Уж замуж невтерпеж

Глава 1. Интересное кино

— М-мати-и-ильда!.. — взвыла я, заслышав характерный треск. Потому что настоящий кошатник по малейшим оттенкам звука — даже сквозь сон в пять утра! — поймёт, дерёт кисанька свою когтеточку или хозяйский диван.

Подушка, отправленная в полёт в направлении звука, угодила в ни в чём не повинную Мегеру, мирно спящую на том же диване. Мегера подняла голову и еле слышно выдавила обиженное «мя» — крайнюю степень негодования. Природа щедро отсыпала Мегере и ума, и кротости, и кошачьей красоты, а вот на голосе сэкономила. За семь лет это тихое «мя» я слышала не чаще одного раза в год, а в остальное время Мегера хранила обет молчания.

Чего не скажешь о Матильде-незатыкашечке — с ней природа обошлась ровно наоборот.

Занимался рассвет, но я, хоть и привыкла вставать рано, всё же откинулась обратно на кровать в надежде подремать ещё часок. Очень уж волнующий сон снился, хотелось досмотреть.

Спустя какое-то время из сна меня всё-таки вырвал мокрый язычок Мегеры, мягко вылизывающий мою руку. И если Матильда вылизывала хозяйку во всю длину своей розовой наждачки, сдирая кожу, то деликатная Мегера только самым кончиком. Я улыбнулась и открыла глаза: пора вставать.

Однако вместо кошки рядом со мной сидела незнакомая барышня и аккуратно протирала мне руки мокрой тряпочкой.

— А-а-а-а-а-а! — только и смогла хрипло пробулькать я.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — заорала девица, подпрыгнув на месте. Она опрокинула тазик с водой, бросила тряпку и выбежала из комнаты, продолжая орать как резаная.

Это что сейчас такое было? Откуда она взялась? Я окончательно продрала глаза и поняла, что всё ещё страннее. Во-первых, я была не у себя. Да, в новой съёмной квартире я жила всего месяц, но не могла же забыть, как она выглядит!

И ладно ещё шелковистые обои в нежный розовый цветочек — с ними я смогла бы смириться, в моей квартире было что-то похожее наклеено, — но не четырёхметровые потолки же! И не витражные окна в пол, прикрытые тончайшими занавесками.

И ведь не пила накануне — как меня тогда в такие приключения угораздило попасть? Ор уже стих, зато совсем рядом захлопали двери, начали доноситься взволнованные возгласы, всё пришло в какое-то хаотичное движение. Вот той самой пятой точкой, которая меня сюда занесла, чувствовала, что я тому виной.

Прежде чем вернётся напуганная девица, надо хоть одеться. Мало ли, вдруг за охраной побежала. Я перекатилась на край кровати, чудовищно широкой — куда там до неё моей «полуторке»! — но вместо того, чтобы встать на ноги, кулём свалилась на пол. Ноги держать отказывались. «Опоили, гады», — мелькнула мысль. Похитили, увезли к чёрту на кулички. А судя по отсутствию на мне одежды и даже белья, ещё и воспользовались в гнусных целях.

За дверью послышались шаги, голоса, и я поспешила стянуть с кровати тонкое одеяло. Внезапно ослабевшим рукам даже оно показалось тяжеленным. Только и успела прикрыть тело, как дверь распахнулась.

— Девочка моя! — всплеснула руками стройная милая дама в пышном длинном платье.

«Середина-конец девятнадцатого века, не позднее», — оценила я наряд. Что даём? «Анну Каренину» или «Женитьбу Бальзаминова»? Потому что, судя по одежде столпившегося у двери народа, очутилась я не где-нибудь, а в театре. Ой, надеюсь, не на сцене же… Я обернулась, но обнаружила позади себя глухую стену, тем и успокоилась.

— Отвернитесь! Всем выйти! — скомандовала дама, заметив мои метания. — Мариса, да помоги ты уже, не стой столбом!

Девица, выбежавшая отсюда с криками пять минут назад, теперь была подозрительно спокойна и только восторженно улыбалась, хлопая глазами. Тем не менее она ловко подхватила меня на руки и бережно опустила обратно на кровать, разгладив одеяло.

Милая дама с заметным волнением присела на краешек, осторожно взяла меня за руку.

— Девочка моя… вернулась… услышала Сагарта Милостивая…

Больше она ничего сказать не успела, потому что из её умело подведённых глаз хлынул поток слёз. Спустя несколько секунд и крепкая девица Мариса вторила ей вполне искренним рёвом, всхлипывая и шмыгая носом.

От растерянности я и сама чуть не захлюпала — и было отчего! Лежу голая, в незнакомом месте, а вокруг разыгрывается какой-то спектакль, к которому мне не дали прочитать сценарий. Или это такое шоу? Делают же так, что человек попадает в пикантную ситуацию, как-то выкручивается, а ему потом — оп! Вас снимала скрытая камера…

— Милые дамы, — начала я осторожно. — А вы не соблаговолите объяснить…

Голос мой тоже ослабел и казался чужим, но и этого писка хватило, чтобы прервать наводнение.

— Дитя моё, — всё повторяла дама, не отрывая от меня нежного взгляда, словно никак не могла насмотреться. — Вернулась… Как я ждала… Верила, что настанет этот чудесный день…

Играла она очень убедительно, но немного перегибала, как мне показалось. Ну, хотя бы без патетического заламывания рук обошлось. О, вспомнила!.. «Слава богу, ты пришёл!» — кажется, так эта передача называлась. Ладно, подыграем.

— Эхения, доченька…

— Ну, какая ещё Евгения, маменька, раз мы родные люди, — улыбнулась я. — Можно просто Женя.

Сама я пока крутила головой вокруг в поисках камер. Что-то во рту пересохло, аж голос сам не свой. Я выразительно откашлялась.

— Мариса, воды, бегом! — Дама хлопнула в ладони, и девица Мариса просто сделала полшага и исчезла в…

Я даже не знаю, как это назвать, но таких спецэффектов я точно не ожидала. В воздухе будто расстегнули молнию, открыв дополнительное пространство. В нём-то она и исчезла. А через пару секунд вынырнула обратно со стаканом воды. Затем немыслимое пространство схлопнулось обратно, как ничего и не было.

— Попей, дорогая, это была такая длинная дорога…

— Э-э-эа-аэ-э… — только и смогла выдавить я, вытаращившись во все глаза на то место, где только что порвалось не только пространство, но, кажется, и весь мой здравый смысл. — Что это было?

— Где?.. Ах, портал. Сама бы она минут десять бегала до кухни и обратно.

— Портал?.. — Уверена, я сейчас выглядела умственно отсталой.

— Ну а как ещё… Ох, девочка ты моя бедная! — вдруг снова разволновалась дама. — Тебя же, наверное, с этой самой… как её… Земли? Да, с Земли вынесло! Но не переживай, доченька, теперь ты, наконец, дома!

— К-куда вынесло? — подозрительно спросила я.

— В свой единственно родной мир. Арсандис, лучший из магических миров Конгломерата, — с гордостью и нежностью ответила она.

Нет, по отдельности эти слова мне были понятны. А вот все вместе не укладывались в голове. Особенно сочетание «родной» и «магический». Потому что появилась я на свет в роддоме номер семь нашей славной северной столицы. Никакой санта-барбары с подменой младенцев быть не могло: по факту рождения отец первым делом гордо зафиксировал на фото родимое пятно на пухлой младенческой ручке. Такое же красовалось и у него на том же месте, с этой меткой я и прожила тридцать три года вполне себе приземлённой жизни. Ай, да сейчас сами всё увидите…

Пусть всё тело налилось свинцовой тяжестью, но я выпростала руку из-под одеяла, продемонстрировав странным дамам запястье.

— Боюсь, вы меня с кем-то путаете… Вот, родимое пятно, как у моего отца. Паспорт, боюсь, не покажу, но что есть — усы, лапы и хвост… Я Женя Кирсанова. Не знаю, за кого вы меня приняли, но мой дом точно не здесь!

Дамы переглянулись. Я и сама скосила глаза к руке. Кожа белая, нежная, чуть не просвечивает. И девственно чистая, ни пятнышка. Да это же не моя рука!

— Эхения, милая, ты только не волнуйся. Лорд Велленс сейчас всё тебе объяснит, вряд ли я смогу лучше…

— Женя, — автоматически поправила я даму. Ну не люблю я своё полное имя, хотя в её устах оно звучало очень мягко и необычно. — Да уж, было бы неплохо…

Названный лорд не заставил себя ждать. В ту же минуту вновь разорвалось пространство, и в комнате появились ещё двое. Первым из портала вышел высокий крепкий мужчина с аккуратно постриженной бородой, чуть тронутой сединой. На вид — уверенный, властный, умный. Но едва его взгляд остановился на мне, как и в нём что-то сломалось.

— Эхения, дочь моя… — застыл он.

Похоже, вот и папенька нашлись. Прямо счастливое воссоединение семьи, только я одна ни в зуб ногой, что происходит. Так, пора заканчивать это представление. Если меня угораздило проснуться в чужом, непослушном теле, да ещё и в чужом мире, где люди так запросто порталами шастают, то лучше будет в этом сразу признаться. А то случалось мне читать про попаданок. Пусть по закону жанра их не особо в других мирах жалуют, но притворяться чужой дочерью я не собиралась. Скажу всё как есть, а дальше пусть сами разбираются.

— Э-эм, господа. Боюсь, произошла ошибка. Видите ли, я не ваша дочь. Ну, тело-то вашей дочери, наверное, уж точно не моё, а вот внутри совсем другая девочка…

— Ошибка исключена. — Родители загадочной Эхении прямо-таки светились от счастья.

— Нет, вы не понимаете! Я из другого мира! С Земли! Вы же сами сказали, что меня оттуда вынесло, — обратилась я к даме.

— С Земли? Как интересно, — встрепенулся второй мужчина — низенький, тоже немолодой, в очках и с чемоданчиком. — Очень забавный мир.

— С Земли! — подтвердила я. — Меня Женя зовут! А ваша Евхения сейчас, наверное, в моём теле… Так что вертайте всё взад, если у вас тут магия и все дела. Мне чужого не надо, честно! Вот прямо сейчас и согласна меняться!

— Милая моя. — Высокий мужчина тоже присел на краешек кровати и взял меня за руку. — Нет никакой другой Эхении. Ты и есть наша девочка, и ты наконец вернулась.

Нет, это сумасшедший дом какой-то. По-русски объясняю, что я не от мира сего, а они соглашаются и только умиляются. Или плохо объясняю? Ой, а по-русски ли? А то общаемся без заминки, а что-то чужеродное в построении фраз есть. Я чуть напряглась и выдала несколько слов из великого и могучего. Нет, вполне цензурных, просто стихи припомнила.

— Какой мелодичный язык, дочь, — вдруг похвалил меня «папенька». — Говорят, на Земле их много.

Они действительно понимают, что я из другого мира! Но упорно продолжают называть своей дочерью. В изнеможении я откинулась на подушки.

— Эхения, дорогая, это лорд Велленс, целитель душ. Он объяснит тебе всё сам, я, увы, не силён в этих тонких материях…

Низенький человек в очках с готовностью подошёл к кровати. Целитель душ? Это что… психиатр по-нашему? Что ж, тогда даже порталы объяснимы: я брежу. Хотя бы смирительную рубашку не надели, и на том спасибо. Хотя я и так телом еле владею — о чём и спросила присутствующих первым делом:

— Извините, а почему мне так тяжело двигаться?

Ответил этот самый целитель душ, лорд Велленс.

— Ваше тело, Эхения, очень долго находилось без души. Ваш покорный слуга в моём лице сумел изыскать способ сохранить его в целости и даже продолжить естественные физические процессы, такие как рост и развитие. Вам каждый день разминали мышцы, но, видимо, недостаточно усердствовали. — Он слегка покосился на девицу Марису. Та аж рот раскрыла от возмущения. — Не волнуйтесь, пара дней, и всё восстановится.

— И… долго оно так лежало?

— Тридцать три года, ангел мой, — вновь всплакнула дама.

Какое-то чересчур подозрительное совпадение. Потому что мне как раз тридцать три года и есть. Вот только прожила я их вполне себе насыщенной жизнью, а не видя сны в недвижном теле. Видимо, сложный мыслительный процесс очень явно отразился на моём лице, потому что местный этот психиатр… целитель душ безапелляционно заявил:

— Думаю, на сегодня достаточно. Эхении ещё многое предстоит узнать, но как бы излишек информации не обернулся ей во вред.

Пусть я по природе своей и была любопытна, но сейчас с доктором согласилась. Переварить бы для начала сам факт существования других миров и то, что я очутилась в одном из них, да ещё в чужом теле…

— Этот отвар быстро восстановит ваш организм. Больше двигайтесь, пусть даже через силу. Прогуляйтесь по саду, Мариса вам поможет. А вас, дорогие мои лорд и леди Каас-Ортанс, я прошу набраться терпения ещё на пару дней. Впрочем, вам и не привыкать.

Мои новые «родители» беспрекословно вняли рекомендациям, нежно со мной распрощались, причём милая дама снова расплакалась. Большой же авторитет у этого целителя душ!

Лорд Велленс вытащил из саквояжика целую батарею склянок и подробно объяснил Марисе, что и когда давать своей подопечной, то есть мне. Две он попросил выпить сразу. Видя сомнение на моём лице, он вздохнул и сам отпил по чуть-чуть из обеих.

— Восстанавливающие настойки. Выжимка из корня левзеи, экстракт гинсенга, масло гресса пятнистого. Все с заговором на Эрбу-травницу.

Ботаник из меня так себе, да и какие-то заговоры прозвучали неубедительно, но настойки я приняла. И действительно, приятные на вкус зелья неожиданно взбодрили, прогнав усталость и укрепив бессильные мышцы. Целитель церемонно поклонился, пообещав навестить ещё вечером, и оставил меня наедине с крепкой девицей Марисой.

Я уже поняла, что та здесь была кем-то вроде моей сиделки. Мариса уходить не собиралась, лишь восторженно хлопала глазами, прижав руки к груди.

— Мисса Эхения, счастье-то какое…

И она туда же. Хоть не орёт больше, а то и так знакомство не задалось.

— Э-э-э… Вы Мариса же, да? У вас не найдётся для меня какой-нибудь одежды лишней?

Та от удивления разинула рот и замахала руками:

— Госпожа моя, не обращайтесь ко мне так! Ваша матушка услышит — в свинарник меня сошлёт!

— Как? — не поняла я. — Вас разве не Мариса зовут?

— Мариса, да только не на «вы» же! Так ведь только господам говорят да боженькам-многим…

— Ну, мы же ещё не знакомы… Я — Женя, вот теперь можно и на «ты».

— Да как же не знакомы, госпожа моя, — улыбнулась девица. — Я же, почитай, последние двадцать лет за вами ухаживаю, ни на шаг не отхожу.

— С самого рождения, что ли? — усомнилась я.

Потому что именно на двадцать Мариса и тянула. Крепкая, круглощёкая, румяная, а глаза-то совсем детские и наивные, голубые-голубые, и толстая русая коса. Прямо настоящая деревенская красавица.

— Почему же с рождения? Как двадцать исполнилось, так господа и взяли в услужение. Я ведь с детства у батюшки своего, знахаря, на подхвате была, обращение знаю…

Что-то не срасталось. Будто я девушку от сорокалетней дамы не отличу! Или сиделкам уметь считать не обязательно, вот она и напутала что-то?

— Мариса, — вкрадчиво спросила я. — А сколько тебе лет?

— Так сорок же и есть, госпожа. Вот, в прошлом году в «девицы» выросла, теперь, может, и замуж кто возьмёт, коли Витарии-своднице угодно будет, — мечтательно улыбнулась она, но тут же спохватилась: — А в вашем мире числа складывать не учат, мисса Эхения? Так я вам это скоренько, даже на пальцах покажу.

Мне. На пальцах покажут. Пять лет на физмате, диплом с отличием. Впрочем, тут, похоже, какая-то своя арифметика…

— А мне тридцать три, значит, да? — всё пыталась понять я.

— Тридцать восемь, госпожа. Вам же пять лет было, когда душа ваша в другой мир выпорхнула. Ох, счастье-то какое, вернулись наконец! — завела она вновь ту же песню.

Тридцать восемь?! Сюрприз за сюрпризом. В книжках вроде попаданки обязательно в молодое красивое тело вселяются. Со своими двумя тройками я вполне мирилась, но ещё плюс пять?!

— Мариса, — что-то голос дрогнул, — а зеркало у тебя найдётся?

— Ох, госпожа, заболтала я вас совсем! Пойдёмте, выкупаю вас, одену, причешу… Сколько вам нарядов-то за это время перешили! Каждый год обновляли, вот и дождались наконец… Там и полюбуетесь, в какую красавицу выросли!

— Да помыться и я сама смогу, ты мне только полотенце да одежду какую-нибудь выдай. И хватит меня госпожой называть, ладно? Договорились же на «ты».

У бедной Марисы аж лицо вытянулось. То ли от обиды, то ли от негодования.

— Как «сама»? Да я же вас с детства, почитай, выхаживаю, каждую родинку знаю… Да и как так можно, госпожа, чтоб я вам тыкала? Вы ведь мисса, благородная Каас-Ортанс… Да ваша матушка если услышит…

— Да-да, в свинарник сошлёт, слышала уже… Так, Мариса. — Я поняла, что стоит занять позицию пожёстче. — Отныне называешь меня на «ты» и по имени. И никаких Эхений, просто Женя. Со своей… хм… матушкой я потом сама объяснюсь, чтобы тебе не прилетело. И тогда делай со мной всё, что хочешь: купай, одевай и прочее, что там миссам положено, — тебе всё равно виднее.

— Мисса Эхения, родненькая! — запричитала она.

— Женя. — Я упёрла руки в боки, хотя в лежачем положении вряд ли это смотрелось убедительно.

— Ш-шеня… — неуверенно повторила она.

— Вот и славно! А теперь веди, куда нужно, отдаюсь тебе со всеми потрохами.

Помощь Марисы пришлась весьма кстати. Настойки взбодрили, я даже смогла сама встать на ноги, но без поддержки до ванной комнаты не дошла бы. Ловко выпростав меня из тонкого одеяла, Мариса помогла забраться в небольшой бассейн, уже наполненный ароматной водой. Туда же вылила ещё пару склянок от целителя.

А я будто в спа попала! Иначе это царство чистоты и гигиены было не назвать. Мраморный бассейн на небольшом возвышении, того же камня тёплая плита на манер турецкого хамама, пушистые белоснежные полотенца аккуратными стопками, свечи, какие-то душистые связки цветов и трав… Ну нет, за кого бы меня тут ни принимали, а от такого удовольствия я отказываться не собиралась!

Мариса своё дело знала. После всех омовений размяла мне каждую мышцу, уложив на тёплую мраморную плиту, и от запахов масел и притираний я почувствовала себя на седьмом небе. Не знаю, как у неё это вышло, но после массажа я не размякла, а, наоборот, почувствовала ещё больший прилив сил. Сиделка — служанкой её язык не поворачивался назвать, хотя, судя по всему, именно ею Мариса и являлась, — беспрестанно ворковала, что-то ласково напевала и выглядела очень довольной.

И я махнула рукой на всё происходящее — тайны тайнами, а побаловать себя после некоторых событий, вымотавших меня за последние месяцы, определённо стоило.

После всех процедур Мариса завернула меня в мягкий халат и повела одеваться. Гардеробная оказалась не меньше спальни, а уж от обилия тряпья глаза на лоб полезли. Да тут же целый магазин!

— Это ваша матушка распорядилась каждый год платья обновлять. А я-то как мечтала, что наряжать вас стану! И ведь всё по меркам да по последней моде!

Я укоризненно посмотрела на забывшуюся Марису.

— Ой, тебя… Шеня.

Так-то лучше. Ну-с, посмотрим, что тут носят. Цветовая гамма порадовала — выбирай не хочу. Ткани все явно очень дорогие, качественные. Одна беда: сплошные платья с юбками, и все исключительно до пят. Хотя бы без корсетов и кринолинов обошлось. Впрочем, последние и так с успехом заменяли многочисленные нижние юбки. Ай, ладно, поиграем в принцессу…

Мариса облачила меня в шёлковое бельё: непривычно свободное, без облегания. Затем в тонкую сорочку и ворох нижних юбок. А сверху опустила на меня нежное бело-зелёное платье в цветочек, с коротким рукавом и скромным треугольным вырезом. Поколдовала над волосами, присобрав часть наверху, а остальные пряди уложив мягкими волнами. И наконец подвела к напольному зеркалу.

