наши учебники уходят слишком далеко, а мне не хватает основ, чтобы хоть в чем-то разобраться. Конечно, я чувствую себя неудачником, ведь я единственный на курсе, кто так и не сдал работу по геометрии!

— Ерунда! — фыркнула Риоэль. — Слушай, если тебя это так волнует, я могу с тобой позаниматься. Если стеснялся попросить помощи, то очень даже зря — мне совсем не сложно. Ладно, Рандал, час поздний, а я все-таки не планирую весь выходной проваляться в постели. Доброй ночи! — сверкнула она ровными зубами и убежала прочь, на ходу помахав рукой.

— Доброй! — ответил лорд Вайрмен и медленным шагом двинулся к зданию своего общежития. Сердце все еще бешено колотилось, а руки тряслись от волнения, но одно Ран знал наверняка — с Риоэль они встретятся, и, видит Тайрольд, еще не раз!

* * *

На занятии по общей магии Риоэль предложила пойти в город через неделю, чтобы подтянуть Рандала по точным наукам. Юный Вайрмен не колебался ни секунды, согласившись провести весь выходной в компании девушки. Следующие несколько дней пролетели в одно мгновение, и Ран даже не смог бы вспомнить, как отвечал преподавателям, как участвовал в дуэли с Грэмом на арене и как корпел за учебниками.

В назначенное утро парень собирал сумку для занятий в своей комнате. Коприн стоял в дверях и тепло смотрел на друга, напускное спокойствие которого не могло скрыть юношеского волнения перед встречей с симпатичной особой.

— Ну что, Ран, тебе не составить компанию? Уверен? — широко улыбнулся бывший солдат, когда лорд Вайрмен раздраженно отмахнулся от него рукой.

— Не мешай, Коп! Не видишь, я делом занят?

— Да вижу, вижу. Ладно, приятель, оставлю тебя наедине с твоими заботами, — сказал он и поправил волосы. — Мы с Дорти тоже пойдем в город, будем пристально наблюдать за вами на каждом шагу, выглядывать из-за углов…

— Коп! — грозно нахмурился Рандал, выпрямив спину. — Катись к дьяволу!

— Не переживай ты понапрасну, — засмеялся Коприн и похлопал тяжело вздохнувшего друга по плечу. — Риоэль — девушка разумная, правильная. Да она в жизни с таким дурнем, как ты, не свяжется.

— Все, достал! — Рандал вытолкал хохотавшего друга за дверь и громко ее захлопнул.

— Не сердись, Ран! Я же шучу! — отозвался с той стороны Коприн, продолжая смеяться.

— Еще б не шутил, — устало сказал Вайрмен. — Тогда я вызвал бы тебя на дуэль. До смерти.

— Ну вот, еще и жизнь бы свою загубил. Говорю же — дурень! — Коприн как ни в чем не бывало открыл дверь и вновь зашел в спальню, после чего с комфортом развалился на своей постели.

— Так, вроде все взял, — проигнорировал Рандал замечание друга и бегло осмотрел сумку. — Как я выгляжу?

— Прямо как Дорти, когда наступает время обеда — празднично!

Коприн был прав — в этот день молодой Вайрмен отложил студенческую форму на самое дно ящика, и сейчас стоял в своей лучшей одежде: белоснежная рубаха с расшитым воротом, коричневые брюки из качественной кожи и теплый нарядный плащ, в котором Рандал разгуливал по родному замку.

— Ну, тогда я побежал, — сказал парень и пошел к воротам Академии.

Когда парень завернул за угол своего общежития, Риоэль уже ждала его там — в студенческой мантии и просторных форменных штанах.

— О, привет, Ран, — сказала девушка, смущенно оглядывая его с ног до головы. — Выглядишь… здорово.

— Ты тоже, Рия, — улыбнулся ей юный лорд, на что подруга лишь недоверчиво хмыкнула.

— Пойдем, пожалуй? — сказала она, и Рандал согласно кивнул. Вместе они начали неспешно спускаться со скалы в сторону Туринстайна, любуясь прелестным видом на город и греющийся в лучах солнца порт. От Моря Стихий доносились приглушенные расстоянием крики чаек.

— Ты уже решил, куда именно мы направимся? — спросила Риоэль, глянув на спутника. — Или предоставишь выбор мне?

— Хм, даже не знаю, — задумался Рандал, отведя взгляд в сторону. — А у тебя есть мысли?

— Нужно найти место, где будет достаточно тихо, чтобы заниматься, — приятно улыбнулась девушка.

— Как насчет «корчмы Артенса»? По вечерам там творится настоящее безумие, но в это время нам никто не будет мешать.

— А, та самая, где ты пел вместе с бардом? — засмеялась Риоэль, вспомнив первый вечер после учебы.

— Да, она, — осторожно сказал Рандал.

— По-моему, отличный выбор! Пойдем! — уверенно кивнула девушка и ускорила шаг. — Отлично выступил, кстати. Нам с Сирмой очень понравилось.

— Это твоя подруга? Рыжая, с родинкой на щеке?

— Хорошо же ты ее рассмотрел, — хитренько прищурилась Риоэль. — Да, мы с ней соседи по комнате. Очень хорошая девочка.

— Я ведь вижу ее каждый день на учебе, Рия, — засмеялся Рандал.

— Шучу, — снисходительно ответила девушка. — И где ты научился так петь?

— Дома. Отец любит музыку, и гастролирующие артисты у нас не редкость. Я занимался со многими из них.

— Дома — в замке Сенгрел? — восхищенно спросила Риоэль.

— Ну, да, — гордо расправил плечи Рандал, вспомнив о своем происхождении.

— Везет тебе. — Девушка многозначительно покивала головой. — Наверное, и на инструментах умеешь играть?

— Нет, до этого я так и не дорос, — широко улыбнулся Ран. — Мне было лень учиться, о чем я сейчас жалею.

— Еще бы! Мне так нравится музыка…

— Обязательно исправлю эту оплошность! — уверенно сказал Рандал. — В следующем семестре сыграю тебе на лютне.

— Я была бы рада, — смущенно ответила Риоэль.

Оставшуюся часть пути друзья прошли молча, пока не оказались на Площади Мудрости. Рандал уверенно повел девушку по вымощенной камнем улице в сторону корчмы. В скором времени они переступили высокий порог заведения и заняли укромный столик в углу.

— Попросим чего-нибудь принести? — спросил Рандал. — Я угощаю.

— Я вроде бы совсем недавно позавтракала, — начала Риоэль, но Ран лишь усмехнулся и попросил у вовремя подоспевшей служанки две порции говяжьей вырезки и горячего чаю с чем-нибудь сладким.

— Спасибо, — с улыбкой сказала девушка.

— Всегда рад. — Рандал вдруг задумался. — Слушай, Риоэль, твое имя весьма необычное для Королевства, да? Но в то же время оно кажется мне смутно знакомым…

— Наверняка, — смущенно ответила она и оперлась на сложенные на столе руки. — Моя бабушка была знатоком детских сказок — могла на ходу вспомнить сотню, если не больше, а при необходимости придумать новую. Она часто рассказывала моей матери историю про Риоэль и Ведьмино проклятие, вот меня и назвали в ее честь.

— Точно! — Рандал хлопнул себя по лбу от радости. — Я тоже слышал эту сказку, когда был совсем еще маленьким! Забавно, — добродушно усмехнулся он, посмотрев прямо в глаза собеседницы. — Наверное, поэтому ты такая сказочная, Рия.

Девушка не нашлась с ответом, но неловкую ситуацию исправила вовремя подоспевшая служанка с приятно пахнувшим подносом.

— Приятного аппетита, господа! — громко сказала она ребятам и, получив от Рана несколько монет, ушла к другому столику.

— Приятного, — повторила Риоэль и принялась за еду. Строго следуя нормам этикета, она не произнесла больше ни слова, пока тарелка не опустела.

— Было очень вкусно! — восторженно сказала девушка, деликатно вытирая рот.

— Кухня здесь замечательная, даже по моим меркам, — согласился Рандал, отведав пирога с яблочной начинкой.

— Уверена, критерии у тебя весьма строгие, — засмеялась Риоэль, сделав глоток чая. — Интересно, каково это — вырасти в таком роскошном замке? С целой армией слуг, готовых сделать для тебя что угодно, вкусной едой, постоянными развлечениями… — в голосе девушки появились мечтательные нотки, будто она сама сейчас проживала это в своем воображении.

— Я боюсь, ты немного не так представляешь мой быт, Рия, — улыбнулся Рандал. — Несмотря на богатство и власть, мой отец был довольно строгим родителем. Он не баловал меня слугами и пирами — по сути, я рос обычным сорванцом, как и другие мои ровесники.

— Может, не совсем обычным… Но знаешь, я с тобой согласна, — задумчиво сказала Риоэль, смотря в глаза Рана. — Глядя на тебя, у меня и близко не складывается впечатление как о богатеньком снобе. Ты очень рассудительный, Рандал. Совсем не такой чванливый, как другие представители знати.

— Спасибо, Риоэль. Хотя у Гроина не всегда хватало на меня времени, все же он знал, как надо воспитывать сына, за что я ему очень благодарен.

— Слушай, Ран, ты прости, если вопрос бестактный, но все же — почему ты решил пойти в Академию? Все мои знакомые гадают — зачем сыну лорда становиться аэртан, если у него и так есть дело, которым нужно заниматься? Замок Сенгрел, территории, люди в подчинении — неужели тебе это неинтересно?

— В точку. Совсем не интересно, Рия. Я с детства любил читать те же сказки про рыцарей и драконов, мифы о деяниях Дакрета, и все в таком духе. Меня влечет неизведанное, я хочу повидать мир, помочь людям, причем не опосредованно, как мой отец, через снижение налогов и земельные реформы, а зримыми поступками: устранять аномалии силы и бороться с измененными.

— Тебе не страшно, Ран? Ты знаешь, насколько опасной может быть такая работа. Как отец вообще согласился отпустить тебя?

— С трудом, — немного печально усмехнулся молодой Вайрмен. — Мы много говорили с ним об Академии, и отец действительно хотел, чтобы я остался в замке и продолжил его дело, но я просто не могу. Не сейчас. Он решил не заставлять меня против моей воли, а потому позволил отправиться на учебу, хоть и без энтузиазма. Но я намерен доказать отцу, что он не зря поверил в меня. Я обязательно стану аэртан, и только потом, когда годы возьмут свое, а я уже не смогу крепко держать меч в руках, я вернусь в Сенгрел. Возьму бразды правления в свои руки, так сказать.

— Звучит очень романтично, — вздохнула Риоэль, положив подбородок на ладонь упертой в стол руки. — Думаю, отец должен тобой гордиться.

— Твое одобрение очень многое значит для меня, ведь кроме тебя и, наверное, Коприна, никто меня не понимает. Зачем, мол, жизнью рисковать, переживать все эти сложности, когда у меня и так весь мир в руках? А я ведь потому и хочу добиться чего-то сам, понимаешь? Своим трудом! Сделать что-то правильное, пока у меня есть силы и возможности.

— Ты молодец, Ран. — Риоэль положила руку на запястье парня и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, — вновь сказал Рандал, почувствовав прилив жара к щекам. — А что насчет тебя, Рия? Расскажешь о своих родителях?

— Моя история намного скучнее твоей, — засмеялась девушка и откинулась на высокую спинку стула. — Я родилась и выросла в Туринстайне, в северной его части. Папа — купец, путешествует по всему Королевству, перевозит товары. Мм… Вот, пожалуй, и все, — снова хихикнула она, не зная, о чем еще говорить.

— А чем он торгует? — спросил Ран, мягко глядя на собеседницу.

— Чем угодно, лишь бы приносило доход. Я никогда особо не интересовалась его делами, а он не любит говорить о работе.

— Понятно. Слушай, Рия, можно и мне задать бестактный вопрос?

— Конечно.

— Что сподвигло тебя на учебу в Академии?

— Я знала, что ты это спросишь, — сказала она и поправила косу. — Отец заметил, что я с пеленок была восприимчива к проявлениям силы. Каждый раз, когда в Академии проходили занятия, я вздрагивала и начинала плакать, чувствуя отголоски магии. Когда я подросла, я сразу заявила, что не хочу сидеть дома и следить за хозяйством, как большинство женщин. Как и тебе, Рандал, мне хотелось стать кем-то в этом мире. Папа сказал, что я должна быть магичкой, раз Тайрольд даровал мне способности, а потому хотел отправить в Фолкстайн, в школу имени Гундрика. Но мать была против. Видишь ли, отец вечно в разъездах, и мы с мамой часто оставались дома одни. Она ни за что не согласилась бы отпустить меня в такую даль! Я решила пойти в Академию Аэртан, чтобы исполнить свою мечту, но при этом не бросать маму в одиночестве.

— Это очень мило с твоей стороны, — кивнул Рандал, с уважением посмотрев на собеседницу. — Но разве ты этого хотела, Рия? Стать хранителем, бороться с чудовищами?

— Нет-нет, Ран, я слишком труслива для этого, — весело ответила Риоэль. — Но мне необязательно носиться по Конрису с мечом наперевес. Я вполне могу войти в преподавательский состав Академии после завершения учебы. Буду готовить молодых колдунов, делиться с ними обретенными знаниями. По-моему, весьма благородное занятие, как считаешь?

— Более чем! — Рандал подался вперед. — Мне кажется, ты станешь отличным наставником, Риоэль, и студенты будут тебя уважать.

— Пока рано говорить об этом, — скромно сказала Рия, наклонив голову. — Тем более, учиться еще больше пяти лет. Может, к тому времени я передумаю, брошу все и выскочу замуж.

— Все равно я восхищен, какой удачный выход ты нашла в своей ситуации. Будем надеяться, что все будет как нельзя лучше.

— Это точно. Ну что, может, приступим к занятию? Или ты планировал проболтать со мной весь день? — прищурила глазки Рия.

— Эх, точно, — хмыкнул Рандал, вытаскивая из-под стола сумку с письменными принадлежностями. — А ведь я совсем забыл, зачем мы сюда пришли.

* * *

Месяцы торопливо бежали друг за другом, увлекая юного Вайрмена в красочный калейдоскоп жизни. В начале первого курса Рандал и Риоэль собирались в «корчме Артенса» почти каждые выходные. Успехи в учебе не заставили себя ждать — с помощью Рии парень быстро догнал своих сокурсников и перестал быть объектом для насмешек. Риоэль не могла нарадоваться за друга, и каждый раз, когда он получал высшие отметки по разным дисциплинам, девушку переполняло чувство гордости.

Так и пролетели первые два года обучения в Академии Аэртан — новички освоились в студенческой жизни, привыкли много учиться и работать, чтобы добиваться результата. Молодой Вайрмен окреп за это время, его тело закалилось в постоянных физических тренировках, мышцы налились силой взрослого мужчины, а лицо окончательно лишилось юношеских черт. Рандал, Коприн и Дорти сдружились с Риоэль, и теперь они часто проводили время вместе, гуляя по Туринстайну и практикуясь в заклинаниях. Лорд Вайрмен мог с уверенностью сказать, что ощущал себя на своем месте, а потому был несказанно счастлив.

Глава 2

Рандал титаническим усилием воли смог разлепить подбитый глаз. Он понял, что оказался на полу лекционной аудитории. Прямо над Раном высилась преподавательская кафедра, словно недостижимая горная вершина.

Помещение, в котором находился парень, напоминало нечто вроде амфитеатра, и от центральной площадки, на которой и очнулся парень, вверх уходили ряды лавок с узкими столешницами для письма. В основном окружение было выполнено из темного дерева, однако платформу с кафедрой строители Академии выложили каменными плитами.

Трое сокурсников Рандала стояли вокруг и громко хохотали, то и дело нанося очередной удар. «Смейтесь, пока можете! Я вам это еще припомню!» — с яростью подумал лорд Вайрмен, и в ту же секунду подкованный сапог Лоренса с огромной силой врезался ему в бок. Рандал съежился и попытался откатиться в сторону, да куда там! Нападавшие не собирались отпускать жертву и продолжали бить по незащищенным руками местам. На щеках бедняги показались слезы гнева и боли.

— Ну что, Ран, как самочувствие? О, помнится, ты любил клинком помахать на заднем дворе? Посмотрим, как тебе это удастся со сломанной рукой! — Друзья Лоренса услужливо засмеялись, когда он наступил лорду на локоть и надавил. К ужасу Рандала, сустав довольно отчетливо хрустнул, но вряд ли это действительно был перелом. — А может, тебе и ногу разбить? Ну, чтоб совсем легко в Академии училось? Устроим тебе небольшой отпуск!

— Лоренс, ты глянь, он же расплакался! — ткнув пальцем в лицо жертвы, сказал Фихт, коренастый детина ростом с самого Рана, но шире в плечах раза в два. Фихт вновь захохотал и вытер тыльной стороной ладони пот с широкого лба. — А я и не знал, что у лорда Вайрмена родилась девчонка, а не сын!

— Да ладно тебе, это его голубая кровушка просачивается, — ответил Лоренс и сочувственно вздохнул. — Эх, Ран, да если б у нас вся знать была такой, как ты, тенсерцы уже давно сожгли бы весь север.

Рандал выругался про себя и отвернулся от ухмыляющегося задиры. Проклятье, как же он позволил себе оказаться в таком положении? А все из-за того, что лекция профессора Смондс была слишком объемной, и Ран задержался в аудитории подольше. Как он мог уйти, не законспектировав все, что было написано на доске о бестиарии Южных Пределов? За работой парень и не заметил, как остальные студенты его курса уже разошлись, и только Лоренс с компанией затаились на нижнем ряду, чтобы поквитаться с сыном Гроина за обиды.

Когда Ран, наконец, закончил работу и начал спускаться по лестнице, Ройен, самый низенький и худощавый из их группы паренек, чья комплекция позволила ему незаметно спрятаться под лавкой, схватил Рандала за ноги, после чего тот кубарем покатился по ступеням вниз. На полной скорости упав на центральную арену, Ран крепко приложился о камни в подножии кафедры. Тут же на него налетели Лоренс с Фихтом, которые начали молотить захваченного врасплох бедолагу кулаками, не дав ни мгновения на то, чтобы вообще понять, что происходит, не то, что защититься.

— Что вы тут устроили? — В лекционную комнату кафедры бестиария вошла Риоэль и в недоумении уставилась на происходящее.

— А, Рия! — Широко улыбнувшись, Лоренс повернулся и пошел в ее сторону. — Видишь ли, наш любезный друг Рандал решил, что умнее всех, и конкретно насолил мне и парням. Мы решили его немного проучить, причем, заметь, совершенно заслуженно! — добавил он, ткнув пальцем в сторону скрючившегося парня. Вскоре Лоренс поравнялся с Риоэль и протянул руку к ее лицу:

— А что ты, милая, забыла в лекционном зале? Ведь занятия уже кончились, — сказал парень, намереваясь погладить Рию по щеке, но она перехватила его ладонь и с отвращением отбросила в сторону.

— Именно что забыла, Лоренс! Учебник по ведению бестиария. Разрази вас Тайрольд, вы совсем с ума посходили? Устраивать разборки здесь, посреди бела дня? Я немедленно позову профессора Смондс! — Девушка строго нахмурилась.

— Да ладно тебе, не горячись, — Лоренс примирительно поднял руки. — Мы уже уходим, верно, парни? — Те согласно кивнули. Хайдиль ухмыльнулся и пошел к выходу, помахав Риоэль на прощанье рукой. Уже в дверях он добавил:

— До скорой встречи, лорд Вайрмен. Хорошего дня, Рия. В следующий раз ты не посмеешь так вести себя со мной, ясно? — и скрылся в коридоре. Девушка, вся раскрасневшаяся от ярости, погрозила им кулаком в спины.

Рандал протер лицо рукавом и, откашлявшись, попытался встать на четвереньки. Со второй попытки ему это все же удалось, однако положение было крайне неустойчивым. Голова гремела от побоев, к горлу подступала тошнота. Подбитый глаз всё еще не открывался и был похож на раздутое фиолетовое нечто с еле заметным разрезом век. Риоэль оглянулась и ахнула, только сейчас присмотревшись к другу. Она подошла поближе и села рядом, положив руку на плечо Рана.

— Рандал, как ты? Жив? Что они с тобой сделали?! — возмущенно произнесла девушка, и, достав из кармана мантии платок, промокнула кровь из его разбитого носа.

— Ох, Рия… — Юный Вайрмен отвернулся от своей спасительницы, сгорая от стыда. — Большое тебе спасибо, но… Я бы сам справился… — Острейшая боль кольнула его в грудь, и парень громко зашипел сквозь зубы.

— Тише, Ран, все хорошо. Тут нечего стыдиться. — Девушка сочувственно улыбнулась, будто прочитав его мысли. — Я знаю, ты очень сильный человек. Они поступили бесчестно! Я немедленно пойду к ректору и все ему расскажу!

— Нет, Риоэль, не нужно. Иначе они опять будут звать меня ребенком, который только и может, что жаловаться старшим! Теперь это дело чести, и я сам со всем разберусь.

— Ты на ноги-то встать сначала сможешь? — с сомнением покачала головой девушка и взяла Рана под руку. — Давай сходим к лечебникам, они смогут подправить тебе мордашку. Нашелся тут мститель!

— Да, наверное, именно это мне и нужно, — ответил парень и принял помощь подруги. Наконец, они встали с пола на кафедре и медленно пошли к выходу из аудитории.

На улице стояла хорошая погода, редкость для ранней осени. Солнце уже перевалило на западную половину неба и начало плавно спускаться к горизонту, разлив по небу немного багрянца.

Кафедра ведения бестиария Конриса стояла чуть поодаль от центральной площади Академии, минутах в двадцати ходьбы, дабы шум от заточенных в клетки зверушек не мешал студентам заниматься. Единственным проходом через высаженные между бестиарием и остальной Академией леса служила живописная аллея, вдоль которой росли деревья всех в мире видов. Вернее, почти всех, ведь далеко не вся флора мира Конрис была изучена и описана здешними учеными умами, а многие из уже открытых растений просто не могли выжить в климате Королевства, хотя бы и с помощью магии.

Ран и Рия шагали по дороге, по обыкновению пустынной в это время дня. Занятия на кафедре ведения бестиария уже закончились, так что шанс встретить здесь кого-либо из студентов был очень мал. Ветер трепал диковинные кустарники, которые можно было встретить лишь в Тонральской саванне, солнечные лучи пробивались через густые кроны древних браонтов, что помнили, как закладывались первые камни крепости Турхолд.

Рандал чуть ли не всем весом опирался на крепкое плечо своей спутницы, с виду казавшейся такой хрупкой и беззащитной. Любая другая городская девушка, в жизни не державшая ничего тяжелее пера для письма да иголок для вышивки, уже давно выбилась бы из сил. Однако Риоэль шла, как заведенная, таща за собой друга. На лице ее не проявился ни малейший признак усталости.

— Ран, мы уже почти три года знаем друг друга, но ты до сих пор не хочешь мне сказать, что случилось между тобой и Лоренсом. Почему вы, мягко говоря, никак не поладите? — спросила вдруг девушка и поудобнее перехватила товарища.

— Даже не верится, да, Риоэль? Мы с тобой на третьем курсе, и совсем скоро станем полноценными колдунами…

— Не пытайся уйти от ответа, — хмыкнула Риоэль.

— Эх, как бы тебе объяснить… — задумался Ран. — Наверное, фраза «не сошлись характерами» тебя не устроит? — криво улыбнулся он и снова поморщился от боли.

— Ты уже пытался так отшутиться, Рандал, и тебе не удалось. Просто расскажи, что произошло? Тайрольд Великий, как сильно они тебя избили!

— Да, досталось мне знатно… Ничего, в следующий раз я буду готов! — стиснув кулаки, прошептал сам себе Ран. — Что ж, это долгая история, — продолжил он уже громче.

— Я никуда не тороплюсь.

— Тогда слушай. Мне самому нелегко признать то, что я сейчас скажу, но мне просто необходимо выговориться, — грустно улыбнулся парень и снова поморщился, мотнув головой. — Понимаешь, Риоэль, до начала Академии я терпеть не мог учиться!

— С трудом верится, что самый усердный студент на нашем курсе когда-то был лентяем! — засмеялась девушка.

— Да, иногда люди все же меняются, — парень улыбнулся в ответ. — Меня абсолютно не привлекали точные науки, ты сама помнишь, с каким трудом я все же освоил математику и геометрию. В детстве я всегда убегал от наставников в сады за крепостью и прятался там, размахивая деревянным мечом. Представлял себя героем легенд, который спасает принцесс и совершает один подвиг за другим, едва успев пригубить пива в придорожном трактире. Отец смотрел на все это сквозь пальцы, он хотел, чтобы я был счастлив. А когда мне стукнуло шестнадцать и пришло время выбирать, чем я хочу заниматься в этой жизни, я убедил его, что мне нужно пойти в Академию Аэртан, впрочем, об этом ты уже знаешь. Отец, слава Тайрольду, понял меня. Он не стал чинить препятствий, напротив — сделал все, чтобы осуществить мою мечту. Лорд Вайрмен — очень важный пункт в списке доходов городской казны, так что меня приняли сюда даже без вступительных экзаменов, за что я стыжусь до сих пор.

— Надо же… — тихо сказала Риоэль. Она никогда и не задумывалась о том, как несмышленый Ран оказался в рядах Академии. Впрочем, подумав немного, девушка поспешила добавить: — Но ведь ты правда заслуживаешь место здесь, Рандал! В конечном счете, ты стал отличным студентом.

— Именно. Стал потом, и то только с твой помощью. Но с самого начала я был не кем иным, как отпрыском богатенького землевладельца, что поступил в Академию за счет отцовского золота. Что касается Лоренса — он моя полная противоположность. Родился в бедной семье, насколько я знаю, Хайдиль старший работает в портовом районе, изготавливает стройматериалы для судов. Жизнь в порту не сахар, Лоренс прошел тернистый путь, чтобы оказаться здесь. Он много занимался и еле проскочил на вступительных испытаниях, как и его дружки. Должен признать, я уважаю его упорство и силу воли.

— А откуда ты это знаешь?

— Коприн как-то рассказывал, и у меня нет причин ему не верить. Ой-ой! — Рандал споткнулся о довольно крупный камень на дороге и повалился на землю. Риоэль бросилась к нему и снова помогла встать на ноги. — Спасибо, Рия, — благодарно кивнул парень и продолжил:

— Так вот, после церемонии Лоренс познакомился с другими студентами, встретил меня… Хоть я и не распространялся о том, как поступил в Академию, он и сам вдруг вспомнил, что я даже не появился на экзамене. А ведь правда обидно, Рия! Представь, что твоя семья живет впроголодь, чтобы ты смог получить образование, ты работаешь, терпишь неудачу за неудачей, добиваешься цели…

— Очень даже представляю, — с тоской отозвалась девушка, но Ран не услышал ее.

— …и вдруг понимаешь, что с тобой на курсе будет учиться папенькин сынок, которому все досталось просто так! Да, это несправедливо, и мне даже жаль Лоренса. Но он просто не хочет понять, что я изо всех сил стараюсь здесь и сейчас, чтобы оправдать доверие Академии! Хайдиль очень на меня обозлился. На теории магии и начальном курсе заклинаний мы только и делали, что производили точные расчеты и выводили сложнейшие магические фигуры, способные собрать магию и не дать ей растечься окрест, вот тут он и разошелся на полную! Поливал меня грязью за каждую оплошность. Еще раз большое тебе спасибо, Риоэль, я смог догнать остальных, но Лоренс так и не оставил меня в покое. Да что я! Будучи обиженным на жизнь, он вечно завидует всем, кому живется лучше. У нас в Академии много студентов из богатых семей и знатных родов, он чувствует себя чужим, оттого и смотрит на всех волком.

— Серьезно? Никогда бы не подумала, — озадаченно сказала девушка.

— Просто вы, девчонки, не знаете, что творится в мужском общежитии.

— Так и что случилось потом?

— Я решил, что это не может продолжаться вечно, а потому рассказал все смотрителю Хоуку. Думал, что он сможет хоть как-то повлиять на Лоренса. Да, я наябедничал, как ребенок, не смотри на меня так, — смутился Рандал, хотя девушка и не думала над ним потешаться. — Не знаю, что там случилось после этого, не думаю, что у шайки Хайдиля были какие-то серьезные проблемы. Зато Лоренс понял, что это я сдал его. Прошло всего несколько дней, и результат на лицо, — парень угрюмо указал пальцем на свою помятую физиономию. — Больше я не повторю своих ошибок и разберусь с этими идиотами сам.

— Ты сильно рискуешь, Ран. Я переживаю за тебя… — Риоэль нежно погладила друга по плечу.

— А что еще мне остается? Или я проучу их раз и навсегда, или буду вечно терпеть их нападки. Кстати, вот и лечебники! — сказал Ран, кивнув головой на высокое трехэтажное здание квадратной формы с изящной колоннадой. Оно стояло на возвышении по левую сторону от начала ведущей к бестиарию аллеи.

Кафедра целительства при Академии Аэртан стояла среди остальных корпусов особняком. Величественное строение, чьи покрытые белым мрамором стены можно было разглядеть из любой точки на плато скалы Тур, внушали оптимизм и веру в чудо даже самым безнадежным пациентам, кои частенько приезжали в Туринстайн исключительно ради местных врачевателей. Все дело в том, что кафедра целительства почти не имела отношения к будущим аэртан — в большинстве своем студенты проводили в стенах этого корпуса не больше одного семестра, обучаясь ведению боевых ран. Лечебная магия, то есть исцеление болезней, и вовсе не входило в их программу. Впрочем, желающие познать все премудрости врачевания могли поступить на отдельный факультет целительства при Академии. Эти ученики посвящали целых восемь лет обучения только медицинским специальностям, благодаря чему становились настоящими мастерами лечебного дела.

Позади корпуса целительства раскинулся свежий парк с милыми зелеными деревьями, где среди узорных тропинок уютно пристроились всевозможные каменные скульптуры в виде нимф, сатиров и других сказочных созданий в полный рост. У главного входа садовники заботливо высадили несколько клумб с пестрыми цветами, которые всегда поворачивались венчиками к проходившим мимо.

Чуть в стороне от входа стояла группа студентов лечебного факультета, они негромко переговаривались между собой. Увидев синяки на лице юноши, молодые врачеватели затихли и отошли чуть подальше, изредка бросая на него любопытные взгляды.

— Большое спасибо за помощь, — сказал Рандал, остановившись у крыльца перед дверьми, после чего положил руку на предплечье девушки. — Я твой должник.

— Да что ты, Ран. Для тебя — все, что угодно, — смущенно улыбнулась Риоэль, и щеки ее слегка порозовели. — Пожалуйста, пообещай мне, что будешь осторожен. Договорились?

— Обещаю, — кивнул ей в ответ парень. — Встретимся вечером на нашем месте?

Девушка кокетливо улыбнулась, помахала Рану рукой и молча поспешила в сторону женских спален. Юноша еще стоял некоторое время у ступеней кафедры и смотрел ей вслед, а затем глубоко вздохнул и вошел внутрь.

Коридор от главной двери вел в сверкающий под закатным солнцем атриум. В глаза молодому человеку сразу же ударил яркий свет, словно он очутился в каком-то небесном чертоге — все здесь было белым: от полов, стен и колонн с чередующими их вазонами до халатов врачевателей и седин на их мудрых головах.

Обычно люди переходили из отделения в отделение именно через внутренний двор, однако в близлежащие помещения можно было попасть и с помощью гигантских деревянных дверей по бокам коридора. Они постоянно открывались и закрывались, выпуская из себя или же поглощая все новых и новых целителей в мантиях, а также молодых учеников в серых накидках.

Разузнав у писаря за высокой стойкой, кто из врачей свободен, юный Вайрмен пошел в поисках «мастера Граана».

Кабинет целителя оказался небольшим помещением, едва ли больше спальни Рандала. В нем тоже стояла скромная деревянная кровать с мягкими подушками, только довольно причудливой формы — узкая и вытянутая, она состояла из двух отдельных блоков, которые сходились под тупым углом. Прямо напротив входа, за большим столом из светлого дерева, сидел мужчина средних лет. Его кожа была очень смуглой, и посреди белоснежной комнаты он походил на уголек, оставленный нерадивой хозяйкой у белой печи. Сквозь огромное окно прямо за спиной целителя в комнату заглядывало солнце. На общемагических лекциях Рандал узнал, что солнечные лучи благотворно влияют на течение многих заболеваний, возникших по причине чародейского воздействия. Именно поэтому в лечебных кабинетах их количество и яркость повышали всеми доступными средствами.

Осмотрев врача и вспомнив его необычное имя, не свойственное уроженцу Королевства, Ран сделал вывод, что мужчина приехал откуда-то из Южного предела. Белая мантия, казалось, сама излучала свет, оттеняя сухое лицо человека. На носу у него сидели очки в металлической оправе, а взгляд глубоко посаженных темных глаз скользил из стороны в сторону по лежавшему на столе коричневому пергаменту.

— Да-да, — сказал маг, даже не подняв глаз на вошедшего Рандала. — Проходите, молодой человек, проходите, — продолжил он, не отрываясь от чтения.

— Здравствуйте, мастер Гра… — парень замер на полуслове, когда целитель поднял руку ладонью вперед.

— В этом нет никакой нужды. Признаю, дорогой мой, вас неплохо угостили тумаками… Видите ли, я очень тороплюсь, так что не могу заняться вашей проблемой всерьез. Однако… — на секунду прикрыв глаза и беззвучно пробормотав несколько слов, целитель наконец посмотрел на Рана. — Вот, пожалуй, и все. Ваше лицо сейчас выглядит так, что сама королева Маннитирель взяла бы вас в фавориты. Боль я отогнал, в ближайшее время она вас точно не побеспокоит. Ну а все остальное заживет само собой, в вашем-то возрасте!

— Большое спасибо! — радостно сказал Рандал, но мастер Граан лишь снова уткнулся в бумаги.

Парень вышел в коридор второго этажа, заперев дверь за собой. Посмотрев в зеркало, молодой Вайрмен был поражен — на его лице не осталось ни следа от минувшей драки! Смотревший на него с противоположной стороны человек выглядел свежим и чистым, будто весь день только тем и занимался, что принимал водные процедуры да лежал на перинах. Целитель наложил на лицо Рандала очень качественную иллюзию, которая не рассеялась бы даже при прикосновении. Юный лорд несказанно обрадовался, что ему не придется провести ни дня в лечебнице. Конечно, боль и недомогание ушли лишь на время, но они-то Рана смущали меньше всего.

Подмигнув своему отражению, молодой человек пошел в сторону спален. Возможно, заклинание мастера Граана обладало охмеляющим действием, потому что каждый раз, когда парень закрывал глаза, он чуть ли не воочию видел себя, десятилетнего, сидящим в кресле у камина рядом с отцом и слушающим его истории. Чудесные воспоминания из детства заняли все мысли юноши, и он сам не заметил, как добрался до общежития.

Первым делом Рандал заглянул в свою комнату на третьем этаже, миновав веселую толпу студентов в общей зале. Когда парень открыл входную дверь, он застал Коприна за чтением конспекта. Финн и Грэм тихонько сидели за столом, как птички-неразлучники, и перешептывались между собой. За два с лишним года учебы в Академии ни Рандалу, ни Коприну так и не удалось найти общий язык с соседями по комнате. Братья Симмерс всегда держались особняком, то и дело бросая на лорда недовольные взгляды. Во многом по этой причине Ран проводил большую часть свободного времени в гостиной. Конечно, там было шумно, и готовиться к занятиям куда как труднее, зато никто не нарушал душевного спокойствия молодого Вайрмена.

Коприн оказался куда более толстокожим — он невозмутимо расположился на своей кровати и вдумчиво читал, не замечая присутствия соседей.

— Рандал, ты где пропадаешь? — Бывший солдат закрыл тетрадь и с наслаждением потянулся. — Я думал, это я задержусь в Турхолде, а в итоге уже битый час ожидаю твоего возвращения!

— Обстоятельства вынудили, — усмехнулся Вайрмен. — Идешь тренироваться?

— Ясное дело! Засиделся я тут с вами, ребята, — Коприн кивнул Финну и Грэму. — Не хотите выйти на задний двор? Нет? Ну ладно. — Солдат встал на ноги и вышел следом за Вайрменом, когда оба брата испуганно замотали головами. Рандал и Коприн славились своими боевыми навыками на всю Академию, и мало кто рискнул бы бросить им вызов.

Друзья вышли на свежий воздух. Солнце уже почти опустилось к горизонту, и несколько слуг-хунниров зажигали факелы, закрепленные в металлических кольцах вдоль стен общежития. На дворе стояла чудесная погода, последние теплые деньки не торопились уходить, приятно лаская землю легким ветерком.

На втором курсе каждый будущий аэртан мог выбрать себе вооружение по вкусу. Рандал и Коприн первыми вышли из строя и направились к наставнику мечников. Оба друга прошли через суровую школу фехтования — один в замке отца, другой — в рядах армии Королевства, и ни один из них не собирался отказываться от уже полученного опыта, чтобы осваивать новое мастерство.

Выгнав клинки из ножен, парни встали друг подле друга и начали разогреваться, выполняя элементарные приемы.

— Признай, Ран, со мной тебе все-таки не тягаться. — Коприн первым закончил разминку и принял боевое положение. — Ты, конечно, большой молодец, но я все равно выйду победителем.

— Перед кем ты хорохоришься, солдат? — Рандал засмеялся и поднял меч. — Готовься штопать одежду, как в прошлый раз, когда я рассек тебе рубаху!

— Ах ты! — Коприн сделал выпад, но приятель ловко отбил его в сторону. — А обещал, что не будешь смеяться!

— Так я и не смеюсь. — Молодой лорд Вайрмен обошел соперника по кругу, нанося удары то сверху, то снизу, но каждый из них будто натыкался на каменную стену — то были умелые блоки Коприна, от которых клинок с лязгом отскакивал назад. — Просто надо иногда напоминать тебе о неудачах, пока совсем нос не задрал! — с этими словами Рандал нырнул под меч друга и ударил его локтем в незащищенный бок. Коприн охнул, но не пошатнулся — развернувшись вокруг своей оси, он могучим ударом отвел клинок Рана в сторону и толкнул того плечом.

— Ладно, мелочь, ты стал проворнее за эти годы. А как тебе это? — Хищно оскалившись, бывший солдат мелкими шажками засеменил вперед, с невероятной скоростью бросая меч на Рандала с разных сторон. Лорд молчал, пытаясь сохранить дыхание, и изо всех сил старался отбивать выпады своего противника. Пару ударов справа он не отразил до конца, и на плече появились две короткие царапины. Рукав рубахи немного пропитался кровью.

— Победа за мной! — зарычал Коприн, торжественно подняв меч в воздух и поклонившись, как профессиональный дуэлянт. Этому жесту его научил сам Рандал, когда поединки между однокурсниками носили более массовый характер. Сейчас уже не осталось дураков соперничать с друзьями-мечниками, и Рану с Коприном приходилось тренироваться только друг с другом, отчего их стиль боя стал практически неотличим. Парни сражались как зеркальные отражения, единственным отличием между которыми был рост — Коприн возвышался над противником на полголовы.

— Поздравляю, отличная схватка! — Со стороны входа в общежитие к молодым людям подошел Итан, их наставник, который вновь вернулся к преподаванию после года перерыва. — Ты бился немного неряшливо, Ран, раньше я за тобой такого не замечал. — «Еще бы! Обезболивающее заклинание понемногу перестает действовать», — подумал он про себя, но промолчал.

— Спасибо, мастер Итан! — Друзья вытянулись по струнке, убрав мечи в ножны.

— Я здесь не просто так, парни. Присаживайтесь, — кивнул он на пару скамеек и занял на одну из них. Ученики сели напротив.

— Вы ведь уже знаете, что на третьем курсе студенты обязательно проходят практическое задание? — Итан с прищуром смотрел на Коприна и Рандала, внимательно наблюдая за ними.

— Да, Хоук говорил нам об этом. — Ран откинулся на спинку, скрестив руки на груди.

— Отлично. Я договорился с руководством, и мне позволили сопровождать вашу группу.

— Правда? Это отличная новость! — Коприн искренне порадовался за наставника, который, откровенно говоря, засиделся на должности учителя. Дело в том, что в начале второго года обучения друзей, отряд Итана серьезно пострадал во время охоты. Невиданные доселе измененные, скорее всего раньше это была стая волков, загрызли всех обитателей деревни Верхняя Дубрава. Когда хранители пришли на место, их застали врасплох — чудовища набросились на людей из гущи леса еще на дальних подступах к поселению. Они двигались так быстро, что глаз не мог уловить перемещений бестий — просто серые размытые полосы мелькали меж деревьев. Мастер Нейрим погиб, окруженный тремя измененными, а Итану эти «волки» порвали ногу. Только сейчас его рана начала заживать, и опытный маг, наконец, получил разрешение отправиться на задание, хоть и в роли сопровождающего.

— Группа состоит из пяти человек, а раз я мастер меча, то возьму своих самых талантливых учеников: вас двоих, Дорти и…

— Вы серьезно?.. — Рандал вдруг поник, ожидая следующего имени, как невольник — удара хлыстом.

— …Лоренса. Да, я понимаю, что этот парень вам не нравится — будьте уверены, меня он тоже раздражает. Но что поделать? Нельзя отрицать, что Хайдиль — самый сильный мечник на курсе. После вас, разумеется.

— Но… — Ран поднял руку, однако Итан был непреклонен.

— Мое решение не обсуждается, Рандал, сын Гроина! Я его не изменю.

— Но…

— Я же сказал — довольно! Не заставляй меня злиться на моих любимых учеников!

— Мастер Итан! — Рандал уже кричал, чтобы наставник, наконец, прислушался. — Вы назвали только четыре имени! Кто же будет пятым?

— А… Гхм… — Итан смутился и неловко кашлянул в кулак. — Это уже вам решать, дорогие мои! — улыбнулся он самой приятной из своих улыбок. — Вы вчетвером — обязательно. А последний участник меня не волнует — выбирайте сами кого угодно. На следующей неделе отправляемся в путь.

— Ясно… Скажите, мастер, в ректорате уже знают, где именно мы будем проходить задание?

— Все подробности на месте. Ладно, бойцы, отбой! Отдыхайте. Как найдете пятого — дайте знать.

Итан поднялся со скамьи и, кивнув ученикам, направился к выходу из Академии. На время вынужденного отпуска руководство поселило его в одном из частных домиков на восточном берегу реки.

— Ну дела… — протянул Коприн, снова вытаскивая оружие из ножен. — Рандал, ты не переживай по поводу Лоренса, ладно? Разберемся.

— Конечно, Коприн. — Рандал сосредоточенно о чем-то размышлял, нахмурив брови. — Обязательно разберемся.

* * *

После тренировки лорд Вайрмен отправился в сторону женского общежития. Парень выбрал место поукромнее и сел на лавочку напротив увитой цветами стены. Рандал надеялся, что правильно расценил молчание Риоэль как согласие. Парню не терпелось увидеть подругу как можно скорее, чтобы сообщить ей последние новости.

Через некоторое время на скамью опустилась девушка, и Ран, повернув голову, сразу признал в ней Рию.

— Добрый вечер, — широко улыбнулся он и крепко обнял подругу.

— Привет, — ответила стиснутая сильными руками девушка. — Прогуляемся по парку?

— Буду только рад.

Они поднялись со скамьи и вместе вышли в сторону ректората.

— Риоэль, слушай. Биатрин говорила вам что-нибудь о практике? Осенней практике для студентов третьего курса?

— Только то, что она обязательна, — грустно улыбнулась девушка. — Честно говоря, я совсем не уверена, что уже готова. Чувствую себя такой слабой.

— Ну что ты, Риоэль, — искренне удивился Ран. На занятиях девушка всегда проявляла себя с лучшей стороны: все заклинания давались ей без труда, да и во владении мечом она опережала очень многих своих сокурсниц. Невеселый настрой Рии озаботил парня. — Мне всегда казалось, что ты более чем уверена в своих способностях! Как ловко ты вчера сотворила пламя, помнишь?

— Да, забудешь такое, — весело хихикнула девушка. Ее шар из огня получился таким ярким, что едва не опалил брови учителю боевой магии. — Но все равно, колдовать или биться на мечах здесь, в безопасных стенах родной Академии, это одно дело. Но что случится со мной, если я правда встречусь с измененным? Знаешь, перед лицом опасности я всегда паникую. Я прямо нутром чувствую, что в самый ответственный момент могу подвести товарищей. Одним словом, мне страшно! — уверенно сказала Риоэль. — Страшно ехать на практику одной.

— Но ты же не будешь одна! — с жаром сказал Рандал, приобняв девушку за плечо. — Как же другие студенты, наставник, в конце концов?

— Мне все равно будет очень грустно без тебя, — ответила Рия, а щеки ее зарделись румянцем.

— О, именно об этом я и хотел с тобой поговорить! Давай поедем на практику вместе? — лицо молодого человека озарилось радостной улыбкой.

— А это возможно? — Риоэль недоверчиво сузила глаза.

— Я уверен в этом. Итан сказал, чтобы мы выбрали любого студента в нашу пятерку. Любого! — еще раз подчеркнул Ран. — Сама знаешь, как мастер меча к нам относится. Я не сомневаюсь, что он разрешит тебе поехать с нами, и даже заставит Биатрин тебя отпустить. Кого-кого, а Итана она точно послушает!

— Слушай, Рандал, а это мысль! — Брови девушки весело поднялись вверх, а на щеках появились так понравившиеся Рану при первой встрече ямочки. — Мы бы отлично провели время.

— После выполнения задания, конечно же, — справедливо заметил Ран, и они дружно засмеялись.

К тому времени лорд Вайрмен с подругой уже дошли до входа в дивный парк, куда редко забредали другие студенты. Обычно ученики Академии спускались развлекаться в город, но у Риоэль было свое мнение на этот счет. Она предпочитала бездушным каменным постройкам Туринстайна неспешные прогулки среди живой, дышащей природы.

Вдоль тропинок, проложенных среди густого леса, ярким белым светом горели фонари. Их было так много вокруг, что складывалось ощущение, будто сами звезды спустились в лес, бросив свое безоблачное небо, и залили молодых людей своим сказочным, неземным сиянием. Под ногами вытянулись пугающие тени, но Риоэль шла рука об руку с Рандалом, чье присутствие ее успокаивало.

Молодой человек невольно залюбовался чудесным профилем своей спутницы. Риоэль прекрасно выглядела в смешанном свете луны и парковых фонарей. Ночь оттеняла черты ее лица, делая их еще привлекательнее, чем обычно. Возможно, сработала магия вечернего леса, не раз воспетая в книгах, но Рандал Вайрмен не находил себе места рядом с ней. Он пытался протянуть руку, чтобы приобнять девушку, но ему не хватало смелости. В воображении он уже не раз остановил ее горячим поцелуем, но на деле лишь краснел и смущался, не решаясь предпринять никаких действий.

«Я люблю тебя, Рия… — вдруг признался себе Рандал, и от одной только мысли, что он может произнести это вслух, у него затряслись колени. — Люблю с самой первой нашей встречи…»

Это удивительное открытие словно пробудило его от сна, в котором юноша пребывал всю свою сознательную жизнь.

«И как я раньше не замечал, что обычная ночь может быть столь прекрасной?».

* * *

Прайтон Горвел, обычный фермер из пригорода Колпстайна, гнал со своим соседом Тарнелом коров с полей. До захода солнца им следовало привести скот в стойла, чтобы хватило времени на кое-какие мелочи по дому: залатать дыру в заборе да наколоть дров для растопки печи поутру. Мужчины торопились, ведя своих животных сквозь высокую траву лугов равнины Эмбос. Эмбос занимала собой почти весь континент, и только на севере ее ограничивали горные хребты Северного предела.

Дневное светило неумолимо клонилось к земле, как вдруг Прайтон ощутил тревожное чувство, будто кто-то пристально наблюдал за его скромной персоной. Мужчина нервно оглянулся, но, не заметив на поле ни одного живого существа, кроме своих коров, пошел дальше.

— Прайтон, ты чего дергаешься? — хмыкнул Тарнел, перетирая зубами подобранную где-то травинку.

— Да так… Неспокойно мне, — признался фермер. Нарастающее беспокойство не отпускало, и на лбу человека выступил холодный пот.

Постепенно тревога переросла в страх — сперва едва ощутимый, он холодными струйками растекался от сердца по грудной клетке, набирая все большую силу. Становилось тяжелее дышать, поступь фермера замедлилась. В сознании Горвела паранойя сменялась паникой, и наоборот. Сам не ведая, чего боится, мужчина вложил все силы в один единственный рывок. Он побежал вперед, не слыша криков соседа. Гонка с ужасом, который сковывал движения и не давал перевести дух, началась.

Очень скоро энергия, еще остававшаяся в живом теле Прайтона, иссякла, и в сознание ударила пугающая своей реальностью мысль: «Я что, умираю?». Стоило мужчине ее хорошенько распробовать, как нервы фермера не выдержали. Он рухнул в спасительную темноту, кутаясь в нее, как младенец в тугие пеленки.

— Прайтон, скотина, ну чего ты умудрил?! — надрывался Тарнел, пытаясь добежать до рухнувшего в траву приятеля. — Хватит разлеживаться, вставай уже!

Вдруг из прикрытия стоявших неподалеку дубов дорогу мужчине преградил одинокий человек. Лицо незнакомца не было тронуто ни старением, ни следами болезней, чего попросту не могло быть у человека в таком зрелом возрасте. Серые глаза пронзали Тарнела насквозь, и под ледяным металлом его взгляда душа фермера в ужасе сжалась в комок где-то в области живота. Коровы моментально разбежались в стороны, оставив своего хозяина наедине с этим странным незнакомцем.

— Ну ничего себе! — вдруг восторженно воскликнул человек, едва не всплеснув руками. — Не ожидал, что все будет вот так… — с этими словами мужчина присмотрелся внимательнее к Тарнелу, будто разглядывал любопытного зверька. — Ну-ка, скажи что-нибудь!

— Э-э… — горло несчастного фермера пережал необъяснимый страх, причину которого ему было не под силу постичь.

— Ну что же ты, не робей! — подбодрил Тарнела незнакомец, и улыбка его была очень доброй.

— Что сказать? — просипел фермер, и в голове его вдруг возникла надежда. «Этот мужчина кажется мне неплохим человеком, — думал он. — Может, и не разбойник он никакой вовсе? Хотя что это за просьба такая дурацкая? Что он на самом деле от меня хочет?!»

— Чудесно! — снова изумился странный вечерний гость, потерев свою бритую голову необычайно крепкой, мускулистой рукой. — У тебя есть имя, человече?

— Тарнел, Ваша милость, — понемногу набираясь смелости, ответил фермер. — Сын Тронвела!

— Даже так! Небось, и семья у тебя есть?

— Не без этого. Жена, две дочки. — После небольшой паузы Тарнел зачем-то добавил: — Я их очень люблю.

— Я и не сомневался. Ну что же, Тарнел, сын Тронвела, благодарю тебя за эту милую беседу. Был рад познакомиться!

Незнакомец приветливо улыбнулся окончательно успокоившемуся фермеру, а затем, наклонив голову и тщательно прицелившись, вонзил ему прямо в шею тонкий, но крепкий стилет. Горячая кровь заструилась на плечи мужчины, и на вечерней прохладе над ней заклубился густой пар.

Округлившимися от ужаса глазами фермер наблюдал, как человек подносит к стилету язык и пробует кровь на вкус. При этом во взгляде его не читалось ни капли жестокости или злобы. Скорее наоборот, лицо его излучало полнейшее спокойствие и уверенность в собственных действиях, будто у ученого, который в сотый раз ставит интересный эксперимент и внимательно наблюдает за его течением.

— Ты-ы-ы… — протянул Тарнел, крепко держась за пронзенное горло обеими руками и опускаясь на колени, поскольку силы начали его оставлять.

— Еще жив? — будничным тоном спросил незнакомец, доставая из заплечной сумки набор хирургическим инструментов. — Не держи на меня зла, сын Тронвела. Все равно это не имеет абсолютно никакого значения. Ты мне веришь?

Фермер не ответил, да и не мог он этого сделать — он сосредоточил все свои резервы в борьбе за то, чтобы не потерять сознание, но, несмотря на все усилия, окружающий мир уплывал куда-то вдаль. Тарнел безнадежно проигрывал эту битву.

— Вижу, что не веришь. Но что поделать? Жизнь — непредсказуемая штука, верно, Тарнел? — с этими словами незнакомец аккуратно разрезал скальпелем кожу на животе мужчины и повел длинную кровавую полосу через все его тело.

Прайтон Горвел лежал чуть поодаль в кустах и боялся пошевелиться. Он все слышал.

* * *

Холодно. Темно. Я не чувствую своего тела. Так, а почему я вообще должен его чувствовать? Оно когда-то у меня было? Да, я помню, что обладал чем-то физическим, чем-то, чем мог управлять напрямую. У меня были руки, которыми я мог работать, ноги, которыми я мог ходить, рот, в конце концов, который мог издавать звуки. Да, звуки. Слух. У меня были органы чувств — я видел, слышал, чувствовал запахи и прикосновения, а еще вкус. Вкус, точно — я мог есть.

Голод. Сильный голод. Я ощущаю его, будто у меня по-прежнему есть желудок, а не только бесплотный разум, застрявший в бесконечной тьме. Голод мешает мне думать, мешает вспоминать — он захватывает мысли, связывает их цепями, и я могу размышлять лишь о еде. Еда? Что такое еда? Это то, что утоляет голод, и мне она нужна.

Свет. Я вижу свет, вернее, отблеск чего-то далекого, где-то за пределами моих чувств. Но я должен утолить свой голод — и я тянусь к свету, тянусь своим сознанием, единственным, что осталось от моей жизни.

Жизнь, верно — я был жив когда-то, но точно не сейчас — мысль, безвольно плавающая в океане мрака, не является жизнью. Впрочем, отблеск света в черноте придал мне надежды — я тянулся к нему, невзирая на бесконечность, разделявшую нас.

Не представляю, сколько веков длился мой путь, но спустя бесконечные километры ледяного полета я добрался до маленького огонька, единственной осязаемой точкой в моем кошмаре. Я коснулся его тепла своим разумом, и…

Я открыл глаза. Мои настоящие, физические глаза своего старого тела. Проклятье, как же я скучал по нему! Моей радости не было предела, но я ощущал себя очень странно. Сил в моих конечностях практически не осталось, руки висели, как дохлые змеи. Единственное, о чем я мог думать, по-прежнему был голод. Желудок выворачивало наизнанку, но я не знал, чем можно его наполнить. Я стоял посреди небольшого леска, и все, что можно было здесь найти — ягоды да грибы. Эх, если бы моя Авикия была здесь…

Авикия! Точно! У меня есть семья, жена и ребенок. Дочь, ее звали… Ее звали… Тайрольд Великий, как же ее звали?

Лийра. И как я мог позабыть имя своей единственной дочери? Это возмутительно! Я должен как можно скорее вернуться домой. Будто целую вечность там не бывал…

Я не имел ни малейшего понятия, где нахожусь, но негнущиеся ноги сами понесли меня в сторону города, который я вскоре разглядел на горизонте.

Лесная дорога сменилась луговой тропинкой. Я прошел пастбища, на которых при свете солнца паслись коровы. Сейчас же стояла глубокая ночь, и только луна озаряла пустые окрестности своим мертвым светом.

Наконец, я добрался до восточного пригорода Колпстайна. В столь поздний час улицы были пусты, и моя хижина сиротливо стояла в сторонке от более высоких зданий. Я поднялся на порог и нажал на дверь, но она была заперта. Внезапно на меня налетела лютая ярость, и я сбил ее с петель одним ударом кулака. Не знаю, откуда взялись силы в моих непослушных руках, но дело было сделано — я вошел в открывшийся проход.

В полумраке прихожей я увидел выбежавшую в испуге женщину. Она не была молодой, но годы не смогли стереть ее природную красоту — ровная осанка, несмотря на тяжелую жизнь и работу в поле, прекрасный блеск голубых глаз, роскошные каштановые волосы, идущие до пояса. Моя Авикия. Я подошел к ней, подняв руки, чтобы обнять, но жена вдруг заверещала изо всех сил. Почему-то я слышал ее как-то глухо, словно сам находился в невиданной дали от женщины. Не придав этому значения, я продолжил идти, пытаясь успокоить, защитить, сказать, что это я, ее Прайтон…

Из нашей спальни вышел незнакомый мне мужчина с голым торсом. Он испуганно вытаращился на меня и потянулся к ножу на поясе. Я понял, что произошло — пока меня не было, жена изменяла мне с кем-то на стороне!

Новая волна ярости вскипела во мне и забила через край, словно оставленное на очаге молоко. Я не рассчитал силу и крепко сжал Авикию за плечи, прижав к себе. Она продолжала вопить, но я не ослабил хватку. Мышцы на моих руках вздулись, как корабельные канаты. Авикия… Как ты могла?!

Внезапно крик женщины оборвался, как будто из кузнечного меха разом выпустили весь воздух. Из груди со страшным хрустом, который я едва расслышал, вырвались ребра. Поток горячей крови врезался мне в грудь. Сила заполнила мое существо, как накативший морской вал, и я вдруг понял, что она, именно она может утолить мой Голод!

Я прильнул губами к рваным следам когтей на груди своей жены и начал пить ярко-красную кровь, эссенцию жизни. Мужчина, так и застывший с ножом в руках, медленно попятился назад. Гримаса ужаса исказила его лицо, но, оцепеневший от страха, он не побежал. Чудно. Отбросив израненное тело Авикии, я одним махом оказался рядом с человеком и вонзил удлинившиеся когти на моих руках прямо в его толстое брюхо. Он верещал еще пронзительнее, чем моя изменница-жена, пока я потрошил его, будто умелый повар потрошит рыбу.

Когда все внутренности мужчины оказались на деревянном полу избы, он наконец перестал визжать и медленно сполз по стене, оставляя за собой кровавый след. Я не мог прекратить радоваться, облизывая испачканные руки в животном возбуждении.

Точно, Лийра! Она тоже должна быть в доме! Эта маленькая дрянь покрывала ложь матери, она знала, но даже не подумала ничего мне рассказать! Я должен проучить ее!

Возможно, эти думы были лишь оправданием моей кровожадности, но это не имело никакого значения — с причиной или без, я должен был получить еще силы.

Я выбил дверь спальни своей дочери и забежал внутрь. Лийры нигде не было видно, но я точно знал, что она рядом — не глазами, но нутром я ощущал ее присутствие. Осторожными шагами я подошел к постели и заглянул вниз. Под кроватью было пусто, но прямо у себя за спиной я услышал топот легких ног. Я вскинулся, словно дикий зверь, и направился к выходу из хижины.

Лийра бежала в сторону города и звала на помощь, но я двигался гораздо быстрее. Не дав ей преодолеть и пару домов, могучим прыжком я набросился на спину девушки. Насколько я помню, она была гораздо меньше, когда я видел ее в последний раз, но я не успел развить эту мысль. В прыжке я вонзил свои острые зубы в хрупкую шею. Густая кровь заливала деревенскую дорогу, а я от души хохотал, глядя на нее, и не мог успокоиться.

Однако пора уходить — в любую секунду соседи выглянут на шум схватки и увидят меня, а я не собирался сдаваться так легко. Слишком долго я пробыл во мраке наедине с обретенным мной знанием, о котором я совершенно позабыл из-за мучившего меня голода. Однако теперь все стало иным. Настал мой час.

Глава 3 (Часть 1)

— Ну что, ребят, как вам поездка? — весело спросил Итан, когда студенческая группа с наставником во главе прибыла к южным воротам города Колпстайн. Дорога выдалась откровенно скучной — несколько дней скачки по хорошо наезженному королевскому тракту да ночевки в придорожных постоялых дворах. Как правило, деревни на северном континенте стояли в одном переходе друг от друга, так что путникам ни разу не пришлось спать под открытым небом. Лоренс держался отстраненно, угрюмо посматривая то на Рандала, то на Риоэль, и за всю дорогу произнес лишь пару слов. Друзья же много общались в пути, мечтая о временах, когда закончат обучение и сколотят собственный отряд аэртан.

— Даже не знаю, что и ответить… — неуверенно протянул Рандал. Коприн засмеялся.

— Тогда ничего и не отвечай, — Наставник пожал плечами и улыбнулся, глядя на учеников. Слегка помятые после долгого переезда, все они выглядели бодро, а в глазах читалась уверенность. Итан мог бы ими гордиться — многие студенты сильно волнуются перед первым заданием, но его подопечные держались молодцом. — Итак, мне нужно поговорить с комендантом, он выделит нам жилье на время расследования. Когда минуем вход, подождите меня на привратной площади, договорились?

— Так точно, — ответил Коприн за всех.

Колпстайн был довольно крупным по меркам Королевства — плодородные земли круглый год обеспечивали многочисленное население пищей, а благодаря тому, что город стоял на пересечении главных дорог государства, он получал неплохие доходы от торговли. Здесь располагались купеческие гильдии, и караваны с товарами ежедневно отправлялись во все стороны света. Многочисленные мастера ювелирных, оружейных, кожевенных и прочих дел выстроили целый ремесленный квартал, где каждый желающий мог приобрести понравившуюся ему вещь. Был в городе и банк, самый крупный на западной половине континента.

Ворота Колпстайна, установленные в четырехметровой городской стене, стояли открытыми круглосуточно, менялось лишь количество стражников, охраняющих вход. Выполненные из цельных бревен створки скреплялись железными скобами, а приводились они в движение при помощи сложного цепного механизма. Ворота были настолько широкими, что сквозь них могли без труда проехать две повозки одновременно.

За широким дубовым столом сбоку от въездной дороги, под прикрытием просторного тента, сидел собирающий с торговых караванов пошлину дежурный — купцы обязаны платить подати за количество товара, ввозимого в Колпстайн. Благо, у студенческой группы не было ничего на продажу, и им не пришлось стоять в длинной очереди к чиновнику. Спокойно пройдя сквозь величественную арку ворот, Итан с подопечными вышел на привратную площадь.

Как и в любом городе, она была заполнена людьми, готовящимися к выходу из города, либо наоборот — только что вошедшими внутрь и пока не решившими, куда податься. А думать было над чем — с одной только этой площади в разные стороны вели шесть улиц, каждая из которых в дальнейшем разделялась вновь. Стоял соответствующий такому многолюдству гомон, и друзьям нелегко было расслышать даже друг друга.

На самой площади уютно расположилось больше десятка забегаловок, предлагающих дешево и вкусно перекусить, а также пара контор по аренде лошадей и повозок. Все они были забиты людьми, но при желании можно было отыскать свободное местечко. Посмотрев на трактир с оригинальным названием «У ворот», Итан улыбнулся, вспомнив, как обедал здесь лет десять назад, во время собственной студенческой практики.

— Так, у меня новое предложение — вместо того, чтобы толпиться здесь, на открытом воздухе, давайте лучше зайдем во-он в то заведение. — Итак показал на приглянувшуюся ему корчму, которая в отличие от других забегаловок выглядела заброшенной. Студенты недоуменно переглянулись.

— Наставник, там так пусто. — Дорти первым высказал свои опасения. — И выглядит трактир… Как бы помягче… весьма запущенным.

— Ну уж нет, салаги, я не бывал в нем уже многие годы! Давно пора исправить эту оплошность. Вы что, забыли, что я тут главный? — Итан притворно нахмурился. — Приказы наставника не обсуждаются. Ну-ка, вперед!

Ученики улыбнулись и направились к дряхлому деревянному зданию с запылившимися столиками, где сидели лишь нахальные мухи. Поднявшись по отчаянно скрипевшим ступенькам крыльца, молодые люди вошли в темный зал, освещаемый несколькими свечами — хоть солнце еще не село окончательно, корчма «У ворот» стояла в тени городских стен. Грузный корчмарь за стойкой протирал засаленной тряпкой не менее грязную тарелку, не отвлекаясь от столь важного дела на вошедших посетителей.

— Дерринг? — мастер меча удивленно вскинул брови, когда узнал в человеке своего старого друга по учебе, исчезнувшего из поля зрения сразу после окончания Академии. — Какими судьбами?

Корчмарь, которого Рандал принял чуть ли не за старика, на деле оказался ровесником Итана, просто образ жизни сказался на нем не лучшим образом — обрюзгшее тело, потные, давно не видавшие мытья волосы, и длинная борода с застрявшими в ней кусочками завтрака.

— Итан? — хриплым голосом спросил корчмарь, бросив тряпку прямо на пол. — Неужто это ты?

— Как видишь. Дерринг, как ты оказался здесь? — Итан подошел поближе к стойке и сел на высокий табурет, опершись локтями на деревянную столешницу. Его длинный коричневый плащ опускался до самого пола таверны.

— Это мое решение, друг мой. Сугубо мое решение. Как покатался по миру, насмотрелся ужасов этих, так сразу и понял — не по мне такая жизнь. Не сдюжил я. Отец мне говорил — чего вкалывать за гроши, жизнью рисковать во благо человечества? Ну, я его и послушал, внял голосу разума… Бред! — корчмарь харкнул, и густой плевок приземлился прямо на стойку. Итан скоренько убрал с нее руки.

— А здесь ты теперь не за гроши работаешь?

— Да конечно за гроши, черт бы их побрал. А что поделать? Жить как-то надо. Наемником идти не лучше, а кроме как мечом махать да пиво наливать, я ничего не умею.

— Пошел бы в стражу. В армию, в гвардию. Вариантов много!

— А, шел бы ты!.. Со своими вариантами. — Дерринг грустно опустил взгляд. — Я загорелся новой идеей, понимаешь? Таверной своей руководить, чтоб люди приходили эля выпить, баек послушать. Мне бы, корчмарю, как лучшему другу доверяли. Вот и купил я на отцовские сбережения это место, оно мне еще с тех самых пор приглянулось, ну, ты помнишь.

— Так и чего? Почему запустил? — Итан не унимался с расспросами, а студенты тем временем уселись за самый чистый на их взгляд столик. Все они с сожалением смотрели на человека, которому была открыта дорога в лучшую жизнь, но он добровольно отказался от нее.

— Ну как сказать… Денег отца мне никто не давал, я их того. Сам распределил. — Дерринг хихикнул, продемонстрировав свои черные, подгнившие зубы. Итан поморщился от неприятного запаха, достигшего его ноздрей, хотя ему как хранителю не в первой было вдыхать не самые приятные ароматы. — Вот мы с семьей и поругались. В конце концов, так обозлился я на эту корчму, что и желания ей заниматься совершенно не осталось, да выбора нет. Вот, работаю, как видишь. Чтоб хоть какой-то хлеб на столе был, да и все.

— Ясно. — Итан глубоко вздохнул. — Семья есть? Дети?

— Да какое там. — Корчмарь досадливо отмахнулся. — Самому бы с голоду не помереть. У тебя как дела?

— Я аэртан. — Итан неосознанно расправил плечи и выпрямил спину, произнеся это слово. — Веду группу на практику.

— Хм. Первое задание?

— Так точно.

— Ну, удачи вам. — Дерринг погрустнел еще сильнее и окончательно потерял интерес к разговору, снова принявшись за прочистку тарелок той самой тряпкой.

Итан посидел еще немного, а потом, коротко попрощавшись, встал из-за стойки. Не говоря ни слова, студенты поднялись со своих мест и вышли следом за ним на светлую улицу, оставив угрюмую корчму «У ворот» в покое.

— Ладно, друзья, все-таки пойду я к коменданту. Зайдите пока в «Добрый путь» или «У Таррона», я слышал, это хорошие места. Как закончу, сам вас найду.

— А вы, мастер? Не хотите пообедать? — спросил Коприн.

— Нет, я не голоден. До встречи! — С этими словами Итан скрылся во внутренних помещениях городской стены. Студенты, не сговариваясь, подвели своих лошадей к стоянке рядом с трактиром «У Таррона». В отличие от предыдущей корчмы, покрытой тенью, эта буквально утопала в рыжем сиянии заходящего солнца. Вывеска над входом, искусно украшенная картой Королевства, поражала обилием мелочей: на гигантском деревянном панно были изображены маленькие деревья, фигурки животных, выделяющиеся на фоне полей, и игрушечные домики, которые указывали положение настоящих деревень и городов. Становилось ясно, что корчма пользовалась определенным спросом среди обывателей, раз могла позволить себе столь роскошную вывеску от лучших художников города. Она привлекала внимание каждого гостя, въезжавшего в Колпстайн впервые.

— Шикарное местечко! — восхищалась Риоэль, рассматривая через крупные окна богатое убранство внутренней залы. Однако, слегка смутившись, она добавила: — Боюсь, оно мне не совсем по карману.

— Брось, Рия! — Рандал широко улыбнулся, коснувшись ее руки. Лоренс недовольно поморщился, будто от зубной боли, но никто не обратил на это внимания. — Я угощаю! Должен ведь я хоть иногда пользоваться своим положением?

— Надеюсь, ты быстро разоришь своего отца, соря деньгами направо и налево. — Зеленоглазый парень со злобной усмешкой оглядел всю компанию, но друзья заранее договорились не реагировать на его выходки. Колкость парня оставили без ответа.

— А, черт с вами! — Лоренс обиженно сплюнул рядом с ботинком Рана, но и тогда молодой Вайрмен лишь сурово промолчал. Только брови его сошлись к переносице, а кулаки сжались сами собой. — Счастливо оставаться! Пойду поброжу где-нибудь. Вернусь, когда Итан покажется. — С этими словами Хайдиль вольготной походкой пошел прочь, ни разу не обернувшись.

— Скатертью дорожка, урод, — негромко, но твердо сказал ему вслед Рандал. Лоренс то ли не услышал его, то ли предпочел сделать вид, что не заметил оскорбления.

— Рандал, Ран, не кипятись ты так! — Коприн положил руку на плечо товарища, багровеющего от злости, как железная болванка на злом огне. Риоэль присоединилась к друзьям.

— Как же меня бесит эта скотина, — сквозь зубы прошипел Рандал. — Просто…

Вайрмена перебило утробное урчание живота Дорти. Его владелец поспешил поддержать свой желудок:

— Ребята, мы есть-то идем, нет? Боюсь, что не доживу до конца вашей беседы.

Друзья громко засмеялись, повернувшись к бывшему сослуживцу Коприна. Его замечание здорово разрядило обстановку и развеяло тяжелое настроение Рандала, вернув парня в прежнее расположение духа.

— Да ладно тебе, Дорти! Мы все прекрасно знаем, что с голоду помереть ты себе не дашь. На крайний случай и меня слопаешь, не подавишься! — обратился к толстячку Рандал.

— Что верно, то верно. — Дорти тоненько хихикал в своей манере, поднимаясь по ступеням ко входу в трактир. — Но мне самому не хотелось бы заходить так далеко. Ты мне еще пригодишься, Ран, иначе кто станет угощать меня конфетами из лавки «Сладкий Север»?

Друзья отворили входную дверь и оказались внутри. В середине обширного помещения главного зала таверны было небольшое углубление, где под прикрытием множества декоративных растений уютно расположились посетители. По краям комнаты протянулись плотные ширмы, за которыми прятались от посторонних глаз отдельные кабинки. В них можно было скрыться от общей суеты и провести время с особым комфортом. Стены трактира украшали захватывающие природные пейзажи, поэтому, сидя за столиком в корчме «У Таррона», можно было подумать, что оказался на пикнике в лесу.

Большие столы в центре были накрыты дорогими скатертями, на которые прислуга расставляла фарфоровую посуду в соответствии со всеми правилами этикета. Хорошо одетые посетители вели неспешные беседы о торговле и политике. Студенты выбрали себе место и тихонько расселись на высокие стулья с мягкими подушками.

Лорд Вайрмен призывно махнул рукой проходившей мимо служанке.

— Добро пожаловать в корчму «У Таррона»! Могу предложить вам блюдо дня — горячее жаркое с грибами, картофелем и свежей зеленью. Также вам подадут вкуснейший суп с потрошками и овощами и булку свежеиспеченного хлеба! Всего два серебряка — невероятно щедрое предложение!

Рандал не без удовольствия отметил, что девушка умела делать свою работу. Стройная служанка в красивом платье с искрящейся радушием улыбкой на лице, она так аппетитно описывала меню таверны, что парень чуть не подавился слюной. Даже невероятная цена за обед уже не казалась такой неприличной, хотя, возможно, это объяснялось тем, что Ран не ел с утра, а зал корчмы был наполнен соблазнительными мясными запахами. Впрочем, Дорти оставался непреклонен — на последней фразе девушки он схватился за голову.

— Две серебряных монеты?! Ребята, да на эти деньги можно полмесяца прожить! Грабеж, как есть грабеж!

— Ты закончил? — Рандал снисходительно улыбался Дорти, как отец улыбнулся бы проказничающему ребенку. — Тогда нам четыре порции жаркого и чего-нибудь выпить.

— Чур мне ягодного морса, — первым же отозвался Дорти, потирая вновь заурчавший живот.

— Принесите всем морса, пожалуйста. — Риоэль посмотрела на друзей и все согласно кивнули. Служашка ушла, поклонившись посетителям, а Коприн сказал:

— Думается мне, Дорти, что сейчас ты бы и пять серебряков отдал за миску мясной похлебки. — Друзья улыбнулись, а здоровяк, немного подумав, ответил:

— Нет, насчет трех я бы еще поразмыслил, но пять — это настоящее безумие! — сказал он с таким серьезным лицом, что Рия вновь залилась звонким смехом.

Над принесенными улыбчивой девушкой тарелками густо поднимался горячий пар, и друзья молча принялись за еду. Вскоре завязались привычные застольные беседы — Коприн с Раном обсуждали, как эффективнее бороться против древкового оружия, а Дорти с Рией наперебой расхваливали местную кухню.

— Восхитительно! Одно слово — восхитительно! — не унимался парень, когда тарелки окончательно опустели. Облизнувшись, он добавил: — Никогда еще мне не доводилось пробовать такую нежную говядину!

— Согласен, Дорти, поели на славу. Только это была свинина. — Коприн откинулся на спинку стула, подложив свои крепкие руки под голову.

— Да хоть крольчатина — все равно восхитительно!

Однако скоро удовлетворенное выражение лица Дорти сменилось легкой тревогой. — Что-то Итана долго нет, вам не кажется?

