Узнать что такое смерть

Пролог

На кладбище всегда царит своя неповторимая атмосфера. Ведь мало что может напоминать о смерти так хорошо, как это делают надгробные плиты. Если только больницы и войны, но даже они дают малую толику надежды на сохранение жизни. Кладбище же неотвратимо. Рано или поздно каждый окажется там, либо исчезнет в вечности, не оставив даже такого мизерного следа. И как бы нам не хотелось этого изменить, все останется по прежнему.

По этой причине люди стараются отодвинуть мета захоронения, как можно дальше от своих домов. Никому не хочется без причины вспоминать о смерти. Но спрятать кладбище так далеко, как только это возможно, тоже не получится, ибо оно всегда необходимо. Всегда нужно хоронить людей.

На кладбище редко можно встретить гостей, люди приходят сюда с определёнными целями и уходят, завершив их. Ещё реже можно встретить посетителей этого гостеприимного места вечером или ночью. Мало таких дураков ходят по свету.

Однако сегодняшняя ночь стала исключением.

В полном одиночестве десятилетний мальчик уверенно шел средь могил и деревянных крестов. Они не могли вселить в него ни ужаса, ни почтения, лишь извечное всепожирающее детское любопытство, которое нельзя перебороть ни страхом, ни ленью. Оно является неотъемлемой движущей частью любого ребёнка, и очень жаль, что рано или поздно это чувство исчезает, превращая нас из тех путешественников, которые стремятся быть везде и делать всё, в обычных людей. Хотя, кто знает, что из этого лучше. Обычные люди обычно живут дольше тех, кого за собой ведёт любопытство.

Мальчик же продолжал огибать могильные холмы, всматриваясь в каждый крест, будь он новым и только сколоченным или старым и давно покосившимся. Он бродил и бродил без устали и отдыха, желая найти что-то известное лишь ему одному, желая узнать, что есть смерть.

Он блуждал до тех пор, пока на небе не зажглись звезды, и не появилась полная луна. И только тогда мальчишка понял, что сегодня ему уже нечего не добиться. Пора идти домой.

Только вот, кладбищу было все равно на желания одного человека, которому не повезло оказать здесь в ночь мертвецов. Время, не подходящие для живого, так же, как и для зайца волчье логово.

Конечно же, обычному ребёнку было не до тонкостей судьбы, он лишь бродил кругами меж хитросплетения могил желая выбраться наружу. Как будто его потуги могли что-то изменить.

И только тишина сопровождала мальчика, всепоглощающая, вездесущая и неотвратимая. Такая, которая может забрать любую надежду и заставить плакать даже храбреца, не то что ребёнка. Мальчишку же она доводила до крайнего отчаянья, заставляла забыть собственное имя и личность, оставляя лишь одну мысль. Бежать! Кричать! Сделать всё, чтобы не раствориться в этой тишине!

Только когда силы покинули мальчика, и он упал на холодную могильную землю. Послышались тихие глухие шаги, заставившие того собрать последние силы в кулак и обернуться.

Сзади него стоял старик среднего роста, в грязной оборванной и помятой одежде, с жиденькой бородкой. На вид ему было лет пятьдесят. Он был худ, кожа его плотно прилегала к скелету, грудь была вмята вовнутрь, будто когда-то давно она не очень удачно познакомилась с кузнечным молотом. Старческое лицо невольно приковывало к себе взгляд. Левая его сторона была превращена в жуткое непроглядное месиво, которое одновременно отталкивал и притягивало мальчика, будто какой-то экзотический зверь. Жемчужиной хищных черт на оставшейся половине лица был черный, будто маленький уголёк, хищных глаз, смотрящий на всё с какой то страной, потусторонней тоской. Лунный свет проходил сквозь фигуру старца насквозь, не оставляя сомнения, о том что это существо не относиться к миру живых.

Встретившись взглядом с мальчишкой, мертвец улыбнулся своим мыслям. Это был страшный оскал, показавший сгнившие зубы правой стороны и зубную крошку левой.