А там… Нет, как-то так я и выглядела в свои семнадцать-восемнадцать лет. Тонкая, звонкая, невысокая. Разве что в этом отражении грудь оказалась побольше, да талия поуже. Свои русые волосы я и так осветляла с давних пор, только никогда мне не удавалось добиться такого благородного платинового оттенка, какой отражался сейчас. А уж до попы такую гриву отрастить…

Я подошла ближе. Кожа белая-белая и ровная, словно фарфоровая. Мой же немного вздёрнутый нос, те же губы, но чуть пухлее… А вот глаза пронзительно синие, не мои серо-зелёные. И перещипанные когда-то по глупости брови вновь густые, вразлёт. Ямочка на подбородке на месте, а вот овал лица смягчился. Вроде я, а вроде и нет… Как будто через несколько фильтров фото прогнали, превратив просто милую девчушку в яркую красавицу с обложки журнала.

— Ах, какая же вы у меня! — светилась искренним счастьем Мариса. Ладно, привыкнет ещё по имени обращаться, не до того сейчас.

— Тридцать восемь, говоришь? Отлично сохранилась, спасибо. — У меня вдруг промелькнула одна мысль. — Мариса, а сколько у вас люди живут вообще?

— Так кто как, госпо… Шеня. Маги и по пятьсот лет, а простые люди по двести, и то если богам-многим угодно будет.

— А-а-а… Вот оно как. А ты сказала, что сама только недавно до «девиц» доросла?

— Ну да, в тридцать восемь же совершеннолетие отмечают. Ох ты ж, божечки-многие, и у вас же через неделю уже! Вот счастье-то, вот праздник-то будет!

Теперь всё встало на свои места. То ли время здесь по-особому шло, то ли года по-другому считали, но если делить страшные цифры на два, то очень даже натурально всё выходило. Марисе по земным меркам двадцать лет, и десять из них она за моим бесчувственным телом ухаживала. А мне, стало быть, на днях девятнадцать стукнет, чему как раз отражение в зеркале и соответствовало.

А что, такой расклад мне даже нравится!

Ну, такую красоту неописуемую сам бог велел выгулять.

— Веди меня, добрая Мариса, знакомиться с вашими расчудесными краями будем. — Я решительно подцепила румяную сиделку под локоть.

— Желаете в сад прогуляться, Жш-шеня? Ай, и славно же там сейчас, вот воздухом и подышите!

— Желаю!

Можно подумать, тут в комнате сплошь выхлопные газы. Окна высоченные, все нараспашку, лёгкий тёплый ветерок чуть тревожит занавески. Это здесь лето сейчас, наверное? Я-то не сразу сообразила, что засыпала в сыром питерском декабре.

Из моих покоев — а как иначе назвать спальню с отдельной гардеробной и даже бассейном? — наружу вёл широкий светлый коридор с множеством дверей. Запоминая на всякий случай путь, я неторопливо спустилась по парадной лестнице. Дом оказался очень большой, прямо дворец какой-то. Да и интерьер соответствующий: вазы, портреты в золочёных рамах, причудливая резная мебель. Но, к чести хозяев, надо отметить, что всё подобрано со вкусом, выдержано в едином стиле.

Периодически мне встречались люди в униформе, и все как один вели себя одинаково: застывали столбами, затем слегка кланялись, прижав руки к сердцу. Особо впечатлительные шмыгали носом. Нет, завтра разберусь, за кого это меня тут принимают. А пока буду наслаждаться летом.

Только выйдя в сад, я поняла, что имела в виду Мариса под «подышать воздухом». Запахи и звуки опьянили меня с первой секунды — зелень, цветы, а ещё тихое журчание воды, лёгкий перезвон насекомых. И солнце! Солнце!

Я зажмурилась от счастья и открыла глаза, лишь когда живительные лучи закрыла тень. Это Мариса распахнула надо мной кружевной зонтик. Ну да, с такой фарфоровой кожей, как у меня, и обгореть недолго. Шутка ли, тридцать три года лежал Илья Муромец на печи… Ну, это если всем этим товарищам верить. Хотя Мариса мне кажется очень искренней, и ведь как радуется буквально каждому моему шагу!

В саду я окончательно убедилась, что мир совсем чужой. Ладно растения — мало ли в каких уголках Земли растут такой причудливой формы цветы или деревья, даже не касающиеся почвы. Может, и вода где-то сиреневая течёт, как в этих фонтанах. Но четыре луны на небе? Но мелкие крылатые феечки с совочками, порхающие от цветка к цветку?

— Это фарфальи, — объяснила Мариса, заметив, как я разглядываю крошек. — За садом следят. У вас там таких не водилось?

Я осторожно дотронулась до крылышка одной, копошащейся в тычинках. Крошечное создание в розовом платьице обернулось и тут же ощерилось двумя рядами мелких зубов, злобно зашипев. Вот тебе и прелестная феечка…

— Они злые, Мариса?

— Нет, дикие просто. Неразумные. Но работу свою знают.

— А драконов у вас тут случайно не водится? — с надеждой спросила я. А что, вполне было бы по жанру. — Таких, чтобы разумные, гордые и любвеобильные?

— Не-е-ет, — засмеялась моя спутница. — Это же сказки всё. Ну, чтобы разумные… А вот диких за горами полным-полно, но к нам они не суются, отвадили. Этакую тварь ещё поди приручи, а уж прокормить его совсем невозможно.

Снаружи дом выглядел не просто дворцом — величественным замком в пять этажей, с множеством флигелей и башенок. И территория вокруг была просто необозримая. Богато живут, ничего не скажешь.

— Мариса, а ты ведь тоже так запросто мой прежний мир упоминаешь. Как будто это нормально, что в эту вашу Евхению, что последние тридцать три года бревном лежала, уж прости, вселилась чужая дамочка неведомо откуда.

— Да как же чужая вселится? — не поняла Мариса. — Вы ведь мисса Эхения и есть. Ну, загуляла душа немножко, случается. Вернулись же.

Нет, с ними всеми решительно невозможно об этом разговаривать.

— Мариса, а давай поедим чего-нибудь, можно тут такой пикник устроить? А после, наверное, зови обратно этого вашего целителя душ. Чувствую, не дотерплю я до вечера.

Клянусь, я с таким обожанием на своих кисанек не смотрела, как Мариса на меня сейчас!

Глава 2. Знакомство с замком и его обитателями

И стоило ей только свистнуть… Нет, конечно же, никто не свистел. Но один незаметный жест, и вот уже в беседке накрыли завтрак или даже, скорее, ланч.

Нет, мне тут определённо нравится. Только когда уже все эти милые люди прозреют? Эй, я не ваша Эхения, я Женя Кирсанова! Коренная петербурженка, у меня и котики тому в подтверждение есть.

Мариса к еде не притронулась, как я её ни уговаривала. Делала испуганные глаза и всё лепетала, что не по чину. Ладно, за утро мы почти сговорились на «Шеню», и то хлеб. Сама же я с удовольствием набросилась на разные закуски, ароматные ломтики мяса и вполне себе земные овощи. Вкусно!

Безропотно выпила ещё пару эликсиров — настойки действительно работали. Ко второй чашке освежающего холодного чая присоединился и местный «главврач».

— Господин?.. Простите, кажется, мы толком не познакомились.

— Лорд Эдвин Велленс, госпожа Эхения. Я вижу, вам уже гораздо лучше.

— Так и есть, спасибо вашим зельям. Женя. Без «госпожи», ладно? Мне немного сложно привыкнуть к этим вашим обращениям.

— Этикет требует, госпожа…

— Ну а я не требую. Давайте на том и сойдёмся. В общем, так… — Буду как с Марисой, напрямик. — Лорд Велленс, я взрослая адекватная дама. Всякой дичи повидала немало, пусть и без порталов и зубастых феечек. Вы мне кажетесь умным и прямолинейным человеком. Давайте уже, режьте, к чёртовой матери, всё как есть.

— Госпо… Ш-шеня… Резать?!.

— Простите. Рубите. Правду-матку. Обещаю стойко воспринять любую информацию и не сломаться духом.

Лорд Велленс с достоинством выдержал и этот натиск.

— Понимаете, Шшеня… Вы мыслите на своём языке, но порой магический синхрон не всегда точен. Наверное, это какие-то земные идиомы, переведённые на наш язык буквально, но правильно ли я понял, что вы просите резать и рубить э-э… чьи-то определённые женские органы?

— Понятно, отставить… Лорд Велленс. Я всего лишь хотела сказать, что готова вас выслушать, пусть вы и настояли на том, что всему своё время. Заверяю вас, всю информацию я восприму спокойно и даже попытаюсь осмыслить. Погодите… Какой ещё синхрон? Это что, серьёзно другой язык?..

— Конечно, мисса. Перенос дал вам знание арсандского, но наши культуры настолько разнятся, что порой мозгу проще перевести буквально, чем подобрать какой-то аналог в нашем языке. Однако я вас понял.

— Подождите, вот я как раз об этом! Вы понимаете, что я из другого мира… Что даже мыслю на другом языке… Так какого же чёрта меня тут принимают за другого человека?..

— «Щъорта»? Это ругательство? Простите, Шеня, всегда увлекался чужими культурами, это так познавательно! Я бы хотел записать, если не возражаете.

Ещё один восторженный идиот. Нет, не идиот. Глаза умные, цепкие.

— Возражаю! Я вам собственноручно словарик земной обсценной лексики составлю, если вы наконец объясните мне, что происходит.

— Всё просто: вы вернулись.

— Это я уже слышала… У вас пятилетний ребёнок куда-то погулять ушлёпал, а вернулась я. И вы тут все от счастья кипятком пи… радуетесь, в общем. Вы мне вот сейчас, пожалуйста, как тому ребёнку, лорд Велленс, объясните. Медленно, на пальцах и с самого начала.

— Характер весь в герцога, — умилился вновь целитель.

Под моим тяжёлым взглядом — уж не знаю, достаточно ли грозно он с кукольного личика смотрелся, — лорд Велленс всё же посерьёзнел.

— Мисса Шеня, я действительно хотел отложить разговор, пока вы не окрепнете, но уже вижу, что стойкости духа и рассудительности вам не занимать. Видите ли, мне по роду занятий иногда приходится встречаться с иномирцами, и обычно их реакция такова, что я давно взял за правило действовать как можно деликатнее…

Я выразительно постучала по блюдцу чайной ложечкой, поджав губы и прищурившись.

— Давайте уже к сути, лорд Велленс.

— Эхения, вы, главное, для начала примите как данность тот факт, что здесь ваш дом. Вас здесь действительно любят и очень давно ждут.

— Не спорю, люди здесь очень милые, и гостить приятно, но вот дом у меня и свой есть. Так как мне попасть обратно? А то у меня кошки с утра не кормленные.

Мужчина вздохнул.

— Я отвечу на ваш вопрос. Но начну с самого начала, как вы и просили. С герцогом Каас-Ортансом и его прекрасной супругой мы дружны более пятидесяти лет. Чудесные люди. А уж как они радовались появлению своего первенца! Вас, я имею в виду. Прекрасная девочка, такая живая, любознательная… И сущее наказание для нянек с того дня, как вы начали ходить. Они чуть замешкаются, а вас уж и след простыл. Очень беспокойная душа… А с трёх лет она вообще вылетать начала.

— Кто, девочка летать начала? — не поняла я.

— Душа ваша. То на минутку, а то целый день где-то порхает. Сам сколько раз видел: играете себе с куклами, лопочете что-то — и вдруг застынете в одной позе, а глаза пустые-пустые… Я даже рискнул связать ритуалами душу с плотью, но всё только хуже стало. Душа за собой тело тянуть начала: то на крышу заберётесь, то в дикий лес ночью прогуляться вздумаете — добро, если у изгороди кто перехватит… Не на цепь же было сажать наследницу! Да и чахнуть душа начала от несвободы.

— Слушайте, а вы того ребёнка другим врачам не показывали? — прервав этот эзотерический поток, осторожно спросила я. — Ну, аутизм там, синдром дефицита внимания, гиповитаминоз. Не всё же на одержимость бесами списывать, хотя и у нас так лет двести назад лечили…

Ох, поймёт ли. И как ещё оно на местный язык переведётся…

Целитель укоризненно взглянул на меня из-под очков. Затем ловко подцепил с куста яростно брыкающуюся феечку-фарфалью двумя пальцами, рассмотрел сам и показал мне.

— Вот это, Шеня, нехватка нужных веществ, в данном случае кальция и феррума. Гиповитаминоз, по-вашему. Видите, у неё язык бледный, а второй ряд зубов еле прорезался.

И как только их крошечный ротик в такую жуткую пасть разевался. Бр-р!

— А вот это… — Он подул каким-то белым искристым дыханием на зубастую красавицу. — Это душа.

От дуновения крошечное тельце обмякло, и из него вылетела точно такая же брыкающаяся фарфалья. Только какая-то призрачная, белёсая. Впрочем, ненадолго. Фантом тут же ринулся обратно, тельце встрепенулось и было отпущено с миром.

— И вот когда такая душа неприкаянная по всей округе разгуливает без тела, сложно предполагать какую-то другую болезнь, кроме как по моей части.

Пристыдил, чего уж там… Я-то думала, что здесь вся медицина на уровне травок и заговоров. И крыть оказалось нечем, когда логические доводы разбились о простое волшебство. Нет, надо же, как он… Дунул, и вылетела. Хотя там и сама эта фарфалья — еле-еле душа в теле… Воспользовавшись моей растерянностью, целитель поспешил продолжить:

— Такого быть не должно, Шеня. Нормальная душа обратно в тело стремится, сами сейчас видели. Но есть души беспокойные, неугомонные, как у вас. Когда она уже вселилась в новую жизнь, но сама ещё не нагулялась, рвётся наружу. Леди тогда все глаза выплакала, да и герцог ходил мрачнее тучи, но со мной согласились.

— В чём?

— Не удерживать силой. Пусть душа себе резвится, сколько понадобится. Родственные узы всё равно своё возьмут, вернётся. А о теле мы сумеем позаботиться, пусть ждёт, сколько нужно. Боги-многие, кто бы только знал тогда, что вы так надолго упорхнёте…

— А на сколько вы рассчитывали?

— На пару месяцев. Полгода от силы, — вздохнул он. — Недооценил родовое упрямство Ортансов. Самостоятельная вы, вся в отца. А как год прошёл, так я и понял, что вы в каком-то немагическом мире застряли. Новую оболочку нашли, другими связями обрастать стали, а пока они ещё разрушатся… Но дождались же!

— Ну, допустим, — осторожно согласилась я, пытаясь не упустить логическую цепочку. — А с чего я тогда так резко к вам вернулась?

— Думаю, вы и сами почувствовали, как становитесь не нужны тому миру. Вы уж, мисса Шеня, не обижайтесь, но смею предположить, что те ваши другие родители уже покинули мир, сестёр-братьев нет, своих детей тоже. Вас там больше ничего не держало.

Я помрачнела. Как в душу залез. Хотя он целитель душ и есть, про неё и говорим. Но лорд Велленс был прав. Меня в последнее время не покидало чувство, будто всё вокруг исчезает, растворяется. Родители разбились ещё восемь лет назад, других каких-то важных родственников не водилось. Как-то враз за последнюю пару лет пропали друзья и подруги. Единственно близкие мне троюродные братцы вообще переехали с концами куда-то на край света, оборвав все контакты. Любимую работу пришлось сменить на другую, совсем неинтересную, но приносящую больший доход. Из любовно обставленной квартиры, где прожила последние семь лет, я съехала месяц назад. Детьми не обзавелась, какой-то неземной любви тоже не случилось. Буквально вчера ещё за одной бумажкой со штампом сходила — и как последний мост сожгла. Действительно, на Земле и зацепиться больше не за что было…

Стоп, а кисаньки-то?! Мегера-красавица и Матильда-косоглазая. Как это «больше ничего не держало»? Как же я тут буду без своих любимиц?

— Лорд Велленс, так это получается, что моё прежнее тело на Земле сейчас в такой же коме лежит? То есть стоит мне только сильно-сильно пожелать…

— Вот я к тому потихоньку и веду, Шеня, — осторожно сказал целитель. — Видите ли, в нашем мире это нормально, что тело без души тридцать с лишним лет хранит врождённая магия. А в мирах немагических тело и душа неразделимы. Точнее, разделимы, но лишь в одном случае…

Вот только не говорите, что…

— Вам просто некуда больше возвращаться, Шеня. Мне очень жаль.

Чай был допит, закуски я под странный разговор тоже незаметно подъела. Осмысление пришло как-то неожиданно легко. Ну что ж, померла так померла. Сегодня хозяйка квартиры за деньгами должна прийти, там дама бойкая, разберётся, что к чему. Кошки вот только… Аж сердце сжалось. Как они теперь без меня будут?

Пусть и дурындолы, но почти восемь лет со мной. Сёстры; внешне почти не различить — обе чёрные, гладкошёрстные, зато характеры у них очень разные. Мегера спокойная и величавая, с ясным умным взглядом — английская королева, не меньше. Матильда с умишком котёнка — шебутная, разговорчивая, ещё и косоглазая. Но обе добрые, ласковые, а уж как ко мне привязаны…

Да и провались Земля эта пропадом, но из-за кошек я действительно расстроилась.

— Так как вы всё-таки можете быть уверены, что это именно вашей Евхении душа вернулась? А не чужая залётная?

— Так печать же родовая… Ауру Каас-Ортансов ни с какой другой не перепутаешь.

Я срочно себя осмотрела. Но нет, никаких инвентарных номеров на мне выбито не было. Или он каким-то особым зрением видит?

— К вам это ещё придёт, Шеня. Ваша семейная магия очень сильна, и у вас проявится со временем.

— Хотите сказать, я тоже смогу порталы создавать и эту… ауру видеть? — не поверила я.

— Намного больше. Вы скоро привыкнете. Дома и стены помогают.

Дом. Теперь единственный. В голове пока не укладывалось. Но если отбросить сомнения, то вот что имеем в сухом остатке: новое молодое и красивое тело, вроде бы неплохие люди вокруг, необычный мир… А главное, волшебный. И раз уж пути назад нет…

— Ладно. Думаю, свыкнусь как-нибудь с этим вашим средневековьем.

— Почему средневековьем? — обиделся целитель душ. — Арсандис — очень развитый цивилизованный мир.

— Ну, у вас тут за́мки, усадьбы…

— Замки крепки и защищают как от непогоды, так и от врагов. Разве в вашем мире не строят замки и крепкие дома?

— Нет, строят, конечно… Но обычно люди очень обеспеченные, которые могут себе это позволить, — сказала я и почему-то припомнила пресловутую Рублёвку.

— Так и ваши родители не бедствуют. В городах люди попроще живут, часто один дом на несколько семей делят.

А теперь я вспомнила свою однокомнатную съёмную клетушку в высоченном доме-«человейнике» и прикусила язык.

— Но платья эти длиннющие… Как-то несовременно.

— Красиво же! — слегка удивился маг. — Вам, например, очень идёт, Шеня.

И был прав: пусть все эти камзолы до колен и пышные юбки выглядели диковато, на мой взгляд, но в шёлковом нежном платье было удобно, да и чувствовала я себя в нём иначе. Почти принцессой.

— Да здесь же совершенно другой уровень развития! — Я заметила вдали повозку, запряжённую парой лошадей. — А в моём мире полно техники…

— Слышал. У нас её с успехом заменяет магия. Скажите, чего вам не хватает?

— Э-ээ… Самолётов! — брякнула я первое, что пришло в голову. Надеюсь, магический синхрон сам подберёт слово под нужный смысл.

— Левитация.

— Автомобили?

— Это что-то для быстрого передвижения? Порталы.

— Телефон! Интернет! Видео! Мгновенная связь!

— Артефакты, Эхения. Один человек, с этой вашей Земли как раз, даже подкинул довольно интересную идею нашим магам: чтобы движущиеся картинки с разными выдуманными сюжетами показывать. Очень пользуется успехом.

— Но… вы же тут богов каких-то постоянно поминаете. Если вы человек разумный и учёный, как вы можете верить в то, чего нет?!

— А вы в Гагарина верите. И в ядерный реактор. Как вы мне докажете, что они есть?

Я с беспокойством ощупала голову на предмет лишних дырок — прямо из моей головы, что ли, мысли берёт?

— Вы не первая иномирянка здесь, Шеня. — Он скромно приосанился, поправив очки. — Тоже кое-что знаем.

— Так, и что мне теперь тогда тут делать? Чем заниматься?

Целитель душ развёл руками.

— Просто живите. Отдыхайте, наслаждайтесь. У вас прекрасный дом и любящая семья. Девушка вы бойкая, уверен, найдёте себе занятие по душе.