— Действительно… — Рандал тоже насторожился. — Прошло уже не меньше часа!

В ту же секунду дверь корчмы распахнулась. На пороге стоял наставник в сопровождении пары городских стражников, на которых помимо легких доспехов были надеты зеленые накидки — цвета Колпстайна.

— Народ, быстро все бросили и за мной!

Гневное лицо наставника заставило студентов моментально вскочить на ноги, не задавая вопросов. Когда вся компания оказалась на улице, Лоренс уже подводил лошадей ко входу в корчму.

— По седлам — марш! — рубанул ладонью воздух Итан и сам запрыгнул на своего вороного коня. Ученики последовали его примеру.

Колонна всадников, к которым присоединилось четверо солдат из городской стражи, бурным потоком вылилась на улицу Главную, идущую к центру города. Подкованные копыта громко цокали по камням мостовой, а прохожие отскакивали в сторону, пропуская торопившийся отряд. Итан повернул голову и заговорил, пытаясь перекричать свистящий в ушах ветер:

— Произошло нападение в северном пригороде! Кто-то атаковал двух лесорубов, возвращавшихся с работы. Весть настигла меня, пока я говорил с комендантом по поводу задания, и думается мне, что они пали жертвой нашего измененного. Мы должны оказаться там как можно скорее и поискать следы присутствия!

Рандал крепче вцепился в поводья своей пегой лошади и сурово смотрел вдаль. Он был готов к неожиданностям, все-таки испытание аэртан не могло пройти гладко, но такое! Убийство двух человек в первые же часы, как они оказались в городе! Прежде Рану не приходилось видеть смерть, он рос в слишком благополучном окружении, однако теперь ему предстояло встретиться с ужасами реального мира. Юный Вайрмен готовился к неизбежному.

Тяжелые мысли не давали лорду вдоволь насладиться красотой Колпстайна — роскошные жилые дома в пять этажей вдоль Главной улицы смотрелись куда значительнее, чем приземистые частные особнячки родного Туринстайна, а начавшийся ближе к северу ремесленный квартал и вовсе показался бы ему жемчужиной человеческой архитектуры. Ни одна из многочисленных построек, принадлежавших то одной, то другой гильдии всевозможных мастеров, не походила на остальные — в каждой из них была своя изюминка, сразу обращавшая на себя внимание, будь то необычное расположение окон, многогранная крыша в форме морской волны, либо фигурные башенки со стрельчатыми окнами. Когда колонна проходила мимо трактиров и ресторанчиков, ноздри Рандалу щекотал соблазнительный аромат еды и пряностей. А стоило лошади свернуть на улицу Благоуханную, где жили парфюмеры и мастера благовоний, голова парня пошла кругом от удивительного сочетания душистых трав, эфирных масел и прекрасных духов.

Северные ворота Колпстайна оказались меньше, чем южные или восточные, и народу на привратной площади почти не было видно. Широко распахнутые створки охранялись всего четырьмя стражниками, и всадники на полном ходу миновали просвет между ними. Сразу за воротами обе стороны тракта занимали каменные постройки, которые вскоре сменились деревянными избами, хлипкими сараями и совсем уж крохотными домишками, в которых по ночам ютились обнищавшие крестьяне.

На втором повороте от главной дороги скакавший впереди колонны стражник резко дал вправо, и аэртан последовали за ним. Пара минут быстрой езды по ухабистой дороге, и люди остановились у покосившейся хибарки, из окон которой выглядывала любопытная старуха.

— Сюда! — За углом дома, в каких-то двадцати метрах в сторону леса, стояли два вооруженных копьями стражника. Один из них подошел поближе к Итану и коротко поклонился.

— Вечер добрый, мастер аэртан! — щелкнув каблуками, сказал он.

— Какой уж он добрый… — протянул Итан. Он решительной походкой, словно совсем забыв о страшной ране на ноге, приблизился к сваленным кучкой телам. Рандал только сейчас заметил их — неестественно вывернутые, как деревянные куклы с поломанными руками и ногами, сейчас они меньше всего походили на людей. Цвет насквозь пропитанной кровью одежды невозможно было определить, но Ран предположил, что когда-то это были коричневые кафтаны лесорубов.

— Боже мой, Великий Тайрольд, спаси меня от ужасов мирских… — прошептала Риоэль, осеняя себя знаком Отца Конриса — прокрутила кисть руки вокруг лица и прикоснулась вторым и третьим пальцами ко лбу. Лоренс присвистнул, а затем, оглядевшись по сторонам, медленно подошел к маленькой белой собачке, которая жалобно скулила, глядя в сторону погибших. Парень присел рядом на корточки и аккуратно погладил ее по выгнутой спине.

— Студенты, вы готовы провести ритуал?

Ученики разом кивнули наставнику и повытаскивали из седельных сумок все необходимое для поиска следов магии — небольшую пластинку, созданную с помощью силы из кристалла-люмината, и несколько других минералов, способных заключать в себе энергию.

— Ну и чего вы ждете?! Приступайте! — прикрикнул на замешкавшихся подопечных Итан и жадно впился глазами в погибших лесорубов. Опытный аэртан как никто другой понимал, как важно сейчас время — с каждой секундой остатки использованной здесь магии впитывались в ткань мира, как вода в песок, и совсем скоро отследить виновного будет невозможно.

Рандал, Коприн и Лоренс быстро справились с приготовлениями — зачерпнув немного силы, они вложили ее в черный и белый камни, которые установили на земле по бокам от своих ног. Когда с этим было покончено, вокруг аэртан появилось едва видимое голубоватое свечение, означавшее, что все идет как надо. Собака тявкнула и отбежала от колдунов подальше. Взяв пластинку из люмината, маги расположили ее перед своими глазами, и, сосредоточившись, маленькими порциями стали насыщать люминат энергией. Излишне торопливый колдун может запросто разрушить тонкую структуру кристалла, поэтому терпение и правильная техника играли в проводимом обряде главную роль.

Наконец, сквозь мутный люминат Рандал увидел маленькие синие огоньки — кристалл визуализировал силу, позволяя собственными глазами увидеть ее следы в мире вещей. Скопления энергии кружились вокруг тел лесорубов, поднимались вверх и медленно таяли в воздухе. Кроме этого, яркий зеленый ореол окружал Итана — у магов, которые часто пользовались колдовством, была очень сильная аура. Однако никаких намеков, указывающих на то, куда отправился таинственный измененный, Рандал не разглядел.

Тем временем Дорти развалил свой кристалл на два больших осколка и громко выругался — взаимодействия с силой давались ему ой как нелегко. Рия, наконец, тоже справилась с люминатом и начала осматривать место происшествия.

— Мастер! — Коприн первым позвал Итана к себе. — Я не вижу следов измененного!

— Значит, мы опоздали! — сокрушенно махнул в воздухе кулаком наставник.

— Не думаю… Я отчетливо вижу остатки силы, клубящиеся над телами. — Рандал изо всех сил вглядывался в затуманенную поверхность кристаллической пластинки. — Но кроме них — ничего.

— Да быть того не может! — Итан скорым шагом подошел к Лоренсу — ближайшему к нему студенту — и выхватил его люминат, поднеся к глазам. Секунд пять наставник внимательно изучал окрестности, а затем тихо пробормотал: — Не понимаю… — Затем, вернув кристалл Лоренсу, он обратился ко всем:

— Такие явные следы говорят о том, что силы здесь не жалели. Существо, обладающее такими способностями, определенно должно оставлять зацепки. Такое ощущение, будто эта тварь внезапно появилась здесь из какой-то другой реальности, разорвала бедолаг в клочки и также бесследно испарилась! Проклятье… — Итан упер кулак в лоб и зажмурил глаза. — Я надеялся, что мы быстро найдем нашего убийцу по горячему следу, но, похоже, охота затянется. Так тому и быть! Рандал, проведи обряд поиска, может, он что-то покажет.

— Будет сделано! — Юный Вайрмен вытащил из кармана медаль студента-аэртан и положил ее перед собой на землю. Очертив круг и влив в него немного силы, парень разместил рядом с медалью два блеснувших в последних лучах солнца рубина. Закрыв глаза, Рандал сосредоточился, потянувшись мыслью к окенау хаоса, и попробовал охватить пригород Колпстайна своим внутренним взором. Остальные хранители с замиранием сердца смотрели на рубины, лежавшие почти что на медали Рандала. Стражники со скучающим видом столпились за спинами магов и тихонько шептались.

Когда Рандал открыл глаза, драгоценные камни лишь слегка шелохнулись, но не поменяли своего положения. Лоренс снова свистнул — теперь уже разочарованно.

— Да что ж это такое? — Итан всерьез занервничал. — Да никогда в жизни измененные не могли перемещаться с такой скоростью, чтобы выбраться за пределы обнаружения! Еще и без следов!

— Что теперь будет? — испуганно спросила Риоэль.

— Солнце практически село. Ладно, тут уже ничего не выяснить… Стража, займитесь телами, — указал Итан рукой на лесорубов и отошел в сторону. — Сейчас поскачем домой и обживемся — видит Бог, в Колпстайне мы надолго.

Вновь оседлав коней, маги распрощались с солдатами и направились обратно в город. Итан повел учеников вдоль стены и, немного поплутав по извилистым улочкам, вскоре остановился напротив одноэтажного здания, выложенного из бревен.

Светило уже опустилось за линию горизонта, когда группа студентов Академии вошла внутрь домика. Входная дверь открывалась в уютную гостиную с пушистым ковром, картинами на стенах и гигантским камином в ближнем правом углу. Из мебели в комнате обнаружился диван красного цвета, обитый мягкой тканью, да пара удобных кресел ему под стать. Чуть в сторонке стоял деревянный стол, окруженный четырьмя стульями, будто угодивший в засаду разбойников путник. «За таким столом было бы очень приятно писать», — мелькнула мысль в голове Дорти. Здоровяк часто проводил вечера в Академии, склонившись над высоченной кипой тетрадей — он мечтал о том, что когда-нибудь закончит книгу-хронику о событиях на Перешейке, свидетелями которых были они с Коприном. Военное время оставило глубокий след в душе парня, и он нашел для своих чувств самый лучший выход — излить их на бумагу. «Да, в этой комнате, с кружкой ароматного чая в руках и треском дров в камине, я бы уже давным давно справился с работой».

Входную дверь строители установили во внешней стене, а три других соприкасались с маленькими спальнями, в каждой из которых стояло по две кровати. Кухни в избе не нашлось, что было вполне логично — в гостевых домах никто не останавливался на продолжительное время, поэтому приезжим было в разы проще питаться по забегаловкам и тавернам.

— Располагайтесь, накормите лошадей, а я пока схожу за чем-нибудь съестным на ночь. — Все еще мрачный Итан ушел в сумерки. Осмотрев дом, Коприн задал резонный вопрос: как им устроиться на ночлег?

— Тут все очевидно, — пожал плечами Дорти. — Мы с Коприном, Лоренс с Итаном, Ран с Риоэль.

— Эй-эй, полегче! — Рия покраснела до корней волос. — В моем возрасте делить одну комнату с парнем — верх неприличия! Это возмутительно, и… вообще!

— Ты абсолютно права. — Рандал взял девушку за руку. — Не переживай, я могу поспать в гостиной. Ни в коем случае не хочу тебя смущать, Рия.

— Черт, меня от тебя тошнит! — Лоренс больно ткнул Рана кулаком в плечо.

— Лоренс! — Коприн угрожающе навис над парнем, как хищная птица над мелким грызуном. — Уж больно ты смелый вдали от своих друзей-подпевал! Не боишься, что рано или поздно наше терпение лопнет?

— Ну конечно, еще бы лорд Вайрмен сам за себя постоял, — с ухмылкой прокомментировал парень нежелание Рандала вступать с ним в разговор. — За него все сделают другие! Привык так жить, Ран?

— Замолкни, прыщ! — Дорти умел становиться страшным, несмотря на свой умильный вид. Однако юный Вайрмен остановил друга, положив руку ему на плечо.

— Лоренс, ответь, чего ты добиваешься? Что тебе нужно от меня?

— Да ничего, забудь. Просто ты меня бесишь, и с этим я ничего не могу поделать.

— Если мы хотим, чтобы у нас был хотя бы шанс на удачное завершение практики, мы должны научиться работать сообща. Следи за языком!

— Да ну тебя. Может, наконец, лошадьми займемся? — предложил Хайдиль. Рандал сокрушенно покачал головой, но согласился. Рия направилась было к выходу, но юный Вайрмен остановил ее, убедив, что сделает все сам.

Парни завели животных на задний двор, после чего расседлали и насыпали им корма из припасенных там же мешков с овсом. Работу делали молча, каждый углубился в свои мысли. Рандал сильно переживал, впервые встретившись лицом к лицу с ужасом, который не оставит его всю последующую жизнь, не сверни он с пути хранителя. Парень впервые засомневался, правильный ли сделал выбор, и испугался, не превратится ли он в Дерринга из корчмы «У ворот», если все же предаст свою мечту? Коприн и Дорти, привычные к ударам судьбы, были спокойны — смерть лесорубов никак не сказалась на их душевном состоянии.

Солдаты ушли в дом, чтобы развести огонь, а Рандал задержался в конюшне — позаботиться о лошади Риоэль. Лоренс молча глядел на него, стоя у дальней стены со скрещенными на груди руками.

— Эй, голубокровый, — презрительно бросил Лоренс. — Как ощущения после сегодняшнего?

— Честно? — Ран выпрямился в полный рост и расправил плечи. — Мне страшно.

— Мне тоже.

Впервые за все время Лоренс смотрел на Вайрмена искренним, открытым взглядом. — Ощущаю свою беспомощность перед лицом неизвестного. Но я не намерен отступать, Рандал. Должен признать, ты здорово держался там, учитывая твое происхождение.

— Спасибо. — Юный лорд не знал, что еще сказать — разговор с Лоренсом по душам был неожиданным, как гром среди ясного неба.

— Ладно, пойдем внутрь — холодает. — Парень отлип от стены и засунул руки в карманы штанов. Рандал кивнул в ответ, и заклятые враги пошли в дом.

Коприн раздувал огонь в очаге всей мощью своих легких, в то время как рядом с камином Дорти щепил дрова. Совсем скоро тепло от занявшегося пламени заполнило всю комнату.

— Что теперь будет? — Риоэль повторила свой вопрос, когда студенты расселись по диванам и креслам, задумчиво глядя в огонь камина.

— Расследование. — Лоренс пожал плечами и закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку своего сиденья. — Думаю, Итан разъяснит нам детали, но в целом понятно — пообщаемся со свидетелями, попробуем заклинания обнаружения… Может, нашему лорду есть, что сказать?

Рандал поморщился и посмотрел на девушку.

— Мне кажется, Итан не имеет ни малейшего понятия о том, что творится в Колпстайне. Судя по всему, мы столкнулись с чем-то неизведанным. Ни разу в литературе я не встречал описаний измененных, которых невозможно отследить с помощью наших ритуалов.

Наступила пауза. Друзья молча перебирали в голове собственные мысли.

— Я бы еще мог подумать, что это сделал обычный человек — какой-нибудь потерявший рассудок убийца, — нарушил тишину Коприн, — но в таком случае мы бы не нашли завихрений силы вокруг тел. Я предлагаю дождаться Итана и не делать поспешных выводов. — Стоило Коприну закончить фразу, как во входную дверь постучались. Риоэль откинула засов и отворила ее. На пороге стоял наставник, держа в руке плетеную корзину.

— Ужин! — улыбнулся Дорти. Впрочем, Итан был серьезен — поставив гостинец на стол, он тяжело плюхнулся на диван.

— Так, что мы имеем, — с места в карьер начал наставник. — Измененный убивает людей в пригородах Колпстайна. Чаще всего в восточном, там его жертвами стали уже пятнадцать человек. В северном он начал буянить совсем недавно — на прошлой неделе нашли тело пахаря, ну и сегодняшнее происшествие… Никаких следов, кроме растерзанных горожан, тварь не оставляет. Ритуал поиска его не обнаружил, и, говоря по правде, я в тупике. Как назло все аэртан Колпстайна разом отправились разбираться с вихрем силы к западу от города. Это очень тяжелая работа, и никто из них не может отвлечься хотя бы на пару дней, чтобы помочь. Мы сами по себе. — Студенты боязливо переглянулись. — Сейчас подкрепитесь курицей и овощами, что я принес, а завтра двинемся в восточный пригород. Туда, где все началось. — Итан встал на ноги и протяжно зевнул. — Я пойду в постель, мне нужно все обдумать. Приятных снов, ученики. Если, конечно, сможете уснуть.

— Доброй ночи! — хором отозвались друзья. Когда дверь левой спальни закрылась за наставником, Дорти потянулся к корзине и вынул на свет несколько помидоров, огурцов и целую тушку вареной курятины.

— Ну, это… Налетай, что ли, — предложил Дорти.

Друзья присоединились к нему. Набрав в миску свою порцию, Ран посмотрел на Коприна и вновь обратил внимание на страшный ожог, что красовался на затылке парня. Юноша аккуратно обратился к нему:

— Коприн, можно задать вопрос? — Бывший солдат повернулся к Рану, и на его лице появилась тень слабой улыбки.

— Конечно. Что тебя интересует?

— Может, ты все-таки расскажешь, откуда у тебя появились шрамы? Мы так долго знаем друг друга, а ты все не признаешься.

— Верно, Коприн! Нам очень интересно! — поддержала парня Риоэль, щенячьими глазками посмотрев на друга.

— Эх… — Коприн тяжело вздохнул, но потом, усевшись на диван, заговорил: — Предупреждаю сразу — не ждите ничего фантастического, все банально до безобразия. Мой отец был капитаном королевской армии. Звание, конечно, не самое высокое, но человеком он был весьма уважаемым.

Друзья молча поедали курицу, внимая каждому слову своего товарища.

— Как и все офицеры, отец мечтал, чтобы его сын, то есть я, пошел по его стопам. Стал солдатом. С самого детства он обучал меня военному делу, учил держать в руках меч. Я вырос крепким парнем, уверенным в своем армейском будущем, и жизнь мне казалась прямой, как колонна пехотинцев. Никаких поблажек из-за отца-офицера у меня не было — стал рядовым стражником. Пару лет гоняли разбойников и лихой люд по югу Королевства. Сами знаете, там мародеров пруд пруди…

— Военное положение, — угрюмо добавил Дорти.

— …а потому без помощи специальной стражи не обойтись. Там мы и познакомились с этим красавчиком, — кивнул он на Дорти, — и с первого дня службы стали хорошими друзьями. В этих стычках мы набрались опыта, встретили живых противников, а не манекены для тренировок. Тяжелое было времечко! Я не раз думал о том, чтобы уйти, но отец бы меня не понял.

— А потом нам не повезло, — вновь заговорил Коприн после того, как сам немного погрыз куриную ножку. — Почти семь сотен тенсерских кавалеристов обогнули Перешеек на кораблях и зашли королевской армии в тыл. Мы были первыми, кто их встретил. Конники быстро взяли наш отряд в кольцо. Командир дал приказ держаться, хотя других вариантов у нас и не было — в плен к южанам не хотелось никому. Началась резня, и мы с Дорти бились до последнего. Когда на ногах осталось не больше двух десятков стражников, я был готов проститься с жизнью. Однако к этому моменту мимо наших позиций проходила колонна боевых магов — выпускники Фреддинга направлялись к Перешейку, на войну. Колдуны услышали шум боя и в тот же миг оказались рядом. Чтобы справиться с таким большим полком тенсерцев, им пришлось действовать решительно. И радикально. Помню, как сначала воздух нагрелся так сильно, что было трудно дышать. Он обжигал нос и сушил легкие, отчего я сильно закашлялся. А потом…

Коприн надолго замолчал, потревожив спрятанные глубоко-глубоко в сознании воспоминания. Сейчас они вновь поднялись на поверхность, будто взбаламученный ил на дне озера. Никто не торопил Коприна — друзья хранили тишину, и лишь Дорти продолжал хрустеть огурцом.

— Я плохо помню, что было потом. Взрыв, шквал огня, поглотивший тенсерцев, и — это. — Коприн указал рукой на ожог, который давно уже покрылся жутковатой коркой. — Я потерял сознание, а очнулся в полевом госпитале, весь перевязанный бинтами с заживляющими снадобьями. Отец сильно разозлился, когда я покинул армию вскоре после выздоровления, — с улыбкой сказал Коприн. — Ушел из дома в Академию Аэртан, захватив с собой и Дорти. Хотите верьте, хотите нет, но после этого случая я всей душой возненавидел магию. Это очень опасная вещь, друзья. Такая… чужая для нашего мира. Я верю, что рано или поздно мы научимся обходиться без силы, а пока я становлюсь хранителем специально для того, чтобы защитить от нее Королевство.

Друзья доброжелательно смотрели на Коприна. Они всем сердцем поддерживали его выбор и были рады, что он нашел свое призвание.

После вечерней беседы напуганные ученики разбрелись по своим комнатам. Рандал, как и обещал, постелил дорожный спальный мешок на диване в гостиной и остался у камина, созерцая умирающий огонь. Когда последний язык пламени растворился на углях, парень провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 3 (Часть 2)

На следующее утро, позавтракав на скорую руку и оседлав коней, студенты во главе с Итаном поскакали в восточный пригород. Наставник без труда отыскал хижину Прайтона Горвела, дом, в котором все началось. Заброшенная избенка с заколоченными ставнями и дверью стояла чуть в стороне от других построек, будто малыш, обидевшийся на старших. Итан спешился и привязал коня к высокому дереву, его примеру последовали остальные. Побродив вокруг дома, группа направилась к соседям.

Итан постучался в двухэтажный дом, что выглядел побогаче, а затем слегка толкнул Дорти в спину, выдвинув его вперед. Дверь отворилась. За ней стоял мужчина средних лет, вооруженный мясным топором. Его колючие глаза внимательно обшарили столпившихся у входа чужаков.

— Чего надо? — недружелюбно осведомился он.

— Я… это… ну, хранители мы! — выпалил Дорти, раскрасневшись от волнения. Выступление перед незнакомыми людьми никогда не было для него легкой задачей, так еще и топор в руке незнакомца как бы невзначай переместился поближе к голове парня.

— Аэртан? Вы из-за этого приехали? — мужчина указал на хижину Прайтона.

— Верно! Хотели спросить, что вы знаете по этому поводу. — Дорти вытер пот со лба.

— Да что и все остальные. Лет пять назад Прайтон и Тарнел пропали — не вернулись с пастбища. Утром мы вышли их искать, но нашли токмо одного. Беднягу Тарнела распотрошили, а Прайтон будто под землю провалился. Жена его, Авикия, с ума сходила от горя. Сами понимаете — жизнь тяжелая, без кормильца в семье не обойтись. Выскочила замуж за другого через годик. А потом беда — услышали мы ночью крики, выбежали во двор, но было уже поздно. Авикия с новым мужем лежали в доме, убитые, кровь повсюду. Жуткое зрелище, говорю я вам. А с дочкой их вообще страсть случилась — нашли мы ее метрах в двадцати от дома, а голову — в двадцати пяти. Вот, собственно, и все. — Мужчина пожал плечами. — Вам это поможет?

— Пока не знаю, но благодарю вас от всей души! — Дорти улыбнулся и спиной попятился прочь.

— Как давно погибли домочадцы Прайтона? — спросил свидетеля Итан.

— Да уже полгода как померли. Или… ну, да, точно полгода, мы тогда еще готовились урожай озимых собирать.

— Благодарю вас, — учтиво поклонился наставник аэртан, — и прошу прощения за беспокойство.

— Да ничего. Бывайте. Надеюсь, вы найдете ублюдка, который совершил все это. — С этими словами мужчина закрыл дверь и щелкнул засовом.

— Так, это уже интересно… — Итан поскреб щетину на подбородке. — Прайтон Горвел пропал пять лет назад, тела так и не нашли, а теперь кто-то принялся убивать людей, начав именно с его дома.

— Вы считаете, что он мог вернуться? — Рандал вопросительно посмотрел на наставника, и тот неопределенно пожал плечами.

— Даже не знаю. Пять лет — довольно долгий срок.

— Если Прайтон изменился, то почему не появился раньше? — вклинился в разговор Коприн.

— Хороший вопрос. Но… эй, Хойтон! — Итан махнул рукой проходившему мимо рыжеволосому стражнику. Он был одним из двух солдат, что встречали отряд вчера вечером возле тел лесорубов. Хойтон был первым, кто их обнаружил.

— Здравствуйте. — Стражник подошел поближе и кивнул студентам, выстроившимся за своим наставником, как цыплята за курицей.

— Что вы делаете в восточном пригороде? — спросил Итан. — Я думал, ваш отряд патрулирует северные районы.

— Так и есть. Вернее, было. — Хойтон с волнением потер усы. — Но теперь командиры всех отрядов выделили по одному-два человека на расследование. Правда, я вообще ума не приложу, с чего начинать. Решил, как и вы, поспрашивать соседей.

Стражник грустно вздохнул и обвел окрестности взглядом.

— Смогли узнать что-нибудь? — спросил Коприн.

— Да что тут узнаешь?! — вдруг взорвался мужчина, потрясая кулаком перед парнем. — Ну, ходит какая-то кровожадная страхолюдина по району и народ режет почем зря, что еще могут сказать местные? — Впрочем, он быстро успокоился и сделал глубокий вдох. — Вы меня извините, совсем уже себя в руках не держу последнее время… Командир нам ежедневно кишки вынимает, мол, работайте лучше, результат ему нужен. А я ведь не чудовище какое-нибудь, я человек!

— Прошу прощения, это было бестактно с моей стороны. — Коприн склонил голову.

— Все нормально, — махнул рукой Хойтон. — Ладно, пойду дальше, на патруль. Ежели чего выяснится — сообщите, ладно?

— Вы узнаете первым, — заверил его Итан. Студенты взглядом провожали уставшего человека, пока его фигура не скрылась за поворотом.

— Ну что, молодежь, предлагаю новый план. Я размещу чувствительные заклинания по нескольким перекресткам восточного пригорода, и если где-нибудь рядом будет задействована сила, мы тут же узнаем об этом. Разумеется, патрулировать тоже придется — разделимся по двое и будем ходить по всему району. Если что-то случится, сразу же пустите сигнальное заклинание. Как только я его увижу, я тут же примчусь на выручку. Сами в бой не лезьте — обязательно дождитесь меня, уяснили? Берегите свои жизни, друзья, лишние жертвы мне точно не нужны!

— Так точно, — кивнули студенты и поделились по парам: Рандал с Риоэль, Коприн и Дорти, Лоренс остался с Итаном. Попрощавшись и пожелав друг другу удачи, они разошлись в разные стороны.

* * *

Следующие три дня протекли без происшествий — каждую ночь аэртан выходили на улицы пригорода и слонялись от одного места к другому, пока ноги не начинали подкашиваться от усталости. Несколько раз они встречали отряды стражников, занимавшихся тем же самым, и даже Хойтона, который приветливо махал студентам.

На четвертый день бесплодных поисков Рандал и Риоэль сидели на уличной скамейке, дрожа от холода. Накрапывал мелкий дождик, который пронимал измученные тела студентов до мозга костей. Риоэль выдыхала в ладони, пытаясь хоть как-то отогреться, а Ран решил повторить ритуал поиска. Он разложил все необходимое на плитах мостовой и сосредоточился на поиске аномалий. Внезапно оба рубина перекатились к северу от медали аэртан, будто брошенные игральные кости.

— Рия! Он здесь!

— Что? — Риоэль только сейчас обратила внимание на ритуал. Взволнованные студенты вскочили со своего места и бегом ринулись в указанном направлении. Ран напряг все свои чувства, чтобы определить, откуда исходит опасность, но пока ему отвечала лишь тишина.

Луна холодно улыбалась с черных небес, и ее бледный свет озарял пустые улицы восточного пригорода. Морозный ветер, который зловеще трепал кусты и деревья на обочине, нагнетал чувство тревоги. Риоэль то и дело испуганно оглядывалась, когда неплотно закрытые ставни громко стучали у нее за спиной.

Через несколько минут дикого бега по извилистым улочкам аэртан выскочили на хорошо освещенный перекресток, где под прямым углом встречались друг с другом две широкие дороги. В неровном желтом пятне фонаря лежал молодой парень. На первый взгляд он выглядел вполне нормально, разве что был очень бледен, но вокруг его тела разлилось целое озеро темной крови. Над убиенным парнем склонился Хойтон, держа свой боевой топорик в левой руке — правой он закрывал глаза жертвы. Закончив с этим делом, он осенил себя знаком Отца Мира.

— Господин Хойтон! — Рандал подбежал к стражнику и остановился, пытаясь отдышаться. Риоэль встала рядом с другом.

— Опять вы? — Солдат уселся на корточки, кольца его кольчуги металлически звякнули. — Я прибежал сюда так быстро, как только мог, но было уже поздно.

— Вы видели того, кто это сделал? — Ран без промедлений начал проводить ритуал обнаружения и взял в руку люминат.

— Нет, я услышал крики в паре кварталов отсюда. Когда добрался до перекрестка, здесь уже никого не было. — Хойтон вытащил из кармана платок и обтер лицо, однако Риоэль заметила, что оно и так было сухим.

— Странно… Я опять ничего не вижу! — досадливо крикнул Ран, вглядываясь в тело через кристаллическую пластинку. Риоэль тем временем вытащила свою медаль и, направив силу в очерченный заранее круг, бросила наземь зеленый изумруд. Девушка сосредоточенно смотрела в гладко отполированные грани драгоценного камня, но он так и не шелохнулся.

— А вообще мне кажется, что этот скот заслуживал смерти, — вдруг грубо сказал стражник и сделал пару больших глотков из крепко пахнущей фляги.

— Зачем вы так? — удивился Рандал. — Он ведь погиб! Это ужасная трагедия!

— Трагедия трагедией, но Тайрольд меня разорви, если парень не сам виноват в своей гибели! — Мужчина вдруг вскочил на ноги. — Какого, спрашивается, черта он ходит посреди ночи по улице в одиночку, зная, как опасно сейчас в восточном пригороде?

— Не нужно так горячиться! — Ран грозно нахмурился, внимательно посмотрев на стражника. Почему-то ему показалось, что правая рука солдата, которая крепко сжимала рукоять боевого топора, немного удлинилась. Однако, когда парень моргнул, наваждение прошло. — И вообще, проявите уважение к покойному!

— Почему я должен уважать человека, который ценит собственную жизнь меньше, чем нечестный заработок? Я ведь знаю его, молодой колдун. Это Джинс, паренек из соседнего дома. Он ворует товары в городских магазинах и передает их своим подельникам по ночам. Ну что, подзаработал, балбес? — Хойтон сделал три шага к телу и легко пнул его в бок. «Что вы делаете?!» — взвизгнул Ран, но Риоэль его не услышала — ее взгляд был прикован к изумруду в центре волшебного круга. Как только Хойтон двинулся вперед, изумруд лениво перевалился на бок вслед за ним. Не веря своим глазам, девушка медленно обратила взор на спину стражника.

— Я знал, что рано или поздно это случится, — тихо сказал Хойтон и внезапно взмахнул топором, целясь в шею стоявшего рядом с ним лорда Вайрмена. Девушка в ужасе всхлипнула, вскакивая на ноги, и с невероятной четкостью разглядела, как Рандал, подчинившись какому-то звериному чутью, повалился на спину. Парню удалось разминуться с блеснувшим в свете фонаря полулунным лезвием на какой-то волосок. Горло юноши все же рассекла неглубокая розовая царапина, но все могло закончиться куда плачевнее.

— А вы молодцы, хранители! — Хойтон менялся на глазах. Руки заметно вытянулись, ногти, обратившиеся звериными когтями, росли с невероятной быстротой. Зубы перестали помещаться в ротовой полости — острые как наконечники тенсерских стрел клыки торчали наружу. Они были испачканы уже запекшейся кровью — наверняка отведали плоти бедняги Джинса. Лицо также претерпело метаморфозы — рыжие усы куда-то исчезли, а на щеках вдруг проросла жесткая черная щетина. Длинные волосы втянулись в череп, обнажив лысую кожу головы. — Признаться, я даже рад, что вы раскрыли меня так быстро. Схватка с аэртан будет очень интересным опытом, а то безобидные горожане мне совсем наскучили — их слишком легко убить.

Рандал грудью заслонил девушку и выхватил меч из ножен, прикрывшись небольшим щитом хранителя. Рия последовала его примеру, но напуганная девушка дрожала сильнее, чем одинокая березка под тугими бичами штормового ветра.

— Ты… Разговариваешь? — Опешивший Вайрмен пятился назад, во все глаза таращась на чудовище. — Ты же измененный! Монстр! Ты не можешь обладать разумом!

— О, здесь ты ошибаешься, маленький хранитель. — Пропавший фермер Горвел, без сомнения, это был именно он, громко смеялся, скаля свои жуткие зубы. — Преобразившись, я не только сохранил свой рассудок, но и обрел знание, которое не дано никому из живущих!

— Зачем тебе все это? Почему ты убиваешь?! — крикнула Риоэль, дрожащей рукой держась за плечо Рандала.

— Лишь я знаю, насколько прекрасна, и в то же время абсолютно бессмысленна жизнь! Так чего ее жалеть? — улыбнулся измененный, придвинувшись на шаг к студентам. — Я делаю все, что пожелаю, и не вам, аэртан, меня судить. Хотите знать, зачем вы существуете? Зачем существует весь Конрис? А, скажу я или нет — это тоже не будет иметь никакого значения! Живите, пока можете, глупцы. Живите полной жизнью, как я!

Говоря это, измененный вновь захохотал и прыгнул вперед, наотмашь ударив перед собой. Ран выставил меч, и железная рукоять топора проскрежетала по его клинку. У хранителя заныли зубы от режущего слух звука, но парень устоял под натиском чудовища.

— Рия! Зови на помощь! — прокричал Ран, блокировав щитом еще один выпад противника. Спохватившись, девушка вскинула руку вверх и наколдовала маленький красный шарик света. Он стремительно взлетел к небу, окрасив дома вокруг цветом свежей крови.

— Когда они придут, вы уже будете мертвы! — не унимался измененный, нанося удары со страшной силой. Рандал еле успевал парировать их, шаг за шагом отступая назад. Риоэль оббежала противника со спины и только хотела пронзить его своим клинком, как Прайтон развернулся и одним движением выбил меч из руки девушки. Лезвие глубоко врезалось в его запястье, но чудовище как будто этого и не заметило. Густая черная кровь водопадом низринулась на землю, однако бывший крестьянин, рыча, как предвкушающий скорую кормежку зверь, продолжал сражаться с Рандалом. Девушка предпринимала еще несколько попыток наброситься на Прайтона, но всякий раз он отбивался, грубо отталкивая Рию прочь.

Чем дольше длилась схватка, тем меньше Горвел походил на человека — его тело вытянулось и сгорбилось, а кости неестественно выворачивались из суставных сумок. В очередной раз обменявшись ударами сразу с двумя противниками, Прайтон отбросил топор в сторону и обнажил удлинившиеся еще сильнее когти.

— Вот теперь попляшем! — прорычало чудовище и закружилось в жутком танце, вращаясь как волчок и то и дело атакуя лапами обоих аэртан. Удивленный тем, что монстр до сих пор не рухнул от невероятного головокружения, Ран прилагал все усилия, чтобы оставаться в живых. Впрочем, ему не удалось избежать всех ударов — на плече парня красовался свежий порез, а внутренности будто размазало о позвоночник после грубого толчка в живот.

Хотя парень знал, чем это чревато, он несколько раз прибегал к магии, чтобы отбросить от себя измененного. Потихоньку силы лорда Вайрмена таяли, и, когда он в очередной раз пропустил удар, то сразу же услышал крик отчаявшейся Риоэль:

— Беги, Рандал! Мы с ним не справимся!

Не найдя воздуха в легких, чтобы ответить, юноша последний раз направил поток энергии в грудь чудовищу, заставив его пару секунд бороться с потоком чистой силы, и припустил по дороге в сторону городских ворот. Риоэль не отставала и неслась следом за ним, громко дыша ртом.

Забитые в поединке с измененным мышцы взмолились о пощаде, когда Прайтон практически достал беглецов, и им пришлось поднажать. На первой же развилке Рандал ринулся вправо, а Риоэль — влево. Чудовище, задержалось на перекрестке лишь на мгновение, а потом ринулось за парнем. Молодой человек получил больше повреждений, и его было куда проще догнать.

Обернувшись на бегу, юноша увидел, что измененный приближается, но ничего не мог с этим поделать — Ран и так несся с максимальной для него скоростью. Не сумев придумать ничего получше, он выпустил еще один сигнальный огонь, продолжая движение.

Когда последние запасы выносливости Рандала иссякли, Прайтон нырнул вперед подобно разряду молнии и переплелся с убегающим студентом, повалив того на землю. В падении Ран выставил меч перед собой и блокировал наполненную зубами пасть чудовища. Едкая слюна, от которой кожу парня начало жечь, капала ему на лицо, но прокусить полосу закаленной стали измененный был не в состоянии — он лишь напирал всем своим весом, надеясь достать клыками до горла противника.

Луч яркого света впился в бок чудовища и сорвал его с Рандала, как будто невидимая рука схватила котенка за шкирку. Ошалелый Прайтон грозно зашипел и быстро вскочил на все четыре конечности, озираясь по сторонам. Из узенького переулка на него бежал Лоренс с мечом наперевес, а за его спиной стоял Итан и заряжал вторую стрелу силы. Чудовище не стало дожидаться выстрела — оно нырнуло вперед, толкнув Лоренса в сторону и полоснув при этом его бок своими когтями. Три рваные раны обнажили слой брюшных мышц парня, и по оголенной коже густо полилась кровь. Лоренс выронил меч и обеими руками зажал рану, скорчившись в позе эмбриона. Итан зарычал не хуже монстра, с которым боролся, и послал заклинание прямехонько в его лысую голову. Белый луч прошел в дюйме от увернувшегося порождения силы, и чудовище бросилось на наставника аэртан, пригибаясь к земле. Итан был готов к броску и, подпустив врага на расстояние удара, изо всех сил рубанул мечом снизу вверх, почти что надвое развалив голову Прайтона. Бурая кровь брызнула на стену ближайшего дома, заляпала землю на несколько метров вокруг, но измененный не остановился и повалил человека в грязь, обливая его темной жидкостью из глубочайшей раны и нанося все новые и новые удары по груди. Итан отразил каждый из них, вовремя ставя меч поперек когтей чудовища.

— Да почему же ты не дохнешь?! — громко заорал наставник. Он сконцентрировал силу на кончике своего меча, после чего ткнул противника во вздымающийся и опускающийся в такт неровному дыханию живот. Чудовище отлетело назад, как пущенный из рогатки камень.

Голова Прайтона была прорублена практически до шейных позвонков, и две ее половинки свободно болтались на лоскутах кожи. Разрез обнажил мутировавший череп бывшего человека: прямо в толщу коры проросли толстенные жгуты новых сосудов, благодаря чему мозг сильно увеличился за счет произвольно торчавших из него то тут, то там плотных бугров. Впрочем, разрыв головы не особо мешал чудовищу — да, оно не могло говорить и пользоваться челюстями как оружием, но быстро двигаться и атаковать лапами у него получалось не хуже прежнего.

Рандал наконец поднялся на ноги. Плечом к плечу с Итаном они двинулись на измененного, выставив перед собой клинки. Прайтон постоял в растерянности, а потом, приняв нелегкое решение, развернулся и понесся прочь от аэртан, разбрызгивая слизь на каждом шагу.

— Тайрольд Великий, что ж это такое?! — продолжал кричать Итан и побежал за чудовищем, на ходу готовя опутывающее заклинание. — Я займусь им, Ран, а ты помоги Лоренсу! — Уже двинувшийся следом за наставником парень резко остановился, будто врезался в невидимую преграду, и затрусил назад, к раненому.

Расстояние между измененным и его преследователем потихоньку увеличивалось — даже потеряв многие литры крови, монстр по-прежнему имел достаточно сил. Когда Итан, наконец, смог зачерпнуть энергии для колдовства — после двух магических стрел он порядком вымотался — наставник бросил заклинание вслед противнику. Выпущенная чародеем сила надежно спутала ноги Прайтона, стянув их прочнее, чем самые крепкие веревки. На полном ходу измененный врезался головой в землю и замер без движения, оставив еще один кровавый след на городской улице. Итан прыгнул на врага и в полете рубанул чудовище по толстой, мускулистой шее. Силы удара, сдобренного немалой толикой магии, хватило, чтобы разорвать мышцы и кости. Удерживающие голову связки тоже лопнули, и по дороге весело поскакали две половины черепа монстра. Его могучее тело дернулось несколько раз и затихло.

Наставник аэртан быстро вытащил из внутреннего кармана накидки специальный кристалл, который направил на останки измененного. Собрав в кулак всю волю, он принялся направлять освободившуюся из тела чудовища силу в магический сосуд, чтобы она уже не смогла навредить Конрису. Как усердный золотоискатель, Итан просеивал пласты реальности, выискивая в них даже мельчайшие крупицы свободной силы, и прятал их навсегда. Когда с этим было покончено, мужчина судорожно вздохнул и побежал к тому месту, где оставил студентов.

Лоренс лежал на спине и не шевелился, а Рандал накладывал на бок пострадавшего повязку, пропитанную настойкой аурианны простой. Это растение прекрасно заживляло раны и способствовало остановке кровотечения. Итан сел на колени рядом с ними.

— Дай посмотрю! — сказал наставник и глянул на бинты. — Хм, молодец. Отлично справился! — Только после этого он позволил себе расслабиться и плюхнулся на спину, разбросав руки.

— Мы сделали это, учитель, — не веря своим словам, тихо произнес Рандал. — Мы правда сделали это.

С громкими криками из того же переулка, из которого недавно появились Итан с Лоренсом, выбежали Коприн и Дорти. Они свирепо осматривались по сторонам, выискивая врага. Итан от души засмеялся.

— Расслабьтесь, бойцы, — сказал он и снова опустил голову. — Все уже кончилось.

— Мы опоздали? — Коприн досадливо опустил оружие. — Проклятье! Нам очень жаль, наставник! Мы бежали как могли.

Дорти энергично кивал, подтверждая слова друга.

— Не беспокойтесь, все в порядке. Рандал, тебе крупно повезло, что мы с Лоренсом были рядом. Кстати, — Итан резко поднялся и строго посмотрел на парня, — где Риоэль?

— Уверен, она в безопасности! — Рандал успокаивающе поднял руки. — Мы с ней разделились на перекрестке, когда бежали от Прайтона, и он помчался за мной, оставив ее в покое.

— Фух, слава Тайрольду. — Итан лег обратно. — Кто-нибудь, пошлите ей сигнал.

Коприн поднял руку вверх и выстрелил в небо зеленым огоньком. В его мягком свете было видно, как бледен Лоренс.

— Он жив? — спросил Дорти.

— Конечно, жив. Просто крови много потерял, без сознания. — Рандал тоже лег на землю, только сейчас ощутив всепоглощающую усталость.

— Сам ты без сознания, собака! — прошипел обиженно Лоренс. — Говорить больно, вот и молчу.

Парни рассмеялись, впервые за долгое знакомство не обидевшись на сказанную Лоренсом колкость. Парень крепко задумался, смогут ли они с Лоренсом стать может и не друзьями, но хорошими приятелями после пережитых вместе событий.

— А где измененный? — Дорти озирался вокруг, но не увидел в темноте поверженного врага. — Или он растворился, как делал это и раньше?

— Да вон лежит, в той стороне! — Итан махнул рукой на тело Прайтона, лежавшее метрах в шестидесяти к северу. — Пытался сбежать, сволочь.

Коприн и Дорти пошли к чудовищу, чтобы хорошенько его рассмотреть. Ветер доносил до лежавшего с закрытыми глазами Рандала лишь короткие обрывки их удивленных фраз. Вскоре к бывшим солдатам подоспела Риоэль — девушка и правда была в полном порядке.

— Привет! — поздоровалась все еще напуганная Рия и уставилась на обезглавленного монстра. — Боже мой Тайрольд, ну и зверюга! Даже не верится, что вы ее одолели. Ох, Коприн, ты бы видел, как Рандал с ним бился!

— Вы же сражались вдвоем, разве не так? — спросил Дорти.

— Да, но чудовище постоянно отбрасывало меня в сторону, и Ран почти все время дрался в одиночку!

— Один на один с этой бестией? Черт, все-таки наш лорд не промах! — Коприн уважительно посмотрел на развалившегося невдалеке друга.

— Надо будет это дело хорошенько отпраздновать! — улыбнулся Дорти.

— Это уж точно! — Коприн и Риоэль весело засмеялись. Вместе они направились к Итану, радостно похлопывая друг друга по плечам.

* * *

На востоке занималась заря. Чудовищная ночь, по ощущениям продлившаяся целую вечность, подходила к концу. Группа аэртан добралась до дома без разговоров, неся Лоренса на предоставленных стражей носилках. Как только студенты переступили высокий порог избы, все тут же разошлись по кроватям и спали мертвым сном до полудня.

Хорошенько отдохнув, Итан решил отвести друзей в приличный трактир за свой счет, следуя старой традиции Академии: наставник всегда угощал группу за успешное выполнение первого задания. Только Лоренс отказался идти с остальными — рана ощутимо болела, и ему было слишком тяжело даже приподняться на локтях, не то, что выходить из дома. Студенты обещали принести ему чего-нибудь вкусного и отправились в путь.

Солнце перевалило на западную половину неба, когда ученики с наставником во главе заняли места в трактире «Сытое брюхо», что стоял ближе к центру Колпстайна, на многолюдной улице под названием Красивая. Она в полной мере оправдывала свое прелестное имя — разноцветная плитка покрывала дорожное полотно, а здания были украшены фресками и барельефами. То тут, то там прямо на внешних стенах домов висели картины, изображающие великих людей Королевства. Такое великолепие объяснялось тем, что на Красивой располагалась гильдия художников, члены которой содержали родной квартал в изумительном порядке, не жалея на него ни времени, ни сил.

— Мастер Итан, расскажите нам все, что узнали об этом измененном! — попросил Рандал, но тот досадливо отмахнулся.

— Я отказываюсь говорить о делах, пока основательно не набью желудок! Думаю, Дорти меня поддержит, верно?

Студенты весело рассмеялись. Когда принесли первые тарелки, все синхронно взялись за приборы и налегли на еду. Легкие раны на теле Рана немного саднили, но он чувствовал себя отменно: первое задание успешно выполнено, хоть и было чертовски сложным; все остались живы, а прямо перед ним — аппетитная свиная отбивная. Что еще нужно для счастья?

Коприн рассуждал схожим образом. Его немного тревожила мысль о том, что даже Итан понятия не имел, с чем им пришлось столкнуться, но в целом настроение парня было на высоте.

Вскоре тарелки опустели, и наставник принялся умиротворенно ковыряться маленькой палочкой в зубах. Вид у него был как у кота, вдоволь наевшегося рыбы, и Рия не могла сдержать улыбку.

— Ну что, теперь можно и потолковать. — Итан взял в руку глубокую кружку со свежесваренным пивом и сделал солидный глоток.

— Мастер, — начал первым Коприн. — Что вы можете сказать по поводу чудовища, которого вы сразили?

— Что я могу сказать… — Итан поставил кружку и вытер пенные усы. — А сказать я могу немногое. Несомненно, это был измененный, а если конкретнее — фоббер. Более того, мы выяснили, что это был тот самый Прайтон Горвел. Думаю, его тело долгие годы бесцельно скиталось по окрестным лесам, поедая все, до чего могло дотянуться. Однако фобберы не живут так долго.

— Почему же? — спросила Рия и отпила морса.

— Либо дохнут от голода, либо рано или поздно встречаются с кем-то из нас, аэртан, когда своими бесчинствами привлекают внимание Академии. А Прайтон — особый случай. Видимо, он так долго пробыл измененным, что его сознание нашло дорогу обратно в свое тело. Горвел смог побороть морок, насланный магией на его разум, и обрести над собой контроль. Впрочем, вы и сами видели мозг бедняги, верно? Думаю, с такими мутациями, которые извратили саму его сущность, Прайтон перестал быть собой. Этот новый Прайтон был полон жажды мести — сначала своей семье, «предавшей» его память, ну а потом всем и каждому, кто чем-то не приглянулся повернутому сознанию мутанта. Не убивать он не мог, ведь природа измененного заставляла его алкать крови. Однако Горвел выбирал жертв не случайным образом, заметили? Видимо, днем он ходил среди людей в чужом обличье, намечая цель, ну а ночью выпускал ей кишки, насыщаясь жизненной силой до отвала.

— Меня никак не оставят слова Прайтона о том, что он обрел какое-то великое знание, — проговорила Риоэль.

— Забудь, — отмахнулся Итан. — Что мог наговорить измененный, даже вернув свой собственный рассудок? Говорю вам еще раз, друзья, это был уже не человек. Всего лишь провалившийся в пропасть безумия монстр, не более.

— Как же он научился превращаться в человека? — изумился Рандал. — Насколько я знаю, все измененные выглядят как жуткие подобия людей, и уж точно никому из них не удавалось прятаться в населенных местах под видом простых обывателей!

— А, это уже отдельный вопрос! Ночью стража обыскала дом Хойтона. Видите ли, он был одиноким человеком — ни семьи, ни друзей. Горвел избрал его своей первой целью. Убив бедного стражника, измененный спрятал его в подвале. Судя по всему, фоббер настолько хорошо познал хитрости управления собственным телом и пронизывающими его потоками силы, что научился примерять другую внешность. А, быть может, наводил невероятно правдоподобную иллюзию, хотя ее-то я должен был почувствовать… Что ни говори, личина стража — идеальное прикрытие для разумного чудовища. Прайтон создал себе железное алиби, лично участвуя в расследовании собственных преступлений. Умная сволочь! — Итан хватил кулаком по столу. — Вам крупно повезло, ребята, что его удалось рассекретить. Как вы вообще это сделали?

— Случайность, — натянуто улыбнулась Рия. — Я еще раз провела рядом с ним ритуал, и, когда Хойтон пошевелился, изумруд в кругу немного подвинулся вслед за его движениями. Боже, то есть Прайтон.

— Хм… Да, в этом есть смысл. — Итан задумчиво поскреб щетину. — Значит, измененный мог скрывать свою силу, когда принимал человеческий облик, вот почему ритуал обнаружения ничего не выявлял. А обряд поиска… В первый раз, когда убили лесорубов, он не сработал. Наверное, прошло слишком много времени с момента перевоплощения, и Горвел успел замаскировать исходящую из него энергию. Но в эту ночь вы оказались на месте преступления в тот момент, когда остатки силы еще вращались вокруг монстра! Молодцы!

— Везение, — скромно повторила Рия, но Рандал улыбнулся девушке и взял ее руку в свою. Как бы то ни было, именно Риоэль решила вновь провести ритуал. Только благодаря ей Прайтон был остановлен.

— Ты отлично справилась. — Итан уважительно кивнул ученице. — Я рад, что послушал этих оболтусов и взял тебя в группу. Рандал, тобой я тоже очень горжусь. Так долго продержаться в открытом бою с этим нелюдем! Считай, что зачет по владению оружием у тебя в кармане. Ну что, ребята, — за нас! — Наставник поднял кружку и с глухим стуком чокнулся со студентами. Их радости не было предела, и друзья еще долго отмечали удачное окончание практики.

* * *

Тем временем Лоренс Хайдиль лежал в своей спальне под теплым одеялом и размышлял о прошедшей ночи. В тот момент, когда клинок наставника расколол череп измененного, немало заключенной в нем силы выплеснулось наружу. Итан был слишком занят боем, чтобы обратить на это внимание, потому свободная магия незамеченной растеклась вокруг. Лоренс ощутил, как она прикоснулась к его ране своими холодными пальцами и с током крови устремилась вглубь тела, заставляя боль отступить. Лоренс не сопротивлялся: как любой аэртан, он точно знал, что нужно сделать, чтобы не стать жертвой изменения и остаться человеком, даже если сила начнет пагубно влиять на организм.

Но пока что парень не торопился. Как передумавший в последний момент самоубийца может еще долго смаковать вкус смерти, касаясь острием ножа своих полнокровных вен или ощущая трение веревки о шею, так и Лоренс позволял магии струиться по его организму, точно зная, что он в любой момент может прервать действие иномирового яда.

С тех пор прошел уже целый день, но решимость Лоренса избавиться от проросшей в нем силы лишь таяла. Напротив, парню стали нравиться изменения, которые преобразовали не только его тело, но и разум. Жизнь казалась Лоренсу прекраснее, чем когда-либо. Чувство сильнейшей любви к себе самому взлетело до небес, и парень надменно подумал, что этот мир еще очень многим ему обязан. Юноша понимал, что он — выходец из серых масс Туринстайна, и раньше все окружающие не видели в нем ничего, кроме отпрыска нищей семьи из портового района. Но теперь Лоренс стал куда значимее. Молодой колдун ощутил небывалую властность, переполнявшую его тело. Лоренс с мнимой трезвостью рассуждал: «Я человек. Живой человек. Я точно знаю, чего хочу — так почему я не могу получить это? Не я подчиняюсь обстоятельствам, а мир должен подчиниться моей воле! В конце концов, я обладаю силой, а потому способен на все!»

Помимо наделения непоколебимой верой в себя, магия делала людей жестокими — она пробуждала животные инстинкты, дремавшие в каждом человеке. У кого-то они сокрыты глубже, чем у остальных, но сила залезала даже в самые потаенные пласты души и по-хозяйски копалась там, заставляя жертву идти на необдуманные поступки.

«Проклятый Вайрмен! Опять этот выскочка стал героем дня, а на мои заслуги никто не обратил внимания. Я должен поквитаться с ним за все обиды! А еще эта Риоэль. Она нравится мне с самого первого дня в Академии, но, разумеется, паршивка даже не смотрит в мою сторону! Еще бы — сын портового рабочего не достоин ее купеческой семьи! Ну ничего, я достаточно силен, чтобы взять желаемое, и, видит Тайрольд, я это сделаю!»

С этими мыслями Лоренс встал на ноги. Раны на боку затянулись неестественно быстро — под повязкой остались лишь едва заметные рубцы, которые практически не болели. Юноша взял с собой небольшой кинжал, который дал ему на прощание отец, и вышел на шумную улицу.

Под дверью стояла Риоэль.

* * *

В таверне «Сытое брюхо» продолжался праздник. Музыканты наигрывали легкие мелодии, способствующие пищеварению, а люди лениво переговаривались, поглощая все новые кушанья. Риоэль повернулась к Итану и сказала:

— Наставник, мне не хочется прерывать веселье, но надо бы позаботиться и о Лоренсе. Лучше отнесу его порцию домой, а заодно проверю, как он себя чувствует.

— Конечно, Рия. Ты очень добра. — Итан улыбнулся девушке и протянул корзинку с угощением.

— Тебя проводить, Риоэль? — осведомился Ран, наклонившись к ее уху.

— Нет, спасибо. Хочу сама прогуляться. Не переживай, я мигом. Даже соскучиться не успеете! — Девушка помахала друзьям и быстрым шагом вышла на улицу.

— Хорошая девушка. Очень хорошая. — Итан многозначительно покивал, а потом сделал очередной глоток пива. — Пугливая только. Не знаю, сможет ли она стать аэртан. В нашем деле люди нужны покрепче, это точно.

* * *

— Лоренс? Так тебе уже лучше? — Риоэль искренне улыбнулась, увидев приятеля на ногах.

— Привет. — Лоренс говорил с хрипотцой, которую она раньше не замечала в его голосе. — Ты не могла бы мне помочь?

— Разумеется. — Девушка кивнула и взялась за предложенную руку. Лоренс довольно грубо дернул ее на себя и повел в обход дома. — Эй, что такое? Может, будешь вести себя аккуратнее?

— Для тебя — все, что угодно. — Лоренс нервно хихикнул и продолжил тащить Рию на задний двор. Скоро студенты обошли угол здания, и парень толкнул Риоэль в сторону конюшни.

— Какого черта ты творишь? — не на шутку испугалась девушка, почувствовав, что загнана в угол. — Я принесла тебе поесть, Лоренс!

— Большое спасибо. Меня как раз одолевает голод. — Он прижал ученицу к хлипкой стене деревянной постройки. Когда Хайдиль оказался достаточно близко, чтобы его дыхание коснулось щеки Риоэль, девушка ощутила ледяное прикосновение силы, схожее с тем, что она чувствовала рядом с измененным Прайтоном.

— Лоренс… — тихонько шепнула девушка, когда крепкие руки обхватили ее за талию.

Юноша разорвал мантию Риоэль. Под ней обнаружилась крепкая кожаная куртка, сшитая по ладной фигуре.

— Я впервые ощущаю себя по-настоящему живым! — Крикнул он. — Сила будто открыла мне глаза. Я понял, чего хочу на самом деле, и знаю, как мне это заполучить!

— Уйди! — Прижатая к стене девушка смогла поднять ноги и изо всех сил распрямить их, пнув обидчика прямо в живот. Лоренс отступил всего на шаг, но его лицо исказилось яростью.

— Лучше не зли меня, дрянь! — Парень отвесил ей хлесткую пощечину, и оглушенная Риоэль рухнула на колени.

— Лоренс, ты поддался магии? Не позволяй себе превратиться в чудовище!

— Молчи! — Парень снял с крюка длинный моток веревки и крепко-накрепко стянул руки Риоэль, зафиксировав ее коленом левой ноги. Девушка прилагала все усилия, чтобы сбросить Лоренса, но его подкрепленные энергией мышцы налились нечеловеческой силой.

— Что тут происходит? — с улицы на задний двор вошел Рандал. Какое-то смутное беспокойство не позволило ему оставаться на месте и заставило идти следом за девушкой. Из-за плеча юного Вайрмена недоуменно выглядывал Коприн.

— А, вот и ты, друг! — Лоренс с досадой усмехнулся и отбросил пикнувшую девушку в сторону. Его глаз дергался. — Черт, как же ты не вовремя!

— Лоренс, немедленно объяснись! — рассердился Рандал. Его лицо покраснело, а пальцы сжались в кулаки.

— Ран, его захлестнула сила! — Рия обратилась к другу, но внезапно вскрикнула и замолчала — тяжелый сапог врезался в грудь девушки. Воздух с громким свистом покинул ее легкие.

— Ты спятил?! — Ран рванулся к Лоренсу и замахнулся кулаком, совсем забыв об осторожности. Выбрав удачный момент, Хайдиль поднырнул под руку лорда и, схватив Рандала поперек корпуса, с чудовищной силой перекинул его через себя. Ран пролетел добрых три метра и больно ударился об угол конюшни. Дух из него вышибло начисто.

— Я убью тебя. — Лоренс сказал это каким-то будничным, даже скучающим тоном, и по спине Вайрмена пробежали мурашки.

— Сначала со мной разберись, козел! — Коприн, о котором сосредоточившийся на другом противнике Лоренс совсем забыл, на полном ходу врезался в парня и повалил его на грязный двор. Надавив на грудь начавшего изменяться юношу своим телом, бывший солдат молотил его тяжеленными кулаками, будто вбивал гвозди в непослушное дерево. Удары Коприна переломали бы все кости обычному человеку, но Лоренс смог оправиться. Сжав руки в замок, он изо всех сил обрушил их на спину врага. Коприн взвыл и ослабил хватку, чем Хайдиль незамедлительно воспользовался — вскочив на ноги, он сильным пинком перевернул солдата на спину и в прыжке наступил тому на лицо подошвой сапога. Голова Коприна стукнулась о спрессованную землю двора, раздался хруст, и из разбитого носа парня обильно полилась кровь. Он остался лежать неподвижно.

— Ублюдок!!! — каким-то чужим голосом взвыл Рандал и ринулся на ненавистного Лоренса. Враги обменивались ударами, разбивая кулаки в кровь. Юный лорд уже сто раз пожалел, что не взял оружия на прогулку. «Я бы уже давно зарезал его, как свинью, если бы мой меч был со мной! Но на кулаках Хайдиль всегда был сильнее…» — так думал молодой Вайрмен, чувствуя, что проигрывает. Когда Лоренс в очередной раз пробил блок Рандала и два раза подряд сильно врезал ему в челюсть, сын Гроина не удержал равновесие и упал на колено.

— Слабак! — Хайдиль вновь захохотал и вытащил из спрятанных в мантии ножен отцовский кинжал. — Нужно было давным-давно убить тебя, Ран. Тайрольд Великий, как хорошо быть живым!

С этим криком парень сделал выпад ножом, намереваясь пронзить противника, но тот успел вскочить на ноги и обхватить своими руками запястье Лоренса. Напитанный силой парень играючи освободился и оттолкнул юного лорда ногой.

— Смирись, Рандал. Я сильнее тебя. Перестань бороться, и твоя смерть будет быстрой. — Лоренс медленно приближался к наследнику семьи Вайрмен и примерялся, куда нанести следующий удар.

— Пошел ты! — Ран, вроде бы спокойно лежавший на земле, вдруг выкинул руки перед собой. Волна магии, выпущенная студентом-аэртан, выбила кинжал из руки Лоренса, а его самого заставила отступить на шаг назад. Опьяненный энергией, горящей в груди жарким пламенем, парень просто-напросто забыл, что его противник может управлять силой.

Рандал воспользовался секундным замешательством врага. Он ринулся вперед, поймал выпущенное оружие и с размаха вогнал его в грудь Лоренса.

За мгновение до того, как острие кинжала пробило живое, трепещущее сердце человека, юный Вайрмен подумал о том, что совершает чудовищную ошибку. Разум Хайдиля затуманила сила, а потому он сам не ведал, что творит. Будь с ними маг поопытнее, возможно, он бы смог спасти парня и изгнать энергию из его тела, пока изменение еще не стало необратимым.

Но было уже поздно — горячая кровь хлынула из раны горным водопадом, окатив Рандала с ног до головы. Она выливалась наружу и стекала по груди Лоренса, насквозь промочив его мантию и брюки. Под конец алая жидкость уходила в стылую землю, чтобы отдать ей свое тепло.

Хайдиль недоуменным взглядом смотрел прямо в глаза Рандала и безмолвно шевелил губами — в последние секунды жизни его сознание прояснилось, и Лоренс понял, что произошло. По щекам Вайрмена покатились слезы, он чувствовал, что убил невиновного человека. Он убил друга.

— Прости меня, — сказал Рандал и вытащил нож. Сердечная мышца Лоренса сократилась еще раз, вытолкнув последние сгустки крови, а затем остановилась навсегда. Ученик Академии, которому не суждено было стать хранителем, печально вздохнул, как рабочий после долгого трудового дня, и упал на спину. Зеленые глаза остекленели, будто драгоценные изделия умелого ювелира, а по-детски изумленное выражение навеки застыло на его лице.

— Рандал? Как ты? — Риоэль горько плакала, подползая к повалившемуся на землю возлюбленному. — Ты убил его?

— Да. Он мертв. — Парень сам удивился, как легко сказал это слово. Его глаза были сухи. — Ты цела? Он не успел ничего с тобой сделать? — Рандал рассек путы на руках девушки окровавленным кинжалом.

— Я в полном порядке, — выдавила сквозь слезы Рия и потерла затекшие запястья. — Что с Коприном?

— Боже мой, Коприн! — Пережитый шок заставил Рана начисто забыть о друге. Он подбежал к бывшему солдату, который так и не пошевелился. Лицо парня выглядело не лучшим образом: на щеке отпечатался грязный ботинок Лоренса, от носа к губам протянулись две дорожки запекшейся крови, а челюсть немного съехала вбок. Впрочем, Рандал уловил слабое дыхание друга, когда наклонился к нему поближе.

— Он жив, Риоэль! — Ран рассмеялся, обнимая товарища. — Жив! Вывихнул челюсть, но это ерунда, и нос даже не сломан! Тебе крупно повезло, приятель! — обратился он к Коприну, на что тот, разумеется, ничего не ответил.

— Надо отнести его в дом, — сказала Риоэль. Рандал согласно кивнул.

С угрюмого неба посыпались первые капли начинающегося дождя.

* * *

Итан сидел с Рандалом и Риоэль за одним столом в их гостевом домике. Он нервно барабанил пальцами по дереву, тяжело глядя на обоих студентов.

— Теперь говорите, что стряслось?

— Мастер, Лоренс стал одержимым! — Риоэль крепко обхватила руку наставника, со слезами посмотрев ему в глаза. — Он напал на меня и затащил во двор. Слава Тайрольду, что Ран и Коприн подоспели вовремя!

— Он хотел причинить тебе вред? — Итан не мог поверить своим ушам.

— Да! А еще он сказал, что убьет Рандала! Это все магия, она проникла ему в голову. Он начал изменяться. Я почувствовала холодок силы, как от Прайтона, когда Лоренс говорил со мной в последний раз.

— Все ясно. Наверное, я не сумел убрать всю энергию, что вырвалась из тела чудовища, вот она и нашла себе цель — ослабленный из-за ранения, Лоренс стал легкой мишенью. Это все моя вина! — Итан взялся за голову, сокрушенно мотая ей из стороны в сторону. Придя в чувство, он твердо посмотрел на молодого лорда. — Рандал, послушай меня.

Бледный как смерть, Ран чуть наклонился вперед. Огонь все еще бушевал в его крови, но внешне парень выглядел очень спокойным.

— Да, мастер.

— Рандал, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе тяжело. Но послушай старого хранителя — ты поступил правильно. Лоренс слишком долго подкармливал своего внутреннего зверя, не избавляясь от заполнившей его магии, как положено поступать каждому аэртан. Он сделал выбор и ошибся. Ты же сохранил жизни друзей и свою собственную. — Итан положил руку на плечо ученика. — Ты молодец. Отдыхайте, а я вызову лекаря для Коприна. И стражу, чтобы позаботиться о теле Лоренса. Только накрою его чем-нибудь…

* * *

Прямо за невысокой северной стеной Туринстайна расположился могильник. Туринстайн был далеко не самым древним городом в Королевстве, но и отнюдь не молодым, так что за свою богатую историю кладбище выросло до приличных размеров. На его восточной окраине сейчас собрался вес третий курс: студенты, преподаватели, обслуживающий персонал — люди и хунниры стояли в темных одеждах и молча наблюдали, как несколько мужчин медленно опускают гроб с телом молодого парня в свежевырытую могилу. Лоренс Хайдиль прожил хорошую жизнь — старший сын в семье, пример для братьев и сестер. Он прилежно учился, поступил в Академию и три года получал высшие отметки по всем дисциплинам. Парень мечтал закончить ее и бороться со злом, но судьба распорядилась иначе. Лоренс погиб как герой, выполняя первое в своей жизни задание в роли аэртан. Он собственным телом заслонил товарищей от жуткого измененного, подобных которому мир еще не видел, и смерть его была легка.

— Мы никогда не забудем подвига, совершенного этим человеком, — продолжал свою речь Итан, — и будем вечно хранить память о нем в наших сердцах. Покойся с миром, Лоренс Хайдиль. Ты его заслужил.

Кладбищенские работники принялись засыпать могилу землей. Рандал подошел к родителям Лоренса, пожилым людям из портового района. Пораженные горем, они хорошо держались, поскольку лестные слова наставника не могли не заставить их почувствовать гордость за старшего сына.

— Господин Хайдиль? Госпожа? — Ран низко поклонился. — Мы с Лоренсом были в одной группе и вместе выполняли это злополучное задание. Я лишь хотел поблагодарить вас за то, что вы вырастили такого прекрасного человека. Я скорблю вместе с вами.

— Вы хорошо знали Лоренса? — спросила мать погибшего, вытирая слезы кружевным платком.

— Да. Он был моим другом. Очень хорошим другом. — Поклонившись еще раз, Рандал развернулся и пошел прочь от кладбища. Он шагал по чистому полю и ни о чем не думал, проглаживая ладонью сочную высокую траву. Лишь жгучие слезы утраты бежали по его щекам и щедро орошали землю.

Утреннее солнце приветливо улыбалось Конрису, беззаботно радуясь новому дню. Ему не было никакого дела до траура прямо у него под носом, ведь для светила не существовало такого понятия, как грусть. Смерть была для него таким же естественным событием, как вечерний закат. Но за каждым закатом следовал рассвет, и каждая смерть сменялась рождением. Круговорот жизни, подобный обращению солнца вокруг земли, нельзя было изменить.

Все в мире продолжало идти своим чередом, вот только в нем не осталось места для Лоренса Хайдиля.

Глава 4 (Часть 1)

Заигравшаяся до середины декабря капризная осень наконец уступила позиции перед величественной поступью зимы, нагнавшей бесчисленные легионы белейшего снега. Хотя Туринстайн и был портовым городом, близость моря не особо смягчала суровый климат Королевства. Снежное покрывало укутало оба берега реки Ронч, а мороз, непревзойденный художник, разрисовывал окна богатых домов и нищих избенок бедного района своими великолепными картинами. Скользкая наледь постоянно вырастала на палубах и мачтах пришвартованных кораблей, добавляя и без того страдающим матросам нелегкой работенки. Впрочем, нельзя было сказать, что зимняя пора как-то сказывалась на жизни обитателей западного берега — кабаки и трактиры все так же работали до рассвета, оглушая весь город криками гуляющих. Гордые жители Туринстайна не жаловались на судьбу — они были слишком заняты жизнью.

Академия в крепости Турхолд не отставала от остального города: с приходом холодов занятий не становилось меньше. Напротив, студентов готовили к работе и в более морозных частях необъятной страны, в которой им довелось родиться. Утеплившиеся по последней моде студенты продолжали ходить на арену, оттачивая свое мастерство во владении оружием, стуча тренировочными мечами друг по другу, и зубами — от мороза.

Жизнь Рандала, Коприна, Риоэль и Дорти вошла в привычную колею в первую же неделю после прибытия с практики. После гибели Лоренса пропала лишняя головная боль, отравлявшая жизнь юному Вайрмену. Сам он гнал от себя такие мысли, но в то же время в глубине души чувствовал, что это правда — жить без Хайдиля стало проще. Фихт, один из самых близких друзей погибшего студента, после этой трагедии бросил учебу и вернулся домой, решив стать торговцем. Конечно, никуда не делись соседи по комнате, братцы Финн и Грэм, но по сравнению с вечными препирательствами с Лоренсом и его компанией, эти двое казались ему близкими друзьями, разве что немного молчаливыми.

Учеба Рану давалась как нельзя лучше — вскоре они с Коприном стали первыми на курсе в магии схваток и ведению бестиария, поскольку практика в Колпстайне стала отличной мотивацией для изучения этих предметов. В конце декабря третьекурсников поджидали тяжелейшие экзамены, но Рандал проскочил их, как ребенок перепрыгивает маленькую лужицу после дождя — весело и беззаботно, получив оценки «отлично» по обеим дисциплинам. Стоит отметить, что после отчета Итана о практике его группы, в программу ведения бестиария ввели измененного, которого они встретили в Колпстайне. Его окрестили притворщиком, и когда Рандалу на экзамене попался вопрос: «Назовите все отличия между фоббером и притворщиком, опишите его внешний вид», ему оставалось лишь улыбнуться и рассказать свою историю встречи с этим монстром. Коприн оказался не менее успешен, и вечером после второго экзамена, когда молодые люди расположились в уютных креслах в гостиной своего общежития, он хвастал перед друзьями табелем успеваемости, в котором красовались выведенные старательной рукой профессора высшие баллы.

— Вот так вот, господин Дорти! — Коприн ткнул сослуживца кулаком в плечо. — Бери пример со старшего товарища!

— Да я пытался… — неуверенно протянул Дорти, комкая в руке свой табель. В голове парня неприятно скрежетал хриплый голос женщины-хранителя, принимавшей экзамен по магии схваток. Она говорила, что позволит поставить Дорти «Удовлетворительно» только через ее труп. Разъяренный студент замахнулся на нее мечом, и другой экзаменатор, удивленный дерзкой выходкой Дорти, великодушно поставил ему проходную оценку, чему сам Дорти был несказанно рад. — Но как-то вот вся эта заумность не по мне. Я парень простой, мечом помахать — завсегда пожалуйста, но теории там, магия…

— Да уж мы в курсе, что несложный ты парень, Дорти! — Коприн весело захохотал. Конечно, ему было жаль друга, но с другой стороны он же все-таки сдал экзамен! Следовательно, нечего и расстраиваться. Рандал тоже улыбнулся шутке, но поспешил подбодрить товарища:

— Не переживай. В учении тяжело, а в бою легче будет! Уверен, совсем скоро ты поднатореешь в магии схваток и будешь колдовать шустрее нас с Коприном, ведь так? — обратился он к солдату.

— Ясное дело! Мне ли тягаться с Дорти Файорном в наложении чар? — Коприн продолжал подтрунивать, и в конце концов плохое настроение Дорти не выдержало натиска веселья и оптимизма, переданного друзьями. Грусть испарилась без следа, а на лице парня расплылась широкая улыбка.

— Катись-ка ты в бездну, приятель!

Когда студенты вдоволь насмеялись, Рандал задал резонный вопрос:

— Народ, надо как-нибудь отпраздновать сдачу экзаменов, не так ли?

— Не вопрос! — Коприн бережно свернул табель, как профессиональный фокусник, закончивший выступление, и убрал его во внутренний карман куртки. — Давай заскочим за Риоэль и пойдем в город. Академия сегодня гуляет!

— Мысль определенно заслуживает внимания! — Дорти энергично кивнул, и компания парней направилась к выходу из общежития.

Сразу за порогом они повстречали Рию, которая тихо прогуливалась с подружкой на площади между женским и мужским общежитиями. Снег, сыпавшийся с неба пушистыми хлопьями, отливал серебром в свете уходящего солнца.

— А, вот вы где! — Девушка улыбнулась друзьям, и, попрощавшись с Сирмой, подбежала к ним.

— Привет, Рия! — кивнул ей Рандал.

— Дайте угадаю, вы хотели позвать меня в город? — хитренько спросила Риоэль.

— Именно так, — ответил ей Коприн. — Если что, Сирма может пойти с нами.

— Я уже предложила, но она говорит, что будет занята весь вечер. Вроде как хочет написать родителям письмо, а у Сирмы этот процесс занимает больно уж много времени! — Девушка хихикнула. — Ну что, мы идем или нет?