— Мне очень повезло найти тебя первым, парень. — Проскрипел призрак — отыскать живого человека считается большой удачей, но в эту ночь возможно и не такое.

Старик громко и жутко засмеялся, вгоняя ребёнка в ещё больший ужас. Сердце мальчишки стучало так быстро, что грозило разорваться, добавив кладбищу ещё одного постояльца. Страх сковывал лучше всяких кандалов, не позволяя даже сдвинуться с места.

— Спокойно, пацан, ты, что в первый раз, что ли живого мертвеца видишь? — Старик громко хохотнул, явно довольный своей шуткой.

Мальчику же от чувства юмора призрака было ни тепло ни холодно. Его больше волновало, что этот мертвец может стать последним в его жизни.

Но всё же к мальчику постепенно возвращалось самообладание. Старик не был так страшен, как тишина, шедшая до него. Его голос не вселял того ужаса, которое создавало безмолвие кладбища. Призрак не был страшнее мысли остаться одному в этом месте. Наедине с той вездесущей Тишиной.

— Пацан, не спи. У тебя ещё вся ночь впереди. — Забеспокоился мертвец. Он хотел было встряхнуть мальчика, но его руки лишь прошли сквозь хрупкое детское тело.

Это действо успокоило ребёнка ещё больше. «Он меня не тронет». «Он не может меня тронуть». Проговаривал про себя, как молитву мальчик, поднимаясь на ноги.

Он хорошо знал кто такие призраки. Из множества сказок и историй о них. Конечно, ни один рассказ не был правдой, однако даже там такие встречи никогда не заканчивались хорошо.

Постепенно к мальчику возвращалось самообладание. Мертвец уже не казался таким страшным. И в напуганных детских глазках постепенно начинал зарождаться огонёк любопытство. Всепоглощающего любопытства, которое способно подавить даже страх смерти.

Призрак же рассматривал мальчика, силясь что-то для себя решить.

— Давно я ни с кем не общался. Как насчёт маленькой игры. — Старик пытался говорит нежным заискивающим голосом, но это было для него непосильной задачей, и он быстро бросил это дело.

Любопытство ещё не взяло верх над страхом, так что мальчик просто промолчал, смотря на старика непонимающими глазами.

— Соглашайся, у тебя все равно нет выбора. Сегодня особая ночь. Наша ночь. Ночь мертвецов. И живым сегодня ходу нет. Без меня тебе не выбраться с этого кладбища. — Продолжал мертвец, пытаясь изобразить добродушную улыбку, но вскоре бросил и это.

Мальчик был отнюдь не глуп. Он отлично понимал, что призрак в чём-то прав, и выбора у него как такового нет. Так что согласие не заставило себя ждать.

— Отлично, пацан! — воскликнул старик, — тогда слушай правила игры. Каждый из нас рассказывает три истории. О жизни, о богатстве и о смерти. Чьи истории будут лучше, тот и победит. Если победишь ты, я выведу тебя с кладбища. Если выиграю я, то твоё тело станет моим.

Ничего на этом свете не делается просто так, и даже слова призрака не стали исключением. Мальчик тоже прекрасно знал об этой старой премудрости, так что такое предложение не смогло его удивить, хоть и сковало сердце холодным, как лёд, ужасом.

Он пришёл на это кладбище что бы узнать, что такое смерть, но предположить, что она может его здесь настигнуть, он не мог.

— А как мы поймем, чья история лучше? — только и смог выдавить из себя пленник кладбища.

— Сегодня ночь мертвецов. — Старик улыбнулся своей самой страшной и жуткой улыбкой. — А мертвецы, как известно, не дышат, не устают и не врут. Мертвецы будут нашими судьями.

Стоило ему это произнести, как мальчик заметил других призраков. Они не были похожи на старика. Их глаза были пусты, а лица не выражали ничего осмысленного. Они больше были похожи на размытых в тумане кукол, чем на людей, когда то ходивших по бренной земле. Призраки окружили двух игроков, образовав ровный круг, тем самым как бы подтверждая сказанное стариком.