— А в чём подвох? — прищурилась я. А то слишком уж шоколадно всё выходило.

— Никакого подвоха, — растерялся лорд. — Всё так и есть. С вашего позволения, я ещё понаблюдаю какое-то время за вашим состоянием, но почти уверен, что всё будет хорошо.

Я уши и развесила. Наверное, за это «почти» стоило зацепиться, но от разговоров я устала, да и все эти журчания и перезвоны в удивительно красивом саду действовали самым успокаивающим образом.

Ну, жить так жить. Не помешает для начала познакомиться с замком и его обитателями. Я всегда в незнакомых местах стараюсь сначала отыскать две вещи: как отсюда выбраться и где поесть. Уж прошу извинить, что такие низменные потребности в приоритете, но завтрак-ланч так незаметно провалился в желудок, что не до размышлений об уровне развития этого мира. Да, еда сейчас будет актуальнее всего прочего.

Конечно, стоит только намекнуть доброй Марисе на обед, и всё сразу будет, но нужно и самой на разведку сходить. А после и границы свободы с путями отхода прощупаем.

— Проведёшь мне экскурсию по замку, Мариса?

Та не отходила от меня ни на шаг, будто других дел не было. И ведь не по принуждению ходила, хоть и работает тут, а как старая нянюшка, что с детства пестовала, — исключительно по собственному желанию. Каждому моему шагу радовалась и чуть сама не пританцовывала. А за завтраком вообще глаз не сводила, с восторгом наблюдая, как я опустошаю тарелки.

Если это тело так активно восстанавливается, снова требуя еды, то я только рада. Той тростиночке, что я в зеркале увидела, о лишних килограммах можно ещё пару десятков лет не думать. А ведь какие Мариса и этот целитель всё же молодцы! Встала и пошла, и это после тридцати трёх лет в коме! И никаких там пролежней и прочих неприятностей, как это у лежачих больных обычно бывает.

Мы вернулись к замку, и тот теперь напоминал встревоженный улей. Окна нараспашку, вокруг сновали люди, все взбудораженные донельзя. Мариса не успела даже дотронуться до тяжёлых дубовых створок главного входа, как они распахнулись сами. Строгий вышколенный мужчина с прилизанными волосами и в безупречно выглаженном костюме церемонно поклонился мне. Внутри гудело так же, как и снаружи, — шум, беготня. У мужчины чуть дёрнулся тонкий ус. Изящным жестом он будто схватил воздух, зажимая его в кулак, и всё стихло. Замерли многочисленные слуги, повисла тишина. Ого!

— Госпожа Эхения. — Вот видно же, что волнуется, а как себя держит! — От лица всего штата замка позвольте выразить нашу безмерную радость. Мы так счастливы, что вы снова с нами.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я.

Потому что я вообще довольно вежливая барышня.

— Слушайте, а как вы это сделали? Вж-жух — и тишина сразу? — тут же спросила я.

Потому что я ещё и ужасно любопытная барышня.

И бровью не повёл, вот это школа!

— Я — смотритель этого замка, госпожа. — Он ещё раз вежливо поклонился. — Тирс Лендалл, к вашим услугам.

Будто это должно было всё объяснить. А! Видимо, это такой управляющий, но при этом ещё и маг, раз так ловко всех утихомирил.

— Будем знакомы, господин Лендалл. Я Женя. Только вы продолжайте, пожалуйста, не стоило всех останавливать. Генеральная уборка?

— Да, распоряжение леди Карины, госпожа Эхения. Велено прекратить, как только вы закончите прогулку, чтобы не потревожить ваш отдых. Прошу простить за этот хаос…

— Пфф, ничуть вы меня не потревожите, наотдыхалась уже. Помочь, может, чем? С уборкой в смысле.

В глазах управляющего, кажется, мелькнул ужас. Исполненный достоинства истукан аж замешкался на пару секунд.

— У вас отменное чувство юмора, госпожа Эхения. Это у вас семейное, — наконец выдавил он.

Я хотела было ответить, что не шучу, но Мариса вдруг так жалобно заглянула мне в глаза, чуть не заскулив, что я промолчала. Ну да, в чужой монастырь со своим уставом…

И всё равно, заверив вышколенного дяденьку, что никто мне не помешает, отправилась исследовать замок.

С первого этажа и начнём, тем более именно здесь, из какого-то дальнего коридора, доносились соблазнительные вкусные запахи.

— Мисса Шеня, — Мариса мягко направила меня к центральной лестнице, — тут только хозяйственные комнаты, вам сюда не надо. Пойдёмте, наверху есть и галереи, и зимний сад…

— Нет уж, — решительно тряхнула я головой. — Если экскурсия, то по полному тарифу. Ты мне лучше вот что скажи, Мариса: я правильно понимаю, что магия у вас тут — нечто настолько само собой разумеющееся, что даже ты через порталы ходить умеешь?

— Ой, ну что вы, мисса Шеня, — засмеялась Мариса. — На мага долго учиться надо, и то если способности есть. Я сама не умею, это же смотритель всё.

— Поясни?

— Господин Лендалл — смотритель замка. Вот он маг. Без него ничего работать не будет, не леди Карине же самой за всем смотреть. В смотрители обычно бытовые маги идут. Он же за всем-всем следит: чтобы разный огонь в печах горел, чтобы светильники все исправно работали, чтобы бальтры на крыше не гнездились — кто ещё такое сможет?

— Ну, огонь разжечь, лампочки поменять да голубей прогнать — невелик труд, у вас вон слуг сколько…

— Нет, мисса Шеня, огонь-то особый. На одной только кухне восемь печей, да на каждую свой жар нужен. По зиме нужно камины топить, и все же по разному любят: кому пожарче, кому нет. Коли дровами замок отапливать — так это за год весь лес вокруг вырубят… А тут огонь магический. Каждый светильник магией напитать надо, свечи зачаровать — а их тут сотни. Внутренние порталы надо поддерживать, у вас ведь в комнате как раз такой. Да ещё всех слуг в узде держать, за каждым уголком следить — как у него только в голове всё помещается…

Я невольно прониклась уважением к вышколенному дяденьке. Действительно, большая работа, хоть и пальцами только щёлкает.

— Так леди Карина, значит, тоже маг?

— И леди, и лорд герцог. Лорд Велленс, конечно, тоже. И смотритель. А больше магов тут нет, нечастое это дело.

Намотала на ус. Надеюсь, в местной библиотеке найдётся какой-то аналог детских книжек «Мир, в котором я живу». Книги-то хоть здесь в ходу?

Нюх не подвёл, и вскоре я воочию убедилась в удивительных способностях церемонного смотрителя. На кухне — да разве это кухня? целый поварской цех! — в печах весело горел голубой огонь, в огромных раковинах плескались среди грязной посуды какие-то бесенята, навроде садовых фарфалий. Холодильниками служили особые безвременные шкафы, а разнообразная утварь жила своей собственной жизнью, что-то взбивая, замешивая, перекручивая… Среди этой круговерти сновала дородная румяная женщина в белоснежном фартуке, с закатанными по локоть рукавами, покрикивая на двух хохотушек-помощниц. Судя по их неугасаемым улыбкам, угрозы в тех окриках не было никакой, да и я сразу прониклась симпатией к поварихе — ругаться ругается, а у самой смешинки в глазах и уголки губ всё норовят разъехаться.

— Это Фаяра, она на кухне главная, — шепнула Мариса. — А девчонки — племянницы её.

Пока мы стояли в дверях незамеченными, я успела осмотреться. Кухня была огромная, но уютная. По стенам сияли медью кастрюли и сковородки, свисали пахучие связки лука, чеснока, перца, а в отдельном углу — ароматные колбасы с вялеными окороками. На огромном дубовом столе пыхал жаром свежеиспеченный хлеб, на одной печи медленно томились в тазу ягоды в сахарном сиропе, на другой весело потрескивали орехи на сковороде. А уж когда хозяйка этого кулинарного рая достала из духового шкафа остро пахнущие рёбрышки в мёду, я невольно и очень громко сглотнула.

— Мариска, пришла — так помогай! — не глядя, окликнула Фаяра мою спутницу. — Чай, не каждый день такой праздник, я уж с ног сбилась… Кого ты там с собой привела? Вот орехами и займитесь: шелуху снять да перемельчить нужно… Ох ты ж, матушки великие!..

Фаяра наконец бросила на нас быстрый взгляд и прижала руку к сердцу.

— Эрба, Сагарта да царица Лесная… Госпожа Эхения, радость-то какая!

Да на лице у меня, что ли, родовая принадлежность написана? Или на меня, как в мавзолей, приходили полюбоваться все кому не лень, потому и в лицо знают? Я вежливо поздоровалась с взволнованной Фаярой, выразив полную готовность помочь с орехами, но её намётанный глаз сразу выявил мои истинные намерения: рёбрышки меня просто загипнотизировали.

— Дорка! Нарка! А ну бегом, балбески! Обед вообще через час, госпожа, — извиняющимся тоном произнесла она. — Но леди Карина велела по первому же требованию… Девочки сейчас же вам в обеденной зале накроют, даже дойти не успеете…

— Да я бы тут… Если не возражаете.

Мариса беспомощно развела руками, сорвавшиеся было с места девчонки-хохотушки тоже застыли столбами, растерянно хлопая глазами. Ох уж эти церемонии опять… Прежде чем они все снова начнут причитать и гнать в столовую, я уселась за широченный стол поближе к заветному противню.

— Госпожа Фаяра, а можно?..

Стряпуха только ошарашенно кивнула, ну а мне большего и не надо. О-о-о, что это была за вкуснотища! Мясо нежное-нежное, само с костей сходит, а под медовой глазурью пикантные специи… Я не сдержалась и даже застонала от удовольствия.

— Хлебушка, госпожа? — участливо спросила Фаяра.

— Ум-ном, — согласилась я. — И можно ещё вот тех огурчиков, пожалуйста?

Огурчики были крепкие, хрусткие, а хлебом я сначала вволю надышалась, прежде чем отправить нежнейшую тающую выпечку в рот. Никогда ничего вкуснее не ела! Вот что значит натуральные продукты. Да за такой праздник живота никаких утраченных технологий не жалко!

Главную стряпуху я сразу покорила аппетитом, а уж после того, как мы с Марисой после громких протестов очистили жареный фундук от шелухи, измельчили его в гигантской ступке, перемешали с сахаром и корицей и начинили орехами половинки печёных карамельных яблок, Фаяра совсем растрогалась.

— Леди Карина-то девочкой тоже всё у меня на кухне крутилась: то ягод принесёт, то хлеба для лошадей утащит. Вот ведь настоящая родная кровь, — смахнула она слезинку. — Не то что…

Дора и Нара, две девчушки-помощницы, поначалу робели, но потихоньку оттаяли. Совсем ещё молоденькие, лет по четырнадцать по земным меркам, а проворные и вполне себе рукастые, зря их Фаяра балбесками величала.

Ну что ж, полдела сделано — в куске хлеба мне теперь точно не откажут. Планов была громада — и остальной замок осмотреть, и окрестности, и в библиотеку заглянуть, и наконец с гостеприимными хозяевами поближе познакомиться. Родителями их язык не поворачивался назвать. И непременно бы всему этому случиться, если бы залежавшийся на тридцать три года организм вдруг не потребовал немедленного отдыха и сна. Пусть зелья взбодрили, как смогли, но последний час я держалась исключительно на собственной силе воли. А уж после сытного обеда веки сами налились свинцом.

Благо внимательная Мариса сама всё поняла и через несколько минут уже укрывала одеялом, ловко сняв с меня платье. Мне аж обидно стало — Фаяра так суетилась, готовя торжественный ужин.

— Мариса, ты только вечером меня обязательно разбуди, — прозевала я с закрытыми глазами. — А то некрасиво получается: леди Карина ради меня расстаралась, а я тут шастаю с утра, а к ней так и не зашла…

Ответ я уже не услышала, так как провалилась в самый сладкий и глубокий усталый сон.

Глава 3. Мансы

Разбудили меня на этот раз не кошки и не Мариса, а первые розовые лучи солнца. Вихрем пронеслись в голове вчерашние события. Вот правильно говорят — любую информацию надо «переспать». Сейчас всё улеглось на свои места в голове: и новый мир, и новые знакомства.

В большой спальне обнаружилась ещё одна дверца, прежде неприметная. Сейчас она была открыта, а за ней виднелась небольшая комнатка с кроватью, там-то и расположилась Мариса. Бедняжка, так она действительно от меня ни на шаг! И так двадцать лет… Вот же радость была молодой здоровой девке всё это время тут проводить.

Во что бы то ни стало сегодня поговорю с леди Кариной — ну не дело это! Тем более и подопечная Марисы наконец в себя пришла. Уж на приданое верной работнице не должны пожалеть, а там пусть и замуж выходит, раз у неё это предел мечтаний.

Только пусть ещё немного со мной побудет, такой преданной и искренней девушки мне раньше никогда не встречалось.

Я тихонько выскользнула из комнаты, чтобы не разбудить сиделку, накинула первое попавшееся платье в гардеробной и на цыпочках пробралась на первый этаж. Чувствовала я себя не в пример бодрее вчерашнего состояния, но подкрепиться не помешало бы. Надеюсь, Фаяра не обидится на меня из-за пропажи пары бутербродов и чашки чая.

Кухня на рассвете сияла, безмолвная, залитая солнцем из широких окон. Весь замок ещё спал, а если какие-то слуги и проснулись, то ни малейшим звуком не выдавали своего присутствия. Хлеб обнаружился в «безвременном» шкафу — такой же свежий, как вчера, словно только из печи. Там же — нарезанное запечённое мясо, колбаса и сыр, а вот с чаем вышла заминка. Это у себя на Земле кнопку нажал — и кипяти себе воду в чайнике. А тут я растерялась.

Ладно, обычную печку я ещё разведу, дайте только спички. Но здесь-то ни спичек, ни зажигалки, ни даже огнива! Дров и тех не наблюдалось. Огонь-то только магический! Но хотя бы кувшин с водой есть, не всухомятку же жевать. Вода здесь была удивительно вкусная, освежающая.

— Госпожа Эхения?!

Ох, похоже, меня застукали в самый неподходящий момент. Или подождите… Кто кого ещё застукал? Фаяра-кухарка и смотритель Лендалл оба стремительно залились краской, торопливо разорвав нежное рукосплетение.

— Доброе утро! Фаяра, милая, вы уж не сердитесь, я тут похозяйничала немного. Марису будить не хотелось, а колбаски ваши мне аж во сне снились…

— Да… э-э-э… так я чайку вам сейчас… Вот и господин Лендалл пришёл печи зажигать.

— Да-да, печи! Это же первым делом, госпожа Эхения, всегда с того день и начинается. — Смотритель хоть и взял себя в руки, а слишком уж стремительно прошёлся по кухне, зарождая в ней магическую жизнь, и поспешил выйти.

Вспыхнули печи, завертелись взбивалки, выбрались из глубокой кадки водные бесенята-судомойки.

Расспрашивать Фаяру я, конечно, ни о чём не стала, да и Дора с Нарой не замедлили явиться. За чашкой ароматного чая осмелевшие девочки поведали свои самые страшные тайны: что Дорка храпит, а Нарка ноги через день моет. Но как тут не храпеть от Наркиных ароматов? И как Нарке ноги чаще мыть, если близняшка-сестра по часу в лохани плещется…

Наконец Фаяра прикрикнула на обеих, чтобы брались за работу, да я и сама не хотела больше мешать. Лишь сказала Фаяре, что прогуляюсь, пусть Мариса не волнуется.

— Госпожа Шеня! — Хотя бы мелкие согласились меня так называть, и то каждый раз под негодующим взглядом Фаяры. — Вы только в сторону леса не ходите, там, говорят, с вечера мансы сидят. Через изгородь не пролезут, нельзя им, но и не уходят, твари этакие.

— Мансы? — повторила я незнакомое слово. — Это звери какие-то?

— Звери! Дикие! Страшные! — наперебой заверещали подростки. — Один такой стадо коз за пять минут выгрызет, да не от голода, для забавы!

— Но господин Лендалл накрепко изгородь зачаровал! Ни одна тварь не пролезет, правда же, тётя Фая? Он хоть и сухарь бездушный, а ведь сильный какой маг!

Фаяра вновь немедленно покраснела.

Сад, раскинувшийся перед замком, утром был особенно прекрасен. Ещё сонный, головки цветов только-только поднимались навстречу солнцу, выползали из своих неведомых укрытий фарфальи, зевая во все свои хищные рты. А нет, не только зевали, а ещё и завтракать успевали! Меня аж передёрнуло, когда одна фарфалья на лету клацнула зубами и захрустела сочной мухой. Вот же природа… А ведь сзади самые настоящие феечки — платьица, разноцветные крылышки, нежные кудряшки.

Но заново любоваться чудесным парком я не стала, успею ещё всё тут рассмотреть. Пока гораздо интереснее, что за ним. Куда, например, ведёт эта широкая подъездная дорога, усыпанная мелким щебнем? И что за ограда такая волшебная, про которую девочки упомянули?

Неспешным прогулочным шагом, чтобы не вызвать подозрений, пошла вглубь ландшафтного чуда, не выпуская из поля зрения широкую главную дорогу. Ох и большой был сад, а всё же закончился. Я вышла из последней тенистой арки, в которую сплелись густые кроны, и передо мной раскинулись бескрайние луга и поля. Кое-где виднелись домики, слева поблёскивала река, справа темнел непроглядный лес. Тонкой ниточкой были очерчены границы владений — видимо, это та самая изгородь и была.

Напустив на себя самый беззаботный прогулочный вид, двинулась по широкой главной дороге, та проходила чуть левее леса. Пути отхода, помним же. По дороге мне встретилась телега с возницей и пара женщин следом. Селянок, судя по их совсем простым одеждам: полотняным рубахам с закатанными рукавами да широким юбкам с плетёной обувкой.

Те назвали госпожой и тоже предупредили насчёт мансов, но этим лишь раззадорили моё любопытство.

— Вы бы, госпожа, обратно в замок шли. Маг ваш хоть и силён рубежи держать, да только где ж это видано, чтоб мансы средь бела дня вокруг людей ошивались. Вон Стасько сейчас тюки сгрузит, да и займётся ими, у него и ружжо с собой…

— Отстреливать будет? — ужаснулась я. Неведомых мансов стало жалко, пусть они хоть трижды кровожадные хищники.

— Да боги-многие с вами, госпожа! — перепугались селянки. — Кто ж лесную тварь за просто так убивать станет, Скогена-хозяина гневить? В воздух шмальнёт пару раз, попугает, авось и уберутся… С вечера ведь сидят, бестии, да только вечером шуметь всем настрого запретили. Огнём их пугали, да те только воют, а в лес обратно не идут. Ну дела нынче творятся… А в замке-то! Слыхали уже, небось, что дочка герцогская наконец очнулась?

Я быстренько ретировалась, пока во мне эту самую дочку не признали. Платье на мне было довольно простое, волосы я заплела в косу — какая-нибудь бедная родственница на прогулке, но никак не наследница роскошного замка.

Минут через пятнадцать дошла и до ближайшей границы. И вот это и есть хвалёная магическая преграда? Я думала, изгородью девчонки её так назвали, по-свойски. А тут действительно пара длинных горизонтальных жердей на уровне пояса да редкий частокол. Дунь посильнее — сама развалится. Да я запросто через такую перемахну, да и снизу без труда пролезу! Тоже мне, нерушимые рубежи…

Лес начинался метров через двести, и невдалеке у самой изгороди я всё же углядела чужеродные тёмные пятна. В тени леса особо не было видно, но одно из них вроде лежало спокойно, а второе мельтешило вокруг. Я похолодела. Толком рассмотреть этих тварей я не смогла, но размеры их показались весьма внушительными.

Наконец одно пятно яростно бросилось на изгородь и было сметено обратно невидимой волной. Ого, вот тебе и палочки-прутики! Крепкую же защиту смотритель сделал. Отброшенная тварь взвыла утробным воем, перекатилась со спины на лапы и вновь стала ходить вокруг второй. Но недолго — штурм повторился через несколько секунд с тем же результатом.

Надеясь, что смотритель Лендалл нигде не схалтурил, я подошла ближе к лесным монстрам. Шерсть у них была чёрная, как сама ночь, даже свет не отражала, оттого издалека они и казались сплошным пятном. Всклокоченные, огромные, под шкурой перекатывались крепкие мышцы. Чем-то мордой и телосложением они напомнили мне пантер, но на том сходство и закончилось. Потому что были они больше земных пантер раза в три, уши оказались непропорционально длинными и острыми, а на холках воинственно топорщились чёрные же костяные гребни.

— Мисса Шеня!..