— Всенепременно! — Рандал твердым шагом повел девушку к выходу с территории Академии. Коприн и Дорти последовали за ними.

Компания спустилась со скалы Тур к восточному берегу реки в центр богатого восточного района. Туринстайнские рабочие исправно посыпали обледеневшие дороги города песком, в том числе и мощеную тропинку из Академии в город. По пути им открывался великолепный вид на заполненную кораблями бухту.

Уже почти скрывшееся из вида солнце проложило на воде красивую оранжевую дорожку, похожую на сказочный мост. Помимо хорошо известных жителям Туринстайна судов Королевства, в порту на якорь встали пять кораблей из Тенсерского Каганата. Пользуясь затянувшимся перемирием, самые предприимчивые купцы-южане вовсю торговали с севером, привозя с собой пряности, масла, экзотические фрукты и другие дары юга, обменивая их на вина, меха и драгоценности. Сами тенсерцы смотрелись непривычно на улицах города: смуглолицые, похожие на кочаны капусты в своих длинных многослойных одеждах, они выделялись среди местного населения, как волки выделялись бы в отаре овец. Пузатые купеческие корабли южан тоже легко узнавались на фоне королевского флота — несмотря на бедственное положение Каганата, их суда отличались богатством отделки и изысканными украшениями на носу и корме.

В центре города царило форменное безумие. Академия Аэртан полным составом веселилась в Туринстайне, покинув свои общежития на скале. Тут и там группки смеющихся студентов пробегали мимо, перебрасываясь заклинаниями и праздничными магическими огоньками, а на центральной площади богатого района большое скопление людей устроило танцы под открытым небом, совсем позабыв о декабрьской стуже и сильном снегопаде. В воздухе висела атмосфера праздника, щедро сдобренная ароматами свежеприготовленного мяса и горячего вина, поставляемого из не имеющих дна кладовых Его Величества — Туринстайн действительно был очень богатым городом.

Четверка друзей с радостью приняла участие в студенческих забавах: они вдоволь наигрались в снежки с компанией второкурсников, которых встретили у входа в «Сладкий север», вылепили из снега статую профессора Притч в полный рост, а затем согрелись горячим чаем с травами. Чай они купили у уличного разносчика, и Рандал поспорил бы на все отцовское имущество, что вкуснее напитка не найти на всем белом свете. Под конец друзья поиграли в «догони вора» с группкой молодых людей, тоже лепивших снеговиков по соседству. Игра заключалась в следующем: водящий с кошельком в руках должен был убегать от преследователей, при этом у него был один «сообщник», которому он мог перебросить кошель в случае необходимости. Если догоняющие заполучали кошелек, «воры» проигрывали, и из преследователей выбирали новую пару игроков на роль ведущих.

Когда Дорти окончательно утомился, он предложил друзьям зайти в какой-нибудь трактир и восстановить силы. Возражений не нашлось — раскрасневшиеся на морозе и заряженные позитивом, они вместе пошли вдоль набережной в свою родную «корчму Артенса».

— И откуда столько народу? — Рандал недоуменно оглядывался по сторонам на заполненные до отказа улицы города. — Я думал, только у третьекурсников есть повод праздновать.

— Вы что, правда не знаете? — Девушка склонила голову набок. — Вообще-то начиная с этого семестра даты экзаменов у всех курсов совпадают! Мастер Деогар решил, что так будет удобнее организовывать студентов, да и проще отмучиться с этой волокитой как можно быстрее, чтобы потом спокойно отдыхать все каникулы.

— Хм, звучит вполне логично, как считаете? — Коприн оглядел друзей.

— Еще бы. Никогда не видел таких шумных празднеств в городе, не считая Конца Года! — Дорти восхищенно покачал головой. — Мне нравится! Странно, почему мы не знали об изменениях в расписании экзаменов?

— Потому что слушать надо, что на лекциях говорят, а не дрыхнуть лицом в тетрадку! — Рия показала язык парню, но Дорти лишь отмахнулся. Спал, мол, раньше, и всегда спать буду. В конце концов, это его священное право. Поначалу Ран и Коприн толкали товарища в бока, щипали за руки и пинали по ногам, но за весь первый курс Дорти так и не изменился — стоило лектору открыть рот, как у парня глаза закрывались сами собой, а разум улетал в какие-то заоблачные дали.

— Но я почему-то тоже не помню, чтобы об этом говорили на занятиях… — наморщил лоб Рандал, сосредоточенно перебирая в голове воспоминания, как хозяйка разбирает корзину с бельем.

— Дурачок потому что, — спокойно пожала плечами Риоэль.

Компания студентов уже подходила к таверне, которая расположилась на набережной чуть дальше площади богатого района, как вдруг сзади раздался гром. Рандал повернул голову и краем глаза увидел высокий столб огня, поднимавшийся где-то со стороны гуляющих в центре людей.

— Это еще что за безобразие? Никак с салютом переборщили? — Коприн подбежал к высокому берегу реки, который отделяла от набережной кованая металлическая ограда. Люди вокруг недоуменно крутили головами в разные стороны и возбужденно перешептывались, понизив голос. Рандал только глянул в направлении порта, как вдруг…

Взрыв.

Разрывающий барабанные перепонки грохот и скрежет погнутого металла. Рандал провалился в черноту, и лишь громкий звон в ушах удержал его в реальном мире. Вечность спустя парень смог разлепить один глаз. Картина, открывшаяся его взору, была сродни кошмарному сну. В каких-то тридцати метрах от того места, где стояли друзья, в камнях набережной появилась глубокая воронка. Сейчас она была наполнена огнем, который неестественно быстро распространялся на окрестные здания, пожирая дерево и камень с одинаковой легкостью. Дома в десяти шагах от места взрыва уже занялись, как хорошо промасленные факелы. Металлическую ограду на краю набережной взрывная волна разворотила до неузнаваемости, а студентов отшвырнула от эпицентра на добрых десять метров, припечатав Рандала головой о промерзшую землю. Людям, которые стояли в непосредственной близости от взрыва, повезло куда меньше. Части тел разной степени сохранности разбросало повсюду, будто их пропустили через гигантскую мясорубку.

Слава Тайрольду, друзья Рана оказались в полном порядке. Дорти медленно вставал на ноги, с трудом разлепив глаза и помахивая головой. Если бы произошедшее не было таким ужасным, юный Вайрмен бы позабавился, сравнив его с пробудившимся от долгого сна щенком, но сейчас ему было не до смеха. Коприн и Риоэль оставались на земле, хотя и неловко пытались подняться на негнущихся руках.

Когда проклятый звон в голове немного стих, Рандал посмотрел в сторону Моря Стихий. Сквозь густой черный дым он увидел, как к гавани приблизились еще два судна под флагами Тенсерцев — красный скорпион на бледно-желтом фоне — вот только эти корабли были боевыми. На палубе каждого из них разместилось по шесть пусковых установок, которые по очереди выплевывали на город свои пламенные снаряды. Четыре огненных шара одновременно угодили в бедный район через реку, и гигантская область внутри города мгновенно вспыхнула. Ветер донес до молодого Вайрмена истошные вопли горевших заживо людей.

Рандал смог заставить себя подняться, и вовремя — прямо на оглушенных взрывом студентов выскочила тройка южан, которые повытаскивали искривленные по ребру мечи из-под своих пышных одеяний. Шагавший впереди тенсерец уверенно, по-хозяйски направился прямо к контуженному Рану, в то время как остальные разбрелись в стороны.

Студент тоже выхватил клинок. Хоть это и не входило в его привычки, Ран взял с собой и небольшой щит хранителя, но времени достать его из-за спины просто не было. Звон в ушах сменился тонким комариным писком, отвлекающим внимание, однако парень целиком сконцентрировался на предстоящей схватке. Для него в мире не существовало ничего, кроме двух вещей — ятагана противника и его собственного меча.

Обнажив свои белоснежные зубы в хищном оскале, южанин приближался к Рандалу, выставив оружие на уровне груди. Его крохотные водянистые глазки будто прятались за глухими ставнями опухших век, а между губ показался слегка прикушенный кончик языка. Ран выжидал подходящего момента. Когда их с противником отделяли каких-то два шага, южанин решил в один прием закончить бой и быстро рубанул Рандала сверху вниз, держа ятаган обеими руками. Хранитель нырнул в сторону, увернувшись от удара, и ткнул врага в незащищенный бок. Тенсерец проявил невероятную прыть, избежав смертельной раны. Тяжело дыша, Ран медленно пошел на него. Клинки бойцов со звонким лязгом столкнулись и вновь разлетелись, однако студент еле удержался на ногах, блокировав выпад врага. «Силен, ублюдок!» — боевая ярость только сейчас закипела в груди парня, и он, перехватив рукоять меча поудобнее, с удвоенной энергией обрушил его на защищающегося южанина. Удар вышел настолько мощным, что рука тенсерца подогнулась, и лезвие Рандала оставило длинную кровавую полосу поперек лба противника. Человек закричал что-то нечленораздельное и в отчаянном гневе бросился на юного Вайрмена, обхватив его руками и повалив на землю. Второй раз за день Ран стукнулся головой, и звон в ушах вернулся с прежней силой. Возвышавшийся над поверженным врагом тенсерец замахнулся ятаганом, чтобы нанести решающий удар, но Рандал оказался быстрее — острие его меча подобно клюву хищной птицы метнулось к шее южанина. Кровь ручьем хлынула из перебитой артерии, и мужчина, выронив оружие, ладонями зажал рану. Аэртан сбросил его с себя, встал на ноги и посмотрел прямо в заросшее курчавой бородой лицо противника. Жизнь покидала его молодое тело вместе с бьющим из-под пальцев кровавым ручьем. Совсем скоро глаза южанина подернулись тьмой, и мужчина скончался на чужой земле за многие сотни километров от родного дома.

Двое тенсерцев, доселе спокойно наблюдавших за боем, не на шутку разозлились. Они синхронно побежали к застывшему на месте Рандалу, но путь им преградили Коприн и Дорти. Оправившись от взрыва, они смогли встать на ноги и приготовиться к бою. Рандал поспешил к друзьям на помощь, но все было уже кончено — старые солдаты знали толк в хорошей драке.

— Ты живой там? — Коприн озабоченно осмотрел Рандала с ног до головы. — Не ранен?

— Я в порядке. Как Рия?

— Со мной все хорошо! — Девушка подошла к парню и в испуге обняла его. — Ран, что происходит?!

— Тенсерцы нарушили мирный договор, вот что происходит! — Коприн в ярости плюнул на тело убитого южанина, а потом, подумав пару секунд, выхватил из руки покойного обитый железом деревянный щит. Дорти последовал его примеру.

— Но как они оказались в городе? — Ран опасливо оглянулся, но пока что не обнаружил врагов.

— Что значит — как? Их корабли уже две недели стоят в порту! Наверное, за каких-то пару часов до атаки они разбрелись по городу под видом мирных торговцев, а теперь вероломно атаковали нас в спину! Готов поспорить, первым делом они перебили разрозненные отряды защитников Туринстайна, застигнув их врасплох, а теперь уже возьмутся за грабеж! У городской стражи нет ни малейшего шанса собраться в единый кулак и дать достойный отпор неприятелю!

— Что мы-то будем делать? — Рия держала в руках меч, но, охваченная волной паники, не могла унять трясущиеся руки. Клинок перед лицом Коприна ходил ходуном, и солдат видел это.

— Давайте вернемся на центральную площадь! Почти все студенты праздновали окончание экзаменов, так что будьте уверены — если где и собирается сопротивление, то только там!

Друзья согласно кивнули и побежали назад по набережной. На улице не осталось ни одного мирного жителя, ведь все они направились на скалу Турхолд, ища защиты за стенами древнего замка. Неожиданно для Рандала им наперерез выскочил небольшой отряд тенсерцев, закаленных суровой жизнью Каганата. Южане плотоядно улыбнулись, завидев девушку, и ринулись в бой.

Впрочем, Коприн и Дорти не растерялись. Эти двое не раз бились плечом к плечу, а потому они сотни раз отработанным движением встали рядом и сомкнули щиты, готовясь отразить натиск неприятеля. Бойцы Каганата вломились в бывших солдат армии Королевства с диким боевым воплем на устах, но Коприн и Дорти устояли. Жестко блокировав удар, они оттолкнули южан подальше от себя. Рандал и Риоэль были рядом — воин и его тень, вместе они поднырнули под защиту тенсерцев и вогнали свои клинки в их податливые тела.

Последний оставшийся на ногах тенсерец попятился назад, но это не могло его спасти — разъяренные аэртан набросились на него всем скопом, отбив щит в сторону и изрезав своими мечами. Кровь тугими бичами хлестнула из многочисленных ран. Мужчина повалился на спину с застывшим на лице выражением ужаса.

— Быстрее, нужно выйти на площадь! — крикнул Ран. Друзья поспешили. Вдруг юный Вайрмен вспомнил одного из нападавших — этого тенсерца он не раз видел гуляющим рядом с лавкой господина Ронда! Понимание плана противника пришло в голову парня в один момент — южане действительно бродили по городу, представляясь торговцами, но на самом деле они изучали Туринстайн, выбирали места, которые стоило грабить в первую очередь, и запоминали маршруты патрулей городской стражи. Судорога жгучей ненависти чуть было не свела все мышцы младшего Вайрмена, ибо она, эта ненависть, требовала немедленного выхода. Умом Ран согласился с Коприном — если где и мог собраться единый фронт сопротивления, то только на Площади Мудрости, куда, был он уверен, сейчас стягиваются все готовые сражаться: ученики Академии, городские стражники и мирные жители, похватавшие в руки любое оружие. Однако тело неудержимо рвалось в бой, чтобы резать, колоть и рубить тенсерцев на мелкие куски, а потому гнало Рана в сторону порта. Взяв себя в руки, парень продолжил следовать за бегущим впереди Дорти.

Друзья миновали несколько отрядов чужаков, и Рандал прикладывал титанические усилия, чтобы не завязать драку.

В конце концов отряд все же ступил на заснеженную площадь. Она оказалась усыпанной телами горожан, погибших от падения огненного снаряда. Однако Коприн заметил и нескольких бойцов Каганата, которых явно закололи мечами. Над лужами крови еще поднимался пар, значит, кто-то бился здесь совсем недавно. Мимо притормозивших студентов сновали перепуганные люди, которые пытались укрыться в трактирах и тавернах по периметру площади, но пожар быстро распространялся, заставляя их искать другое убежище.

— Опа, кого я вижу! Мои любимчики! — Из дверей стоявшей прямо у входа на набережную ратуши показался Хоук, смотритель мужского общежития. — Идите за мной, здесь безопасно!

Друзья забежали в здание городского управления. Одно крыло ратуши в щепки разнес вражеский снаряд, но в целом она выглядела вполне надежным укрытием для все прибывающих беженцев.

Помимо четверки студентов, в центре величественного холла собрался немалый отряд вооруженных учеников Академии. Хоук обратился к юному Вайрмену:

— Я организовал уже больше полусотни старшекурсников, все готовы сражаться! Вы с нами?

— Конечно! — Рандал недоуменно уставился на мужчину. — Я не оставлю Туринстайн в беде.

— Я тоже, — сказал Коприн и размял широкие плечи. — Для солдата война кончается только с его смертью.

— Слова настоящих аэртан! — одобрил Хоук, но взгляд его оставался серьезным. Рандал ни разу в жизни не видел его таким. — Подкрепление из Академии уже несется сюда, сомнений быть не может. В стенах Турхолда десятки ветеранов, которые вмиг расправятся с чужеземцами. Но им нужно больше времени, чтобы спуститься со скалы. Времени, которого у нас, вернее, у жителей города, попросту нет! Беженцы из портового района идут в сторону замка, спасаясь от пожаров, но их отделяет единственный мост через Ронч. Уверен, тенсерцы блокировали его, чтобы отрезать жителей от Академии и уводить их в рабство целыми семьями!

— Они захватывают рабов? — удивился Дорти.

— А зачем же еще они здесь?! — рявкнул Хоук. — Южане — знаменитые рабовладельцы! Пограбить, конечно, тоже не забудут, но невольники в Каганате — самый ходовой товар! Значит, ситуация такая — либо мы отобьем мост и продержим его до прихода подмоги из Турхолда, либо мы не имеем права называться хранителями, раз не можем защитить жителей Королевства даже от такого сброда, как тенсерские пираты! Задача ясна?

— Яснее некуда! — ответил Рандал. В его крови еще бурлил огонь после недавней схватки, и он чувствовал, что готов свернуть горы. Дорти не был так воодушевлен идеей сражаться с превосходящим числом противником в составе кучки не испытанных в бою людей — ему была дорога собственная жизнь. Но оставить друзей одних ему не позволила бы совесть, и парень пошел в горящий Туринстайн следом за Коприном, крепко стискивая зубы.

Уже в дверях Рандал резко остановился и повернул голову к Риоэль.

— Рия, останься здесь. — Он с чувством обнял девушку.

— Но, Ран… Я тоже могу биться!

— Ты итак помогла нам, — парень отвел подругу в сторонку, — но мне будет гораздо спокойнее, если ты останешься в ратуше и приглядишь за беженцами.

— Зато мне не будет спокойно, если я отпущу вас в бой, а сама буду отсиживаться в сторонке! И вообще, кто прикроет тебе спину?

— Я этим займусь, миледи. — Хоук церемонно поклонился. — А теперь бегом марш! — Смотритель пнул юношу по мягкому месту.

— Пожри тебя Тайрольд, Ран Вайрмен, но я тебя не брошу! — прошептала девушка и выбежала за остальными бойцами наружу.

Солнце скрылось за густым черным дымом, и тяжелые сумерки опустились на город. Впрочем, темнота не была помехой — огня пожаров было более чем достаточно. Риоэль прикрыла глаза рукой от слепящего пламени по левую сторону и только тогда увидела тенсерцев, выстроившихся на противоположной стороне площади. Девушка не могла на глаз определить их количество, но маленькая кучка студентов казалась раза в три меньше.

Отряд южан ощетинился сталью ятаганов и плотно сбил щиты, готовясь к встрече противника. Их командир, чья черная кожа выдавала обитателя великой пустыни Фарам, отдал приказ. Стройный клин воителей двинулся на городскую ратушу, надеясь захватить как можно больше людей в плен. Специально для этих целей в центре построения шли бойцы с арканами — накинув его на шею противника над головами своей первой линии, они могли вытянуть человека из строя и пробить брешь в обороне врага.

Хоук, тяжело оглядев ряды пришельцев, сказал своим лишь одно слово: «Атакуйте!». Конечно, аэртан могли забаррикадироваться в ратуше, ведь в замкнутом пространстве численное преимущество южан не раскроется в полном объеме. Однако в здании было слишком много входов и выходов, да и обвалившееся крыло постройки превратилось в один большой туннель внутрь. Оборонять разрозненные точки столь малым отрядом неразумно, и Хоук решил попытать счастья в бою на свежем воздухе, хоть и пропитанном дымом пожара. К тому же, отсидевшись в укрытии, хранители не смогли бы помочь жителям портового района, что никак не входило в планы командира импровизированного отряда студентов.

Аэртан растянулись длинной тонкой цепочкой через всю Площадь Мудрости. Между бойцами оставалось свободное пространство в пару метров, так что язык не повернулся бы назвать их строем. Старшекурсники были вооружены самым разнообразным оружием — были там и обычные мечники, и застрельщики с маленькими луками, какие удобно носить на спине, и воины с топорами. Не обошлось без бойцов с древковым оружием — копейщики и алебардисты сбились в плотную группу в самом центре линии, нацелившись прямо на возглавившего строй командира южан.

Краем глаза Рандал заметил двух парней, которые вышли из боя и побежали в сторону Туринстайна. Юный Вайрмен не мог их винить — у него у самого колени тряслись от страха, но какая-то неведомая сила заставляла его идти вперед.

Расстояние между врагами стремительно сокращалось, и среди студентов медленно разливалась паника. Да, старшекурсники уже не раз проходили практику и выполняли работу, достойную аэртан. Но одно дело — бороться с порождениями силы, и совсем другое — встретиться на ратном поле с целой армией вооруженных до зубов солдат неприятеля. Конечно, на стороне учеников была сила, но для того, чтобы эффективно применять ее в бою, требовался многолетний опыт, похвастаться которым в их крохотном войске было некому.

Нервы хранителей не выдержали первыми — стрелы сорвались с тетив их студенческих луков, и со стороны тенсерцев раздались первые вскрики боли. Кровь окропила покрытый копотью бурый снег, который быстро таял под ее каплями. Спровоцированные выстрелом южане с боевым кличем ринулись вперед, нарушив свой красивый строй. Разъяренные гибелью товарищей, они недооценивали сопляков, дерзнувших бросить им вызов, и стремились преподать им настоящий урок.

Стрелы чужеземцев клюнули цепочку аэртан, и студенты задвигались активнее, уворачиваясь от выстрелов. Самые опытные из них прибегли к силе, отклоняя или сжигая стрелы в полете. В группу копейщиков затесался сам Хоук, который распростер над отрядом невидимый щит, сотканный из туго переплетенных нитей магии. Он просто-напросто останавливал стрелы пришельцев, ловя их своей невидимой сетью, и они бессильно падали вниз перед неумолимо надвигающимся отрядом хранителей.

Две армии с отвратительным лязгом столкнулись в центре — в этом звуке смешался гром ударяемой друг об друга стали и хряск перерубаемых человеческих костей, ибо кому-то не повезло умереть в первые же секунды боя.

Каждый аэртан демонстрировал свои лучшие навыки, выделывая невероятные кульбиты вокруг двух, а подчас и трех противников. Сталь блестела в свете пожара, окружавшего воинов, и взмахи мечей походили на удары молний. Впрочем, настоящие молнии в бою также присутствовали: Хоук, на поверку оказавшийся неплохим магом, с невероятной скоростью черпал силу, пропускал ее через себя и направлял прямо на строй врагов, прожигая их вместе с доспехами. Копья окружавших его студентов вдоволь напились крови, и аэртан еле успевали вырывать их из поверженных южан, чтобы снова колоть все новых и новых противников. Во фланг атакующего отряда учеников устремились десятки тенсерцев, но тут их встречала неутомимая тройка друзей — Рандал, Коприн и Дорти. Они свободно маневрировали в море свистящей стали, постоянно меняя позицию.

Когда отряды только столкнулись, Ран, чье лицо было перекошено вырывающимся наружу гневом, на бегу рубанул по шее ближайшего тенсерца. В последнее мгновение он увернулся от выпада другого врага, а затем, отбив клинок неприятеля, припал к земле и резко распрямился, вогнав свой меч ему прямо под ребра.

Один из чужеземцев на полном бегу врезался в Рандала и отбросил его прочь. Лорд Вайрмен спиной полетел во второго противника, который как раз подбегал сзади. Ран, используя инерцию толчка, со всего размаха ударил щитом мужчине в лицо и разбил ему нос, а потом без промедления вонзил меч в кадык. Обернувшись, Рандал увидел занесенный над собой топор. Парень отчаянно рванулся вперед и поднял щит вверх, блокировав не оружие пришельца, а само запястье. Корпус южанина был надежно прикрыт его собственным щитом, потому Ран, недолго думая, ударил мечом по вытянутой руке. Клинок глубоко вошел в мышцы и врезался в кость, но парню не хватило сил, чтобы отрубить конечность. Боец Каганата заверещал не своим голосом и атаковал сам, так что Рану пришлось отступить.

Истекающий кровью противник побежал на хранителя, но тот пнул тенсерца ногой в щит и взрезал его сердце своим острым клинком.

Времени отдыхать не было — из гущи боя на хранителя навалилось сразу двое южан. Ран уже начал чувствовать усталость, хотя тренировки в Академии и были достаточно суровыми. Парню пришлось щитом принять два удара, от которых все тело предательски загудело. Юноша попятился назад, чтобы хоть немного восстановить сбитое дыхание, а затем выступил навстречу, оттолкнув плечом одного из противников. Наклонив голову, аэртан увернулся от тычка второго тенсерца и поразил его в открывшийся бок. Чужеземец, потерявший товарища, набросился на Рандала и свирепо заколотил по его щиту, не давая ни секунды для ответных действий. Кости молодого Вайрмена трещали от каждого удара, а растянутые мышцы сводило судорогами.

Вдруг из груди нападавшего вырвалось острие меча, а из-за его спины показалось лицо Риоэль, забрызганное кровью. Ран кивнул ей в знак благодарности и вернулся в схватку. В этот момент парень не злился на подругу за то, что она не послушала его и все же пошла в бой.

В схватке с пришельцами Рандал не успевал следить за перемещениями друзей — он еле успевал уклоняться от мелькавших перед глазами мечей, топоров и кинжалов, которыми воины Каганата владели просто отлично. Несколько раз его руку и бедро уже пронзала острая боль от оставленных ими царапин, но юноша и не думал сдаваться.

Отбивая непрекращающиеся удары иноземцев, отводя клинки и атакуя в ответ, Рандал буквально ощущал, как воздух содрогается от льющейся сквозь него силы. Студенты применяли весь богатый арсенал знаний, полученный в лекционных залах родной Академии, и некоторые люди в рядах врага внезапно вспыхивали красным пламенем, либо вылетали из строя, словно сшибленные щелчком гигантских пальцев. Колоссальное количество магии утекало в ткань мира, и некому было ее остановить. Аэртан предстояло много работы после сражения, если, конечно, хоть кто-нибудь из них останется в живых.

Если бы Рандал мог обратиться птицей и взлететь над городом, он бы увидел, что малочисленный отряд студентов теснит неприятеля. Невероятно, но хранителям удалось заставить тенсерцев отступать, и какая-то часть войска чужеземцев уже стояла на ведущей в порт Прибрежной улице. Лорд Вайрмен бился с прежним усердием, не позволяя чувствам возобладать над разумом. Конечно, есть воины-берсерки, которые дают волю своим животным инстинктам и впадают в амок, но живут они, как правило, недолго. Да, безумцам удается перед смертью захватить с собой не один десяток противников, вот только Рандал предпочел бы не становиться героем посмертно. Он хотел пережить свой первый бой.

До слуха молодого лорда вдруг долетел девичий визг. Среди старшекурсников Академии тоже были девушки, но этот голос он узнал бы из тысячи: Риоэль оказалась в беде.

Рандал вышел из схватки с вооруженным ятаганом тенсерцем и ринулся на голос, пытаясь выискать подругу в царящей на площади неразберихе. Наконец, он увидел Риоэль, на шее которой сомкнулся аркан. Двое смуглых воинов утаскивали ее вглубь строя, и вскоре за их спинами сомкнулись щиты первой линии воинов Каганата. Рандал, забыв обо всем на свете, на полном бегу врезался прямо в строй неприятеля. Весом своего тела он проломил стену обороны и обрушил свой меч на голову стоявшего по правую руку врага. Левый солдат оказался покрепче — Ран начал обмениваться с ним ударами, но Риоэль уносили все дальше, а он никак не мог ей помочь.

— Рия! — отчаянно крикнул Вайрмен ей вслед. Словно в ответ на его страстный призыв девушка пришла в себя и, собрав всю волю в кулак, сформировала из силы острое лезвие, которым начисто отрезала обоим пленителям головы. Заклинание потребовало такого количества энергии, что девушка, даже обретя свободу, безвольно упала в снег. Ее конечности обмякли до состояния подушек в спальне знатного вельможи.

— Рия!!! — Рандал чуть было не сорвал голос, наблюдая, как тот самый чернокожий командир приблизился к пытавшейся подняться подруге и ударил ее по голове обухом боевого топора. Риоэль потеряла сознание, не издав ни звука, и южане унесли ее к кораблям. — Гады!!!

Вдруг к орущему в исступлении Рандалу подскочил Дорти. Лихо свистнув, он проломил грудь напавшему было на Рана тенсерцу.

— Рандал, не переживай! Мы…

Омерзительный чавкающий звук прервал крик парня.

В его правую глазницу аккуратно вошла чернооперенная стрела воинов Каганата с зазубренным наконечником. Дорти замолк на полуслове и ничком повалился на землю. Ни яростная битва, ни внезапная смерть не смогли стереть с его лица выражение абсолютно спокойного, беззаботного человека. Лишь торчавшее из глаза древко и стекавшая по щеке кровь нарушали столь умиротворенную картину.

Рандал смотрел на упавшего в снег друга и не мог поверить, что все это происходит наяву. Дорти, его любимый друг Дорти Файорн! Потрясенный Вайрмен упал на колени. Его душа не могла справиться с двумя трагедиями сразу, и ее словно разорвало пополам. Крики десятков человек, борющихся за свою жизнь, и звонкие удары мечей, копий и топоров не могли прорвать глухую стену, которой Вайрмен отгородился от окружающего мира.

В таком состоянии Рандала и нашла булава одного из южан, которая вскользь задела голову парня. Он ткнулся носом в покрытие площади и провалился в спасительный океан черноты.

Глава 4 (Часть 2)

В одном из кабаков портового района, который ничем не отличался от десятков подобных, сидел высокий мужчина с обритой налысо головой. На широком столе перед ним стояла пустая тарелка с остатками густого мясного соуса, в одной руке человек держал здоровенную кружку с пивом, а другой прижимал к себе за талию местную девицу. Лайна, которая тем и жила, что прибивалась на вечер к какому-нибудь богатому незнакомцу, чувствовала себя очень неуютно в компании этого сероглазого странника. Смутное беспокойство не оставляло ее ни на миг, а потому девушка не могла оказать должного внимания своему гостю. Впрочем, это нисколько не смущало человека, назвавшегося Гаввером — он был весел и разговорчив, и щедро одарял свою новую подругу.

— Ух, давненько я так не напивался! — гаркнул мужчина и весело захохотал, когда его кружка показала дно. — Дорогая, как там тебя… Лайна! Принеси мне еще чего-нибудь! — указал он на пустую тарелку и заляпанными в соусе пальцами сунул ей в руку золото.

Лайна выхватила тяжелую монету и, смиренно кивнув, побежала к трактирщику. Гаввер проводил ее лихим взглядом, вдоволь насмотревшись на приятные формы молоденькой спутницы. «А девушка-то красивая. Не ожидал увидеть здесь таких,» — усмехнулся он своим мыслям.

Лайна тем временем незаметно спрятала золото в скрытый кармашек. То, как незнакомец сорил деньгами, могло означать лишь одно — он вообще не разбирался в ценах Королевства, ибо той суммы, что он дал ей в самом начале вечера, с лихвой хватало на все его прихоти. Однако каждый раз, когда Гаввер просил добавки, он подкидывал ей все больше и больше монет, и бедная девочка не могла поверить своему счастью. За эти несколько часов она уже заработала больше, чем за целый месяц прозябания в порту. И все же, кто такой этот Гаввер? Лайна хорошо разбиралась в людях, и с первого взгляда безошибочно определяла профессию любого мужчины. Однако сейчас она была в замешательстве — руки гостя не носили следов физической работы, а, напротив, были чистыми и гладкими, как у принцессы. Да и не найдется у простого трудяги такого тугого кошеля, откуда Гаввер черпал золото!

С другой стороны, если мужчина был представителем знати, то что он забыл в самом простецком кабаке портового района? И почему он разговаривает с таким странным акцентом? На тенсерца вроде не похож, кожа его была бледной, как у всех северян. Но и жителем Королевства Лайна ни за что бы его не назвала — слишком он был чужим. Особенно когда смотрел на нее своими бездонными серыми глазами.

— Ты сдюжишь, Гаввер? — недоверчиво спросила девушка, когда поставила на стол еще одну порцию тушеного мяса с картофелем. — А то гляди, запасы у хозяина кончатся — чем же ему остальных гостей потчевать?

— Как будто меня это волнует! — Мужчина пожал плечами и схватил из тарелки кусочек свинины. — Угощайся, — кивнул он Лайне, но та отрицательно покачала головой.

— Я наверно помру, если еще что-нибудь съем, — ответила она и с наслаждением потянулась. Девушке нечасто удавалось посидеть за таким богатым столом, но даже у голодающей девицы из портового района был своей предел. — Скажи, Гаввер, а все-таки чем ты занимаешься?

— Почему тебя это так интересует? — искренне удивился он.

— Ты кажешься мне очень… необычным человеком, — аккуратно сказала Лайна и пододвинулась к нему поближе. — Я ни разу не видывала таких, как ты, вот и… прости, я выгляжу глупо, я никак не могу найти нужных слов… — девушка вдруг совсем растерялась и густо покраснела, не зная, как продолжить свою речь.

— Дорогая моя, не волнуйся ты так! — рассмеялся мужчина. — Я что, похож на разбойника? Или бандита?

— Нет, я совсем не это имела…

— Значит, и нечего беспокоиться! — подытожил Гаввер, прихлебнув дешевого вина прямо из глиняного кувшина. — Можешь мне поверить, вреда я никому не хочу причинить. А вот сказать, кто я и чем занимаюсь… Не думаю, что могу позволить себе такое.

— Почему же? — искренне удивилась девушка.

— Я ведь тебя совсем не знаю, кукла, — хмыкнул мужчина и провел рукой по своей бритой голове. — Попробуй представить себя на моем месте — одиночка в чужом городе. Как ты будешь относиться к окружающим?

— Не знаю. С опаской, может.

— Вот именно. Ты, конечно, замечательная собеседница, и милашка в придачу. Но что, если ты только и ждешь, когда я проболтаюсь о своих планах, чтобы вместе со своими дружками меня ограбить? Сомневаюсь, что у вас бы это получилось, но осторожность еще никому не навредила, верно? — улыбнулся он ей.

— Верно.

— Лучше расскажи еще немного о себе, — продолжил Гаввер, продолжая трапезу.

— Так я же весь вечер только о себе и баю! — недовольно сказала Лайна.

— О своих родителях ты ни словом не обмолвилась, — с улыбкой заметил мужчина.

— Так нету их… — тихо проговорила девушка, опустив глаза.

— Ты сирота? — вдруг восхищенно сказал Гаввер и засмеялся. — И грустишь из-за этого?

— Конечно. — Лайна бросила на собеседника недоуменный взгляд.

— Потрясающе! — выдохнул ее спутник и вдруг открыл небольшую книжку, которую держал во внутреннем кармане своего длинного темного плаща.

— Да как ты можешь?! — Раскрасневшись, девушка вскочила на ноги. Ее руки сами собой сжались в кулаки.

— Что?.. — рассеянно ответил Гаввер, и, только сейчас заметив, что разозлил спутницу, примирительно поднял руки. — Извини, я не хотел тебя обидеть.

— В гибели моих родителей нет ничего смешного!

— Я и не говорил, что это смешно! Нет, что ты, это очень печально! Садись, миленькая, садись обратно, — нежно проговорил странный человек, убирая книгу обратно в заплечную сумку. Улыбка так и не сошла с его веселого лица.

Размышления девушки прервал страшный грохот, раздавшийся откуда-то издалека. Пол задрожал, как от землетрясения, и Лайна чуть не полетела под лавку.

Грохот повторился, а затем еще и еще.

— Что там происходит? — нервно спросил трактирщик и двинулся к входной двери. Посетители кабака, а было их человек пять, молча сидели за своими столами и переглядывались друг с другом. Гаввер продолжил с аппетитом ужинать, не обращая ни на что внимания. Когда девушка в страхе прижалась к нему, их небольшая перепалка тут же выветрилась из ее головы. Мужчина прижал девушку к себе.

— Не переживай, куколка, — подмигнул он ей и вытер руки полотенцем.

— Как ты думаешь, что это?

— А какая разница? — спокойно отозвался Гаввер. — Что бы это ни было, меня это не касается.

Девушка вновь удивилась необычному поведению гостя, но она не успела ничего ему возразить. Когда полноватый хозяин трактира взялся за ручку, дверь распахнулась сама собой, больно огрев его прямо по лбу. В кабак забежали смуглые воители, и один из них с ходу вонзил клинок в грудь упавшему мужчине.

Гости вскочили со своих мест и бегом ринулись к противоположному выходу, но там их уже поджидали другие тенсерцы. Они мигом расправились с зажатыми меж двух огней северянами и дружно повернулись к Гавверу. Его невозмутимый вид даже пришельцев ввел в замешательство. Однако воины быстро пришли в себя и двинулись на сидящего за столом мужчину, выставив перед собой оружие.

— Гаввер! — завизжала Лайна и опрокинулась на спину. Она закрыла голову руками и крепко зажмурилась, желая лишь, чтобы все кончилось как можно скорее.

— Ир! — громко обратился к сероглазому один из тенсерцев. — Ир калем анс’такхен?!

— Я все равно не понимаю, что ты там бормочешь, — отмахнулся от него Гаввер, как горожанин от назойливого попрошайки.

— Вартан! — грозно сказал южанин и замахнулся на бритоголового ятаганом.

Гаввер не повел и бровью. Он спокойно, будто не происходило ничего из ряда вон выходящего, метнул тяжелый кувшин прямо в лицо чужаку. Раздался хруст, и тенсерец, вскрикнув от боли, непроизвольно опустил оружие, взявшись левой рукой за ушибленный нос.

Это его и погубило — сероглазый человек легко оттолкнулся левой ногой от лавки и прыгнул на южанина, с хирургической точностью воткнув ему в шею короткий стилет, который он прятал за поясом. Противник хлюпнул пробитым горлом и завалился на спину, но Гаввер заботливо поддержал его, не позволив обливающемуся кровью человеку упасть.

Другой тенсерец рванулся вперед, но в момент удара мужчина быстро юркнул за раненого им бойца. Хорошо наточенное лезвие топора вошло в спину южанина чуть ли не до обуха, а Гаввер, одним движением выхватив кинжал из ножен на поясе дважды пронзенного солдата, прикончил второго противника сильным ударом в грудь.

Все это заняло не больше пяти секунд. Остальные солдаты вытаращили на жуткого северянина округлившиеся глаза. Все в этом человеке заставляло их трепетать от ужаса — крепкая мускулатура, расслабленное выражение идеально гладкого лица, окровавленные по локоть руки. Но самым страшным был его взгляд — в нем не было ни капли страха или сожаления. Лишь холодная, бездушная решимость убивать.

— Лайна! Эй, Лайна! — сказал Гаввер, вытирая кинжал о полу своего плаща.

Девушка осторожно открыла глаза и огляделась. На полу кабака, помимо трактирщика и гостей, лежали тела шестерых смуглых воинов. Кровь от них собиралась в ручейки и затекала в щели между деревянными досками, заполонив почти весь большой зал.

— Что произошло, Гаввер? Кто они?! — истерично крикнула Лайна, начав громко рыдать. Еще ни разу девушке не доводилось видеть смерть, и столь внезапное вторжение южан стало для нее настоящим ударом.

— Не имею ни малейшего понятия, — пожал он плечами. — Кажется, на город кто-то напал.

— Но кто?! Зачем?! — не унималась Лайна, сидя на коленях.

— Здесь небезопасно. Нужно уходить, — спокойно сказал Гаввер. — Жаль, что мне так и не удалось поиграть с тобой, кукла. Был рад познакомиться! — кивнул ей мужчина и исчез за распахнутой дверью трактира.

Девушка осталась одна.

На улице царил настоящий хаос. Пожар быстро распространялся по деревянным районам западного берега реки Ронч, и на охваченных пламенем улицах тенсерцы вели отлов разбегающихся горожан.

Гаввер весело усмехнулся и хрустнул позвонками. «Мне определенно стоило выбраться сюда пораньше! — сказал он самому себе, разминая кисти рук. — После стольких лет мира я и забыл, как это весело — убивать!»

Мужчина медленным шагом двинулся в сторону отряда тенсерцев, которые как раз планировали штурмовать относительно богатый на вид дом. Обреченные жильцы бросались в них тяжелыми горшками и кастрюлями из окон.

— Ну и что ты тут делаешь? — вдруг услышал Гаввер знакомый голос. — Развлекаешься?

Высокий человек с золотистыми волосами до пояса, светлыми зелеными глазами и длинным носом вдруг оказался у него за спиной. Дорожный плащ, точно такой же, как у Гаввера, был заляпан грязью.

— Привет, Ледж. Да как бы тебе сказать…

— Брось. Тебе сейчас не до этого. — Мужчина, которого сероглазый назвал Леджем, бросил лишь один взгляд на ворвавшихся в дом тенсерцев, как они тут же рухнули наземь.

— Умеешь ты испортить веселье, — проворчал Гаввер и убрал кинжал в ножны. — Зачем пришел?

— Как раз за этим! — повысил Ледж голос и надвинулся на собеседника. — Мы все должны быть заняты делом. И ты в том числе, понимаешь? А что делаешь ты вместо того, чтобы помогать нам с поисками? Развлекаешься с этими куклами, как безмозглый ребенок!

— Разве это имеет значение? — спросил Гаввер, прислонившись к обшарпанной стене кабака. — Не обманывай себя, Ледж. Сколько времени вы прозябаете в этих дрянных местах, сколько веков вы не дышали нормальным воздухом? Я здесь совсем недавно, дай хоть ненадолго почувствовать себя живым, вырваться из оков этой убогой реальности…

— Из-за таких, как ты, мы никогда не добьемся цели, — тяжело вздохнул Ледж. — Гаввер, ты прекрасно знаешь, что тебя никто не заставлял этим заниматься. Не нравится — уходи, уж я точно скучать не буду.

— Ладно, не горячись, брат, — Гаввер миролюбиво положил ему руку на плечо. — Я не брошу тебя здесь. Кстати, ты хотя бы задумывался о том, какая анатомия у местных?

— А это должно меня интересовать? — Блондин поднял одну бровь.

— Меня вот заинтересовала, — пожал плечами бритоголовый. — Хочешь узнать, чем она отличается от нашей?

— Не терпится услышать.

— Ничем. По крайней мере, я не увидел разницы. Даже глубокие области мозга, и те идентичны…

— Гаввер! — прервал собеседника Ледж. — Давай еще раз проясним. Мне не нужен человек, который не выполняет свою работу, — сурово проговорил он, нахмурив брови.

Мужчина с обритой головой устало закатил глаза и ответил:

— Я обещаю, что вот прямо сейчас возьмусь за поиски. Но все же — не будь так строг к моим невинным шалостям. Пара часов — не такая уж трагедия для нас с тобой.

— Может быть, — выдохнул Ледж и медленно пошел в сторону порта, откуда доносились звуки сражения. — Я отправлюсь на южный континент. Может, чутье подскажет мне дальнейший путь.

— Хорошо, брат. Я останусь здесь.

— Бывай, Гаввер. И будь хоть немного серьезнее.

Рокочущее пламя охватило кабак. Сероглазый мужчина, чертыхнувшись, отскочил от горящей постройки. Хлипкие стропила рухнули, и все здание обвалилось с ужасным грохотом, похоронив под собой тела невезучих портовых работников и нескольких тенсерцев. Гаввер не знал, осталась ли Лайна внутри или успела скрыться. Впрочем, судьба бедной девушки его нисколько не заботила.

Широко улыбнувшись, мужчина не спеша двинулся сквозь пожираемый стихией район к западным воротам Туринстайна. Впереди его ждала очень долгая дорога.

* * *

Мрак вокруг юного Вайрмена понемногу рассеивался, линии обрели формы, а формы — осмысленность. Немного приглядевшись, он понял, что идет под руку с Риоэль вдоль берега реки. И река, и девушка, и все остальное вокруг было мутным и неясным, будто сшитым из ткани, любезно подаренной самой Ночью. Однако Рандала это не смущало — державшая его за руку Риоэль была для него родной, и Ран не знал в жизни большей радости, чем вот так проводить с ней время.

— Куда мы? — спросил он девушку, зная, что какой бы ответ она ни приготовила, он все равно пойдет за ней.

— Ты скоро увидишь. — Тень Риоэль хитренько прищурилась, как это умела только она, и непрошеные слезы выступили на глазах Вайрмена. Он вытер их свободной рукой, как вдруг увидел еще двух человек, которые шли навстречу.

— Рандал! Иди сюда! — замахали они ему руками, а Риоэль еще настойчивее потянула его руку вперед.

— Иди же, — шепнула она на ухо Рандалу. Парень приблизился к теням напротив и наконец узнал их: справа добродушно улыбался толстячок Дорти, а рядом с ним сложил руки на груди сам Лоренс Хайдиль. Он приветственно поклонился Рандалу и протянул руку. Не сомневаясь ни секунды, Ран пожал ее, и они все вместе обнялись.

— Эх, ребята. Где же вы? — Жалобный плач все же прорвал стойкую оборону лорда Вайрмена, и он зарыдал, как ребенок, стискивая тени ушедших во мрак друзей.

— Какая разница, где мы сейчас, Рандал? — искренне удивился Дорти, отступив на шаг назад. — Главное, где окажешься ты?

— Где окажешься ты, Рандал?

— Где ты окажешься? — наперебой заговорили тени Риоэль и Лоренса, нежно, но настойчиво маня его за собой, еще дальше от реки, рядом с которой Ран очнулся в этом видении.

— Я хочу быть с вами… — неуверенно прошептал Ран. Тени заулыбались, их хватка усилилась.

— Ты уже с нами, Рандал. Оставайся здесь навсегда!

— Оставайся со мной, Ран, и мы проведем вместе целую вечность! — Риоэль на секунду прильнула к парню, но затем снова потянула его вдаль.

— Я очень хочу этого, Рия, но я не смогу успокоиться, пока не отомщу за то, что они у меня отняли!

— Зачем тебе это? — Девушка разочарованно опустила голову. — Ты что, не любишь меня?

— Очень люблю, Риоэль! Очень! Но я не могу их простить! — Ран прижал ее тень к себе, но она выскользнула из рук, пройдя сквозь пальцы.

— Раз ты так решил, Ран, то иди. — Дорти великодушно кивнул головой. — Это твой выбор. Но знай, мы будем здесь всегда, друг. Мы будем ждать.

Рандал развернулся спиной к видению и пошел на свет, который внезапно появился посреди окружающего его мрака. Он не мог сдержать катившихся по щекам слез.

* * *

Громкий крик заставил парня проснуться. Кто кричит? Где? Ах да, это же его крик, Рандала. Когда юноша осознал это, то тут же прекратил горланить и осмотрелся. Ран не помнил, как оказался здесь, но он определенно лежал на аккуратной постели с белыми простынями. Комната, в которой стояли еще три похожие кровати, была не очень большого размера, и до соседней койки парень смог бы дотянуться рукой. Белые стены, потолок и пол, прикроватный столик, заставленный склянками и колбами с разноцветными жидкостями, навели Рандала на мысль, что он оказался в больничной палате лечебного факультета Академии. Сильно болела голова, но что еще больше беспокоило Рана — острый клин, который будто ввинчивался ему в спину.

— Тише, сынок, тише! Все хорошо! — В изножье кровати, на мягком кресле сидел лорд Гроин Вайрмен собственной персоной. Его длинные поседевшие волосы были собраны в несколько аккуратных кос позолоченными кольцами. Взгляд мужчины полнился страданием. На изрезанном морщинами лице, обрамленном коротко стриженной бородой, отчетливо просматривалась плохо скрываемая тревога. Под глазами залегли синюшные мешки, как у человека, который не спал две ночи кряду. Богатый кафтан выглядел грязным и поношенным, чего отец никогда себе не позволял. — Как ты себя чувствуешь?

— Что случилось? Как давно я без сознания? — Рандал захотел вскочить на ноги, но тело отказалось слушаться. Все, чего он смог добиться, это слегка приподнять голову и рухнуть обратно в постель.

— Успокойся, парень, тебе нужно отдыхать! — Гроин немного повысил голос, но быстро смягчился: — Извини, я не должен на тебя кричать. Уже третий день, как тебя принесли с Площади Мудрости. Что у тебя было с головой, помилуй нас Тайрольд! Но благодаря Луне ты все-таки жив, Ран. Жив! Ты и представить себе не можешь, как я счастлив! — лорд Вайрмен подсел поближе и взял сына за руку.

— Папа!

— Да-да, сейчас расскажу. Хм, с чего бы начать. Наверное, с хорошей новости — Туринстайн мы удержали, хотя, я думаю, ты это и так заметил. Подкрепление из Турхолда смогло выбить пришельцев на корабли, и те уплыли восвояси, бросив еще остававшихся в городе бойцов. Власти Туринстайна собирались их допрашивать, да не тут-то было — бушующие горожане устроили самосуд, так что ни один из пленников не дожил до рассвета. Такие дела! — Отец развел руки в стороны, а потом хлопнул ими по бедрам.

— Слава Богу, мы справились! — Ран откинулся на подушку, радуясь тому, что их жертвы не были напрасными. Да, жертвы… Горькие воспоминания внезапно навалились на юношу, и он спрятал лицо в ладони. Отец понимающе приобнял своего сына, и они вместе помолчали.

— Пап? Ты не знаешь, что случилось с Коприном?

— Конечно, знаю. Вон он лежит, солдат. — Гроин указал на соседнюю с Раном кровать. Парень резко повернулся и увидел, что это действительно его друг Коприн, который мирно сопел в подушку. Даже внезапный крик Рана не смог его разбудить.

— Он в порядке?

— Был бы в порядке — не лежал бы сейчас в лазарете.

— Что случилось?

— Живот вспорот. Такие раны очень тяжело поддаются лечению, сам понимаешь. Ты как? Держишься?

— Мой друг погиб, отец. Дорти Файорн. И неизвестно, что стало с Риоэль… — Рандал вновь зажмурился, пытаясь удержать горькие слезы утраты, но они все равно находили себе дорогу сквозь плотно закрытые веки.

— Да, я наслышан. Коприн многое рассказал о тебе и твоей учебе в Академии, пока я здесь дежурил. Он рассказал и про Риоэль. Рандал, да ты прямо расцвел! Тебе нравится эта девушка?

— Не просто нравится, отец. Я люблю ее. — Рандал впервые сказал это вслух.

— Даже так? Я сожалею, что так вышло, сын. Очень сожалею.

— Но ведь она жива! Я могу спасти ее! Должен спасти!

— Вот уж какие глупости! — Гроин поднялся на ноги. — Рандал, как ты найдешь одну-единственную рабыню во всем Каганате? Это невозможно!

— И что прикажешь мне делать? Бросить ее на произвол судьбы?

— Пойми, сын, ты ей уже ничем не поможешь. Да, девочка хорошая, и, возможно, твоя влюбленность…

— Это не влюбленность, отец! — Ран крикнул так громко, что Коприн на соседней кровати вдруг открыл глаза и оперся на локоть.

— Мы обсудим это в другое время! Встретимся в городе, когда тебе станет лучше. — Лорд Вайрмен слегка наклонил голову и вышел из комнаты, оставив друзей наедине.

— Коприн, привет! Как ты?

— Если говорить помягче… — Коприн ощупал повязки, покрывавшие все его тело от плеча до бедер. — Порезали меня что надо.

— Да я вижу. Болит?

— Как будто мне в живот запустили трех злющих крыс, которых неделю не кормили. — Коприн вяло улыбнулся и снова поморщился.

— Чем же тебя так?

— Знаешь, Ран, мне никогда не доводилось видеть этого оружия, но теперь я его никогда не забуду. Больше всего он напоминал серп, которым у нас урожай собирают, вот только заточенный с обеих сторон и на длинной рукояти.

— Как таким вообще можно биться? — не понял Рандал и подсел на кровать друга.

— Поверь мне, у проклятого чужеземца получалось просто отменно. Он при мне срезал голову одному из аэртан, как колосок пшеницы! Я бросился на него и рубанул по груди, открывшись сбоку, вот он и оставил мне еще один жуткий шрам на память, в коллекцию. Но я не жалуюсь — в отличие от него, я хотя бы остался жив.

— Это точно. Коприн, а что насчет Риоэль? Как думаешь, она в порядке?

— Уверен, с ней обращаются более чем деликатно — работорговцам нельзя портить товар, если они не хотят, чтобы он упал в цене.

— Я должен спасти ее! — с жаром повторил Ран слова, сказанные своему отцу.

— Эх, братишка… — Коприн откинул голову и закрыл глаза. — Понятия не имею, как это сделать. Каганат — огромнейшая страна, куда больше нашего Королевства. Где теперь Рия — одному Тайрольду известно. А если еще и рассчитывать атаку на Туринстайн как объявление войны, то спокойно тебе там разгуливать никто не даст.

— Должен быть способ. — Рандал нахмурил брови, задумавшись о решении непростой задачки по спасению возлюбленной. Вдруг мысли его сменили направление, и перед лицом застыло лицо Дорти с древком стрелы, торчащим из глаза. — О Боже, Дорти!

Голос парня дрогнул, и к глазам вновь подступили слезы.

— Да, жаль беднягу. Он был отличным другом, но война есть война, — твердо сказал Коприн, и в голосе его прозвенел металл. — К сожалению, не нам решать, когда смерть тебя найдет. Единственный выбор, который мы можем сделать, это как ее встретить. Дорти погиб героем. Я уверен, что Луна приняла его со всеми почестями и уже поместила на небосвод в виде одной из самых ярких звезд. Мы еще не раз встретимся с нашим добрым другом, Рандал. Стоит лишь поднять глаза к ночным небесам.

— Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — удивился Рандал, которого снедала невыносимая тоска.

— Время лечит. — Коприн тяжело вздохнул. — Не подумай, что я не скорбел о нем, Ран. Вот уже три дня я борюсь с этим горем в одиночку. Впрочем, в армии я стал гораздо проще относиться к смерти. Можно сказать, что я с ней свыкся.

— Ясно.

Друзья посидели какое-то время в тишине. За окном хлопьями падал снег, заметая следы недавнего побоища. Рандал поднялся с кровати, шикнув от боли, и подошел к окну, чтобы рассмотреть город получше. Сквозь покрытое изморозью стекло парень смог различить далекие фигурки людей, которые с высоты скалы Тур выглядели как муравьи, копошащиеся в своем муравейнике. Прошло уже три дня после набега, а жители Туринстайна до сих пор разгребали завалы, уносили тела павших и восстанавливали свои жилища.

Восточному берегу реки Ронч повезло куда больше — построенный из камня богатый район мог хоть как-то противостоять пожарам, поэтому многие здания и особняки зажиточных горожан уцелели. А вот на портовую зону нельзя было взглянуть без слез — она превратилась в гигантское пепелище, легко различимое на фоне зимних окрестностей. Отчаянно старавшийся снегопад не мог закрыть появившуюся на теле города язву, и за это дело взялись местные обыватели. Жизнь кипела на западном берегу, и до самого горизонта по дорогам к Туринстайну стекались телеги с продовольствием и стройматериалами. Их доставляли изо всех окрестных лесопилок и каменоломен, и Ран был уверен, что к этому приложил руку его отец — небезразличный к судьбе родного города, он просто не мог остаться в стороне. И верно — даже на таком расстоянии парень смог различить фамильный герб Вайрменов, гордо реявший над городской ратушей.

— Коприн, можешь рассказать, что произошло после того, как я потерял сознание?

— Сейчас. — Коприн поднял взгляд в потолок и задумался на несколько секунд. — Я сразу заметил, что тебя ранили, и оттащил к беженцам, которые о тебе и позаботились. Отряд южан, к слову, мы начисто разбили — редкие счастливчики убежало обратно на корабли, но большинство так и осталось лежать на площади. Сразу после победы, не дав передохнуть, Хоук повел нас к мосту. Как он и предполагал, тенсерцы охраняли переправу, но гораздо меньшими силами, чем выбитое нами соединение. Мы налетели на них как ураган, не оставив никого в живых. Однако потом пришлось тяжко — кроме двух кораблей с пусковыми установками, к берегу пристало еще несколько транспортных судов. Они несли на борту свежую пехоту. Если бы мы знали, что врагов будет так много, думаю, Хоук не решился бы послать студентов в эту отчаянную вылазку. Однако теперь уже ничего нельзя было поделать: новоприбывшие воины Каганата сразу разобрались в ситуации и понеслись к мосту, через который сплошным потоком двигались жители портового района. Мы защищали их до последнего, Ран, но все-таки не смогли устоять. Сражение обернулось бойней, и выжившим пришлось отступить обратно к Площади Мудрости. Столько людей полегло у этого проклятого моста! Из старшекурсников, с которыми ты бился плечом к плечу, в живых осталось человек десять, не считая нас с тобой.

— Ужас… — Кровь в жилах Рандала обратилась в лед, а все его тело заколотил озноб. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько дорогую цену заплатила Академия за эту победу.

— Не то слово. Хоук тоже не справился. — Коприн замолк на этих словах, а Ран недоуменно помотал головой, будто пытаясь смахнуть страшную новость, развеять ее, обратить во прах. — Он прикрыл наш отход, чтобы хоть кто-то успел уйти. Разбрасывался заклинаниями и рубил пришельцев мечом, как будто сам Дакрет вселился в его тело. Но сил у Хоука оставалось мало, и тенсерцы изрубили его в куски, как только один из них поразил нашего смотрителя брошенным в спину копьем.

— Да упокоится его дух на небесах, — прошептал Ран и осенил себя знаком. Коприн повторил за другом, несмотря на рану, ответившую на движение вспышкой нестерпимой боли.

— Наконец, подоспели бойцы из Академии, которых мы ждали слишком долго. Я присоединился к аэртан и вновь ринулся в бой. Ах, что это была за драка! — В глазах Коприна разгорелся теплый огонек, будто кровавая резня была для него самым приятным в жизни воспоминанием. — Мастер Деогар вел нас за собой, грамотно поделив отряд на несколько эффективных в бою групп. Мы продирались сквозь армию врага, как колун расщепляет древесину. Но Деогар… Серьезно, Ран, я ни разу в жизни не видел столь смертоносных воителей, как наш глава. Он творил заклинания с невероятной быстротой! Наверное, ректору стоило лишь подумать об огне, как он тут же срывался с навершия его посоха! Но одним огнем он не ограничивался, о нет — Деогар приводил в движение саму землю, и она расходилась под ногами южан! Ублюдки валились с ног и падали друг на друга, и мы добивали их копьями. Молнии отбрасывали тенсерцев, их рубили невидимые клинки, сотканные из силы. Думаю, северяне не отбросили бы чужаков из города, если бы с нами не было Убийцы Чудовищ. Великий человек!

— А когда тебя ранили? — спросил Ран, невольно заслушавшись о подвигах лучшего из хранителей.

— А, в самом начале схватки я столкнулся с тем громилой, ну, с серпом. Вот и… — Коприн замолчал и снова закрыл глаза. — Рандал, мне пока тяжело говорить, и я порядком утомился.

— Конечно, друг. Тебе нужно поспать. — Юный Вайрмен поднялся с кровати. — Я найду отца.

— Удачи. — Коприн подтянул одеяло повыше и моментально провалился в глубокий сон — его измученное тело жаждало покоя.

Рандал вышел из корпуса лечебного факультета, пройдя непривычно пустыми коридорами. В учебные дни они были полны студентов и врачей, то и дело сновавших из одного помещения в другое, но сейчас почти все обитатели Академии находились в городе. Рандал глянул на солнце, подбиравшееся к середине неба за плотной пеленой облаков, и подумал о том, где может находиться отец. Вспомнив, что видел герб на ратуше, парень решил направиться туда.

Весь долгий путь со скалы Тур Ран был вынужден любоваться руинами западной половины города. Чем ближе он подходил к ним, тем хуже выглядел портовый район — покрытые сажей улицы, обугленные остовы строений, каменные печки, оставшиеся на месте домов после того, как стены и потолки из дерева сгорели дотла. На склоне восточного берега Рандал тоже слышал стенания безутешных матерей, жен и дочерей, потерявших своих родных во время вероломного нападения южан на практически беззащитный город, но порту досталось куда сильнее.

Вайрмен все еще не мог до конца поверить, что это произошло на самом деле. Никогда раньше тенсерцы не атаковали прибрежные города Королевства даже в разгар воины. Как объяснял Рандалу Дорти, южане не обладали достаточно большим флотом, чтобы перевезти крупное войско, способное как-то повлиять на ход боевых действий, потому они и вынуждены были вести наземные сражения на Перешейке. Набеги за рабами они также никогда не устраивали — пленных северян тенсерцы добывали там же, в боях с армией Королевства, но большая часть невольников появлялась на рынках Каганата из местных племен, живущих в пустынях. Именно по этой причине власти Туринстайна не были готовы к нападению, ведь по всем соображениям его просто не могло быть. Что касается торговых судов южан — в мирные годы они не были редкостью для портов Севера, и горожане не ожидали от посланцев Каганата столь коварного и подлого хода.

В скором времени Рандал добрался до Площади Мудрости и зашел в уже почти что отремонтированную ратушу. Изнутри она была тщательно убрана, и десятки людей ходили по начищенному до блеска холлу, а посыльные с маленькими сумочками для записок на боку постоянно пробегали через входные двери. Несколько коротышек-хунниров по-прежнему сновали с половыми тряпками, поддерживая порядок. Ран направился прямиком в главный зал ратуши и не ошибся — во главе длинного дубового стола для переговоров сидел лорд Гроин и вел беседу с тремя мужчинами в деловых костюмах.

— Я вам еще раз говорю, лорд Вайрмен — минимум десять тысяч золотых. — Седовласый мужичок, занявший место ближе всех к Гроину, нервно заламывал пальцы. — Я, конечно, все понимаю, эстетика и комфорт для нас не пустые слова. Но помилуйте — отдавать такую сумму на перестройку портового района в камне? Да зачем это вам нужно? Бедняки жили в своих деревянных халупах лет пятьсот, и еще столько же проживут, дай им Тайрольд здоровья!

— Это не обсуждается. — Голос владельца замка Сенгрел был крепче гранита. — Люди достаточно настрадались, и я принял решение хоть как-то облегчить им жизнь. От своих слов я не откажусь. Что-то еще?

— Нет, ваша милость. — Сидевший посередине человек с благородными чертами лица откашлялся и продолжил: — Мы разобрали все вопросы на сегодня.

— Тогда собрание окончено. За работу! Рандал, дорогой, иди сюда! — Гроин подозвал сына. Парень приблизился к отцу и крепко обнял его, когда советники покинули помещение.

— Рад, что тебе уже лучше. Что-нибудь болит?

— Нет, я в полном порядке. — Рандал сел за стол рядом со старшим Вайрменом, умолчав о том, что спину по-прежнему ломило. — Как у тебя тут дела?

— Катастрофа. Во всех смыслах катастрофа! Я не знаю, как отстроить целый город на жалкую горсть монет, которую местные власти называли городской казной! — Гроин досадливо почесал красное пятно на шее, которое появлялось, когда мужчина нервничал. — Мне приходится вкладывать огромные деньги в Туринстайн, сынок, но я просто не могу поступить иначе.

— Я понимаю, отец. И полностью поддерживаю.

— Как же я счастлив, что воспитал тебя настоящим человеком. — Вайрмен старший взял руку сына в свою. — Уверен, когда ты унаследуешь мое состояние, то станешь править в разы лучше меня. Если, конечно, к тому времени хоть что-то останется, и все мои финансы не уйдут на нужды города! — Гроин засмеялся, но отнюдь не весело. — Как дела в Академии? Полагаю, занятия на неопределенный срок прервались?

— Да, в замке сейчас ни одного человека. Аэртан наверняка отправились в окрестности, пресекать возможные аномалии на корню. Все-таки во время боя было высвобождено огромное количество силы, и я боюсь, как бы это не вылилось во что-нибудь… противоестественное.

— Не переживай, Рандал. Уж всяко не при целой армии хранителей, прочесывающих город. Мастер Деогар не допустит ничего подобного.

Слова отца успокоили юношу, но ненадолго. Ран снова вспомнил о бедной Риоэль, которая сейчас была на полпути к Каганату. Сердце захлестнула волна бессильного отчаяния, и Рандал твердо посмотрел в глаза Вайрмена старшего.

— Отец, я должен поговорить с тобой об одном деле.

— Каком же? — Пожилой мужчина придвинулся к сыну.

— О моей поездке в Каганат. — Жесткий взгляд юноши скользнул за спину Гроина. Парень побоялся смотреть ему в глаза.

— Рандал… — Гроин Вайрмен выдержал длинную паузу, пока отряхивал свой кафтан. — Я прекрасно понимаю твои чувства. То, что случилось с Риоэль, очень печально. Ты сейчас готов бросить все и отправиться за ней хоть на край света, как герой столь любимых тобой в детстве сказаний. — Рандал согласно кивнул и открыл было рот, однако мужчина прервал его властным жестом. — Но пойми и меня, сынок. Ты мой единственный наследник. Отправившись в Каганат, ты сильно рискуешь. Жизнь не похожа на книги, Рандал. Реальный мир вовсе не так поэтичен, как это видится юношам твоего возраста. Он не знает пощады. Что для него человек? Так, песчинка на берегу океана, мелкая галька на дне бесконечной реки. И что буду делать я, если тебя не станет, Ран? — вопросил Гроин, сделав ударение на последнем слове. — Кому я передам Сенгрел и все свое состояние? Кто продолжит мое дело, если не ты?

— Отец, ты хочешь, чтобы я сделал правильный выбор, но выбора у меня просто нет. Я не смогу остаться в Королевстве и спокойно жить, зная, что Риоэль томится в рабстве!

— Я запрещаю тебе ехать, Рандал! — Вайрмен старший со всего размаха стукнул кулаком об стол. Дерево протяжно загудело от силы удара, а серебряные столовые приборы громко звякнули. — Найдешь себе другую пассию! Ни одна девушка в городе не откажется выйти замуж за наследника нашего рода!

— Думаешь, мне это нужно?! — Парень вскочил на ноги, его лицо побагровело. — Чтобы за мной бегали девицы, которым нужно только твое богатство?!

— Сын!

— Хватит! — Ран отступил от Гроина на два шага. — Я уже взрослый человек, и способен сам принимать решения. Если ты мне не поможешь, я немедленно пойду в порт и куплю любое рыбацкое суденышко, на котором доплыву до южного континента в одиночку! Не сомневайся, денег мне хватит! — прокричал он на одном дыхании, пока весь воздух не покинул его легкие.

— Рандал, сядь. — Вайрмен старший в отчаянии обхватил голову руками. Юноша опустился в кресло, положив локти на стол. Его грудь тяжело вздымалась. — Ладно, хочешь помереть — твое право. Если тебе совсем плевать на своего старика, конечно… — Рандал хранил молчание, пытаясь не обращать внимания на провокационное замечание отца. — Спускайся завтра в гавань. Я соберу людей и подумаю, как придать твоей, так сказать, «экспедиции» хоть какой-то шанс на успех.

— Спасибо… — Рандал не находил слов. Он и представить себе не мог, что отец позволит ему совершить столь авантюрное путешествие. Впрочем, парню следовало воспользоваться неожиданной удачей. — Тогда я пойду собирать вещи, а на рассвете приду в порт. Ты проводишь меня?

— Конечно, Рандал. Конечно.

Попрощавшись с Гроином, юный лорд вышел в город. Он не видел отца таким разбитым ни разу за всю жизнь и чувствовал в этом свою вину, но поступить иначе ему не позволила бы совесть.

Перед тем как пойти обратно в Академию, парень решил еще немного прогуляться по городу. Во время пожара почти весь снег растаял, но за прошедшую ночь его навалило еще больше. Чистые белые сугробы закрывали изрезанную шрамами землю и облегчали боль от мучивших ее ран.

Рандал вышел на середину реки Ронч, поднявшись на мост, за который ему не довелось сражаться, и где встретил свою смерть смотритель общежития Хоук. С вершины моста, построенного таким образом, чтобы небольшие корабли могли проплыть под ним вглубь континента, он внимательно рассмотрел портовый район. Мужчины в темных одеяниях ходили среди развалин в поисках еще не найденных тел погибших. Тяжелый и физически, и морально, этот труд выматывал горожан, ожесточая их сердца. Кладбищенские работники махали лопатами днем и ночью, не успевая хоронить павших, а само кладбище уже расширилось чуть ли не в два раза. День атаки Каганата воистину стал самой страшной катастрофой в истории Туринстайна.

Рандал постоял немного на мосту, собираясь с силами, но ему так и не хватило духу перейти на другой берег: открывавшаяся взору картина была слишком тяжелой для надломленной души парня. Следовало сходить на могилу Дорти, попрощаться с ним перед дорогой, но парень боялся, что горе лишит его сил и уверенности перед походом в Каганат. Юный Вайрмен помотал головой и решил развернуться. Ему ни в коем случае нельзя было поддаваться унынию, иначе Риоэль никто не поможет.

Побродив немного по сохранившимся под обстрелом улицам, Рандал встретился с двумя однокурсниками. Они шли в сторону небольшой корчмы, которая, несмотря на бедственное положение Туринстайна, продолжала работать. Ран присоединился к товарищам, и вместе они подкрепились куриным супом. Атмосфера за столом была напряженной. Даже во время учебы Рандал никогда близко не общался с этими ребятами, а в сложившихся обстоятельствах обед и вовсе прошел в полной тишине. Восстановив силы, Ран попрощался с Хейрином и Тобом и направился в сторону Академии

Сперва следовало зайти в общежитие и забрать вещи из спальни. Парень отворил дверь пирамидообразного здания и вошел в просторную гостиную. Всего пара небольших столиков по разным углам была занята первокурсниками. Не было в зале и мастера Хоука, к которому Ран за все время обитания в общежитии проникся безмерным уважением. Остальные студенты либо отсыпались в своих комнатах, либо работали за городской стеной. Ран был бы рад им помочь, но его ожидало не менее важное дело.

Пройдя по лестнице на третий этаж, парень миновал пару извилистых коридоров и вошел в спальню. Он поднял тяжелую крышку ящика, перетянутую железными заклепками, и тяжело вздохнул. Вытащив из сундука крупную заплечную сумку, Ран начал наполнять ее различными вещами — одеждой, походной посудой, склянками с лекарственными настойками, без которых не обходилась ни одна длительная поездка. Не забыл он и тугой кошель, набитый звонкими монетами. Забросив сумку за спину, Ран повязал на поясе ножны с мечом и взял в левую руку щит.

Окинув взглядом спальню в последний раз, лорд Вайрмен вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Он чувствовал, что еще очень не скоро вернется в родное общежитие. Впереди парня ждали недели, а то и месяцы скитаний по пустынным землям Каганата с ночевками в гораздо менее комфортабельных условиях, чем студенческая спальня.

Рандал выдвинулся к лечебному факультету. Оружие приятно оттягивало пояс, и парень чувствовал себя намного увереннее, когда меч был под рукой. Его холодная несгибаемая сталь передавала юноше свое спокойствие, и Ран знал, что способен на многое. В конце концов, если у него и были какие-то достоинства, то владение оружием явно стояло на первом месте в этом списке.

Когда парень вошел в здание, то сразу же поднялся в свою бывшую палату — перед отъездом он должен был попрощаться с Коприном. Рану было бы в тысячу раз легче решиться на поездку в Каганат, если бы верный друг отправился с ним. Однако ожидание выздоровления Коприна — непозволительная роскошь для бедной Риоэль. Скрепя сердце, Рандал был готов отплыть в одиночку.

В палате, где юный Вайрмен очнулся утром, все оставалось на своих местах. Коприн мирно сопел на кровати, а остальные так и стояли незанятыми. Ран аккуратно подошел к спящему другу и потрогал его за плечо.

— Коприн, подъем, — тихонько сказал он. Солдат сонно пожевал губами и отвернул голову. — Коприн! — чуть настойчивее сказал Ран, и другу пришлось вернуться из захватывающего мира грез.

— А, Ран, это ты? — Коп широко зевнул, обнажив крупные зубы. — Ты что, еще не вышел к отцу?

— Вообще-то я уже вернулся, соня. — Ран не смог сдержать улыбку. — Смотри, ты так всю жизнь проспишь.

— Кто бы говорил, — ворчливо ответил Коприн. — Сам-то после практики неделю сутками отсыпался, еле как тебя будил по утрам! Так что сказал лорд Вайрмен?

— Я убедил его помочь мне, Коприн. Завтра утром отправляюсь в далекие края.

— Ты серьезно? — Коприн удивленно присвистнул. — Ох, Рандал. Я не знаю, хорошая ли это идея.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Вайрмен.

— То и имею, брат. Не стоит тебе ехать. — Солдат крепко стиснул зубы.

— Коприн! — Парень не знал, что и ответить. Он был уверен в своем друге, он знал, знал, что Коприн поддержит его всегда и во всем! Но сейчас Ран смотрел в смущенные карие глаза бывшего солдата, на его покрасневшее лицо, и понимал — в этом вопросе Коприн ему не союзник. — Я тебя не понимаю. Окажись ты в подобной ситуации, я бы не думал ни секунды, отправляясь за тобой!

— Рандал, это неразумно. Мне очень жаль Риоэль, мне жаль, что ее похитили. Но что поделать? Такова воля Тайрольда. Скорее всего, ты погибнешь вместе с ней, поехав туда, и твоя смерть будет напрасной.

— Знаешь, отец как-то сказал мне, что у Богов весьма своеобразное понятие о любви, — жестко произнес Рандал. — Своим любимчикам среди людей они посылают самые сложные испытания, чтобы те смогли проявить свои таланты, стать еще лучше, чем они есть. Боги воспитывают в нас лучшие качества, и делают они это единственно возможным способом. Я начинаю думать, что все произошедшее — это испытание, Коприн. Испытание на прочность, причем не только для меня, но и для Риоэль. Я твердо решил, что пройду этот путь, какие бы преграды ни выстраивала передо мной судьба. Даже если одной из них станешь ты.

— Красиво сказано, друг. — Коприн уважительно кивнул Рандалу. — Я все равно не в состоянии как-то помешать тебе, и раз уж твой отец дал добро… Куда ты теперь? Переночуешь в нашей комнате?

— Нет, туда я не вернусь. — Рандал отвел взгляд в сторону. — После смерти Хоука я просто не могу находиться дома: сами стены общежития льют по нему слезы. А гостиная, в которой больше никогда не встретить Дорти? Нет уж, лучше я остановлюсь на постоялом дворе. Восточный берег по большей части уцелел, думаю, не составит труда найти себе кровать.

— Это верно. Что я могу для тебя сделать?

— Пожелать удачи будет вполне достаточно, — холодно сказал Ран.

— Тогда удачи, Рандал, сын Гроина. Я буду просить Тайрольда о вас с Риоэль. — Несмотря на обиду, Рандал крепко пожал ему руку, будто в последний раз.

— Бывай, Коприн, сын Валлина. Я горд тем, что зову тебя другом.