— Мертвецы не любят живых. Они им завидуют. — Продолжал старик, как ни в чём не бывало. — Но подойти к живому они не могут, даже в нашу ночь у них слишком мало сил. Но лучше не давать им повода напасть. Кто знает на что они способны на самом деле. Так ты готов? Если не возражаешь, я начну первым.

Мальчик лишь боязливо кивнул. Вся смелость, которую он смог собрать, исчезла, как только у их состязания появились столь неожиданные зрители.

История 1

Я стал отцом на двадцатый год жизни. Женился, помню, чтоб соседи косо не смотрели. Можно сказать, на первой встречной. Она особо и не сопротивлялась, я ведь ничего плохого ей вроде и не делал. Бил, может быть, только раз в неделю. Да и не была она красавицей, что бы с ней возиться -обычной бабой, коих на свете много.

Забавно, но спустя столько лет я не могу вспомнить ни её голоса, ни лица. Только то платьишко, в котором её положили в гроб. Как и положено любой женщине, она смогла принести в этот мир новую жизнь. Подарить мне двух сыновей, пускай вторые роды и стали для неё последними.

Но я отвлекся. Не о своей жене я хотел тебя рассказать. Иначе получилась бы история совсем о другой жизни, более обыденной что ли.

Сыновья мои. Больших идиотов я не видывал за все прожитые годы, а прожил я не мало целых сорок шесть лет. Казалось, эти оболтусы переняли от меня всё самое плохое и приумножили это многократно. Но это все мелочи, по сравнению с тем счастьем, которое я получил, когда они родились.

О рождение первенца я узнал от соседа. В то время еды у нас было очень мало, и мне приходилось часто воровать. Все когда-нибудь попадаются, а мне не повезло попасться на краже именно в тот день, когда жена решила разродиться. Судили тогда жестоко, но справедливо. Меня тогда привязали к столбу, как ягненка, и оставили на расправу толпе. Каждый мог подойти к провинившемуся и его ударить палкой. Народ у нас в городке был жестокий. Забить человека им было легче чем отыскать себе нормальный завтрак. И меня вряд ли бы постигла лучшая участь, если бы не сосед, прокричавший на всю площадь, что у вора родился первенец. Тогда городовой сжалился и отпустил меня. У него самого тогда только недавно наследник появился, видно, о своём ребёнке тогда вспомнил.

К тому моменту на мне уже не оставалось живого места. Я даже не помню, как добрался до дома. Наверно, тот сосед и помог. Добрым он был человеком и за свою доброту однажды и поплатился, зарезали его в пьяной драке через лет пять после того дня. Сцепись два пьяницы, а в итоги умер тот, кто пытался их разнять. Бесславная смерть.

И опять я отвлёкся. Дотащил он меня и оставил на пороге. Жёнка моя тогда совсем от родов ослабела, даже с лавки встать не могла. Мать её тогда роды принимала, и по дому заодно похлопотать решила, та ещё была сволочь. Ведьма, одним словом. Помню, когда жена на тот свет отошла, старуха все на меня кричала, говорила, что даже после смерти я не обрету покоя, обрекала на вечные муки. Я думал; совсем из ума выжила, но теперь вижу, что зря её тогда не слушал. Надо было придушить старуху в тот же миг, может быть, тогда бы мы не встретились.

А в тот момент всё было хорошо. Я кое-как заполз домой. Ведьма хаяла меня, на чём свет стоит, а я же даже не слышал ее от боли. Тогда, помню, я просто смотрел на своего новорождённого сына и думал, какой сегодня хороший день, как мне повезло сегодня выжить, а моему сыну родиться.

***

Призрак замолчал, тем самым подводя конец истории. В его единственном глазу продолжали гореть воспоминания, но какие именно сказать было невозможно, слишком сильно было

искаженно его лицо, посмертными шрамами

— Твоя очередь — поторопил мальчика мертвец.- Твой рассказ.

История 2

Мальчик судорожно вздохнул, набирая воздух в грудь. Несколько секунд ушло у него на то чтобы собраться с мыслями и начать свой рассказ.