Сзади истошно завопила Мариса — всё-таки обнаружила пропажу. Твари синхронно повернули морды на звук, в мою сторону. Беспокойная снова бросилась на изгородь, словно закон условных рефлексов Павлова ей не писан. И опять завыла — страшно, да, но теперь ещё и как-то жалобно.

И что-то такое смутно знакомое было в её несмышлёном взгляде… Я подошла ещё ближе, теперь меня от тварей отделяло метров десять.

— Мисса Шеня! — надрывалась Мариса. — Назад! Не подходите! Лорд Велленс сейчас будет!

А взгляд у страшной твари не то чтобы несмышлёный, просто какой-то расфокусированный, как будто косит одним глазом… Да ещё и память как у золотой рыбки; другая-то, видимо, с первого раза поняла, что преграду не одолеть. Лежит теперь поникшая, шипастую голову опустила на мощные лапы, а жёлтые глаза цепкие, ясные, бдят. И поза прям один в один как у…

Меня вдруг пронзила безумная догадка.

— Мегера? — не веря себе, тихо позвала я.

Чудище навострило уши и недоверчиво подняло тяжёлую голову.

— Мр-ря? — тихо пророкотала тварь.

— Матильда? — повернулась я ко второй.

Вторая жалобно взвыла и заметалась на месте, не отрывая от меня косящего взгляда. И снова полезла на изгородь, подтвердив мои домыслы — умишко-то у Матильды с горошину.

Сзади доносились крики, к Марисе присоединились и лорд Велленс, и смотритель Лендалл, и ещё несколько мужчин неслись к изгороди с вилами наперерез. Мансы попятились, зашипев и обнажив немалые клыки.

— Стоять! — заорала я во всю глотку доброхотам и нырнула под изгородь.

Оклемавшись после очередного броска, Мотя совсем уж по родному взвизгнула и по неискоренимой своей привычке полезла на ручки. Вот только в «кисаньке» теперь было килограмм двести, не меньше! Встав на задние лапы, она ухватилась передними за мои плечи, оказавшись выше меня на голову, и начала было карабкаться по мне. Естественно, рухнули обе.

Тут же горячий шершавый язык бесцеремонно прошёлся по лицу, волосам, рукам, и я, не выдержав, расхохоталась от счастья. Матильда, ну какие ещё могут быть сомнения! Вопли Марисы резанули уши. Представляю, как это выглядело со стороны: дикий огромный манс повалил её госпожу на землю и уже лицо обгрызает, а госпожа бьётся в агонии… Надо срочно успокоить людей, пока не натворили чего. Еле спихнув с себя тарахтящую Матильду, повернулась к бегущей толпе. А в нашу сторону уже нёсся навстречу ослепительно белый поток магии.

А дальше произошло нечто совсем удивительное. Мегера, моя невозмутимая и молчаливая Мегера, метнулась ко мне, закрывая обзор своей огромной тушей, угрожающе присела, встопорщив гребень, и зарычала. Нет, не так — взревела. От рыка заложило уши, зашелестели деревья, и магический поток развеялся на полпути, словно его и не было. Толпа остановилась как вкопанная. Довольная же Мегера повалилась на спину, подставив мне чёрное мягкое брюхо — мол, чеши давай, чего смотришь.

Я с радостью зарылась лицом и руками в густую шерсть.

— Стойте, где стоите! Это не мансы, это кошки мои, они мухи не обидят! — крикнула я перепуганной толпе. — И снимите наконец эту защиту, пока Матильда себе последние мозги не отшибла…

Участок изгороди по взмаху руки господина Лендалла вспыхнул магическим сиянием, и я перелезла обратно, ухватив за костяную холку сопротивляющуюся Матильду. Надо же, всего-то после сотой попытки у неё отложилось в памяти, что изгородь «дерётся». Исполненная достоинства Мегера грациозно перепрыгнула через жерди сама. Хм, похоже, киса понимает в магии побольше моего.

Кошки, хоть и вселились неведомым образом в могучих страшных чудищ, сами своих размеров пока не осознали, а потому жались ко мне с двух сторон — чужих людей они всегда боялись. Толпа благоговейно отступила, с ужасом и восторгом наблюдая, как льнут ко мне два диких зверя, а я запросто их чешу за длинными ушами.

— Лорд Велленс, может, у вас найдётся объяснение, как тут мои кошки оказались? Вы ведь по душам специалист?

Целитель только развёл руками.

— Впервые о подобном слышу. Чтобы душа за собой ещё одну вытянула, а уж тем более две… Видимо, очень уж крепко вы связаны были.

— Вот и я удивилась, когда вы сказали, что меня на Земле больше ничего не держит. Вот же, перед вами якоря! И одна, и вторая.

— Значит, ваша душа намного сильнее, раз и ваших мансов вытянула. Мисса Шеня… Так на Земле мансов приручают? Это поразительно…

— Не приручают, они сами заводятся, — буркнула я, но всё же пояснила: — Домашние питомцы это у нас. Корми и чеши — вот и вся дрессировка.

— Домашние? — ужаснулся смотритель Лендалл. Ну да, представил, наверное, такую «кисаньку», мирно дремлющую на кресле.

— Ну, кошки, собаки, черепахи… Бесполезные любимцы, члены семьи. У вас разве таких нет?

— Собаки есть. Певчих птиц ещё некоторые заводят, — с сомнением протянул смотритель. — Но чтобы мансов в доме держать…

— Так это у вас они тут размером со слона! А у нас маленькие, меньше собак, кошками называются. — Я сложила руки и показала примерный размер. Матильда встрепенулась было снова «на ручки», но получила шлепок по мохнатой попе.

— То есть только молочными держите? — встряла Мариса. — А когда вырастают, куда деваете?

— Да не вырастают они! Такие мелкие и есть всю жизнь. И шипов этих жутких у них нет, и вообще они очень добрые и ласковые… Ну, через раз.

Кажется, местных я не особо убедила. Ну как так можно, чтобы в этом мире кошек не было? Оттого и смотрели на меня как на бесстрашную укротительницу чудовищ. Я махнула рукой.

Если бедные девочки появились в этом мире одновременно со мной, то за сутки наверняка натерпелись ужасов. Ещё бы: оказаться в мрачном незнакомом лесу, когда они на улицу-то у меня гулять ни разу не выходили! Но как-то же учуяли, вышли к границе с замком. А ведь их ещё огнём ночью пугали… Так, накормить, напоить, приласкать. В таких громадных тушах очутились, а внутри-то те же маленькие кошки! Матильда вон как затравленно озирается.

А как же здорово всё вышло. С такой группой поддержки теперь вообще ничего не страшно. Решено, остаёмся! Теперь-то душенька моя гулящая довольна? Я нежно потрепала по шипастым загривкам своих любимых монстров и зажмурилась под нежными лучами солнца. Хорошо-то как!

Открыв глаза, я обнаружила себя на том же месте, только почему-то лежащей в меховом гнезде. Мансы устроились на земле валетом, крепко зажав меня между шерстяными боками. Странно, вот только же шли обратно к замку, разговаривали… Я приподнялась на локтях и осмотрелась — все сопровождающие стояли на приличном отдалении.

Оба мага, целитель и смотритель, бледные; Мариса снова в слезах. Ого, и леди Карина с мужем-герцогом уже здесь, когда только успели подойти незамеченными? Причина, по которой они держались подальше, прояснилась сразу, как только зарёванная Мариса рванула ко мне, но застыла как вкопанная через пару шагов. Матильда с Мегерой синхронно зашипели на неё, вздыбив шипастые загривки. Они и в кошачьем обличье порой напугать могли, а уж в таком и вовсе выглядело страшно. Как обычно, за хозяйку и друг за дружку горой. Успокоив телохранительниц, я помахала целителю душ.

— Лорд Велленс? Я что-то не припомню, чтобы спать ложилась… Это не из-за ваших зелий случайно?

Уставшей я себя совсем не чувствовала, да и заметила бы, если бы в сон начало клонить. Может, намеренно усыпили магией? Но по нахмуренному и растерянному лицу поняла — не его работа. Зато вперёд вышел сам герцог и приблизился — медленно, но без страха, с уважением поглядывая на мансов. Чёрт, я ведь даже имя герцога не удосужилась узнать. В этом мире — отец, как-никак.

— Эхения, дочь. Пойдём в замок, за обедом и поговорим, пора уже. Лорд Велленс говорит, ты прекрасно освоилась, да я и сам это вижу. И для мансов твоих место найдётся. Три часа никого к тебе на шаг не подпускали, такая дружба дорогого стоит…

Я взглянула на небо: и действительно, солнце-то уже в зените. Как это я так три часа пролежала? Вроде и сознание не теряла, просто закрыла глаза — и тут на тебе. Я вдруг вспомнила вчерашний разговор с целителем душ и это его «почти уверен, что всё будет хорошо». Вот тебе и «почти»…

Ну, нет, сейчас-то я сама ему душу вытряхну, а заставлю рассказать всё до конца!

Пусть смотритель Лендалл убежал далеко вперёд, чтобы предупредить обитателей замка о новых постояльцах, это не особо помогло. Появление мансов сопровождалось визгами и воплями, словно я крокодилов каких приволокла.

Пять варёных куриц лесные чудища проглотили вместе с костями, даже не особо разжёвывая. У Фаяры дёрнулся глаз. Сырая полутуша барана заняла их минут на семь. Фаяра занервничала, обводя взглядом запасы. Матильда выразительно облизнулась и уставилась немигающим косым глазом на кухарку. Тогда в мансов полетело всё, что было в зоне доступа: колбасы, хлеб, овощи, пучки зелени. Даже Мегера выказала удивительную всеядность, схрумкав на лету ярко-оранжевую тыковку. М-да, вот и прокорми их таких теперь… А угоди я в тело крестьянки, так бы всю жизнь и пахала на еду для кисанек?

На моей широченной кровати кошки окончательно освоились, заняв почти всю её немалую поверхность, да и сомлели после всех своих кошачьих переживаний и сытного обеда. Пора и хозяйке кое с чем разобраться.

Мариса хоть и тряслась при виде двух монстров в покоях, но заставила переодеться к обеду, обрядив в пышные шелка и самые скромные — по её разумению! — драгоценности.

В дверях столовой я чуть не столкнулась с хорошенькой девушкой лет двадцати. Та проскользнула первой и уселась по левую руку от герцога, нахально рассматривая меня во все глаза, пока я прикидывала, куда лучше усесться за большим столом.

— Фелисберта, — мягко взглянула на девушку леди Карина, сидевшая по правую руку от герцога. — Пересядь, пожалуйста, ко мне.

Девица — яркая брюнетка с золотисто-карими глазами, тщательно завитыми прядями до пояса, гордая, красивая — с недовольным видом поднялась, уступая мне место. А это ещё что за птица? Сестра? На остальных она не похожа, герцог и леди светловолосые, да и на вид она чуть постарше меня, а ведь я вроде как первенец.

— Эхения, милая, — пригласил меня глава семейства на освободившееся место. С другой стороны от меня оказался лорд Велленс, а больше никого за огромным столом и не было.

Нахальную девицу мне представили как дальнюю родственницу семьи, волею судьбы лишившуюся родителей и родового замка лет пять назад. Герцог с супругой взяли бедняжку под свою опеку и приняли как родную. Леди Карина выразила искреннюю радость по поводу того, что теперь у неё словно две дочери, и пожелала нам стать верными подругами. Ну, не знаю, кажется, «бедняжка» Фелисберта особой радости от моего внезапного воскрешения не испытывает, вон как таращится с приклеенной улыбкой.

Леди Карина хлопнула в ладони, и замелькали слуги с подносами. Приборов, на мой взгляд, на одного человека было многовато, да и определить назначение многих не удалось, но раз тут все свои… Я молча сгребла лишние вилки и ножи, оставив себе один комплект, и ссыпала серебро в услужливо подставленные руки. Бокалы, так и быть, пусть стоят. Вдруг помимо воды и чая тут чего покрепче за обедом наливают? Мне бы сейчас не помешало.

— Милая, ты сама непосредственность, — улыбнулась леди. — Определённо, в обществе ты будешь иметь успех.

Названая сестрица чуть фыркнула и продолжила элегантно орудовать всем набором, отъев от каждого поданного блюда лишь по крохотному кусочку. Тоже мне, птичка колибри. Ползёрнышка в день, принцессы не какают… Знаю я таких барышень, они потом по ночам холодильник потрошат в несколько подходов. А как по мне, здоровый аппетит у девушки ещё ни одного мужчину не отпугнул.

Так что я в полной мере оценила старания Фаяры, вот и «папенька» смотрит с одобрением. Наконец все насытились и враз посерьёзнели. Фелисберту отослали, чему я только обрадовалась.

— Эдвин? — обратился к лорду Велленсу герцог. Тот понятливо кивнул.

— Мисса Эхения, — осторожно начал целитель. Я чуть кашлянула, и целитель душ мигом поправился. — Шеня. Боюсь, я был преждевременно оптимистичен, когда уверил вас в том, что ваши страдания окончены…

Ага, вот и то самое «почти уверен, что всё будет хорошо».

— Да-да, мне вот тоже интересно, с чего это я на ровном месте в обмороки падаю. Джетлаг такой? Ну, адаптация после перехода в другой мир…

— Видите ли, Шеня, сегодня утром на той полянке у леса вы не просто упали в обморок… У вас снова отлетела душа. Но, слава богам, ненадолго.

— Э-э-э?.. А сейчас-то с какого перепуга? Вы же сами сказали — нагулялась, вернулась. Мне что, снова чемоданы паковать? Ну, это я образно…

— Я вас понял, — вздохнул целитель. — Знаю, вы сейчас хотите услышать стройное и логичное объяснение случившемуся. Но я буду с вами откровенен: я понятия не имею, что ещё вашей душе нужно. И как часто это будет повторяться.

Ну, дела…

— Не-не-не, я так не согласна! Раз уж нашла свой настоящий мир, так я на полную жить хочу! Мне здесь нравится! И вы мне все уже понравились! У меня и кисаньки тут, теперь я их ни за что не брошу! А вот с такими постоянными отключками, а то и новым переездом, мне совсем не весело будет… Вы же целитель, так проводите заново эти свои ритуалы… Душу с плотью связывайте, или как это там делается… Да хоть гвоздями приколачивайте! По крышам ночью обещаю не ходить…

— К счастью, больше нет необходимости в таких жестоких и опасных методах, — улыбнулся он. — Есть другой способ окончательно связать вашу душу с этим миром, гораздо более лёгкий и приятный. Мы не могли сделать этого раньше ввиду вашего нежного возраста, но теперь-то вы прекрасная взрослая девушка… Способ исключительно надёжный.

— И самый радостный для всех, — с нежностью смотрели на меня супруги, взявшись за руки.

— Вот сразу согласна! — выпалила я. — Так что надо сделать?

— Выйти замуж, дорогая.

От неожиданности я моргнула. Потом ещё раз, глядя на их счастливые лица. И беззастенчиво расхохоталась во весь голос.

Глава 4. Исключительно надежный способ

По мере того, как мой смех превращался в откровенно истерический, их широкие улыбки сползали, а на лицах проступала обеспокоенность. Просмеявшись, я утёрла выступившие слёзы, выдохнула и наконец успокоилась.

Когда меня там в последний раз на Земле видели, позавчера? Ага, вот позавчера я и оборвала последние ниточки с тем миром, получив долгожданное свидетельство о разводе. И ни в каком обозримом будущем лезть заново в эту кабалу не собиралась! Спасибо, наелась.

Брак был тяжёлый, но развод того хуже — с песнями-плясками в двух судебных инстанциях, веселье по полной программе. О какой-то неземной любви речи не шло, но и без высоких чувств измучили друг друга достаточно. И когда я месяц назад съехала на съёмную квартиру, то будто заново родилась. Да ведь так и случилось! Я оказалась в неизведанном магическом мире, в любящей семье, хоть и сложно это пока принять. И снова замуж?

— Нет.

— Мисса Шеня, позвольте объяснить, — заволновался целитель.

— И думать забудьте!

— Дорогая…

— Только через мой труп!!!

Я потянулась нервно к бокалу — алкоголь здесь всё же есть, это радует. Вино густого фиолетового цвета, на вкус — и виноград, и смородина, и ежевика, и ещё что-то незнакомое, но очень приятное. Это они замечательно тут придумали, правильно.

Но не дотянулась. Э-э-э… Только же тут стоял! Я же не допила!

Вместо заветного бокала на его месте стояла изящная чашка с чаем. И ещё передо мной вдруг оказался нетронутый десерт. Когда только опять блюда переменить успели? А вот лорд Велленс свой уже почти доел и не отрывал взгляд от карманных часов в руке.

— Сколько? — спросила я внезапно севшим голосом, сообразив, в чём дело.

— Двадцать четыре минуты, Шеня. Так вы меня выслушаете?

Я только молча кивнула. Но вино, конечно, зря унесли.

Всё, что проделывал со мной целитель душ в детстве, вроде ритуалов связывания души с плотью, только для ребёнка и годилось. А всё оттого, что собственная магия в детях ещё сладко спит, а просыпается лишь в пубертате. Ну, конечно, он назвал этот период изящнее и много деликатнее, но смысл один. Пробудившаяся магия таких ритуалов уже не позволяет проводить, отторгает, да и незаконно это. Насилием вроде как считается, над магической неприкосновенностью. То есть ребёнку можно душу с плотью сшивать, обычному взрослому человеку можно, а вот магу без его личного согласия — ни-ни.

А в том, что я маг, ни у кого даже сомнений не возникло. Каас-Ортанс — значит, маг по умолчанию. Интересно, они о рецессивных генах и о генетике в целом что-нибудь слышали? Потому что во мне этой самой магии было не больше, чем орхидей в Арктике.

Их «исключительно надёжный способ» — это связать гулящую душу не с телом, а с самим этим миром. Через ещё одну душу, этому миру несомненно принадлежащую. Под Мендельсона или что тут вместо него принято.

— А братание на крови не подойдёт? — жалобно спросила я. — Клятвы там какие-нибудь дружеские на брудершафт?

А что, ничем не хуже. Качнули головой. Братание и клятвы, в отличие от брачного союза, богами не заверяются. Так и представила себе измотанного сухонького старичка в очках за канцелярской конторкой божественного загса. Подсовывают ему очередное «клянёмся в дружбе до гроба, просим соединить наши души», а он красной печатью — хрясь! Отказать…

Хихикнула. Ой, досмеёшься, Женя. Сожгут ещё, как ведьму, на костре.

— Лишь таинство брачных уз благословляется свыше. Заключившие этот священный союз отныне и вовек будут связаны и душами, и телами, и магией, если таковая имеется.

Понятно. Венчание на иномирный лад. В болезни и здравии, и всё такое прочее. И, по уверению лорда Велленса, при заключении каждого такого союза непременно присутствуют боги. Интересно, они там свидетелями в первом ряду рядом с гостями стоят или как работники загса выступают? Ага, и вот тут подпишите… Всё, спасибо, души связаны. Следующая пара!

— Шеня, я вижу неприкрытый сарказм на вашем лице, — вздохнул лорд Велленс. — Мы уже говорили с вами о богах, и я знаю, что вы в них не верите. Но они этого и не требуют. Они просто есть. И только в их силах соединять души. Я целитель душ, я вижу эту связь. Хотите, продемонстрирую на ваших уважаемых родителях… Сегодня вы «вылетали» два раза. Когда это произойдёт в следующий раз — завтра или через год, — не знает никто. Вы ведь и сами уже чувствуете, что этот мир — ваш. Вы можете быть здесь очень, очень счастливы…

— Дорогая, — ласково посмотрела леди Карина. — Не понимаю, почему ты противишься, но я ещё многого о тебе не знаю. Поверь, никто не станет выдавать тебя замуж насильно, если не захочешь. Но я чувствую: ты обязательно встретишь того, кого полюбишь всем сердцем.

— Эхения, это только твой выбор. — Голос герцога отчего-то дрогнул. — Что бы ты ни решила, знай: мы благодарны богам за каждую секунду, проведённую с тобой. Но мы так боимся снова тебя потерять…

Бедные люди. Столько лет ждали возвращения своей дочери. Казалось бы, вот оно счастье: и дочь оклемалась, и последствия от блужданий по иным мирам смехотворные — всего лишь пару монстров с собой притащила да воспитание хромает… И всего-то замуж выйти надо, об этом же каждая девица мечтает! Ну, по крайней мере, здесь. Только не ожидали напороться на моё решительное неприятие всех этих матримониальных плясок. Но ведь и я не хочу больше «вылетать»! Мне здесь действительно нравится… Кошки, опять же. Когда у меня ещё ручные монстры будут? Эх, да чёрт с вами… Если действительно поможет, то можно ненадолго сходить.