Рандал отступил на шаг назад и низко поклонился. А затем, не говоря больше ни слова, стремительной походкой вышел из комнаты.

— Возвращайтесь скорее, — еле слышно произнес Коприн и закрыл глаза. Стоявший на страже сон не заставил себя долго ждать.

Неплотно закрытая дверь медленно закачалась в такт гуляющим по коридору сквознякам.

* * *

Гуляя по южной части Туринстайна, Рандал наткнулся на постоялый двор «Стол, постель, очаг», в котором было пусто, как в корчме Дерринга в Колпстайне. Похожий на крупного хомяка мужчина, хозяин заведения, принял у Рана несколько медяков и отвел его в комнату на втором этаже. Помимо постели юноша заказал себе в номер горячего чаю и легкий ужин. Уже через полчаса он наслаждался одиночеством в скромной комнатушке, не спеша поедая сыр, хлеб и овощи, принесенные на украшенном резьбой подносе. Взяв кружку чая с собой за стол, Рандал вытащил из сумки маленькую книжицу с чистыми страницами и принадлежности для письма. Открыв ее плотный переплет, он начал аккуратно выводить заголовок: «Рандал Вайрмен, сын Гроина. Дневник экспедиции в Тенсерский Каганат». Юноша решил, что было бы очень неплохо вести заметки о своем путешествии. Когда-нибудь, в глубокой старости, он вместе с внуками сядет в уютное кресло у камина и начнет читать им вслух о своих приключениях. Вдохновленный сей прелестной картиной, Рандал начал описание черного дня для Туринстайна, события которого и вынудили его отправиться в путь.

За работой прошел весь оставшийся вечер, и вскоре солнце опустилось за линию горизонта, предоставив небо своей бледноликой сменщице. Рандал разделся, лег в постель и целый час ворочался в кровати, пытаясь заснуть. Конечно, юному Вайрмену не хотелось плыть в Тенсерию. Опасное приключение, грозившее смертью не только Рану, но и всем, кто отправится за ним, не могло не пугать. Впрочем, назад пути не было — как и в случае с учебой в Академии, Рандал настоял на том, что должен поступить именно так. Отказаться от своей затеи — значило выставить себя трусом и слабохарактерным юнцом перед Гроином. К тому же мысли о Риоэль не давали Рандалу покоя. Ему было больно представлять свою возлюбленную в неволе, и он старался отогнать неприятные картины прочь. Наконец, парню это удалось, и тревожный сон окутал его с головой.

* * *

Риоэль Фростон пришла в себя после долгого пребывания во мраке. С трудом открыв потяжелевшие веки, будто налитые железом, девушка осмотрелась. Обнаружив, что лежит на жестком деревянном полу, она встала и уселась поудобнее. Все тело нещадно ныло, а в голову в районе затылка словно загоняли длинную иглу. Часто-часто поморгав, девушка привыкла к освещению и поняла, что находится в трюме корабля — изогнутые по форме тенсерского торгового судна стены, мерное покачивание пола и легкая тошнота не привыкшей к длительному плаванию Риоэль не оставляли в этом сомнений. Часть трюма была отгорожена решеткой с толстыми железными прутьями, между которыми едва можно было просунуть руки. Помимо только очнувшейся девушки, лежали на полупустых мешках с зерном либо сидели вдоль стен еще человек тридцать пленных. Им всем была уготована судьба рабов.

По другую сторону решетки расположились воители Каганата. Не расстававшиеся с оружием мужчины расселись за длинным столом и играли в кости, громко ругаясь друг с другом. Периодически раздавалось бряцание кружек — солдаты отмечали удачный набег на Туринстайн. Спиртное стекало по их черным бородам, пачкая и без того не самые чистые рубахи и накидки. После громогласных тостов бойцы вновь возвращались к игре.

— Эй! — Риоэль дотронулась до плеча сидевшей рядом с ней молодой женщины. Чуть полноватая блондинка с зелеными глазами медленно повернула голову и подняла бровь. — Скажи, мы уже долго плывем?

— Поди разбери, — шепнула в ответ пленница, пригладив свои спутанные длинные волосы. — Мы тута ни солнца, ни луны не наблюдаем.

— А тенсерцы? Как часто они сменялись? — подумав, спросила Риоэль.

— Ни разу. Как уселись здесь еще в порту, так и сидят, животные. Либо пьют, либо режутся в чего-то! Спать прямо на пол падают, когда совсем сил не остается, и играют сызнова!

— Ничего себе! — покачала головой девушка. — Тайрольд Великий, надо как-то выбираться отсюда.

— Пробовали уже, — тяжело вздохнула женщина и смахнула выступившую на щеке слезу. — Мужчины им и угрожали, и в решетку долбились, да только она прочная, как камень, не шелохнется! А тенсерцы проклятые только смеются да камни в нас кидают, изверги!

— Ну ничего, с решеткой я как-нибудь разберусь, — уверенно сказала студентка-аэртан, сощурив глаза. — Сила поможет.

— Что же это получается, ты хранитель? Из Академии?

— Верно, — самодовольно кивнула Риоэль, не упомянув, впрочем, что еще только учится. — Но сперва надо понять, где находятся остальные корабли тенсерцев. Если они сразу заметят, что наше судно развернулась — пустятся в погоню!

— Точно, — согласилась женщина. — А то ведь перебьют нас! А меня дома дочки ждут, Рави и Кири. — Рот соседки расплылся в широкой улыбке, а глаза засветились теплым светом. — Меня, кстати, Тариной зовут! — вдруг спохватилась женщина и поклонилась аэртан.

— А я Риоэль. Надеюсь, вы скоро воссоединитесь с семьей, — успокаивала она собеседницу. — По крайней мере, я приложу к этому все усилия.

— Вы только взгляните, кто проснулся! — В разговор вклинился неприятный дребезжащий голос, раздавшийся словно над ухом хранителя. Девушка дернулась от неожиданности и вскочила на ноги, приняв боевую стойку. — Эй-эй, полегче. — Командир отряда тенсерцев, с которым Риоэль сражалась на площади, глядел на девушку с умилением, как на балующегося зверька. Могучий воин повис на прутьях решетки, хищно улыбаясь своими ярко-белыми зубами. Он говорил на языке Королевства, причем так хорошо, что на слух Риоэль могла бы спутать его с северянином.

— Думаешь, что победил меня? — хмыкнула девушка, крепко стиснув кулаки. — Как бы не так, чужеземец. Не на ту напали! Если ты сейчас же не вернешь всех пленников домой, я убью тебя с помощью силы!

Солдат громко рассмеялся в ответ, вновь сверкнув зубами.

— Какая дерзость! Какая уверенность в себе, магичка! Для раба, которого бросили за решетку, будто дикое животное, ты держишься неплохо. Однако, — сказал воин, погрозив ей пальцем, — я вынужден тебя расстроить. Бежать с моего корабля не получится, как ни старайся. Может, ты и сильна, девчонка, но я знаю, что даже лучшим из чародеев требуется время на заклинания, а старая добрая стрела летит куда быстрее. Видишь? — Звонко хлестнула тетива, и Тарина, которая прислушивалась к разговору, вдруг схватилась за пронзенное острым наконечником горло. Древко стрелы, обагренное кровью невинной женщины, показалось с обратной стороны шеи. Соседка Риоэль медленно осела на землю.

Остальные пленники предпочли закрыть глаза или отвернуться. Одна только Риоэль громко завизжала и собрала в кулак немалое количество силы, чтобы бросить самое страшное из всех известных ей заклинаний прямо в лицо ухмыляющегося тенсерца.

— А-а-а! — предостерегающе поднял он руку, после чего мотнул головой себе за спину. Аэртан посмотрела в указанном направлении и увидела пятерых лучников, растянувшихся длинной цепью. Каждый из них держал на прицеле кого-то из пленников и ждал команды чернокожего офицера. — Если ты хоть раз посмеешь применить свою распроклятую магию, умрет еще кто-нибудь из рабов. Не бойся, тебя мы не тронем — не хотелось бы портить столь ценный товар. Но их гибель, — чужеземец широким жестом обвел задрожавших от страха заключенных, — будет целиком на твоей совести. Ну что, ты еще хочешь поколдовать немного, чародейка? — А затем, не дождавшись ответа, командир сказал: — Я так и думал. Хорошего плавания!

Чернокожий житель Фарама развернулся и спокойным шагом скрылся где-то в глубинах трюма, оставив Риоэль наедине с холодеющим телом бедной женщины, чьи дочери уже никогда не увидит мать. Слезы ручьями потекли из глаз студентки, и она упала на пол, спрятав лицо в ладони. Рия пыталась сохранить так необходимые ей силы: дорога до Каганата обещала быть тяжелой.

* * *

Проснулся Рандал до рассвета. За выходившим на набережную Ронча окном было еще темно, но, по ощущениям хранителя, с минуты на минуту должен был настать рассвет. Юноша собрал свои пожитки и вышел из комнаты, бросив ключ от двери прямо в замочной скважине. Хозяин заведения наверняка спал в столь ранний час, и Рану не хотелось его будить. Пройдя через главный зал дома, который парень совершенно не узнавал в темноте, он вышел в морозное предрассветное утро. Плотно закутываясь в плащ, надетый поверх укрепленной пластинами куртки, лорд Вайрмен еле добрался до порта, коченея на продувающем насквозь ветру. В воздухе повисла ледяная пыль, которая неприятно резала кожу, но Рандал не обращал внимания на подобные мелочи.

Как и обещал Гроин, на первом причале Рана уже ждал подготовленный к длительному плаванию корабль. Невеликое размером, но невероятно грациозное судно украшала тисненая золотом надпись «Вайтер Великий». Его удлиненный нос выглядел для Рана как указующий перст самого Бога, который уверенно направлял его на юг. В Тенсерию. Вздохнув поглубже, Рандал отринул сомнения и под звонкие крики чаек и переругивания портовых рабочих подошел к кораблю.

Матросы в страшной спешке загружали на борт последние мешки и ящики со съестными припасами, пока капитан общался с Гроином Вайрменом и еще одним человеком с длинными русыми волосами и щетиной в форме подковы. Владелец замка Сенгрел сдержал слово и лично пришел в такую рань, чтобы проститься с сыном.

— Рандал, доброе утро!

— Доброе утро, — сказал парень и крепко пожал огрубелую отцовскую руку. Капитан корабля отрывисто кивнул и поднялся на борт.

— Прошу, познакомься — перед тобой Брон Мортенс, командир замковой стражи, — указал ладонью Гроин.

— Для меня это большая честь, лорд Рандал. — Брон манерно поклонился юноше. Широкое лицо человека было покрыто шрамами от клинков и сабель, выдавая в их носителе храброго воина, пережившего не один десяток сражений. Высокие скулы, большой нос, нависающий над узкими губами, и приятная улыбка достойного человека. Добрые серые глаза в окружении длинных ресниц смотрели твердо, но с интересом, и Рандалу понравился открытый взгляд Брона.

— Я тоже очень рад знакомству с вами, господин Мортенс.

— Мои люди в ваших руках, как и я сам.

Брон откланялся и взошел на корабль по наклонному деревянному мостку, переброшенному на борт от деревянного причала.

— Мне немалых усилий стоило собрать этот отряд, сынок. Надеюсь, ты воспользуешься своими возможностями с умом, — наклонился к нему Гроин.

— Спасибо, отец. Сколько человек плывет со мной?

— Чуть меньше сотни наемников из бригады «Клыки и копья». Уже много лет я пользуюсь их услугами, и еще ни разу эти парни меня не подвели. Кстати, бойцы получают за этот поход тройное жалованье, но я не могу ручаться за них на все сто. Будь осторожен. Конечно, Мортенс за тобой присмотрит, а уж этому человеку я без малейших колебаний доверил бы свою собственную жизнь, но все равно — покажи себя лидером, которому солдаты будут рады служить.

— Все будет в порядке, не беспокойся. — Рандал проверил ножны с мечом на поясе и поправил сумку на плече.

— Послушай еще кое-что. В молодости я не раз бывал в Каганате… по долгу службы. В одной из поездок я свел знакомство с купцом, из тех, что покрупнее. Зовут его Акиль ибн Ганим, он принимал нас в городе Шар'Танг, в своем родовом особняке. Если повезет, там ты его и найдешь, если, конечно, Акиль не отлучился в один из своих бесконечных походов. Так вот, Ганим очень умный человек, и он прекрасно разбирается в рынках Тенсерии. Если хоть кто-нибудь по ту сторону Моря Стихий и сможет помочь тебе в поисках Риоэль, то это господин Акиль. Как встретишь его, обязательно напомни ему имя Вайрменов, и Ганим тебе не откажет.

— Лорд Гроин! — Командир замковой стражи замахал рукой с палубы корабля. — Мы готовы к отплытию!

— Благодарю вас, Мортенс! Ну что, Рандал, думаю, пришла пора прощаться. — Старший Вайрмен развел руки в стороны и обнял сына, положив подбородок на его голову. Годы не согнули уже немолодого лорда, и он по-прежнему был статен и высок, как двадцать лет назад. — Возвращайся живым.

— Я не подведу тебя, отец! — Рандал на прощание помахал ему рукой и взошел на корабль. Матросы отдали концы, и судно пошло на веслах, нацелившись носом прямиком на юг. Гроин Вайрмен еще долго стоял на пристани, провожая все уменьшавшийся корабль взглядом, пока тот окончательно не скрылся из виду.

Одинокая мужская слеза медленно прокладывала себе путь по морщинистому лицу пожилого человека. Смахнув ее указательным пальцем, лорд круто обернулся и зашагал прочь от моря.

Глава 5 (Часть 1)

Восходящее солнце задорно искрилось в пене подступавших к бортам корабля волн, изредка прячась за одинокими облачками. Попутный ветер бодро развевал паруса «Вайтера Великого», и корабль будто парил над морской гладью навстречу все новым и новым горизонтам. Вскоре земля северного континента скрылась за кормой, и команда судна осталась один на один с бескрайним простором Моря Стихий. Оно обладало весьма своевольным характером, так что никто из моряков не расслаблялся: приятная солнечная погода могла в любой момент смениться кораблекрушительным штормом, и тогда лишь Тайрольд сможет уберечь их от верной гибели.

Капитан корабля, закаленный ветрами всех известных океанов, торжественно приветствовал Рандала и Мортенса на борту «Вайтера Великого».

— Добро пожаловать, господа! Надеюсь, пребывание на моем судне сохранится в вашей памяти как приятный заплыв по Фолкстайнскому каналу на прогулочной лодке. Но все равно не расслабляйтесь — Море Стихий, чтоб его. Ах да, забыл представиться — капитан Ангол Кестрейн, ваша нянька на ближайшую неделю пути. Каюта для гостей на второй палубе в кормовой части, там уже все подготовлено. Кормить будут дважды в день. Правила поведения на корабле — моряков не злить, меня не отвлекать, с бортов не прыгать. Будете придерживаться распорядка, и путешествие пройдет благополучно для обеих сторон. В остальном — чувствуйте себя как дома. Полагаю, вы сами понимаете, как сильно мне не нравится идея плыть в Каганат, но ваш отец, господин Рандал, умеет быть убедительным. — Капитан похлопал по увесистому мешочку с золотом, висевшему на его поясе.

Рандал вместе с Мортенсом решили зайти в свою каюту, но прямо у дверей их перехватил высокий человек, одетый в простую одежду путешественника. Его собранные в длинный хвост золотистые волосы падали на бугрящуюся мускулами спину, а гордое лицо было покрыто многодневной порослью.

— Господин Рандал? — вежливо склонил он голову перед юным лордом. — Мое имя Вилмер Курт, я командую «Клыками и копьями» уже без малого три года. Лучшая бригада наемников на всем западе, можете мне поверить.

— Рад знакомству, господин Курт, — ответил ему юный лорд. — Уверен, ваши люди не словом, а делом покажут свое мастерство.

— Верно мыслите, лорд Вайрмен, — самодовольно улыбнулся капитан. — Ну что ж, не смею вас больше задерживать. — Вилмер раскланялся с господами и продолжил путь. Рандал удовлетворенно переглянулся с Мортенсом, после чего они, наконец, вошли в каюту.

Довольно просторная комната освещалась узорными окнами, вдоль боковых стен расположились в меру комфортные кровати, которые ничем не отличались от постелей богатых жителей Туринстайна. Пространство между ними занял небольшой столик для приема пищи, к которому приставили два табурета. Вся каюта мерно покачивалась в такт дыханию моря, и вместе с лучами дневного солнца Рандала наполняло невиданное чувство свободы.

— Ничего себе хоромы! — присвистнул Брон. Он сбросил свой объемный мешок в изножье кровати и тяжело уселся на нее. — Признаться, я ожидал худшего.

— Мне тоже нравится. — Рандал разложил свои вещи и занял место за столом.

— Ну что, парень, готов к приключениям? — командир грустно улыбнулся.

— Вполне, господин Мортенс.

— Зови меня просто Брон. Все-таки не чужие люди. Отец говорил тебе об Акиле ибн Ганиме?

— Да, — уверенно кивнул Рандал. — Он наказал, чтобы я обязательно обратился к нему за помощью.

— Это верно, — сказал Мортенс, стаскивая с ноги кожаный сапог. — Я тоже бывал у Ганима в гостях, и скажу честно: мужик он жадный, но все-таки справедливый. Конечно, не без причуд, — хохотнул командир и прилег на кровать. — Знаешь, какой родовой герб у этой семейки? Здоровенный лось с когтями и клыками, прямо как у льва!

— Что бы это могло значить? — улыбнулся и молодой Вайрмен, представив себе такую страхолюдину.

— А Тайрольд его знает. Это еще учитывая, что в Каганате лоси отродясь не водились, ни с клыками, ни с жабрами.

Вдруг в каюту постучались.

— Войдите, не заперто! — крикнул командир человеку снаружи. В узкую щель приоткрытой двери протиснулось лицо матроса.

— Капитан Кестрейн спрашивает, не изволят ли господа, чтобы им подали завтрак?

— А это отличная мысль! — Мортенс посмотрел на Рандала. — Я не успел поесть перед выходом из «Стола, постели и очага», так что если ты не возражаешь…

— Я только за, Брон, — ответил Рандал, прислушавшись к урчанию в собственном животе.

— Вот и отлично! Распорядитесь нам на двоих, хорошо? — обратился он к матросу.

— Будет исполнено, господины! — Моряк вытянулся по струнке и скрылся из виду.

— Я тоже переночевал в «Столе, постели и очаге», — с улыбкой заметил Рандал. — Второй этаж, первая дверь направо.

— Воистину тесен мир! — засмеялся Мортенс. — Я остановился во второй комнате справа по коридору. Выйди я хоть немного позже, глядишь, мы бы и вместе пошли в порт. — Командир с улыбкой посмотрел на Рана. — Судьба прочно связала меня с вашей семьей, и это очередное тому доказательство.

Дверь снова отворилась, и в комнату вошел уже знакомый матрос. В руках он держал деревянную дощечку с двумя большими тарелками, на каждой из которых лежала аппетитная яичница и пара кусков черного хлеба. В первые дни морских путешествий хлеб еще подавали в свежем виде, но совсем скоро в рацион прочно войдут сухари.

За завтраком Рандал задал Мортенсу вопрос:

— Брон, расскажи, пожалуйста, о моем отце. У нас всегда были хорошие отношения, но о своем прошлом он никогда особо не распространялся.

— Ха-ха, еще бы! — сказал командир и вытер рот платком. — Гроин всегда был скромнягой, не любил говорить о собственных успехах. Ну что ж, познакомились мы с ним на службе у Дердена Второго, дяди нынешнего Короля. Будучи членами элитной гвардии, задача которой — охрана венценосца, мы с твоим отцом десятки раз спасали его от верной гибели. Видишь ли, Ран, Дерден был суровым королем, и у него было собственное представление о правосудии. Эпоха правления Дердена запомнилась государству чередой постоянных казней и других неприятных событий, которые, признаться, мне не хочется вспоминать. Недовольство властью росло, и многие горячие головы решались на покушение. Гроин и сам был не в восторге от Дердена и его методов, но данная однажды клятва верности Короне обязывала его защищать правителя. Твой отец справлялся со своей работой отменно, более того — он был примером для всех нас. Король не раз отмечал заслуги Вайрмена поощрениями и наградами, которые сыпались на Гроина, как снег посреди зимы. Затем последовала военная кампания на юге. — Брон шумно отхлебнул чая из высокой кружки и удовлетворенно почмокал губами.

— Да, я читал о ней в книге по истории, — кивнул Рандал. — А что, отец участвовал в этом походе?

— Сейчас расскажу, — улыбнулся Брон. — В 453-м году После Основания тенсерцы совершили диверсию: тайными горными тропами проникли в наш замок на Перешейке. Подлые лазутчики вырезали добрую половину боевых магов, а ведь они составляли костяк обороны королевских войск! Каганат сразу же массированно атаковал перевал. Королю ничего не оставалось, кроме как лично возглавить атаку во фланг агрессорам, высадившись на Перешейке с грузовых кораблей. Эта самоубийственная вылазка выиграла для колдунов время, чтобы перебросить свежие силы из ближайшего города, но те долгие два дня превратились в ад на земле для нашего войска. Только присутствие самого Дердена могло мотивировать солдат продолжать драться в условиях пятикратного численного превосходства противника. Король бился наравне с рядовыми, а твой отец отчаянно сражался с ним плечом к плечу! Я тоже был там, Рандал, и своими глазами видел, как вражеский застрельщик метнул копье в нашего Короля. Если бы не кошачья реакция Гроина, который собственным клинком перерубил древко в полете, история, поверь, могла повернуть совсем в другую сторону.

— Ну, дела! — Рандал восторженно представлял своего отца героем войны, который защитил Дердена от верной смерти.

— Чудесное было время, — с ноткой ностальгии произнес Мортенс, мечтательно уставившись в потолок. — Но годы шли, Дерден не становился моложе, и к шестидесятому году жизни занемог. На смертном одре он вызвал Гроина Вайрмена и долго говорил с ним с глазу на глаз. Не знаю, какие слова были сказаны за закрытыми дверями королевской опочивальни, но из покоев венценосца твой отец вышел полноправным владельцем замка Сенгрел со всеми его богатствами. Что ни говори, а Король Дерден был щедр на награды. — Брон неловко хохотнул. — Когда на престол взошел его брат Ферен, я решил, что хватит с меня правителей, дворцов и хитроумных заговоров. Я устал от работы королевского гвардейца и года три назад отправился в Сенгрел к твоему отцу, напросившись к нему в служение. Вайрмен как раз подыскивал себе верных людей, и мое желание стать командиром замковой стражи пришлось ему по душе. Честное слово, Рандал, человека добрее и справедливее я не встречал. Пусть дорога к успеху выдалась тернистой, и Гроину пришлось немало дел натворить, чтобы добиться своего положения, но я верю, что он заслужил все то, чем обладает сейчас. Чем обладаешь и ты, сынок.

— Мда… — только и смог сказать Рандал. Почему-то в детстве его ни разу не озаботил вопрос, как же отец смог подняться до таких высот. Всю жизнь парень принимал свой социальный статус как должное, и лишь в эту минуту он понял, каким трудом Гроин смог всего добиться. Юноша ощутил чувство глубокого уважения к своему старику и пообещал себе, что обязательно вернется домой живым и невредимым.

— Вот тебе и мда. — Мортенс улыбнулся и встал на ноги. — Теперь ты знаешь, какой есть Гроин Вайрмен на самом деле. Я бы на твоем месте очень им гордился. Пойду, пожалуй, пройдусь, а то что-то не сидится мне на одном месте.

Брон вышел из каюты, оставив Рандала в одиночестве. Парень расстелил свою кровать и лег на мягкий матрас, укрывшись одеялом. Спать ему не хотелось, но по всему телу разливалась тягучая усталость. В голову лезли самые разные мысли, постоянно путая друг друга и то и дело обрываясь на середине.

Сначала Ран представлял себя на месте отца и думал, смог бы он достичь такого успеха, если бы располагал отцовскими возможностями. Затем ему вспомнилась Риоэль, и грудь стеснил прилив невыносимой тоски. «Я обязательно найду тебя, Рия», — сказал Ран и запретил пока думать о бедной девушке. Мысли о ней лишали молодого Вайрмена силы воли. С досадой сбросив с себя одеяло, парень поднялся на ноги и вышел на палубу, чтобы хоть как-то отвлечься.

Солнце уже поднялось к зениту. Хотя погода успела заметно испортиться, и небо заволокли облака, самым ярким лучам удавалось пробиться через их пелену, оттого день оставался светлым. Ветер все крепчал, подгоняя «Вайтера» к своей цели.

На палубе дружно работали матросы. Капитан Кестрейн придерживался старого принципа службы на флоте: «Займи матроса, или он займет тебя». В связи с этим, работа на корабле не прекращалась ни на секунду — если требовалось, моряки перевязывали паруса, поворачивали их согласно ветру, если нет — драили палубу до металлического блеска, следили за порядком в трюмах, ловили свежую рыбу. Ран еле смог протолкнуться через толпу шумящих матросов, на первый взгляд двигавшихся в беспорядочном хаосе.

На самом деле их перемещения следовали отточенному в сотнях плаваний строгому порядку. Единственным винтиком, выбивавшимся из стройного механизма корабля, был Рандал. Он мешал работе системы, как погнутая шестеренка в башенных часах. Моряки врезались в парня, кричали на него, торопясь быстрее исполнить поручение боцмана. Один раз Рандала даже сбили с ног. Конечно, ему было не привыкать к скоплениям народа, но настолько агрессивной людской массы лорд Вайрмен еще не видывал. Еле дойдя до носа корабля, Ран облегченно перевел дух.

На устремленном вперед и вверх длинном бушприте сидел Ангол Кестрейн. Старый капитан был влюблен в море, и сейчас он вовсю наслаждался его восхитительной красотой.

— Рандал Вайрмен, верно? — спросил Ангол, когда юноша подошел ближе. — Надеюсь, ты всем доволен?

— Еще как, господин Кестрейн. — Ран склонил голову перед капитаном. Конечно, лорд Вайрмен был гораздо богаче и влиятельнее нахального Ангола, но на борту корабля парень признавал его власть. — «Вайтер Великий» — настоящее чудо. Мне с ранних лет доводилось ходить на разных судах, но ни одно из них не было столь быстроходным и удобным, как ваше.

— Мне льстят эти слова, сынок, — довольно ощерился капитан. — Раз тебе нравятся корабли, ты никогда не думал стать моряком? Денежки в вашем роду вроде как водятся, не сочти за дерзость. Приобрел бы себе собственную посудину да бороздил бы просторы морей, а? Если хочешь, я могу тебя всему научить.

— Спасибо за предложение. Жизнь морехода кажется мне невероятно интересной, но я уже выбрал свое будущее. Мне по нраву путь аэртан.

— Аэртан? Тех самых, что в Туринстайнской Академии чеканят? — Капитан уважительно покачал головой. — Силен, брат. Никак, учишься уже?

— Третий курс.

— А всего их сколько?

— Обучение занимает пять лет, а потом нужно какое-то время странствовать в команде с опытными хранителями, чтобы испытать себя в деле и набраться опыта. Только после этого становишься полноценным магом.

— Хорошо, хорошо. Работенка, поди, непростая? — спросил капитан и поднялся с бушприта.

— Не самая легкая, это уж точно. Но я решил, что хочу по-настоящему помогать людям.

— Ну а что, аэртан — очень даже уважаемые люди в Королевстве. Хотя платят там, насколько я помню, не густо, а это точно не по мне. В грязи копаться, жизнью рисковать. То ли дело капитанская каюта! В тепле да при золотишке, хе-хе.

— Каждому свое, — улыбнулся Рандал. Вопрос финансов при таком отце его нисколько не беспокоил, и желание стать хранителем шло от чистого сердца. — Капитан, я хотел узнать, как мы доберемся до Шар'Танга? Доплывем до берега и двинемся через Фарам?

— Никаких пустынь, мальчик. До города доберемся вплавь, и точка.

— Разве это возможно? — Рандал недоверчиво прищурился.

— Разумеется! Кто-то плохо учил географию в своей Академии, как я посмотрю, — презрительно хмыкнул Кестрейн. — К континенту мы пристанем с западной стороны, аккурат к месту впадения реки Ашог. Она одна из немногих, что еще не пересохли окончательно, так что судоходство по ней возможно. А потом на веслах поднимемся против течения прямиком к городу. Там наши пути разойдутся, господин Вайрмен — я должен лишь доставить вас в Шар'Танг, а насчет обратного пути мы не договаривались.

— Это уже моя забота, уважаемый Ангол. — Брон Мортенс подошел к Рандалу и предложил тому флягу с водой. Парень не стал отказываться и взял ее в руки, сделав солидный глоток. Вода приятно увлажнила слегка простуженное горло парня, и Ран вернул флягу владельцу.

— Господин Мортенс, рад видеть и вас на палубе! Надеюсь, вы довольны путешествием?

— Меня все устраивает, капитан, однако матросы могли бы вести себя хоть немного деликатнее. Я видел, как ты пытался пройти через палубу, Ран. Чудное зрелище!

— Парнишка сам виноват, — засмеялся в голос капитан Кестрейн. — Я ведь предупреждал — не мешайте матросам нести службу, и всем будет хорошо.

Повисло неловкое молчание. Ветер трепал волосы Рана, а соленые морские капли то и дело секли лицо.

— Так и зачем вам нужен этот дрянной городишко? — после долгой паузы спросил Кестрейн. — Я думал, людям твоей профессии интересен лишь север. Может, я чего-то не знаю, и аэртан начали помогать Каганату?

— Нет-нет, что вы. Я преследую личную цель.

— Позвольте спросить, какую? — Капитан оживился, в его глазах заблестел неприятный жадный огонек. — И насколько она прибыльна?

Рандал уже открыл рот, чтобы сказать Кестрейну правду, но вдруг подумал: как сможет он объяснить человеку, который по-настоящему любит одно только золото, что рискует жизнью своей и всех своих соратников для спасения девчонки-однокурсницы из рабства? Да еще и потратив на команду и корабль кругленькую сумму? Ну уж нет, в лучшем случае Ангол засмеет Рана, а в худшем — потребует развернуть «Вайтера Великого» обратно в Туринстайн. Пускаться в жаркие дискуссии об истинных ценностях с этим человеком Рану решительно не хотелось, а потому он просто сказал:

— В любом случае, вас это не касается, капитан. Доставьте нас в Шар'Танг, и на этом все.

— Понял, лорд Вайрмен. Ну и ладно, не хотите делиться — ваше право. — Кестрейн произнес эти слова подчеркнуто легким тоном, но в голосе его прозвучала затаенная обида. — Что же, не смею вам больше докучать, господа. — Мужчина сделал несколько вращательных движений кистью руки, намекающих на светский реверанс, и тяжелой поступью двинулся в свою каюту.

— Какой неприятный тип этот Ангол, — нахмурился Брон и отпил еще немного воды. — Видит Тайрольд, ему золото дороже родной матери.

— Для нас главное доплыть до Каганата, верно? — резонно заметил Ран. — Пусть ведет себя, как хочет, пока корабль движется к Шар’Тангу. Остальное не должно нас волновать.

— Что верно, то верно.

* * *

Прошло еще несколько дней плавания, похожих друг на друга как две капли воды. Обитавший на нижних палубах отряд наемников вообще не был виден на корабле — воины носу не казали из недр судна. Можно было подумать, что их забыли в Туринстайне.

Рандал сбился со счета, когда пытался вспомнить, сколько они уже в пути. Каждое утро начиналось с завтрака, приносимого тем же самым матросом, чье имя ни Ран, ни Мортенс так и не удосужились узнать. После еды они долго бродили по палубе, наслаждаясь свежим морским воздухом. Постепенно Рандал втянулся в бешеный ритм судовой работы, и теперь он мог спокойно перемещаться по кораблю, никому не мешая и не попадаясь под руку. За обедом вновь следовали утомительные часы бездействия, и единственной отрадой для молодого лорда Вайрмена стали вечерние поединки на мечах со столь опытным воином, каким был командир Мортенс. Конечно, биться на корабле, беспрестанно качающемся на волнах, было не очень удобно: внезапно налетавшие волны могли резко изменить ход схватки, спасая одного из дуэлянтов в проигрышных положениях, но Ран все равно был доволен. Брон передал ему несколько приемов, которыми пользовались королевские гвардейцы еще во времена становления государства как такового. «Да-да, — говорил Мортенс в перерыве между поединками, — отряд гвардии существует так же долго, как и само Королевство. Именно поэтому служба там — высшая честь, которая может быть оказана простому ратнику за героизм на поле боя». Ран не тешил себя грезами о вступлении в элитный отряд личной стражи Короля, да и не сказать, что стремился. Впрочем, во владении оружием парень усердствовал как никто другой, посвящая этому всего себя без остатка.

В остальное время Ран оттачивал навыки управления силой, вспоминая изученные на лекциях формулы. Черпать магию лишний раз он не рисковал, ведь на корабле не было целой Академии опытных магов, чтобы отвести беду в случае чего. Полагаться молодой чародей мог только на себя, и он твердо решил прибегать к силе лишь в самом крайнем случае.

Под конец дня, лежа в уютной кровати, Рандал открывал дневник и при свете одной свечи записывал все, что мог, о путешествии. Брон уже видел десятый сон к тому времени, как юноша наконец захлопывал толстую книгу и засыпал сам.

* * *

В один теплый вечер на горизонте выросла земля, и Рандал с Мортенсом встали у борта, любуясь приближающимся берегом. На капитанском мостике Ангол Кестрейн, сложив и убрав подзорную трубу во внутренний карман плаща, громко крикнул:

— Право руля!

— Право руля! — продублировал команду боцман, и матрос за штурвалом поторопился ее выполнять. Остальные моряки засуетились по палубе, направляя паруса. Капитан объяснил Рандалу:

— С этой стороны континента дно просто ужасное: отмели, рифы да подводные скалы на каждом шагу, чтоб их развалило! К берегу подходить не станем — опасно. Мы бочком, аккуратненько так обойдем материк на почтительном расстоянии и нырнем в устье реки, как и планировали.

За ужином в каюте Рандал и Брон услышали громкий смех и веселые крики, идущие словно бы из-под пола. Командир спросил обслуживающего их матроса:

— Милейший, скажи-ка, это кто там так радуется?

— Команда празднует, господин Мортенс! — Парень собрал грязную посуду на поднос.

— Чего же праздновать? — удивился Рандал. — Такое скучное плавание.

— Э, не скажите, уважаемый лорд. Скучное плавание, как говорится, лучшее плавание! Куда как проще несколько дней, извиняйте, балду пинать, чем со штормом бороться! Швыряет тебя, значит, по палубе, ну точно собака кость треплет, того и гляди за борт свалишься! А это, господины, уже точно все, приплыл морячок. В непогоду не станут тебя из воды вылавливать, и тут уж одна дорога остается — прямехонько на дно. Я это к чему — радуется наш брат, что море милостивым было, да добрались без происшествий.

— Поспешили вы, братцы, как по мне, — хохотнул Брон. — Веселиться будете, как в порту Шар'Танга окажемся.

— Да что с нами у берега-то станется? — пожал плечами матрос. — Вы нашего капитана плохо знаете. Не смотрите, что он до злата жадный, ну кто нынче не таков? Зато мореход он — во! — Парень показал кулак с оттопыренным большим пальцем. — И с командой, как отец родной: всегда поможет, в обиду не даст. Вы на него зла не держите.

— Да мы вроде и не думали на капитана твоего обижаться, верно, Ран?

— Верно.

— Иди, сынок. Так и быть, успокоил. Доброй ночи.

— И вам всего хорошего! — просиял молодой матрос и поспешил удалиться.

— Все, конечно, замечательно, — начал Брон, усаживаясь поудобнее, — но уж больно эти ребята самоуверенны. Как бы беду на нас не накликали. Тревожно мне, Ран.

— Да? — юный лорд поднял брови. — Знаешь, Брон, а я ему верю. Чует мое сердце, что совсем скоро мы прибудем на место. Все будет в порядке.

— Дай Тайрольд, чтоб ты был прав, сынок. — Командир весело подмигнул Рандалу. Вскоре оба путника спокойно заснули, оставив заботы и тревоги вне мира грез.

* * *

Молодой Вайрмен видел, как идет по раскаленной пустыне. Вокруг, покуда доставал взгляд, тянулись песчаные дюны, и голый торс парня невыносимо жгло стоявшее в зените солнце. Впереди Ран видел Риоэль Фростон. Она была неподвижной, как монумент, и ноги ее по колено утопали в горячих песках. На губах девушки застыла печальная улыбка, а глаза будто заволокла прозрачная пелена. Рандал тянул свои руки к Риоэль, еле переставляя ноги в бесконечном океане пустыни.

Но как бы ни старался изможденный парень, расстояние между ними не сокращалось. Рандал не помнил, сколько длилось его молчаливое шествие, как вдруг прямо перед его лицом возник Брон Мортенс с перекошенным от громкого крика лицом:

— Подъем, Рандал!!!

Ран вскочил в каюте корабля. Быстро вспомнив, кто он и где находится, парень встал на ноги и опоясался мечом. Корабль ощутимо качало.

— Тебя хрен разбудишь! — злобно рявкнул командир. — Бегом хватай вещи и пошли!

— Что стряслось-то?

— Шторм стрясся!!!

Внезапно мир перевернулся. Пол ушел из-под ног, и Рандал со всего размаху ударился головой о потолочную балку. Краем глаза он увидел, что Брона отшвырнуло к стене. Командир выронил меч, но каким-то чудом умудрился в полете вновь схватить его обеими руками.

«Вайтера» с сумасшедшей скоростью понесло в сторону. Ран, на секунду потерявший сознание, начал вставать на ноги, но из боковой стены буквально вырос каменный утес. Обломки досок брызнули по всей каюте, лишь чудом не зашибив никого до смерти, и в пролом тут же хлынула горькая морская вода.

Рандал понял, что корабль на полной скорости врезался в подводную скалу, которая затормозила нижнюю часть судна. В то же время гигантская волна, все еще тащившая его к берегу, перевернула «Вайтера Великого» кверху дном. Рандал и Мортенс упали на потолок своей каюты и с головой погрузились в набежавшую за это время воду. Юноша открыл глаза и в ужасе смотрел, как острая скала отрезает всю кормовую часть, будто мясницкий нож, который отслаивает мякоть от кости, вот только вместо крови из пробоин сочилась вода.

Волны продолжали бить в корабль, и каркас не выдержал — с треском ломаемого дерева «Вайтер Великий» раскололся на несколько разных по размеру частей. Течение подхватило их и понесло дальше к берегу. Из рваной раны на днище судна, словно из распоротого брюха исполинского кита, вываливалось все содержимое — не успевшие покинуть трюм люди, бочки, ящики с припасами и прочий груз. Наемники отчаянно боролись за свои жизни с неистовой стихией, но море не знало пощады. Оно игралось с утопающими, как кошка со слепыми птенцами, разбивая их о скалы и утаскивая на дно, в царство глубин.

Корма отделилась первой и начала стремительно погружаться в морскую пучину. Рандал и Брон, цепляясь руками за покореженные стены бывшей каюты и подталкивая друг друга, добрались до пробоины, после чего стремительно поплыли вверх. Ран успел набрать в легкие побольше воздуха, но желание вдохнуть все сильнее и сильнее напоминало о себе. Так и не отвязав меч от пояса, парень изо всех сил работал конечностями, стремясь выбраться из воды, но постоянно падающие сверху обломки сильно мешали. Море тоже продолжало озорничать, то приподнимая Рандала выше к поверхности, то вновь погружая вглубь.

Когда жжение в груди достигло своего апогея, парень начал понемногу выпускать воздух, надеясь выиграть хоть немного драгоценного времени. Вдруг могучая волна поймала тело Рана, будто осенний ветер подхватил опавший с дерева листок, и юный Вайрмен сам не заметил, как вынырнул из воды. Через какое-то мгновение море вновь сомкнулось над его головой, но Рандал все же успел вдохнуть немного живительного воздуха! Собравшись с силами, он опять выбрался на поверхность и схватился за удачно подвернувшуюся под руку связку полых бочек.

Хоть Рандал и обрел плавательное средство, расслабляться было нельзя — шторм мог в любую секунду сбросить его обратно. Чтобы избежать этого, Ран продел руки под веревку, сцепляющую четыре бочки вместе. Он держал ее с такой силой, что пальцы стали белее снега. Мышцы сводило от напряжения, но мертвая хватка парня не ослабевала несмотря ни на что.

Импровизированный плот еще долго мотало из стороны в сторону, пока, наконец, не прибило к покрытому песком лысому берегу. Юноша тяжело поднялся на ноги и успел пройти еще несколько шагов прочь от моря, пока его тело не рухнуло наземь, задрожав от холода и усталости. Рандал не терял сознание, но лежал так почти час, приходя в чувство. Когда сведенные судорогой конечности хоть чуть-чуть расслабились, юноша смог не спеша подняться.

Окинув взглядом побережье, он увидел еще с десяток наемников и матросов в приглушенном свете луны, которые беспорядочно лежали на песке. Из моря продолжали прибывать останки корабля, и все эти обломки вперемежку с ящиками и бочками образовали на границе с водой что-то вроде баррикады. Самые стойкие из переживших кораблекрушение бойцов перетаскивали все ценное подальше к берегу, чтобы волны ненароком не унесли припасы обратно в море. Работа сопровождалась отборной руганью и стонами раненых.

Брона Мортенса нигде не было видно, что неудивительно — шторм выбрасывал людей на довольно протяженном участке пляжа, и командир, если он все еще жив, мог оказаться в нескольких километрах к северу или югу от того места, где стоял Ран. Решив, что утро вечера мудренее, юноша добрался до небольшого островка диковинного леса в пятидесяти метрах от береговой линии и рухнул в сухие кусты, где и проспал до самого рассвета, забыв снять мокрую одежду.

* * *

Поутру парня разбудили возбужденные возгласы. Еле разлепив тяжелые веки, Рандал лениво поднялся и вышел из своего убежища. При свете дня стало видно, что во все стороны от пляжа тянулась саванна с редкими участками, на которых все же росли пальмы и невиданные ранее кустарники, чьи короткие жесткие листья и крепкие раскидистые ветви напоминали искореженные конечности своргов. Кто-то снова закричал, и Ран вернулся от задумчивого созерцания окрестностей к реальному миру.

Моряки и наемники нашли в останках корабельного груза необходимые инструменты. Вместе они смогли разбить настоящий лагерь с палатками и кострами, на которых уже вовсю готовился завтрак. На запах дыма начали стекаться другие выжившие, чьи радостные крики и разбудили Рандала.

Среди новоприбывших Ран увидел Мортенса, с тревогой на лице ходившего по временному лагерю. Парень подбежал к нему.

— Тайрольд милостивый, ты жив! — Командир облегченно осенил себя знаком и крепко обнял Рана. — Где ты пропадал?

Молодой Вайрмен только сейчас понял, какую глупость совершил, завалившись спать в стороне от лагеря и никому не сказав об этом.

— Я… Спал, в общем… Там, в лесу, — тихо ответил Рандал, указав на место своей ночевки. Его уши загорели от стыда.

— Что значит — спал?! Я тебя ищу всю ночь напропалую, а ты, значит, в лесочке прохлаждался? Да ты хоть представляешь, что со мной сделает лорд Гроин, если я тебя не приведу обратно домой? — Ран опустил голову и промолчал. — Ладно, не обижайся, сынок, просто я и так весь испереживался. Кораблю конец, припасы утеряны, я понятия не имею, где мы находимся, так еще и тебя нигде не видно!

— Я прошу прощения. — Рандал почтительно поклонился командиру, а потом начал крутить головой, будто ища кого-то. — А где Кестрейн?

— Да кто ж его знает? Ищем. Но поверь мне, Ран, шансов мало. Скала, на которую мы напоролись, смяла капитанскую каюту, как пресс. Нам с тобой еще повезло — она, считай, в окошко заглянула да привет передала, зараза! — Брон был очень зол. — А если капитан погиб, то быть беде. На местности он ориентируется куда лучше меня, да и по части Каганата опыта у него побольше, честное слово.

— Будем надеяться, что нам повезет. — Рандал лишь пожал плечами. Кораблекрушение он расценил для себя как часть испытания, посланного Богами, и произошедший шторм был призван усложнить задачу молодого Вайрмена. «Быть может, Риоэль сейчас в Шар'Танге, и Великий Тайрольд знает, что я бы вмиг отыскал девушку, а уже через недельку мы вернулись бы домой. Вдруг Боги решили, что это слишком просто, а потому захотели поиграть со мной подольше? Зато теперь я практически уверен, что стоит лишь преодолеть пустыню, и я точно спасу Риоэль».

Весьма эгоистично было оправдывать крушение и смерть стольких людей вниманием Тайрольда к своей персоне, но Ран не мог сейчас рассуждать по-другому — его разум был устремлен к возлюбленной и ее спасению.

— Разберемся, — махнул рукой Мортенс. — Пойдем перекусим, а то желудок скоро объявит мне войну.

— Не возражаю. — Парень попытался улыбнуться, но улыбка вышла очень неестественной. Сдружившиеся за долгий путь Рандал и Брон подсели к крупному костру, вокруг которого собрались моряки. Выжившие наемники бригады «Клыки и копья» числом около полусотни человек держались отстраненно, разбив внутри общего лагеря свой собственный.

— Господины туринстайнцы, слава Богам, вы живы! — встретил их лучезарной улыбкой тот самый матрос, что обслуживал путников на корабле. — Вот, извольте! — он протянул «господинам» две глубокие миски с ухой.

— Благодарю, э-э… как звать-то тебя, сынок? — спросил Мортенс, попробовав ароматное варево из своей тарелки.

— Я Лодмун, ваше превосходительство! — Моряк вытянулся по струнке, словно новобранец перед генералом.

— Ну-ну, не стоит, Лодмун. Короля так величать будешь! — смущенно усмехнулся командир. — Зови меня просто Мортенс, идет? Ну, или на крайний случай «господин Мортенс».

— Как вам будет угодно, ваше… господин Мортенс! — спешно поправился матрос.

— Очень вкусная похлебка, — сказал Ран после небольшой паузы, во время которой все дружно работали ложками. — И когда только вы успели рыбы наловить?

— А нам и не пришлось! Ее так много на берег вынесло, что можно было голыми руками прямо с земли собирать, как грибы! — Лодмун засмеялся. Отложив в сторону опустевшую тарелку и вытерев рот голой рукой, он начал говорить:

— Господин Рандал, господин Мортенс, позвольте мне сказать вам одну вещь.

— Конечно, сынок, — Брон чуть подался вперед, чтобы хорошо слышать моряка.

— Я хочу выразить вам свое глубочайшее почтение. — Лодмун низко поклонился. — Я верю, что только вы способны вывести людей из столь бедственного положения. От лица всей команды я хотел бы заявить, что мы уповаем на вас и ваши приказы.

— Поверь, мы с Рандалом очень постараемся, чтобы все кончилось хорошо, — успокаивающим тоном сказал Мортенс. — Не переживай. Лучше расскажи — откуда ты родом?

— Из небольшой деревушки под Бриндом, Сосенками называется, — ответил Лодмун, вспоминая тепло родного дома. — У меня там мать с сестрой остались. Вот, думаю, вернусь с южного континента, расскажу им столько историй! И про кораблекрушение, и про то, как мы из этой передряги выбирались. Мама ведь за всю жизнь дальше города и не выезжала — то-то она будет мной гордиться. Сын, считай, весь мир повидал!

— Проклятый шторм, — вдруг перебил Лодмуна смуглый матрос со светлыми густыми волосами, которые горели подобно пламени на фоне темного лица. — Происки каких-то недобрых сил, не иначе!

— Согласен. — Сосед смуглолицего, умудренный опытом мужчина с глубокими морщинами под глазами, многозначительно покивал головой. — Никак сама Луна решила прибрать к рукам наши жалкие души, натравив море на «Вайтера Великого»! Да быть того не может, чтобы волны вырастали выше гор так близко к берегу! Тьфу! — сплюнул он на песок и с силой вытер губы засаленным рукавом своей матросской рубахи.

— А может, это все тенсерцы? — робко повернулся к другим морякам Лодмун. — Увидели нас на горизонте, да как наслали это бедствие?..

— Хорош уже чепуху молоть, — грубо сказал смуглолицый. — Отродясь южане силу не направляли, с чего бы это вдруг им приспичило штормы наколдовывать? Бред!

— Согласен. — Сосед вновь покивал головой, как засыпающая птица. — Да даже если б так, то где они сейчас? Судно, значит, потопили, а команду схватить? А груз разграбить? Э, не, брат, точно тебе говорю — Луна на нас прогневалась за что-то. А может, просто заскучала, озорница, вот и тешит себя как может.

— Народ! Идите скорее сюда! — крикнул кто-то со стороны моря. Матросы все как один поставили миски прямо на землю и побежали к воде. Недоуменно переглянувшись, Рандал и Мортенс неохотно поплелись за остальными.

Уже подходя к широкому полукольцу, образованному плотно сбившейся командой корабля, Рана коснулся холодок тревожного предчувствия.

— Пропустите командующих! — сказал кто-то, и толпа расступилась. На мокром песке лежал капитан Ангол Кестрейн. Его руки крепко вцепились в тот самый мешочек с золотом, который он так любил похлопывать на судне. Глаза, сильно разбухшие от долгого пребывания в морской воде, слепо уставились в небо. Как только Ран увидел эти глаза и посиневшую кожу человека, у него не осталось сомнений. Кестрейн мертв.

— И после смерти не выпустил из рук, — тихонько шепнул Мортенс молодому лорду, указав на мешок. — Вот только золото его не уберегло.

Брон сел на колени рядом с телом и осенил капитана знаком.

— Да упокоится душа твоя на небе, Ангол Кестрейн, где ты будешь жить вечно, пока сами звезды не угаснут, и мир не погрузится во тьму…

Все присутствующие на берегу низко поклонились, отдавая погибшему капитану последние почести. Мортенс поднялся на ноги и задумчиво побрел обратно к лагерю.

— Лорд Вайрмен, — обратился смуглолицый матрос к Рану, — не беспокойтесь, мы похороним капитана, как полагается. — Парень понял, что моряк вежливо попросил его уйти.

— Я соболезную вашей утрате. — Сказав это, юноша оставил благодарно кивнувшего в ответ матроса и догнал командира замковой стражи.

— Этого я и боялся, сынок… — тревожно произнес Брон, меряя пляж широкими шагами в одном и другом направлении. — Мы остались одни в этом гиблом месте, и некому наставить нас на верный путь. Теперь ответственность за жизни всех этих людей, — широким жестом командир обвел лагерь, — на наших с тобой плечах.

— Мы обязательно справимся, командир. — Ран проникновенно посмотрел в глаза Мортенсу. — Хоть бы и пешком, но мы дойдем до Шар'Танга и спасем отряд.

— Мне нравится твой оптимизм, — улыбнулся Брон. — Признаться, он и меня заряжает верой в успех. Ну-ка, присядь!

Друзья опустились прямо на песок. Брон достал из внутреннего кармана плотно заткнутый пробкой тубус, из которого извлек сделанную в Королевстве карту Конриса. Южный континент пестрел белыми пятнами, но самые крупные города и реки все же были отмечены.

— Та-а-ак… — протянул Брон, — мы где-то… здесь! — Он ткнул пальцем в место, которое как раз рассматривал Ран.

— А вот и Шар'Танг, — сказал молодой Вайрмен, показав на голубое пятно, изображавшее озеро Маджи. В его центре был нарисован домик, обозначавший город: дело в том, что Шар'Танг построили на крупном острове в самой середине озера, в которое впадала и из которого продолжала свой бег река Ашог. Для жителей Тенсерии пресная вода стала самым ценным ресурсом, так что неудивительно, что второй по величине город Каганата расположился именно в этом месте, будучи окруженным самыми плодородными почвами юга.

— Верно. Что ж, я считаю, что наилучший для нас вариант — пойти вдоль побережья на юг до реки, а как только доберемся до устья — поднимемся вверх по течению прямиком к городу. Все, как и предполагал Кестрейн, только по суше. — Мортенс провел пальцем по проложенному маршруту. — Далековато, конечно, но что поделать?

— Брон, это что же получается — сделаем крюк, который может растянуться на месяц? И когда же мы вернемся в Королевство? — Рандал был абсолютно не согласен с планом товарища. Думать о том, что Риоэль придется провести в рабстве еще хоть какое-то время, было просто невыносимо.

— И что же ты предлагаешь?

— Мы пойдем через пустыню! — Ран провел линию, соединяющую их текущее местоположение с Шар'Тангом, и она получилась в разы короче придуманного Броном маршрута. — Нет ничего быстрее прямого пути, верно?

— Рандал, а ты не забыл, какие слухи ходят о Фараме? — Брон недовольно помотал головой. — Одних только воспоминаний о них хватает, чтоб мурашки побежали по коже. Что и говорить о Мар'Рейне, проклятом городе? Заметь, он будет лежать прямо на дороге! Проклятье, сынок, риск слишком велик.

— Я считаю, что слухи сильно преувеличены. Брон, ты и сам прекрасно знаешь, что в пустыне живут многочисленные племена местных! Им ведь как-то удается выживать там! Мы справимся, ведь люди у нас собрались опытные, они не раз бывали в передрягах, так чего робеть от прогулки по пескам? Не стану врать, это будет нелегко, но я прошу, Мортенс, поверь в меня.

— А где же мы будем брать воду? — не сдавался Брон, цепляясь за последнюю отговорку.

— Южане пользуются колодцами, которые были вырыты древними задолго До Основания. А чем мы хуже? Захотим — и колодцы найдем, и оазисы, где сможем передохнуть и пополнить силы. Если встретим кого из местных — договоримся, попросим помощи. А не выйдет — у нас все же почти шесть десятков бойцов, не считая матросов! Это им нужно нас бояться!

На лице Мортенса все еще читалось сомнение, но он уже почти согласился с предложением младшего товарища. Парень вновь обратился к нему:

— Послушай, командир, мы не можем месяцами бродить по Каганату, делая совершенно ненужный крюк, когда есть достаточно надежная альтернатива! Тем более сейчас зима, и в Фараме совсем не так жарко, как ты думаешь. Я чувствую, что все будет в порядке, так давай сделаем это!

— На корабле чутье подвело тебя, Ран, — с горькой усмешкой заметил Мортенс, но, подумав еще немного, махнул рукой. — А, Тайрольд с тобой, парень, уж очень красиво ты говоришь. Однако смотри, ты здесь за главного, значит, тебе и решать. В последний раз спрошу — идем через пустыню?

— Да. — Лорд Вайрмен никогда еще не был так уверен в принятом решении.

— Хорошо. Тогда давай выдвигаться. И без того уже задержались тут сверх меры, а запасы еды не безграничны. Оглашай приказ.

— Я?.. — замялся Рандал, нахмурив брови.

— Ну не я же, — хохотнул Мортенс, похлопав парня по плечу. — Слушай, Ран, если ты хочешь, чтобы у нас был шанс на успех, команда должна тебя уважать. Поэтому иди туда и прикажи сам.

— Брон, дай морякам время на похороны. — Рандал тоже встал на ноги и посмотрел в глаза другу. — Я обещал.

— Как скажешь. Но сразу после — в путь.

После того, как тело Ангола Кестрейна было предано земле, Брон собрал наемников и моряков в центре лагеря. Рандал вышел перед строем и высоко поднял голову. Он боялся впервые в жизни отдавать команды, но титул лорда и проведенное в замке детство все же придавали ему уверенности.

— Друзья! Не буду врать, мы оказались не в самом приятном положении. Однако я знаю, что здесь собрались самые крепкие люди Королевства, и кому как не вам дано выпутаться из сложившихся обстоятельств? Команда, слушайте внимательно — провизии осталось всего ничего, и долгий путь вдоль побережья нас точно погубит. Но есть другой вариант! Если мы пойдем к Шар’Тангу напрямую, через пески Фарама, дорога займет куда меньше времени. Не спорю, мы испытаем определенные трудности, но разве экспедиции и не должны быть таковыми? Друзья мои, я приложу все усилия, чтобы каждый из вас вернулся домой, но ради этого мы все должны хорошенько постараться! Вперед, собирайте лагерь! Мы выдвигаемся!

Матросы начали тихо шептаться между собой, и никто из них не пошевелился. Рандал растерянно смотрел на людей и не знал, как себя повести. Вдруг краем глаза он заметил Мортенса, который уверенно кивнул молодому Вайрмену и показал крепко сжатый кулак.

— Я что, сегодня не в голосе? — прикрикнул лорд, воодушевившись поддержкой Брона. — Собирайте лагерь и в путь! Вилмер, — обратился он вдруг к лидеру бригады «Клыки и копья», — я понимаю, что твои люди дорожат своим снаряжением, но я попрошу их снять доспехи и оставить их здесь. В пустыне они будут только мешаться, да и вы сможете нести больше груза.

— Это еще что такое? — возмутился крепыш с черной бородой и двумя топорами за спиной. — Да никогда в жизни!

— Ты хоть знаешь, сколько они стоят, парень? — вторил ему другой.

— Я свои доспехи два месяца подгонял, чтоб сидели удобно, а теперь — бросай?!

— В этом нет чести, — тихо, но непреклонно произнес бородач.

— Тихо, тихо! Закройте рты! — Вилмер поднял руку вверх, успокоив разошедшихся наемников. — Честь честью, но жизнь дороже. Я согласен с лордом Вайрменом. Во-первых, он наш заказчик, а приказы заказчика не обсуждаются — или вы забыли правила? Во-вторых, я не раз слышал о Фараме. Это опасные земли, и нам понадобятся все запасы еды и питья, которые мы сможем унести с собой. Что касается денег — не переживайте, Рандал Вайрмен возместит вам ущерб, когда экспедиция будет завершена. Я прав, господин Вайрмен? — повернулся солдат к Рану, и тот уверенно кивнул. — А теперь за работу!

Рандал облегченно выдохнул и пошел к Брону, который широко ему улыбался. Первая речь юного Вайрмена в роли командира не была идеальной, но он смог добиться хоть какого-то расположения к себе.

Команда «Вайтера Великого» встретила приказ без особого энтузиазма. Близость моря придавала им уверенности в собственных силах, а пустыня была абсолютно чужой территорией для привыкших к водной стихии матросов. Впрочем, вера в командиров экспедиции была столь сильна, что никто из них не думал роптать или открыто возмущаться принятым решением. Что касается бойцов «Клыков и копий», они лишь бесстрастно пожали плечами, выслушав пересказанный Броном Мортенсом план. Наемники были готовы выполнить любое поручение, пока им исправно выдавали жалование, а большое количество погибших товарищей нисколько не охладило пыл бойцов: чем меньше участников останется к концу похода, тем больше золота получит каждый выживший. Столь элементарная и в то же время до ужаса циничная арифметика наемников всегда пугала Рандала.

Наскоро собрав лагерь и разделив припасы поровну, отряд двинулся прочь от берега, все дальше углубляясь в пустыню. Наемники во главе с Броном и Рандалом шли впереди, матросы усердно переставляли ногами сзади, пытаясь не отставать. Ни Ран, ни командир замковой стражи не отказались от обязанностей рядовых членов экспедиции, а потому оба несли свою долю припасов на собственных плечах.

Поначалу идти было довольно легко — хотя солнце и стояло в зените, пекло оно не так сильно: настоящая пустыня пока даже не началась. Отряд проходил через степи, поросшие невысокой сухой травой с одиноко стоявшими маленькими деревьями. Весь первый день пути земля под ногами оставалась твердой, и отряд бодро шел на юго-восток.

Глава 5 (Часть 2)

Длинный дневной переход измотал все силы, но Рандал не останавливал людей до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Лишь тогда он объявил ночевку и первым повалился на иссушенную землю с пробегавшими по ней трещинками. Со стонами облегчения матросы последовали его примеру, а вот наемники и не подумали отдыхать — они быстро, хотя и без лишней суеты, натянули палатки и развели костер, срубив для этого пару странных степных деревьев, дров от которых едва хватило на приготовление ухи. Моряки благодарно принимали еду из рук бойцов «Клыков и копий», и единственными звуками, нарушавшими тишину в последующие минуты, был стук ложек и сосредоточенное чавканье десятков людей. Сил на разговоры не осталось, поэтому сразу после ужина лагерь погрузился в сон. Брон даже не отдавал никаких приказов — наемники сами распределили смены дежурств и спокойно разошлись по постам. Рандал был ими доволен, хоть и не видел пока своих бойцов в настоящем сражении.

На следующее утро лорд Вайрмен еле поднялся с лежанки — все мышцы гудели, как охотничий рог. Парень вышел на улицу и легко позавтракал в компании молчаливых наемников. В то же время сидящие неподалеку матросы наперебой жаловались друг другу на тяжелую судьбинушку, забросившую их так далеко от цивилизованного мира. Рандал понимал их недовольство, но единственное, что он мог сейчас сделать — как можно быстрее провести людей через пустыню, пока не кончатся припасы, иначе их всех постигнет бесславная смерть от голода и жажды.

После еды отряд продолжил путь. Всю дорогу Брон сохранял молчание — в его возрасте столь долгие переходы не давались легко, и мужчина берег дыхание, еле успевая идти в ногу с молодым Рандалом. Постепенно земля сменилась волнистым песком и дюнами, которые обступили отряд со всех сторон. Степь кончилась, и путники оказались в самом сердце каменистой пустыни Фарам, которая мягко обволакивала людей, заманивая их все глубже в свои владения.

Ран огляделся и понял, что пятно, маячившее с вечера на горизонте, при свете дня оказалось высокой темной скалой. Она гордо высилась посреди пустыни, как крупный камень, случайно оброненный кем-то на песчаном пляже. С каждым шагом скала неумолимо приближалась, но и через целый день пути она по-прежнему была довольно далеко.

Дневной привал запомнился Рандалу страшной жарой и вездесущим песком, который при сильном ветре пустыни так и норовил попасть в тарелку или залететь в рот. Приходилось постоянно закрывать лицо, чтобы ненароком не наглотаться жесткой пыли. Единственный плюс, который отметил для себя Рандал в сложившейся ситуации — ноги стали болеть гораздо меньше, привыкнув к ритму похода.

Однако состояние Брона Мортенса оставляло желать лучшего — хоть командир и храбрился, делая вид, что все в порядке, Ран прекрасно видел, как тяжел его шаг, и как он валится на землю на каждой остановке. Впредь Рандал обещал себе хоть немного сбавить темп, иначе он загонит старину Мортенса, как всадник загоняет измученного скакуна.

Вторые сутки пути прошли точно так же, как и первые. Люди начали понемногу нервничать из-за отсутствия каких бы то ни было дел. Монотонная ходьба по вязкому песку изматывала не только физические, но и моральные силы, повышая агрессию моряков «Вайтера Великого». Не прибавляло оптимизма и количество воды в быстро пустеющих запасах. Хотя путники и экономили как могли, к закату фляги начали показывать дно, а на горизонте так и не было видно ни единого намека на близость источника.

Весь следующий переход Рандал возносил молитвы Тайрольду, чтобы он послал им живительной влаги. Какого же было его удивление, когда идущий чуть впереди Брон радостно закричал:

— Колодец! Колодец, ребята!

Утомленные матросы закричали не своими голосами и бегом понеслись вперед, легко обгоняя даже закаленных постоянными походами бойцов «Клыков и копий». Лодмун, первым добравшийся до сложенного из гигантских каменных блоков борта, повесил крупное ведро на барабан и начал опускать его вниз. Не вытерпевший напряженного ожидания наемник бросил внутрь камешек, и люди, затаив дыхание, прислушались. Даже Лодмун перестал вращать рукоять, замерев на месте. Галька пару раз звонко ударилась о стенки колодца, а потом с тихим плеском погрузилась в стоящую воду. Воины разразились радостным боевым кличем, и их главарь, отпихнув матроса от барабана, с утроенной энергией начал опускать ведро вниз.

— Осторожнее, не сломай его, дурья твоя башка! — Брон раздраженно посмотрел на Вилмера. Тот недобро хмыкнул, но замечание принял — его движения замедлились. Вскоре первое ведро прохладной, чуть грязноватой воды было извлечено на свет божий, и люди веселились, брызгая друг на друга мокрыми руками и по очереди утоляя жажду. В эти секунды они совсем забыли о том, что пропитания осталось всего ничего, и за целый день участники похода съели по паре сухарей да по кусочку соленого мяса.

— Отряд, слушайте сюда! В честь этого знака, проявленного милосердным Тайрольдом, я объявляю долгий привал! Мы останемся здесь, пока каждый вдоволь не насладится свежей водой и не наберется сил. Но запасы провизии по-прежнему негде восполнить, так что завтра, как спадет полуденная жара, мы вновь отправимся в путь! А пока — отдыхайте!

Люди вновь закричали, выражая благодарность командиру. Барабан колодца не останавливался ни на секунду, и наполненное до краев ведро снова и снова поднималось из недр пустыни. Сам Рандал подошел к колодцу последним и щедро окатил себя водой, прогоняя накопившуюся за последние несколько дней усталость. Впервые за время, минувшее с момента похищения Риоэль, молодой Вайрмен почувствовал себя счастливым, а леденящая хватка тревоги за возлюбленную хоть ненадолго ослабла. Вечером Ран лег на расстеленный походный плащ и заснул со спокойной душой младенца.

* * *

Посреди ночи парень вдруг проснулся, не понимая почему. По спине ручьями стекал холодный пот, а биение сердце гулко отдавалось по всему телу. Ран протер глаза и вскочил на ноги. Он осознал, что его потревожило — ощущение присутствия. Не медля ни секунды, парень выбежал из палатки, выхватив из ножен меч, но в недоумении остановился. Лагерь спал мирным сном, часовые патрулировали периметр, и ничто не нарушало покой этой ночи с высоко стоявшим на небе месяцем. Обострившееся чувство силы ушло без следа, как роса под ярким солнцем, и в своем разуме Рандал даже не смог отыскать его отпечатка.

— Что-то случилось? — к тяжело дышавшему парню подошел чернобородый наемник с густыми бровями.

— Нет, все в порядке. Показалось … — неуверенно протянул Рандал.

Лорд убрал клинок и вернулся к своему шатру. На песке чуть в стороне от входа в одних брюках синего цвета сидел Вилмер Курт. Рандал присмотрелся к нему внимательнее и вдруг заметил, что обнаженный корпус мужчины покрывала необычная татуировка — сплошная череда линий и завитков, сливающихся в единый узор, похожий на паутину. Среди ее петель тут и там были изображены звезды, а посередине спины красовалась полная луна. Невольно залюбовавшись рисунком, юный лорд подошел к Вилмеру поближе.

— Ну, здравствуй, командир, — сказал глава наемников, оглянувшись на Рана. — Присаживайся, погода чудесная. Хоть ночью можно передохнуть от этой проклятой жары.

Рандал постелил на землю свой плащ и расположился на нем, подставив лицо прохладному ветру пустыни. Невысокие лысые скалы окружали лагерь экспедиции, и юноша находил в их формах причудливые образы сказочных зверей. Вилмер молча смотрел на небо, то и дело убирая непослушные пряди волос от своего лица.

— Не спится? — нарушил он тишину, вновь бросив взгляд на молодого Вайрмена.

— Нелегко заснуть с таким грузом на душе, — ответил Ран, про себя радуясь дружелюбному настрою лидера бригады.

— Выкрутимся как-нибудь. И не в таких передрягах бывали.

— Слушай, Вилмер, что означает твоя татуировка? — спросил Рандал, вновь глянув на рисунок со звездным небом и луной внутри паутины.

— А, — протянул боец, глянув на свою спину через плечо. — Это, можно сказать, фамильные татуировки.

— Но у них должно быть какое-то значение, верно? — не сдавался Рандал.

— Верно. Звезды напоминают мне о предках, которые давно погибли и вознеслись к Тайрольду. Глядя на них, я вспоминаю, что весь мой род следит за моими поступками, и я должен жить так, чтобы они гордились своим наследником. Честь семьи для меня — не пустой звук.

— Интересно… — задумался Рандал, перебирая что-то у себя в голове. — А откуда ты прибыл, Вилмер? Никогда не слыхал о подобных татуировках в Королевстве.

— Восточная Дуга, — гордо выговорил наемник. — К религии на острове относятся презрительно, но только не в моей семье. У нас этим строго. Эх, когда-нибудь я смогу вернуться туда. Жениться, начать размеренную жизнь. Подальше от дыма пожаров и лязга мечей.

— Похвальное стремление, — заметил Ран. — Среди наемников нечасто встретишь людей, желающих оставить военное ремесло. Все же для них это наилучший способ заработка.

— Денег я уже скопил немало, но какой в них смысл, если не с кем их тратить? — пожал плечами Вилмер. — Я жизнью рискую не для того, чтобы головы рубить до конца дней своих, надо ведь и после себя что-то оставить. Закончу этот контракт, и точка.

— Будь уверен, когда мы вернемся в Королевство, я щедро заплачу тебе за непредвиденный риск, — пообещал Рандал.

Какое-то время они помолчали, каждый в своих думах. Звезды холодно мерцали своим потусторонним светом, равнодушно смотря на далекий мир, погрузившийся в ночную тьму.

— Ладно, мне кажется, что стоит все же поспать — завтра тяжелый день, — сказал наконец лорд Вайрмен.

— Как и сегодняшний. И вчерашний. И все остальные дни на этом проклятом континенте.

— Не унывай, Вилмер, — добродушно ухмыльнулся Рандал и стукнул наемника кулаком в плечо. — Вот пройдем пустыню, и будет легче.

— Как же, — со вздохом сказал мужчина и встал на ноги. — Доброй ночи, командир. И спасибо. — С этими словами он исчез внутри своей палатки, закрыв за собой полог. Мысли юного Вайрмена тут же вернулись в прежнее стремительное русло: «Что же это за отрава витает в воздухе? Эх, как жаль, что я так и не смог отыскать на берегу набор со всем необходимым для обрядов! Даже не смогу проверить, нет ли измененного поблизости. Хоть я никогда и не слышал об их присутствии в Тенсерском Каганате, но мало ли что?». С этими мыслями парень улегся на свою лежанку и вновь погрузился в безмятежный сон.

* * *

Утром его подняли с постели крики, доносившиеся с улицы. Выругавшись от сильной головной боли, Рандал вышел из палатки. Каждое громкое слово, сказанное кем-то из спорщиков, отзывалось в сознании парня ударом стенобитного тарана, который будто врезался в череп изнутри. Кое-как доковыляв до двух махавших руками матросов, Ран сказал:

— А ну-ка тихо! Что здесь происходит?

— Господин Вайрмен, это Нуберг, это все он! — закричал мужчина с длинными рыжими усами, доходившими до подбородка. — Точно вам говорю, это он украл всю солонину, гад! — Рандал поморщился от нового приступа боли.

— Да что ты несешь, козел?! — Нуберг сильно толкнул усатого, отчего тот припал на одно колено. — Я спокойно спал всю ночь! И думать не мог о том, чтобы прикоснуться к припасам!

— Ага, как же! — Рыжий не унимался, вновь наступая на высокого моряка с карими глазами и бритой головой. — Да я собственными ушами слышал, как ты ночью шебуршал где-то в сторонке! Я думаю, ладно, до ветру человек пошел. Но ведь он, мерзавец, теперь говорит, что вообще никуда не отлучался! Сразу видно, брехун!

— Закрой рот, Кирт, пока я тебе зубы в глотку не затолкал!

— А ну оба помолчите! — рявкнул подоспевший к разборкам Брон. — Кирт, ты точно уверен, что Нуберг отходил ночью?

— Честное слово, командир Мортенс! Слышал и видел, да виду не подал — ну мало ли что приключилось! Утром встаю — а солонины-то нет! Совсем не осталось! Гадом буду, это он ее сожрал втихаря, пока все спали!

— Вранье!!! — истошно завопил бритоголовый, стукнув себя кулаком в грудь. — Этому барану во сне что-то привиделось, вот и порет чушь почем зря! И как бы я ее в одиночку съел?!

— Спрятал, значит! — уверенно заявил усатый. — Думаешь, по пути от отряда отстать, а потом сюда вернуться, к тайнику!

— Да спал я всю ночь, спал! Вот вам знак! — Нуберг осенил себя знаком Тайрольда, но усач снова закричал на него:

— Из-за тебя мы все подохнем здесь от голоду, как собаки, Нуберг! Если тебе нас не жалко, хоть бы о семьях наших подумал, о женах да детках, что на севере сейчас сидят и ждут, когда мужи и отцы их домой вернутся!

— Да плевать я хотел на ваши семьи и деток! — Не на шутку разозлившись, мужчина изо всех сил ударил рыжего матроса кулаком в скулу, от чего тот отступил на шаг назад. — Да пусть они все подохнут, туда и дорога!

— Ах ты, ублюдок!!! — Лицо Кирта перекосила гримаса ярости, а в зажатом кулаке блеснула хорошо наточенная сталь. Лезвие небольшого ножа рассекло шею Нуберга, как скальпель, и из перебитой артерии рывками полилась кровь.

— Какого черта?! — Мортенс прыгнул вперед, чтобы схватить матроса с ножом, но бритоголовый мужчина, зажав обеими руками шею, вдруг рванулся вперед. Врезавшись своим лысым черепом в лицо Кирта, он разбил тому нос. Оба противника повалились на землю, и кровь Нуберга щедро пролилась на грудь обидчика. Подскочивший наемник вырвал усатого из-под тела затихшего матроса и поставил его на ноги, надежно держа руки за спиной.

— Кирт… Ты понимаешь, что только что совершил убийство? — с нажимом сказал командир и подошел к рыжему вплотную.

— Он… Он обворовал нас, господин Мортенс… — Кровь из разбитого носа промочила усы и затекала в рот Кирта, отчего ему приходилось постоянно ее выплевывать. — Еще и оскорбил меня! Всех нас! По-вашему, я должен был это стерпеть?!

— Конечно, должен! — Брон гневно смотрел прямо в глаза убийце. — Это тяжкое преступление, матрос, и по законам нашего государства есть лишь одна кара — смерть!

— Но ведь он подверг опасности весь отряд! — закричал моряк, пытаясь вырваться из рук бойца «Когтей и копий», но тот держал крепко. На уверенном лице Кирта появился страх. — Я помог всем нам, убив вора!