***

Рядом с нашим домом, росло огромное дерево. Оно было чуть выше нашего самого здания, и ветви его были такими извилистыми и раскидистыми, что я мог забраться на самую верхушку дерева, а с неё на крышу дома. Это было моё излюбленное место. Там я мог проводить дни напролёт, думая и мечтая о чём то своем.

Родители и сестра были очень недовольны тем, что я сбегаю непонятно куда, и постоянно хотели спустить меня на землю, а младшие братья только и думали как бы залезть ко мне, но ни один из них так и не смог нарушить мой покой.

Там наверху я чувствовал себя свободным от всего. Был только я и безграничное синее небо. Мы были одни и наше, единство нельзя было описать словами. В такие моменты мне было спокойно и радостно, это было моей отдушиной, странной особенностью моей души, от которой я не мог и не хотел избавляться.

Однако ничто не длиться вечно. И мой покой был нарушен двумя птицами. Я так и не смог узнать, что это были за птицы. Таких пернатых я не видел ни до, ни после того случая. Они были ужасно шумными созданиями, не давали мне ни минуты покоя. Всё щебетали и щебетали, не давая насладиться ни тишиной крыши, ни голубизной неба.

Они разрушали всё то, что мне нравилось мне в этом месте. И что я только не делал, чтобы выжить их оттуда, но они всегда возвращались. Мне даже пришлось за ними проследить, что бы выяснить, что их здесь держит и убрать это с крыши. Я потратил на это много времени, птицы уже давно смекнули, что не стоит ждать от меня ничего хорошего, и при моем появлении вели себя очень осторожно. Но все же моё упорство было вознаграждено, я узнал, что их держало. В щели между старой черепицей было спрятано маленькое аккуратное гнездо, в котором сидели три желтых ещё неоперившихся птенца.

Я понял, что держало их на этой крыше, и больше не стал им мешать. Потом мне даже захотелось отплатить за свою грубость, и я стал подкармливать пернатых позаимствованной у мамы крупой. Тогда всё и случилось. Мои младшие братья и до этого знали, что я сбегаю от них каждый день, и раньше пытались забраться в мою обитель, а когда я стал вести себя страннее, их интерес только усилился.

Один из них смог забраться на крышу. Он был всего на два года младше меня. Он не был злым или глупым, скорее я бы мог назвать его любопытным и по-детски самовлюблённым, а потому жестоким. Он сам того не понимая мог сделать кому-то больно. А если кто-то имел смелость сказать ему об этом, то он всё сделает всё по своему, ибо упёртости в нём было даже больше чем самолюбия. Когда он чего-то хотел его не могли остановить ни просьбы, ни угрозы, ни тумаки.

Конечно же, он нашел гнездо,стоит признать, но он был куда внимательней. Так что для него это не было большим трудом. И конечно же, он решил забрать птенцов себе, не понимая, что так сделает им только хуже, а слушать меня он, конечно же, не соизволил. Отдавать на убой я никого не собирался, между нами завязалась драка, и в итоге мы чуть не свалились с крыши. Папе пришлось сгонять нас с черепицы, как мартовских котов.

Мы же с братом отлично знали, что ничего на этом не заканчивается. Мы оба не любили сдаваться и готовы были идти до конца. Только вот я действовал быстрее. Взял топор и отрубил ветку, ведущую на крышу. Решение было просто, хоть я и очень хотел его избежать.

Крыша была моим любимым местом. Местом, где я мог остаться наедине с самим собой и с бескрайним небом. Но чужая только появившиеся жизнь, на мой взгляд, была немного важнее, чем мои прихоти, а бескрайние синие небо всегда будет ждать меня над головой.

***

Мальчик перевёл дух и выжидающе уставился на призрака. Тот лишь легонько изобразил одобряющею улыбку, которая по обыкновению

походила на жуткий оскал.

— Не плохо, малец, может быть, к рассвету ещё и не проиграешь. — Всё также половиной лица продолжал улыбаться старик. — Теперь моя история. Следующие на очереди у нас: богатство.