— А с разводами у вас тут как дела обстоят? — с надеждой поинтересовалась я.

С разводами здесь всё в порядке. Названые родители, конечно, в ужас пришли, но я успокоила их тем, что просто любопытничаю. Заодно и общественный уклад прощупала. Интересно с другим миром сравнить. Ого, как я так сразу Землю: «другой мир»…

Разводы в Арсандисе не приветствуются, но и не домострой какой-нибудь. Вообще, мир пока показался мне довольно здравым — и имущественные права у женщин есть, и выборные. А главное, после «единения душ» — так тут брачный союз называют — богам дальше дела нет до парочки. И если не сложится, то требовать свадебного подарка в виде предоставленной арсандской прописки назад никто не станет.

Решено! Фиктивный брак, стремительный развод — и я в шоколаде. Душа к миру привязана, кисаньки со мной, живём и радуемся. А уж найти подходящую кандидатуру с моей новой внешностью и положением в обществе, думаю, не составит труда.

Теоретически. Потому что местность хоть и живописная, но, судя по картам, раздобытым в библиотеке, та ещё глушь. До ближайших соседей полдня в экипаже трястись. И как мне тут женихов искать?

Сегодня у нас был вечер «дочки-матери». Я была рада возможности наконец поближе познакомиться с леди Кариной, она мне нравилась всё больше. Улыбчивая, приятная и на редкость здравомыслящая дама. Признаться, я немного боялась, что разговоры сведутся к вышивкам и советам по воспитанию будущих детей, но она меня действительно удивила! Живо интересовалась жизнью на Земле, особенно бытом и государственным устройством.

Сама она оказалась женщиной весьма образованной и начитанной, окончила столичный университет, а параллельно с ним и магическую академию. А уж покуролесила в студенчестве! Это ж надо, познакомиться с будущим мужем-герцогом, убегая после того переполоха, что сама устроила в мужском общежитии в Страшную Ночь! Традиция у местных студентов была такая — в самом начале года подшучивать над растерянными первокурсниками. Попугать среди ночи хорошенечко, чтобы наутро хорошенькие девицы сами в объятия прыгали, только и подставляй плечо приглянувшейся.

«Маменька», поступив в университет, об этой традиции прекрасно знала и сыграла на опережение. Она-то ещё и маг была, в отличие от многих! Вот и зачаровала с вечера все двери у баловников. Захочет кто из комнаты в коридор выйти, а попадает к соседу. А от него — к следующему. Так они и кружили с воплями всю ночь — не то что из кампуса, а даже в отхожие места никто выбраться не смог. Студенты-новички в ту ночь спали спокойно, чего на памяти преподавателей давно уж не случалось, а вот убегавшую девицу, подпортившую старшекурсникам всё веселье, заметил юный герцог Крайвен Каас. Так он прямо в окно за ней со второго этажа и вышел, раз двери заартачились. Карина Ортанс ещё не одну неделю от его праведного гнева бегала, пока тот хитростью не заманил в храм да и не предложил ей стать леди Каас-Ортанс.

С леди Кариной оказалось легко. Умная, весёлая, практичная. Мамой пока язык назвать не поворачивался, но она и не торопила. И о прежних родителях и прошлой личной жизни не расспрашивала, за что ей большое спасибо. На замужестве тоже не настаивала, но я и сама поделилась сомнениями в связи с отсутствием обозримого выбора женихов.

— Милая, а ведь ты права! — всплеснула она руками. — Хватит нам тут уже отшельниками сидеть. Мы ведь до того, как ты… как упорхнула, всегда в столице жили. Это ведь у Крайвена в то же время дед умер, завещав ему этот замок, он и предложил уехать подальше от городской суеты, пока ты не вернёшься. Да с тех пор и застряли… Как во сне сами жили — тихо, размеренно. Изредка к Крайвену по делам кто заедет, соседей мало… Но такая жизнь совсем не для тебя! Да я и сама вдруг поняла, как по столице соскучилась… Нет-нет, решено! Возвращаемся! И твой oppvekst отметим со всем размахом! Ах, Эхения, доченька моя дорогая, какое счастье, что ты вернулась! Я словно сама заново родилась!

Oppvekst — это оказалось что-то среднее между инициацией, совершеннолетием, первым выходом в свет, возрастом согласия и тем волнующим моментом, когда тебе наконец продают сигареты и алкоголь в супермаркете. Взросление, в общем. Магический синхрон услужливо раскрыл смысл, но подходящего слова в русском подобрать не смог, оставил арсандское. Как день рождения, только очень и очень особенный.

Расстались мы весьма довольные друг другом. Конечно же, я была в восторге оттого, что смогу увидеть это развитое цивилизованное общество, как живописал лорд Велленс, воочию! Провинциальная пастораль прекрасна, но всё же не моё. Леди Карина заверила, что организует переезд за пару дней. А мне вспомнился мой собственный, не так давно, на съёмную квартиру, ­— и недели же мало было… А тут барахла не счесть: у меня одних только платьев целая комната, а сколько в замке ещё всего! И хозяева, и слуги! Ой, и кисаньки же… Если это действительно возможно сделать за два дня, я не то что в магию — во всех их богов разом поверю!

У дверей моих покоев мялась перепуганная до смерти Мариса. Что опять не так? Девочек я распорядилась кормить по первому их требованию, сама несколько раз прошлась с ними до кухни и обратно, чтобы путь запомнили. Мотя-то вряд ли сможет, но она всегда хвостиком за Мегерой, а у Мегеры приём пищи строго по расписанию — после каждого часа сна. А спит она, как и положено приличным кошкам, двадцать часов в сутки.

Отстранила трепещущую Марису, прошла в спальню. Вот оно что… Матильда, не обнаружив привычный ей лоток, яростно закапывала свежую лужу на паркете. Усердно так, с кучерявой дубовой стружкой из-под внушительных когтей. Уже добротную кучку наскребла. Посмотрела виновато и тут же жалобно завыла, кося глазом. Ох, кисаньки, как же с вами раньше проще было…

Совершенно я не могла предположить, что в новом чудесном мире, наполненном магией и волшебными существами, придётся решать такие низменные житейские вопросы. Смотрителю Лендаллу огромное спасибо — восстановил паркет в лучшем виде. Щелчок пальцами — вжух! — и как ничего и не было.

Но проблема с вечера никуда не делась. Матильда категорически отказывалась принимать ошеломительную свободу передвижения и справлять свои дела на травке снаружи замка. Поэтому чем я занималась с утра пораньше? Правильно, волокла огромный мешок опилок из дальней плотницкой подсобки на задний двор замка. М-да, не совсем так мне жизнь в ином мире представлялась…

Слуг здесь, конечно, полно, и любой рад исполнить самую непонятную прихоть наконец пробудившейся госпожи. Но, во-первых, приказывать им мне как-то не по себе: до сих пор не могу избавиться от чувства, что я здесь самозванка. Во-вторых, усугублять свою репутацию девушки со странностями не хочу. А в-третьих, я сегодня снова встала с рассветом (тогда же и мысль об опилках в голову пришла), не будить же было остальных! У них спозаранку и своих дел полно. А прогуляться ласковым летним утром после вечно сырого Питера — оно всегда в удовольствие. Птицы поют, солнышко светит — красота!

Идиллию упоительного утра нарушил ритмичный стук копыт позади, я ещё даже обернуться не успела, как по широкой подъездной дороге, ведущей к замку, мимо меня уже пронёсся всадник, поднимая клубы пыли.

— Эй, ну не один же тут! — крикнула я хаму в спину, отряхиваясь от песка.

Ну серьёзно, я даже автомобилистам спуску не даю, если перед лужами не притормаживают. Гаишников на них нет! Этот, конечно, тоже не услышит, вон как далеко уже ускакал! Зато и в выражениях можно не стесняться.

Ой, услышал всё-таки… Конь всхрапнул, остановился как вкопанный, пропоров копытами землю. Всадник развернулся и в пару мгновений доскакал до меня.

Ух! На что конь был красавец — тонконогий, масть благородная, прямо мечта восточного шейха, — а уж его хозяин… Молодой, лет тридцать, а то и меньше. Брюнет, прямые волосы в небрежный хвост забраны, а выправка как у военного. Ещё бы тёмно-карие глаза не прожигали насквозь и не раздувались так недовольно ноздри породистого носа…

— Это ты мне?! — Он окинул меня насмешливым взглядом.

— Нет, савраске твоей! Тебе, кому же ещё?..

Ну а что, он первый «тыкать» начал, да ещё и пылью обдал. А я ему должна реверанс и «доброе утро, прекрасный незнакомец»?

— Совсем герцог народ распустил, — досадливо покачал он головой.

Я и сказать больше ничего не успела, а тот уж припустил во весь опор. Вот же!.. Хотя у меня вид такой, что немудрено за крестьянку принять. Волосы в косу, чтобы не мешались, самое простое платье, пышными нижними юбками пренебрегла, удобные туфельки-балетки на плоской подошве. А, и древесная стружка к рукавам пристала. Ой, и в волосах тоже. Ну, и мешок с опилками в руках, да. Ладно уж, не за прекрасным принцем шла. Хотя… Хам, конечно, но как хорош собой! Сам, наверное, курьер какой-нибудь. Или как это тут — посыльный? А спеси на трёх королевичей.

С кошками я наконец разобралась, приняла душ, переоделась. Мегера ещё побаивалась лишний раз выходить из комнаты, только перебежками до кухни и на травку. Зато Матильда, благосклонно согласившись на импровизированный лоток на заднем дворе, заметно повеселела и дала волю своему природному любопытству. Народ, конечно, до сих пор по стенкам шарахался при виде шипастых могучих зверей, ну да привыкнут со временем. Говорливой Моте-то невдомёк, что её привычное «мя-мя-мя, что вижу — то пою» в мансовом теле звучало раскатистым пугающим рыком.

Теперь с чистой совестью можно было и позавтракать.

— Доброе утро, дамы! — поприветствовала я в обеденной зале леди Карину и скольки-то-там-юродную сестру.

— Доброе утро, милая! А я как раз собиралась рассказать Фелисберте прекрасную новость… О том, что мы вчера с тобой решили.

Пока леди Карина, заговорщицки улыбаясь, неспешно подводила нить разговора к предстоящему переезду, я наложила себе разной вкуснотищи. Когда бы я сама себе стала готовить на завтрак яйца бенедикт? А печь сладкие воздушные булочки? Воздала должное мастерству кудесницы Фаяры, а сама исподтишка наблюдала за чинно сидящей девицей. Увидела, как округлились её глаза, распахнулся удивлённо ротик. Надо же, всю чопорность как ветром сдуло!

— Это правда? — с восторгом спросила она почему-то у меня. — Мы переезжаем в столицу?

У неё, оказывается, и настоящие улыбки есть, искренние, а не только приклеенные! Смотреть приятно. Как мало человеку для счастья надо… Может, зря я её в манерные куклы записала, просто познакомиться поближе надо было?

— Правда, — улыбнулась я ей в ответ. — Ты рада?

— О, ты ещё спрашиваешь!.. Это же Шенлин, лучший город Арсандиса! Там же весь высший свет, сливки общества! О, а какие там магазины, а портнихи! А рестораны! И самые шумные балы, самые роскошные приёмы!..

Или не зря? Мне вот гораздо интереснее посмотреть, как в городах народ живёт, чем дышит. Архитектуру, кухню местную, и как они магию вместо привычной мне техники используют. А тут — «балы, приёмы»…

— А лорд герцог не присоединится к завтраку? — прервала я этот восторженный поток от родственницы, обратившись к леди Карине.

— О, милая, он с самого утра в делах, я не стала их тревожить. Приехал его компаньон с одной из верфей, граф Арранис, какие-то у них горящие контракты…

— Граф Рейнмар здесь? — выпалила Фелисберта, окончательно растеряв всю прежнюю невозмутимость. И так же стремительно покраснела от собственной несдержанности.

— Это высокий такой брюнет с хвостиком? — Я почесала переносицу. — Верхом приехал?

— Эхения, доченька, а вы разве уже успели познакомиться?

— Вот ещё, с грубиянами такими знакомиться… Больно надо. А он, кстати, случайно, не женат? Ну, не то чтобы я его вам в зятья сватаю, но готова рассмотреть все варианты… и даже этот экземпляр.

Шокированная Фелисберта аж рот рукой зажала от такого откровенного цинизма. Не влюблена она в него часом? Наверное, в её понимании девица должна скромно дожидаться, пока кто-нибудь не осчастливит её предложением. И лучше бы тот, кто самой хоть немного нравится. Увы, у меня нет времени на то, чтобы строить глазки и ждать заветного часа.

Леди Карина хихикнула в ладошку.

— Не думаю, дорогая, что женитьба вообще когда-либо прельстит графа Рейнмара Арраниса…

Интересно, что с этим графом не так? Я встала подлить себе и заодно леди Карине чаю.

— А этот граф, он что — гей? Женоненавистник? Маньяк? — Уже слетело с языка, прежде чем я успела подобрать слова помягче.

И надо же было именно в этот момент злосчастному графу, какие бы проблемы у него с женитьбой ни были, появиться в дверях! А за ним вошёл довольный герцог, обнимая того за плечи, как старого друга. Наверное, сделка вышла удачная.

— Мои дорогие, как же я рад видеть вас всех вместе! — обрадовался хозяин замка. — Вся семья в сборе — для глаз услада!.. Рейнмар, останься, позавтракай с нами.

— Спасибо, Крайвен, в другой раз, спешу. О вашем столичном особняке не волнуйтесь, всё подготовят в лучшем виде. Леди Карина, бесконечно рад вас видеть. Граф почтительно поцеловал ей руку. — И сразу прошу меня простить: дела.

Учтивый кивок делового красавца достался и одеревеневшей родственнице.

— Мисса Фелисберта.

На меня же граф Рейнмар Арранис только недобро покосился. Явно ведь услышал мои нелестные эпитеты на входе, да ещё и в лицо узнал утреннюю «работницу», что осмелилась критиковать его манеру езды. А я так и стояла с чайником в руке. Что-то со мной здороваться он не спешил.

— Леди Карина, Крайвен уже рассказал мне о чудесном пробуждении ото сна вашей дочери Эхении. Я потревожил вас за завтраком лишь затем, чтобы разделить с вами радость по такому счастливому случаю. Примите мои поздравления, дорогая! Уверен, Эхения чудесная девушка, и я сочту за честь в следующий раз с нею познакомиться. Но, видимо, уже в столице. — Он галантно поклонился и развернулся на выход.

А я тут что, пустое место? Если за честь — так знакомься! От такого пренебрежения я возмущённо развела руки, даже чая немного пролила. А, заметил всё же… И недовольно сощурился.

— Леди Карина, и позвольте ещё кое-что сказать. Вы уж меня простите, но на правах давнего друга семьи… Тем более что здесь все свои. Я знаю, что вы крайне добры и милосердны к своим слугам, но некоторые из них весьма несдержанны на язык, и сегодня уже второй раз выказывают грубую непочтительность к гостям замка. Возможно, вам следует быть чуть строже.

— Рейнмар, — откровенно развеселился герцог, поняв моё недоумение. — Зачем же откладывать знакомство? Прошу, задержись ещё на минутку. Эхения, милая, это граф Рейнмар Арранис, мой компаньон и близкий друг семьи. Рейнмар — Эхения Каас-Ортанс, наша прекрасная дочь.

— Буэнос диас, — пробурчала я недогадливому гостю, присев в показном книксене, всё так же с чайником в руке. — Лучше Женя.

Красавец, может, и хотел совладать с собой, но брови его предательски разъехались, и дёрнулся уголок рта. Похоже, в привычном ему обществе девушки из приличных семей сами чай не разливают.

— Рад знакомству, мисса Эхения, — выдавил он наконец. И зачем-то добавил: — Желаю скорейшей поправки.

Вроде как дал понять, что считает меня не особо здоровой.

— И вам не болеть! Скатертью до… дороги, в общем, вам непыльной! И по сторонам смотрите! — не осталась я в долгу.

Молодой граф спешно ретировался, а завтрак пошёл по второму кругу, уже с герцогом Крайвеном. Фелисберта, получив окончательное подтверждение от главы семейства о скором переезде, вновь расцвела и убежала перебирать наряды. Крайвен вкратце рассказал об удачном контракте, заверить который и примчался с утра пораньше его нелюбезный компаньон. И он же пообещал герцогам проследить за подготовкой особняка к нашему появлению в столице.

Хорошо, когда не стеснён в средствах! У Каас-Ортансов имелся уютный особняк в престижном тихом районе столицы, а ещё апартаменты, те прямо в самом центре шумного Шенлина. У леди Карины было и своё поместье, не только этот замок, родовое гнездо её супруга герцога. Помимо этого, герцог Крайвен управлял несколькими семейными предприятиями, в основном судостроительными верфями, насколько я поняла.

В столичном особняке слуг почти не было, всего пара человек, только чтобы порядок поддерживать, пока хозяева не надумают вернуться. И своего мага-смотрителя тоже, так что поедем мы и с вышколенным господином Лендаллом, и с чудесной кухаркой Фаярой, и с её помощницами. Тут я вспомнила про собственную сиделку и задумалась. Мариса замечательная и забота её неоценима, но у неё в деревне семья, да и сама она о замужестве мечтает… Нет, скажи ей ехать — она и слова поперёк не скажет. Но она такая милая, добрая, пора бы ей своё счастье строить. Достаточно со мной нянчилась, нужно и о себе позаботиться. А с приданым для неё с леди Кариной решим, в «девках» не останется. Грубиян, конечно, этот граф, но верно подметил — Каас-Ортансы о своих людях заботятся. Эх, а я бы и рада в «девках» остаться, да нельзя.

— Милая, а что такое «гей»? — вывел меня из раздумий голос герцога.

Ой, стыдоба… Если уж отец-герцог услышал, то хмурый красавчик и подавно.

— Это так… непереводимое земное слово.

А ведь действительно, если не перевелось на местный язык, то, может, и понятия тут такого нет? Вот уж воистину волшебный мир!

— Леди Карина, так что за беда у графа с этим делом?

— Каким? А… Насчёт брака? Да Крайвен подтвердит: у нашего Рейнмара только две страсти — армейский плац и бизнес. Войн сейчас, слава богам, никаких не ведётся, а то бы в первых рядах уже был. Так он в другую крайность ударился — строительство, дороги, суда, торговля…

— Понятно, коммерсант. Кроме денег ничего не любит…

— А вот и нет! — не согласился герцог. — Он скорее игрок. В деньгах Рейнмар не нуждается, у него это спортивный интерес. Например, может какую-нибудь разорившуюся компанию выкупить и с нуля поднять, просто на спор. Видит что-то новое, перспективное ­— сразу хватается, аж глаза горят. Оно, кстати, и людям во благо, для столичных жителей он много полезного сделал, да вон ту же почтовую сеть внутригородскую. Не одной, так другой идеей постоянно одержим. Но надо отдать ему должное: знает, что делает. Только из-за этой его одержимости все столичные свахи уже локти себе искусали. А у него одна отговорка: «На жизнь семейную времени нет». Вот все вокруг и подшучивают, что он скорее на собственном секретаре женится — с ним хотя бы о делах поговорить можно…

— То есть он считает, что с девушками и поговорить не о чем?

— Ну, с теми фифами, что обычно вокруг него вьются, так и есть… Ох, Эхения, я с тобой и сам уже за языком следить перестал! Карина, прости, дорогая.

— Крайвен, любовь моя, не извиняйся, я бы лучше не сказала. И да, пусть Эхения довольно незаурядна и смела в своих суждениях, но всё-таки и Земля — совсем другой мир. Нам всем несказанно повезло, что её душа привела за собой в невинное тело уже окрепший разум, пусть и взращённый на совсем других устоях… Было бы куда страшнее, пропадай она всё это время в теле существа неразумного, дикого.

А ведь правда, и такое могло случиться. И ничем бы такая пробудившаяся Эхения не отличалась от местных мансов: только ела, спала и рычала бы. И учили бы меня заново говорить и ходить на двух ногах…

Хотя упрёков никаких не прозвучало, всё было сказано очень деликатно и мягко, но я почувствовала, что именно тревожит герцогов. Можно, конечно, прямоту называть смелостью, а цинизм незаурядностью, но имеющий уши да услышит.