— В первую очередь ты убил подданного Короны! — рявкнул Мортенс, и капельки слюны вылетели из его рта. — Его воровство не доказано! Прости, Кирт, но я много лет служил при дворе, и закон для меня — не пустой звук. Я не потерплю в своем отряде человека, который может в любой момент нанести удар в спину!

— Но командир! — Из округлившихся глаз матроса побежали слезы, смешиваясь с льющейся из носа кровью. — У меня ведь жена! И ребенок!

— Казнить! — Коротко бросил командир и отвернулся. Стоявший рядом с ним наемник занес свой меч.

— Стойте! — Лодмун выбежал из толпы моряков и кинулся в ноги Рандалу. — Господин Вайрмен, вы ведь глава экспедиции! Только ваше слово окончательное! Пожалуйста, пощадите Кирта! Он ошибся, он очень ошибся, не совладав с собой. Но поверьте, господин, он не заслуживает смерти! Я знаю его семью! Прошу, прислушайтесь к моим словам!

— А ведь он прав, Ран, — сказал Брон, кивнув на свернувшегося на песке Лодмуна. — Я подчиняюсь тебе, так что ты и должен вынести приговор. Но посмотри сюда — оставлять убийство безнаказанным мы не можем. Связать его и бросить здесь куда более жестоко, а тащить за собой — бессмысленно. Мы только потратим время и кучу провизии на убийцу. Только прикажи, и мы сразу покончим со всем этим.

— Господин Рандал! Лорд Вайрмен! — Плачущий Кирт низко кланялся, насколько позволял это делать державший его наемник. — Не губите! Я буду полезен, я могу нести припасы! Нагрузите меня вдвое, нет, втрое сильнее, и я сослужу отличную службу! Только не велите казнить!

— Не слушай его, сынок. — Брон категорично покачал головой. — Он сейчас что угодно готов сказать, лишь бы спасти свою шкуру, но закон есть закон. Кончайте его! — сказал он бойцу.

— Нет! — Рандал поднял руку, остановив солдата. — Мне нужно подумать!

— Ладно, думай хорошенько, Рандал. Не навреди всей экспедиции неудачным решением. — Мортенс отвернулся от моряка и твердо посмотрел прямо в глаза молодому Вайрмену.

Ран лихорадочно соображал. С одной стороны, Брон был прав, закон должен быть исполнен, и точка. Да и содержать пленника в нынешних условиях не представлялось возможным. С другой, Ран в первую очередь был человеком, а не книгой законов Королевства, и в груди у него, в отличие от исписанных чернилами страниц, билось сердце. Именно оно не давало парню произнести приговор или хотя бы утвердительно кивнуть головой, ибо во взгляде обвиняемого он увидел сильное чувство. Раскаяние? Любовь? Да, именно любовь к своей семье и острое желание хотя бы раз увидеть ее снова.

Парень попытался представить, как поступил бы на его месте отец. Лорд Гроин всегда был справедливым судьей, и уж он-то наверняка не приговорил бы человека, убившего сгоряча, к неминуемой смерти. Конечно, наказание бы последовало, но точно не казнь.

И опять же — во время экспедиции Рандал не мог изобрести ничего другого, а оставить этот случай вообще без внимания ему самому не позволяла совесть и дань памяти погибшему Нубергу, который и правда мог быть невиновен. «Что же делать? Что?!»

Вдруг ход размышлений главы экспедиции прервал истошный вопль Кирта. Рыжий матрос ударил затылком державшего его наемника затылком в лицо, и, освободившись, нырнул вперед, прямо на стоявшего к нему спиной Мортенса.

— Ненавижу!!! — кричал он, замахиваясь окровавленным ножом — его мужчина на бегу подобрал с земли. Брон только начал поворачиваться, как стоявший рядом с ним наемник уже загородил его собой и замахнулся мечом.

— Нет! — крикнул Лодмун и прыгнул на обезумевшего матроса, чтобы отбросить его в сторону, отвести от удара, спасти…

Тяжелый клинок прорубил плечо и дошел до середины спины внезапно бросившегося под меч паренька. Его усилие остановило бежавшего Кирта, но не смогло сдвинуть с места, а потому удар пришелся прямо по бедному Лодмуну. Он удивленно посмотрел на друга и захотел что-то сказать, но из открытого рта лишь выплеснулась алая кровь. Молодой матрос медленно повалился на землю, цепляясь руками за Кирта, но он и не заметил этого — пламенеющий в его груди огонь ярости не затух. Убийца с диким криком пырнул ножом растерявшегося наемника, который зарубил невиновного, после чего прыгнул на Мортенса. Боец «Когтей и копий» захлебнулся кровью, упав рядом с матросом.

Брон к этому времени уже выхватил меч из ножен и встретил противника своим клинком, спокойно просунув его строго между ребер человека. Сталь пронзила грудь мужчины, и он мгновенно погиб, безвольно повиснув на руках командира.

Рандал сходил с ума — его разум не мог принять все то, что произошло за последние несколько секунд. Не веря своим глазам, он сел рядом с трясущимся в ознобе Лодмуном и повернул его на спину. Уже подернувшиеся мертвой пеленой глаза повернулись в орбитах и посмотрели на Рана.

— Господин… Рандал… — Парень с усилием кашлянул, и в уголках губ запузырилась кровь. — Кирт — хороший человек…

Голова Лодмуна упала на предплечье лорда Вайрмена. Не зная, что делать и что говорить, Ран закрыл парню глаза и положил руку на замершее сердце.

Рядом с мертвым матросом тяжело опустился на корточки Брон. Он уже вытер свой меч и убрал его в ножны, а наемники начали уносить тела моряков и своего убитого товарища.

— Эх, Лодмун… — задумчиво проговорил командир. — Я понимаю, Рандал, тяжело судить, тяжело принимать решения. Но в некоторых случаях стоит все же послушать опытного наставника.

— Вы обвиняете меня в случившемся? — Вайрмен не мог поверить, что Брон действительно сказал это. Ран аккуратно положил Лодмуна на землю.

— Ты слишком медлил, парень. Ты дал убийце шанс совершить еще больше злодеяний. Послушал бы меня, и двумя смертями могло быть меньше.

Рандал вскочил на ноги и крепко сжал кулаки. Его лицо покраснело, а даже не сформировавшиеся в слова мысли застревали в горле, образуя плотный комок. Злость, ярость и боль смешались в едином всепоглощающем чувстве. Шумно выдохнув и не издав больше ни звука, Ран круто развернулся на каблуках и пошел в свою палатку.

Несмотря ни на что, Мортенс был прав. Парень знал это так же хорошо, как то, что на руках у него по пять пальцев, а вода всегда течет вниз. Бессильный гнев не мог найти выхода, и как только Рандал задернул за собой непрозрачную штору, он тут же повалился на землю, не в силах сдержать сотрясавшие его рыдания.

* * *

До полудня лорд Вайрмен не высовывался из шатра. Он не знал, как себя повести. Два человека погибли по вине Рана, и их смерть целиком и полностью лежала на его совести. Парень вновь зарылся с головой в дневник, изливая боль и раскаяние за содеянное на бумагу. Только после того, как юноша поставил в конце истории жирную точку, ему стало хоть немного легче. Некоторое время Ран еще сидел на своей лежанке, но он понимал, что нельзя пробыть взаперти целую вечность. Сразу после дневной жары лорд Вайрмен вышел на свет.

Помня приказ начальника экспедиции, наемники уже почти собрали лагерь — сняли палатки и побросали походные мешки в одну кучу. Матросы столпились вокруг колодца, зачерпывая воду в последний раз. Когда они увидели Рандала, то дружно вытянулись по струнке, ожидая дальнейших указаний.

— Люди построены и готовы к выходу, лорд Вайрмен. — Мортенс почтительно поклонился Рану.

— Выдвигаемся! — решительно скомандовал сын Гроина.

* * *

Легкое торговое суденышко, которое уже неделю стояло в закрытом после нападения порту Туринстайна, было готово к отплытию. Дерзкий налет разбойников из Каганата спутал капитану Долнесу все планы, и теперь он сильно задерживал груз из Бринда. Мужчина всерьез беспокоился о собственном здоровье — контрабандисты, с которыми он вел дела, очень не любили опоздания, и никакие причины, даже вооруженное нападение на город, не стали бы для них достаточно весомым оправданием.

Впрочем, у Долнеса еще был шанс успеть к назначенному сроку. Если работа порта возобновится в ближайший час и судну будет позволено отчалить, капитан сделает все возможное, чтобы не подвести своих влиятельных друзей.

— Господин Долнес! — прокричал его первый помощник Элвет. — Какой-то человек хочет подняться на борт!

— Пусти его! — громогласно ответил капитан, радостно потирая руки. Видимо, портовый работник, которого Долнес попросил передать ему все вести с берега, пришел его обрадовать. Рука капитана уже потянулась к сундуку, в котором он хранил свои сбережения, но внезапно он почувствовал сильную боль, как будто ему в затылок вонзили раскаленный докрасна металлический прут.

— Какого дьявола?! — зашипел капитан, хватаясь за голову, но никакого прута там не было.

— Встань, — приказал ему властный голос, и Долнес, позабыв о боли, вытянулся по стойке смирно. Этому голосу невозможно было не повиноваться. — Посмотри сюда.

Капитан обернулся и встретился взглядом с высоким человеком в коричневом плаще, чьи длинные золотистые волосы заставили бы любую девушку кусать губы от зависти. Впрочем, Долнесу было не до смеха — глаза незнакомца буквально сверлили его насквозь, и капитан, довольно жесткий человек, которого не без оснований боялась почти вся команда, затрясся всем телом, как будто в лихорадке.

— Кто вы… ты такой? — вовремя исправился Долнес, ведь не к лицу капитану проявлять уважение к постороннему человеку на борту собственного корабля! Однако голос мужчины, которым он мог перекричать любой шторм, сейчас прозвучал жалко. Как будто напортачивший ребенок просил прощения у строгих родителей.

— Тебя это не должно волновать. Сейчас ты поплывешь на юг, в Тенсерский Каганат. Ты понял меня?

— Что? Да ни за какие шиши!

Боль в затылке вернулась с утроенной силой. Долнес не удержался на ногах и больно ударился коленями о пол своей каюты.

— Если ты снова будешь мне дерзить — мгновенно умрешь. Понял?

— Да, — сдавленно пробормотал моряк.

— Мы отчаливаем на юг. Приказывай своим людям.

— Элвет! — крикнул капитан, но ответа так и не дождался.

— Забыл сказать. — Незнакомец шагнул в сторону от дверного проема, и в освободившемся проходе Долнес увидел своего первого помощника лежавшим в луже крови. Его голова, которая смотрела остекленевшими глазами куда-то вверх, покоилась в нескольких шагах в стороне от тела. Капитан с трудом проглотил застывшую слюну. — Он ослушался моего приказа и ответил за это.

— Но, господин, как же мы пройдем Море Стихий? Мое судно не приспособлено для таких долгих плаваний!

— Тебе не нужно думать об этом. — Блондин повысил голос. — Выполняй приказ!

Прошло лишь несколько минут, и небольшое суденышко направилось в открытое море. Ледж стоял у борта корабля и молчаливо вглядывался в горизонт.

Странное чувство тяготило его, словно какое-то неведомое событие должно было вот-вот произойти, но ему не удавалось продавить упругий слой реальности, которая упорно сопротивлялась. Ледж всем нутром ощущал, что он должен как можно скорее оказаться на южном континенте. От этого зависело выполнение его единственной задачи под этим неправильным, чужим для него небом.

* * *

Отряд шел до заката без остановок. За пару часов до вечернего привала темная скала оказалась настолько близко, что людям удалось разглядеть руины покрывающих всю ее поверхность построек.

— Рандал! Послушай! — сквозь шум усилившегося ветра прокричал Брон. — Эта скала — это и есть проклятый город! Это Мар'Рейн!

Ран присмотрелся внимательнее, и точно — вокруг возвышенности тянулись длинные паутинки улиц, между которыми тут и там были разбросаны здания разной степени сохранности. Расстояние было слишком большим, чтобы различить детали, но увиденного хватило молодому Вайрмену. Он уверенно повернул отряд южнее, намереваясь обойти скалу по широкой дуге. В голове всплыли лекции по общей магии и взволнованное лицо профессора Нортрина, который рассказывал жуткие вещи про это место.

На ужин люди перекусили голыми сухарями, запивая их водой. Мешки с провизией худели все сильнее, и Брон начал сильно сомневаться, что даже при максимальной экономии этого хватит для пересечения пустыни. Лорд Вайрмен успокоил командира. Он напомнил, что рано или поздно отряд натолкнется на кого-нибудь из аборигенов и сможет купить пищу, либо забрать ее силой.

Отношения между друзьями после неудавшейся казни испортились, да и в целом Рандал замкнулся в себе, став гораздо более отчужденным. Чувствовалось, что со смертью Лодмуна погибла какая-то незримая часть души молодого лорда, и Брон отметил для себя, что парень уже никогда не станет прежним. Такие вещи меняют людей.

Когда на чистом, лишенном облаков небе появилась луна, лагерь погрузился в сон. Рандалу привиделось, что он играет с Лодмуном в кентери, самую распространенную настольную игру в Королевстве. Партия у Рана явно не задалась: уже на третьем ходу пехота Лодмуна продвигалась по обоим флангам, опрокинув полки под цветами лорда Вайрмена, и недалека была окончательная победа молодого матроса. Разъяренный после очередного неудачного хода, Рандал вдруг выхватил меч и вонзил его прямо в сердце Лодмуна. Он повернулся к лорду и с тоскливым вздохом сказал: «Ну вот, теперь я не расскажу матери о своих приключениях». Кровь залила поле для кентери, из которого вдруг появилось искривленное болью лицо Риоэль. Юный Вайрмен как зачарованный смотрел на девушку, мучившуюся где-то далеко от него, пока громкий свист не вырвал его из опутавшей сознание пелены кошмара.

Рандал вскочил с лежанки и на ходу рванул меч из ножен. Выйдя на улицу, парень первым делом заметил наемников, которые полным составом выстроились в боевой порядок. С громкими криками бойцы атаковали невидимого пока что врага. Матросов нигде не было видно — наверняка они отсиживались в своих палатках, боясь высунуть нос на улицу.

Подойдя ближе, Ран встретился со странными существами — похожие на людей, но бегающие на четвереньках, эти коричневые создания имели кожу странной структуры, которая маскировала их под песок. Вытянутые не то морды, не то лица украшали торчавшие во все стороны зубы. Их длинные передние конечности оканчивались не кистью с пальцами, а острым шипом, которым чудовища пытались уколоть людей. Наемники отталкивали измененных — а это были именно они — щитами и валили на землю, добивая чудовищ короткими копьями. Пронзенные насквозь монстры громко верещали, и от их душераздирающего визга хотелось залить себе уши воском.

Рандал принял твердое решение, что пришло время магии. Зачерпнув немного силы, он напитал ею свой меч, чтобы клинок разрубал плотные жилистые тела измененных легче, чем вареную картошку. Один противник, затаившийся в узком проходе между палаток, набросился было на аэртан, но в полете словно наткнулся на невидимую стену. Это Рандал сконцентрировал магию вокруг себя, образовав нечто вроде щита. Прилипшая как репей к телу чудовища сила вдруг обратилась огнем, разъедая кожу и плоть мерзкого отродья. Клинок Рандала закончил дело, отрубив ему голову.

Собрав волю в кулак, Ран подготовил в уме формулу связывающего заклинания. Представив ее в мельчайших подробностях, маг напитал каждый элемент этой формы силой, пока все заклинание не засветилось мягким голубым пламенем. Юноша выкинул левую руку вперед и набросил колдовство на трех подбиравшихся к нему измененных. Светящиеся путы стянули конечности тварей, не давая им пошевелиться, и Рандал рванулся вперед, орудуя мечом, как сенокосец. Все три противника безжизненно повалились на землю, но их место тут же заняли другие.

Юный лорд перехватил рукоять обеими руками и встал на изготовку. Он начал уставать в ментальном плане, и сил для колдовства оставалось все меньше. Восстановить их могли только хороший отдых и продолжительный сон, но надеяться на это в разгаре боя не приходилось.

Измененные одновременно прыгнули на него, целясь острыми шипами прямо в лицо парню. Ран перекатился вперед, едва разминувшись с когтями на задних лапах своих оппонентов, а затем, даже не встав в полный рост, он оттолкнулся левой ногой из положения сидя и растянулся всем телом в стремительном рывке. Самый кончик меча аэртан пробил грудную клетку одного из измененных, и тот сразу же упал, зарывшись головой в песок. Двое оставшихся в живых чудовищ вновь атаковали парня, но теперь уже по-разному — одна тварь в прыжке махнула рукой, целясь в голову, а другая побежала по земле, намереваясь вцепиться зубами в ногу Рандала. Хранитель не растерялся и направленным ударом силы сбил прыгнувшего измененного прямо в полете. С громким выдохом Ран опустил меч на голову второго противника. Клинок с приятным хрустом разнес череп твари, окропив землю вокруг черной кровью. Сбитого стрелой силы монстра добил Мортенс, который только вышел из своей палатки и сразу оказался в гуще событий.

— Как ты, Рандал? — спросил командир, но парень ему не ответил. Пристально озираясь по сторонам, юный Вайрмен прислушивался к своим ощущениям. Только когда взбаламученное присутствием сознание колдуна успокоилось, он умиротворенно вздохнул и спрятал меч в ножны.

— Чего? — переспросил он, вытирая испачканные кровью руки о ткань ближайшей палатки.

— Я спрашиваю, у тебя все в порядке? — Брон подошел к парню и тронул его за руку. — Ты выглядишь… Бледным.

— Немного устал, вот и все.

— Ясно. — Командир удивленно покачал головой, а затем осмотрел поле недавней стычки с врагом. — Это был последний?

— Кажется, да. — Рандал с облегчением сел на оставленный кем-то рядом с палаткой дорожный мешок. — По крайней мере, я больше никого не чувствую.

— Бойцы, отлично поработали! — Брон громко крикнул наемникам и показал большой палец. Солдаты благодарно кивнули и занялись своими ранеными. Всего один наемник погиб в бою, а трое других отделались царапинами и неглубокими порезами.

— Не зря отец так расхваливал эту бригаду. — Ран довольно улыбнулся. — Они выстояли даже перед своргами, еще и такими необычными.

— Так это и были сворги? Хех! — разочарованно хмыкнул Мортенс. — Я их себе иначе представлял. Как-то более… ну, более опасными, что ли.

— Ты проспал весь бой, старик! — Ран громко засмеялся, ткнув командира кулаком в плечо. — Начало было куда интереснее.

Брон тоже улыбнулся, убрав, наконец, меч в ножны.

— Не так уж я и стар, молодой человек. Впредь за такие слова буду бросать тебе перчатку!

— Не боишься проиграть?

— Только если свяжешь мне ноги! — Брон снова засмеялся. — Так, говоришь, сворги опасны?

— Полагаю, ты не видел, как я с ними бился? — Лорд Вайрмен тяжело вздохнул. — Мало того, что они шустрые, как лисы на охоте, так еще и скачут резвее блох. А видел шипы на передних лапах? Думаю, такими можно проколоть даже доспех. Обычно у обитающих в Королевстве своргов конечности принимают вид узких сабель, да и лица больше похожи на человеческие. А эти — ну чистые звери! Мне пришлось сильно постараться, чтобы их одолеть. Наемники, кстати, молодцы, — снова уважительно покивал головой молодой лорд. — Перебить столько измененных без помощи магии…

— Жалование свое они точно отработали, — подытожил Брон и тяжело поднялся в полный рост. — Ладно, солдаты и без меня со всем разберутся, а я, пожалуй, еще покемарю.

— Бывай. — Рандал успел хорошо отдохнуть, и сейчас не чувствовал сонливости ни в одном глазу. К тому же на востоке уже появилось едва заметное зарево, а это означало, что совсем скоро отряду вновь придется отправляться в дорогу.

Аэртан думал о напавших чудовищах. Не было сомнений, что они пришли из Мар'Рейна, и отряду требовалось убраться отсюда как можно скорее. Ран вспомнил чувство, которое потревожило его прошлой ночью. Присутствие чего-то чужеродного нарушило покой колдуна точь-в-точь как сегодня. Видимо, и тогда кто-то из измененных уже проникал в лагерь. Непонятно, как пришельцу удалось миновать часовых, но он явно подобрался достаточно близко к спящему Рану, раз присутствие смогло его разбудить. Никто из людей не погиб в ту ночь, так что вполне возможным был тот вариант развития событий, в котором именно чудовище съело или утащило все запасы солонины. Конечно, измененные предпочитают свежее мясо, желательно, чтобы оно еще двигалось, но в теории они могли не побрезговать и уже готовыми запасами еды. Получается, виновных не было, и Нуберг с самого начала говорил правду. С этими тяжелыми мыслями Рандал просидел до самого утра, пока моряки гурьбой не высыпали из своих палаток и не начали завтрак.

— Господин Вайрмен, с вами все в порядке? — тревожно спросил моряк с глубокими рытвинами на лице, подойдя к начальнику экспедиции.

— Задумался. — Рандал кивнул человеку и встал на ноги.

— Нам пора в путь, господин?

— Верно. Готовьтесь к выходу!

Отряд собрал лагерь и поплелся на юго-восток, всецело доверяя лорду Вайрмену в поиске верного направления. Ориентируясь по незримым для остальных потокам силы, аэртан мог безошибочно определить стороны света, оттого Рандал уверенно вышагивал впереди строя.

Не успели они и час пройти по быстро раскалившемуся на ярком солнце песку Фарама, как Брон вскинул кулак правой руки вверх. Люди моментально остановились и недоуменно закрутили головами. Задние ряды тянули шеи и толкали стоявших впереди в спины, спрашивая, что стряслось. Мортенс не торопился с объяснениями — он молча уставился куда-то вдаль, застыв, как скульптура из мрамора.

— Брон? Что-то не так?

— Приглядись внимательнее. — Командир указал пальцем на горизонт. Поначалу Рандал не увидел ничего необычного: синее небо, волнистая из-за дюн линия горизонта и ветер, без устали тащивший песок с места на место, подражая морским волнам. Однако совсем скоро на границе видимости парня появилось небольшое коричневое облачко. Пока что оно было далеко, но с каждой секундой становилось все больше и больше.

— Что за… — начал говорить лорд Вайрмен, и вдруг понимание ударило в его мозг, будто стрела, выпущенная из тугого лука. — Песчаная буря!

— Верно! — ответил Брон, сильно прижав брови к глазам. — Что же нам делать?

Рандал читал, что бури Фарама смертоноснее любых других напастей, встречающихся в этих негостеприимных местах. Путешественники писали, что острейшие песчинки могут запросто лишить человека дыхания, а кожу и мясо счистить с костей.

— Может, разбить лагерь и спрятаться в палатках? — предложил наемник с черной бородой, вооруженный двуручным топором.

— Нет-нет, ветер унесет их, как бумажные кораблики, и мы останемся без защиты. Должен быть другой выход! Ран! Твоя магия может нам помочь? — обратился к лидеру командир стражи Сенгрела.

— Я не знаю! — Аэртан лихорадочно соображал, выискивая пути к спасению. Темная туча уже растянулась на весь обозримый горизонт и продолжала расти, пытаясь сравниться в размере со скалой Тур. Ветер крепчал — он сбрасывал с людей накинутые на головы капюшоны и шарфы. — Никогда не пробовал, но в теории…

— Нам нужно на практике, Рандал! — Брон рубанул ладонью воздух. — Сможешь?

— Я попробую отклонять потоки песка… какое-то время. Боюсь, что очень недолгое. После ночной битвы у меня осталось не так много сил.

— Ясно. Всю бурю не продержишься? — Мортенс уже отчаянно крутил головой, ища другие варианты.

— Нет, точно нет. — Рандал опустил голову и посмотрел в сторону проклятого города. Вдруг он увидел, как усилившийся ветер унес довольно толстый пласт песка со склона огромной дюны в нескольких минутах ходьбы от места остановки отряда. В ней замаячило небольшое черное отверстие размером с человеческую голову. Песок продолжал осыпаться с боков непонятного прохода, обнажая его черный зев. — Брон, смотри! — Рандал запрыгал от возбуждения, тыча пальцем в сторону дюны. — Пещера!

Брон и наемники повернулись в указанную сторону. Ветер дул все сильнее, а вход в пещеру продолжал расширяться. С такого расстояния нельзя было определить размеры открывшейся в скале каверны, но за неимением лучшего выхода стоило воспользоваться хотя бы этим.

— Отряд! Бегом марш! — заорал Мортенс и первым ринулся со склона в сторону высившейся не так далеко дюны. Все остальные сразу же присоединились к нему, побежав к своему спасению наперегонки с дыханием пустыни.

Тугие потоки ветра как бичи хлестали в спину отставшему Рандалу — как выяснилось, в бою он слегка потянул мышцу на правой ноге, и сейчас Вайрмен с трудом сдерживался, чтобы не завопить от боли и не упасть в песок, подписав при этом свой смертный приговор.

Не веря в то, что и правда сделает это, парень последним взобрался на невысокий склон и нырнул в спасительную черноту. Пролетев пару метров, Рандал больно стукнулся спиной о невидимый в темноте пол.

После ярко светившего солнца юноша почувствовал себя слепым — мрак перед глазами казался практически осязаемым, будто можно было раздвинуть его руками. Именно этим и занялся аэртан — выставив ладони перед собой, он как незрячий старик медленно заковылял в сторону голосов.

Постепенно глаза стали привыкать к скудному освещению, и взору парня открылись потрескавшиеся своды надежно прикрытой песком скалы. С потолка пещеры свисали своеобразные каменные «сосульки». Рандал решил, что они могли образоваться не одно тысячелетие назад, ведь сейчас в пустыне просто не было достаточного количества воды, чтобы вырастить сталактит. Это означало только одно: когда-то давно земли Фарама были вдоволь обеспечены влагой.

— Все целы? Все добрались? — спрашивал Брон проходивших мимо людей. — Где Рандал?!

— Да здесь я, здесь! — Аэртан подошел к командиру поближе. — Немного задержался, но все хорошо.

— Слава Тайрольду! Я б себя никогда не простил, если бы бросил тебя под песчаной бурей! Слышишь? — Брон поднял указательный палец кверху.

Люди напрягли слух. Сквозь толстые стены действительно доносился далекий рев неистовствовавшего над потолком пещеры ветра, и отдельные его потоки задували внутрь.

— Успели! Успели, слава Богам! — кричали моряки, радуясь благосклонной судьбе.

Рандал не мог поверить в такую удачу — как удалось ему среди бескрайних песков разглядеть крохотный проход в скале, еще и достаточно объемный, чтобы уместить весь отряд? Конечно, юный лорд веселился вместе со своими людьми, но в то же время его не отпускало пугающее чувство, будто кто-то заставил их сюда войти.

Отогнав неприятные мысли, Ран позволил себе расслабиться. Если переживать из-за каждого случая, когда Боги благоволят счастливчикам, зачем тогда вообще жить?

— Не понимаю, как это произошло? — спросил юный Вайрмен темноту. — Я слышал, что бури в Фараме бывают раз в несколько лет, и какой же шанс, что именно сейчас мы окажемся у нее на пути?

— Мама всегда говорила, что я везучий, — невесело усмехнулся Вилмер.

— Господин Вайрмен, — обратился к Рандалу рябой моряк, — как же в пустыне выживают местные племена? Ведь эти стихийные бедствия камня на камне не оставили бы от любого поселения! Даже подобный Фолкстайну город не смог бы устоять перед ее буйством!

— Насколько я помню, пустынники никогда не строят свои деревушки вдали от крупных пещер. А сами домики они могут разобрать и поставить вновь за считанные минуты. Теперь я понимаю, почему.

Не успели крики радости утихнуть, как поверхность скалы сотрясло страшной судорогой. Людей подтолкнуло вверх, и Рандал еле смог удержать равновесие. Многие попадали прямо на землю, ошалело глядя по сторонам.

— Это еще что такое? — вопросил нервный голос. Земля вновь дрогнула, издав доносившийся откуда-то снизу протяжный стон. По потолку пещеры поползли трещины, которые, постоянно разделяясь и вновь соединяясь с другими веточками рисуемого ими дерева, покрыли все стены подземелья. Каменная плоть земли заурчала, будто утроба колоссального Зверя, после чего с жутким треском начала шевелиться.

— Никак рушится… — тихо сказал Брон, но каждый член экспедиции его услышал. — Пещера рушится! — закричал он гораздо громче, и толпа качнулась к выходу на поверхность. С потолка посыпались первые камни, больно ударяя людей по головам. Матросы накрылись руками и сумками, наемники подняли щиты. Одна из отколовшихся глыб оказалась настолько крупной, что в лепешку раздавила стоявшего впереди всех бойца «Когтей и копий». Лужа густой крови растеклась из-под валуна, и умы членов экспедиции захватила паника. Толкаясь локтями и пиная друг друга, они неудержимым паводком хлынули к тусклой полоске света, сиявшей из дыры в стене. Она обещала спасение из каменного плена, и люди не щадили ни себя, ни окружающих в попытках добраться к свету.

— Стойте! Там по-прежнему бушует буря! — надрывался Ран, хватая пробегавших мимо матросов. — Вы все погибнете там!!!

— Так что же нам делать?! — заорал бородатый наемник, который, потеряв самообладание, потрясал устрашающим топором перед лицом хранителя. Сильный человек и прирожденный воин, он не боялся никого и ничего, что мог побороть своим оружием. Но силы природы, над которыми солдат не имел абсолютно никакой власти, пугали мужчину до дрожи в коленях и холодной испарины на лбу. Даже в царящей в пещере шумихе Ран отчетливо слышал, как часто и гулко бьется его сердце.

— В северной стене пещеры есть проход, я увидел его, как только вошел! Только там мы будем в безопасности!

— Похоронить себя под завалами?! Никогда! — рычал боец, скрипя зубами.

— Хочешь умереть — твое дело! — в ярости крикнул в ответ Рандал и побежал прочь от тусклого света во тьму пещеры.

Громко ругаясь на бегу, люди метнулись к спасительному провалу, который зиял в еле различимой глазом стене. Однако крики, вылетавшие из десятков мужских глоток, не могли сравниться с оглушительным грохотом падающего потолка. Тяжеленные глыбы сыпались уже чаще, чем капли осеннего дождя, набивая шишки на головах и изрезая в кровь прикрывавшие их руки. Рандал подгонял бегущих впереди и вскоре одним из первых погрузился в спасительный мрак тоннеля.

Парень выставил руки и слепо бежал, молясь всем известным ему Богам, чтобы прямой ход в теле скалы не закончился тупиком через пять метров: в этом случае отряд не поместится в крохотном закутке основного зала пещеры целиком. Бедняги, оставшиеся снаружи, будут обречены погибнуть под сводом пещеры, который рухнет в любую секунду. Впрочем, оставшиеся в живых недолго будут праздновать: будучи погребенными заживо под грудой тяжеленных камней, люди столкнутся с острой нехваткой воздуха и воистину позавидуют мертвым.

Однако Рандал продолжал бежать, а проход в скале даже не думал заканчиваться. Более того, узкие стены понемногу раздались в стороны, и аэртан перестал цепляться плечами за торчащие по бокам выступы. Дышать стало легче: идущий из глубины тоннеля свежий воздух давал Рану надежду на то, что кроме оставленного позади обрушенного зала им еще встретится другой выход на поверхность.

Грохот сдвигаемых масс камня становился все тише, пока окончательно не замер далеко позади. Единственным звуком, который доносился до парня из окутавшей его тьмы, было свистящее дыхание товарищей по отряду.

Да, они все были здесь — невидимые во мраке тоннеля, но определенно живые, люди постоянно натыкались друг на друга расставленными в стороны руками и смеялись. Да, члены отряда оказались незнамо где, в недрах отрезанной от ясного голубого неба пещеры, зато все они были целы и пока что явно не собирались умирать! Зажатые между молотом и наковальней путешественники смогли найти спасительную лазейку и избежать верной гибели, хотя до обвалившего скалу удара исполинского кузнеца оставались считанные секунды. Все благодаря лорду Вайрмену, который вывел отряд из безнадежной ситуации прямо как генерал Лирей Фонкрис. Талантливый военачальник прославился тем, что смог прорвать кольцо тенсерцев на Закатных островах, и этот маневр позволил генералу сохранить вверенные ему полки королевской армии.

— Все живы? Все целы? — откашлявшись, спросил Брон. — Черт побери, здесь темнее, чем в гробу у папаши того умника, что придумал понастроить тут коридоров! — В темноте раздался глухой удар, и Ран с легкостью представил, как раскрасневшийся от долгого бега командир пинает каменную стену тоннеля обутой в крепкий кожаный сапог ногой.

— Господин Мортенс, вы думаете, что вот эту вот пещеру люди построили? — спросил моряк с хриплым голосом.

— Сам-то как думаешь? — огрызнулся в темноте Брон. — Потрогай кладку!

Матрос на ощупь добрался до стены и начал аккуратно водить по ней ладонями. Идеально гладкая поверхность, какую никогда не встретишь в естественных пещерах, была изрезана горизонтальными трещинами. Проследив пальцем одну из них, моряк вдруг понял, что это вовсе не трещина, а стык между ровно сложенными прямоугольными кирпичами. На некоторых из них мужчина даже смог нащупать выпуклые фигурки людей и животных, что не оставляло сомнений в происхождении тоннеля: он был рукотворным.

— И правда… — задумчиво сказал Рандал, опустившись на корточки и обнаружив, что пол состоит из хорошо подогнанных друг к другу и припорошенных песком плит одинакового размера. — Что же, господин Мортенс, в таком случае вы только что оскорбили человека, который спас вам жизнь. — Рандал хохотнул, и со всех сторон донесся смех тесно сбившихся друг к другу людей. Страх перед неизведанным понемногу отпускал, и, несмотря на свое незавидное положение, мужчины находили в себе силы улыбаться.

— Переживет! — небрежно отмахнулся Брон. — Господин Вайрмен, вы не могли бы что-нибудь сделать с этой тьмой? Я слышал, аэртан могут обходиться совсем без факелов, которых у нас нет.

— Одну минуту, друзья. — Рандал закрыл глаза и сосредоточился, взывая к бушующей извне магии. Его астральное тело прошло сквозь потолок пещеры и толстый слой песка сверху, пронзая слои реальности, как брошенный из пращи камень разрезает воздух. Наконец, дыхание истинной силы коснулось сознания юноши. Вобрав небольшое ее количество, дух заклинателя вернулся в тело. Быстро восстановив в памяти все необходимые формулы и сделав нужные пассы руками, колдун направил энергию в несколько маленьких камней, которые лежали у него под ногами. Пропитанные силой, эти камни претерпели изменение своей структуры и стали источать мягкий зеленый свет, словно утреннее солнце пыталось пробиться сквозь плотно задернутые занавески. Его вполне хватало, чтобы увидеть проложенный внутри скалы коридор на несколько метров вперед.

— Вот, передайте в разные части колонны! — Рандал раздал четыре камня матросам, и те понесли их дальше. Вскоре весь отряд стал прекрасно ориентироваться в темноте, и люди принялись с интересом разглядывать тоннель. Командир замковой стражи Сенгрела вновь ощупал стену.

— Я вот что думаю… Кладка просто в идеальном состоянии! Ровные швы, все кирпичи целы — ни тебе сколов, ни трещин, ничего! Как будто ее построили лет десять назад, не больше.

— Либо невесть как давно, но занимались этим очень хорошие строители, не чета нашим. — Рандал почесал покрывшийся густой щетиной подбородок и нахмурил брови. — Наверняка эти ходы были прорыты древней цивилизацией еще во времена основания Мар’Рейна.

— И на кой черт им понадобилось прокапывать ходы в далекой от города скале? — Невидимый Брон подошел поближе к юному Вайрмену.

— Я знаю на кой. — Рандал заложил руки за спину и размял затекшие плечи. Он вспомнил, какой странной показалась ему дюна, какой непривычной для пустыни формы были ее склоны… — Это вовсе не скала, дорогой мой Мортенс. Это здание. И мы в самом его центре.

Глава 6 (Часть 1)

— Что ты имеешь в виду? — Мортенс недоверчиво уставился на Рана. — Вся пещера была создана людьми?

— Не пещера, а внутренний зал какого-то сооружения. Не знаю, что это могло быть — храм или общественная баня — но оно точно построено древними. Как бы то ни было, в столь огромной постройке не может быть всего лишь один выход. Конечно, за прошедшие тысячелетия здание занесло песками Фарама, но, как видите, не целиком. Мы пойдем дальше по тоннелю, куда бы он нас ни привел, и выберемся на поверхность. Чувствуете сквозняк? — спросил Рандал, подняв кверху указательный палец.

— Да, вроде тянет немного… — проговорил Вилмер, прислушиваясь к ощущениям.

— Вот! Значит, мы на верном пути. Свет у нас есть, пропитания хватит на несколько дней. Если Тайрольд преклонит слух к нашим мольбам, все пройдет как нельзя лучше. Вопросы есть?

— Никак нет! — хором отозвались подчиненные.

— Тогда за мной! — Рандал призывно махнул рукой и первым пошел на север, прямо в сторону проклятого города. Отряд нестройной колонной двинулся следом за командиром Мортенсом, занявшим второе место после Рандала.

Какое-то время путники молча шли по прямому как черенок лопаты тоннелю, но спустя час утомительной ходьбы Брон первым нарушил молчание.

— Ран, мы приближаемся к городу. — В голосе старого воина звучала тревога.

— Я знаю. Но мы не в силах на это повлиять, верно? — Ран добавил немного силы начавшим угасать камням, и они разгорелись с прежней интенсивностью. — Кстати, я всю дорогу присматривался к изображениям на стенах, и склонен считать, что эта постройка была религиозной.

— Почему ты так решил?

— Посуди сам: люди приносят жертвоприношения, поклоняются каким-то идолам, о которых я никогда и не слыхал. Вот, глянь! — Ран на секунду остановился и указал на необычную фигуру: гуманоид с непропорционально большой головой был изображен в два раза выше подносивших ему многочисленные дары людей. На искусно прорисованном лице можно было отчетливо увидеть глаза, расположенные в верхней его половине, и огромный рот, сформированный двумя сходящимися разрезами. На соседней картине Брон разглядел, как по прямой дороге без ответвлений из середины города к большому зданию на юге несли свои подарки те же люди, что молились идолу на первом изображении.

— Вон оно как… — только и смог сказать Мортенс, когда друзья пошли дальше. — Интересно, жили эти божества в реальности, или были лишь плодом воображения древних?

— Боюсь, мы никогда не узнаем, — тихо произнес юный лорд.

— Погоди-ка, — вдруг осенило Брона, — то есть сейчас мы идем по одинокой жертвенной тропе, которую горожане использовали в своих ритуалах? И ведет она прямиком в центр Мар’Рейна?!

— Говори тише! — шикнул парень своему старшему товарищу. — Может начаться паника.

— Разумеется, может, Ран! Она уже охватывает меня! — Брон разошелся, из его рта капала слюна, а руки затряслись в безотчетном страхе перед городом. — Думаешь, молчание — хороший выход?

— Других вариантов я не нахожу, Брон. Мы либо пройдем этот путь до конца, либо навсегда останемся здесь, во мраке тоннелей. Мои силы не безграничны, и я не смогу вечно поддерживать магические фонари. А созидать воду и еду из воздуха не научился еще ни один чародей.

— Должен быть способ! Если нет других дорог на поверхность, может, мы свою проложим, а? Сломаем стену и выберемся отсюда, чего бы это ни стоило?

— Я уже думал об этом. За сотни лет с тех пор, как Мар’Рейн забросили, пустыня укрепилась здесь не на шутку. Если бы город не был изначально построен на скале, думаю, сейчас он бы полностью оказался погребен под десятками метров земли и песка. Однако эта участь постигла построенный рядом с городом храм. Сейчас мы идем на очень большой глубине, господин Мортенс. Даже если мне удастся разбить прочные стены священного хода, в чем я лично сильно сомневаюсь, мы добьемся лишь того, что песок проникнет в тоннель и завалит нас с головой. Подняться на поверхность нам не удастся. Остается одна дорога — вперед.

— Хорошо… — Брон покачал головой, подбирая нужные слова. — Рандал, люди за твоей спиной сейчас шагают в пасть жуткого монстра, кровожаднее которого не видывал свет. Я считаю, что они имеют право знать, куда их ведет командир, и какие напасти ожидают отряд в будущем. Они все равно поймут, Рандал. Поймут, когда мы уже доберемся до города, но будет уже поздно. Они не простят.

— Пусть все идет своим чередом. Незачем торопить события.

На этом разговор главарей экспедиции оборвался, и дальнейший путь проходил в тишине. Впрочем, она отнюдь не была спокойной — напряжение разливалось в воздухе, проникая в души участников похода и заставляя их нервничать. Наемники и члены команды «Вайтера Великого» тоже рассматривали картины на стенах и делали выводы, тихо переговариваясь друг с другом. Каждого из них пугала перспектива приближения к Мар'Рейну, но сказать об этом вслух никто не решался.

* * *

Спустя долгие часы утомительной дороги мерцающий зеленый свет камня, зажатого в руке Рандала, выхватил из темноты чей-то скелет.

— Мортенс, смотри! — Юный Вайрмен ускорил шаг и оказался рядом с двумя истлевшими телами, лежавшими неподалеку друг от друга. Вокруг обнаружились останки еще семи или шести человек. Скелеты хорошо сохранились, их отполированные белые кости были чистыми и сухими, без малейшего намека на гниль и грязь, которые, как правило, сопровождали мертвецов в их загробной жизни. Члены отряда встали со всех сторон от пронесенной через века немой сцены и, затаив дыхание, наблюдали за Рандалом и командиром стражи, которые принялись деловито обхаживать импровизированное кладбище.

— Да тут была настоящая бойня! — Брон заинтересованно разглядывал следы ранений — сломанные кости с торчащими наружу обломками, выбитые фрагменты черепов и многое другое. — Вот эти двое в центре оборонялись, — указал командир на останки в середине тоннеля. — Вернее, он один: второй скелет, скорее всего, принадлежал женщине, а воин защищал ее от нападавших.

— Не обычных нападавших, — сказал Рандал и протянул Мортенсу видоизмененный череп одного из покойников. На нем было отчетливо видно разросшуюся в переднем направлении лобную кость, похожую на острый рог. Ран прокомментировал:

— Измененные. Они догнали пытавшихся сбежать из города и атаковали их со всех сторон, прижав воина к стенке. А он бился до последнего, спасая любимую. — Рандал снял капюшон и прижал собранную в кулак руку к своей груди в знак уважения к павшему мужчине. Этот человек совершил поступок, который вызвал сильные эмоции в душе юного Вайрмена. Юный лорд сам оказался здесь из-за девушки, которую хотел защитить. Подвиг неизвестного героя вдохновил Рандала и послужил ему достойным примером.

— Немало он этих гадов с собой забрал! Силен! — Брон присел на колени и осенил себя знаком. — Да упокоится душа твоя на небе, воин, и да не пребудет поступок твой в забвении. — Стукнув себя кулаком в грудь, командир опустил голову. Открыв глаза, Мортенс увидел черную рукоять какого-то оружия. Из-за плохого освещения он не заметил ее сразу.

— Интересно, как ему это удалось, — проговорил аэртан, пытаясь понять, был ли неизвестный магом.

— Рандал, гляди! — Брон потянул за рукоять и вытащил на свет небольшого размера кинжал, на клинке которого был выгравирован зловещий череп. — Наверняка он этим бился.

— Полагаю, что да… — Ран моментально почувствовал недобрую силу, исходящую от кинжала, и понял, что именно он поверг измененных. За долгие века клинок не покрылся ржавчиной, а лезвие его было столь острым, что наверняка могло перерезать наброшенный на него платок.

— Таким ножичком разрубить противника от плеча до пояса? — Рябой моряк с сомнением покачал головой. — Не думаю, что это возможно.

— Это не обычный «ножичек», в том-то все и дело. — Рандал вновь потянулся к кинжалу своими чувствами, пытаясь разгадать его секрет, но оружие не поддавалось — неприятно ухмыляющийся череп застилал собой взор аэртан, не позволяя коснуться поверхности клинка. Маг был вынужден отступить. — Черт, сопротивляется! — уважительно покачал головой парень и потер виски пальцами. От неудачной попытки взаимодействия с силой у Рана разболелась голова, но он знал, что боль вскоре пройдет.

— Чего же в нем такого особенного? — не отставал матрос.

— Я ни разу в жизни не слышал о том, что оружие может быть источником силы. Но в данном случае… Череп на клинке — не просто гравировка, — ответил ему Рандал. — Это кристалл, способный впитывать магию и отдавать ее в нужный хозяину момент. Не знаю, кем был сражавшийся здесь человек, но без этого кинжала он бы точно не ушел так далеко от города. — Рандал тяжело вздохнул и вложил оружие в свою сумку, тщательно обмотав лезвие подвернувшимся под руку тряпьем. — Я возьму его с собой, воин, и сделаю все возможное, чтобы этот клинок хорошо послужил миру, — обратился он к поверженному мужчине. — Пусть никто больше не смеет тревожить ваш сон.

Встав на ноги, юный Вайрмен молча двинулся дальше по тоннелю. Отряд последовал за ним, сохраняя тишину этого удивительного места.

* * *

Когда ноги аэртан загудели от усталости, а жалобные стоны следовавших по пятам моряков достигли максимальной громкости, Рандал скомандовал привал. Люди расселись вдоль гладких стен прохода и полезли в заплечные мешки, извлекая оттуда последние съестные припасы. Есть хотелось до безумия, но каждый из участников экспедиции прекрасно осознавал, что обрек бы себя на мучительную смерть от голода, если бы набил брюхо как следует. Поэтому, затянув потуже пояс, люди максимально растягивали трапезу в попытке обмануть организм. Казалось, что чем дольше ешь, тем сильнее насыщаешься.

Тревожное настроение не переставало царить в отряде. Мало-помалу люди догадывались, что уж очень долго тянется так удачно подвернувшийся им спасительный тоннель, а ни одного ответвления или лаза на поверхность до сих пор не встретилось. Значить это могло лишь одно — искомый выход ждет их лишь в самом конце красиво украшенного коридора, а вел он, как понимало большинство участников экспедиции, прямо к Мар’Рейну. Никому не нравилась идея оказаться в печально известном городе, но, скованные по рукам и ногам давящими на них стенами пещеры, люди смирялись со своей нелегкой судьбой. Некоторым наемникам удалось даже подремать часок, пока Рандал не поднял отряд на ноги. Промедление в сложившейся ситуации было смерти подобно.

* * *

Через какое-то время, когда Мортенс уже еле передвигал задубевшие ноги, на пути экспедиции вдруг возникла распахнутая настежь решетка, которая когда-то перекрывала неширокий проход. Теперь же, подчиняясь дуновению подземных ветров, она лениво покачивалась в такт дыханию самой земли. Каждое движение сопровождалось пронзительным скрипом железных петель, напоминавшим крик израненного зверя.

Пройдя мимо решетки, Рандал, Мортенс и четверо наемников, неотступно следовавших за ними, оказались в таком просторном помещении, что магический свет не мог достать до устремившегося ввысь потолка и раздавшихся в стороны стен. Лишь пара покрытых изысканными рисунками колонн привлекала внимание людей. Столпы подземелья оказались настолько широкими, что даже двое взрослых мужчин не смогли бы обхватить их руками.

— Слава Тайрольду, этот жуткий тоннель закончился. — Вилмер облегченно выдохнул и с прищуром осматривал роскошный зал, открывшийся его взору.

— Кончился, верно. — Брон цокнул языком, вглядываясь во тьму. — Но что ожидает нас впереди?

Рандал повел своих людей к проходу между колоннами, аккуратно ступая по идеально гладким и блестящим в зеленом свете белым плитам. За парой колонн обнаружилась еще одна, а за ними — третья.

— Кажется, мы в главном святилище храма. — Рандал направлял все силы на поддержание света, но его сознание начало сильно уставать после целого дня хоть и мелкого, но не самого простого колдовства. Чувствуя себя как выжатая до последней капли губка, парень не имел права показывать слабину перед своими людьми: нельзя было растерять и без того подмоченные уважение и авторитет. Ран держал спину ровно и направлял подбородок вверх, несмотря на то, что ноги уже подгибались, а разум требовал немедленного сна. — Уверен, если продолжим двигаться прямо, то дойдем до центрального входа, а уж он-то наверняка выведет нас на поверхность.

— Хотелось бы знать, куда именно, — буркнул Мортенс, скрестив руки на груди. — Не хочу оказаться на центральной площади Мар'Рейна, чтобы твари, подобные атаковавшим нас своргам, окружили отряд со всех сторон.

— Не переживайте, командир. — Вилмер вытащил меч из ножен, внимательно осмотрел и вновь убрал, будто удостоверившись, что никто не подменил его за прошедшие сутки. — Кто бы ни встречал нас по ту сторону тоннеля, мы обязательно заставим этого гада пожалеть, что он связался с «Клыками и копьями»! Верно говорю, мужики? — обратился лидер к идущим сзади бойцам, и все они разом крикнули: «Да!»

— Тише! — Рандал приставил палец к губам. — Пока что я никого не чувствую, но если ваши возгласы привлекут местных обитателей, я очень сильно разозлюсь. Все ясно?

— Так точно, — ответил воин.

Как глава бригады наемников, Вилмер был обязан разбираться в людях. Встреча с заказчиками, вербовка рекрутов, управление отрядом — все это натренировало его глаз, и порой лидер мог с первого взгляда рассказать о человеке все. Если наемник что и понял о Рандале за время их знакомства, так это то, что молодой лорд сильно изменился. Сейчас Вилмер мог с уверенностью сказать, что перед ним стоит совсем не тот зеленый паренек, которого он впервые встретил на борту «Вайтера Великого». Рандал заметно подрос и окреп за время похода, на лице проросла солидно смотревшаяся щетина, прибавлявшая ему лет. Однако главные преобразования произошли в голове юноши: юный Вайрмен научился принимать решения, уверенно командовать отрядом, но что важнее всего — он перестал бояться ответственности. Напротив, молодой человек широко расправил плечи и ощутил себя настоящим лордом, не только способным, но и имеющим полное право вести людей и отдавать им приказы. Можно было сказать, что Ран наслаждался властью, отпущенной ему Тайрольдом, но в то же время с трепетом относился к каждому человеку в своей экспедиции и сильно переживал из-за гибели нескольких ее членов. Одним словом, Вилмер был доволен командиром и одобрял его поведение в сложившихся обстоятельствах. Такому лорду было приятно служить, и настроение главаря наемников передавалось его подчиненным, также охотно исполнявшим все до единого приказы Рандала.

Несколько долгих минут отряд двигался в полной тишине. Ряды абсолютно идентичных колонн лениво сменяли друг друга, и подземный дворец, выстроенный здесь древними для своих Богов, казался бесконечным.

— Эй, вы тоже это видите? — расцвел в улыбке молодой наемник, часто моргая глазами. — Потолок!

Рандал посмотрел наверх и действительно разглядел смутные очертания свода гигантского помещения, перечеркнутого несколькими поддерживающими балками.

— Это свет! — Брон тихонько захихикал, чуть не захлопав в ладоши от радости, как ребенок перед вазочкой со сладостями. — Мы почти выбрались!

Пронзительный визг неизвестного создания оглушил людей, которые поспешно закрыли головы руками. Могучие крылья ударили по воздуху, и сильнейший поток ветра едва не повалил Рандала на землю. Вскинув голову, аэртан увидел лишь стремительный серый росчерк, который протянулся к вооруженному секирой бородачу, что совсем недавно препирался с Раном во время землетрясения. Невероятным образом наемник успел среагировать на возникшую опасность и вслепую махнуть своим жутким орудием перед собой. Лезвие секиры глубоко вошло прямо в грудь измененного, и чудовище откинулось назад, потеряв набранную скорость. Вырвавшийся из глотки создания сумасшедший крик, похожий на скрежет металла по стеклу, хлестнул воителя по барабанным перепонкам с такой силой, что из ушей потекла кровь, а сам боец бессознательно свалился под ноги чудовищу.

Рандал ринулся на выручку, крепко сжимая рукоять меча. В левом кулаке все еще горел светящийся камень, и когда колдун подбежал поближе, он смог разглядеть могучее тело монстра, переплетенное тугими канатами мышц. Раньше оно определенно принадлежало человеку, но теперь это существо лишь в общих чертах напоминало представителя рода людского. Налитые переполнявшей их силой и гнущиеся под любым углом лапы существа нельзя было назвать руками: пальцы длиной с предплечье Рана оканчивались острейшими когтями, по форме наиболее близкими к изогнутому кинжалу. Лицо измененного приобрело звериные черты и теперь напоминало волчью морду: вытянутая пасть, вот только с более широкой нижней челюстью и хаотично торчащими из-под губы клыками, густая серая шерсть, растущая по всей коже, и холодные глаза убийцы, в которых кроме жажды крови не читалось никаких других эмоций. Сами глаза были очень крупными, раза в два больше человеческих, и Рандал связал это с преимущественно подземным образом жизни монстра, обитавшего во тьме бесконечных тоннелей. Из спины чудовища, ровно между лопаток, вырастали два кожистых крыла, как у летучей мыши, и даже в тусклом зеленом свете угасающего заклинания парень разглядел хорошо различимые сквозь тонкую кожу кровеносные сосуды.

Впрочем, измененный не собирался ждать, пока Рандал вдоволь налюбуется его ужасающим телом. Чудовище неожиданно хлестнуло парня по голове длинным хвостом, который Ран не заметил во время беглого осмотра противника. В ту же секунду, как аэртан упал от удара, порождение силы схватило поверженного наемника за плечи задними лапами, и когти легко прошли сквозь доспех, который упрямый боец так и не оставил у места крушения. Расправив крылья, летучая тварь снова завизжала и отогнала пытавшихся дотянуться до нее людей, после чего взлетела в воздух, забрав добычу с собой.

— Уберите луки! — не своим голосом кричал Вилмер, обращаясь к стрелкам. — Вы убьете его!

— Ран! — в отчаянии рявкнул Мортенс, с бессильной яростью наблюдая за измененным. Чудовище уносило наемника как птица, которая тащит пойманного червя на корм птенцам.

Аэртан перебирал в голове все возможные варианты, как вдруг на него снизошло озарение. Не имея времени на то, чтобы зачерпнуть силу извне, Рандал выхватил из кармана куртки небольшой кристалл, который берег на особый случай. Забрав из него магию, аэртан тщательно прицелился и направил указательный и средний пальцы руки на летящего измененного. Прямо перед глазами твари воздух внезапно воспламенился, и яркая вспышка живого огня, просуществовавшая буквально мгновение, ослепила привыкшего ко тьме подземелий мутанта.

Чудовище закричало, как человек, с которого живьем сдирают кожу, и закрыло морду обеими передними лапами. Острые когти оставляли на ней глубокие порезы, из которых обильно сочилась кровь. Порождение силы в ярости швырнуло наемника прочь, и человек полетел вниз с десятиметровой высоты.

Рандал был готов к этому. Не тратя силу на более мощное заклинание огня, парень сохранил достаточно энергии, чтобы остановить падение наемника в двух локтях от пола, раздвинув руки по горизонтали широким жестом. Товарищи бородача мигом оказались рядом и схватили его под мышки, поспешно оттащив к своим. Лучники, которые теперь могли без опаски стрелять по замершему в полете противнику, выпустили первые стрелы. Шесть из них серьезно ранили чудовище, погрузившись в его грубую плоть до синего оперения. Как минимум одна стрела пробила крыло насквозь, и измененный с громким шлепком повалился к ногам бойцов «Клыков и копий». Разгоряченные наемники в ту же секунду изрубили проклятую тварь в куски, щедро окропив каменные плиты горячей кровью чудовища. Ран потянулся к выплеснувшейся в момент смерти противника силе и вобрал ее в свое тело, будто задержал дыхание перед предстоящим нырянием. В эту самую секунду излишняя магия не была ему нужна, но колдун прекрасно понимал, что совсем скоро без нее будет не обойтись.

— Вперед! — крикнул он отряду, не обращая внимания на растекающийся по жилам мертвенный холод чужеродной энергии. — Мы должны выбраться на поверхность! Монстры не последуют за нами на свет!

Далекое хлопанье отвратительных кожистых крыльев становилось все ближе, и люди побежали между парами колонн, расставленных через весь подземный чертог.

— Они уже рядом! — истерично взвизгнул кто-то из матросов, дрожащей рукой указав за спину. На бегу Рандал обернулся и увидел десятки, нет, сотни измененных, преследовавших отряд. Все новые и новые твари появлялись в пределах видимости и стекались к людям со всех сторон, как муравьи на разлитый на землю мед. Все они отличались друг от друга размером, количеством и строением лап и голов, но, несмотря на это, все измененные принадлежали одному виду. Хотя крылья некоторых чудовищ были испещрены дырами, либо просто оказались несоразмерно маленькими для их крупных тел, это не мешало порождениям силы невозмутимо плыть по воздуху, вяло помахивая своими обрубками.

— Не останавливайтесь! — Ран немного замедлился, страдая от терзавшей его тело силы.

Понемногу серые стены и потолок помещения разбавились новыми красками, поскольку света вокруг становилось больше. Прямо по курсу Рандал увидел высокую башню, вынырнувшую из океана мрака. Из широких окон пробивались слабые лучики солнечного света. Башня привлекала отряд к себе, будто маяк — заплутавшие в непогоду корабли. Она сулила спасение от обитателей пещер, и люди утроили усилия, стараясь добраться до вселяющей надежду постройки.

Башня не была единственным выходом — по бокам от нее обнаружились каменные ворота, но даже на таком расстоянии командир замковой стражи смог разглядеть песок, просочившийся между створок. Отряд все еще находился глубоко под землей.

— Видите? — Мортенс указал на боковые проходы, обращаясь к наемникам. — Здесь дороги нет! Но сама башня уходит в потолок чертога, и я уверен, что через нее мы поднимемся достаточно высоко! За мной! — гаркнул он и припустил к распахнутым настежь вратам постройки.

Хлопанье крыльев звучало уже совсем близко, и кровожадно ухмылявшиеся в предвкушении крови измененные разом набросились на легкую добычу. Заметив их рывок, Рандал наконец выпустил сдерживаемую в своем организме мощь, обратив поток энергии в чистое пламя. Оно кольцом окружило отряд и отбросило заверещавших чудовищ, опаляя их черную шерсть и выжигая иррационально огромные глаза.

Заклинание отозвалось ударом закованного в латы кулака по внутренностям Рана, и новый приступ боли буквально скрючил парня. Аэртан продолжал бежать, не поддаваясь панике, но каждый шаг давался ему с таким трудом, будто к ногам привязали по загруженному на долгое плавание кораблю.

Дело в том, что когда маг переоценивает себя и вкладывает в заклинание больше магии, чем может зачерпнуть из какого-либо источника, заклинание само компенсирует недостаток силы за счет жизненной энергии колдуна. Эта энергия скрепляет организм воедино и обеспечивает все производимые им процессы, так что потеря даже малой ее толики выражается острой болью во всем теле. Идеальный порядок мириадов крошечных механизмов, слаженно работающих как одно целое, оказывается нарушен, и помимо мгновенной расплаты маг сокращает срок собственной жизни. Согнувшийся в три погибели Рандал уже чувствовал, что в старости пожалеет о содеянном. Если, конечно, доживет.

Несколько летучих тварей остались лежать на камнях чертога, но остальные даже и не подумали об отступлении. Измененные выждали какое-то время и вскоре опять пошли в атаку. Они начали действовать осторожнее, бросаясь на стремительно уносивших ноги людей по-одиночке, чтобы не спровоцировать мага вновь использовать столь разрушительное колдовство.

Наемники отстреливались из луков, но попадать по шустрым целям было чертовски сложно. Порождения магии то и дело пикировали на кого-то из людей, но пока что отряд обходился без жертв — опытные бойцы вовремя отбивались мечами и копьями, разя самых смелых противников наповал.

Через несколько десятков метров жуткой гонки люди наконец добрались до входа в башню. Они по очереди забегали внутрь, пока собравшиеся у дверного проема и вставшие в боевое построение лучники и копейщики не позволяли чудовищам атаковать товарищей в спину.

Матросы вошли в здание первыми, оставив Рандала и Мортенса в середине строя, но крылатые твари оказались хитрее. Пролетев напрямик через открытые окна башни, они ринулись на беззащитных членов команды «Вайтера Великого», вгрызаясь своими клыками в их податливые тела. Вооруженные короткими ножами моряки отчаянно сопротивлялись, но без достаточных навыков боя они быстро отхлынули назад, захлебнувшись кровью и оставив на земле восемь израненных тел.

В узких дверях башни образовалась давка, люди с криками пытались выбежать наружу, спасаясь от верной смерти.

— Что же вы делаете?! — рычал раскрасневшийся Брон, уверенно орудуя локтями. — Давайте внутрь!

Но движимые инстинктом выживания матросы его не слышали. Понимая, что беды не избежать, Рандал решился вновь прибегнуть к магии, благо от недостатка силы он не страдал — измененные гибли под клинками наемников, щедро распыляя колоссальное количество энергии. Аэртан вобрал ее в себя и применил заклинание разделения, каким Риоэль снесла головы своим пленителям в атакованном Туринстайне. Смастерив невидимый клинок из силы, Рандал выбросил обе руки вперед и обрушил этот меч на головы бестий, которые наступали в спины матросам. Одного удара хватило на то, чтобы развалить противников пополам, но сам Ран потерял равновесие и повалился на землю. Члены команды «Вайтера Великого» с громкими возгласами побежали назад в башню, а отступавшие следом за ними наемники подхватили юного лорда и тоже скрылись внутри, затворив за собой дверь.

Рандал поднял глаза и осмотрелся. В стародавние времена, не сомневался парень, величественная постройка могла бы поспорить в роскоши даже с королевским дворцом в Фолкстайне, однако сейчас вошедших встречали лишь голые стены, которые были выстроены из того же камня, что и все остальные катакомбы под Мар'Рейном. Тянувшаяся зигзагом вдоль внутренней поверхности башни лестница поднималась до самого ее верха, и из боковой двери на последнем этаже сочился настоящий солнечный свет. Дух Рандала воспарил до небывалых высот: хранитель представил, как выходит из подземелья на свежий воздух Конриса, и эта мысль придала ему сил.

Вот только путь на поверхность предстоял неблизкий, да и перекрытия между этажами уже давно обвалились, оставив лишь шесть каменных рам вдоль стен там, где они когда-то были.

Сама же лишенная перил лестница превосходно сохранилась для своих лет. В некоторых местах недоставало ступенек, но по ней все еще можно было пройти. Юный Вайрмен нашел в себе силы оторваться от земли и направиться к подъему.

— Бойцы! Все за мной! — бросил парень и встал на первую ступень. Наемники, которые отстреливали так и прущих в окна измененных, подчинились приказу и начали подниматься, поддерживая лорда за руки. Заметно поредевшая группа матросов поспешила следом.

Проникающего в башню света не хватало, чтобы окончательно прогнать обитателей подземелья, и мутанты продолжали прибывать через окна на всех этажах башни. Их количество все увеличивалось, и измененные перестали бояться мага — они чувствовали, что добыча уходит у них из-под носа, и не собирались с этим мириться. Преисполненные злобой чудовища снова и снова атаковали людей, ныряя с воздуха на растянувшийся по лестнице отряд. Как бы отчаянно ни бились члены экспедиции, пытаясь подороже продать свои жизни, измененные умудрялись то и дело выхватывать кого-нибудь из строя и уносить его в темноту тоннелей. Даже получив несколько ударов мечами, они не успокаивались, стараясь сомкнуть мощные челюсти на горле жертвы, замертво падая на дно башни вместе с ней.

Бородатый наемник, которого товарищи с трудом тащили вверх по лестнице, так и не пришел в сознание — пара измененных с особой яростью вырвала его из рук друзей и на лету разорвала на две равные части. Кровь брызнула на идущих снизу солдат, приведя их в исступленное бешенство. Бойцы принялись с такой силой размахивать топорами, что задевали друг друга и толкали своих же товарищей в бездну.

Тем временем поддерживаемый наемниками Рандал не прекращал колдовать. Никогда еще в своей жизни он не направлял магию так ловко, как в эти кошмарные минуты. Само подземелье располагало к занятию чародейством, ведь сила текла по нему ревущим потоком. Стоило лишь протянуть руку — и дикая мощь наполняла тело аэртан, позволяя применять все новые и новые заклинания.

С безумной скоростью Ран поглощал энергию погибших измененных, проводил ее через свое тело и вливал в подготовленные за доли секунды формы, придавая магии вид заклинаний. Молнии срывались с кончиков его пальцев и сбивали вьющихся вокруг отряда монстров, потоки пламени то и дело собирались в тугое кольцо вокруг людей, ослепляя чудовищ и поджигая их тела. Рандал не рисковал прибегать к заклинанию разделения, боясь ранить своих спутников, да и сил оно требовало чрезвычайно много.

Сознание колдуна давало сбои, Ран периодически проваливался во тьму от истощения, и лишь шум яростной схватки вновь приводил его в чувство. Парень работал на износ, отдавая всего себя магии. Он знал, что без его помощи отряд точно не доберется до поверхности. Лишь его сила могла сохранить жизнь людям, доверившимся его приказам, и совесть не позволяла Рандалу уповать на случай.

Последние шаги до дверного проема, из которого в помещение попадали солнечные лучи, были самыми сложными. Воздух еле проходил через пережатое горло юного Вайрмена, и парень начал задыхаться. Он не мог ступить больше ни шагу. Помогавший аэртан на протяжении всего подъема наемник погиб, пронзенный внезапным ударом острого хвоста одной из бестий, но падающего в пропасть Рандала успел подхватить Мортенс.

Подходивший к закату жизни воин хрипел от натуги, таща вконец обессиленного Рандала к солнцу. В голове Брона вдруг возник образ лорда Гроина, который с полными грустью глазами смотрел на командира замковой стражи.

— Брон, приведи моего мальчика живым. Прошу тебя…

— Можете на меня рассчитывать, господин Вайрмен. — Мортенс легко согласился на это задание, не ожидая никакого подвоха. Он глубоко уважал лорда замка Сенгрел и был готов отправиться ради него хоть на край света, что он, собственно, и сделал. Теперь уже ничего нельзя было изменить — Брон оказался здесь, в катакомбах под проклятым городом, и ему необходимо как-то выпутаться из сложившейся ситуации. Впрочем, воспоминание о Гроине Вайрмене придало сил старому солдату, и он, поднатужившись, смог донести Рандала до спасительного света.

Крылатые твари, в горячке боя позабыв о своей боязни солнца, сунулись было за сбежавшими в дверной проход людьми, но первые же лучи светила обожгли их тела не хуже заклинаний аэртан. С жуткими визгами они ретировались во тьму, пропав из вида на первых этажах башни.

Глава 6 (Часть 2)

— Тайрольд Великий, мы это сделали… — Разбитый усталостью Брон повалился на песок сразу же после выхода из небольшого коридорчика, находившегося за дверью. Весь отряд последовал его примеру, и выжившие в перепалке наемники и матросы развалились на песке, не веря в свою удачу. Будь здесь хоть один измененный, он смог бы вмиг перебить выживших — никто из них не оказал бы сопротивления. Сам Рандал все еще не пришел в себя, и командир накрыл его от палящего солнца плащом.

— Господин Мортенс… — Добравшийся до поверхности без единой царапины Вилмер восстанавливал дыхание после тяжелого бега. Его лицо было лицом отчаявшегося человека, глаза которого выражали неподдельную скорбь. — Мы понесли тяжелые потери…

Брон толко сейчас обратил внимание, как мало членов отряда лежало на земле. Внимательно их пересчитав, командир с ужасом обнаружил, что ритуальный путь от храма смогли преодолеть лишь два десятка наемников и семеро матросов. Брон сокрушенно покачал головой и откинулся на спину, крепко зажмурив глаза. Он просто не знал, что ответить Вилмеру.

Да, как солдат, переживший не один десяток военных столкновений, Мортенс давно свыкся со смертью. Его люди гибли на полях сражений, своей жизнью расплачиваясь за его победы. Но во всех боевых походах у Брона была определенная цель, которая стоила всех принесенных жертв. Как бы велико ни было уважение старого солдата к лорду Гроину, Мортенс просто не мог смириться с тем, что все эти люди навсегда остались в катакомбах Богом забытого города. И все ради чего? Девчонки, которая полюбилась сыну Вайрмена старшего, Рандалу? Да пропади она пропадом, эта Риоэль, или как там ее зовут, если ради спасения одной студентки должна полечь целая бригада наемников, лучше которых не сыскать на всем свете!

— Эх, Ленард… — со слезами на глазах сказал матрос со смуглой кожей, накрыв голову руками. — Он всю дорогу бежал впереди меня, и я был уверен, что уж он-то точно справится… Но… — моряк отчаянно махнул рукой.

— И что теперь будет? — зычным басом спросил после долгой паузы наемник с двумя одноручными мечами. — Как нам выбираться из Мар'Рейна?

— А вот пусть господин Вайрмен наконец очнется и объяснит нам! — вдруг обозлился Брон и толкнул лежавшего без сознания парня.

— Что… Что такое? — Слабый голос Рандала звучал так, будто он только что пробудился от многодневного сна.

— А то ты не знаешь! — Мортенс поднялся с земли и уселся на колени, подползая к аэртан ближе. — Ты хоть представляешь, что ты натворил?

Рандал мутным взглядом обвел уцелевших. По его глазам было видно, что он тоже считает людей, и выходившие в голове парня цифры приводили его в ужас.

— Так мало… Так мало… — прошептал лорд и опустил лицо вниз.

— Я говорил, что нам не следовало идти через Фарам! Говорил, что Мар'Рейн будет прямо по пути! И что сделал ты, Ран? Ты завел этих людей в катакомбы, и теперь они все мертвы! — Брон разошелся не на шутку.

— Господин Мортенс, аэртан ведь так помог нам внизу! — Вилмер тронул командира за плечо. — Если бы не лорд Рандал, ни один из нас не выбрался бы оттуда живым.

— Но именно он и завел отряд в подземелье! Только Ран виноват в случившемся! — Мортенс плюнул на землю и отвернулся. Рандал продолжал молчать. — Так что дальше, господин Вайрмен? Как нам выбираться из самого центра проклятого города? А, мне уже на все плевать! — Брон сложил руки на груди. — Мы все сдохнем здесь, так какая теперь разница, что…

— Мортенс, — тихим, но уверенным голосом проговорил Рандал. — Мне очень жаль, что так вышло. Тайрольд свидетель, я сделал все, чтобы спасти людей, и я искренне раскаиваюсь, что принял неверное решение. Ошибкой было идти в Фарам, но забери тебя Луна, Брон, если я понимаю, чего ты сейчас от меня хочешь! — Рандал поднялся на ноги, посмотрев на командира сверху вниз. — Мы оказались в безвыходном положении не по моей вине, сама судьба загнала нас в это подземелье! Теперь ты распустил нюни, как придворная девица, которую не пустили на бал, да еще и обвиняешь меня во всех несчастьях! Ты спрашиваешь, как нам выбраться из города, Брон? — прищурился парень. — Я скажу тебе, как! Встать на ноги и с боем вырваться прочь из этого жуткого нарыва на теле Конриса! Мортенс, ты хороший человек и отличный командир, но сейчас я вижу перед собой кого-то другого. Брон, которого я знал, схватил бы сейчас меч и с гордо поднятой головой пошел бы в схватку, борясь за свою жизнь до последней капли крови, а не сидел бы здесь с понурой головой. Вы согласны? — обратился Рандал к наемникам, и те неуверенно кивнули. Они сочувствовали Мортенсу и переживали из-за гибели товарищей, но никто из них не собирался опускать руки. Пока остаются силы на то, чтобы держать оружие, они будут биться, и никакие измененные им не помеха.

— Иди к черту! — огрызнулся командир и тоже встал на ноги. — Делай что хочешь, я пойду за тобой. Но только потому, что обещал Гроину. Видит Тайрольд, я погибну, не спустив с тебя глаз.

— Годится! — Рандал в ярости отвернулся к следившим за перепалкой людям. — Итак, сперва надо поглядеть, куда нас занесло, — обратился он к ним и спустился с крыльца выступавшей над землей башни. Небольшое плато, густо застроенное когда-то красивыми домами, за тысячелетия превратилось в нестройный ряд из груд битого камня и наполовину сохранившихся стен с облупившимся покрытием. Ветер и песок хорошо поработали над внешним видом Мар'Рейна, сгладив острые грани зданий до гладких полусфер. Между достигавшими высоты трехэтажного дома обломками росли привычные для пустыни растения, вот только размером они явно обгоняли своих сородичей в других местах. К примеру, куст колючки разлапистой, в норме доходивший едва ли до колена взрослого человека, в Мар'Рейне сравнился бы со взрослым быком. Его стебли слишком активно шевелились на не таком уж сильном ветерке, и Рана коснулось неприятное ощущение, что растение выглядело как живое. Оно будто поджидало добычу, что может ступить в опасной близости от колючки, и тогда быть беде.

Юный лорд выхватил меч из ножен и аккуратно пошел по улице, уводившей от площади перед входом в храмовый комплекс налево. Несмотря на все еще не утихшую боль в теле, аэртан изо всех сил старался идти ровно, всем видом показывая, что полон сил и уверенности. Если он хотел иметь хотя бы шанс на то, чтобы выбраться из Мар'Рейна, ему жизненно необходимо было поднять боевой дух окончательно разочаровавшихся в походе солдат. А так, глядя на своего не унывающего даже в самых тяжелых ситуациях командира, они могли взять себя в руки и последовать за ним.

На самом деле Рандала снедало чувство вины перед всеми, кто согласился отправиться в эту роковую экспедицию, и парень очень жалел, что не выполнил угрозу своему отцу и не поплыл в Каганат в одиночку. Если наемники были солдатами, чей риск щедро оплачивался, то матросы, абсолютно случайно оказавшиеся в этих враждебных землях… Их гибель тяжелым бременем легла на душу юного лорда, и Рандал Вайрмен понимал, что будет нести его до конца своих дней. Оправдания, способного утешить парня, просто не существовало.