История 3

Я был вором, так я зарабатывал себе на хлеб, покупал одежду, дарил игрушки детям. Это никогда не было прибыльным делом. Всегда приходилось сводить концы с концами, но по-другому зарабатывать я просто не мог, не умел ничего, что могло бы принести больше денег. Хотя от и обычной работы я никогда не гнушался, однако получал за неё сущие гроши, на которые и одному то не выжить не то, что с семьёй.

Конечно, я мог научиться чему-то другому, найти себе новое дело, но было страшно и тяжело. Неизвестность пугала меня больше, чем закон, который мне и без того приходилось переступать чуть ли не каждый день.Мой отец был вором и я шёл по его стопам, стараясь не оборачиваться.

Но так не могло продолжаться вечно. Каждый в городе знал, что я ворую, каждый косо смотрел мне в след. И день, когда меня настигнет кара за все мои грехи, неумолимо приближался. Я знал об этом лучше их всех. Знал, что когда-нибудь удача от меня отвернётся, и однажды рука палача лишит меня всего, либо оборвав мою жизнь сразу, либо искалечив и оставив умирать с голоду. И тогда я решился. Решился на дело, которое должно обеспечить мою семью на всю оставшуюся жизнь. Украсть в соседнем городе столько, сколько смогу унести.

Я очень смутно помню тот день. Всё было как будто в тумане. Помню, что в одиночку мне было такое не под силу, и я нашел себе подельника. Он был на пять лет меня младше. В моих глазах сущий мальчишка, смышлёный, знавший весь город вдоль и поперёк, такой ловкий, что мне оставалось только за ним наблюдать и подсказывать, но всё же мальчишка. Он прекрасно справился со своей задачей, сделал все, что было нужно. Только вот, после дела заломил большую цену, захотел забрать себе больше, чем мы договаривались. Я не мог этого позволить. Это было моё последние дело и мне надо было получить всё, что только возможно. Решения пришло ко мне само. Рука сама нащупала камень и сама нанесла первый удар. До сих пор помню всё как в тумане, будто бы это был даже и не я. После всего мне оставалось только кое-как спрятал тело и уйти из города с добычей.

В тот день я впервые убил человека. И всё ради денег. Денег, на которых завязан весь этот мир, но не они были моим главным сокровищем, а возможность больше не воровать. Возможность прожить свою жизнь, не озираясь по сторонам, не ожидая возможной расплаты. Вот что было для меня главным богатством. А цена, которую я за это заплатил – жизнь другого человека. В тот день я был готов и не на такое. Однако даже после смерти я не могу без ужаса вспоминать этот день. Не могу признаться себе что это сделал я.

История 4

Лицо старика перестало что-либо выражать. Он просто смотрел куда-то вдаль, размышляя о своём. Мальчик же не стал дожидаться пока мертвец придёт в себя. У него уже был готов новый рассказ.

***

Раньше мы с сестрой часто ходили в поля, когда не надо было помогать родителям или следить за братьями. На полях всегда что-то происходило, там всегда было интересно, а иногда даже незабываемо.

Помню, как я собирал букет полевых цветов, а потом мы дарили их маме. Помню, как мы нашли лисью нору и пытались в неё пробраться, как я застрял в ней и не мог вылезти. Потом папе пришлось меня доставать, он даже не знал злиться ему или смеяться. Какое то время он просто смотрел на меня и не понимал, что происходит.

А как-то раз мы с сестрой нашли землянику. Она была больше кислой, чем сладкой, но такой ароматной, что её вкус и цвет отходили на второй план.

Для нас не было сокровища дороже этих маленьких красных ягодок, каждый день мы бегали по полям в их поисках. И с каждым днём её становилось всё меньше. Нам было понятно, что рано или поздно земляника и вовсе исчезнет, а нам вряд ли удастся съесть всё. Тогда сестра предложила набрать за один день как можно больше, чтобы угостить всю нашу семью.