— Лорд Крайвен, леди Карина… Извините, я пока вряд ли смогу обращаться к вам иначе. Я знаю, что совершенно не соответствую тому, какой бы вы хотели видеть свою дочь, воспитав её сами. Видите ли, мне сейчас в новинку как сам этот мир, так и та доброта, которой меня здесь окружили с первого дня. Так что если я порой несдержанна на язык или веду себя неподобающим образом, то это своего рода защита, попытка отгородиться от неизвестного. Поверьте, меньше всего на свете мне бы хотелось расстраивать вас! Вы такие замечательные, я в этом уже не раз убедилась… Если мы поедем в столицу и там мне придётся быть бесконечно милой, улыбаться и молчать в тряпочку, только чтобы не опозорить вас в обществе и найти свой шанс остаться здесь навсегда, то я смогу. Другого мира у меня всё равно больше нет. Я умею быть вежливой и прилично вести себя в обществе, честно-честно! Надеюсь, ничем вас и лорда Велленса не обидела… или этого вашего графа, хотя он тоже далеко не образец терпимости и человеколюбия. Я, уж простите, привыкла без обиняков…

— Ну разве она не чудо, Крайвен? — всхлипнула леди Карина и порывисто меня обняла.

— Эхения, милая, — у герцога тоже голос дрогнул, — ты лучшее, что с нами случилось за всё это время. Даже не думай о том, чтобы истязать себя и подстраиваться под кого-то. У тебя доброе сердце, я это вижу, а большего нам и не надо… Просто будь собой, а если кто-то в столице посмеет усомниться в том, что ты достойная дочь Каас-Ортансов, просто шли их всех к этому… да, к щъорту! Меня лорд Велленс научил!

Восхитительные люди! И мы, взяв пример с Фелисберты, тоже со сборами тянуть не стали.

Глава 5. Шенлин

Перемещение порталами, да ещё на дальние расстояния, — дело магически весьма затратное. А уж перенести с собой ещё толпу народа, объёмную поклажу, двух мансов… Вот и ехали по старинке, большим обозом. В природе магии мне ещё только предстоит разобраться, но то, что у неё свои законы есть, понятно уже сейчас. Нельзя так просто пожелать чего-то, щёлкнуть пальцами — и всё будет. Ей учатся, если повезло родиться у одарённых родителей, хотя бы у одного. Бывают и спонтанные рождения в семье, где магов отродясь не знали, но это уже редкость, исключения.

В нашем земном понимании — чистая генетика. Как рыжеволосых на Земле, где их всего-то вроде один или два процента. И в Арсандисе магов примерно столько же. Мелькнуло в голове, что у нас бы первым делом занялись принудительным разведением guddommelige flammen — божественного пламени, как здесь зовётся магия. Увы, были в нашей истории прецеденты… Но здесь к этому относятся проще, и намеренно мага на маге ради одарённых детей никто женить не станет.

Помимо людей, есть магия в источниках, камнях, растениях, животных. Если умеешь применить их свойства, тогда и своей магии не нужно. Простые люди широко используют в быту различные артефакты, облегчающие жизнь, и зачастую маги к их созданию вовсе непричастны. Вот, например, не поленись, сходи к Разлому Мира, что рассекает надвое южный континент Арсандиса, набери камней хете — и всю зиму в ус не дуй. Их нутряного жара на пару-тройку месяцев хватает, весь дом обогреть можно. Правда, в первую неделю хоть голышом по дому бегай…

Оттого и прогресс в другую сторону пошёл. Нет, технику здесь тоже знали… Только, спрашивается, на кой изобретать электричество или даже паровую тягу, когда достаточно лишь малого магического импульса, чтобы заставить кусок стекла светиться ровным светом? А если жаль и без того невеликую денежку на лампочку-артефакт, так на болотах гнилушки-наттлис лежат даром. Попахивают, конечно, зато работают не хуже. Так что магия доступна и относительно недорого стоит.

Насчёт собственной меня терзали огромные сомнения. Хоть герцоги уверили, что волноваться не стоит и надо лишь подождать — проклюнется, куда деваться! — самой себе мне веры не было. Это как сказали бы тебе, что летать умеешь. Посмотрела бы я на того, кто на слово поверит и тут же прыгнет с крыши проверять! Да, суперспособностями многие грезят, а на деле — кто ж в них верит? Вот и я не верила.

Мариса на меня обиделась смертельно. А я же как лучше хотела! Леди Карина за добрую долгую службу выделила ей кусок земли и распорядилась построить на ней добротный дом за счёт грюнейера, то есть за герцогский, деньгами тоже одарила щедро. Да на такую завидную невесту теперь женихи слетятся как мухи на мёд! Сама бы и выбрала, кто по душе… Да только просчиталась я, недооценила бесхитростную душу.

Всех слов её не передам, но пристыдила она меня знатно. И наотрез отказалась покидать своего «птенчика неоперившегося» — меня то есть. И в ноги падала, и ревмя ревела, чуть собственное сердце не разорвалось. Рыдали уже вместе, сидя на полу, пока я не поклялась взять её с собой, тем и закончились мои благие намерения. Ну что за преданность, как было не любить чудесную Марису! Она ещё немного дулась в дороге, зато мне вышел большой урок.

Шенлин, роскошная столица, поразил. Сонливость, навеянную мерным покачиванием в комфортном экипаже, как рукой сняло, едва на горизонте раскинулся огромный город. Я по малодушию своему скептически отнеслась к словам целителя душ о «развитом цивилизованном обществе», так как судила лишь по той деревенской идиллии, что царила в поместье Каас-Ортансов. И как же была неправа! Беру свои слова обратно.

Ещё издали я заметила высоченные тонкие шпили башен, короной обрамлявшие сердце города. В каком средневековье такие встретишь? «Кукурузина» в Питере и та пониже будет… Белоснежные, окрашенные закатным солнцем в розовый — будто неведомых богов чертоги. Шенлин был выстроен на холмах, и даже издалека видно, как утопают в густой зелени целые кварталы, пестрят всей радугой крыши, белеют штукатуркой стены.

В сам город мы въехали уже в сумерках; то там, то тут вспыхивали ночные огни, светились, зазывая вечерних клиентов, вывески. На окраинах, как водится, было потише. Зато, в отличие от наших мегаполисов, это были не унылые и безликие спальные кварталы и не прибежища для маргиналов, а уютные особнячки. Наш путь лежал к такому же, но через центр, в другой конец Шенлина. А ближе к центру расцветала огнями и красками ночная столица.

Шум, гам! Шенлин — он и для дневного работяги, и для ночных гуляк. Широкие проспекты, гладко стёсанные камни на мостовых. Сияли волшебством витрины, зазывали музыкой кафе и рестораны. Летели изящные коляски, неспешно прогуливались весёлые компании и романтичные парочки. Театр, мамма мия, настоящий! Музей, кофейня, тут же храм какой-то неведомой Сагарты. А магазины-то!.. Миланский Монтенаполеоне блекнет! И здания все — в пять, в шесть, а то и в восемь этажей… Стекло, и камень, и огни! Колонны, барельефы, арки… Всё здесь кипело и манило!

Я влюбилась в этот город с первого же взгляда. Мой мир, теперь уж точно не оставалось сомнений!

Столица ночью показалась полной чудес, а новый дом оказался просторным и уютным. Конечно, не такой огромный и роскошный, как замок в поместье, но почти ему не уступал. Это был трёхэтажный особняк, утопавший в зелени кряжистых деревьев и пышных кустарников. Нас уже ждали, комнаты для всех были готовы, хотя мои домашние питомцы вновь вызвали панику среди незнакомых с ними слуг. Смотритель Лендалл было заикнулся о том, чтобы оставить кошек в Кнестоне, так назывался замок в поместье, но мне и отвечать ему не пришлось: Мегере достаточно было поднять свою тяжёлую голову с устрашающими шипами и выразительно взглянуть на мага.

Вот с этим тоже надо разобраться. Меня не покидало ощущение, что кошки как-то враз поумнели, даже косоглаха Мотя; едва ли не стали понимать человечью речь. По крайней мере, в той части, что непосредственно касалась их. Осмелели, свыкшись немного с новыми размерами, перестали от людей прятаться. И даже комнату в новом жилище выбрали мне сами, тщательно обнюхав каждый уголок. Кажется, её сначала хотела Фелисберта, но куда ей было спорить с Мегерой, уже развалившейся на кровати в одной из спален…

Памятуя о собственном недавнем переезде, я даже восхитилась тем, как всё просто вышло. Граф Арранис, конечно, странный, но обещанное выполнил — приехал и живи! Нет, ну понятно, что он не сам тут ползал с тряпкой да стелил постели. Но без бытового мага за пару дней вернуть в первоначальное состояние огромный дом, где хозяев уже тридцать лет, как не видели, — это ведь тоже надо суметь организовать. Про графа вспомнила и помрачнела.

Приятные впечатления от нового места и предвкушение знакомства с удивительным городом смазались, как только вернулись мысли о желательном и скорейшем браке. Пусть с того дня, как я воссоединилась с кошками, «вылетов» больше не случалось, но целитель прав. Кто знает, когда и в какой неподходящий момент это вновь случится? А если я в это время в ванне буду лежать и захлебнусь? На час, на месяц улетит? Или опять лет на тридцать? Нет, на самотёк пускать нельзя. Но замуж?.. Уф-ф…

По искреннему совету леди Карины мне лучше скрывать тот факт, что почти всю сознательную жизнь я прожила в совсем ином, тем более столь отличном от Арсандиса, мире. Нет, с вилами за мной никто бегать не станет, с опаской относиться тоже. Но если некоторую дикость взглядов и поведение дочери герцоги всегда смогут объяснить тем, что я воспитывалась в глухой провинции, и это окружающие даже за изюминку сочтут, то к иномирянам здесь относятся как к забавным говорящим обезьянкам. Да, интересно, необычно, но равными себе их никто не мыслит. Скорее, даже сочувствуют — дикари же, что с них взять!

Так что Евгении Кирсановой искать здесь женихов — затея изначально провальная. Зато для Эхении Каас-Ортанс все пути открыты. Помимо герцогов, Марисы и лорда Велленса никому и невдомёк, откуда я взялась на самом деле. Да та же Фелисберта, что лишь последние шесть лет жила бок о бок в замке со спящей принцессой, была уверена, что «сонная болезнь» накрыла меня уже в сознательном возрасте. А всем прочим и вовсе дела не было, чего это герцоги жили затворниками тридцать лет и дочь от всех прятали. Ну, всякое же случается в семьях, может, я уродина какая…

Ведь даже другу-компаньону отец-герцог всей правды не сказал. Ой, да что я всё о нём? Вот же привязался граф Арранис к мыслям, не выдернуть! Нет, такого мне в мужья точно не надо! Во-первых, он сам не стремится. А во-вторых, слишком умён, прозорлив и моих настоящих устремлений точно не разделит. Кого же тогда искать на эту роль?

Какого-нибудь восторженного юнца? Нет, я же не изверг… Влюбится мальчишка, а я ему: прости, мил друг, я согласна под венец, но разведёмся тут же. Или прямо так вопрос и ставить? Мол, никакого половодья чувств не ждите, возьмите ненадолго в загс, я вам даже заплачу́… Но даже если найду такого расчётливого, то что, если после не избавлюсь? Разводы здесь, как я сказала, не проблема. Проблема — в согласии на то сторон. Непременно обоюдном.

Обманом тоже не хочется, мне в этом мире ещё после жить. Изображать влюблённость ради того, чтобы получить заветное благословение богов с привязкой к миру, а после резко «разлюбить»? Нет, не моё. Вот же придумали дурацкий ритуал! Души, боги… Как мне прекрасно без них жилось. Но в этом мире свои правила. Веришь, не веришь, а они есть, не перепишешь. И порхающие души, и магия, и — да чёрт с ним, с въевшимся под кожу атеизмом! — наверняка и боги тоже.

Нет, на ночь такие мысли не годятся, решительно всё завтра!

Вот и настал новый день. Я привычно открыла глаза с первыми лучами солнца, мохнатые монстры тут же проснулись, и мы сладко потянулись все втроём. М-да, даже если и найдётся подходящий муж, то от брачной ночи мои кисаньки, привыкшие спать исключительно со мной, избавят без проблем. Да и от последующих… Ой. Кстати, этот вопрос я ещё не прояснила. Надеюсь, божественное «единение душ» не подразумевает заключительным этапом ещё и единение телесное? Если так, то какой-нибудь дышащий на ладан милый старичок тоже из мужей вычёркивается… Нет, я с ума от этого сойду!

Румяная Фаяра уже вовсю хозяйничала на новой кухне, поторапливая племянниц заканчивать болтовню и завтрак и отправляться на ближайший рынок за продуктами. Молоденький помощник садовника обещал их проводить и показать все нужные лавки. Здесь-то не деревня, само не вырастет, никто не привезёт. Замок Кнестон был на полном самообеспечении — и фрукты с овощами, и птица-мясо, и зерно. А здесь Фаяре ещё только предстояло завести себе поставщиков, да чтобы честные были и с хорошим товаром, а за такими в столице ещё побегать надо. А то тут всякий норовит подсунуть негодное, ещё и втридорога содрать, возмущалась повариха. Девчонки, не дожидаясь, пока тётя начнёт крыть крепким словцом ещё и их, сбежали, прихватив корзины.

Я увязалась за ними. Леди Карина сегодня пообещала нам с Фелисбертой прогулку по городу, но с гламурной сестрицей дальше модных магазинов не уйдёшь, а тут выпал шанс пройтись по-настоящему. Посмотреть город изнутри: и рынок, и простой народ. Не в экипаже, а пешком, по закоулкам. А в центр ещё успеется!

В этой части города с раннего утра уже кипела жизнь. Паренёк, что вызвался проводить нас на рынок, сновал по улицам словно рыба в воде. Дора с Нарой только таращились да разевали рты. Ещё бы, в деревеньке недалеко от замка было всего-то два десятка домиков, а всей торговли — два прилавка. А здесь были отдельно и пекарни, и мясные лавки, и цветочные, и зеленщики… И все под затейливыми, умело сделанными вывесками. На площади раскинулся и рынок, со всю ту деревню размером. Галдёж, торговля аж до хрипоты, а запахи!..

Хозяйки с самого утра спешили закупиться свежепривезенной снедью: там рыба ещё плещется, здесь цыплят прямо при тебе ощиплют. Кто на свой стол, кто на господский. Девчонки поначалу растерялись от такого изобилия, но жизнь под крылом Фаяры и не тому научит. Пяти минут не прошло, как они уже бойко торговались с усатым мясником, дерзко пеняя тому на почтенный возраст — «Мамой клянусь, молочный!» — телёнка.

Я держала их в поле зрения, а сама примечала разные необычные вещи. У торговца рыбой, например, на прилавке был особый заговорённый лист металла, сам исходивший морозным инеем, и лёд на такой класть не нужно. У зеленщика отдельной связкой лежали какие-то светящиеся прутья. А вот та старушка — я за ней давно наблюдала — в маленькую корзинку уже сложила килограммов пять яблок, а сейчас уже третью дыню опускала, и всё никак корзинка не могла наполниться. Бездонная, что ли? Так тоже можно? Чудеса…

В базарном шуме я не сразу услышала испуганные вскрики. Наверное, без воровства здесь тоже не обходится. Надо бы ухо остро держать, хотя у меня и брать нечего. Про деньги местные и то не удосужилась узнать. А крики звучали всё явственнее, причём волнения начались с той стороны, откуда пришли мы сами. Прошло ещё несколько секунд, и народ уже побежал врассыпную, переворачивая на своём пути прилавки. Да что за чертовщина происходит? Тоже бежать? Ещё задавят…

Знакомый жалобный вой вдруг расставил всё на свои места. Среди вмиг опустевших рядов рысцой бежали мансы, вынюхивая дорогу. Впрочем, Мегера ещё и успевала отправлять в пасть всё то, что недальновидно побросали продавцы. Ох, кисаньки… Привыкли за мной везде хвостом, а малодушная хозяйка одних с утра оставила. Нет, но как же они осмелели! В незнакомом месте, да в самую толпу людей решились. У них в новых телах и обоняние, наверное, совсем другое. Выследили меня влёт!

Наконец они меня заметили, Матильда снова взвыла громогласным рыком и радостно бросилась ко мне. Я-то эти интонации знаю: «Мя-мя, куда ушла?» А вот как это другим слышалось?..

Внезапно со стороны резко метнулась тень.

— Мисса, в сторону! Я вас спасу!

Какой-то доброхот понял всё по-своему. И не побоялся же заступиться! Блеснул кинжал. Да твою же!.. Объяснять неожиданному защитнику про безобидность кошек было некогда: сталь уже летела наперерез Матильде, вот-вот опустится и…

— А ну не трожь!!! — проорала я что есть мочи, выплёскивая со словами что-то незнакомое, обжигающее.

Сталь, выбитая из уверенной руки непонятной силой, отлетела в сторону, зазвенела по мостовой. Доброхота тоже порядком качнуло от невидимой волны, но он сумел удержаться на ногах.

Это вот что сейчас такое было?.. Снова Мегера чудит? Тогда же она как-то смогла отразить залп магии, может, и против холодного оружия горазда… Ой, а в пальцах вдруг стало так щекотно, и они нестерпимо зачесались. Поскребла подушечки ногтями, поднесла их к лицу и обомлела: на кончиках искрилось голубым.

Это что…

Это я сделала?!.

— Парень, ты как? — запоздало испугалась я.

С чёрной тени, что смело бросилась спасать меня от лесных монстров, мощным порывом ветра сдуло капюшон плаща, и под ним оказался вполне себе симпатичный молодой человек. Я решила, что ситуация позволяет обойтись без церемоний. Чёрт с ними, этими непременными «выканьями», меня сейчас больше волновало, не зашибла ли его этим… непонятно чем. Ну, магией, если это была она.

Тем более на вид он оказался немногим старше меня, и одежда его выглядела довольно просто: длинный тяжёлый плащ, а под ним тёмно-синяя рубашка и такие же брюки. Никаких вышивок или украшений, как я вчера вечером на прогуливающихся зажиточных горожанах видела.

— Извини, тебя не сильно приложило? Понимаешь, я просто за кошек перепугалась, а тут оно само… я даже не знала, что так могу, честно! Они вообще пугливые, из дома почти не выходят, а тут увязались…

Парень наконец отмер, изумлённо глядя на меня. Причём у меня возникло чувство, что столбом он стоял вовсе не от страха. Кажется, я опять что-то не то сказала или сделала. Да и какой тут мог быть страх — с железкой на двух чудовищ броситься, когда один только их вид остальных обращает в бегство. Отчаянно смелый! Да и симпатичный — это мягко сказано… Загорелый, высокий, скуластый. Затылок острижен коротко, а сверху волосы длинные, спадают на серые глаза русыми прядями.

— Так это ваши мансы, мисса? — Он недоверчиво уставился на то, как ластится ко мне Матильда и жмурится от почёсываний за ухом Мегера. — Тогда вы великий маг, раз смогли их приручить.

— Да я вообще не маг, — отмахнулась я. — И сейчас тоже не уверена, что это такое было… Только давай на «ты», пожалуйста, мне все эти «миссы» бесконечные посреди горла уже…

— Д-давай, — неуверенно протянул мой отчаянный спаситель.

— Вот и славно! А кошки да, мои. Они вообще очень ласковые и безобидные, если их не пугать. Это Матильда, а это Мегера. Хочешь погладить?

Парень действительно оказался не из робких. Провёл Моте рукой по тугому боку, чуть похлопал, словно коня по крупу. Мотя прислушалась к себе и затарахтела: понравилось.

— «Дыхание О́ркана». Вы… ты спрашивала, что это было. Боевой приём. Воздушная магия.

— А-а. О… А это точно из меня вылетело?

— Вне всяких сомнений, мисса.

— Прорезалось, значит… А жизнь всё прекраснее, да? — Я хлопнула парня по плечу, чтобы немного растормошить, а то он так и стоял статуей, только смотрел на меня недоумённо. — А ты точно в порядке? Не контузило?

— Д-да, в порядке… Просто немного… Эм-м, непривычно. Благородные девушки обычно так со мной не разговаривают. То есть разговаривают, но не так… прямолинейно и открыто.

— А почему? Парень ты хороший, сразу видно. И смелый вон какой. Да и красавчик, ладно, чего уж тут… Если богачки какие носы воротят, что ты из простых, то и наплюй на них. Ой, надеюсь, оружие твоё не повредила! Слушай, мне действительно жаль — ты хотел как лучше, а тут так глупо вышло. Да ещё магия у меня так неожиданно… Я тебя точно не ранила, ничем не обидела?

— Нет, — улыбнулся наконец парень. — Полагаю, это я должен просить прощения: за то, что чуть не ранил твоих питомцев.

— Так ты же не знал, что они ручные. Тогда если мы оба без обид, то мир? Меня, кстати, Женя зовут.