Ран прошел не больше двухсот шагов в сопровождении трех наемников по пустынной улице, как она внезапно закончилась тупиком. Небольшой каменный бордюр, разрушенный почти до основания, огораживал плато от настоящей пропасти под ногами аэртан. Оглядев бескрайние пески Фарама, юноша понял, что подземная башня привела их на первую ступень проклятого города, выдолбленную в теле приютившей Мар’Рейн скалы. Если верить старым планам, изображенным на стенах ритуального пути, у ее основания должен был раскинуться гигантских размеров район, полностью застроенный тесными улочками с бесчисленным количеством лачуг, домиков и крупных особняков. Но пустыня взяла свое за эти годы, и под ногами Рандала и наемников виднелись лишь лохматые дюны, будто с первых дней Конриса так оно и было. Городская стена и остальные храмы вокруг города, коих было четыре по каждой из частей света, закопались в песок. Рандал смог различить лишь напоминавшие их по очертаниям дюны.

Прыгать с такой высоты было слишком опасно, но к западу Ран увидел широкую лестницу, которая слепо заканчивалась прямо в песках. Отметив для себя ее местоположение, юноша решил вернуться к отряду.

По дороге разведчики так и не встретили ни одного измененного, будто город и вправду был мертвым. Но чутье подсказывало аэртан, что первое впечатление обманчиво — он словно ощущал на себе недружелюбные взгляды, бросаемые из-за спины. Однако стоило Рану обернуться, как они тут же исчезали. Каждый камушек Мар'Рейна, казалось, был пропитан силой, и не ощущать ее присутствие было невозможно. Наверняка среди руин прятались порождения магии, которые пока еще не решались атаковать в открытую, но то, что это обязательно произойдет, не вызывало у Рандала никаких сомнений. Единственный выход в этой ситуации — как можно скорее вывести остатки отряда из проклятого города и убедиться в том, что ни один человек больше сюда не вернется.

Когда аэртан вернулся к выходу из храма, все уже были готовы к пути — стояли на ногах, потуже затягивая лямки рюкзаков и заплечных мешков. Даже Брон взял себя в руки и теперь прислонился к стене разрушенного здания, бормоча что-то под нос. Рандал помахал бойцам и подозвал их к себе. Отряд выстроился перед командиром.

— Друзья, — начал хранитель, выдержав небольшую паузу. — Я понимаю, насколько тяжело вам дался этот поход. Многие товарищи навсегда остались позади, но в наших силах сделать так, чтобы их смерть не прошла даром. Если вы действительно хотите почтить память своих близких, вы просто обязаны выбраться из Мар’Рейна и жить дальше! Хотя бы только для того, чтобы было кому рассказать миру о наших братьях, совершивших здесь настоящий подвиг. Верно ли, что они не должны быть забыты? — вскричал Рандал.

— Верно! — хором отозвались наемники «Клыков и копий», вскинув кулаки в воздух.

— Я скажу так, бойцы — мы справимся! Готовы идти за мной прочь из проклятого города?

— Да, командир! — Солдаты встретили речь аэртан, загромыхав мечами о свои щиты. Боевой дух был восстановлен, и юный лорд повел отряд за собой:

— Тогда вперед!

Люди поспешно выдвинулись с площади на запад, повернув перпендикулярно пройденной разведчиками улице. Новая дорога должна была вывести отряд прямиком к лестнице, что позволит спуститься к пустыне. Бойцы были осторожны, как никогда — воспоминания о живущих под городом чудовищах были еще свежи, и потеющие руки крепче стискивали рукояти мечей и топоров.

Рандал магическим взором прощупывал местность вокруг отряда, пытаясь заранее уловить любую аномалию, но все попытки оканчивались ничем — слишком много силы витало в воздухе. Внутренний взор колдуна буквально слеп от яркого света энергии, будто он смотрел на солнце.

Брон угрюмо топал следом за Рандалом, то и дело оглядываясь через плечо. Неприятное чувство безотчетного страха переливалось по телу, спускаясь от груди к животу и поднимаясь обратно. Эти волны не позволяли рационально мыслить, поэтому Мортенс мог лишь вертеть головой, каждую секунду ожидая, что какая-нибудь тварь пробьет ему череп своей видоизмененной, извращенной конечностью.

— Стоп! — скомандовал лорд Вайрмен, когда отряд прошел добрых сто метров по абсолютно пустынной улице. Руины высоких построек громоздились по сторонам, но среди кучи камней нет-нет да и попадались неплохо сохранившиеся дома, в которые можно было даже зайти. Аэртан остановился как раз напротив одного из таких и прислушался к собственным ощущениям. Наемники направили копья на темный дверной проем и прикрылись щитами, не зная, к чему готовиться.

Солнце еще не ушло окончательно, хотя и висело довольно близко к земле, и на улице стояла нестерпимая жара. Из дома же тянуло зимним холодом, который пробирал членов экспедиции до костей. Складывалось чувство, будто сохранившееся незнамо как здание чудесным образом переместилось сюда из самых северных деревень Королевства и теперь быстро остывало, отдавая накопившийся в себе мороз.

Сердце Рандала затрепыхалось как раненая птица, стоило парню сделать еще один шаг в обход странной постройки. «Нельзя показывать им, что я боюсь! Если я не рискую пройти мимо этого чертового дома, то как мы выберемся из города?» — подумал Ран и, попытавшись напустить на себя невозмутимый вид, шагнул вновь. Наемники замерли, внимательно наблюдая за аэртан.

Внезапно стоявшего позади всех матроса потрогали за плечо.

— Кого-то ищете? — Моряк медленно повернул голову и увидел темнокожего незнакомца, который был одет в комбинезон на все тело из напоминавшего крокодиловую кожу материала. — А то зашли бы внутрь, спросили! — Пришелец засмеялся, и из его растянутого в улыбке рта вдруг вылезла пара рук, будто он только что проглотил человека, но руки жертвы не поместились в необъятном брюхе чудовища. Пальцы с сухой, растрескавшейся кожей метнулись к горлу матроса, и тот, заорав не своим голосом, наотмашь ударил их ножом.

Измененный с диким хохотом отскочил назад, а матрос, не рассчитавший сил, вогнал лезвие прямо в спину своего соседа по строю. Нож легко прошел между ребер и пробил легкое человека, после чего он упал на землю. Вокруг тела растеклась лужа крови, быстро пропитавшая песок.

— Черт! Турмейн!!! — Случайно убивший собственного друга член команды «Вайтера Великого» свирепо бросился на смеющегося мутанта. Измененный стоял без движения и лишь в последнюю секунду нырнул в сторону, поставив подножку, как школьный задира. Мужчина на бегу врезался в выставленную ногу противника и растянулся на улице, после чего монстр запрыгнул на спину матроса и вмиг перегрыз ему шею.

Наемники развернулись и с боевым кличем налетели на врага, намереваясь насадить его на копья. Рандал же приготовил заклинание и отправил свой дух за силой, как вдруг из-за всех руин, из-за каждого угла на упершийся отряд начали выбегать дюжины измененных! Были среди них сворги, передвигавшиеся на четвереньках, фобберы, щелкающие своими гипертрофированными челюстями и размахивающие костяными наростами на руках, а также многие другие невиданные существа. С третьего этажа морозного дома прямо на Брона спрыгнул монстр, похожий на жуткую смесь человека и волка. Весь покрытый шерстью, вооруженный звериными когтями измененный прижал командира к земле и начал драть его передними лапами. Пока что нагрудник Мортенса выдерживал: чудовище не могло достать жизненно-важных органов, оставляя лишь глубокие разрезы на коже. По животу Брона потекла горячая кровь.

Рандал замахнулся мечом и изо всех сил ткнул им прямо в глазницу измененного. Клинок пробил голову насквозь и вышел с другой стороны, а тварь, судорожно дернувшись в последний раз, упала на бок. Командир смог подняться на ноги. Он благодарно кивнул юноше и ворвался в начавшуюся со всех сторон драку.

Матросы тесно сжались в центре строя и дрожали от страха. Смуглолицего моряка обильно вырвало прямо на ботинки, после чего он в отчаянии упал на колени и закрыл голову руками. Вставшие кольцом наемники пытались отражать удары чудовищ, по одному таскавших людей и моментально их пожиравших.

Конечно, бойцы «Клыков и копий» не давались тварям легко. Перед смертью каждый солдат успевал зарубить не одного противника, но этого было мало. Рандал с первого взгляда на сражавшихся понял, что для победы в этой схватке ему понадобилось бы сотни две солдат. В распоряжении юного лорда их осталось всего пятнадцать, и с каждой минутой становилось все меньше.

— Отступаем!!! — зарычал Рандал и, направив всю собранную силу в свой меч, с разбега ворвался в беспрестанно копошащуюся массу чудовищ. Широко рубанув клинком перед собой, хранитель одним ударом развалил пятерых измененных, которые лопнули, как переполненные бурдюки.

В окружении отряда образовалась брешь. В нее и устремились наемники, как застоявшаяся вода убегает через открытую плотину. Каждый свой шаг Рандал сопровождал ударом клинка, который высекал нескольких чудовищ сразу. Только аэртан мог проложить дорогу для своих людей в этом кошмаре.

Добравшись до края улицы, Рандал приказал людям забежать в переулок между домами, сам же он остался прикрыть отход. Страстно жаждавший битвы меч хранителя так и плясал в руках, а Ран выделывал невероятные прыжки и трюки, уворачиваясь от шипов, щупалец и длинных когтистых лап, которыми охочие до крови твари пытались до него дотянуться. Срубив голову незадачливому своргу, подскочившему прямо к его ногам, Рандал перекатился через плечо, пропустив над собой метнувшегося зверочеловека. Сразу после кувырка парень подпрыгнул в воздух и обрушил меч на состоящее из хаотично собранных человеческих тел создание. Оружие рассекло измененного надвое, и из разреза хлынула тугая струя грязной крови.

Силы аэртан были на исходе, но к этому моменту последние наемники уже забежали в переулок. Юноша поспешил к ним присоединиться. Бросив на бегу заклинание огня себе под ноги, Рандал скрылся за поворотом извилистой тропинки между руин обвалившихся зданий.

Передняя часть колонны уже завернула за угол, как вдруг оттуда послышался тяжелый топот и крики обезумевших людей. Прямо на Рана с перекошенным от ужаса лицом выскочил боец “Клыков и копий”. В пустых руках наемника не было оружия, а по ноге стекала дурно пахнущая жидкость. Мужчина оттолкнул Рандала в сторону и со всего разбега влетел в толпу чудовищ, преследовавших отряд. Отвратительные порождения силы разорвали человека в считанные секунды, утробно рыча и обрызгивая все вокруг рубиново-красной кровью.

«Что могло его так напугать?!» — в отчаянии думал Рандал, не веря своим глазам. Аэртан в шоке продолжил двигаться вперед и посмотрел за угол, откуда и появился солдат. Нижняя челюсть Рандала обвисла, а в животе шевельнулся не просто страх. Это был настоящий первобытный ужас, подобного которому парень не ощущал ни разу в своей жизни.

По узкому коридору, образованному двумя сохранившимися домами Мар'Рейна, на людей надвигалось Нечто. Это существо превосходило по размеру двухэтажный особняк, и каждый его шаг разносился мощным грохотом на всю округу. Здания вдоль переулка дрожали при его приближении, а по земле бежали трещины. Измененный, чьи ноги оказались крупнее, чем туловище взрослой лошади, был окутан мраком, оттого разглядеть его торс и голову было невозможно. Однако глаза посланца преисподней пылали сквозь накрывавшую его тень ярким пламенем, словно они одним только взглядом могли сжечь любого, кто дерзнет преградить путь великому.

Чудовище, в существование которого разум Рана отказывался верить, гротескной клешней схватило ближайшего к нему человека. Уродливая конечность с заполненными гноем волдырями сжалась, расплющив тело моряка как переспелую ягоду, и забросила его останки куда-то вверх, в ненасытную пасть проклятого создания.

Стоявший рядом с Рандалом наемник дрожал так сильно, что лезвие его топора звенело о выстилающие переулок камни. Только этот звук возвращал аэртан к реальности и не давал страху полностью поглотить его рассудок. Вдруг боец схватился левой рукой за сердце и захрипел. Его колени подкосились, и бездыханное тело рухнуло наземь.

Тяжелая рука Брона Мортенса опустилась на плечо юного Вайрмена, и парень заверещал, как ведомый на убой хряк. Увидев друга, Ран перестал кричать, но вцепившиеся в его нутро когти мрака нисколько не ослабли. Исполинское чудовище приближалось, собирая кровавую жатву, и вскоре оно разорвало и проглотило почти весь отряд. Брон, чьи глаза бешено вращались в орбитах, не мог пошевелиться. Его рука не двигалась с места, и вместе с Рандалом они намертво застыли, словно памятник настоящей дружбе.

— Брон… — в голове старого солдата вновь возник образ Гроина Вайрмена. — Приведи моего мальчика живым…

Эти слова вдохнули жизнь в окоченевшее тело командира, и Мортенс, пригнувшись прямо к уху Рана, изо всех сил закричал:

— БЕГИ!!!

Не думая о том, что делает, лорд Вайрмен выполнил приказ. Как бездушный механизм, исполняющий свое единственное предназначение, тело парня развернулось вокруг своей оси. Ноги начали двигаться сами собой, унося пустое как сам Фарам сознание молодого человека прочь. Единственное чувство, которое крутилось в голове Рана — ледяной страх жертвы. Возможно, отряд атаковал дух самого Мар'Рейна, ведь неспроста он назывался проклятым городом. Слабая плоть человека была не в силах устоять перед его могуществом.

Но Брон Мортенс не был обычным человеком. Прошедший через пекло великих войн и потрясений солдат, который не раз смотрел в лицо смерти и отвечал на ее вызов, нашел в себе храбрость встретить конец с гордо поднятой головой. В тот момент Брон мечтал лишь о том, чтобы Рандалу повезло. Мортенс верил — юный лорд все-таки вытянет единственный удачный жребий из миллиона и выберется из города живым.

Солдат в последний раз взял в руки брошенный кем-то из наемников лук, натянул стрелу с синим оперением и, тщательно прицелившись, пустил ее в горящее око чудовища. К сожалению, выстрел не остановил его приближение, да и не мог этого сделать. Даже если бы целый батальон лучников осыпал тварь дождем стрел, она продолжала бы двигаться вперед.

Древко сгорело дотла, едва коснувшись окутавшей измененного темной оболочки. Но Брон не сдавался. Он вновь и вновь рвал тетиву лука, зная, что стоит ему дать слабину и побежать, как последние остатки самообладания вмиг улетучатся. А погибать в страхе, моля Богов о пощаде и спасении, Брон не хотел. Храбрость — это все, что у него осталось.

Рандал петлял по переулкам проклятого города, то и дело натыкаясь на одиноко шатавшихся измененных всех возможных форм и видов. Они скалились на него, рычали, пытаясь догнать, но ужас придавал парню сил. Ран бежал быстрее ветра, легко оставляя преследователей позади.

* * *

Юный Вайрмен не помнил, как долго он продвигался через лабиринт из покореженных зданий, пока легкие не начали разрываться от судорожно вдыхаемого воздуха. Аэртан понял, что еще минута, и он просто погибнет от истощения. Увидев довольно большой дом, уцелевший за тысячи лет разрухи, Рандал забежал внутрь. Забившись в самый темный уголок, парень попытался отдышаться, приводя мысли в подарок.

— Господи, Брон… — Юный Вайрмен только сейчас осознал, что произошло, и невыносимый груз утраты придавил его к земле, сделав нелегкое бремя Рана поистине неподъемным. — Тайрольд Великий, что я натворил… Я даже не успел поблагодарить тебя за спасение! — Слезы ручьем полились из-под дрожавших век парня, а тело затряслось от еле сдерживаемых рыданий. — Прости, ты был прав, ты всегда был прав. Какой же я дурак, что не послушал тебя и завел отряд в это проклятое место! Столько людей полегло, столько хороших людей… Зачем мне теперь жить?! — вопросил он пустоту, но вдруг сам нашел ответ. Где-то на юге, в недосягаемой для Рандала дали, томилась в заточении Риоэль. Его Риоэль, его первая и единственная любовь в этом мире. Если сейчас Вайрмен позволит себе умереть, уже никто не сможет помочь бедняге, никто не спасет ее от верной гибели. Сын Гроина пытался успокоиться с помощью этих мыслей, но злые слезы по-прежнему стекали по щекам и капали на прикрывающий грудь плащ. Щемящая боль в сердце никуда не ушла.

Просидев так довольно долго, Рандал внезапно услышал странный шипящий звук, который доносился откуда-то снаружи. Кто-то невидимый приближался к его укрытию, и, к сожалению, парень знал, чем это закончится — сил для драки у него не оставалось, а разум был настолько истощен колдовством, что с помощью магии Ран не смог бы потрепать и щенка.

Даже несмотря на аномально яркий фон Мар’Рейна, магический взор аэртан почувствовал приближение какой-то силы. Ощущалось это так, словно при ярком солнечном свете прямо к лицу парня поднесли горящий факел. Кто бы ни был тем пришельцем, что приближался сейчас ко входу, он обладал поистине невероятной мощью, раз затмевал собой ауру проклятого города. Лорд Вайрмен подумал было, что пожравшее весь отряд нечто пришло и за ним, но существо такого размера просто не смогло бы подобраться к нему так тихо. Приготовившись к самому худшему, Ран весь превратился во внимание.

Аура могучей силы заполонила помещение, и Рандал во все глаза уставился на порог дома.

Там никого не было.

Не веря собственным чувствам, парень крепко зажмурился и протер вспотевшее лицо руками, пытаясь сосредоточиться. Однако в комнате по-прежнему находился лишь он один.

“Что такое?! — панически размышлял Рандал, тщетно пытаясь разглядеть источник магии. — Я точно знаю, что в дом кто-то проник! Но где же он?”

В голове юноши снова прозвучал шипящий звук, но теперь он доносился со всех сторон одновременно, словно Ран оказался на сцене гигантского амфитеатра, и все зрители дружно шептали ему какие-то слова.

“Точно, похоже на шепот! Но очень странный…” — думал Рандал, пытаясь вычленить из невнятного бормотания знакомые слова.

— Кто здесь? — спросил он помещение, освещаемое единственным лучом света, который падал из дверного проема. Ответа не последовало.

Парень аккуратно встал на ноги и двинулся вперед, нелепо разведя руки в стороны.

— Покажись! — уже громче произнес Рандал, пытаясь перекричать шум в собственной голове. Этот шум начинал его беспокоить все сильнее и сильнее, поскольку он плавно перерастал из еле заметного шепота в весьма громкий рев. — Эй, я с тобой разговариваю! — нахмурился Рандал. Когда рев стал нестерпимым, парень закрыл уши руками, но это не могло ему помочь — звук доносился изнутри черепной коробки, и надежного способа отключить собственное сознание у юного Вайрмена не было.

Внезапно шум прекратился, и ошеломленный Рандал испугался звенящей тишины, в которой растворились все звуки. Сперва юноша подумал, что оглох, однако первый же гулкий удар от подошвы его сапога развеял все опасения. Напротив, слух аэртан еще никогда не был таким острым, ведь он был в состоянии услышать течение крови в собственных венах.

“Что происходит? — недоумевал юноша, обводя обшарпанные стены здания своими округлившимися глазами. — Кажется, я попал в очередную ловушку Мар’Рейна!”

Рандал отчаянно потянулся к силе, чтобы быть готовым к внезапному нападению кого бы то ни было, но страшная усталость не позволила ему этого сделать. Ран перевел дыхание и хотел предпринять еще одну попытку, но юношу остановила какая-то скользкая мысль, вдруг возникшая в его мозгу. Лорд Вайрмен попытался вспомнить ее, но не преуспел — мысль ускользнула на самые дальние задворки сознания, и парень никак не мог вновь на ней сфокусироваться.

“Опять уловка? — со злостью подумал Рандал, крепко стиснув зубы. — Теперь Мар’Рейн будет копаться в моей голове? Ну уж нет, сейчас я…”

Парень не смог закончить мысль. Она оборвалась сама собой, а ее место вдруг заняло понимание. Понимание того, что следует немедленно прекратить попытки воспользоваться силой.

“Как такое может быть? — еще больше удивился парень, неосознанно отступив на шаг назад. — Эти мысли, они кажутся мне чужими. Словно кто-то нарочно вкладывает их мне в голову! Но кто? И зачем?”

Следующей такой “скользкой” мыслью, от которой было сложно избавиться, стало желание немедленно выйти из дома.

“О Тайрольд, что мне делать? — метался Рандал. — Меня точно заманивают в город! Я должен бороться!”

Однако мысль быстро развивалась в голове парня. Она как будто прорастала глубже в мозг, обретая все больше и больше влияния, и вот легкое желание превратилось в четкую уверенность, что покинуть укрытие просто необходимо. Отбросив сомнения, Рандал твердой походкой вышел под увядающие лучи закатного солнца.

На небольшой площади, где очутился хранитель, не было видно ни одного измененного. Ветер лениво гонял по ней листву и колючки, опавшие с местных растений. Вайрмен растерянно встал посередине площади и не знал, что делать дальше.

“Вперед, — сказало сознание без участия самого Рана, и парень направился к довольно узкому переулку между рядами обрушившихся построек. — Здесь налево, — авторитетно заявил он самому себе и свернул на небольшой развилке. — Вот оно!”

Аэртан встал как вкопанный рядом с ничем не примечательными руинами. Не понимая ни единого своего действия, Рандал начал автоматически разгребать груды камня, пока вдруг не наткнулся среди развалин на квадратное отверстие в основании дома.

“Должно быть, деревянная крышка люка давно прогнила,” — подумал парень и начал медленно спускаться по истертым ступеням лестницы, слепо подчиняясь своему внутреннему голосу.

Когда парень сошел в темный, иссушенный климатом Фарама подвал разрушенного особняка, ему стало гораздо легче фокусироваться на приходящих в его разум “скользких” мыслях. Вернее, это были даже не мысли, а надежное знание, которое не могло быть оспорено.

Скудно освещенная комната с грудами блоков и песка, которые проникли внутрь сквозь щели в начавших проседать стенах, была практически пуста. В дальнем углу парень увидел каменную лежанку, на которой покоились истлевшие человеческие останки. Безжизненный скелет лежал в умиротворенной позе на спине со сведенными на груди руками. Рандал аккуратно приблизился к усопшему.

“Это он общался со мной, — понял хранитель, аккуратно присаживаясь на рухнувший сегмент каменной кладки рядом с покойником. — Он призвал меня к себе”.

Рандал рассматривал незнакомого колдуна, который погиб невесть сколько веков назад. Это казалось невероятным, но ему явно удалось сохранить собственную магию на протяжении всего этого времени. “Разве это возможно? — недоумевал аэртан, купаясь в ярком свете магической ауры древнего чародея. — Может ли заклинание продолжать действовать без постоянной подпитки со стороны мага, который его создал? Ведь в таком случае у него должно было сохраниться сознание, а я сильно сомневаюсь, что окаменелые останки могут им обладать”.

“Я ошибаюсь, — услышал парень собственный голос, который прозвучал в его сознании. Рандал испуганно вскочил на ноги. — Здесь достаточно магии, чтобы надежно сберечь разум”.

Хранитель широко улыбнулся, хоть и был безмерно удивлен, и вновь опустился на свое неудобное место. Выходит, магия была способна на куда более захватывающие вещи, чем могли представить колдуны Королевства! И именно сейчас ему выпал шанс лично поговорить с наследником древних чародеев Мар’Рейна!

“Раньше этот город называли Денриген, — поправил он самого себя. Довольная ухмылка вновь рассекла лицо молодого чародея — Ран окончательно понял, как происходило их “общение”. Великий маг Денригена смог оставить отпечаток своей памяти в ткани мира. Теперь он проник в голову Рандалу и сам помогал ему сформировать правильные мысли., которые приближали аэртан к истине. Нужно было лишь задавать вопросы, и ответ не заставит себя ждать.

“Как ты понимаешь мой язык?” — спросил незримую сущность Ран, и тут же понял — незнакомец не знал его наречия, он конструировал мысли из понятных юноше образов и понятий, одинаково доступных для всех людей.

Не успел Рандал придумать новый вопрос, как невероятный рассказ незнакомца начал сам струиться в его сознании, переливаясь всеми возможными оттенками чувств и переживаний, будто ручей, окрашенный в яркие цвета.

Хранитель узнавал, что древний маг принадлежал к ордену чародеев Денригена. Согласно религии древних, Бог-основатель пришел на землю откуда-то извне, а когда его работа по формированию Конриса была завершена, он вновь ушел к звездам. Маги ордена мечтали решить эту загадку, они хотели узнать, существуют ли другие миры, куда еще не ступала нога обитателей Конриса. Потрясающие картины, которые изобретал человеческий разум, думая об иных землях и звездах, будоражили их воображение и стали главной мотивирующей силой на протяжении целых десятилетий упорной работы.

Сперва чародеи изучали старинные письмена и тексты, заботливо сохраненные жрецами разных храмов Денригена. Они заметили, что представители отдельных культур, которые в итоге и стали основателями города, по сути верили в единого Бога. Их религии переплетались друг с другом, будто одну и ту же историю много раз пересказывали, приукрашая и перевирая определенные факты, что в итоге привело к столь ощутимым различиям. Несмотря на это, во всех священных текстах фигурировал Основатель, который буквально из ничего соткал мириады миров, после чего вдохнул в них жизнь, приставив к каждому своему детищу своего наместника. Эти наместники, которые были лучшими творениями Создателя, должны были присматривать за мирами, чтобы жизнь могла развиваться несмотря ни на какие угрозы.

Маги Денригена не могли знать, являются ли древние письмена истиной, либо очередной красивой сказкой, в сочинении которых люди так преуспели. Но самого факта наличия этой идеи во всех известных им культурах было достаточно, чтобы взяться за научное подтверждение множественности миров.

Чародеи тыкались в хитросплетениях заклинаний, как слепые котята, пытаясь изобрести действенные инструменты для решения столь незаурядной задачи. Долгие и долгие годы это не приносило никаких плодов, пока глава ордена не придумал новый способ. Он смог доказать, что следы всего колдовства, когда либо проведенного в Конрисе, все еще могут быть найдены в его магической ауре. Следовательно, и те самые заклинания, благодаря которым в Конрис приходили слуги самого Основателя, не утрачены.

Внезапно слова в голове Рандала утихли. Молодой человек, устало вытерев проступивший на лбу пот, почувствовал сильную слабость, а затем без чувств свалился на землю.

Разговор с духом прошлого и весь богатый объем знаний, которым он безвозмездно делился с хранителем, отнимали очень много сил.

* * *

“Это стало воистину величайшим открытием в истории магии,” — зазвучал голос Рандала, как только парень пришел в себя. Незнакомый колдун будто и не заметил, что хранитель потерял сознание, а потому продолжал как ни в чем не бывало.

Тяжелый труд целых поколений колдунов, который заключался в тщательном сборе и анализе даже самых слабых отголосков древнего колдовства, дал свой результат. Орден смог понять принципы управления пространством, подобрать ключ к вратам мироздания. Вместе они сплели величайшее заклинание своего времени, которое проложило тонкий путь “вовне” Конриса, в неизведанную тьму далеко за горизонтом.

“Это было чудовищной ошибкой,” — тихо прошептал голос, и Рана накрыло волной отчаяния, которым были пропитаны эти слова.

В тот день маги соорудили путь. Он пронзил оболочку Конриса, как острая игла. В эту брешь на наш мир обрушилась неудержимая лавина силы, великий океан магии, от которого раньше нас охраняла лишь воля Создателя. Уникальный механизм, заложенный в основании Конриса и управляющий потоками энергии, не выдержал нагрузки. Он был уничтожен. Вот что стало настоящей катастрофой для нашего мира.

“Что это за механизм?” — вопросил Рандал, все еще не веря в реальность происходящего. Конечно, история древнего колдуна была очень увлекательной, но была ли она правдивой?

Вскоре к парню вновь пришло понимание. Чародеи Денригена сильно превосходили нынешних колдунов Королевства. Это было очевидно. Отличался сам подход к изучению магии. Если современники Рандала как раз и были похожи на слепых котят, которые методом проб и ошибок пробовали новые взаимодействия с силой, то древние маги, напротив, ничего не делали наобум. Перед каждой своей задачей они проводили исследования, небольшие эксперименты, тесты на колдовских моделях мира, чего нынешние чародеи просто не умели. Благодаря своим научным изысканиям колдуны Денригена пришли к выводу — у Конриса существует единый магический центр. Этот механизм испускал, направлял и принимал обратно использованную магию, чтобы затем вновь отдать ее в мир. Сердце Конриса отвечало за каждый вздох всех живых существ, за каждый процесс, осуществляемый клетками их тел. Ровно в той же степени он контролировал любое другое событие, будь то цветение растений, рождение детей, выпадение осадков и многое, многое другое.

Заклинание пути, разорвавшее оболочку Конриса, привело к сбою. Магический центр не смог выдержать возросший объем работы и остановился навсегда. Энергия начала хаотично воздействовать на природу, вызывая сотни и тысячи мутаций по всей земле. Люди за секунды превращались в кровожадных монстров, поскольку процессы их нормальной жизнедеятельности в корне изменились, а сила заставляла тела мутировать гораздо быстрее обычного. Человеческие органы стали органами животных, у них вырастали когти, клыки, костяные сабли. Развитие цивилизации было повернуто вспять.

— Ужас… — сокрушенно вымолвил Ран, опустив голову на руки. — Кажется, я начинаю на самом деле понимать…

Голос в его сознании продолжил рассказ.

Маги Денригена, кто уцелел в первые секунды катастрофы, смогли остановить заклинание и направить силу на то, чтобы закрыть брешь. Им это почти удалось. Сейчас сила течет в Конрис гораздо медленнее, но из-за того, что механизм распределения магии остановился, в мире до сих пор происходят аномалии. Если раньше вся энергия, что не была рассеяна или использована, рано или поздно возвращалась в сердце Конриса и снова шла в ход, теперь ей просто некуда деваться. Сгустки и завихрения силы спокойно перемещаются в пространстве, случайным образом влияя на него и вызывая природные катаклизмы, либо изменение людей и животных. Гибель мира — небыстрое дело, и Конрис просуществует еще достаточно долго, постепенно приходя в упадок. Пока жизнь может существовать здесь, поскольку магия распределяется по инерции. Но чем больше времени проходит от катастрофы, тем больше будет появляться сбоев в работе устаревших механизмов, пока все люди, растения и животные в Конрисе не вымрут. Мир окончательно превратится в бесплодную пустыню.

Рандал Вайрмен сидел неподвижно и думал. Новая информация, которая целиком и полностью опровергала его представление о мироздании, выбила беднягу из колеи. В какой-то момент парень даже решил, что сходит с ума, однако его способность рационально мыслить никуда не делась. Возможно, голос в его голове на самом деле принадлежал древнему магу. В таком случае, положение Конриса было незавидным, и всем магам Королевства нужно срочно что-то предпринять, чтобы исправить сложившуюся ситуацию.

Аргументы денригенского чародея звучали убедительно. Магия на самом деле стала хаотично себя вести даже по сравнению с временами Основания Королевства. Все чародеи дружно соглашались, что последствия от колдовства становились гораздо страшнее, а количество Измененных на дорогах северного континента лишь росло. Наверняка тенсерцы потому и отказались от использования магии — среди них все еще ходят легенды о Денригене и незавидной судьбе, которая постигла обреченный город. Но что-то тут не сходилось…

“Точно! — вдруг осенило Рандала, и он аж подскочил на ноги. — Если магия так опасна и непредсказуема, почему люди в Королевстве живут куда лучше, чем в Каганате? Да, нам тоже приходится нелегко, но на наших землях уже давно не было ни засух, ни бедствий, которые приводят к голоду!”

Знания древнего колдуна сами собой сложились в ответ. Раз магия перестала циркулировать в Конрисе, лишь постоянное колдовство чародеев Королевства притягивает его в северные земли, поддерживая жизнь местной флоры и фауны. Каганат, лишенный какой бы то ни было подпитки энергией, быстро приходит в запустение. Да, северяне страдают от Измененных и стихийных бедствий, вызванных колдовством, но магия по-прежнему течет в Королевство. Пока что ее хватает, чтобы обеспечить народ жизненной силой и пропитанием. Но что будет дальше?

Внезапно перед мысленным взором Рандала возникли смутные образы, в которых он разглядел заклинание древних чародеев. Видение было очень четким, хранитель смог прощупать каждую петельку, каждый элемент этого грандиозного сооружения, которое в одиночку не смог бы повторить ни один из самых величайших магов современности. Решение само пришло в голову лорда Вайрмена, словно божественное озарение. Раз в Конрисе не осталось собственного источника энергии и механизма, способного ее распределять, магам Королевства следовало использовать остатки заклинания древних, которое до сих пор не исчезло бесследно. Проложенный ими путь все еще находился там, где-то на небесах. При грамотном выполнении всех элементов заклинания его можно было открыть вновь, чтобы соединить Конрис с другим миром. Создать надежный канал, по которому энергия будет свободно перемещаться в обоих направлениях. Это спасло бы умирающий Конрис от верной гибели, ведь направляющий механизм нового мира обеспечит надежное управление магическими потоками. Воодушевленный парень начал быстро записывать в дневник длинные ряды формул, чисел и строк на непонятном простому человеку языке. Это был язык колдовства.

Красивые диаграммы и сложные таблицы выходили из-под его пера словно сами собой, и Рандал понимал, что это — результат тысячелетних раздумий одного-единственного мага, который преодолел смерть и передавал теперь накопленные за это время знания своим потомкам. Безымянный чародей исполнил свой долг.

* * *

Рандал Вайрмен вылез из своего укромного убежища лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Аккуратно, не издавая ни единого звука, он прокрался к самому краю второй ступени скалы, на которой стоял город Денриген, и оглядел окрестности. В достаточно ярком свете Луны он заметил небольшой оазис, уютно притаившийся между нескольких песчаных дюн. Сверившись с внутренним компасом, который исправно работал у каждого колдуна, Рандал решил уходить из города именно в этом направлении. Если ему удастся пополнить запасы воды и раздобыть хоть чего-нибудь съестного, у него появится шанс выбраться из этой передряги живым.

Укутавшись в плащ от окрепшего ночного ветра, хранитель начал осторожный спуск по самому краю каменистого утеса. Лорд Вайрмен молился о том, чтобы никто из Измененных его не учуял. Теперь помимо жизни Риоэль в руках Рана была судьба всего Конриса, и парень не собирался проигрывать.

* * *

Вытянувшаяся в полный рост Риоэль Фростон стояла в центре небольшой арены. Южане нарядили ее в роскошное платье, достойное знатной госпожи Королевства. Удивительно, но подарок нисколько не радовал девушку.

Многотысячная толпа тенсерцев собралась на округлых трибунах постройки, где ежемесячно проходил аукцион «живого товара». На камнях арены обычно появлялись лишь самые редкие и необычные экземпляры, ради которых проводились торги, ведь рядовых рабов можно было покупать на любом базаре по довольно низким ценам. Все дело в том, что междоусобные распри тенсерских кланов постоянно снабжали рынок свежей кровью, и дефицит невольников Шар’Тангу точно не грозил.

Разодетый как детская кукла человечек с блестящим от пота лицом громко расхваливал товар, а именно Риоэль, перед потенциальными покупателями. Девушка провела уже так много времени среди южан, что начала различать в их непривычной для ее слуха речи отдельные слова и даже понимать их значение, но общий смысл сказанного всегда ускользал от разума заложницы.

Низкорослый работорговец из рода Кеф’тханг говорил о том, что представленная публике рабыня уникальна в своем роде: настоящая магичка и ученица прославленной Академии Аэртан. Он предостерегал многоуважаемых гостей, что им придется сдерживать ее строптивый нрав. Если потенциальный покупатель не готов к подобным трудностям, то ему не стоит и задумываться о покупке. «Однако взгляните, как хороша эта иноземная красавица, и в то же время как опасна! Лишь настоящий мужчина, образцовый представитель Тенсерской знати, сможет укротить эту дикую волчицу и превратить ее в пушистую зверушку!». Публика громко аплодировала, а глаза присутствовавших на торгах зажиточных купцов, военных и земледельцев разгорались огнем страсти.

Не успел работорговец закончить свою речь, как отовсюду послышались первые ставки. Стартовая цена равнялась сундуку, доверху набитому золотом. Да, на Арене, как ее называли в верхних слоях общества Шар'Танга, деньги было удобно измерять не монетами, а сундуками, — настолько заоблачными были цены. Скользкая улыбочка заплясала на губах продавца, когда властным жестом своей правой руки он начал торги.

Запястья Риоэль были скованы тугими железными кандалами, а пальцы связаны прочной веревкой — южане опасались, как бы она вновь не предприняла попытку сбежать с аукциона с помощью магии. В последние дни, которые девушка провела в специально построенных при арене бараках для рабов, стражники уже три раза возвращали беглянку. Риоэль тем или иным образом выбиралась из своей камеры и пускалась наутек. К сожалению, какой бы сильной и смелой ни была девушка, она не знала местного языка и не имела достаточного количества денег, чтобы нанять корабль и уплыть из Каганата. К тому же стражникам было совсем не трудно выследить ее среди горожан — шею девушки украшал металлический обруч, надеваемый на всех рабов в Шар’Танге. По какой-то причине она не могла снять его даже заклинаниями. Солдаты всегда находили Риоэль и возвращали назад, долго и мучительно наказывая ее за попытки побега. Разумеется, им нельзя было портить внешний вид «товара», но в арсенале опытных работорговцев была масса способов причинить боль, не оставляя при этом никаких следов.

Бедная Риоэль была настолько измучена постоянными пытками, что в какой-то момент ее руки опустились. Она поняла, что даже в случае успешного побега ей никак не вернуться в Королевство самостоятельно. Девушка плюнула на все и смирилась со своим ужасным положением. Риоэль вверила свою жизнь судьбе, и если ей предначертано стать рабыней — так тому и быть.

Слезы текли ручьем по щекам девушки, когда сальный, вожделеющий золота работорговец крикнул «продано!» на языке южан и стукнул молоточком по деревянной подставке. Словно диковинная вещица, игрушка на потеху новому хозяину, Риоэль была приобретена на торгах. Жизнь свободной девушки подошла к концу, и разумом она понимала, что никто не сможет спасти ее из лап тенсерцев. Теперь Риоэль навсегда останется здесь, будучи похороненной в песках южного континента.

Глава 7 (Часть 1)

Раздуваемый теплым дыханием Фарама песок клубился в дрожащем от нестерпимого жара воздухе. Бархатистые дюны раскинулись на многие километры окрест, образовав настоящее море песка, и ни единой травинки не пробивалось сквозь его толщу. Поглощенная пустыней земля медленно умирала, не в силах дать миру ничего стоящего, но слезы ее не доходили до поверхности — вся влага бесследно терялась в ненасытной утробе Фарама.

Тринадцатилетний мальчик по имени Джад’инр медленно шагал за своим отцом по пустыне, ведя в поводу уставшего верблюда. Измученное многодневным переходом животное еле переставляло ноги, неся на спине тяжелые тюки с товаром. Воды осталось всего ничего, а до деревни еще целый день пути. Отец всегда говорил, что в пустыне никогда нельзя расслабляться. Лучше собрать в кулак все силы и немного помучиться сейчас, чем позволить себе отдых, рискуя вообще не дойти до цели. Мальчик никогда не перечил старшим и выполнял все приказы родителя.

Крепко держась за поводья верблюда, Джад’инр вдруг оступился и шагнул чуть дальше в сторону, чем прошел отец. К внезапному удивлению мальчика, нога натолкнулась на что-то твердое, и парень резко остановился, присмотревшись к земле под башмаком.

— Анну! — позвал мальчик отца и показал пальцем на странный объект, привлекший его внимание. Немолодой уже мужчина по имени Иршадан, поворчав, вернулся на несколько шагов и приблизился к сыну,

— Анну, эт кенхо исмаира э! — сказал парень, и отец присел на колени, пытаясь рассмотреть находку. Из песка выглядывал лоскут темной ткани. Мужчина принялся его раскапывать и вдруг обнаружил, что ткань была ничем иным, как капюшоном на голове незнакомого человека!

— Джад’инр, керем иму! — крикнул отец, и ребенок бросился на помощь. Вдвоем они быстро освободили из вязкой хватки пустыни молодого парня, в одежду которого забилось много песка. Судя по всему, человек пролежал тут не один час. Ему невероятно повезло, что хотя бы прикрытый плащом нос оставался снаружи, благодаря чему незнакомец мог дышать все это время.

Южане перевернули тело парня с загоревшей кожей на спину, и Иршадан, пожертвовав воды из собственной фляги, омыл пострадавшему лицо. Затем он влил немного жидкости в пересохшие до состояния древесной коры губы. Так и не придя в сознание, молодой человек надсадно захрипел, когда вода коснулась его загрубевшего горла, но все же смог сделать пару добрых глотков. Иршадан вместе с сыном взвалил парня на просевшего под его весом верблюда, а потом переложил несколько тюков на собственную спину: боялся, что бедное животное не справится с ношей. Как только незнакомца прочно закрепили, мужчина потянул верблюда за собой. Впереди людей ожидала долгая дорога, а значит, следовало поспешить.

Джад’инр не задавал вопросов. Пустыня — опасное место, и с любым путешественником могло случиться несчастье. Помоги сегодня, а завтра помогут тебе — только это правило помогало обитателям песков выживать в этих суровых местах. А потому, взяв на себя какую-то часть груза, мальчик тихо шел следом и берег дыхание.

После бесконечно долгого дня, наполненного ходьбой по мягкому песку под лучами палящего солнца, крохотный караван добрался до родной деревни. Итхан — крохотное поселение на двадцать-тридцать дворов, которое нашло себе пристанище среди нескольких выступающих в разные стороны невысоких скал. Застроенная глиняными домишками ложбина укромно спряталась в тени, и местные могли наслаждаться приятной телу прохладой. Первые жители, облюбовавшие себе это место, вырыли в середине деревни колодец, так что недостатка в питьевой воде не ощущалось. В целом, жизнь в Итхане была вполне пригодной для привыкших к непростым условиям Фарама бедуинов.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Иршадан завел верблюда в проход между скалами, укрывшись наконец от нещадно хлеставшего путников ветра. Деревня была пуста — в столь поздний час ее жители уже давно легли спать. Пройдя к своему дому, отец с сыном аккуратно перенесли найденного в пустыне человека в свое скромное жилище.

Мать Джад’инра сонно поднялась с лежанки, разбуженная приехавшими из города мужчинами. Вдруг она вскрикнула, увидев незнакомое лицо северянина. Муж успокоил свою любимую Тирум, сказав, что этот человек был найден в пустыне, а значит, они обязаны ему помочь. Женщина согласно кивнула и захлопотала по дому, пока Иршадан с сыном отдыхали с дороги. Перво-наперво она сходила к колодцу за ведром свежей воды и сразу же напоила и накормила родных. Закончив с поздним ужином, Тирум занялась верблюдом — в одиночку разобрала навешанные на животное сумки и мешки и задала ему корм. Наконец, женщина спокойно вернулась в постель. Семье предстояло решить, как поступить со спасенным чужаком.

* * *

Рандал еле разлепил заклинившие веки. Его сознание с трудом разорвало черную пелену, покрывавшую разум уже не один день. Его горло зачерствело, как русло реки в засушливый год, да и все остальное тело ощущалось не лучше. Внутренности жгло огнем, а воздух еле пробивался через горящие дыхательные пути. Юный лорд Вайрмен понял, что лежит на мягкой подстилке, заботливо прикрытый шкурой неизвестного животного. Рандал решил осмотреться, и сперва он увидел лишь глиняный потолок неопределенной постройки. Затем, немного поводив головой по сторонам, Ран понял, что очутился в деревне пустынников. Хозяева дома, рослый смуглый мужчина с длинной курчавой бородой и выглядевшая слишком молодо на фоне супруга жена громко разговаривали в центре комнаты. Парень не мог разобрать ни слова и молча слушал чуждую для его слухв речь.

Муж и жена не заметили, что Рандал очнулся, но парню очень хотелось пить, и он попробовал позвать приютивших его людей. Из пережатого горла лорда Вайрмена донесся лишь неразборчивый скрип, будто две шершавых деревяшки с силой потерли друг об друга, но хозяева его услышали. Женщина бросила неприязненный взгляд на лежавшего на полу чужака и демонстративно отвернулась, отойдя куда-то в сторону. Мужчина покачал головой, но взял со стола чашу причудливой формы и сел на колени рядом с парнем.

— Фахи! — обратился к нему незнакомец и улыбнулся. Затем он показал на сосуд в своих руках и сказал: — Танг! Тино танг!

Рандал смог поднять правую руку и, выпростав ее из-под шкуры, крепко взял чашу. Внутри оказалась прохладная вода, немного мутноватая от попавшего в нее песка, но парня это нисколько не смущало. Он жадно осушил переданный ему сосуд и с благодарным взглядом вернул чашу хозяину. Выходит, слово «танг» означает «вода». Рандал смог сделать вывод, что хорошо известный ему Шар'Танг на языке тенсерцев звучит как «Из воды», либо «На воде». Что ж, вполне логичное название для города, построенного посреди озера.

— Спасибо! — громко сказал парень вернувшимся голосом, будто так его лучше поймут. Мужчина кивнул, не переставая дружелюбно улыбаться, а затем прижал ладонь к груди и медленно проговорил:

— Иршадан. — Теперь ладонь легла на Рана: — Эт ир?

Лорд Вайрмен без труда понял, что от не хотят, и уверенно ответил:

— Рандал!

Хозяин вновь улыбнулся и отставил чашу в сторону. Достав откуда-то небольшую миску, он протянул ее найденышу. В тарелке был пресный овощной суп, но молодой Вайрмен так изголодался в долгом пути через пустыню, что даже эта элементарная пища показалась ему самым изысканным блюдом на свете. Когда миска опустела, Рандал вновь откинулся на спину своей лежанки и заснул крепким сном — организм настойчиво требовал отдыха.

Парень не помнил, как долго шел через Фарам, но спустя пять или шесть дней ходьбы у него кончились все запасы. Пополнить их было абсолютно негде, ведь по пути Рандалу не попадалось ни одного поселения или хотя бы каравана южан, способного помочь. Молодому лорду оставалось лишь идти вперед, надеясь на чудо. От долгого пребывания на солнце Рандала одолевали галлюцинации, слуховые и зрительные, и каждый следующий шаг давался парню еще тяжелее предыдущего. Сознание не раз оставляло юного Вайрмена, но когда оно возвращалось, парень заставлял загнанное тело продолжать движение. Мысли о Риоэль помогли ему продержаться достаточно долго, чтобы волею случая возвращавшиеся из Шар'Танга тенсерцы наткнулись на засыпанного песком юношу.

Когда Рандал снова проснулся, за открытой дверью дома вовсю светило солнце. В комнате никого не было, и парень осторожно попытался встать на ноги. Сперва ему это не очень удавалось, но Ран пустил в ход все свое упорство. Где-то с пятой попытки он все же смог подняться с лежанки и дойти до выхода.

За дверным проемом парень обнаружил небольшую площадку, в середине которой был вырыт колодец. Вокруг расположились приличные домики южан, за которыми круто начинались отвесные скалы, типичные для Фарама. Ран был уверен, что где-то здесь есть пещера на случай песчаных бурь, которые погубили его отряд. Страшные воспоминания вновь навалились на юношу, и к глазам подступили горькие слезы. Обратившись к своей воле, на поверку оказавшейся крепче, чем ожидал сам Рандал, он смог гордо поднять голову и отринуть грусть. В его нынешнем положении для печали не осталось места, ведь юный Вайрмен должен был любой ценой добраться до Шар’Танга. А что еще важнее — вернуться в Королевство с ценными сведениями.

Проходивший мимо пустынник в традиционном одеянии, состоявшем из белых обмоток, посмотрел на Рандала и недовольно покачал головой. Парень решил не провоцировать местных, понимая, что они не питают к нему особо теплых чувств, а потому вернулся в приютивший его домик.

Где-то час спустя вернулась жена хозяина. Старательно делая вид, что больше в доме никого нет, она занялась уборкой. Женщина нахально толкала вечно попадавшегося ей под руку Рана и грозно ворчала, так и не сделав попыток как-то заговорить с пришельцем. Рандал был только рад этому, но тяжелое отношение хозяйской жены его напрягало — а что, если остальные южане настроены враждебно? Что, если он никогда отсюда не выберется?

Впрочем, его опасения были напрасными — Иршадан действительно был очень добрым и порядочным человеком. Раз по правилам пустынников найденному в Фараме следовало помогать, значит, и из деревни чужака надо было вывести. Заодно и жена не будет обижаться.

Как только мужчина вернулся домой, в первую очередь он подошел к Рандалу и сказал:

— Кер?

Рандал слегка нахмурился, показав, что не понимает.

— Ир! — Мужчина показал пальцем на Рана, что парень расценил как обращение «ты». — Кер? — снова спросил Иршадан, разведя руками в стороны с озадаченным выражением лица.

— А, куда я теперь пойду? — проговорил Ран, не зная, на какой ответ рассчитывает. Впрочем, южанин кивнул, будто прекрасно его понял. Воодушевленный налаженным контактом Ран сказал:

— Шар'Танг! Я… это, в Шар'Танг мне надо!

Иршадан вытянул руки перед собой, мол, все ясно, и утвердительно закивал, поджав губы.

— Шар'Танг, ву! Ир ваххи Шар'Танг нармахо! — говорил он, но вскоре надолго замолчал. После продолжительной паузы мужчина начал что-то долго и упорно объяснять Рандалу на своем языке. Разумеется, парень опять ни слова не понял, и пустынник с добродушной улыбкой махнул рукой.

Иршадан обратился к жене, которую он называл Тирум, и хозяева снова затеяли непонятный спор. Женщина говорила на повышенных тонах, и у Рандала разболелась голова от ее визгливого голоса. Иршадан отвечал мягко, но в то же время настойчиво, постоянно указывая на тихо сидевшего на своей лежанке Рана. Через какое-то время Тирум согласно кивнула, хотя и с явной неохотой, и муж нежно поцеловал ее в щеку.

Иршадан подошел к чужаку и за руку потянул того на улицу.

Сразу за домом стоял готовый к дороге верблюд — кожаное седло между горбов, по бокам — привязанные мешки с припасами. Мужчина подвел Рана к животному и сказал несколько фраз, гордо посмотрев в глаза парню. Рандал виновато развел руками. Иршадан вздохнул, а потом отчетливо повторил, показав на верблюда:

— Шар'Танг нармахо!

— Вы хотите, чтобы я поехал в Шар'Танг на нем? На верблюде? — спросил Рандал, подойдя к животному еще ближе. Мужчина с улыбкой на губах несколько раз кивнул.

— Шар'Танг, ву! — и махнул рукой между скал на юг, в сторону города.

— Тайрольд Великий, мне так неловко! — Рандал не мог поверить своему счастью. Дикие южане, которых на лекциях в Королевстве расписывали как самых свирепых, жестоких и диких людей, спасли ему жизнь! И не только спасли, они еще отдали Рандалу ездового верблюда, лишь бы он добрался до нужного ему города! Парень не находил слов и лишь бормотал «Спасибо, спасибо, спасибо!», пока Иршадан помогал ему взобраться в седло. Конечно, Рандал понимал, что решение помочь не далось южанину легко, и спор хозяина с женой лишь подтверждал это. Но спасение Риоэль требовало максимальной спешки, а потому он просто не смог отказаться от столь щедрого предложения. Когда Ран уверенно устроился в удобном промежутке между горбами, он снова поклонился своему спасителю и сказал:

— Я знаю, что вы меня не поймете, но храни Тайрольд вас и всю вашу семью! Никогда бы не подумал, что среди тенсерцев есть такие хорошие люди. Я от всей души благодарю вас за помощь! Прощайте! — с этими словами он вручил хозяину мешочек, в котором лежали последние оставшиеся у парня деньги — всего несколько монет. Неясно, как вообще бедуины отнесутся к деньгам Королевства, но лорду Вайрмену больше нечего было предложить.

— Сахи, Рандал! Сахи! — улыбался Иршадан, провожая уезжавшего парня взглядом. Да, Тирум была против того, чтобы муж отдал чужаку даже умирающего от пустынной лихорадки верблюда. Однако Иршадан был абсолютно уверен, что оказанное другим людям добро непременно вернется к его семье, и не терзался сомнениями.

* * *

Путешествие на спине верблюда больше напоминало плавание. Животное шло ровно и спокойно, размеренно переставляя ноги, и Рандал будто слегка покачивался на волнах песчаного моря. Конечно, в скорости верблюд не смог бы сравниться с лошадьми Королевства, но ни одна лошадь не выдержала бы ни дня пути в условиях жаркого Фарама. На остановках Ран пару раз порывался напоить этот «пустынный корабль» из своих запасов, но верблюд лишь отворачивал голову и отказывался пить. Парень пожимал плечами, хотя такое поведение животного и показалось ему странным.

Верхом путь через пустыню занял у Рандала гораздо меньше времени, и вот, на исходе четвертого дня после выхода из деревни, парень увидел первые деревья и кустарники, которые свидетельствовали о приближении к воде. Забравшись на очередную высокую дюну, лорд Вайрмен увидел вдалеке искрящееся в свете заходящего солнца озеро. Широким кольцом вокруг водной глади раскинулись в разные стороны пригороды Шар’Танга. Стен вокруг них не было и в помине, ведь жители трущоб попросту не могли позволить себе такую роскошь. Да и не от кого им было защищаться — армия Королевства никогда не заходила так далеко на юг, ведя боевые действия на Перешейке, а соседи-тенсерцы ни за что на свете не рискнули бы напасть на богатейший клан Каганата, который управлял городом.

Здесь были узкие, ветвящиеся улочки, застроенные напоминавшими о поселении пустынников глиняными домиками. Правда, в отличие от деревни в Фараме, пригороды утопали в сочной зелени питавшихся водой пальм и других деревьев.

От берегов почти идеально круглого озера к острову в его середине были переброшены широкие мосты, по одному с юго-востока и юго-запада. Северная половина озера оставалась свободной для судоходства, и плывущие по озеру корабли могли спокойно маневрировать в водоеме. Там расположился и порт Шар'Танга, в котором стояло на якоре куда меньше кораблей, чем в том же Туринстайне. Объяснялось это типичной для южан боязнью моря. Мало кто из тенсерцев рисковал путешествовать по водной глади, ведь почти все реки на континенте пересохли, и сухопутный транспорт в Каганате был развит куда лучше. Знаменитые караваны южан, настоящие дома на колесах, ведомые запряженными в них верблюдами, уверенно бороздили необъятные просторы Фарама. Все дело в том, что караванщики поколениями постигали искусство передвижения в пустыне, отчего могли безошибочно находить в безграничном море песка оазисы и колодцы, следуя по только им известным ориентирам.

Еще на дальних подступах к городу Рандал сошел с наезженной дороги и завел своего верблюда в дикие заросли на обочине. Бросив там почти все свои вещи, парень взял лишь меч, заплечную сумку с дневником внутри и последнюю флягу с водой. Обнаружив в одном из привязанных к седлу мешков большой тенсерский платок белого цвета, Ран обмотал им голову на манер южан, оставив только узкую прорезь для глаз. Конечно, маскировка была очень далека от идеала, и даже при поверхностном взгляде тенсерцы легко раскрыли бы обман. Впрочем, замыленный ближе к вечеру глаз стражников вполне мог не распознать уловку.

Справедливо заметив, что верхом на верблюде парень привлечет излишнее внимание, Ран отпустил врученного ему в дар скакуна. Поправив последний раз платок на голове, парень тяжело вздохнул и направился в Шар'Танг. «Все будет хорошо», — приговаривал он себе, смешавшись с шумной толпой разношерстных людей, возвращавшихся в город. Юный лорд Вайрмен уже убедился на примере приютившей его деревни, что тенсерцы более чем человечны. Вряд ли они набросятся на Рандала с пеной у рта, если маскировка раскроется и все поймут, что он иноземец. Впрочем, Тайрольд благоволил осторожным, и рисковать лишний раз не стоило. Кто знает, что на уме у окружавших его горожан? Внушаемый парню на протяжении всей жизни страх перед тенсерцами не мог пропасть в одночасье, и Рандал сильно нервничал, когда поравнялся с дежурившими у входа на улицу стражниками в позолоченных доспехах.

Опустив голову как можно ниже, Рандал со скучающим видом миновал солдат и мгновенно оказался втянут в бурлящий поток местных обывателей. Здесь, в трущобах вокруг центра города, остро ощущались главные проблемы южного континента: бедность, перенаселение и повальный голод. Нескончаемые толпы истощавших людей с пустыми глазами и лицами бегали по лабиринту улочек как пчелы в улье, надеясь за день заработать хоть на кусок пресной лепешки для своих детей, коих тенсерцы имели от пяти и выше. Простая истина — чем больше семья, тем больше в ней рабочих рук, что помогут в хозяйстве и накормят тебя в старости. Однако пока младшие члены не выросли, родителям самим приходилось трудиться без сна и отдыха, чтобы уберечь своих домочадцев от голодной смерти.

Юный Вайрмен крутил головой и тщательно запоминал окружение. Повсюду была грязь, на земле лежали люди, спавшие или уже давно умершие — никому не было до них дела. Нечистоты текли под ногами, как потоки дождевой воды, распространяя в воздухе соответствующий смрад. Жаркое солнце и перемешанный с грязью пригорода вездесущий песок лишь усугубляли положение, превращая жизнь здесь в сущий кошмар. Рандал понял тех отчаявшихся тенсерцев, что добровольно подаются кочевать в Фарам, ведь нелегкая жизнь в пустыне и то не казалась теперь настолько безрадостной в сравнении с трущобами Шар’Танга.

Борясь с подступавшей к горлу тошнотой, юный Вайрмен смог добраться до первого крупного перекрестка, от которого в разные стороны расходилось несколько улиц. Постояв в нерешительности в центре крохотной площади, где аэртан смог вдохнуть хоть немного свободнее, он двинулся в сторону центра города. Внезапно Рандал почувствовал, как сумка на его плече едва заметно шевельнулась. Руки сработали быстрее разума, и в следующее мгновение лорд Вайрмен уже выворачивал запястье молодому парнишке лет четырнадцати на вид, чьи оскаленные в злобной гримасе зубы забавно торчали в разные стороны. Рандал хотел было крикнуть «Держи вора!» на языке Королевства, однако в последний момент вспомнил, что находится в Тенсерии, а потому его вряд ли хоть кто-нибудь поймет. Секунды тянулись, как разогретый сыр, а растерянный хранитель все не мог придумать, что ему теперь делать.

Пойманный Рандалом паренек оказался куда расторопнее — оправившись от боли, он вдруг лихо раскрутился всем корпусом и ударил кулаком свободной руки прямо в бок своего пленителя. Лорд Вайрмен никак не ожидал от пойманного вора такой дерзости, а потому не успел защититься. Острые костяшки молодого тенсерца ошпарили Рана, как кипяток, и северянин дернулся, припав на одну ногу. Воришка воспользовался заминкой чужака и моментально скрылся в толпе, которая продолжала спокойно обтекать место короткой схватки, будто ничего и не произошло. Рандал плюнул на землю от досады, но затем гордо выпрямился в полный рост. Пусть он и не вышел победителем в драке, зато юному лорду удалось сохранить свои вещи от кражи, что было куда важнее.

Выбранная аэртан дорога вскоре привела его к роскошному мосту, что упирался в высокую крепостную стену района для богачей. Когда-то весь Шар'Танг помещался на небольшом островке посреди озера, но вскоре быстрорастущее население перестало помещаться в тесном пространстве, ограниченном водой. Людям пришлось на скорую руку заселять берега водоема, хаотично застроив пригород дешевыми глиняными домишками. Горе-строители порой не оставляли зазора между зданиями, и перейти в таких местах с одной улицы на другую не представлялось возможным.

В центр города бедняков не пускали, и стража у моста оказалась куда надежнее, чем на входе в пригород: солдаты пристально досматривали всех, кто желал пройти. В основном это были богатые торговцы со своими караванами, но видимо в их повозки частенько пытались залезть нищие, чтобы хоть ненадолго оказаться внутри стен. Стражникам приходилось тщательно проверять каждый обоз и фургон, и у моста образовалась настоящая очередь.

«Да, меня они точно не пропустят. Да и с какой бы стати им это делать? — думал про себя Рандал, внимательно осматривая переправу в последние часы перед закатом. — Значит, проникну туда скрытно. По мосту не пройти — слишком заметно даже в темноте. А вот вплавь… Да, если пересечь озеро по воде, хоть это и нелегко, к вратам можно будет вскарабкаться по деревянным опорам моста. Что дальше? Плевать, там и узнаю!» — с этими лихими мыслями Ран принялся ждать темноты.

* * *

Небо подернулось густой пеленой ночи, и молодая луна почти не давала света. Аэртан накинул капюшон на голову и незаметно скользнул в щель меж двух глиняных домов на самом берегу озера, избежав взглядов беседовавших о чем-то тенсерцев. Обнаружив под стеной здания деревянную бочку, Ран вывалил из нее содержимое и положил внутрь свой меч, сапоги и плащ. Дневник, как и сверток с найденным в Денригене зловещим кинжалом, он решил оставить в заплечной сумке, которую зафиксировал в верхней части спины. Плотно забив бочку крышкой, Ран спустил ее на воду и улегся сверху на свой роскошный плот. Изо всех сил работая ногами и удерживая равновесие, парень поплыл в сторону противоположного берега, к острову. В голове ярко ожили воспоминания о спасении из-под обломков «Вайтера Великого», когда Рандалу также пришлось дрейфовать в море на связанных бочках. Ран вспомнил и об Анголе Кестрейне, капитане, который погиб вместе со своим кораблем, и о матросе Лодмуне, что каждый день приходил к путникам в каюту и с таким уважением смотрел на Рана, будто сопровождал самого Короля Бронсвилла. Тяжелые думы обжигали сердце юноши, но в то же время отвлекали от монотонной гребли в теплой воде озера.

С головой погрузившись в мысли, парень и сам не заметил, как послужившая плотом бочка врезалась в крутой берег острова. Очнувшись от начавшей одолевать его дремы, Ран ступил ногами на землю и вытащил груз из воды. Небольшое магическое усилие, и крышка сама выскочила наружу, позволив аэртан забрать свои нехитрые пожитки. Рандал обулся, нагрузил на себя снаряжение и выдвинулся в сторону переправы.

Большая часть стражи оставалась у внешних ворот, похожих на примитивный барбакан. Они защищали вход на мост со стороны трущоб. Здесь, у стены, службу несли едва ли трое стражников, и Рандал вмиг придумал план действий. Слишком многое было поставлено на кон, слишком многим он уже пожертвовал, чтобы дойти до этой точки. Для достижения своей цели парень твердо решил использовать любые средства.

Взобравшись по опорному столбу, Рандал оказался на небольшой площадке перед входом в город. Прямо перед ним возвышались гигантские ворота, через которые без труда мог бы проплыть «Вайтер Великий» целиком, однако в правой створке обнаружилась небольшая калитка в рост человека. На уровне лица в ней было вырезано смотровое окошко, закрытое деревянной дверцей. Рандал, не раздумывая ни секунды, подошел к ней и громко постучал. Через пару секунд окошко отворилось, и в нем появилось сонное лицо стражника.

— Ир… — начал было он, но Ран просунул руку в отверстие и крепко схватил тенсерца за шею. Глаза человека округлились от страха, он попытался отпрянуть от калитки, но хватка Рана в эту секунду смогла бы удержать и медведя.

— Открывай дверь! Живо! — прошипел парень, сжимая пальцы. За спиной привратника он увидел еще двух человек, которые вскрикнули и побежали за подмогой. Аэртан бросил им вслед рассекающее заклинание, и разделенный надвое невидимый клинок глубоко впился в их спины. Кровь густо полилась из толстых ран округлой формы. Оба стражника на бегу грохнулись на землю, разбив лица о мощеную камнем дорогу.

— Ну! Открывай! — громче приказал Ран. Со стены свесился еще один человек, чтобы посмотреть, что происходит внизу. Хранитель магией слегка подтолкнул его в спину, и солдат провалился в щель между двумя зубцами. С громким криком он рухнул за спину Рандала. Раздался хруст переломанных костей.

Страшное зрелище не прибавило мужества схваченному аэртан стражнику, и он, потеряв всякую волю к сопротивлению, покорно отодвинул железный засов и распахнул калитку. Рандал вошел внутрь. Один удар свистнувшего в воздухе меча закончил дело.

Парень не испытывал ни жалости, ни сомнений — смерть этих людей была необходимостью, не больше, не меньше. Лорд Вайрмен запретил себе думать о семьях погибших, и, крепко стиснув зубы, побежал вглубь района.

На шум короткой стычки сбежались и другие солдаты. Увидев в свете факелов тела убитых сослуживцев, они подняли тревогу. Зазвонил сигнальный колокол, и из казарм на улицу посыпались заспанные бойцы, которые тщетно пытались продрать глаза.

Рандал летел куда глаза глядят, виляя между роскошными виллами и особняками богатых шар'танговцев. Разница между центром и пригородами оказалась сильнее, чем между летом и зимой. Кричащая роскошь золотых статуй, работающих даже ночью фонтанов с рассыпанными на дне драгоценными камнями, — все это не шло ни в какое сравнение с трущобами, населенными десятками тысяч нищих и обездоленных, что копошились в грязи, как жуки в навозе. Конечно, неравенства нельзя было избежать, но настолько вопиющей несправедливости в Королевстве не встречалось.

Тем временем учиненная начальником стражи погоня не утихала. Несколько пущенных преследователями стрел громко просвистели над головой Рана. В пригороде парень уже давным давно сбросил бы хвост, но на широких улицах богатого района, ярко освещенных фонарями, беглец был как на ладони. Рандал попытался петлять в переулках между зданиями, но вездесущие стражники уже поджидали его за каждым поворотом, вынуждая бежать по центральной улице в одном направлении.

Как Ран и ожидал, прямо по курсу его уже готовился встречать заградительный отряд: щитовики стояли на колене, перекрыв улицу сплошной стеной, а за ними выстроились копейщики, наставив острия в сторону нарушителя. В третьем ряду стрелки натягивали изогнутые тенсерские луки. Вайрмен быстро сообразил, что через такую преграду ему не проскочить, а потому резко повернул налево, юркнув в узкую щель между высокими заборами двух роскошных вилл.

В конце прохода готовились к бою два стражника. Один тоже был вооружен копьем, другой прикрывался щитом и крепко стискивал в кулаке рукоять длинного ятагана. Свирепые глаза обоих солдат налились кровью, и они смело выступили навстречу беглецу.

Рандал и не подумал тормозить, напротив, он развил максимальную скорость, стремительно приближаясь к врагам. Копейщик шагнул чуть вперед и замахнулся своим грозным оружием, но в последнюю секунду перед столкновением Ран высоко подпрыгнул вверх и в сторону, избегая удара. Лихо оттолкнувшись в полете ногой от крепких досок забора, парень обеими руками обрушил свой меч на голову противника. Его атака была настолько мощной, что меч рассек защитную пластину шлема стражника и с отвратительным хрустом погрузился в его голову. Убитый повалился на землю, громко лязгнув доспехами, а Ран изготовился к схватке с оставшимся врагом, не обращая внимания на онемевшие от могучего удара руки.

Второй боец с диким визгом бросился на Рандала, но он принял удар своим клинком. Парень поставил меч таким образом, чтобы не блокировать выпад, а позволить оружию врага соскользнуть по нему, как дождевая вода стекает с крутой крыши. Сразу поле этого юноша резко крутанул рукоять, и лезвие его клинка, нарисовав вертикальное полукружье в воздухе, прорубило тело противника от плеча до середины груди. Ноги тенсерца подломились, и он тяжело упал на колени. Из открытого рта человека вытекла струйка крови. Рандал уперся сапогом в плечо стражника и, поднатужившись, смог вырвать меч из раны. Кровь толчками плеснула из перебитых сосудов на штаны Рана, и его противник повалился на спину, нелепо разбросав руки в стороны.

Некогда было радоваться победе. Парень продолжил бежать по переулкам, пытаясь скрыться от настигающей его погони. Дорога вывела Рандала на небольшую площадь с красивыми цветочными клумбами. Напротив своей позиции парень увидел очередной забор с роскошной позолоченной решеткой ворот. Что-то привлекло его внимание в родовом гербе на их отполированной поверхности. Рандал присмотрелся внимательнее и внезапно понял, что он изображал не что иное, как могучего лося со львиными клыками и когтями! Фамильный знак семьи Ганим, о котором рассказал ему Мортенс!

Юный Вайрмен вспомнил, что отец говорил об Акиле. Только в этом доме парень мог получить так необходимую ему сейчас поддержку. Ран в три прыжка оказался у запертых ворот и в считанные мгновения перебрался на ту сторону.

Глава 7 (Часть 2)

Двор особняка знатного тенсерского торговца утопал в зелени: повсюду росли ароматные цветы, всевозможные фрукты так и тянулись к ладоням, а огромные пальмы давали много тени даже в самые солнечные дни. Выложенные белым камнем тропинки разбивали сплошной зеленый ковер сада на отдельные цветущие островки, позволяя жителям дома в полной мере наслаждаться всеми его чудесами. Ручьи с кристально чистой водой весело журчали под ногами, приводя мысли в умиротворение.

Самая широкая дорожка вела к трехэтажному зданию, облицованному камнем и редкими вставками из дерева, которые украшала красивая резьба. Окна высотой в два человеческих роста обрамляли серые рамы, инкрустированные сверкающими в лунном свете драгоценными камнями. Благодаря им окна светились в темноте словно огромные кошачьи глаза. Крышу здания прободали несколько круглых куполов, которые оканчивались острыми шпилями.

Рандал поднялся по трем ступеням крыльца и постучал в выполненную из красного дерева дверь. Парень скинул с головы намотанную ткань и, плеснув немного воды на руки, тщательно умылся. Вовремя — в ту же секунду дверь открылась, и на пороге появился одетый в черный костюм слуга, чья накидка была прошита золотыми нитями.

Человек задал какие-то вопросы, но Ран его не слушал. Вместо извинений он решил пойти в наступление:

— Я северянин! Из Королевства! — громко говорил он, тыкая пальцем в свою хотя и сильно загоревшую, но все еще светлую кожу и русые волосы. — Мне нужно встретиться с Акилем ибн Ганимом, поговорить!

Слуга жестом показал Рану стоять на месте, а сам закрыл дверь за его спиной и скрылся в боковом проходе. Аэртан смог, наконец, перевести дух и спокойно осмотреться.

Холл резиденции одного из богатейших купцов Юга не мог не вызывать восхищения: парадная лестница, накрытая красным ковром ручной работы, словно обнимала все три этажа здания, протягивая к ним руки-ступени. Гигантская люстра, в которой горело около сотни свечей, наполняла помещение приятным желтым светом. Многочисленные лампы отражались в мраморных полах и стенах, и Рандал, глядя на встретившее его великолепие, растерял все свое нахальство, с которым переступил порог этого дома. С немым восторгом парень любовался бьющим перед лестницей фонтаном, украшенным статуями нагих людей, и ощущал себя таким мелким и несущественным для здешнего хозяина, что ему захотелось просто раствориться в окружающей роскоши и забыть обо всех проблемах внешнего мира.

— Эй, ты! — Грубый оклик на языке Королевства привел Рандала в чувство. Он увидел идущего к нему через холл тенсерца в парадном одеянии белого цвета. — Что тебе нужно, чужеземец? — спросил мужчина, остановившись напротив.

— Добрый вечер! — Ран неловко поклонился, сомневаясь, говорит ли он с очередным слугой либо с кем-то из высокопоставленных лиц. — Меня зовут Рандал Вайрмен, я сын Гроина Вайрмена. Мой отец хорошо знал господина Акиля, и теперь мне очень нужна его помощь. Больше мне не к кому обратиться.

— Гроин Вайрмен, говоришь? — с сильным акцентом проговорил тенсерец, сложив руки на груди. — Да, я слышал это имя. Что ж, Рандал, хозяин и вправду тебя выслушает, если не лжешь. Тебе крупно повезло — господин только отпустил совет купцов династии Ганим, и я уверен, что он еще не отправился в свои покои для сна. Идем же! — Тенсерец махнул рукой и направился к лестнице. Рандал не отставал ни на шаг, идя по правую руку от сопровождающего.

— Если не секрет, какого рода помощь ты надеешься получить? — спросил мужчина, не замедляя ход.

— Информацию. Видите ли, на Туринстайн был совершен налет, и нападающие взяли в плен дорогого мне человека.

— Сожалею. Думаешь, его продали в рабство?

— Скорее всего.

— Что ж, это не так плохо. Всяко лучше, чем быть военным заключенным! — пожал плечами мужчина. — Я думаю, на столь дерзкое нападение могли решиться Кеф’тханги, а они очень бережно обращаются… с живым товаром.

— А каковы шансы, что господин Акиль располагает информацией о моей подруге? — спросил Ран, с волнением ожидая ответа.

— А, так это «она»? — Мужчина сверкнул широкой белозубой улыбкой. — Тогда шансы только что выросли троекратно! — Тенсерец залился раскатистым смехом, хлопнув Рана по плечу, но тот лишь серьезно нахмурился.

— Как это понимать? — с вызовом спросил парень, остановив мужчину рукой.

— Да ты не обижайся, парень! Господина Акиля, как любого настоящего мужчину, куда больше интересуют девушки-рабыни, и тем более северянки! Знаешь, экзотические красавицы в Шар'Танге в цене, поэтому я бьюсь об заклад, что нужная тебе особа где-то неподалеку.

— Я очень на это надеюсь, — смущенно ответил Рандал, приложив руку к груди. В целом все складывалось не самым плохим образом, и парень ощутил себя еще на шаг ближе к цели. Уютное убранство особняка успокаивало взбудораженные нелегкими приключениями нервы, а мягкий свет сотен свечей согревал душу парня. Вдруг тенсерец повернул к Вайрмену голову и задал простой вопрос, моментально нарушивший внутреннее спокойствие Рана:

— А что потом?