Мне бы такое никогда даже в голову не пришло, расстаться с таким вкусным сокровищем и угостить им других. Это была слишком для меня, но моя сестра была не такой. Она была добра, могла думать и о себе, и о других. И хоть мы и были примерно одинаково смышлёны, но всегда думали в разных направлениях. Если я думал о выгоде, то она о пользе. Вроде бы разница небольшая, но весьма заметная особенно в таких случаях как этот.

Мы спорили не долго. Никогда не умел сорить и упираться, когда был не прав. По этому спор был предрешён с самого начала.

До сих пор мне иногда сниться тот момент, как сестрёнка, уперев руки в боки, обиженно смотрит на меня надув щёки, тычет мне в лицо пустой корзинкой и говорит о чём-то великом и непонятном, вроде бы о том наша семья чувствует по отношению друг к другу. Разве можно было ей отказать, когда она говорить такие умные вещи, которые наверное подслушала у кого-то из взрослых, с такой злобной мордашкой буд-то еще не немного и взорвётся?

Земляники тогда в поле оставалось не много, и чтобы насобирать целое лукошко нам пришлось пробыть там до вечера. Но зато когда мы уставшие и измазанные возвращались домой, и я увидел сначала удивлённое, а потом обрадованное лицо матери, одобрительный кивок отца и восторженных, скачущих от радости братьев, то я понял, что сестра была в чём-то права. Главным богатством была вовсе не земляника.

История 5

Мальчик усилием воли смахнул с себя нахлынувшие эмоции. И уставился на призрака холодным взглядом.

Мертвец уже мало чем был похож на старика. Его кожа, и до того не имевшая живого оттенка, стала бледно желтой, как старая бумага. Также стали более заметны кости выступившие из-под многострадальной кожи, а единственный глаз стал излучать мертвенно холодный свет.

Время призрака подходило к концу и он отлично это знал, от того его манера речи стала грубее, а тем быстрее.

***

Я не воровал с того самого дня десять лет. Ни разу не брал в руки ничего чужого, жил хоть и впроголодь, но не рисковал. Всё было спокойно, я спокойно похоронил вторую жену, спокойно вырастил сыновей. Жалко только что отец из меня был неважным.

И вроде, я никогда не подавал детям плохого примера и пытался отгородить их от того мира, в котором жил я сам, но всё бы напрасно.

Я прекрасно помню тот день, когда мой сын встал предо мной на колени, умоляя оказать ему последнюю услугу. Взять на себя вину в том, что он сотворил. А зашёл мой сынок, хочу сказать, слишком далеко, то, что он сделал, можно было смыть только кровью, поскольку законы не распространяются на тех людей, которым он перешел дорогу.

Тогда я смотрел в глаза своего сына и уже не видел там страха нашкодившего ребёнка, я видел в его глазах только усталость и отчаянье. Наверно когда то я тоже смотрел на мир такими глазами. Просто пытаясь дожить до завтрашнего дня и не заботясь о том, что будет через неделю.

Мой сын всё стоял на коленях и просил. Много чего он обещал мне в тот день, много чего он наврал. Говорил, что закончит воровать, что позаботиться о младшем брате, что заработает много денег. Мне ли не знать, что в тот мометн он мог сказать всё что угодно лишь бы сохранить себе жизнь. Однако решение я уже принял. Ведь даже самый плохой отец должен отдать жизнь за своего ребёнка. Так по крайне мере мне говорил мой старик на смертном одре, после того как ему отрубили руки.

Свою жизнь я уже прожил. У меня не было того за что можно зацепится и сражаться до конца. Так что шел на смерть я без страха, лишь только с легким сожалением. Что бы я ни делал, чего бы ни добился, я так и остался вором. Это было у меня в крови, в крови у моего отца, и моего сына. Мне не суждено было оборвать этот порочный круг. Я так и остался вором.