— Триа… Трис. Бесконечно рад знакомству, Жшеня. Но всё же я бы хотел загладить свою вину. Позволь дать тебе совет: в Шенлине всякому домашнему животному положено носить опознавательные знаки, будь то тавро, колокольчик или что-то ещё. Это для их же защиты, бездомные такой не обладают. Так что я буду спокоен за этих мансов впредь, если ты согласишься немного прогуляться со мной… Здесь недалеко есть нужная лавка и прекрасный мастер.

— О, если так, то конечно! Я, честно говоря, и не знала, что так положено…

— Прости мне моё любопытство, Жш-шеня, но ты не местная? Ты довольно странно говоришь.

— Я издалека, — ухватилась за спасительную мысль. — Ну, знаешь, дальние края, другие нравы…

Спасибо Доре с Нарой, народ стал потихоньку возвращаться: девочки объяснили всем, что чудища опасности не представляют. Думаю, к вечеру новость о них разнесётся по всему городу, судя по внушительной толпе, собравшейся поодаль. И к лучшему, пусть привыкают, а то кисаньки, похоже, больше сидеть взаперти не собирались. Я помахала близняшкам рукой, велела не беспокоиться и сказала, что немного прогуляюсь. Трис окончательно отбросил замешательство и уверенно повёл меня в известном ему направлении. Мансы потрусили следом.

Лавка оказалась кожевенной, и её хозяин, крепкий невозмутимый мужик, лишь задумчиво посмотрел на монстров, почёсывая бороду:

— Ладные пёсики… Это где ж таких выводят?

Для «пёсиков» нашлись крепкие ошейники из чёрной дублёной кожи. С металлическими шипами, под стать их собственным. Монстры хозяина не впечатлили, зато на Триса он посмотрел с неким недоумением и растерянностью, но промолчал.

— Имя хозяина? — деликатно спросил он у парня.

— Женя, — ответила я за него. И уточнила: — Эхения Каас-Ортанс. Для обеих.

Теперь уже Трис чуть склонил голову в мою сторону, удивлённо повёл бровью. А мастер выверенными движениями нанёс гравировку на тонкие серебряные пластинки.

— Таблички заранее заговорены, к зоомагам дополнительно нести не придётся, — объяснил он. — А у городских патрульных артефакт специальный имеется, даже подходить не нужно. Наведут на животину, и сразу видно, чья она. Так что если убежит, то к ним же идите, по ней и отыщут.

Ого, полезная какая вещь. А я всё чипировать их не решалась. Ну, кстати, вот мне и наглядный пример, как тут люди без наших привычных технологий живут.

— С вас, мисса, тридцать эйрат.

Ох, чёрт. А денег-то и нет. Придётся возвращаться в особняк… Но пока я растерянно застыла, Трис уже отсчитал три золотые монеты мастеру.

— Трис, я тебе верну. Я просто прогуляться вышла, не думала…

— Жшеня, это в качестве извинения. Всё же это я напал на твоих мансов, да так, что тебе пришлось их защищать. От чистого сердца прошу тебя принять эти ошейники в дар.

— Трис…

— Возражений не принимаю. ­— Он улыбнулся вроде мягко, но сказал это так безапелляционно, что и спорить расхотелось. — А если позволишь проводить тебя до дома, то будем в окончательном расчёте.

Вот это будет весьма кстати. Дорогу я вроде запомнила, но в компании всё веселее. Вдруг ещё кто-нибудь захочет «спасти» меня от мансов, а тут у меня будет сопровождающий с оружием. Правда, капюшон плаща Трис обратно натянул на голову, пряча лицо. Ну да кто знает, что и как тут принято…

— Скажи мне, Жшеня, — задумчиво спросил мой спутник. — Как так получилось, что благородная Каас-Ортанс даже не знает, владеет ли она магией?

— Позднее зажигание, — беспечно пожала я плечами. — А ты нашу семью знаешь?

— Хм, немного… Получается, ты не училась магии?

— Нет, когда бы… я много путешествовала, — объяснила я пробелы в образовании. — Но раз проклюнулось, то теперь непременно стану. Это ведь в какую-нибудь школу поступать надо, да? Учиться я вообще люблю, но жаль будет терять несколько лет, если там много «пустых» предметов.

— В академию поступать не обязательно. Можно брать частные уроки.

— А вот это хорошо! Думаю, родители мне посоветуют, как будет лучше. О, как я их обрадую сегодня! Вот, кстати, и наш дом. Мы только вчера приехали. Кстати… это, конечно, так себе ответ за твой подарок кошкам, но мы тут запланировали праздник… У меня будет oppvekst через пару дней. В общем, я буду очень рада, если ты тоже придёшь.

— Ты зовёшь меня на свой oppvekst? — озадаченно переспросил Трис.

— Ну да. В этом же нет ничего неприличного или какого-то скрытого смысла? — вдруг испугалась я. — Я просто многого не знаю, далеко жила, говорю же. Но мне будет приятно увидеть знакомое лицо. Я так поняла, родители решили собрать весь местный высший свет, но я там никого не знаю. Вдруг они унылые зануды? С тобой всё веселее будет. А за аристократию всю эту не переживай: будешь моим личным гостем, скучать не дам. Ты вон и кошкам уже понравился, а они тебя точно в обиду не дадут.

— Я принимаю твоё приглашение, Ж-женя, — как-то церемонно и очень серьёзно ответил парень.

— Да, приглашения… Не знаю, как тут это принято, но тебе его прислать, наверное, надо? Чтобы всё по правильному было. Ты адрес мне тогда скажи, отправлю.

— Я приду, — спрятал весёлую улыбку Трис. — Устного приглашения вполне достаточно.

— Шикарно! Тогда до встречи!

Более чем довольная прошедшим утром, я распрощалась с Трисом у ворот. Какое удачное знакомство! Нет, я не про замужество, конечно… Мне ведь всё равно надо заводить знакомых и друзей, а этот парень очень приятный и многое знает. Такому я точно не стала бы портить жизнь своими сомнительными планами. Правда, поначалу он какой-то настороженный был, да и с приглашением немного неуклюже вышло — как будто я его неведомо куда позвала, а не на праздник. Ну да, парень простой, хоть и при оружии. Может, охранник или стражник, а потому почувствовал неловкость, что его пригласила «благородная Каас-Ортанс». Значит, будем ломать устои в местном высшем свете!

Смотритель Лендалл с самого утра был в заботах, но о моих кошках тоже не забыл: за домом в дальнем углу сада уже соорудил для них отдельное местечко со свежими опилками. Надо спасибо ему сказать — как только в голове всё держит…

Сад в городском особняке был в разы меньше того, что в замке, и немного диковат, но в этом и было его очарование. Не люблю, когда всё нещадно пострижено по линейке ради красивой формы, всегда жалко видеть, как природное буйство пытаются загнать в рамки.

О, надо же, а я тут не одна такая ранняя пташка! Пока я любовалась садом в утренних лучах солнца, с широкой лестницы главного входа спустился первый гость. Вот уж воистину, кто ходит в гости по утрам…

— Доброе утро! — помахала я рукой деловому графу из глубин уютной подвесной качели с подушками. — Наткнёшься в саду на мансов — не трогай, они мои! Не в том смысле, что это я на них охочусь, а что это мои питомцы. Я тебе заранее говорю, а то нашлись тут уже с утра защитники…

— Доброе утро, мисса Эхения, — неохотно кивнул застигнутый врасплох граф Арранис. — Я заходил к вашему отцу. Неотложные дела.

Последнее он добавил с таким значением, как будто только беззаботным девицам позволено с утра прохлаждаться в саду, а все настоящие люди уже работают.

— Ещё так рано, мисса… Вы в добром здравии? Или у вас бессонница? Про… кхм… «питомцев» ваших уже наслышан.

— Ну, приехали… Послушай, ты меня в пыли изгваздал, сам уже на «ты» ко мне обращался, дважды принял за служанку, а теперь снова на «вы». Я протестую. И да, спасибо, в добром здравии! Спать просто долго не люблю. Отоспалась за тридцать лет…

— Прошу прощения за то недоразумение, — кисло протянул мужчина. — В вас было непросто признать дочь герцогов. Тем более мы не имели чести быть знакомы раньше. Ваша семья довольна домом?

— Да, вот за него действительно спасибо, здесь всё замечательно!

— Что ж, я рад. Всего хорошего, мисса Эхения.

Ну и ладно. Хоть мисса, хоть Эхения, хоть десять раз на «вы». Мне с ним обои не клеить и детей не крестить. Для всех таких заносчивых — ворота там.

И как раз у них, у ворот то есть, граф всё же остановился.

— Мисса Эхения, скажите… А кто мог желать вашим мансам зла с утра? В этом доме только свои.

— Так я уже по городу немного прогулялась, а они за мной увязались. Ну и… Но всё обошлось.

— Вы гуляли по незнакомому городу одна? Без сопровождения? Крайне неосмотрительно, — покачал он неодобрительно головой и словно окончательно уверился в моём душевном нездоровье.

— Почему одна? Я с поварятами на рынок ходила. А обратно меня один парень проводил…

— Мисса Эхения… — Граф начал закипать. — Столица — не то место, где можно позволять незнакомцам такие вольности! Герцогу определённо стоит с вами поговорить.

— А давайте герцог сам решит, что мне можно, а что нет? — Мне тоже не понравилась эта категоричность. Ну что я, маленькая, что ли? — Тем более что с тем незнакомцем мы очень даже познакомились. Отличный парень, Трис зовут. А мечом владеет — ого-го! Волос на лету вдоль рассекает!

Ну, про умения Триса я малость приукрасила, тот ведь едва в ход успел оружие пустить. Но не одному же этому задаваке своей воинской доблестью хвалиться! Ладно, пусть граф Арранис вообще ею не хвастался, но на коне-то как красовался, ух! Пусть теперь знает, что он не один так хорош!

— Кстати, если вы из своих неотложных дел, — передразнила я его интонацию, — выкроите пару свободных часиков, то я и вас познакомлю. На моём oppvekst, через пару дней. Пунш и пироги не обещаю, но Фаяра наверняка что-нибудь сообразит. Готовит она просто божественно! Так что, придёте?

— Вы этого хотите? — Граф вдруг растерялся.

— Ну, не то чтобы только вас там и ждала… Но вы близкий друг герцога и леди, они точно будут рады. Ладно, и я немного тоже — всё-таки уже знакомое лицо.

— Я польщён. — Ироничная скупая улыбка мне была вместо ответа. — Всего хорошего, мисса Эхения.

И был таков. Толком не ответил, ну и нестрашно. Я вежливость, как смогла, проявила: пригласила близкое герцогам лицо. Не придёт — плакать не стану.

Организацией праздника и приглашениями занялась леди Карина. Похоже, ей тоже не терпелось вновь окунуться в атмосферу шумных балов и веселья, возобновить все старые знакомства. Я даже почувствовала себя немного виноватой, ведь это из-за меня они оставили привычную жизнь, удалились в глушь. А сейчас появился прекрасный повод совместить празднование моего дня рождения и возвращения семьи в столицу. Кто там будет среди гостей — даже знать не хочу, всё равно имена мне ничего не скажут. Пусть лучше зовут всех тех, с кем сами хотят провести этот вечер. Леди Карина просто светилась от радости, так что пусть делает всё на свой вкус, а мне достаточно будет видеть её счастливую улыбку.

— И непременно новое платье, дорогая! — порхала ласточкой Карина. — В такой день хозяйка праздника просто обязана всех затмить! Быть самой яркой звёздочкой!

— Да, кстати, о звёздах и затмениях… Вашу звезду делового Шенлина я тоже пригласила, вы ведь не против? Который граф Арранис.

— Сама?! — немедленно поперхнулась чаем Фелисберта. Герцоги переглянулись.

— Ну, это же вроде мой oppvekst… Да, и ещё одного парня, я с ним на рынке сегодня познакомилась, и он мне здорово помог с утра.

У дальней родственницы глаза на лоб полезли. Ох уж это благородное воспитание… Ладно, потом разберёмся, что не так.

— Ой, о главном-то забыла! — Меня вдруг осенило, и стало не до сестрицы. — Леди Карина, лорд Крайвен! Вуаля!..

Я напряглась, зажмурилась и растопырила пальцы, улыбаясь во все зубы. И… ничего. Фелисберта тихо хихикнула, а герцоги ничего не поняли. Почему не получилось-то? Там на площади ведь точно были магические искры, и Трис подтвердил, что это мои. А сейчас так глупо вышло…

— Не понимаю… — Я уставилась на пустые пальцы. — Была же магия. Утром прорезалась, клянусь!

— Спонтанно было, милая? Так это же прекрасно!

Супруги успокоили меня тем, что первые проявления так и случаются. И мало кому подвластно сразу овладеть собственной силой в полной мере. Главное, что магия нашла свой выход, теперь дело лишь за обучением. Научиться чувствовать её в себе, концентрировать и выпускать наружу мне ещё только предстоит, и период это довольно нежный, спешки не терпит. Но сам факт — событие отрадное.

— Дочь, а как это выглядело? И какой был цвет? — подался вперёд герцог, не скрывая волнения.

— Выглядело скорее как ударная волна… Я толком сама не поняла, что произошло. И голубые искорки потом были на пальцах, щекотные. Трис это назвал как-то… дыхание аркана, что ли… или О́ркана?

Карина вдруг издала совсем уж неподобающий для леди торжествующий вопль и лорд Крайвен, закатив глаза, со вздохом подставил ей лоб. И получил щелбан, ей-богу!

— Это воздух, милая, моя стихия, — довольно смеясь, объяснила она. — Мы с Крайвеном ещё давным-давно поспорили, чья магия в тебе первой пробудится. И я выиграла!

Как дети малые! Только и оставалось, что рассмеяться вместе с ними. Утро определённо задалось!

Глава 6. Oppvekst

За оставшиеся до празднества два дня леди Карина словно решила наверстать все упущенные годы. Я боялась, что всё знакомство с блистательной столицей ограничится модными домами и ювелирными магазинами, но она снова смогла удивить. Может, это магия такая — способность с одного взгляда, с полуслова понимать, что мне могло быть интересно в новом мире? А мне было интересно решительно всё! И в леди Карине проснулась та же озорная девчонка, что порядком покуролесила в столице, когда была в моём же возрасте.

Пошататься по району артефакторов, пока в глазах рябить не начнёт от разнообразных аналогов земных устройств? Легко. Съесть жареную мелкую рыбку на пристани, потому что «Ну огурцами же пахнет! Ну корюшка же!»? За милую душу! И пусть торговец жареной рыбой таращится на двух прилично одетых дам в очереди из сплошь портовых работяг. Проникнуть на закрытую территорию университета через тайный проход в стене? В этом бывшей студентке вообще не было равных.

А потом я поняла: не магия. Просто в глазах леди Карины плескалась настоящая искренняя любовь к своей дочери и неуёмная жажда жизни. А как она умудрилась, практически не отходя от меня всё это время, организовать такой праздник — для меня до сих пор оставалось загадкой.

А ещё большей неожиданностью стал его размах. Я думала, герцоги организуют что-то вроде небольшого приёма в нашем особняке, Фаяра вкусного наготовит, отпразднуем по-семейному. Но куда там…

Во-первых, под мой oppvekst арендовали весь Шенли́н-Пала́с: громадину с колоннами, напоминающую античный храм, в самом центре столицы. Это что-то вроде модного ночного клуба, только на местный лад: для аристократических приёмов и балов.

Во-вторых, я заглянула в список приглашённых у вышколенного швейцара, когда изящная карета подвезла нас к входу, и веко у меня задёргалось уже на четвёртой странице.

А в-третьих… Я вдруг сообразила, что Трис то не в курсе, где будет проходить празднество. Я и сама вплоть до вечера не знала. Вот так — позвала, придёт гость, а в особняке никого. Подумает ещё, что посмеялась над парнем… Нехорошо как-то вышло. Надеюсь, господин Лендалл отправит его по нужному адресу. Но не самой же торчать на входе, потому что у швейцаров тут, похоже, всё по-взрослому: абы кого не пустят.

Дописала от руки его имя в конце списка. Подумала и добавила ещё задаваку графа на всякий случай; леди Карина наверняка включила его в список гостей после моих слов, но листать и проверять всю простыню было лень. Пусть проявленную мной вежливость он воспринял довольно кисло, но вдруг соизволит явиться.

— Эти двое — мои личные гости, — предупредила я распорядителя. — У них приглашений, возможно, не будет; у одного так точно.

Внутри уже топтались первые прибывшие гости, сновали бесшумно официанты с подносами, лилась ненавязчивая музыка. Это леди Карина хорошо придумала: чтобы люди съезжались не к строго определённому часу, а постепенно, в отведённый промежуток времени. Знакомиться за один раз с толпой из двух сотен человек мне бы не хотелось.

Свой наряд я полностью доверила герцогине, признав с самого начала её безупречный вкус. Леди Карина обещала зажечь в Шенлине «самую яркую звёздочку» — и получилось у неё это на все сто. Струящееся сине-голубое платье — дань семейным цветам магии — удивительно шло моим ярким глазам, а со светлыми волосами перекликались вышитые серебристые цветы по подолу. От самой ткани шло неуловимое мерцание (снова магия?), окутывая меня лёгким сиянием. Глаз не оторвать!

Большого труда стоило уговорить кошек остаться в особняке. И ведь Мегера как-то меня поняла! Незадачливой Моте оставалось лишь жалобно приплясывать на месте под суровым взглядом сестры, когда разряженная хозяйка погрузилась в карету. Внезапное возвращение Каас-Ортансов в столицу и так наделало шума, не хватало ещё шокировать сливки общества знакомством с моими питомцами.

А вот мне знакомиться пришлось… На десятой фамилии лица начали сливаться воедино, но я стойко и вежливо улыбалась всем гостям, принимала многочисленные поздравления и комплименты; в общем, делала всё, чтобы не уронить в глазах местной аристократии честь имени Каас-Ортанс. И это оказалось не так уж сложно! Комплименты звучали вполне искренние, хотя у всех в глазах сквозило неприкрытое любопытство; лица по большей части были приятные, а от герцогской четы, светившейся от радости за новообретённую дочь, мне передались спокойствие и уверенность.

— Мисса Эхения, примите мои искренние поздравления. — Мою руку деликатно подхватили, чтобы запечатлеть на запястье невесомый поцелуй.

Это было гораздо больше, чем предписывалось этикетом подобных мероприятий: я ведь дотошно расспросила об этом леди Карину накануне, чтобы не подвести герцогов на приёме в собственную честь. Я сегодня была сродни английской королеве — неприкосновенна и нерукопожатна, если только сама не пожелаю иного.

Но кавалер и не подумал отпустить мою растерявшуюся лапку, а самым естественным образом пристроил её на сгибе собственного локтя и даже накрыл рукой сверху. Я с удивлением воззрилась на невозмутимого графа Рейнмара Арраниса собственной персоной, пристроившегося ко мне сбоку, словно так и надо.

— Рейнмар, дорогой мой, какой чудесный подарок! Это ведь первое издание? — всплеснула руками леди Карина, когда слуга бережно водрузил на специальный стол увесистый том. — Ой, нет, только не говори, что это тот самый экземпляр, который с автографом самого Вильядарела твоему деду…

Я покосилась на дорогой кожаный переплёт: «Нравы и обычаи народов Арсандиса». О том, что на день рождения положены подарки, я, честно говоря, вообще забыла. Даже стало приятным сюрпризом. Но вот граф, похоже, не смог удержаться от шпильки в сторону моих, по его мнению, «пробелов в образовании».

— Думаю, мисса Эхения почерпнёт для себя много нового, дорогая Карина, — так же невозмутимо ответил он, не собираясь отпускать мою руку.

— Рейнмар, ты прелесть! — прощебетала герцогиня, чуть подмигнув мне. — О Сагарта Милостивая! Неужели это дядюшка Ойрес? Прошу меня простить…

И леди Карина упорхнула в сторону всё прибывающих гостей. Герцога-отца ещё раньше увели его давние столичные друзья, а Фелисберта с самого приезда уже вилась в стайке молоденьких незнакомых девиц. Мы с графом внезапно остались одни среди волнообразно перемещающихся гостей, причём его сиятельство (даже должные обращения выучила, вот на какие жертвы вчера пошла!) так и стоял под руку со мной, как приклеенный.

— Да отпустите уже, раз вам так неприятно, — прошептала я такому внезапно галантному графу.

Но мужчина и бровью не повёл, лишь крепче сжал мою ладонь, продолжая отвешивать приветственные кивки проходящим мимо знакомым людям.

Стоять на месте оказалось невозможно: и радостная музыка, и вихри всё прибывающих гостей заставляли кружить в этом водовороте лиц. Вытащить руку из этой железной хватки я не смогла.