Неясная тревога пробежала по спине Рандала в виде неприятных мурашек, будто его коснулись склизкие щупальца осьминога.

— Что… потом? — спросил он, хотя и знал, каков будет ответ.

— Ну, что ты собираешься делать, когда отыщешь девушку? Есть у тебя золото, чтобы выкупить ее у нового владельца? Или того хуже, вдруг он откажется ее продавать? Что тогда?

— Разберусь на месте, — жестко сказал Рандал, вспомнив, как проник в город. Да, теперь ни снаружи, ни внутри себя парень не видел ограничений, которые он не смог бы перешагнуть ради спасения Риоэль. Говоривший на языке Королевства южанин подозрительно прищурился, глядя прямо в глаза Рандалу, и тихо прошептал:

— Будь осторожен, чужеземец. В Шар'Танге народ весьма изобретателен. Если ты причинишь кому-то вред — поверь, расплата будет куда хуже смерти. — Закончив, южанин выпрямился и продолжил будничным тоном:

— Вот, кстати, мы и пришли. Комната для совещаний находится сразу за этой дверью. Позволь, я зайду первым и сообщу господину Ганиму о тебе. Если он захочет тебя принять, я вернусь.

— Хорошо. — Ран устало прислонился к стене, наблюдая, как тенсерец отворил белую дверь с золотой ручкой и исчез внутри.

Несколько томительных минут ожидания текли, как густой кисель. От встречи с господином Акилем зависело очень многое. Если хозяин особняка знает, где искать Риоэль, дальнейший путь Рандала становился прямым, как центральный канал Фолкстайна: добраться до места, где держат рабыню, любым способом забрать ее оттуда, хоть бы и поубивав всех, кто посмеет встать у парня на пути, и вместе уплыть на север. Возможно, господин Ганим даже смог бы дать Рану необходимую сумму, разумеется, с возвратом, чтобы он смог мирным путем выкупить Риоэль у нового хозяина.

Но что делать, если Акиль ничего не слышал о Риоэль? Как тогда ему найти девушку во всем необъятном Каганате? Кроме господина Ганима, у парня здесь больше не было контактов. Волнение перед встречей с хозяином особняка сотрясало его тело, словно необузданный шторм.

Дверь вдруг открылась, прервав размышления юного Вайрмена, и из проема показалась голова знакомого мужчины. Он махнул ему рукой, приглашая в комнату. Рандал вошел в просторный зал.

Помещение было оформлено в типичном для богатых тенсерских домов стиле: изысканные ткани и шелка покрывали стены, на полу были раскиданы дорогие ковры. Поддерживающие крышу колонны спрятались под каким-то вьющимся растением с сочными светло-зелеными листьями, которые словно светились изнутри. В центре комнаты расположился приземистый деревянный стол, окруженный мягкими пуфиками вместо стульев или кресел. На столе в строгом порядке, как войска на поле боя, были расставлены вазочки с фруктами и виноградом, тарелки с мясом, сыром и другими закусками. Между кувшинами с известными на весь Каганат винами лежали букеты ароматных цветов.

Во главе стола вольготно развалился на пуфике хозяин резиденции, господин Акиль ибн Ганим собственной персоной. Был он человеком упитанным, достаточно высоким, обрамляющие маслянистое лицо волосы и бородка были аккуратно пострижены и уложены по последней моде местной знати. Одет купец был в легкий халат с широким вырезом, и Рандал прекрасно видел одинокие седые волоски на груди уже начавшего стареть мужчины. Черные глаза впились в Рандала колючим взглядом из-под кустистых бровей, и парень сперва почувствовал себя неуютно. Впрочем, приятная располагающая улыбка хозяина сбросила напряжение, и Ран позволил себе расслабиться.

— Рандал Вайрмен, верно я говорю? — чистым, без малейшего акцента языком спросил хозяин, и в глазах его загорелся приятный огонек гостеприимства. — Рад приветствовать тебя в своем доме! Проходи, присаживайся, — махнул он на место по правую руку от себя. Рандал вежливо поздоровался и пошел к указанному пуфику.

По дороге он вдруг заметил стоявших вдоль стен рабынь. Красивые, стройные девушки в невесомых накидках держали в руках цветы, и сами они по сути являлись лишь украшением комнаты. Смуглая невольница с выразительными глазами тоскливо посмотрела на Рана. Ее непривычная северянину красота, молодое упругое тело, едва скрытое полупрозрачной тканью вуали, заставили сердце парня биться чаще, и на лице его выступила краска. Рандал поспешно отвел взгляд от приятных форм девушки в сторону, хотя и испытал некое сожаление.

— Понравилась? — лукаво прищурился Акиль ибн Ганим, пока гость неловко усаживался на пуфик. — Да, отличная покупка. Просто отличная. Взял ее на аукционе месяца три назад, пришлось отвалить немало сундуков за эту особу. — Купец плотоядно облизнулся, во все глаза таращась на девушку. — Давай-ка я тебе вышлю ее сегодня ночью, что думаешь? — Акиль добродушно улыбался прямо в глаза Рану, и по мимолетному блеску в глазах юного лорда понял, что угадал с подарком.

— Да нет, что вы, не стоит… — пробормотал вконец засмущавшийся Рандал, но Акиль его уже не слушал.

— Эй, Зейбим! — обратился он к человеку, который привел гостя. — Проследи, чтобы Хирри зашла сегодня в покои господина Вайрмена.

— Будет исполнено, господин Ганим. — Помощник учтиво поклонился, но совсем не как слуга. Рандал решил, что Акиль по-особенному относился к этому человеку.

— Вот и ладненько. Так, Рандал… Как поживает твой отец?

— С Гроином все в порядке, господин Ганим. Он как и прежде владеет замком Сенгрел, потихоньку расширяет свое влияние.

— Он еще не стал главой Туринстайна? — с притворным изумлением спросил купец, жестом подозвав к себе другую девушку с длинными волосами цвета каштана.

— Отца никогда не привлекала власть. Он рад заниматься собственным замком, но никуда дальше дарованных Королем владений его амбиции не распространяются.

— Эх, жаль, жаль… — тихо сказал Акиль, обняв рабыню за талию. — Ты не стесняйся, Ран, ешь-пей, что захочешь. Кия, налей гостю вина! — обратился он к девушке, что сидела у него на коленях. Как только она встала, купец ущипнул ее за мягкое место.

Рабыня подошла к Рандалу и наполнила его чашу. Сильный запах алкоголя бросился парню в нос, как молодецкий удар в уличной драке. Решив, что отказаться будет невежливо, юноша сделал солидный глоток.

— Отличное вино, прошу заметить! Почти сто лет выдержки! — Рандал согласно покивал, мол, вино и правда самое прекрасное. Удовлетворенный купец вновь усадил рабыню на колени. — Печально, что твой отец не раскрывает свои таланты, Рандал. Он очень умный человек, и при его способностях он уже давно мог бы стать чуть ли не первым советником государя. Ан-нет, не хочет человек счастья и богатства, ну что за дурак?

Акиль громко захохотал, и Рандал вежливо улыбнулся, хоть и не был согласен с купцом. У каждого в этом мире свое понятие счастья, и, по мнению юноши, его отец был самым счастливым человеком в Конрисе. Да, он не обладал состоянием, что сравнилось бы и с сотой долей богатств Акиля ибн Ганима, но у старшего Вайрмена было все, о чем он мог мечтать.

— Ладно, дело хозяйское, как говорят у вас на севере. — Торговец выпил залпом целый бокал и откинулся на спину. — Скажи мне, Рандал, что привело тебя в Шар'Танг?

— Я ищу девушку-северянку, которую похитили из Туринстайна налетчики из Каганата. Отец сказал, что вы хорошо разбираетесь в… «рынках» юга, и если кто-то и может мне помочь, то только Акиль ибн Ганим.

— О, очень правильные слова! Очень правильные! — Купец развеселился, а его губы расплылись в самодовольной ухмылке. — Что ж, я действительно кое-чего смыслю в торговле рабами, и никогда не пропускаю аукционы с экзотикой! Как звали твою подругу?

— Ее имя Риоэль Фростон, господин Ганим. — Сердце Рандала почти что перестало биться, и парень выжидающе смотрел на губы задумавшегося купца, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Время словно остановилось, секунды тянулись, как густая смола. Юноша с нетерпением ожидал либо слов облегчения, либо ужасного приговора. Наконец, Акиль ответил:

— Да, что-то такое припоминаю… — Рандал шумно выдохнул, а в груди его разгорелся огонь искренней радости. Он чуть не бросился в пляс от восторга, ведь наконец появилась хоть какая-то ниточка, ведущая его к возлюбленной. — На аукционе неделю назад, а может, и две, была какая-то северянка. Надо же, как бывает — имя девушки не запомнил, зато тот факт, что купил ее Кутрун Лейс за четыре сундука и двадцать верблюдов, помню лучше того, что съел на завтрак!

Торговец снова захохотал, наслаждаясь своей шуткой, но Рану было не до смеха.

— Вы уверены, что девушка была из Туринстайна? — Холодный пот заструился по лбу парня, но он не обращал на него внимания.

— Да-да, сомнений быть не может. Я точно помню, что ее привезли Кеф’тханги, а ходили они как раз на северо-запад, что крайне редко случается в наши дни. Да и имя… Не то Ривандель, не то Риоэль… Да, наверное, все-таки она, парень.

— Отлично! — Ран вскочил на ноги, не в силах сдержать возбуждение. — Чем занимается господин Лейс?

— Крупный скотовод, один из самых известных людей в Каганате по части верблюдов и прочей живности, — небрежно отмахнулся Акиль. — Сам-то я считаю это все грязным делом, как и земледелие, так что руки бы я этому Кутруну не пожал.

— А где он живет? Его особняк в городе? — Ноги Рандала уже прямо сейчас стремились бежать к дому нового хозяина Риоэль, чтобы увидеть ее как можно скорее.

— Не, парень, тут ты ошибся. Кутрун построил свое поселение в паре дней пути на восток, вдоль русла реки. Хотел быть поближе к своим пастбищам, к животным и навозу. Как можно променять домик в центре Шар'Танга, лучшего города всего Каганата, на вонючие поля? Полный дурак!

— Действительно, странный человек, — кивнул Рандал, ликуя внутри, что Кутрун поселился подальше от людей. Если бы его особняк находился в Шар'Танге, вывести из города беглую рабыню стало бы практически невыполнимой задачей, а вот тихонько забрать ее из небольшого поселения вдали от города — раз плюнуть! Теперь надо было решить насчет денег для выкупа…

— Что, хочешь перекупить девушку у Кутруна? — с ехидной улыбкой спросил Акиль, будто прочитав мысли юноши.

— Возможно… — неуверенно ответил Ран, потому что это целиком и полностью зависело от благосклонности торговца, который либо одолжит ему денег, либо с позором выгонит за подобную просьбу.

— Не знаю, удастся ли. Я ведь тоже весьма усердно торговался за нее, дорогой мой друг, но целое стадо верблюдов перекрыть мне было нечем, уж больно ценят их Кеф’тханги. Как видишь, Кутрун ни в какую не уступал, и я сильно сомневаюсь, что его мнение на этот счет сильно изменилось.

— Должен ведь быть какой-то способ! — Рандал уже начал думать о том, как будет договариваться с моряками в порту, чтобы сбежать из Шар'Танга с украденной Риоэль, но господин Ганим его успокоил:

— Не переживай, Ран. Я думаю, все удастся разрешить мирным путем. Для сына Гроина Вайрмена мне ничего не жалко, уж я похлопочу! Правда, сейчас я устал, и мне хочется спать. Утро вечера мудренее — замечательные слова, Ран, опять же у вас позаимствовал — так что завтра и обсудим это все еще раз, идет? Тебя проводят в покои, где ты сможешь принять ванну и отдохнуть после дороги.

— Я не могу выразить словами, насколько я благодарен вам, господин Акиль! — Рандал в пояс поклонился чужеземному торговцу, который внезапно оказался очень даже добрым мужчиной, готовым помочь в трудную минуту. Ганим кивнул в ответ и обратился к невидимым до этого момента стражникам, что прятались за дальними колоннами:

— Проводите господина Вайрмена, будьте добры. — Затем, повернувшись к парню, он сказал: — Доброй ночи, мой друг. Увидимся за завтраком!

— Доброй ночи, господин Ганим. — Рандал последовал за охранниками и с высоко поднятой головой вышел из комнаты заседаний. Наконец-то он был уверен в правильности своего пути и с нетерпением ждал завтрашнего утра, чтобы обговорить план действий и приступить к его выполнению.

Когда Рандал покинул зал переговоров в сопровождении стражников, господин Акиль выпил еще одну чашу вина.

— Зейбим, как думаешь, юнцу нужна помощь?

— Непременно, хозяин. Готов поспорить, он ввяжется в некрасивую историю и будет мертв через день-другой, только если вы не вмешаетесь. — Личный помощник склонился в учтивом поклоне, проявляя уважение к одному из богатейших купцов Шар’Танга.

— То есть, как хороший друг Гроина Вайрмена, я обязан вернуть ему сына в целости и сохранности, я правильно тебя понял? — ехидно улыбнулся мужчина, почесав волосатую грудь.

— Вы невероятно проницательны, мой господин. — Зейбим выпрямил спину и теперь смотрел прямо в глаза Акилю. — Владелец замка Сенгрел будет счастлив получить своего единственного наследника живым, а вы, как ответственный и самоотверженный человек, должны получить достойную награду за столь важный для Вайрмена поступок. Скажем, пары северных «торговцев» с мехами и золотом будет вполне достаточно, чтобы окупить ваши хлопоты.

— Чудная мысль, Зейбим. Мне нравится. — Господин Акиль шумно выдохнул и хлопнул себя по бедрам. — Значит, сегодня же приготовь послание и отправь Гроину. Пусть присылает за сыном корабли с добром, и юный Рандал вернется домой на них.

— А что делать с Хирри? — спросил слуга, записав что-то на небольшом клочке бумаги. — Мне отправить ее к юноше сегодня?

— Почему нет? — Хозяин развел руки в стороны. — Я же не какой-нибудь тиран, Зейбим! Все это исключительно ради блага моего доброго друга Вайрмена. Его сын — почетный гость в моем доме, хоть и невольный. Может, благодаря Хирри он и не будет так убиваться из-за своей пропавшей девчонки. Надо же, что удумал — приплыть в одиночку в Каганат, чтобы спасти возлюбленную! Комедия…

* * *

Стражники сопроводили парня на второй этаж особняка и провели длинной чередой извилистых коридоров. Вскоре они остановились перед дверью зеленого цвета и открыли ее перед гостем. Рандал поблагодарил солдат и вошел в свои новые покои, удивившись их богатому убранству. От небольшой прихожей вели две арки — одна в ванную комнату с уже наполненной горячей водой купелью, другая — в шикарный зал с диванами и креслами. В дальнем конце гостиной Ран заметил проход в спальню с большой двухместной кроватью, прикрытой плотно натянутым пологом.

Люди Акиля откланялись и молча вышли из комнаты, оставив гостя одного. Невзирая на разлитую по всему организму усталость, Рандал решил сперва принять ванну: парень уже и не помнил, как долго его кожи не касалась намыленная губка. Раздевшись догола, юный лорд целиком погрузился в купель и несколько минут провел без движения, нежась в теплой воде. Мытье вызывало в нем настолько приятные чувства, что Ран не спешил стирать с себя многодневную корку грязи.

Когда с этим непростым занятием все же было покончено, парень вышел из ванны и тщательно обтерся пушистым полотенцем, после чего вышел в зал. Расторопные слуги уже оставили ему чистую ночную рубашку и штаны. Рандал с удовольствием оделся в комфортную ткань и развалился в кресле, вытащив из сумки свой дневник. Взяв в руки заблаговременно приготовленные приборы для письма, он принялся записывать все, что произошло с ним с момента отбытия из Денригена. В общих чертах парень изложил сведения об истории Конриса и описал самого духа силы, после чего поведал о своих злоключениях на пути к Шар'Тангу: как несколько дней скитался по пустыне, потратив весь запас воды, как упал, зарывшись лицом в раскаленный песок Фарама, и как был спасен неравнодушными кочевниками.

Рандал сладко потянулся в кресле и отложил дневник на край стола. Поднявшись на ноги и почесав затылок, парень захотел вздремнуть. Войдя в спальню и раздвинув полог, Ран с разбега плюхнулся на матрас, который провалился под его весом чуть ли не до пола. Мягкие подушки обволакивали тело юноши, словно объятия любимой, и парень моментально заснул.

Через несколько наполненных яркими снами часов Рандала разбудил деликатный стук в дверь. Раздвинуть веки оказалось сложнее, чем створки городских ворот, но парень справился с этим испытанием и добрался до входной двери.

За порогом стоял Зейбим, личный помощник Акиля ибн Ганима. Он держал приглянувшуюся Рандалу девушку за руку, и как только дверь отворилась, сразу же впустил ее в комнату.

— Доброй ночи, парень, — усмехнулся он и хотел уже удалиться, как Ран придержал его.

— Я прошу прощения, не стоило себя утруждать… — сказал парень, вот только Зейбим отошел от Рана и, пожав плечами, ответил:

— Приказ хозяина.

Тенсерец сам закрыл дверь и ушел по коридору. Молодой лорд остался с девушкой наедине.

— Эм… Привет, — тихо сказал Рандал, пытаясь посмотреть ей в глаза. Рабыня застенчиво глядела в пол, но в то же время была очень напряжена. Парень кожей чувствовал исходящий от Хирри страх, а потому решил успокоить ее словами, хоть и не знал языка Каганата. — Все хорошо, можешь не бояться меня. Не подумай, ты очень красива, — сказал Ран и быстро облизнул пересохшие губы, вновь оглядев гостью с ног до головы. Все-таки Хирри была невероятно привлекательной, и пышущее молодостью тело парня не могло не реагировать на волнительную близость с ней. — Но я пришел сюда, чтобы спасти свою невесту. Я просто не имею права предавать любовь к ней сейчас, когда я так близко к цели. Знаю, ты меня не понимаешь, но…

Рандал положил руки на плечи рабыни, и она не попыталась вырваться. Подняв осмысленные глаза к парню, Хирри мило улыбнулась, будто почувствовала, что чужеземец не собирался причинять ей вред.

— Ты голодна? — спросил парень, а затем жестами показал, как ест невидимой ложкой. — Хочешь кушать?

Девушка не ответила, но Ран все равно отвел ее за руку к столу и придвинул угощение поближе. На тарелке как раз лежали лепешки, мясные рулеты и несколько сочных фруктов, к которым уставший лорд так и не притронулся. Немного посидев без движения, рабыня все-таки нашла в себе смелость и принялась за еду, с любопытством поглядывая на Рандала. Его поведение отличалось от поведения других мужчин, с которыми ей доводилось бывать. Девушка попала в неволю еще в раннем детстве, а потому она никогда не знала таких понятий, как «забота» и «ласка». Чужеземец всколыхнул неведомые доселе струны ее души, и сердце Хирри наполнилось щемящим чувством симпатии, которое она не испытывала ни разу в жизни.

— Вкусно? — улыбнулся Рандал, удобно устроившись рядом с девушкой. Она казалась такой хрупкой и беззащитной в этот момент, словно дитя. Рандал чувствовал, что под напускной женственностью скрывалась маленькая слабая девочка, которая боялась всего на свете. Парень положил руку на ее плечо и немного сжал, но в этом жесте не было ни намека на страсть, скорее наоборот — отеческая забота, обещание защиты. — Ладно, я не хочу стеснять тебя, Хирри, а потому отправлюсь спать. Завтра тяжелый день, мне нужно столько всего обсудить с господином Ганимом, столько всего успеть! Доброй ночи, милая.

Рандал встал из-за стола и только направился к спальне, как вдруг тихий девичий голос остановил его:

— Не идти…

Парень встал как вкопанный и обернулся. Его брови поползли вверх от удивления.

— Хирри? Ты говоришь на языке Королевства?

— Мало. Я рабыня очень, очень давно. И много людей знай, много слушай. — Говорить на чужом для девушки наречии было нелегко, слова еле находили путь из стесненного волнением горла, но Хирри старалась изо всех сил.

— То есть ты понимала меня? — восхищенно произнес Рандал, не веря своим ушам.

— Да. Я понимай, что ты есть хороший. — Девушка медленно подошла и обняла юного лорда, прижавшись к нему всем телом. Сквозь тонкую ночную рубашку Рандал ощутил прикосновение ее груди. Смутившись и покраснев, он обнял девушку и нежно погладил ее спину.

— Мне трудно, Ран. Никто не… Не говори ко мне так раньше. Я спасибо! — Хирри отступила на шаг назад, а глаза ее наполнились слезами. — Хочу помочь!

— Помочь? Мне? — Рандал удивился, не понимая, что она собирается сделать.

— Акиль не думай, что рабы — люди. Он говори много Зейбиму, а я слушай. Слушай и понимай, как ты. Я знаю, Ганим хочет не пустить!

— Что значит не пустить? — недоумевал Ран. Он мягко улыбнулся и снова взял рабыню за плечи. — Может, ты что-то путаешь?

— Нет! Ты хочешь спасти невеста — ты беги! — Девушка нахмурила бровки и стукнула парня кулаком в грудь.

— Но почему? — Рандал не мог придумать, с чего бы купцу вздумалось «не пустить» его. — Мы ведь обо всем договорились с господином Ганимом, ты сама слышала!

— Он ложь! Он хочет продать гость отцу, или… Как говори?.. — запуталась девушка, не в силах подобрать нужных слов. Рандал вдруг понял, что хотела сказать ему Хирри.

— Ты хочешь сказать, выкуп? — тихо спросил парень, и тут же ощутил тревожный холодок в груди.

— Да! Выкуп! — Девушка снова прижалась к нему. — Он держи тебя, и жди золото. Это много время! Долго! А ты хочешь спасти. Спеши!

— Великий Тайрольд, да что же это такое! — Рандал в гневе стукнул кулаком по столу, и дерево жалобно простонало под ударом. — Как мне теперь быть? Разве я справлюсь с этим в одиночку?

— Ты сильный, можно! — с трудом продолжала Хирри, поглаживая Рандала по спине.

— А как же ты? — Рандал вдруг подумал, что бедняжке ой как не поздоровится, если он сбежит. В этом случае Ганим поймет, что кто-то предупредил его о выкупе. — Пойдем со мной, Хирри! Акиль накажет тебя, когда все узнает! Сделает тебе очень больно!

— Я знай. Но беги не могу, он меня убить! Ты иди, спаси… невеста!

Рандал растрогался до слез. Он быстро переоделся в постиранную и принесенную во время сна одежду аэртан, опоясался мечом и быстро забросил дневник в сумку, а сумку — за плечо.

— Где мне найти конюшню?

— Спеши! — Девушка неопределенно махнула рукой, но Ран решил, что разберется и сам. Парень открыл окно и, уже стоя у распахнутых створок, в последний раз повернулся к девушке, чтобы ее обнять.

— Большое тебе спасибо, Хирри. Ты спасла жизнь Риоэль, моей подруги. Я обязательно вернусь за тобой!

— Иди, Рандал! Хороший… — прошептала она и вдруг жадно впилась своими губами в губы парня, крепко-накрепко его поцеловав. Лорд Вайрмен чуть не вывалился из окна от неожиданности, но в последний момент все же смог ухватиться за подоконник. Хирри звонко засмеялась и закрыла тяжелые ставни, послав ему вслед воздушный поцелуй. Ран снова оказался преследуемым, и дикая гонка с судьбой вновь набрала свой ход.

* * *

К счастью для беглеца, украшенный всевозможными выступами и статуями дом прекрасно подходил для того, чтобы по нему карабкаться. Никогда не лазавший по стенам Рандал смог без труда спуститься на землю. Глубоко натянув капюшон на лицо, парень растворился в разлитой по внутреннему двору тени и на полусогнутых двинулся вдоль линии кустов, что вела к воротам чуть в стороне от особняка. С обратной стороны дома тянувшийся от ворот садик не заканчивался, и Рандал то и дело натыкался на дивные растения, которые торчали по сторонам от дороги.

Парень еще из окна комнаты видел патрулировавших территорию стражников, однако он надеялся на то, что солдаты пока не знали о побеге, а потому даже не думали искать его по кустам. Как только Ран замечал прогуливавшихся неспешным шагом охранников, он обходил их по широкой дуге, не выходя на освещенное луной место. «Интересно, каким чудом мне удалось проникнуть в дом, не натолкнувшись ни на один из многочисленных дозоров?» — недоумевал Рандал, в очередной раз спрятавшись в высоких кустах от надоевших ему патрулей.

Лорд Вайрмен обогнул резиденцию Ганима и благополучно добрался до караульного поста рядом с входными воротами, после чего решил разведать обстановку. Он осторожно подкрался к открытым нараспашку широким дверям и заглянул внутрь постройки. В середине небольшого помещения стоял длинный стол, за которым сидели трое стражников. Они вели неспешный разговор на тенсерском языке и попеременно прикладывались к бутылке со спиртным. Рандал не понимал ни слова из их разговоров, но судя по расслабленным голосам, стражи действительно ни о чем не догадывались. Это означало, что беглеца не хватятся как минимум до рассвета.

Убедившись в том, что никто из солдат не собирается в ближайшее время выходить из караулки для осмотра ворот, парень вскарабкался по перекладинам решетки и вышел в город. Теперь следовало быть предельно осторожным — хотя с момента ночной погони прошло уже немало времени, гарнизон всего Шар'Танга наверняка стоял на ушах и пытался найти пропавшего без следа преступника, что перебил стражу у ворот.

Рандал перебежал площадь перед воротами особняка Акиля ибн Ганима и затерялся в переулках центрального района. Пару раз совсем близко от него проходили крупные отряды солдат, и лорд Вайрмен задерживал дыхание, ничем не выдавая себя во тьме ночи. «Не дай Бог мне сейчас чихнуть или кашлянуть!» — подумал он в панике, когда почувствовал свербение в горле. Стражники явно были возбуждены, их налитые красные глаза бешено вращались в орбитах. Однако Тайрольд прислушался к мольбам Рандала и надежно спрятал его от взора преследователей.

Парень решил продвигаться к юго-восточному мосту, который вел с острова, и на то было две серьезных причины: во-первых, ближе к поселению Кутруна Лейса, а во-вторых, через юго-западные ворота парень как раз проник в центр, значит, сейчас там было не продохнуть от солдат Каганата. Определив направление по потокам силы, Ран смело вышел на облагороженную улицу богатого района. Он надеялся, что солнце покажется еще не скоро — под его лучами надежда колдуна на успешный побег из города испарится быстрее, чем вода, пролитая на раскаленную печь.

За очередным поворотом Вайрмен наткнулся на мужчину в черных одеяниях, которого приперли к стене четыре стражника. Они грубыми голосами кричали на него и пытались куда-то увести, но человек лишь злобно шипел в ответ и вырывался из хватки. Хоть Рандал не понимал местного языка, он точно знал, что слышит отборную ругань.

Под шумок проскочив эту сцену, парень смог приблизиться к выходу из центрального района. У ворот выстроились в шеренгу около двух десятков солдат, и все они крутили головами, выискивая потенциальную угрозу. Аэртан аккуратно пролез вдоль стен домов максимально близко к посту, чтобы не быть обнаруженным, и застыл как изваяние. Он внимательно осматривал деревянные створки и нервно потиравших оружие караульных, лихорадочно соображая, как мимо них прошмыгнуть.

Зажженные по периметру небольшой привратной площади факелы давали много света, и пробраться к воротам, не привлекая внимания стражи, казалось невыполнимой задачей. Вскарабкаться на стену тоже не вариант: ее гладкая поверхность была отполирована до блеска, и парню было не за что зацепиться, чтобы начать восхождение.

Рандал все не рисковал выйти из своего временного убежища, но с каждой минутой солнце приближалось к линии горизонта, и наверняка за стеной начинала разгораться заря. Еще с четверть часа, и стражники его схватят. Сначала будет суд, на котором молодому Вайрмену будет абсолютно нечего сказать в свое оправдание, ну а сразу после процесса — немедленная казнь. Хладнокровное убийство нескольких солдат Каганата не могло караться как-то иначе. Испарина появилась на лбу Рана, а колени предательски задрожали, но аэртан не сдавался — он думал, думал, думал…

Вдруг в дальнем конце улицы на стенах домов заиграли блики от еще большего количества факелов. Длинный караван верблюдов медленно приближался к городским воротам, ведомый тремя всадниками на лошадях. В середине строя выносливые пустынные животные тащили гигантских размеров карету, более походившую на полновесный дом. Стражники на посту напряженно переглянулись, и из их рядов навстречу каравану вышел командир. Рандал понял это по шикарному плюмажу из перьев, который украшал шлем воина.

Начальник караула долго говорил о чем-то с всадниками, и голоса их звучали агрессивно. После небольшой словесной перепалки командир прошел к карете и скрылся внутри, чтобы обсудить ситуацию с зажиточным торговцем, которому приспичило покинуть город в столь ранний час. Через какое-то время дверь роскошной повозки отворилась, и повеселевший командир звякнул золотом, когда спрыгнул с высокой подножки на землю. Он дал знак своим людям, чтобы те открывали ворота, и солдаты нехотя повиновались. Как только тяжелые деревянные створки распахнулись достаточно широко, чтобы в них проехала купеческая карета, Рандал решил действовать.

Этот караван был для него единственным шансом выбраться из города, и парень не собирался его упускать.

Собрав достаточное количество силы, аэртан сотворил заклинание огня. Несколько ярких вспышек внезапно озарили городскую улицу, не оставив ни одного темного пятна. Языки пламени лизнули шкуры верблюдов и лошадей, и обезумевшие от страха животные бросились врассыпную. Кони скинули своих наездников, и те грохнулись на каменные плиты привратной площади как тяжелые кульки с мясом. Разбегавшиеся верблюды чуть было не затоптали их до смерти.

Из кареты, которая на огромной скорости понеслась прямо в ворота, высунулась голова караванщика. Он истошно визжал, очевидно, приказывая своим людям «разобраться с беспорядком». Бедные слуги метались вперед-назад, пытаясь вернуть ездовых животных, а Рандал тем временем растворился в учиненном им хаосе. Ловко уворачиваясь от скакавших тут и там верблюдов, парень без проблем добрался до лошадей. Стреножив одну из них заклинанием пут, составленным прямо на бегу, парень запрыгнул в седло и припустил к выходу из города.

Ругавшиеся друг с другом и с незадачливыми караванщиками солдаты даже не заметили одинокого всадника, который проскочил через ворота вместе с целым стадом убегавших верблюдов. Подгонять лошадь не было никакой нужды — испугавшись огня, она мчалась во весь опор и без понуканий наездника. Рандалу нужно было лишь направлять ее бег в нужную сторону. Преодолев мост за какие-то секунды, парень проскочил внешние ворота, которые по неведомой парню причине стояли распахнутыми настежь. Поблагодарив Тайрольда за помощь, молодой лорд оказался в уже знакомом лабиринте трущоб, где никакие стражники не смогли бы его достать.

Вайрмен долго петлял по извилистым улочкам пригородов, но к тому времени, как солнце укрепило позиции на утреннем небе и озарило Шар'Танг своим присутствием, аэртан уже двигался на восток, следуя течению реки. Где-то там его ждало небольшое поселение Кутруна Лейса, и парень был обязан его отыскать.

Глава 8

Невесомые снежинки, сотканные неизвестным мастером из тончайших кристалликов льда, густо опадали на побелевший лес. Суровая, но отнюдь не скупая зима степенно обхаживала свои законные владения, всюду разбрасывая драгоценное снежное серебро из своих неиссякаемых запасов. В эту пору на Королевство обрушивались крепкие морозы, и все живое спешило убраться с дороги «белой госпожи», как величали зиму в народе.

Колдун по имени Виклар Барнс протягивал окоченевшие руки к живительному теплу небольшого костерка. Мужчина расположился в одном из наземных помещений довольно крупного храмового комплекса санвальтов, народа, что обитал на равнине Эмбос задолго До Основания Королевства. Ледяные стены, вытесанные из грубого местного камня, не могли прогреться разведенным огоньком, однако это все равно было лучше ночевки под открытым небом, где как раз бушевала очередная метель.

На небольшой треноге, которую колдун расположил прямо над пламенем, нагревал бока небольшой походный чайник, который Вик брал с собой во все экспедиции. Вот и в этот раз, оставив своим приятелям из Академии имени Гундрика небольшое письмо, в котором колдун в двух словах описал новую затею, Вик отправился на крайний запад Королевства. В предгорьях Закатного Кряжа недавний выпускник факультета общей магии обнаружил санвальтские руины, место, которое не могло не привлечь внимание увлеченного исследователя.

Народ санвальтов остался в истории благодаря своим великим колдунам. Былые поколения волшебников глубоко изучали истинную природу магии, но, к великому сожалению Вика, многие их секреты были утрачены в пламени жестоких войн древности. Если где и сохранились крупицы мудрости, собранные старательными чародеями санвальтов, то только в нетронутых современным человеком местах. Таких, как найденный Виком храмовый комплекс.

Барнс покинул стены родной Академии, держа в руках ярко-золотую выпускную грамоту. Это означало, что студент закончил учебу с отличием, и выдающемуся уму молодого чародея было невыносимо свыкнуться с заурядной жизнью серого колдуна. Так называли людей, которые закончили факультет общей магии, обучились широкому списку несложных заклинаний и поняли основы взаимодействия с энергией, но при этом не обрели великой цели в жизни. Такие маги были обречены применять накопленные знания в обыденных, повседневных делах, по сути лишь облегчая свой труд с помощью колдовства. К примеру, была целая гильдия волшебников-строителей. Эти колдуны трансформировали ткань мира, придавая материалу необходимую форму. Разумеется, это существенно ускоряло процесс постройки городских зданий, позволяло создать архитектурные сооружения, которые отличались интересной конструкцией и нестандартным внешним видом. Однако всего этого могли добиться и обычные работники, лишенные каких бы то ни было магических сил — дай им лишь достаточно золота.

Вик Барнс был совсем другим человеком. Всю сознательную жизнь он мечтал сделать что-нибудь выдающееся, что-то, что останется в памяти людей даже после его смерти. Именно это желание и толкало молодого волшебника к новым горизонтам и новым открытиям. Вика не пугали ни трудности пути, ни хитроумные заклинания, которыми санвальты, как правило, защищали свои руины. Для жаждущего древних знаний колдуна все эти ловушки были лишь интересной головоломкой, увлекательным пустяком, который не стоило оставлять без внимания на пути к великой цели.

Иногда Виклар немного жалел о том, что отверг предложение своей подруги, Милли, которая звала его в прибрежный город Кенгрит. Там она планировала работать в собственной мастерской, и Барнс стал бы ее совладельцем. Однако сейчас молодой человек был уже не в силах изменить принятое решение, и Вику оставалось только приложить все усилия, чтобы его экспедиции не были напрасными.

В этом храмовом комплексе выпускник провел уже около шести дней. Съестных припасов ему хватало на долгие недели исследований, да и столь искусному колдуну не составило бы хлопот разжиться продовольствием даже в студеный зимний месяц. Не это беспокоило хмуро уставившегося в огонь человека — в этот раз Вик действительно столкнулся с неразрешимой загадкой.

Охранные чары, которые защищали вход в подземные коридоры комплекса, обычно не были проблемой для одного из лучших учеников Академии имени Гундрика. Стоило лишь найти и вынуть самую слабую скрепу, которая стягивала плотные потоки магии в единый механизм, и все заклинание тут же расплеталось, награждая чародея приливом свежих колдовских сил. Однако прошлым вечером, когда Виклар устроил очередную попытку пробиться на нижние уровни храма, ему пришлось спешно ретироваться из наполнившегося огнем подземелья. По какой-то причине древние заклинания отказывалась работать по заученным Виком принципам, и что бы чародей не предпринимал, все его попытки оканчивались неудачей.

«Может, я зря пытаюсь сломать этот механизм? — размышлял колдун, наливая в кружку свежезаваренного чая. — Если санвальты так беспокоились о его прочности, не удастся ли мне обмануть заклинание? Например, вызвать ложное срабатывание ловушки, чтобы немного ослабить ее запас сил, а затем проскочить мимо, прикрывшись всеми известными мне щитами? Конечно, рискованно, да и на обратный путь мне может просто не хватить выносливости. Но что, если это того стоит? — Мужчина сделал первый глоток ароматного напитка и с наслаждением прочувствовал, как горячая жидкость растекается по организму, заставляя кровь возобновить свой бег. — В глубине этого комплекса меня могут ожидать редчайшие артефакты санвальтов, магические кристаллы с накопленной энергией разного типа... Да, с такой находкой меня наверняка примут вести научную деятельность в Академии!»

— Вечер добрый! — раздался за спиной мага веселый голос, который эхом отозвался от голых стен помещения. — Я присяду?

Вик Барнс призвал все свое самообладание, чтобы в ту же секунду не опрокинуть чайник с треноги и не грохнуться на спину от неожиданности. Вместо этого, крепко сжав пальцы на кружке в своей правой руке, молодой человек медленно обернулся на звук и во все глаза уставился на незнакомца.

Бритоголовый мужчина с ледяными серыми глазами, холоднее, чем зимняя стужа за стеной, нагло ухмылялся прямо в лицо выпускнику Академии Гундрика. На поясе человека болтались ножны с полуторным мечом, а за спиной висела небольшая сумка, которую он придерживал левой рукой.

— Кто вы? — сдавленным голосом пробормотал Виклар, рассматривая взявшегося из ниоткуда гостя. Конечно, молодой колдун не был трусом, но шансы встретить другого путника в той глухомани, куда завело его исследование, равнялись бесконечно малым числам. Можно сказать, это было невероятно.

— Вопросом отвечать невежливо, — хмыкнул мужчина и, не спрашивая разрешения, по-хозяйски развалился перед костром. — Чем занимаешься здесь?

— Я еще раз спрашиваю, кто вы такой? — с нескрываемой угрозой в голосе выпалил Барнс, вставая на ноги. — И что вы здесь делаете?

— Ладно, можешь не отвечать, — великодушно махнул рукой бритоголовый. — Это, в общем-то, не имеет никакого значения. Исследуя местных обитателей, я начал склоняться ко мнению, что по его задумке никто из вас не должен был обладать магическими способностями. Как ты считаешь, это правда? — горячо спросил незнакомец.

«Точно сумасшедший!» — подумал Вик, пытаясь найти способ избавиться от незваного собеседника.

— Понятия не имею, о чем вы…

— Знаешь, а мне кажется, что так оно и есть. — Сероглазый человек тоже встал на ноги и уставился прямо в глаза молодого мага. — Колдуны — его самая большая ошибка. Само ваше существование ставит под угрозу весь план, а я сомневаюсь, что он был так глуп, будто намеренно оставил такой нестабильный элемент в системе. Да, теперь уже точно: колдуны — ошибка. — Мужчина уверенно кивнул. — Как и эти мерзкие карлики с коричневой кожей, как вы их там зовете… Хентеры, хуннары…

— Да что тут происходит?! — Виклар Барнс совершенно потерял нить разговора, и теперь лишь беспомощно хлопал глазами, пытаясь заставить сознание хоть немного воспринимать реальность.

— Ничего страшного, ты не переживай, — ласково улыбнулся незнакомец, и даже какой-то светлый проблеск появился в его отрешенном взгляде. — Тебя это все равно не касается. Я просто размышляю вслух, — виновато улыбнулся человек и вытащил из сумки небольшой ящик. — Надеюсь, ты не будешь против, если я попрошу тебя сложить голову во имя знаний?

На этих словах бритоголовый откинул деревянную крышку, явив миру хирургический набор с кучей всевозможных инструментов, которые содержались в идеальном порядке. При виде этого арсенала разум господина Барнса захватила паника, а грудь наполнилась диким животным ужасом. Руки человека сами собой соединились в магическом жесте, и волна магии оттолкнула незнакомца подальше.

Вернее, должна была оттолкнуть. На самом деле ночной гость лишь немного поморщился, когда без видимых усилий отбил атаку Вика, рассеяв его заклинание в воздухе.

— Весьма неплохо, — одобрительно покачал он головой. — Но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы сравниться со мной. С нами, — сделал он ударение на последнем слове и вытащил из набора острый скальпель. — С истинными колдунами.

Вик попытался убежать от приближающейся угрозы, отпрянуть от протянувшегося к нему лезвия, но он просто не мог этого сделать — ноги будто приросли к каменному полу и категорически отказались повиноваться.

«Какой сильный маг, — удивительно спокойно отметил про себя выпускник школы Гундрика. — Но все же должен быть какой-то способ…»

Потянувшись внутренним взором к своим ступням, Вик обнаружил крохотные витки сплетенного противником заклятия. Оно было наложено с ювелирной точностью, но и Барнс не просто так носил золотую грамоту. Обнаружив несколько завершающих штрихов магической системы, придающей ей целостность, колдун направленным толчком выбил их из строя, после чего магия спокойно заструилась в его собственное тело.

Собрав освободившуюся энергию, чародей влил ее в форму одного из самых элементарных, но в то же время самых действенных боевых заклинаний, которым их обучали на пятом курсе. Поток ревущего пламени обрушился прямо на голову незнакомца, а Вик тем временем смог отскочить к выходу из обжитой комнатенки.

Когда густой дым рассеялся, молодой чародей вновь встретился взглядом с противником, однако теперь в его глазах читалась заинтересованность.

Сероглазый без жестов, слов и каких-либо ритуалов, одной только силой мысли использовал простое, но до ужаса эффективное проклятие. Он как будто не колдовал, а приказывал магии делать то, что ему требовалось. Тонкий протуберанец силы, исполнявший волю повелителя, ринулся прямо к сердцу молодого чародея, чтобы вплестись в ткани сердечной мышцы и заставить его остановиться. Если бы у Барнса была хоть одна лишняя секунда, он непременно выразил бы противнику свое глубочайшее уважение, поскольку магия такого уровня не была доступна ни для кого из известных ему волшебников, даже профессоров Академии. Но вместо этого молодой человек сосредоточил все свое внимание на сгустке чужого колдовства.

У Виклара был какой-то врожденный талант к чтению заклинаний и разбору их на составляющие элементы. Он всегда опережал своих сокурсников в решении подобных задач, и даже сейчас, перед лицом смерти, разум Барнса работал сам по себе. Он мигом нащупал витки магии, которые направляли заклинание, составляли его суть, но те самые скрепы, накладываемые чародеем, чтобы магия работала, были очень хорошо спрятаны. Противник не собирался дважды повторять одну и ту же ошибку.

Вик понимал, что не сможет разрушить заклинание, не успеет заблокировать, а, значит, у него оставался лишь один выбор. Короткий жест пальцами, и к колдовству врага добавилась еще одна петелька, еще один элемент, который нарушил механизм направления магического сгустка. «Щупальце» проклятия повернуло под острым углом и выбило из каменной кладки целый фрагмент стены.

— Знаешь, а тебе удалось меня удивить, — захохотал мужчина и уважительно покивал. — Еще никто из местных не оказывал мне достойного сопротивле…

Вик не собирался останавливаться. Он понимал, что враг гораздо сильнее, а потому чародею потребовалась сейчас вся скорость, вся поспешность и непредсказуемость, которую он только мог продемонстрировать. Надеясь застать незнакомца врасплох, выпускник направленным ударом силы обвалил стены постройки. Тяжелый каменный потолок с оглушительным грохотом рухнул.

Вик Барнс не тешил себя пустыми надеждами. Он прекрасно видел, на что способен его незваный гость, а потому колдун ни на секунду не поверил в победу. Маг изо всех сил бежал к входу на нижние ярусы храмового комплекса. Мозг Барнса работал как машина, оценивая обстановку со всей возможной отстраненностью. Парень и сам не ожидал от себя такой трезвости в критической ситуации, учитывая, что сердце колдуна уже давным давно провалилось в пятки и замерло от страха, как мелкий грызун перед змеей.

В любой момент Вик ожидал смертельного удара, который поразит его в незащищенную спину, но враг не торопился его прикончить. За створками железных ворот, от которых начиналась длинная извитая лестница вниз, Барнс потерял равновесие и покатился по истертым каменным ступеням, понукаемый чужой магией. В самом низу глубокого подземного коридора ему было позволено остановиться.

«Почему он не убил меня?!» — в панике соображал Вик. Кровь бешено стучала ему в виски, а тяжелое после бега дыхание едва не разрывало грудную клетку. Все тело невыносимо жгло от многочисленных ударов об острые углы лестницы, но молодой человек мог думать только об одном — он еще жив, а, значит, будет бороться до конца.

Немного придя в себя, выпускник попытался встать на ноги, но тело отказалось его слушаться. Он чувствовал, как тугие веревки, сплетенные из самой магии, плотно обхватывают тело, будто паучий кокон. Как бы чародей не пытался нащупать уязвимость этого заклинания, все усилия были тщетны. Противник хорошо спрятал основные узлы в таком плотном переплетении колдовства, что Вику никак не удавалось их отыскать.

Вскоре коридор наполнился теплым светом, как будто в помещение внесли ярко горящий светильник. Выпускник Академии имени Гундрика смог поднять глаза к лестнице.

Незнакомый мужчина в коричневом дорожном плаще неспешной походкой спускался по каменным плитам, словно он был здесь хозяином. Свет, казалось, источался его высокой фигурой, поскольку никаких свечей Вик так и не заметил. Серые глаза человека смотрели на скованного чародея с неподдельным интересом.

— Ладно, парень, мы достаточно с тобой поигрались. Было забавно, но меня ждут и другие дела. — Бритоголовый подошел к Барнсу вплотную и коснулся его плеча. — Больше не делай глупостей, договорились?

Когда незнакомец пересек незримую линию, Вик буквально ощутил, что он попал в зону поражения охранных чар санвальтов. Чары эти были в разы сильнее, чем любая магия, подвластная самому Барнсу. Если хоть что-то и могло одолеть его врага, то только они. По крайней мере, молодому колдуну хотелось в это верить.

— Не могу ничего с собой поделать, — усмехнулся в последний раз Вик и привел в действие собственное заклинание, которое было направлено не на незнакомца, а вглубь храмового комплекса. Он привел в действие каскад защитных механизмов древних колдунов и крепко зажмурился.

Вик Барнс очень, очень сильно не хотел умирать. Однако молодой человек знал наверняка, что проиграл этот бой, а хирургические инструменты в руках противника явно не сулили ему ничего хорошего. Вику была противна мысль, что его будут изучать и препарировать, как подопытную мышь, а потому он предпочел гордую смерть в благородном, всепоглощающем огне.

Бритоголовый мужчина не издал ни звука, когда его тело охватило яростное пламя. Подземелье наполнил такой жар, что кожа лопалась под вспыхнувшей одеждой, а мышцы прогорали до костей, которые тут же покрывались копотью. Незнакомец, в угасающем сознании которого проскочила всего одна мысль, был удивлен.

«И как я мог проглядеть такую силу?».

Прошло несколько бесконечно долгих секунд, и Вик вдруг почувствовал ледяной ветер, который насквозь пронизывал его тело. Наложенные противником путы бесследно исчезли, и колдун, обретя над собой контроль, во все глаза уставился на заснеженный лес.

Каким-то непостижимым образом Барнс оказался на земле в нескольких шагах от построек санвальтов. По правую руку от него лежала груда камней, которая когда-то была приютившей его на целую неделю комнатой. Не веря собственным чувствам, Вик медленно поднялся на ноги. Из распахнутых ворот подземелий доносился шум огненной бури, которая начисто вылизала каменные внутренности храма.

«Есть только одно объяснение случившемуся, — сказал сам себе Вик, кутаясь в плащ от зимней стужи. — Враг спас меня с помощью какой-то магии, хоть я никогда и не слышал, что можно мгновенно перемещать объекты в пространстве. Но зачем ему было это нужно? И почему я не вижу его самого? — Мужчина поглядел во все стороны, но он чувствовал, что остался в этом лесу совершенно один. — Он что, пожертвовал собственной жизнью, чтобы спасти меня? После того, как сам же и пытался меня убить?»

Виклар зашел в другое наземное помещение храма и сел прямо на каменный пол. Сейчас он совсем не замечал холода.

«Вопросы, слишком много вопросов. Кем же был этот незваный гость? Такое уже случалось, когда одаренные боевые маги мнили о себе невесть что и пытались построить собственные империи, бросая вызов Королевству. Однако даже лорд Талергиль из Варессии, величайший из магов-отступников, оказался недостаточно силен, чтобы справиться с объединенным войском остальных чародеев при поддержке королевской армии. У Талергиля было много сторонников, целые города и крепости подчинялись его воле, а сам отступник был невероятно искусным колдуном. Но как бы то ни было, Королевство без труда одолело ренегата, испепелив тело и сровняв родовой замок Талергиля с землей. После этой истории отступники не решались поднимать голову, а немногочисленные жалкие попытки рубились боевыми магами на корню. Неужели встреченный мной волшебник был одним из них? Но почему его интересовали не руины санвальтов, где он на самом деле мог обрести весьма ценные ресурсы, а… я? Он сказал, что хочет исследовать меня. Что это могло ему дать? Проклятье! — стукнул маг кулаком в стену. — Он мертв, и все ответы ушли к Тайрольду вместе с ним».

Мужчина грусто усмехнулся и закрыл глаза. Он лишился всех своих вещей. Теперь Вику предстояло добраться до людского жилья, не имея под рукой ни достаточно теплой одежды, ни палатки, ни продовольствия. Впрочем, Барнс не был бы одним из лучших выпускников Академии, если бы не умел обращаться с магией так искусно, что она могла заменить ему любой инструмент.

В этот момент молодой колдун всей душой захотел вернуться в родной Фолкстайн и никогда его не покидать.

* * *

Небольшое путешествие верхом на лошади — сущий пустяк для пережившего все тяготы пути Рандала. Он как заведенный скакал по песчаной дороге, изредка останавливаясь в небольших придорожных домиках, чтобы передохнуть и набраться сил. Парень расплачивался с гостеприимными тенсерцами маленькими рубинами, которые нашлись в седельной сумке угнанной кобылы.

В конце второго дня пути лорду Вайрмену попалась очередная деревня, вот только она отличалась от всех прочих. Во-первых, высокий частокол с крепкими воротами надежно прятал ее от посторонних глаз. Во-вторых, в деревне не оказалось ни одной лачуги — двухэтажные домики местных жителей смотрелись гораздо опрятнее хижин простолюдинов. И в-третьих, в центре города возвышался богатый особняк, который поспорил бы в роскоши даже с резиденцией Акиля ибн Ганима, одного из крупнейших купцов всего Каганата!

«Кажется, я нашел тебя, Кутрун Лейс, — с непривычной для самого себя яростью подумал Рандал и крепко сжал кулаки, когда солнце окончательно скрылось из вида. — Я заберу у тебя Риоэль, и неважно, что ты думаешь на этот счет!» — С этими мыслями лорд Вайрмен спешился и на своих двоих приблизился к частоколу. Даже в лунном свете его облаченная в коричневый плащ фигура не была различима на фоне песчаной земли Тенсерского Каганата.

Рандал шел за своей любимой.

* * *

— Господин Лейс! Ванна готова! — Расторопный слуга, любимец животновода Кутруна, вошел в личные покои хозяина. В руках он держал поднос с пятью флаконами, в каждом из которых плескалось дорогое ароматическое масло. Ни одно купание хозяина не обходилось без благовоний, и Кутрун Лейс крепко задумался, какое масло выбрать на этот раз. Наконец, он молча ткнул в склянку с голубой жидкостью, и помощник буквально растворился в воздухе, оставив господина в одиночестве.

Роскошная круглая комната была оформлена в традиционном южном стиле. Стены тщательно прикрывала ткань с замысловатыми узорами, а между узких окон хозяин разместил полотна в изогнутых рамах, которые вышли из-под кисти лучших художников Шар’Танга. На них был изображен Каганат со всеми его прелестями и кошмарами. Расположенная над господской кроватью картина изображала столицу государства, город с красивым названием Хеммирсфет. Рука умелого живописца с невероятной точностью вырисовала улицы словно с высоты птичьего полета, и если зритель долго всматривался в картину, он легко мог представить, будто сам парит на заоблачной высоте в небесах прекрасного города. На главной площади Хеммирсфета, носившей имя первого Кагана Абрина Исуфара, можно было разглядеть собравшихся на праздник Света жителей.

Кутрун гордился этой картиной, ведь это был подарок нынешнего Кагана, которым тот отметил заслуги господина Лейса перед страной. Дело в том, что в голодное время перед перемирием с Королевством лишь Кутрун согласился забить почти половину своего скота, дабы прокормить нуждавшихся горожан Шар'Танга и Хеммирсфета. Теперь животновод обязательно приводил всех заезжавших в его имение гостей в эту комнату, чтобы продемонстрировать уникальное полотно с подписью самого Кагана. Гости неизменно восхищались этим чудом, почтительно качая головами и ахая.

За окном медленно опустилось за горизонт солнце. Последние лучики умирающего дня на прощание скользнули по глазам человека, вернув его из мира воспоминаний к реальности. Теперь мысли Кутруна переключились на минувшую поездку в столицу, где он хватил лишнего на приеме у генерала Газвира и заключил глупейшее пари в своей жизни, проиграв почти три десятка сундуков золота! Чтобы выплатить генералу законный выигрыш, господину Лейсу пришлось залезть в серьезные долги, и совсем скоро ему придется как-то с ними разбираться. «Взять денег абсолютно неоткуда, разве что высосать из воздуха, — злился про себя скотовод. — Почти всех верблюдов я отдал за эту дрянную девчонку, в каком-то бешеном азарте перебив ставку хвастливого Акиля! И зачем, спрашивается, мне эта рабыня? Спору нет, товар действительно отменный, но за такую цену? Просто чтобы насолить богатейшему купцу, основателю династии торговцев Ганим? А что мне теперь-то делать?!»

Кутрун схватился за голову, а сердце часто-часто билось в груди. Не имея на руках денег для уплаты долга, скотовод сильно рисковал. Люди, которые заняли Лейсу необходимую сумму, были наотрез лишены чувства юмора, а потому шутки с ними заканчивались плачевно. Ну а терпение и подавно не числилось в списке их достоинств. Кутрун боялся, что в любую минуту в его дом могли ворваться бойцы клана Сар’френ или Залингов. Эти дикари камня от камня не оставят от горячо любимого поселения Лейсет, которое он основал в этих землях, но что еще хуже — самого Кутруна убьют, причем не абы как, а самым изобретательным способом. По крайней мере, в их понимании этого слова.

Жить с таким страхом было просто невыносимо, и мужчина впервые подумал о том, чтобы бросить все и податься в бега, лишь бы спасти собственную шкуру. Конечно, жалко было оставлять хозяйство, но на том свете богатства ему никак не помогут. В очередной раз взвесив все за и против, Кутрун твердо решил уехать.

— Мактур! — позвал он слугу, начав раздеваться перед приемом ванны. Молодой парень в ту же секунду оказался рядом, словно только и ждал этого приказа.

— Да, господин Лейс?

— Я хочу, чтобы ты привел эту северянку ко мне в покои. Пусть она выглядит соответствующе, ну, ты и сам знаешь, как я люблю. И не забудь инструменты! — Мужчина погрозил пальцем, после чего парень вновь исчез в мгновение ока, будто его тут и не было никогда. Кутрун поначалу нервничал — необычная способность его помощника появляться и исчезать быстрее, чем он мог это заметить, пугала мужчину, но вскоре он привык к поспешности Мактура и даже счел это самым полезным качеством, какое только может быть у слуги. Именно поэтому юноша стал правой рукой хозяина, и только ему позволялось ночевать в соседней с Кутруном комнате.

Господин Лейс взял самое мягкое полотенце из своих несметных запасов и ушел в ванную комнату, чтобы погрузиться в глубокий бассейн с подогретой водой. Он расслаблялся после долгой дороги через пустыню в маленькой душной карете, и все его тело нежилось в благословенной воде, которой Каганату так не хватало. Впрочем, даже такая приятная вещь, как ванна, не могла отвлечь разум Кутруна от тяжелых дум, не желавших покинуть его череп.

«Да, надо бежать. Загружу в повозку немного золотишка, что еще осталось в моих закромах, да махну в Шар’Танг. Оттуда на корабле выдвинусь на самый север Каганата. Вот уж где Сар’френам меня точно не взять! Но сперва — девчонка. Да, рабыня! Это она во всем виновата! — вдруг осенило Лейса, и он яростно начал растирать себя благовониями, думая о Риоэль. — Если бы она не околдовала меня своими девичьими чарами, мне бы хватило денег, чтобы выплатить хотя бы часть долга! Я преспокойно остался бы жить в Лейсете и не оставил бы дело всей своей жизни! Ну, ничего, дорогуша, я с тобой еще поквитаюсь. О, как славно мы проведем с тобой время! Последняя ночь в родном доме, и поглоти меня Хэйзран, если я не буду помнить ее до самой смерти!»

Закончив с ванной, Кутрун вышел из воды и принялся одеваться в чистые одежды. Надев белую рубаху и кожаный жилет поверх нее, натянув коричневые брюки, мужчина погляделся в зеркало. Выглядел Кутрун для своих лет отменно — седина только начала появляться на его густых черных волосах, но она вовсе не портила образ мудрого, испытанного жизнью человека. Господин Лейс степенно двинулся в сторону спальни по длинному коридору, рисуя в воображении картину страшных пыток, которым он подвергнет невольницу.

«Ты поплатишься за то, что разрушила мне жизнь, мерзавка! Господин я или нет, в конце-то концов? Могу делать со своими игрушками все, что пожелаю! И если мне захочется сломать одну из них — не беда! Всегда можно будет купить другую, подешевле, чем эта дрянь!»

Вдруг мужчина услышал странную возню в своих личных покоях. Зная расторопность Мактура, он наверняка уже загонял строптивую рабыню в комнату. Мерзкая улыбка злобного предвкушения разрезала грубое лицо Кутруна, будто сабельный удар, а из широких ноздрей с шумом вышел воздух. Ожидание скорой расправы над беззащитной девочкой взбудоражило организм мужчины: его кулаки сжимались и разжимались, а грудь ходила ходуном от частого дыхания страсти. Нечасто Кутрун позволял себе такие игрища, а потому каждый подобный вечер становился для него особенным, оставляя впечатление на долгие годы вперед.

На шум возни в личных покоях Лейса в коридор, отделявший спальню от ванной комнаты, забежал целый отряд стражников. Они решили, что на хозяина совершили нападение, а потому выбили ведущую в господское крыло здания дверь. Кутрун удивленно воззрился на толпу солдат, заполонивших его личный коридор, куда дозволено было входить лишь Мактуру и ему самому. Брови в гневе сошлись на переносице, а в широкие бока мужчины уперлись сильные руки бывшего погонщика скота.

— Как это понимать?! — громко закричал он на поникших воинов, которые неуверенно попятились к выходу. — Я разве давал вам приказ вламываться в мои покои?! — Смуглое лицо мужчины покраснело от ярости, а на шее вздулись толстые вены, будто человека оплел целый клубок шевелившихся змей.

— Прощения просим, господин Лейс! Я услышал шум и решил, что вы в беде, вот и… — начал оправдываться начальник стражи, бывалый воин по имени Зарид, но Кутрун не дал ему договорить:

— И выбили дверь в мои ЛИЧНЫЕ покои? Как вы вообще решились на такую наглость?! Хотя бы спросили сперва, все ли у меня в порядке, остолопы! — В порыве чувств Лейс отвесил Зариду звонкую пощечину тыльной стороной ладони. — Выметайтесь отсюда вон!

Солдаты чуть не вылетели из коридора, прислонив оторванную дверь к косяку. Им не повезло попасть под горячую руку господина, ведь они, в общем-то, все сделали правильно. Обрадованный возможностью немного покричать, Кутрун Лейс продолжил идти к своей спальне. Кровь бурлила в его жилах, отдавая пульсом в висках. Сделав глубокий вдох, мужчина распахнул дверь.

Взгляд Кутруна в первую очередь выхватил в открывшемся помещении распростертое на полу тело Мактура. Самый верный и преданный слуга Лейса лежал на спине, положив обе руки на грудь. Из-под его ладоней струилась кровь, которая стекала по груди и пачкала белый ковер под ним. Большое красное пятно уже целиком окружило мертвого помощника. Глаза Кутруна вылезли из орбит, а белки покрылись густой сетью разбухших сосудов. Он бешеным взглядом пронзил комнату и наткнулся на рабыню, которая спряталась под кроватью, да только не полностью — одетые в тонкие чулки ноги торчали из-за деревянной ножки постели.

— ТЫ!!! — будто зверь зарычал скотовод и стремглав кинулся к северянке. Он грубо схватил девушку за лодыжку, чуть было не сломав ее своей медвежьей хваткой, и вырвал Рию из укрытия. — Ты убила Мактура! О, как же горько ты будешь жалеть о содеянном! И о том, что вообще родилась на свет! Когда я с тобой закончу, ты отправишься к праотцам без глаз, носа и языка! — Мужчина кричал на нее на языке Королевства, причем говорил он безупречно — Риоэль не смогла различить ни малейшего акцента в словах мучителя.

Впрочем, девушке не было дела до чистоты речи бешеного рабовладельца. Громко закричав, заложница пыталась вырваться, но Кутрун держал крепко.

— Думаешь, сможешь сбежать от меня после того, что натворила? Мерзавка! — Мужчина всей пятерней ударил ее по щеке, и голова бедняжки со страшной силой дернулась в сторону, а крик прервался. Риоэль почувствовала, как хрустнули позвонки, но она и не думала плакать или просить о пощаде. Вместо этого она тихо сказала:

— Не я убила твоего слугу.

— А кто же?! — взвизгнул Кутрун, занося руку для второго удара.

— Он. — Девушка кивнула головой куда-то за спину мужчины, и в ту же секунду холодная полоса стали коснулась его горла.

— Здравствуй, Лейс. Вижу, ты говоришь на языке Королевства? Чудно. Это сильно упростит мне задачу. — Тенсерец не мог узнать, кому принадлежит голос, но угрожавший ему ножом человек явно был молод.

— Ты кто такой, парень? — Кутрун недовольно поморщился, безуспешно попробовав повернуть голову. — Тебя подослали Сар’френы? Или Залинги? А, все едино — давай, убивай, раз пришел! Но знай, живым тебе отсюда не уйти!

— Тише, тише, — успокаивающе прошептал человек, прильнув еще ближе к уху тенсерца. — Не переживай, я преследую свои собственные интересы, и до твоих распрей мне нет никакого дела. Насчет этого, — покачал он ножом, — я не хочу тебя убивать, южанин. Стараюсь избегать ненужных смертей.

— И поэтому ты зарезал несчастного Мактура, грязный ты ублюдок?! — закричал Кутрун, и острие еще сильнее прижалось к горлу. Лейс почувствовал, как струйка горячей крови побежала по его шее.

— Это… была… необходимость! — злобно прошипел человек, при этом рука его задрожала. — Поверь, тенсерец, я не желал этого, но твой упрямый помощник не оставил мне выбора. Итак… слушай меня, и останешься жить. Сделаешь что-то неправильно — встретишь Мактура на том свете. Понял?

— Понял, понял. — Несмотря на приставленное к горлу лезвие, одного движения которого было достаточно, чтобы прервать его существование, Кутрун оставался спокоен. Возможно, скотовод уже перешел некую черту, после которой смерть перестала его пугать. Однако это не означало, что господин Лейс был готов покинуть Конрис. Нет-нет, он еще собирался пожить, а если Боги окажутся милостивы, то заодно и поквитаться с незваным гостем. И девушкой-рабыней, разумеется. Чутье подсказывало мудрому человеку, что разбойник с ножом неспроста оказался в его спальне именно в этот час.

Из коридора послышался топот многих ног — то стражники, вновь услышав странные крики, рискнули отодвинуть выбитую ими ранее дверь и подойти к покоям повелителя. Начальник стражи Зарид громко постучал по дереву и крикнул:

— Господин Лейс? У вас все в порядке? — Старый солдат давно служил у господина Кутруна, а потому привык с первого раза запоминать его приказы и всегда выполнять их в точности.

— Скажи, что все хорошо! — шепнул на ухо незнакомец. Кутрун молчал, и стражник снаружи начал нервничать.

— Господин Лейс! — снова застучал он в дверь.

— Ну же! — грозно сказал парень и надрезал кожу тенсерца еще сильнее. Кутрун сдавленно застонал, а потом, тяжело вздохнув, крикнул на языке Каганата в ответ:

— Все в порядке! Не мешайте мне, идиоты!

Скотовод не мог знать, понимает ли разбойник его речь, а потому он не рискнул ослушаться приказа.

— Отлично! — Незнакомец хохотнул и немного ослабил хватку, так что тенсерец смог дышать свободнее. — Теперь скажи им приготовить карету. Как будто тебе нужно срочно выезжать.

— Зарид! Слышишь меня? — Выждав какое-то время, хозяин крикнул еще раз: — Зарид!

— Да, господин Лейс? — Охранник вернулся к двери.

— Приготовьте мою карету к поездке!

— Как, вы ведь только что вернулись?

— Будешь задавать тупые вопросы — лишишься языка! — заорал скотовод, и лицо его вновь покраснело. — Правильный ответ — вас понял, господин, будет сделано, господин!

— Вас понял, господин Лейс. Будет сделано, господин Лейс. — В голосе Зарида отчетливо звучал страх, но старый солдат все равно любил своего хозяина, несмотря на его грубость.

— И положи туда воды и припасов на несколько дней пути! — тенсерец продолжал следовать инструкциям, нашептываемым ему северянином. Когда стражники удалились выполнять поручение, нож у горла Кутруна исчез. Мужчина недоуменно повернулся и наконец увидел угрожавшего ему юношу.

Молодой парень лет двадцати или двадцати двух от роду стоял напротив Лейса с абсолютно спокойным лицом, будто между ними и не было никакого напряжения. Так, ненавязчивая беседа двух случайно встретившихся путников. Впрочем, одна вещь выдавала пришельца — слишком уж сосредоточенным был взгляд его серо-голубых глаз.

— Не боишься убирать лезвие от моей артерии жизни, парнишка? — усмехнулся Кутрун, разминая кулаки. — Думаешь, сможешь одолеть меня в честном бою?

— Мне и не придется. — Юноша пожал плечами, нисколько не пугаясь при виде крепких мышц готового к бою тенсерца. — Я маг. Если хочешь, можешь рискнуть и атаковать меня голыми руками. Но я бы на твоем месте дважды подумал перед тем, как совершить этот опрометчивый поступок.

Тенсерец вытаращил глаза на дерзкого чужеземца. В его голове словно раздался взрыв — как эта мелюзга может величать себя чародеем, да еще и держаться так уверенно, будто и вправду может навредить ему, Кутруну? Нет, господин Лейс видел настоящих колдунов. Эти безумцы творили сущий кошмар на поле брани, и Кутрун, будучи ветераном войны с Королевством, на собственной шкуре испытал гнев стихии, обрушенный на армию Каганата боевыми магами севера. Хлипкий паренек, что стоял перед ним и корчил угрожающую рожу, ну никак не тянул на опасного чародея, что расправился бы с целым отрядом тенсерцев одним-двумя заклинаниями.

— Зря ты пришел сюда, — Кутрун как будто бы с сожалением покачал головой. — Думаешь, твоя наглая ложь тебя спасет? Как бы не так! — Мужчина рванулся к Рандалу, намереваясь схватить его за горло и раздавить кадык пальцами, но какая-то неведомая сила вдруг пригвоздила тенсерца к земле, будто на спину ему поставили тяжеленный шкаф.

— Ничего не сломал? — сочувственно спросил аэртан, наклоняясь к упавшему Кутруну. — Встать можешь?

— Будь ты проклят, выродок! — прошипел скотовод, изо всех сил пытаясь встать на ноги. Неподъемный груз не позволял ему даже отжаться от пола, и мужчина продолжал безуспешно бороться с возросшей силой притяжения.

Внезапно давление исчезло. Сам того не ожидая, господин Лейс резко вскочил на ноги, чудом не потеряв равновесие.

— Убедился? — спокойно проговорил Рандал, смотря прямо в глаза животноводу. — Запомни, не будешь слушаться — прихлопну, как таракана. Не пожалею силы.

— Ладно, твоя взяла, — грустно сказал Кутрун, укрепившись на ногах. — Против темных искусств я бессилен. Но в честном бою…

— …мы никогда не сойдемся, — закончил за него хранитель. — Когда стражники вернутся и скажут, что карета готова, мы с этой девушкой выйдем из комнаты и сядем в повозку. Ни один из твоих людей не причинит нам вреда. Если хоть кто-то из них попытается, я разорву твою голову заклинанием, как переспелый арбуз. Поверь, мне хватит одного короткого усилия воли, и Зариду придется отмывать весь особняк от содержимого твоего черепа. Я ясно выражаюсь?

— Более чем, — недовольно скривился Кутрун. Ему ой как не хотелось отдавать лучшую карету, на которой он сам собирался сбежать, какому-то проходимцу, да еще и вместе с купленной за такие деньги рабыней. Впрочем, других вариантов у животновода не оставалось — либо он выполнит требования колдуна, либо погибнет ужасной смертью. Гораздо более страшной, чем милосердный удар кинжалом.

Кутрун подошел к кровати и тяжело повалился на нее, ожидая своих солдат. Тем временем Риоэль приблизилась к парню и крепко-крепко прижалась к его телу. По щекам девушки катились крупные слезы горя и счастья одновременно, и бедная ученица Академии не могла их удержать. Ей многое пришлось вытерпеть, находясь в заточении: грязь, скудную кормежку, постоянные наказания и унизительные торги. Однако все злоключения Риоэль меркли по сравнению с пережитыми Рандалом испытаниями, на которые он решился только ради нее. Само осознание этого факта заставило сердце девушки биться чаще, и она твердо поняла — в ее душе зародилось новое, светлое чувство, которое затмевало собой все обрушившиеся на нее невзгоды. Рия всем своим естеством полюбила лорда Вайрмена и хотела его отблагодарить, но единственным словом, которое она могла выдавить из пережатого рыданиями горла, было его имя:

— Рандал… Рандал…

Парень привлек уже бывшую рабыню к себе и прижал к груди, обняв одной рукой. Другая была готова в любой момент применить рассекающее заклятие на случай, если Кутрун все-таки нарушит договор и попытается улизнуть. Впрочем, тенсерец и не подумывал о побеге — он просто валялся на мягком матрасе, приводя мысли в порядок.

— Рандал, я так скучала по тебе! — справилась с волнением девушка, и Ран нежно погладил ее по спине, пытаясь успокоить. К его глазам тоже подступили слезы, но парень просто не имел права показывать слабость перед врагом. — Знаешь, я ведь и не ждала, что кто-то за мной придет. Даже когда ты появился здесь, я была уверена, что это всего лишь сон, какое-то наваждение… Тайрольд Великий, как я рада!

— Дорогая моя… — Рандал поцеловал девушку в лоб, но сразу после отстранил от себя. — Мы еще не выбрались из этой передряги. Давай сделаем последнее усилие и навсегда покинем это место! Идет?

Риоэль согласно кивнула, вытирая слезы. Она смотрела на Рандала и не могла узнать — он сильно изменился за прошедшие недели, несмотря на постоянные голод и жажду, что мучили юного Вайрмена почти все путешествие. Жгуты мускулов обвивали скелет юноши, отчетливо выделяясь на высушенном теле, а лицо скрылось за отросшими усами, бородой и длинными волосами, которые парень стянул на затылке шнурком. В глазах Риоэль молодой лорд стал выглядеть как взрослый мужчина, который многое повидал на своем веку.

Вскоре в дверь спальни опять постучали, и снаружи раздался голос Зарида:

— Господин Лейс! Ваша карета готова!

— Отлично! — Кутрун поднялся с кровати и подошел к Рандалу. — Ну, что теперь, колдун? За дверью тебя ждет целая армия моих людей!

— Помни, Кутрун, что если я получу смертельную рану, ты отправишься в могилу следом за мной. Уяснил? — Рандал грозно сверкнул глазами, сверху-вниз посмотрев на тенсерца, хотя тот и был выше ростом. — Будь добр, убедись в том, что никто из твоих подчиненных и пальцем не пошевелит. Это в твоих же интересах.

— Вот как? — улыбнулся Лейс, сложив руки на груди. — Ну что же, если ты не врешь, чужеземец, мне и правда придется тебя отпустить. Эй, вы там! — закричал он солдатам, что стояли под дверью. — Сейчас из спальни выйдет северянин с рабыней, из Королевства! Пусть пройдут к карете и валят на все четыре стороны. Не смейте их трогать, ясно? Кто только попробует — шкуру живьем сниму и усажу на термитник!

— Понял, господин Лейс, — согласился Зарид, хоть и с удивлением. — Пусть выходят!

— Видишь? Я держу свое слово. — Кутрун вновь занял насиженное место на кровати, откинувшись на спину.

— Благодарю за помощь, господин Лейс. С вами действительно приятно иметь дело. — Рандал кивнул разлегшемуся на матрасе мужчине и повел девушку к двери. Уже взявшись рукой за засов, который сам аэртан и закрыл перед тем, как приставить нож к горлу хозяина, парень обернулся.

— Да, пока не забыл — мои чары действуют на довольно большом расстоянии. Не приведи Бог кому-то из твоих людей отправиться за нами в погоню! В этом случае смерть не заставит себя долго ждать. — С этими словами Рандал и Риоэль вышли в коридор. Выстроившиеся вдоль стен стражники Кутруна удивленно смотрели на вальяжно проходивших мимо чужаков, не в силах понять — откуда они вообще взялись, и почему хозяин позволяет им вот так просто уйти из особняка? Впрочем, пришельцы не обращали на охрану ровно никакого внимания.

Выйдя во двор резиденции господина Лейса, они быстро нашли запряженную лошадьми и готовую к отъезду повозку. Рандал усадил девушку внутрь, а сам занял место возницы. Между кабиной и козлами в карете было предусмотрено окошко, которое Риоэль сразу же открыла. Она уселась на мягкий диванчик таким образом, чтобы хорошо видеть лорда Вайрмена, уже взявшего кнут и вожжи в руки.

— Ну что, поехали домой? — спросил Ран девушку, и та, просияв, энергично закивала головой. По щеке ее вновь покатилась слеза.