Когда я говорил, что не боялся смерти, я ошибся. Если бы знал, что меня ждет дальше, никогда бы не пошёл на такое, даже ради сына. Я уже рассказывал, что с ворами в нашем городе особо не церемонятся. Меня решили казнить подальше от города, чтобы не загромождать улицы. Привязали ноги к седлу и волоком, сдирая мясо, оттащили за ворота. Уже тогда я думал, что попал в ад, толь вот мой ад начался немного позже. Когда меня отвезли достаточно далеко, они даже не стали спускаться на землю, просто прошлись по мне лошадиными копытами, разможив половину лица, после того как дело было кончено, приказали какому то бродяги выбросить моё тело в канаву, оставив там гнить.

Это должно было стать моим концом, но оказалось, что всё далеко не так просто. Уже тогда я был мертв, однако прекрасно осознавал, что со мной происходит. Как выяснилось позже, я мог стать обычным призраком и по ночам охотиться на живых, до тех пор пока не стану свободным. Но мой сынок, чтоб его смерть была столь же мучительной, как и у меня, нашёл моё тело и решил похоронить на этом самом кладбище. Которое и стало моей вечной тюрьмой, давая вечную жизнь, хуже смерти. Теперь я обязан вечность прозябать в земле, имея возможность выйти на лунный свет, только в такие проклятые ночи.

Но и тогда и сейчас, мне кажется, это была заслуженная участь. Я был вором и был убийцей и получил свою кару. Наверное, это и есть суд божий, каждому воздаётся за его заслуги пусть и с опозданием. Просто такова судьба. Она справедлива хоть и жестока. А боги умны, что не дают таким как я простой смерти.

История 6

Мальчик молча взирал на призрака, думая о чём-то своём, не собираясь открывать рта.

—Рассказывай! — Прорычал мертвец нечеловеческим голосом, теряя терпение.

— Рассвет.- Лишь удивлённо произнёс тот, на вопль призрака. — Ты не можешь стоять под лучами солнца.

— Рассказывай! — Лицо старика ожесточилось настолько, насколько это было возможно. Одним молниеносным движением он схватил мальчишку за плечи. Руки старика даже не думали проходить сквозь живое тело, болезненно вцепившись в его суставы. — И побыстрее, если не успеешь закончить до первых лучей солнца, составишь мне компанию на том свете.

Мальчик судорожно вздохнул. Шанс сбежать так и не рассказав последнюю историю, только что ускользнул из его пальцев, но он был обязан попробовать, как ни как эта история не предназначалась для чужих ушей.

***

Помниться, ты говорил, что каждому воздаётся по заслугам. Так вот, это не правда, эта жизнь не справедлива, и тот, кто считает иначе, просто не сталкивался с ней всерьёз. Я уже говорил, у меня было два брата и сестра, вряд ли они сделали что-то плохое в своей жизни, сомневаюсь что они успели сделать хоть что-то, за что их пришлось бы судить,но болезни всё равно на это, она не щадит некого. В особенности стариков и детей.

Что они могли сделать, чтобы медленно умирать в своих постелях, слабея и слабея? Я видел, как ужас в их глазах рос с каждым днём. И если братья были малы и ничего не понимали, то сестра отлично знала, что её ждёт. Знала и молчала, стараясь не даже не плакать, чтобы не ранить нас с родителями, чтобы не пугать братьев ещё больше. Так за что её решил наказать твой бог!?

А что сделал я, чтобы, когда полгорода пожирала болезнь остаться невредимым и лишь безучастно смотреть на все это!?

А чем заслужили родители смотреть на то, как медленно умирают их дети?! (сорвался он на крик).

Ни чем. Им просто не повезло. Они просто родились не там и не теми людьми. Им даже не дали шанса спастись, просто оставив умирать. Если такова воля судьбы и богов, то они мне не нужны. Лучше уж и вовсе без них. Так хоть есть шанс, что-то исправить самому.

Ты не прав. Жизнь не справедлива, а смерть ещё более не честна. Я пришёл сюда, чтобы узнать, что такое смерть, и то, что идёт за ней. Теперь же я вижу, что и в смерти нет упокоения.

***

— Скоро рассвет. Моя история закончена. Выноси свой вердикт. — Произнёс мальчик с холодной решимостью, от которой становилось также страшно, как и от призраков его окружавших.