Рандал ударил коней по крупу, и карета, скрипнув колесами, выдвинулась по каменным плитам поселения прочь из Лейсета. Беглецы спокойно проехали по широким улицам, никого не встретив в столь поздний час, и остановились напротив ворот. Часовой, который не мог и подозревать, что в особняке случилось что-то необычное, без вопросов пропустил хозяйскую карету наружу, поклонившись раз пять в процессе открывания створок. Рандал благодарно кивнул молодому стражнику и во весь опор помчал на запад, в Шар’Танг.

* * *

Кутрун Лейс молча стоял на опустевшем дворе особняка. Поднятая копытами лошадей пыль еще не осела на землю, когда карета с беглецами уже вовсю мчалась по дороге вдоль реки Ашог. Клокотавшая в груди богатого скотовода ярость изливалась на лицо мужчины ярким багрянцем. Начальник стражи подошел к хозяину, и господин Лейс дал выход накопленной в нем злобе.

— И с какой это стати ты на меня вылупился, сын верблюда?! — Кутрун ударил Зарида кулаком прямо в зубы, и из рассеченной губы начала сочиться кровь. — Почему ты еще не в седле?! Ну-ка быстро собрал людей и в погоню! Приведите мне этих мерзавцев живыми или мертвыми!

— Будет исполнено, — поклонился Зарид и побежал к конюшне.

— Стой! — уже спокойнее сказал Лейс и вытянул руку, как будто набросил невидимую веревку на вмиг остановившегося бойца. — Попроси Фетхаба помочь. Боюсь, без него чародея вам не одолеть. Скажи, что я согласен на любые условия.

Когда Кутрун остался один, он пошел обратно в свои покои. Приказав слугам убрать тело Мактура и заменить испачканный кровью ковер, хозяин тяжело опустился на кровать, потирая рукой оцарапанное горло.

«Ай да хорош, северянин! — злобно, но в то же время и с восхищением подумал он о юном чародее, так ловко оставившем Кутруна с носом. — Мало того, что выкрал у меня самую дорогую рабыню, так еще и карету угнал с привезенным из столицы золотом! А главное, этот стервец лишил меня возможности отомстить проклятой девчонке, загубившей мне жизнь! — Скотовод со всей дури обрушил кулак на мягкий матрос, но рука лишь с удвоенной силой отскочила от упругой постели. — Самое обидное, что я действительно не мог ничего с ним поделать — вот прямо кожей чувствовал, как сила оплела мою голову. Чертов колдун не лгал, говоря, что может убить меня меньше чем за секунду. Но теперь… да, теперь я не ощущаю абсолютно ничего! Не на того напал, Рандал, уж я-то давно работаю с умелыми врунами на рынках Каганата и всегда распознаю даже самый искусный блеф! У тебя больше нет власти надо мной, чародей, так что будь уверен — Фетхаб не оставит от тебя и мокрого места! Я буду отомщен!» — С этими мыслями Кутрун Лейс громко захохотал, откинувшись на перьевые подушки. Нужно было лишь дождаться, когда стража приведет обратно все, что останется от беглецов, и тогда он хорошенько повеселится.

Тем временем Зарид в сопровождении двух солдат добежал до крупного двухэтажного дома, в котором обитал Фетхаб Анири, уважаемый в Лейсете знахарь. Обладающий необъятным багажом знаний о природе вещей, ученый знал толк в редких минералах и других необычных веществах, благодаря чему неоднократно переживал встречи с боевыми магами. Отряды алхимиков, в одном из которых и служил Фетхаб, были единственным ответом Каганата на мощь колдовской силы.

Зарид постучал в толстую деревянную дверь, отозвавшуюся глухим гулом. Изнутри раздался раздраженный голос человека, отвлекаемого от важного дела:

— Кого там принесло? Входите, не заперто!

Начальник стражи распахнул дверь и сразу же очутился в гигантской гостиной, превращенной в лабораторию: все ее пространство занимали столы и тумбы, на которых тут и там горели небольшие жаровни. Наполненные разноцветными жидкостями сосуды были соединены стеклянными трубками, переходами и конструкциями самых причудливых форм, а воздух был пропитан невероятной смесью ароматов, одновременно приятных, но в то же время вызывающих дурноту. Пожалуй, разобраться во всех хитросплетениях своей лаборатории мог лишь один человек — ее хозяин, Фетхаб Анири.

— Это срочно? — спросил ученый, глянув на вошедших одним глазом поверх маленьких круглых очков. — Мне катастрофически не хватает времени! Отвечайте быстрее! — добавил он, видя, что стражники разинули рты и молча озираются вокруг.

— Господин Анири, господин Лейс послал меня к вам. — Зарид опомнился первым и виновато почесал затылок. — Дело в том, что в особняке откуда-то взялся маг. Северянин. Он похитил рабыню и сбежал на запад на хозяйской карете!

— Какая трагедия! — с нескрываемой иронией сказал хозяин, энергично всплеснув руками. — Украл и украл, какое вам дело? Будто у господина Лейса рабынь не хватает! — Фетхаб вдруг осекся и подбежал к самому большому котлу, в котором светилась зеленоватая жидкость. Бросив туда пару коричневых комочков, что больше всего напоминали землю, ученый нервно облизнул губы и стал пристально вглядываться в поверхность варева. Несколько секунд ничего не происходило, и начальник стражи продолжил говорить:

— Гос…

— Тихо! — закричал Фетхаб, грозно посмотрев на стражника, после чего вновь уставился в котел. На лбу Зарида выступил пот, и солдат нервничал все сильнее. С каждой пройденной секундой колдун удалялся от Лейсета, а они попусту теряли в лаборатории время. Один из пришедших с начальником солдат потянулся к стоявшей на рабочем столе колбе, которая была заполнена ярко-голубой жидкостью. Неосторожным движением он случайно опрокинул ее, и несколько капель попали ему на ладонь. Кожа в месте попадания моментально свернулась, как от ожога, и стражник-растяпа громко завизжал, хватаясь за рану здоровой рукой.

— Ничего не трогайте! — крикнул Фетхаб, отойдя от своего котла. — И вообще, убирайтесь отсюда! Нет мне дела до ваших господ и рабынь! Брысь! — надрывался ученый, в буквальном смысле выталкивая непрошеных гостей из дома. Под белыми свободными одеяниями скрывалось крепкое тело бывшего солдата, который бился на равных с самыми умелыми воинами Королевства.

— Но постойте, господин Анири! — Зарид отчаянно сопротивлялся, вырываясь из хватки ученого. — Для Кутруна Лейса это чрезвычайно важно! Он сказал, что если вы поможете нам поймать беглецов, он согласится на любые ваши условия!

Слова начальника стражи возымели эффект. Мужчина озадаченно остановился, поправляя съехавшие на кончик носа очки. Некоторое время он помолчал, напряженно думая, а затем спросил:

— Маг один?

— Да, господин Анири! Всего один молодой ублюдок, возомнивший, что может обвести нашего хозяина вокруг пальца! Мы просто обязаны проучить его!..

— Заткнись! — раздраженно прервал солдата ученый, не терпящий лишних слов. — Ладно, забери вас всех Хэйзран! Ждите меня у ворот.

— Большое вам спасибо! Будьте уверены, я этого не забуду…

— ВОН!!! — как разъяренный гепард зарычал хозяин лаборатории и с размаху захлопнул дверь.

Оставшись в одиночестве, Фетхаб принялся гасить все огни в комнате. Жаль было прерывать эксперимент, но нельзя было упускать такую возможность — всего один неопытный колдун, которого ветеран без труда разотрет в пыль, и можно будет затребовать у прижимистого Лейса любые материалы, которые только душа пожелает! О, какие опыты поставит тогда Анири, сколько интересных веществ откроет и изучит!

Впрочем, рано было делить шкуру неубитого медведя. Побросав в дорожную сумку несколько закупоренных колб с разноцветными жидкостями и самодельных бомбочек, ученый накинул дорожный плащ и вышел через заднюю дверь во внутренний двор своего дома. Недавно открытый Фетхабом состав пропитки для одежды должен был нивелировать действие колдовских чар. Кажется, настало время проверить теорию на практике.

Ветеран оседлал любимую лошадь белого цвета и поскакал к воротам поселения, думая о столь щедром даре судьбы.

На выходе из Лейсета уже собралось около полусотни солдат. Вооруженные чем попало стражники переминались с ноги на ногу возле своих скакунов, ожидая немного припозднившегося мастера.

— Господин Анири! — улыбнулся ему Зарид, вскакивая в седло.

— Шевелитесь, шевелитесь! Нет времени стоять без дела! — крикнул им на ходу ученый и во весь опор помчался по дороге на запад. Солдаты, поспешно запрыгивая на лошадей, устремились за ним.

«Должно быть, ты проделал долгий путь, чтобы оказаться здесь, маг, — размышлял на скаку Фетхаб, перебирая в сумке свои боевые приспособления. — Как жаль, что он закончится столь бесславно».

Уверенности в своих силах опытному воину было не занимать.

* * *

Висевшие над головой весь вечер облака постепенно растворились в воздухе, как крупицы соли в воде. На небе проступили яркие звезды, которые смотрелись как рассыпанный на черном полотне ночи блестящий бисер. Ран и Риоэль словно зачарованные смотрели на них и вспоминали тот самый день, когда впервые пошли гулять наедине по парку родной Академии. Как давно это было! Юному Вайрмену казалось, что прошло уже не меньше десяти лет. Жизнь потрепала обоих студентов, устроив настоящее испытание на прочность для их чувств. Однако теперь Ран твердо знал: для него не было ничего важнее Риоэль. Он действительно пошел ради нее на край света, будто рыцарь, сошедший со страниц красивой сказки, и был готов повторить свой подвиг, если потребуется. Знала это и Риоэль, любуясь своим возлюбленным на фоне мириадов звезд.

Ведомая четверкой лошадей карета неслась по пустынной проселочной дороге, отвозя путников навстречу долгожданному покою. Девушка легонько коснулась руки лорда Вайрмена, чтобы привлечь его внимание.

— Рандал, спасибо тебе! — сказала Рия и нежно погладила парня по спине. — Мне так и не удалось тебя поблагодарить в Лейсете, так что вот… — Девушка смутилась. — До сих пор не верится, что мне это не привиделось.

— Это не сон, Риоэль, — улыбнулся через плечо Ран, но вскоре лицо его посерьезнело. — Впрочем, пока рано праздновать победу — спасибо скажешь, когда мы окажемся в порту Туринстайна!

— Хочешь отплыть в Королевство на корабле?

— Да, это гораздо быстрее и безопаснее, чем пробираться через всю Тенсерию по суше. И особенно через Фарам — вот уж куда я точно не вернусь! — Рандала передернуло от воспоминаний, связанных с Денригеном и его окрестностями.

— Бедный… — сочувственно шепнула Риоэль. — Но постой, ты что, приплыл сюда один? Ради меня?

— Нет, не один. Отец отправил со мной целую бригаду наемников, а заодно нанял корабль, который и доставил нас в Каганат. Но с самого начала пути нас постигали одни лишь беды…

— Правда? Что же случилось? И где вся остальная команда? — спросила девушка, когда пугающая догадка заставила ее внутренности заледенеть. — Пожалуйста, скажи, что они ждут нас в Шар’Танге.

— К сожалению, нет. Риоэль, давай не будем об этом.

— Они мертвы? — в ужасе спросила девушка, закрыв рот ладонью.

— Риоэль, прошу… — тихо сказал Рандал. Голос предательски дрогнул, а в уголках глаз набухли непрошеные слезы. Все то мужество и твердость духа, которые поддерживали парня на пути к его цели, разом оставили Рана, и сейчас он еле сдерживался, чтобы не рухнуть без сил под колеса кареты, рыдая взахлеб от переполнявших его чувств.

— Извини, — девушка положила ладонь на руку юного лорда, пытаясь хоть как-то его утешить.

— Ничего. Мы с тобой живы, и это самое главное. Теперь нам нужно выбраться из Каганата. В карете есть золото — думаю, лучшим вариантом будет найти достаточно безрассудного капитана, который рискнет доставить двух иноземцев в Королевство. Если повезет, уже на рассвете мы отплывем прочь из Тенсерии и навсегда забудем обо всем этом!

— Не знаю, Ран, — мягко произнесла Риоэль, глядя куда-то в сторону. — Я не хочу ничего забывать. Наоборот, я буду всю свою жизнь помнить, что произошло на юге. Но главное — я буду помнить тот момент, когда ты появился в комнате Лейса и освободил меня. А ведь я даже забыла, что раньше была вольным человеком…

Рандал ничего не ответил, и некоторое время они проехали в нарушаемой лишь перестуком копыт тишине.

— Кстати, Рия, — неуверенно начал Рандал, не смотря на девушку. — Как давно ты была в плену у Кутруна? Он купил тебя с неделю назад, верно?

— Что значит «купил»? — возмутилась Риоэль, нахмурив брови. — Мне не нравится это слово, Ран! Со мной и так слишком долго обращались как с вещью, а теперь еще и ты задаешь такие вопросы!

— Извини, я не хотел тебя оскорбить, — покраснел Рандал под упрекающим взглядом любимой.

— Ничего, — чуть тише сказала она. — Да, я около недели прожила в доме Лейса, но сразу после аукциона в Шар'Танге он укатил в столицу. До сегодняшнего дня я безвылазно сидела в маленькой комнатенке, куда иногда приносили что-то похожее на еду. Выходить мне было дозволено лишь дважды в день, и то ненадолго. Но если тебя это интересует, с хозяином я не провела ни единой ночи. Не успела.

Повисло неловкое молчание. Риоэль прилегла на мягкое сидение кареты и вскоре крепко уснула, прервав разговор. Угрюмый Рандал слышал ее спокойное сопение, и вскоре сам начал клониться ко сну. Минувший день выдался тяжелым, а напряженная перепалка с Кутруном Лейсом окончательно лишила его сил. Как бы то ни было, юному лорду ни в коем случае нельзя было останавливаться — он обязан был как можно скорее привезти Риоэль в порт Шар'Танга и уплыть, пока ни Акиль ибн Ганим, ни Кутрун Лейс не отыскали беглецов. Да, меньше чем за неделю в Каганате Рандал успел нажить себе очень опасных врагов.

Карета рассекала тьму как вокруг, так и в сердце Рандала, будто умелый лекарь, который избавляет пациента от болезни. Душа юного Вайрмена ликовала, когда он, наконец, позволил себе поверить в чудесное спасение. Тенсерская степь окружала одинокую повозку со всех сторон, и Рандал, дыша полной грудью, всей кожей чувствовал неограниченный простор мира перед собой, и тысячи путей, по которым он волен идти. Пьянящий свежий воздух свободы от тяжелого долга, что не давал ему спокойствия со времен битвы за Туринстайн, развеселил утомленный ум юноши. Ран скакал вперед, навстречу своему счастью вместе с Риоэль, и только убаюкивающее журчание реки звучало в голове молодого человека.

Впрочем, монотонная дорога быстро укачала Рандала, и парень с трудом боролся с лезущими в сознание мыслями, что неумолимо стремились затянуть его в пучину сна. Юноша щипал себя за руки, привставал на козлах, чтобы отвлечься, и всячески избегал долгого сидения в одном положении. Усталость заполняла тело лорда Вайрмена, как растекающийся по жилам яд, и с каждым пройденным километром ему было все сложнее не свалиться с места извозчика. Вдруг в ушах парня появился отдаленный шум, на который он поначалу не обратил внимания — мало ли что примерещится в таком состоянии? Однако со временем звук не пропадал — напротив, он становился все сильнее, пока не перерос в ощутимый грохот. Сонливость как рукой сняло, и Рандал вытянулся во весь рост, посмотрев назад.

За каретой на небольшом отдалении ехал одинокий всадник, который нещадно подгонял своего белоснежного скакуна. Человек тоже был одет в белый плащ, а потому вместе с лошадью сливался в одно смазанное пятно, которое ярко блестело на фоне степи. Рандал не поверил своим глазам — слишком невероятной показалась ему эта картина. Скорее всего, аэртан все же видел сон, вот только проснуться почему-то не получалось.

— Эй, ты кто такой? — крикнул Ран, не надеясь услышать ответ — видения ведь не разговаривают. Чужак молча поравнялся с запряженными в карету лошадьми и повернул голову. В лунном свете блеснули очки незнакомца, посмотревшего в глаза Рандалу. В ладони он держал странный округлый предмет. Отпустив поводья, белый всадник взмахнул другой рукой и высек крохотный огонек, который мгновенно воспламенил вставленный в этот коричневый шар фитиль. Человек метнул его под копыта лошадей Вайрмена.

— Что за?.. — начал говорить хранитель, как внезапно небольшой кругляш с оглушительным грохотом разорвался на мелкие куски, изрыгнув из себя столб жирного пламени.

Все четыре скакуна погибли в одно мгновение, и из обрубков оторванных ног хлестнула вскипевшая от жара кровь. Карета завалилась набок и по инерции проехала еще несколько метров, оставляя за собой глубокий след. Рандала же сбросило с козел, и он на полном ходу врезался в дорогу, зарывшись в песок с головой.

В ушах парня зазвенел целый сонм противных насекомых, и раздражающее жужжание не давало сосредоточиться ни на одной мысли. Прилагая нечеловеческие усилия, Рандал все же смог выбраться из образованной его падением ямы и осмотреться.

Трупы лошадей свалились в одну высокую груду плоти. Их открытые остекленевшие глаза с немым укором смотрели прямо в душу аэртан. Отвернувшись от них, Ран увидел лежащую в нескольких метрах карету, из окна которой не спеша вылезала Риоэль. Судя по всему, девушка серьезно ушиблась, но ее жизни ничего не угрожало.

Белый всадник спешился, поставив ноги в кожаных сапогах на землю. Он окинул Рандала равнодушным взглядом, и, размяв затекшие плечи, вытащил из сумки на боку новый снаряд.

— Мерзавец! — закричал юный лорд. Преисполненный гнева, Рандал решил немедленно прикончить врага, оказавшегося здесь так некстати. Мгновенно зачерпнув силу, юноша сформулировал заклинание рассечения и выкинул правую руку вперед, придавая магии вектор. Невидимый клинок обрушился прямо на шею человека в белом, и Ран уже готов был увидеть, как из перебитых артерий польется алая кровь.

Однако этого не случилось. Даже не заметив, что противник использовал магию, незнакомец поджег бомбу и метнул ее прямо в лицо аэртан.

Рандал решил отбросить ее обратно с помощью силы. Предыдущее заклинание не исчерпало всей энергии, что маг для него заготовил, а потому он сразу же приступил к новому колдовству. Закрыв глаза, парень начал формировать заклинание, но оттолкнуть бомбу хранителю не удалось. Она взорвалась, когда Рандал еще только замедлил ее движение, но не успел направить в обратную сторону.

Мощный толчок опрокинул парня на спину, а несколько осколков корпуса странного снаряда пробили его грудь в двух местах. Боли, как ни странно, не было, но аэртан почувствовал, как под курткой полилась кровь. Из легких будто разом выпустили весь воздух, и дыхание парня сбилось. Приподнявшись на локте, Рандал смотрел, как противник, равного которому парень не встречал, неспешно приближался к нему.

Последним отчаянным усилием лорд Вайрмен направил во врага струю пламени, щедро примешав к заклинанию свою собственную жизненную энергию. Огонь лишь бессильно стекал с плаща белого всадника, как вода с гусиных перьев. В бессильной ярости Рандал еле слышно зарычал и мог лишь наблюдать, как незнакомец вытаскивает из сумки колбу с жидкостью густо-зеленого цвета. Когда ученому оставалось пройти всего пару шагов до распростертого на земле аэртан, колба в его руках вдруг разбилась, словно в нее метнули камнем, и содержимое сосуда щедро брызнуло прямо на грудь противника.

Незнакомец истошно завизжал, хватаясь руками за расползающееся по его телу пятно сходившей лоскутами кожи. Очки упали с лица человека, и он наступил на них сапогом, сломав дорогую оправу и раздавив линзы в мелкую крошку. Кисти рук, которыми ученый коснулся ожога, тоже почернели и начали разваливаться на глазах. В панике он повернулся назад и увидел Риоэль, которая стояла в каких-то десяти шагах от него. Девушка, неожиданно для незнакомца тоже оказавшаяся магом, быстро сообразила: бесполезно пытаться убить врага магией напрямую — по какой-то причине он был для нее неуязвим. Но разбить склянку в руках пришельца направленным толчком силы показалось ей отличной идеей, и содержимое колбы теперь стремительно расплавляло плоть человека. Не стерпев леденящих душу страданий умирающего врага, Риоэль подняла с земли выпавший из сумки Рандала кинжал странной формы и мощным уколом в сердце прервала его мучения.

— Ран! — крикнула девушка, подбежав к своему возлюбленному. — Ран, как ты? Все хорошо?

— Не сказал бы, что очень, — попытался улыбнуться парень, но лишь болезненно скривился. Силы стремительно покидали его организм вместе с кровью, толчками вытекавшей из ран.

— Тайрольд Великий! Ты ранен! — испуганно сказала Риоэль, зажав отверстия от осколков руками.

— Немного, любовь моя, — ответил Рандал, перебирая в голове варианты. Возможно, кто-нибудь из опытных магов лечебного факультета смог бы ему помочь, но ни сам Ран, ни Риоэль еще ничего не смыслили во врачевании подобных ран. Выводы парень делал неутешительные.

— Нужно что-то делать! — паниковала девушка, мучительно соображая. — Сперва надо вытащить осколки!

— Нет, Рия, ты только усилишь кровотечение! — начавшим заплетаться языком ответил Ран, чувствуя, как немеют конечности. — Господи, крепко же мне досталось…

Размышления прервал стук многих десятков копыт, зазвучавший совсем рядом. Ран слегка повернул голову и увидел приближающуюся кавалькаду в цветах рода Лейс. Очевидно, блеф аэртан не сработал, и Кутрун все же выслал за северянами погоню, которую возглавил опытный борец с колдунами.

— О, нет! — только и смогла сказать Риоэль, затравленно озираясь по сторонам. Вооруженные до зубов солдаты окружили беглецов и выставили свои копья. Риоэль вложила в руку парня окровавленный кинжал с выгравированным на клинке черепом, а сама схватилась за меч Рандала, не намереваясь сдаваться без боя.

Парень нащупал в открывшейся при падении сумке дневник. Одной рукой он прижал его к своей груди, другой, так и не выпустив кукри из Денригена, крепко обнял возлюбленную, ради которой он и затеял это путешествие. Слабеющими конечностями парень крепко держал две самые дорогие для него вещи, чувствуя, как жизнь покидает тело.

Нет, не так он представлял себе конец этой истории, точно не так! Лорд Вайрмен мечтал спасти девушку из лап работорговцев и вернуть ее домой, в Королевство, чтобы вместе жить долго и счастливо. Неужели он не заслужил этого? Неужели все его путешествие, все жертвы, на которые пошел он сам и доверившиеся ему соратники, ни к чему не приведут?

Рандал просто не мог в это поверить. Сейчас он всеми силами призывал Чудо. Юный Вайрмен надеялся, что в решающий момент оно обязательно случится, ему снова повезет, и молодой лорд выберется из этой передряги, как уже неоднократно выбирался даже из самых безнадежных ситуаций. Ведь он же Рандал Вайрмен, сын Гроина Вайрмена! Он обещал отцу, что вернется домой.

Ворочать мыслями становилось все труднее, и вскоре они оставили покрывающийся пеленой мрака разум юноши. Солдаты подошли к двум северянам вплотную, и Рия, не в силах больше сдерживаться, бросила атакующее заклинание, отпустив руку парня. В этот момент Рандал потерял сознание, и мир поглотила Тьма.

Эпилог

Ближе к концу осени наступает такая пора, когда листья уже опали с погрузившихся в сон деревьев, лесные звери затихли в своих убежищах, а первый снег накрыл поля белоснежным пушистым ковром. Зима торопится прийти пораньше, как бы говоря осени: «Ты что, не видишь? Настал мой черед! Земле нужно отдохнуть, она целый год трудилась без устали!»

Однако капризная внучка снова и снова устраивает дождливые истерики, выпрашивая у бабушки-зимы еще хоть несколько денечков. Проливая дожди слез, внучка рвет в клочья снежное одеяло, чтобы отдалить тот час, когда ей придется покинуть Конрис. Осени так не хочется уходить! Столько еще песен не сыграла она людям, хлопая ветром в неплотно закрытых ставнях под аккомпанемент дождевых капель, столько еще веселых игр не удалось ей устроить с наивными горожанами, которые думают, будто могут справиться со стихией, выстроив дома из камня и придумав сливную канализацию. Но старушка неумолима — позволяя внучке поиграть еще недельку-другую, она уверенно берет власть в свои руки.

Как раз в такой период споров между осенью и зимой одинокий мужчина в темно-зеленом плаще сидел под большим дубом. Толстая кора величественного дерева была изрезана глубокими морщинами, словно лицо прожившего не меньше ста лет мудреца.

Шел дождь, и человек устроился в ложбинке меж двух мощных корней лесного исполина, прячась от промозглой влаги. Поочередно касаясь большим пальцем правой руки всех остальных, мужчина в плаще прислушивался к шелесту листьев, приводимых в движение каплями дождя. Ему вдруг показалось, что невидимый тысячерукий гигант перебирает их, будто клавиши органа, наигрывая слышную лишь ему одному мелодию.

Коприн Стайнс со скуки вытащил из специального крепления метательный нож и начал пристально рассматривать его лезвие. Коприна всегда привлекало оружие, он находил в мечах и кинжалах неописуемую жутковатую красоту. Ко всем своим клинкам мужчина относился по-особенному: давал им имена и всегда содержал в чистоте и порядке. Размышляя о том, что было бы неплохо обновить заточку, Коприн внезапно задумался: «Если нож метательный, то и править его должен не кузнец, а мастер по лукам! Это же так просто…»

Голова мужчины безвольно упала на плечо, дыхание стало ровным и глубоким. Через пару секунд Коприн резко проснулся и подскочил на ноги, будто ужаленный.

— Нет-нет-нет, нельзя спать, — тихо сказал Коприн, вновь садясь в ложбину между корнями и ударив самого себя по скуле.

Лес отнюдь не выглядел дружелюбным — угасающее солнце опустилось за горизонт, и вокруг было темно, как глубокой ночью. Зловещие тени деревьев плотно обступали Коприна, напоминая диковинных чудовищ.

Страхи родом из детства подбирались к горлу человека, замыслив захватить его сознание. Однако даже им было не под силу перебороть жуткую сонливость, что продолжала угнетать волю Коприна. Мужчина будто на самом деле ощущал, как то в правый, то в левый борт корабля его сознания бьют могучие волны хаоса, рискуя потопить судно и утащить его в ледяную пучину небытия. Неприятный холодок то и дело пробегал в голове Коприна, и ему приходилось собирать все свои силы в кулак, чтобы не поддаться искушению и не свалиться в глубокий сон.

Человек знал, что измененные — сомники — где-то совсем рядом, и если Коприн проиграет битву с самим собой, на этом его история закончится. Нельзя было убежать от чудовищ — буквально в паре часов ходьбы дальше по тракту стояла деревня под названием Край Земли, и мужчина был уверен, что в это время люди ложатся в кровати и начинают смотреть сладкие сны. Если он приведет сомников туда, они станут в разы сильнее, вдоволь напитавшись энергией спящих.

Коприн уже столкнулся с ними в бою, но был вынужден отступить — измененные пока были слишком сильны для него. Аэртан оставалось уповать лишь на свое терпение. Он должен был выстоять до утра, не заснув и не выдав своего присутствия чудовищам, и к рассвету они выдохнутся. «Если выдохнутся!» — поправил себя мужчина. Тогда останется лишь прикончить их физические оболочки и со спокойной совестью вернуться в деревню.

Коприн представил, как встает за штурвал корабля своей воли и, крепко ухватившись за отполированное дерево рукоятей, уверенно ведет его сквозь бурю. Уклоняясь от грозных волн и пугающих водоворотов, он берет курс туда, где всегда тепло…

Внезапно мужчина ощутил присутствие — давящее ощущение в мозгу, будто кто-то с силой сжимал его прямо в черепной коробке. Это могло означать лишь одно — сомники смогли добраться до сознания хранителя. Измененный уже было нырнул вместе с Коприном во тьму, высасывая из него жизнь, но человек смог в последний момент сбросить с себя оковы сна и пробудиться.

«Они нашли меня!» — в ужасе подумал Коприн, но смог успокоиться, сделав пару глубоких вдохов и выдохов. Поздно паниковать, сейчас нужно было сохранить все силы для решающей схватки.

Мужчина не спеша поднялся на ноги и размял затекшие от долгого сидения плечи и шею. Крепко взявшись за рукоять, он потянул из ножен на поясе одноручный меч с коротким и широким лезвием, сантиметров пятьдесят в длину. На клинке его красовалась специальная гравировка — вязь символов вдоль режущего края, напоминавшая цепь из отдельных колец-сегментов. Рисунок помогал удерживать магию, и Коприн, сосредоточившись и потянувшись сознанием за пределы физического мира, зачерпнул немного энергии «извне». Проведя чужеродную силу сквозь собственное тело, мужчина бережно перенес ее в символы меча, будто перелил немного воды из одного сосуда в другой. Делал он это осторожно, чтобы ни в коем случае не упустить ни капли.

Аэртан убедился, что оружие вдоволь напиталось магией. Гравировка на лезвии замерцала бледно-золотистым цветом, в котором можно было узнать сияние солнца.

Мужчина вышел из прикрытия кустов. Сомники уже поджидали человека — три смутные тени, еще чернее, чем лес позади них. Физические оболочки измененных не были видны под напускными иллюзиями, мастерами которых были эти твари.

Еще по урокам общей магии Коприн помнил, что сомники ориентируются в подсознании куда лучше, чем люди. Они проникают в голову жертвы и хозяйничают там, как у себя дома, без труда срывая замки даже с самых запрятанных уголков разума. Измененные мастерски собирают все страхи, какие только могут отыскать в глубинах человеческой души, и во время боя отвлекают противника картинами боли и страданий. Порой сомники поднимают на свет божий такие кошмары, о которых их хозяин даже не догадывается. Благо, Коприн уже встречался с таким противником и знал, чего от них ожидать.

Когда измененные установили зрительный контакт с целью, они моментально пошли в наступление, причем и в физическом, и в ментальном плане. Мозгу Коприна вдруг стало тесно в голове, когда тупая боль сдавила его со всех сторон. Мужчина чувствовал прикосновение холодных влажных пальцев, шарящих у него где-то за глазами, но ничего не мог с этим поделать — измененные действовали на уровне, недоступном его магии. Вытянув руку с разгоревшимся мечом, аэртан двинулся навстречу врагу.

От черного пятна ближайшего к нему монстра отделилась конечность, напоминающая нечто среднее между рукой и щупальцем: она имела локоть и кисть с пальцами, но в то же время могла изгибаться в любом направлении. Сомник ударил Коприна этим оружием, метя в шею, но человек ловко поднырнул под удар, оттолкнулся левой ногой от сырой земли и ринулся вперед, намереваясь вонзить клинок в самый центр темного сгустка.

Измененный непостижимым образом увернулся от выпада, подвинувшись вправо, а его рука-щупальце, пролетевшая было мимо, повернулась под неестественным углом и таки достала мужчину. На спине Коприна появилась глубокая царапина, которая пролегла сквозь плащ и куртку с защитными пластинами. Коприн громко закричал и отскочил назад, отмахнувшись мечом от еще двух конечностей, которые на него направили другие сомники. Раздался металлический скрежет, и руки-щупальца его врагов повалились на землю, разбрызгивая вокруг черную жижу. От нее повалил густой дым, словно от только что вытащенных из костра головешек.

Мужчина тяжело дышал и следил за физическими воплощениями противников, не забывая при этом и о защите разума. В сознании Коприна сомники навязывали ему иллюзии с мертвыми или умирающими друзьями, кошмарными чудовищами, от одного вида которых даже у крепкого человека немедля подкосились бы ноги. Но Коприн Стайнс не был бы одним из лучших учеников Академии Аэртан, если бы не знал, как бороться с наваждением. Именно для того, чтобы притупить собственную фантазию, Коприн не спал двое суток. Истощенный до предела мозг не способен был создать действительно правдоподобную картину, чем и пользовался аэртан, попросту отмахиваясь от приготовленных измененными блеклых образов. Крепко выспавшийся боец стал бы для сомников куда более простой мишенью, ведь они без труда смогли бы манипулировать его сознанием, превратив искусного воина в запуганного кролика.

Пока измененные не поняли, что на Коприна их фокусы не действуют, они продолжали тратить невероятное количество энергии на подавление его воли к битве. Благодаря этому чудовища двигались и сражались гораздо медленнее, чем на самом деле позволяли их способности. Это играло Коприну на руку, однако ему следовало поторопиться — если мужчина в скором времени не одолеет монстров, они осознают свою ошибку и целиком сконцентрируются на битве.

Прикинув все за и против, аэртан решил рискнуть. Зачерпнув еще немного силы «извне», он ринулся в самоубийственную атаку. Открытый с левой стороны, человек плашмя рубанул одного из сомников своим мечом. Острейшая конечность измененного почти коснулась бока человека, но в последний момент он направил всю взятую магию в один единственный толчок, целясь в руку-щупальце врага. По расчету Коприна, конечность чудовища должна была отлететь в сторону, но на деле воину едва хватило сил, чтобы лишь слегка отклонить ее движение.

Впрочем, этого оказалось достаточно — щупальце сомника прошло вплотную к телу человека, не задев его, в то время как лезвие меча глубоко прорезало физическую оболочку измененного. Чудовище громко взвыло низким, грохочущим голосом, который прозвучал только в голове мужчины. Заряженная магией гравировка на оружии Коприна позволяла ему рассекать не только плоть, но и невидимые скрепы, связывающие физическое воплощение сомника с его призрачной сущностью. Удар аэртан вышел настолько удачным, что клинок полностью разорвал эти две составляющие противника. Больше не привязанный к физическому миру дух чудовища был мгновенно исторгнут наружу, а скрывавший его материальную оболочку черный дым растворился в воздухе. На его месте Коприн увидел тело обычного пожилого человека, правда, все открытые участки его кожи оплетала густая сеть темно-синих сосудов. Глаза же покойника, лишенные радужной оболочки и зрачков, наоборот выделялись чистейшим белом цветом.

Боль в голове Коприна моментально ослабла, настолько, что он смог расправить плечи и вдохнуть свободнее. Двое оставшихся противников неуверенно попятились назад. Сомники появляются в мире, где почти никто не может оказать им сопротивления, а пищи для них будто нет конца. Аэртан был уверен, что этим двоим в голову, или где там у них содержится разум, ни разу даже не приходила мысль, что они смертны. Однако сейчас чудовища наглядно убедились, что действительно могут погибнуть, а потому продолжать бой с настолько опасным противником сомникам вовсе не хотелось.

К их несчастью, Коприн не собирался отпускать врага так просто. Мужчина побежал на монстра по правую руку. Парировав удар щупальца мечом, человек со всего размаху вогнал клинок в темное пятно. Чернота немного рассеялась, и Коприн увидел спрятанного в ней сомника — хлипкий парнишка лет четырнадцати, оскалив зубы, шипел от боли и держал руки на лезвии торчавшего из груди меча. Аэртан провернул клинок, расширив рану, и изо всех сил рванул его вверх и к себе. Кровавая дуга черного цвета разлетелась окрест, а тело измененного повалилось в высокую траву.

Не позволяя себе ни секунды передышки, мужчина кувыркнулся в сторону, уходя от серии ударов сразу обеих конечностей последнего врага. Еще немного покружившись в смертельном танце с сомником, Коприн закончил дело, оборвав и его существование двумя размашистыми ударами крест-накрест.

Вытерев с клинка дымящуюся черную кровь, воин смог сделать еще несколько шагов в сторону своего недавнего убежища около гигантского дуба. На полпути силы все-таки оставили человека, и он упал в мокрую грязь лицом. Капли дождя барабанили по спине хранителя, омывая глубокую царапину от правой лопатки до середины поясницы.

Беззвездное небо молча взирало на человека, одержавшего блистательную победу. Немного поговорив с осенью, оно смогло заставить ее хоть на время успокоиться. Капризная красавица перестала плакать и разогнала серые тучи, чтобы дождь перестал идти. Лесной воздух стал заметно теплее.

* * *

Деревня Край Земли стояла на самом отшибе цивилизации — дальше к северу начинались леса предела, на западе и востоке на сотни километров тянулись безлюдные холодные пустоши. Только на юге пролегал единственный тракт, ведущий в обитаемые земли. Однако обстоятельства не мешали Краю быть одним из самых густонаселенных поселков Королевства — на продуваемых всеми ветрами холмах обрели свой дом более тысячи человек. По правде говоря, и деревней Край Земли язык не поворачивался назвать — это был окруженный добрым частоколом настоящий городок с несколькими широкими улицами, вдоль которых выстроились хорошо отапливаемые избы. Местными достопримечательностями стали небольшой храм, в котором несли службу от силы шесть-семь жрецов, постоялый двор, страдающий от нехватки гостей, которые нечасто забредали в эти неприветливые земли, да дом старосты — единственная каменная постройка на всю деревню. Вокруг поселения раскинулась великая равнина Эмбос, тянувшаяся вплоть до столицы Королевства, города Фолкстайн. Все потенциальные подходы к деревне просматривались со сторожевой вышки на многие километры, но местным жителям и в голову не пришло бы ежечасно вглядываться в горизонт. Лихих людей в здешнем захолустье отродясь не бывало, и вряд ли они когда-нибудь появятся.

Хотя массивные деревянные ворота всегда закрывались на ночь, днем они стояли распахнутыми. Народ постоянно бродил за частокол и обратно — многим жителям просто не хватило места в кольце стен, и их избушки прислонились к ним с наружной стороны. По бокам от ворот стояли два следивших за порядком стражника.

— Эй, Тэйвин, как на поле сегодня? — крикнул один из привратников знакомому земледельцу, который возвращался в деревню с запада.

— Не поверишь, Марк! Я-то думал, ночью все размоет бесам на потеху, но почему-то дождь перестал. Надо собрать мужиков да пойти за остатками урожая, пока холода не ударили.

— Это дело, Тэйвин, это давай. — Дежурный по воротам согласно покивал, кутаясь в плащ от холода. Его самого работа в поле совсем не привлекала — куда уж в такую погоду! Пусть Тэйвин кого другого позовет, а Марк и так делом занят…

Об этом думал мужчина, пока ход его мыслей не прервал напарник:

— Марк, глянь-ка — кажись, идет кто со стороны леса?

— Что? Где? — Марк часто-часто поморгал и вгляделся в указанную Хэммиром сторону. — Хм… Действительно! Это же тот… этот… как его? — Марк щелкал пальцами, силясь вспомнить слово, которые вылетело из головы в самый неподходящий момент.

— Аертан, что ли? — подсказал Хэммир.

— Да, именно! Смотри, как-то он нехорошо идет. Ранен, поди. Давай-ка пособим!

Бросив свой пост, дежурные пошли к северу от частокола, в лес. Оттуда к ним спускался Коприн Стайнс. Его красивый зеленый плащ сейчас выглядел как сплошной ком засохшей грязи, торчком стоявший за спиной. Остальная одежда была не в лучшем состоянии, впрочем, как и лицо хранителя.

— Батюшки мои родные, господин Коприн! Как же вас так угораздило! — всплеснул руками Марк, когда осмотрел мужчину поближе.

— Долгая история, — отмахнулся мужчина. — Будьте добры, отведите меня в «Сытую свинью».

— Конечно-конечно, господин аертан, сию же секунду! Давай, Хэммир, бери его скорее под левую руку! Да нет же, вот так, как я, ну! Вот, господин, обопритесь! — Марк приобнял мага, а его руку он просунул себе за шею и положил на правое плечо.

Улицы Края были на удивление многолюдны в это время — поднятые Тэйвином на сбор урожая мужики стягивались к воротам. Одни шли воодушевленно, восхваляя Тайрольда за его доброту и помощь с погодой, другие, напротив, шептали ругательства себе под нос: надеялись хоть немного отдохнуть после таких-то дождей, да не тут-то было.

Женщины, оставшиеся в деревне, постоянно сновали между домов — развешивали белье, носили друг другу продукты, чтобы готовить обед вместе с подругами, либо занимались другими бабьими делами. То и дело под ногами у взрослых путались ребятишки — взяв в руки палки, они изображали рыцарей, которые бьются со страшными людьми юга, и с озорством смеялись, когда кто-нибудь делал им замечание. Ведомый привратниками к центру деревни Коприн грустно улыбался, глядя на веселившихся детей. Они не ведали ужасов идущей на Перешейке войны, а потому воспринимали приносимые из столь далеких земель истории как сказки, что родители рассказывают перед сном.

Встречные селяне здоровались с Коприном и благодарно кланялись ему, не стыдясь гнуть перед чужаком спину. Несмотря на то, что все тело ужасно болело, и каждое движение доставляло определенные неудобства, аэртан отвечал им тем же. Жители Края Земли не догадывались, что могло ожидать их мирную деревушку, если бы сомники добрались до нее — староста предпочитал не пугать народ понапрасну. Однако подсознательно они понимали, что старшекурсник Академии не приехал бы в их глухомань, не будь на то весомой причины. А раз он вернулся из своего похода живой, хоть и слегка помятый, значит, дело свое сделал, и беду отвел.

Выйдя на круглую площадку в самом центре поселения, земля на которой была спрессована сотнями сапог до состояния камня, Коприн огляделся. Прямо напротив него заманивал цветастой вывеской постоялый двор с поэтичным названием «Сытая Свинья». Именно здесь коротал последние несколько ночей Коприн, две из которых он не спал ни минуты, поскольку готовился к охоте на сомников.

Поблагодарив Марка и Хэммира и попрощавшись с ними, аэртан вошел в «Сытую Свинью». Всего в постоялом дворе было два этажа: на первом расположился общий зал, на втором комнаты для гостей. Трактир приветствовал молодого человека ароматом тушеного мяса — разумеется, свиного — и радостными возгласами сидевших в зале людей. Холостяки, лишенные радостей домашней готовки, нередко заходили в «Свинью», чтобы отведать горячих блюд. Их подавала очаровательная повариха по имени Кейни Тронс.

Высокая брюнетка, немного полноватая, как и любой уважающий себя адепт кухонного ремесла, она по обыкновению стояла у очага. В объемных котлах над жарким огнем кипело ароматное варево.

— Ой, господин Коприн! Да на вас лица нету! — вскинув руки к щекам и испачкав их мясным соусом, крикнула Кейни. — Господин Ронг, где вы?

— Иду, иду! Что стряслось-то? — Мощный бас хозяина постоялого двора заполнил комнату, заглушив все остальные звуки. Из подсобного помещения вышел и обладатель голоса — мужчина средних лет с черной бородой, густыми черными же волосами и бровями, которые едва ли не полностью закрывали глаза человека.

— Господин Ронг, аертан ранен! — продолжала суетиться повариха, бегая от своих котлов к Коприну и обратно.

— Я в порядке, Ронг, все хорошо. — Коприн успокаивающе кивнул хозяину, который хотел было подхватить его на руки и унести в комнату. — Я сам доберусь до постели, но не выйду к вам, скорее всего, до глубокой ночи. Приготовьте к этому времени чего-нибудь съестного, не то я умру с голоду.

— Может, стоит позвать лекаря? — Ронг с серьезным лицом, делающим его похожим на косматого медведя, вглядывался в Коприна.

— Конечно, позовите, господин Ронг! — кричала Кейни с кухни, которая была отделена от общей залы высокой перегородкой с небольшим окном. — Вы же видите, как ему плохо!

— Да, наверное, не откажусь. — Коприн прикинул что-то в уме. — Передайте ему, чтобы не пытался меня будить, все равно не встану. Но рану на спине можно обработать. Вот, это вам, Ронг, — пара монет звякнула в кармане фартука хозяина постоялого двора. — За беспокойство.

— Да что вы, господин аертан, это мой долг, да я бы… — распинался в благодарностях хозяин, улыбаясь во все свои двадцать шесть зубов. Коприн его уже не слушал — насколько мог быстро он поднялся по лестнице, припадая на правую ногу, и зашел в свою комнату.

Стянув с заледеневшей кожи куртку с защитными пластинами и раздевшись до пояса, молодой человек плюхнулся на кровать животом вниз, даже не разувшись. Хоть Коприн и пролежал без сознания в лесу до самого утра, накопленная в организме за две бессонные ночи усталость никуда не делась.

После вторжения сомников голова раскалывалась, будто внутри нее висел такой же огромный колокол, как в Туринстайне, и до сих пор в него без остановки била молотами сотня звонарей. Хранитель чувствовал себя рубахой, которую прямо сейчас стирали на грубой доске. С каждым движением по ее волнистой поверхности мышцы и связки человека отзывались сильной пульсирующей болью. Впрочем, все это потеряло значение, когда буквально через секунду сознание Коприна словно провалилось в черноту. Он уснул.

Когда аэртан смог разлепить глаза, первое, что он заметил — в окнах не было света. Коприн рассчитал правильно, когда сказал, что проваляется до глубокой ночи. Медленно поднявшись с кровати, мужчина почувствовал, что его спина перетянута бинтами, и рана под повязкой сильно чешется. Сказывалось действие заживляющих кожу мазей. Заботливо снятые с Коприна сапоги обнаружились у ножек постели, а на столе стояла кружка с водой. Мужчина взял ее в руку и залпом осушил — горло саднило от сухости еще перед сном, но тогда у Коприна не хватило бы сил даже на то, чтобы поднять деревянную посудину. Надев рубаху и обувшись, аэртан вышел из комнаты и спустился по ступеням к общей зале: желудок призывно урчал, требуя, чтобы его накормили.

Света в зале было мало — слегка тлели угли в очаге по центру комнаты, да на одном из столов плясал огонек лучины. За этим же столом сидел староста Края Земли, господин Хенрик Уэтс. Уэтсы — род бывших аристократов, которые мигрировали из столицы на север по политическим причинам. Одетый в серый плащ пожилой мужчина с длинными седыми волосами увлекся чтением книги и не заметил приближения хранителя.

— Господин Хенрик? — Коприн занял место напротив старосты.

— Тайрольд милосердный! Сынок, больше не пугай меня так, ладно? — Старик вздрогнул, когда увидел молодого человека, и теперь ошарашенно качал головой. — Не забывай, что я уже не молод.

— Прошу меня извинить. — Сын Валлина Стайнса склонил голову в знак уважения. — Что вы тут делаете, господин Хенрик?

— Как это что? Мне сообщили, что наш защитник вернулся из похода! Как только я узнал об этом, сразу же примчался сюда. Ронг настоятельно рекомендовал мне не тревожить твой сон — собственно, поэтому я и сижу здесь.

— В такой поздний час? — Коприн был удивлен вниманием к своей персоне со стороны главы поселения. Хенрик Уэтс был знаменитым мудрецом, который на старости лет обрел покой в управлении мирной деревушкой. Впрочем, даже сейчас он вечно был занят своими научными изысканиями.

— Я и сам не ложусь в постель раньше. Преимущества почтенного возраста, мальчик мой. — Старик с грустью улыбнулся. — Чем ближе ощущаешь конец, тем больше времени хочется провести на этом свете, среди живых. Жалко тратить драгоценные часы отпущенного времени на сон, ты так не считаешь? — Коприн кивнул, соглашаясь. Для аэртан, как и для любого другого мага, здоровый сон был необходим — только так можно было восстановить энергию организма, которая растрачивалась на управление силой. Однако для человека напротив реальная жизнь имела куда большее значение, и мужчина прекрасно это понимал. — К тому же я частенько страдаю от бессонницы. Порой, бывает, бодрствую по несколько суток кряду. Знаешь, это очень вдохновляет… впрочем, ладно, что-то я совсем заговорился! — Старик смущенно потупил взгляд, но скоро вернул уверенное выражение лица, присущее члену рода Уэтс. — Ронг сказал, ты проснешься голодным, как волк? Прошу! — Грациозным движением, отточенным при дворе Короля, старый аристократ указал на пару накрытых крышками тарелок, которые в неверном свете лучины Коприн даже не заметил.

— Благодарю! — Колдун не смог скрыть улыбки, когда ему в ноздри ударил аппетитный, кружащий голову аромат еще теплой еды. В первой миске он обнаружил куриный суп с яйцом и картофелем, а рядом лежало несколько кусков хлеба. Взяв вырезанную из дерева ложку, хранитель принялся за трапезу.

— Коприн, расскажи, пожалуйста, что за напасть эти сомники? — спросил Хенрик, когда молодой человек утолил первый голод. — Ты говорил, что это особый вид измененных, но я бы хотел узнать чуточку больше. Почему они такие… Специфичные? — старик щелкнул пальцами, вспомнив нужное слово.

— Ну… — Коприн наморщил лоб, пытаясь собраться с мыслями. Даже после хорошего сна соображал он туговато. — Хоть сомники и отличаются на первый взгляд от других измененных — эдакие сгустки черного тумана — на самом деле они также являются людьми, которые подверглись мутации из-за свободной силы. Такое перевоплощение происходит очень редко — магия, как правило, действует случайным образом, и изменения живых существ почти никогда не следуют определенной логике. Однако бывают и исключения. Насколько мы можем судить, этот вид мутантов появляется, когда магия вклинивается в сущность спящего человека. Если мутация произошла в тот самый момент, когда физическая оболочка жертвы оставалась в физическом мире, а его дух — в тонком, то и изменение касается сразу обеих сущностей, которые сливаются воедино. Получается сомник. Эту тварь невозможно убить обычным оружием, ведь даже если изрубить физическое воплощение сомника в куски, его ментальная часть все равно будет в состоянии бороться за свою жизнь, пока материальная оболочка не восстановится. Обязательно нужна магия, которая разъединит скрепы, связывающие эти два начала.

— Интересно… Чем же они были столь опасны для деревни? — Хенрик закрыл свою книгу и отодвинул ее в сторонку, а сам подался вперед. — Даже если их нельзя убить, как они могут справиться с населением Края Земли? Или целого города?

— Сомники питаются энергией снов. Если рядом с ними находится спящий человек, они вытягивают жизненные силы из духа жертвы прямо в тонком мире, при этом никак не влияя на физическое тело. Обычно люди этого не замечают, просто с каждым днем становятся все более вялыми и слабыми, появляется апатия, хандра. А через несколько недель умирают во сне, когда измененные выпивают их энергию досуха. Сомники же становятся могущественнее, и если позволить им напитаться энергией целой деревни, их будет практически невозможно остановить.

— Хм… — задумался старик, опустив глаза и почесав затылок. — А можно еще один вопрос? Видишь ли, мой дом как раз по соседству с «Сытой Свиньей», так что из окон рабочего кабинета я часто видел, как ты гуляешь по площади ночью. Тоже бессонница?

— Не совсем. — Коприн потянулся, разминая мышцы, и отодвинул пустую миску. — Сомники манипулируют сознанием противника, и в разгар боя атакуют мозг картинами и образами. Обычно в них содержатся твои самые большие страхи — смерть любимых, монстры, которых ты боялся в детстве, и многое другое. Вреда причинить эти образы не могут, но сильно отвлекают от схватки, лишают самообладания — этим измененные и пользуются. Их физические оболочки и так хороши в открытом бою, они запросто могут справиться даже с очень умелым воином. А копаясь в голове, они начисто ломают волю противника к сопротивлению, делая его поражение неизбежным. Я специально изнурил себя, лишая сна на протяжении двух суток, чтобы в решающий момент мой мозг был просто не в состоянии построить сколько-нибудь внятную картину, способную меня отвлечь.

— И как? Удалось? — восхищенно спросил староста деревни.

— Как видите, господин Хенрик. Я жив. — Коприн развел руки в стороны, как акробат после удивительного трюка. — А это значит, что тактика сработала. — Аэртан усмехнулся одной стороной губ. — Во время боя я чувствовал лишь боль в голове, когда эти твари пытались запутать мой разум.

— Уважаю, Коприн! Уважаю, мальчик мой! Получается, ты спас Край Земли от полного истребления! Мы многим тебе обязаны.

— Пустяки. — Коприн был польщен, но сохранял серьезность. — В конце концов, это мое призвание. Я сам выбрал путь хранителя.

— Что может быть лучше, чем занятие любимым делом, верно? — рассмеялся глава рода Уэтс. — Но твой подвиг все равно заслуживает награды.

— А вот это совсем не обязательно! — Коприн вытянул руку ладонью вперед и покачал головой. — Аэртан не имеют права брать деньги от населения — мы оберегаем людей и защищаем их от порождений силы не потому, что нам за это платят.

— Да быть того не может, чтобы все хранители были такими альтруистами! — Хенрик удивленно вскинул брови. — Отказываться от награды за честно выполненную работу? В своем ли ты уме?

— Уверен, что не все, господин Хенрик, но я склонен придерживаться правил. Все, что нужно для жизни, нам предоставляет Академия. Деньги мне не нужны.

— Ну, дела… — Пораженный старик откинулся на спинку стула. Коприн тем временем принялся за тушеную свинину с овощами. — Знаешь, Коприн, как и любой житель Королевства, я не раз слыхал об аэртан, и даже видел вживую. Дело в том, что мне всегда было интересно узнать хоть что-нибудь о вашей работе, но книг об Академии не пишут, и спросить было некого. Я очень благодарен тебе за эту беседу.

Колдуну был очень приятен интерес главы поселения, и он с радостью поклонился господину Уэтсу.

Молодой человек уже доедал тарелку свинины, как вдруг от входа в общий зал постоялого двора раздался неуверенный детский голос:

— Дедушка…

Коприн резко вскинул голову и посмотрел на дверь. На пороге стоял мальчик лет шести на вид со светлыми кудряшками на голове и крохотным носиком.

— Кирси, что ты тут делаешь? — Хенрик вскочил на ноги и подбежал к ребенку, взяв его на руки. — Я же велел тебе сидеть дома!

— Дедушка, — мальчик указал рукой на Коприна. — Я хотел сказать спасибо! — громко выкрикнул он последнее слово. Неуверенной, шаткой походкой он побрел к Коприну, когда староста опустил его на дощатый пол.

— Дядя, — мальчик обнял правую руку Коприна и прижался к ней всем телом.

Ребенок сильно спотыкался на каждом слоге от волнения, но желание лично отблагодарить аэртан перебороло страх перед чужаком. Детские слезы медленно стекали из-под его закрытых век. Коприн неуверенно положил левую руку на спину мальчику и аккуратно погладил.

— Эм… Это Кирси, мой внук. — Хенрик подошел поближе к столу и сел на свое место. — Кирси нечасто выходит из дома, другие дети дразнят его, поэтому он не любит с ними играть. — Возникла пауза. — Коприн, ты извини, если что…

— Нет-нет, что вы. — Аэртан крепче обнял мальчика. Он понял, что Кирси — необычный ребенок. Малыш ощущал силу, а потому был гораздо чувствительнее к присутствию измененных. Мальчик представлялся Коприну одиноким деревцем, легко подверженным напастям судьбы. В отличие от глухого леса человеческого общества, в глубине которого всегда царил покой, какие бы невзгоды ни обрушивались извне, разум этого ребенка каждую ночь сталкивался с враждебной ему сущностью один на один, и никто не в силах был ему помочь. Все время, что сомники кружили вокруг Края Земли, Кирси страдал в своих снах, и даже защитный барьер Коприна не мог обезопасить его от вторжения измененных. Мерзкие чудовища вдоволь покопались в голове ребенка, пугая его самыми жуткими видениями, пока хранитель не положил этому конец.

Хенрик улыбался, глядя на своего внука, но глаза его были полны печали. Коприн немного помолчал, а затем спросил мальчика:

— Кирси, у тебя есть друзья?

Ребенок испуганно отпрянул, а потом, крепко задумавшись, помотал головой из стороны в сторону. Коприн покопался в карманах штанов и вытащил оттуда маленькую металлическую пластинку. Он протянул ее Кирси и сказал:

— Теперь есть. — Мальчик недоверчиво подошел поближе, а потом весело улыбнулся, быстро выхватив подарок из пальцев Коприна.

— Друг, — проговорил он, крепко сжимая пластинку в руках. Она не была обычным кусочком железа — пластинка подавляла действие магии вокруг себя и могла помочь Кирси не испытывать в будущем таких мучений, если когда-нибудь рядом с ним вновь возникнет аномалия силы.

— Храни ее бережно, парень. Это мой дар тебе в знак начала нашей дружбы. — Коприн развел руки в стороны, и мальчик крепко обнял его.

— А у тебя есть еще друзья? Если есть, то они и мои друзья тоже. Мама так говорила!

Коприн всерьез задумался, пытаясь правильно сформулировать ответ. Наконец, он собрал разбредающиеся слова в цельное предложение и произнес:

— Есть, Кирси. Это очень хорошие и добрые люди…

Внезапно сознание Коприна взлетело высоко-высоко в небеса, пронзая черное полотно ночи, как брошенное рукой умелого воина копье. Аэртан обхватил голову руками и будто на самом деле вернулся во времена первых двух курсов Академии, когда они вчетвером впервые встретились. Чем глубже погружался Коприн в свой разум, тем тише и бледнее становился реальный мир вокруг, пока не исчез совсем.

Коприн попросил прощения и быстрой походкой вышел из зала.

* * *

На утро следующего дня после победы над сомниками Коприн проснулся в своей комнатенке, которую снял у хозяина трактира «Сытая свинья». Воспоминания о Рандале, Риоэль и Дорти неумолимо потянули его в родной Туринстайн. Закончив с поздним завтраком, приняв от Хенрика Уэтса прекрасного породистого жеребца в качестве подарка и попрощавшись со своим другом Кирси, Коприн выдвинулся в дорогу.

Путь в Туринстайн занял у мужчины куда меньше времени, нежели затянувшаяся погоня за измененными. Все-таки гнать чудовищ подальше от обжитых мест было куда сложнее, чем ежедневно переезжать от одной деревни к другой с регулярными ночевками в уютных придорожных трактирах, где путника всегда ожидал добрый стол и мягкая постель.

В дороге Коприн не мог не заметить, что несмотря на все усилия аэртан, пытавшихся обезопасить Королевство от измененных и других аномалий силы, опасностей не становилось меньше. Бывший солдат то и дело встречал людей, которые искали пропавших без вести родственников или друзей. Видел несчастных, чьи растерзанные чудовищами тела лежали прямо на тракте. Слышал раскаты грома и видел вспышки молний, хотя небо оставалось кристально-чистым — это энергия изливалась в ткань Конриса, вызывая магические катаклизмы. День и ночь хранители выполняли свою работу, но Коприн был уверен, что совсем скоро люди будут бояться выходить за порог собственных домов.

Хранитель благодарил Тайрольда хотя бы за то, что он свел Коприна с колдуном по имени Виклар Барнс. Этот преуспевающий в магической науке человек очень заинтересовался мыслями Коприна о том, как наладить потоки магии в Конрисе. Вик заверил нового друга, что обязательно найдет способ сделать невозможное возможным, если и аэртан окажет ему содействие. Коприн не думал ни секунды, когда согласился на этот союз, и пообещал навестить его в Фолкстайне, откуда господин Барнс не выезжал ни под каким предлогом, в следующем месяце, а заодно привезти с собой ценные материалы, которые пригодятся ему в работе.

Добравшись до Туринстайна, аэртан медленно проехал по знакомым с детства улицам. После нападения тенсерцев и страшного пожара, что сравнял с землей портовый район и сильно повредил правый берег реки Ронч, прошло немало времени. За этот год Туринстайн как феникс восстал из пепла и стал только лучше, красивее и богаче. Гроин Вайрмен издал указ, по которому даже в бедном районе были запрещены постройки из дерева, так что весь город теперь был выполнен в камне. Население росло не по дням, а по часам, и улицы Туринстайна всегда были полны счастливого народа, который не знал бед жителей сельской местности.

Вдоволь насладившись воспоминаниями, Коприн решил не задерживаться в городе. Поднявшись на скалу Тур, он доложил мастеру Итану о поверженных сомниках, закрыв тем самым свое практическое задание четвертого курса, а сам поехал на север, в замок Сенгрел. Его владелец разрешил Коприну там жить, и колдун не отказывался от столь великодушного предложения. Мужчине нравилось это место: нравились уютные деревеньки, жмущиеся к крепостным стенам, красочные поля, которые их окружали, и несколько маленьких живописных речушек. Речушки эти протекали очень близко к замку, наполняя ров водой, и местные часто ходили к ним купаться и рыбачить. Занимался этим и Коприн — хороший отдых никогда не был лишним, особенно после тягот и лишений непростой жизни аэртан.

Коприн Стайнс преодолел подвесной мост и оказался на территории замка. Охранявшие Сенгрел наемники бригады «Клыки и копья» заботливо приняли у гостя жеребца и отвели его в конюшню, задав корма. Самого же Коприна командир пригласил во внутренний двор.

— Где Гроин? — спросил его аэртан, когда они вошли в красивый сад, устроенный на стыке крепостных стен.

— Там, — тихо сказал Норол, мотнув головой в угол двора. Коприн понимающе кивнул и жестом приказал командиру не следовать за ним. Поправив одежду, мужчина осторожно пошел к владельцу замка.

Гроин Вайрмен молча стоял среди нескольких раскидистых яблонь. Упорно сопротивлявшийся возрасту хозяин Сенгрела сильно постарел за год, что прошел с нападения на Туринстайн. Глубокие морщины беспощадно пробороздили высохшее лицо, сделав его похожим на деревянную маску, а нижняя челюсть старика постоянно дрожала. Спина глубоко согнулась под грузом прожитых лет, и в ногах уже не осталось былой силы лучшего гвардейца Короля. Теперь он опирался на клюку, без которой не мог ступить и шага.

Гроин молча смотрел на каменную стену. Коприн положил руку на плечо лорда, но тот даже не повернул головы.

— Рад видеть вас, лорд Вайрмен, — церемонно поклонился аэртан.

— Привет, Коприн, — старческим голоском ответил Гроин. — Мне приятно, что ты вновь навестил старика.

Некоторое время они помолчали. Ветер раскачивал тонкие деревца, и последние сохранившиеся на ветвях листья по одному отрывались и медленно опадали на стылую землю, предвещая скорый приход зимы. Наконец, Коприн решился нарушить тишину:

— Не сдавайтесь, лорд Вайрмен. Прошло не так много времени!

— Оставь, мой мальчик. Мне уже давно все известно. Я совершил страшную ошибку. Может быть, он счастлив там… — Горькие слезы полились из глаз старика, заполнив морщины влагой, и Гроин промокнул их красивым платком.

— Господин Вайрмен, вы ни в чем не виноваты, — попытался успокоить лорда Коприн, но, как и всегда в такие моменты, его слова никак не подействовали на скорбящего хозяина замка Сенгрел.

— Я был плохим отцом, Рандал. Прости меня. Я должен был сам поплыть с тобой, в конце концов, и отдать свою жизнь вместо тебя! О, Тайрольд, почему ты так жесток ко мне?

Коприн обнял старика, который совсем потерял самообладание. Несмотря на то, что со дня пропажи Рана прошло уже больше года, горе господина Вайрмена не стало меньше. Все эти месяцы оно подтачивало опоры души старого Гроина, и разбитый тоской лорд полностью отошел от дел, предоставив управление замком своему помощнику, подающему надежды пареньку по имени Кел.

Сам же Гроин чуть ли не ежедневно думал о том, чтобы поставить в саду пустые могилы для Рандала и Риоэль. Отцы не должны хоронить сыновей, но лорду хотелось хоть таким способом излить свою скорбь, сделать что-то осязаемое в память о пропавшем наследнике. Юный Вайрмен погиб как настоящий мужчина, приложив все силы и средства к выполнению своей мечты. Однако жизнь не похожа на сказку, героем которой сын лорда так стремился стать. Справедливость, честь, закон — эти слова были лишь пустым звуком для бессердечного мира, который не может и не хочет слышать стенаний обездоленных людей. Рандал на собственном примере убедился, что даже самых отчаянных усилий простого человека может не хватить, чтобы остановить неумолимую поступь злого рока, и неважно, сколь многим он ради этого пожертвует.

Последний раз обняв Гроина, сын Валлина Стайнса развернулся на каблуках… и обомлел. Прямо перед ним, широко улыбаясь, стоял Рандал Вайрмен! Грязный, исхудавший, с длинными спутанными волосами, молодой человек держал под руку Риоэль Фростон, и вместе они смотрелись как нереальная картинка, будто наваждение, которое видел лишь Коприн. Раскрыв рот от изумления, сын Валлина Стайнса лишь редко моргал, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот приятный мираж.

— Чего застыл, Коп? — рассмеялся Рандал, сделав шаг вперед. — Не признал старого друга?

Потом были долгие объятия, смех, разговоры, а затем вновь объятия. Старый Вайрмен, решивший было, что тронулся умом, все же поверил своим глазам и приказал закатить настоящий пир. Счастливые гости Сенгрела не могли разойтись до утра, празднуя возвращение друзей и выслушивая долгий рассказ Рандала и Риоэль об их трудном пути из Каганата, который занял почти год.

На следующий день, войдя в свое скромное жилище, Коприн повесил на крючок дорожный плащ, а сам развалился на мягком диване. Никто не ночевал в этой комнате в его отсутствие, но при этом слуги постоянно поддерживали здесь порядок, не позволяя пыли скапливаться по углам. Слезы выступили на лице Коприна — хоть бывший солдат и был крепким человеком, иногда он все же позволял себе минуты слабости. Вытащив из сумки пустую книгу, Коприн взялся за нелегкий труд — следовало переписать дневник Рандала, поскольку написанное уже стало блекнуть, будто страницы пытались как можно скорее забыть обо всем. Хранителю ни в коем случае нельзя было терять бесценные знания, добытые молодым Вайрменом в проклятом городе Мар’Рейне, ведь это был ключ к спасению Конриса.

Через пару дней мужчина поставил последнюю точку в переписанном материале. Отбросив со лба мешающиеся волосы, Коприн захлопнул дневник друга. Затем он перевернул страницу своей книги и начал аккуратно выводить крупными буквами: «Коприн Стайнс, сын Валлина». Так и не придумав, как продолжить фразу, хранитель откинулся на спинку стула и отложил дневник в сторону. Рандал потрудился на славу, найдя единственный способ положить конец магическому хаосу, который творится в этом мире. Однако, по мнению самого Коприна, Ран прошел через слишком многое. Сын Гроина заслужил покой. Теперь эстафету примет Коприн.

Собрав вещи, сын Валлина отправился в Фолкстайн — Виклар Барнс, выдающийся выпускник Академии имени Гундрика, уже давно ждет от него вестей. Теперь бывшему солдату было, что ему рассказать.

Коприн начинал свой собственный путь.

* * *

В этот солнечный день Море Стихий было безмятежным, как сон ребенка. Крохотные волны лизали песчаный берег, поспешно убегая прочь. Здесь, вдали от человеческого жилья, любовался морским простором одинокий человек в длинном коричневом плаще. Его золотистые волосы, ничем не скрепленные, свободно развевались на легком ветру. В руке зеленоглазого покоился кинжал с выгравированным черепом. Мужчина то и дело поглядывал на оружие, как будто проверял, не исчезло ли оно, а затем вновь поднимал взгляд к горизонту.

Звук мягких шагов по песку возвестил о том, что кто-то подходит со стороны леса. Длинноволосый никак не реагировал на появление другого человека, пока тот не поравнялся с ним на берегу.

— Здравствуй, Ледж, — тяжело проговорил знакомый голос. Человек с золотыми волосами не услышал веселых ноток, которые всегда звучали вместе с ним, и это заставило мужчину повернуть голову.

— Что случилось, Гаввер? Выглядишь отвратительно.

Это было правдой. Некогда идеальное лицо бритоголового человека побледнело, под глазами залегли мешки, а губы казались высохшими.

— Долгая история, — отмахнулся Гаввер. — Недооценил одного из местных колдунов.

Ледж сверкнул на него глазами.

— Это шутка? — грозно спросил он, продолжая хмурить брови.

— Вовсе нет, — без тени улыбки ответил собеседник, пытаясь держаться ровно. — Я ведь говорил, что местные гораздо интереснее, чем ты себе это представлял.

— Это уже не имеет значения. Ты ведь знаешь, зачем я тебя позвал?

— Догадался, — кивнул Гаввер на кинжал в руках Леджа. — А где остальные?

— Скоро прибудут. Я позвал их всех.

— Что же это такое, — смутился сероглазый мужчина, привычным жестом проведя ладонью по бритой голове. — Получается, все? Мы это сделали?

— Я это сделал, — с нажимом на первое слово ответил Ледж. — Но нет, друг, не все. Это, — указал он на кинжал, — лишь первый крохотный шажок, первая ступень в исполнении приказа. Мы закончили поиски, но даже не начали войну.

— И как тебе это удалось? — без особого интереса спросил Гаввер, сложив руки на груди.

— Какой-то паренек прибыл на юг из Королевства и вырвал Намтор из оков, которые не давали его обнаружить, — злобно усмехнулся Ледж. — Дальше мне оставалось лишь выследить сопляка и забрать кинжал. К счастью, он пустил его в ход, и я тут же оказался рядом.

— Ты убил его?

— Нет. Когда я нашел парня, у него явно были проблемы. Пришлось припугнуть окруживших его тенсерцев, но жизнь я ему сохранил — в отличие от тебя, мне не доставляет удовольствия тратить свое время на дурацкие игры с местными. К тому же Намтор относился к нему, как к равному — даже затянул смертельные раны юнца, а такое нечасто увидишь. Забавно, не правда ли?

— И верно. Каким будет наш следующий шаг? — спросил Гаввер, невольно залюбовавшись изысканной гравировкой на клинке.

— Теперь мы начнем разбирать его вселенную камень за камнем, проникать все глубже в слои реальности, пока не доберемся до него, — мрачная улыбка Леджа могла бы довести до сердечного приступа любого, кто сейчас взглянул бы на него. — И запомни, Гаввер, никакой жалости. Он совершил самое непростительное преступление из всех возможных, и он не заслуживает жизни.

— Я понимаю, — угрюмо кивнул бритоголовый. — Мы очень пострадали из-за него, но все-таки… — мужчина глубоко вздохнул. — В чем-то он был прав.

— Нет, — холодно отрезал Ледж, покачав головой. — Его идея ошибочна, его задумка — ошибка, его деяние — тоже ошибка. Ему хватило смелости, чтобы нарушить тысячелетний порядок, и мы нужны миру, чтобы остановить его раз и навсегда. Не смей сомневаться в этом, Гаввер.

— Вы все-таки нашли его, — грустно прошептал чей-то голос совсем рядом. Ни Гаввер, ни Ледж не испугались внезапного появления печального мужчины с волевым лицом, светлой кожей и чистыми голубыми глазами, сравнимыми с двумя бездонными озерами. Они лишь молча повернули к нему головы. Золотоволосый расплылся в широкой улыбке.

— Опять ты? — скалился он, крепко сжимая рукоять кинжала в своей руке. — Я ведь говорил тебе, что это всего лишь дело времени.

— А я никогда и не сомневался, — кивнул человек в простой серой накидке. — Просто хотел увидеть это своими глазами, чтобы знать, когда нашему миру придет конец.

— Вашему? Вашему миру?! — взъярился Ледж, сжав левую руку в кулак. — Он вор! Грязный вор, который похитил саму жизнь ради своих глупых идей! Ты что, не понимаешь, что это все — бессмысленная игра, забава ради забавы и ничего больше? Но за эти забавы платим мы, своей кровью и своими людьми! Хотя откуда тебе знать, — в досаде бросил он руку. — Ты ведь такая же кукла, как и все здесь, только наделенный чуть большей силой. Тебе никогда не сравниться с человеком.

— Ты не понимаешь, Ледж. Это не игра. Это урок. Он надеялся, что побыв здесь, вы научитесь…

— Довольно, — оборвал его зеленоглазый, нахмурив брови. — Я уже наслушался подобных речей от других его слуг, и, поверь, ты звучишь ничуть не убедительнее остальных. Но ничего, скоро все изменится. Этот ключ, — вновь указал он на Намтор, — даст мне проход к его логову, и будь уверен — моя рука не дрогнет. Я закончу весь этот бред.

— Чему он хочет нас научить? — вдруг вмешался в разговор Гаввер, испытующе глядя в голубые глаза незнакомца. — Я недолго пробыл в этом мире, но даже я понял, как печальна здесь жизнь, как ужасно само существование этих жалких созданий.

— Они свободны.

— Какое это имеет значение, если сам Конрис совсем скоро исчезнет с лица земли по ошибке местных колдунов? Почему вы ничего не сделали с этим, не вмешались?! — Гаввер переходил на крик. — Вы, смотрители, наделенные ключами, разве не это входит в ваши обязанности?

— Вовсе нет, — ответил человек, вытащив из кармана собственный клинок, неотличимый от Намтора, который все еще держал в руке Ледж. — Этот инструмент был дан мне, чтобы я берег единственную ценность, которая есть у местных. Свободу.

— Не жизнь?!

— Нет. Свободу. Ибо наши люди на самом деле свободны, и никто не вправе определять их судьбу. Только их решения и их поступки имеют здесь значение.

— По-вашему, позволить Конрису умереть — более гуманно, чем просто спасти их всех, хоть и нарушив при этом правила игры?

— Они сами пришли к тому, что имеют, — покачал головой незнакомец в серой накидке. — И только они могут все исправить. В этом заключается сила свободы.

— Я все понял, — грозно сказал Ледж, хмуро уставившись в пол. — Они безнадежны, Гаввер. Давай простим нашему гостю его вселенскую тупость и займемся настоящим делом.

— Жаль слышать это, — скорбно сказал незнакомец и поднял свой клинок в воздух. — Я был бы рад узнать, что вы поняли хоть что-нибудь из идей моего наставника. Увы…

С этими словами голубоглазый человек рассек материю Конриса перед собой и бесследно исчез в сверкнувшей зеленым вспышке. Ледж и Гаввер остались на берегу одни.

— Как думаешь… — начал говорить бритоголовый мужчина, но Ледж прервал его коротким жестом руки.

— Я не хочу ничего слышать. Давай дождемся остальных и начнем. Нас ждет тяжелая работа.