— Вердикт выношу не я, а твои братья. — Улыбнулся призрак, печально добавив. — Увы, судьи на твоей стороне. В чём-то ты был прав, даже после смерти справедливости мне не дождаться. Удачи, пацан, может быть, когда-нибудь, мы ещё встретимся.

Старик исчез также быстро как и появился, казалось бы целую вечность назад, не оставив после себя ничего, кроме столь мало приятного прощания. Остальные призраки последовали его примеру, лишь два детских лица на секунду задержались, кивнув напоследок тому человеку, что когда-то был их братом.

Эпилог

По старому, давно заброшенному кладбищу шёл человек в по видавшем виды и давно исхудавшем, но не утратившем своего первоначального вороно-черного цвета, плаще. Капюшон полностью закрывал его лицо, не позволяя узнать ни возраста, ни внешности незнакомца. Мужчина передвигался меж могильных холмов, легким, плавным и абсолютно бесшумным шагом. Себя под нос он насвистывал какую-то безумную мелодию. Она становилась то медленной и печальной, то быстрой и весёлой, и в тишине кладбища свист разносился подобно рокоту горна, охватывая звуком всю не маленькую площадь.

Мужчина шёл по кладбищу не принуждённо, будто вышел на обычную прогулку, насвистывая свою мелодию, он обходил могилы и смотрел на немногочисленные надгробия, а иногда поднимал голову на небо, после чего в новь продолжал свою прогулку, сверившись с только одному ему понятными ориентирами.

Это продолжалась идти довольно долго, пока не произошло событие, объяснить природу которого было под силу только странному гостю кладбища. Внезапно стало тише, будто все звуки просто исчезли, и остался только мелодичный безумный свист незнакомца, который в абсолютной тишине усилился многократно, приняв и вовсе угрожающие черты. Мужчина воспринял это спокойно, лишь слегка изменив свою мелодию, и выжидающе усевшись на ближайшие надгробие. Ждать ему пришлось не долго, вскоре передним из неоткуда появился старик с жутким изуродованным лицом, половина которого была превращена в настоящий фарш.

— Давно не виделись, пацан. — Проскрежетал мертвец.

— Да, у меня было много дел, пришлось отложить старые долги. — Ответил человек, не изменив своего положения и продолжив тихо насвистывать какую-то песенку.

— Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Я слышал о твоих похождениях даже с той стороны. — Также тихо говорил призрак, пытаясь подражать незнакомцу. — Может ты по старой памяти расскажешь мне историю о том, как стал тем, кто сейчас есть.

— Нет. — Незнакомец едва заметно, грустно улыбнулся из-под капюшона. — На это, увы, не хватит одной ночи.

— Ну что ж, даже в такой малости мне отказали. — Продолжал улыбаться половиной лица старик. — Не верится мне, что ты пришёл сюда по старой дружбе. Делай своё дело.

— Как ты столько лет смог сохранять разум? — спросил человек безличным тоном, на секунду прервав свою мелодию, и даже не обратив внимания на слова призрака.

— Да и сам не знаю. Наверно, просто не хотел забывать всё то, что сделало меня человеком, и как я тут оказался. А ещё один мальчик, сам того не желая напомнил мне, о былых деньках.

— Ясно. — Так же безразлично протянул незнакомец. — Я бы тоже хотел вспомнить какого это, быть человеком.

— Во всём есть свои плюсы. Теперь ты знаешь, что такое смерть даже лучше мертвецов. Про... — только и успел проговорить призрак, прежде чем едва уловимый всполох стали не заставил исчезнуть его навсегда.

Мужчина лишь вздохнул, поднявшись с надгробия, и насвистывая свою вечно меняющеюся песнь, он продолжил ходить меж могильных холмов, как будто меж базарных лавок, ища что-то понятное лишь ему одному.

Он делал это уже не в первый раз и даже не в сотый, но именно сегодняшняя ночь смогла поднять в нём старые чувства, которые он когда-то поклялся похоронить глубоко в себе.