— Послушайте, я рада, что вы приняли моё приглашение… И за подарок спасибо, уж не сомневайтесь, изучу досконально. Но вот наблюдать ваш постный профиль… Идите уже к другим гостям.

— Мисса Эхения, — прошипел граф, резко сжав мою руку. — Вы что, смеётесь надо мной?

— Чего?.. — растерялась я. — Вы же сами пришли, я вас на аркане не тащила. Поздравили — и ладно, и на том спасибо. Я же как лучше хотела: если вы такая деловая кол… деловой человек, я хотела сказать! То вот вам весь цвет Шенлина как на ладони — берите готовенькими… Плохо придумала разве? Я думала, вас обрадует возможность пообщаться и навести мосты со сливками общества… Вон и папенька вроде времени не теряют, уже что-то подписывают…

— Мисса Эхения, вы вообще, что ли, не понимаете, что происходит?

— А что происходит-то?! — Я всё же вырвала руку, желая получить объяснения.

— Вы меня пригласили. На oppvekst, ­— снова прошипел граф, возвращая мою руку на место.

— И что?! Леди Карина вон ещё двести человек позвала, никто же не нервничает и не вцепляется в меня мёртвой хваткой, откровенно морщась при этом!

— О боги-многие!.. Я порой забываю, что вы были больны.

— Спала! — озвучила я официальную версию. — Да не тяните уже кота за хвост! Манса в смысле… Что не так?

Его сиятельство воздел глаза к потолку, поджав губы, но терпеливо, будто ребёнку, объяснил:

— На oppvekst гостей приглашают только и исключительно родители хозяйки торжества. Я и так уже с удовольствием принял приглашение герцогов, из глубокого чувства уважения и любви к ним. Но ваши слова после этой случайной встречи в саду… — Мужчина поджал губы и выглядел явно недовольным. — В общем, если девушка приглашает на свой oppvekst лично, то никто не может ей отказать. Тем самым она завуалировано выражает свою готовность стать той самой единственной для приглашённого. Это уникальный вечер в её жизни, когда приглашённый гость обязан уделять всё своё внимание только ей. Нравится ему такой расклад или нет… Для многих скромниц это шанс ближе познакомиться с объектом воздыхания и за короткое время суметь достичь своей цели.

— О, бог ты мой… — только и смогла ошеломлённо произнести я. — В смысле, не вы конкретно бог, а боги-многие, как тут все говорят. Да я же знать не знала… Так это, получается, я для всех остальных присутствующих вас на один вечер в свои женихи записала, а вы и слова поперёк сказать не можете?

Я невольно рассмеялась от прояснившейся ситуации. Ну надо же.

— Мисса Эхения, для вас это действительно шутки? Видите ли, моя деловая репутация значительно пострадает из-за такого анонса…

— Вы думаете, что одна ваша рука поверх моей сразу делает вас романтичной тряпкой в глазах других; человеком, не способным вести серьёзные дела? Нет, ладно бы мы целовались тут на глазах у всех… — Я что-то не сдержалась и посмотрела на чётко очерченные губы собеседника, невольно прикусив собственные. — Но ведь никто, кроме герцогов и Фелисберты, даже не в курсе, что я пригласила вас лично…

— У такого приглашения на oppvekst есть своя магия. — Граф, кажется, хотел сказать это жёстко, убедить меня в необдуманности моего поступка, но вышло как-то приглушённо, а его взгляд упёрся в мою прикушенную губу. — Остальные и так уже в курсе.

Я огляделась: на наше с графом вполне невинное сплетение рук глазели многие, понятливо улыбаясь.

— Так, поверьте… Я действительно не знала. Считайте, моё приглашение уже закончилось. Или сколько там действует эта магия, до полуночи? Освобождаю уже сейчас, только перестаньте смотреть на меня, как ипэшник на налоговую… О, Трис!

Вот и повод нашёлся разорвать эту странную связь, вроде как вынужденную для него и довольно таки приятную и волнительную для меня.

— Трис, сюда! — замахала я освободившейся рукой, заметив знакомые русые пряди поверх других голов: мой новый знакомый значительно выделялся ростом среди гостей.

Одет он был так же, как и в прошлую нашу встречу: тёмно-синие брюки и такая же рубашка, чёрные высокие сапоги, тот же клинок на бедре. Разве что чёрный плащ он сменил на белый с затейливой серебряной застёжкой в виде четырёхконечной звезды. Подсобравшийся народ как-то разом застыл, глядя на припозднившегося парня. Ну да, у меня тут очень разные гости… И не все так богато разодеты, как вы, не надо так на него пялиться!

— Привет, шикарно выглядишь! — подбодрила я его, а то по залу уже побежали шепотки и всё внимание окончательно перетекло к новому гостю. — Извини, я сама не знала, где праздник будет. Тебе, наверное, пришлось побегать…

— Привет, Ж-женя, — улыбнулся Трис. — Не переживай, я сразу знал, куда идти.

Трис перевёл заинтересованный взгляд на моего спутника, и горделивый граф вдруг сделал совершенно неожиданную вещь — уважительно и глубоко склонил голову. От входа засеменил в зал один из встречающих распорядителей, взмокший и побледневший, не сводя глаз с моего гостя. Ну нет у человека приглашения, чего переживать-то так? Я же дописала имя… Администратор откашлялся и торжественно гаркнул на весь зал:

— Его Королевское Величество Триалес рой Престон Пятый!

И, дождавшись наконец формального объявления, остальные гости в едином порыве шумно склонились перед своим правителем.

— Три-ис?.. — вопросительно выдавила я, выйдя наконец из ступора.

Судя по тому, что с моего гостя весь зал не сводил восхищённых глаз, ошибки быть не могло и никакое дополнительное королевское величество в дверях зала не топталось, а стояло именно передо мной.

Трис на секунду сделал шутливо страдальческое выражение лица, но повернулся к гостям и благосклонно махнул всем присутствующим рукой. Осчастливленные высочайшим вниманием гости тут же вернулись к своим разговорам.

— Ты бы предупредил хоть… Ой, чёрт… В смысле, я очень рада, ваше величество, приветствовать вас на… на… да учила же специально это слово, опять вылетело! Блин, да что я несу снова… О!

Реверанс, точно! Он меня спасёт, пока не наболтала лишнего. Или книксен? Нет, книксен это вроде помельче, а реверанс поуважительнее. Остальные дамы как-то так хитро приседали, что и не разберёшь все детали. Ещё бы в юбке не запутаться, а то вот смеху будет… Я бесцеремонно оперлась рукой на застывшего рядом графа и, сосредоточившись на равновесии, начала медленно съезжать вниз, переплетя каким-то неведомым образом ноги под платьем.

— Ж-женя, тебе плохо? — с испугом подхватил меня под другую руку Трис. Нет, всё-таки Триалес, его королевское величество. — Вызвать врача?

— Эхения, вам душно? Не хватает воздуха? — Его сиятельство с другой стороны тоже встревожился не на шутку.

— Да в порядке я, — прошипела графу. — Поклониться пытаюсь.

— Ж-женя, прошу тебя! — рассмеялся Триалес рой чего-то там Пятый, услышав это. — Ты ведь сама на «ты» предложила. Да и после того, как ты атаковала меня «дыханием Оркана», никаких церемоний между нами уж точно быть не может!

Арранис удивлённо приподнял бровь.

— Предложила, — вздохнула я. — Только я с простым парнем Трисом договаривалась, а не с его величеством. Почему сразу-то не сказал?

— Сложно было противостоять напору стихии в твоём лице, — весело улыбнулся Триалес. — Честно признаюсь, я тогда сильно растерялся.

Граф Арранис рядом понятливо фыркнул.

— В любом случае я несказанно рад быть сегодня здесь и провести прекрасный вечер с самой непосредственной и очаровательной красавицей Шенлина.

И Трис тоже деликатно приложился губами к моей ладони, не намереваясь больше её отпускать.

— Трис, тут такое дело… — замялась я. — Понимаешь, мне никто толком не объяснил все детали этого oppvekst, особенно в той части, что касается личных приглашений… Ну, я тебе говорила, что не очень разбираюсь в местных традициях…

— Да, Жженя, я помню, что ты много путешествовала и жила в дальних краях.

Арранис с неприкрытым любопытством и даже некоторым ехидством уставился на меня. Чёрт, не могла я тогда соврать Трису что-то правдоподобнее? Граф ведь со слов герцогов уверен, что я спала несколько последних лет.

— Ну да, жила где-то… как-то… — выдавила я под насмешливым взглядом Арраниса. — В общем, я не знала, что такое приглашение накладывает некие… эм-м… обязательства… А потому освобождаю от них вас обоих!

Последнее я выпалила уже покраснев. Перед графом за враньё стыдно, перед Трисом — за свою простодушную прямоту. Это ж надо было: первого встречного пригласить, даже не выяснив, кто он!

— Ж-женя, поверь, мне будет только в удовольствие провести с тобой этот вечер, — заверил Триалес, искренне улыбаясь.

— А королевская репутация? — жалобно заикнулась я. — А то вон его сиятельству деловой имидж уже подпортила…

Трис с недоумением посмотрел на мрачного графа, который снова вцепился в мою правую руку.

— Граф Рейнмар Арранис, если не ошибаюсь? Наслышан о ваших изобретениях. — И добавил громко, чтобы его услышали: — Корона гордится такими преданными сыновьями отечества, и дворцу, несомненно, пригодится ваша светлая голова и деловая хватка.

А молодец Трис! После такого заявления потенциальные партнёры к графу в очередь выстроятся!

— Хорошего вечера, Рейнмар. — Это Трис сказал уже вполголоса, но так повелительно, что сомнений в подтексте не оставалось: вы свободны, граф. Король потянул меня в сторону, мысля увести, но граф вцепился в другую мою руку мёртвой хваткой.

— Благодарю, ваше величество, — невозмутимо принял похвалу Арранис. — Но я обещал герцогине лично присмотреть за Эхенией. Для неё здесь всё действительно в новинку. Мы ведь с леди Кариной и лордом Крайвеном давние добрые друзья.

И лишь крепче перехватил мою руку, устраивая её на своём локте. Ох, вот только перетягивания каната — со мной в роли последнего — тут не хватало… Гости пялились на нашу напряжённую троицу уже без всякого стеснения, Фелисберта с подружками зеленела от зависти, но ситуацию снова спасли мои замечательные родители.

Леди Карина вспорхнула ласточкой и парой ненавязчивых фраз разрядила ситуацию. С предыдущим королём, отцом Триалеса, герцоги, оказывается, были прекрасно знакомы, да и самого Триса помнили, когда он ещё пешком под стол ходил.

Я только глазами хлопала.

Быть королём, по моему разумению, означает вести себя величаво и чуть надменно, ходить с полком охраны и не высовывать лишний раз нос из дворца. А Трис вот совсем по-дружески болтает с леди Кариной, вполне по-человечески просит официанта принести ему грушевого сидра, да и вообще шляется в самом затрапезном виде по рынкам Шенлина с раннего утра… Я чего-то не понимаю, что ли?

Тем не менее оба мужчины крепко держали мои руки с разных сторон, не собираясь отпускать. Ох, завтра Шенлин сплетен не оберётся, судя по горящим глазам разновозрастных дам…

— О, прошу извинить, я чуть не забыл о подарке! — опомнился Трис. — Сплошной сквозняк в голове, что не удивительно, когда в Шенлине подул такой свежий ветер…

Вокруг нас постепенно собралась небольшая толпа, и все по-доброму рассмеялись, поняв намёк на родовую магию Каас-Ортансов. Леди Карина улыбнулась шире всех, бросив на меня ласковый взгляд. Трис не стал класть подарок на отдельный стол, как это делали остальные, но вручил леди Карине маленький конверт. А мне бы и не смог: левая моя рука покоилась на его локте, правую хмуро удерживал граф.

Леди Карина вынула из конверта простенькую картонную визитку, пустую с одной стороны, с одинокими двумя словами на другой, и, прочитав, зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

— Мэтр Оркан! Сам?! — Восторга она всё же сдержать не смогла.

— Я подумал, мэтра Оркана весьма заинтересует, что первым проявлением магии у Ж-жени стал боевой вихрь, названный в его честь. Собственно, так и вышло — он жаждет познакомиться с вашей дочерью.

— Ваше величество, но ведь он отошёл от преподавания ещё тридцать лет назад! Мне посчастливилось обучаться у него год, и к нему попадали только избранные, причём он брал исключительно отличников от четвёртого курса и выше…

— Мэтр Оркан любезно согласился позаниматься с Эхенией, — без лишних объяснений улыбнулся Трис. — И, разумеется, всё оплачено.

Наверное, его величеству не отказывают. И этот неведомый мэтр Оркан, чьим именем, оказывается, была названа та ударная волна, что снесла Триса, когда я защищала своих кошек, вот так запросто согласился обучать меня, хотя давно отошёл от дел. Богатый подарок, ничего не скажешь. За деньги такое не купишь, как я поняла. Трис молодец. Хоть и король.

Меня же начала одолевать печаль. Слева и справа от меня находились двое прекрасных мужчин. В любой другой ситуации я бы чувствовала себя на седьмом небе от внезапно свалившегося на меня внимания. А сейчас их компанией мешала насладиться одна противная и назойливая мысль: мне-то замуж надо! Как можно скорее, и желательно всего на пару дней.

Очаровательного Триса я с глубоким вздохом снова мысленно отвергла. Вот всем хорош парень — статный, красивый, смелый, воспитанный. Один у него минус: король. А как показывала наша земная история, такие редко по собственному желанию женятся. Помолвки с пелёнок, свадьба несколько лет готовится, да и разводами, наверное, они не утруждаются: либо на плаху, либо в монастырь, если жена не угодит. А мне оно надо, во всякие придворные интриги лезть? Отравят ещё ненароком. Боюсь, собственная пятиюродная сестрица и подмешает что-нибудь в кофе — вон как позеленела от зависти, и подружки её тоже…

Нет, Триалес рой как-тебя-там… Славный ты парень, и Арсандис ваш прекрасен, только Дрюону и Дюма я верю больше, чем сказке про Золушку.

Покосилась на графа. Тоже хорош, чертяка. С ним бы я пару дней замужем покуролесила… Да даже и без замужа. Только сама я ему вообще ни на кой не сдалась, что он сегодня в очередной раз подтвердил своим шипением. А жаль.

И самое обидное, что ни один, ни второй отходить от меня этим вечером не собираются! Вот и как прикажете себе женихов искать? А ведь я поначалу даже обрадовалась обилию гостей: какой-никакой завалящий женишок, кого в расход пустить не жалко, точно нашёлся бы!

Недовольство моё всё же прорвалось тихим гортанным клёкотом. Триалес и Рейнмар отреагировали моментально, предложив напитки. Ладно Трис — он, видимо, так воспитан, что даже в этой несуразной ситуации остался джентльменом и всё равно предложил свою компанию на оставшийся вечер. А ты, распрекрасный граф, чего приклеился? Герцоги и так уже убедились, что я под надёжным присмотром. Да и Трис ему вон какой анонс сделал — только и хватай богатейших дельцов Шенлина…

Оба одновременно взяли у двух скользящих мимо официантов по бокалу с подноса и предложили мне. Причём взять бокал я никак не могла — ни один мою руку отпускать так и не собирался, а потому они уставились друг на друга. Граф Арранис всё же нехотя освободил мою лапку.

— Трис, я левша, — мягко намекнула я королю, и тот освободил и вторую мою руку.

В бокал, предложенный Трисом, я судорожно вцепилась обеими.

— Спасибо за подарок, — улыбнулась я ему. — Я ведь в тот же день пробовала показать леди и лорду свою магию, но ничего не вышло. И, признаться, в тот момент меня действительно напугала перспектива учиться много лет в какой-нибудь магической академии. Где меня бы обязательно сначала гнобили за то, что я ничего не умею, а потом и вовсе отчислили…

— У тебя странные представления об обучении, Жшеня, — улыбнулся Трис. — В магической академии Шенлина ко всем находят нужный подход, и каждый год она выпускает прекрасных магов-специалистов. Там не отчисляют. Некоторые маги до третьего, до четвёртого курса только лишь пытаются нащупать своё начало. Не все раскрываются так ярко с первого раза, как ты. Собственно, потому я и рискнул предложить тебе такой подарок: твой талант заслуживает индивидуального обучения.

— Это шикарный подарок, Трис! Слушай, а можно глупый вопрос?.. Ну, как от человека, который не очень разбирается в том, что вообще происходит в Шенлине… и вообще в стране… ой, ладно, и в Арсандисе в целом…

— Ты долго путешествовала в дальних землях, я помню, — кивнул Трис, а граф опять фыркнул. — Пожалуйста, не бойся показывать, если чего-то не знаешь. Совсем не стыдно не знать традиции Шенлина или даже своего правителя в лицо…

У Триса губы разъехались в весёлой улыбке, а в глазах заплясали чёртики. Дьявол, видимо, я единственный человек в Шенлине, кто не смог распознать в нём короля. А ведь сейчас вспомнила: кожевенник удивился не мансам, он удивился моему спутнику. Да и народ на рынке стоял в отдалении скорее восхищённый, чем напуганный. И профиль на монетках — вчера, наконец, впервые деньги в руках подержала — то-то показался знакомым…

— Главное, что ты сама очень живо всем интересуешься. Поэтому спрашивай без стеснения, — предложил Трис.

— А ты тоже маг? — быстро выпалила я вопрос, ответ на который знал, наверное, каждый ребёнок в Арсандисе.

— Конечно, я ведь король, — засмеялся Триалес, но тут же спохватился и объяснил уже без всяких насмешек. Действительно, как ребёнку малому. — Королевский род Престон хранит и передаёт потомкам всю возможную магию. Король традиционно является верховным магом. Представителем четырёх стихий, и почти все они во мне равноценны.

Ух ты, прямо аватар какой-то! Чесалось на языке спросить, за счёт чего соблюдается этот баланс, но был ещё один вопрос. Вернее, тот же самый, просто другому моему компаньону, чтобы граф не чувствовал себя лишним в этом диалоге.

— А у вас, граф, какая стихия? — любезно поинтересовалась я, вовлекая его в разговор. А то действительно неуютно как-то: смотрит волком, не уходит, но и светскую беседу не поддерживает.

— Я не маг, мисса Эхения, — холодно процедил Арранис. — Пара уроков с мэтром Орканом, и вы научитесь распознавать эту силу у других.

— Силу вашего сарказма я с первого дня прекрасно распознала, — съязвила в ответ я. — Вам не пора к тем гостям, которые вас действительно хотят? В том дальнем углу, кажется, назревает целый экономический форум, только вас и ждут.

— Не пора, — спокойно ответил Арранис, не обратив внимания на подколки. — Кстати, попробуйте искристое.

— Игристое, — буркнула я по своей неизменной привычке поправлять ошибки. Но в следующую секунду восхищённо уставилась на бокал, который до сих пор держала в руках. — Ух ты, чёрт, и правда искрит!

В местном аналоге шампанского вместо привычных, поднимающихся к поверхности, пузырьков сновали хаотичным образом золотистые искорки. Я еле одёрнула себя в последнюю секунду, чтобы не макнуть палец в вино. Интересно же: щекотать они будут или разбегаться?

Пригубила, но никакого дополнительного действия у искорок не оказалось, просто очень приятное на вкус вино, и даже язык не щиплет. Зато когда спустя пару секунд музыканты сменили мелодию, она показалась мне настолько заводной, что каблучки под платьем сами непроизвольно начали отбивать такт.

— А это тоже магия? — С каждым новым глотком в голове прояснялось, печаль по не найденному жениху куда-то улетучилась, а люди вокруг вдруг стали такими симпатичными! — Огненная, наверное, раз искорки золотые?

— Магия, но не стихийная, — подтвердил Трис. — Новинка этого сезона, «Вкус счастья», весь Шенлин от него в восторге. Каждая бутылка чем-то заговорена, только производитель крепко хранит свои секреты. Это ведь с ваших виноградников, Арранис? Может, хотя бы нам приоткроете эту тайну?

— Никакой особой тайны нет, — нехотя ответил граф. — Заклинание отличного настроения: действует всего десять-пятнадцать минут, и то не на всех.

— Шикарная вещь! — согласилась я, восторженно улыбаясь во весь рот. Нет, действительно, какое граф замечательное вино придумал! — Вы непременно должны со мной выпить — с вашей кислой миной это ровно то, что доктор прописал! Ой, я хотела сказать, что вам бы тоже не помешало расслабиться… Боги, там точно больше ничего не подмешано, что язык развязывает?..

— Ничего. И нет, спасибо, сам я это не пью.

— Боитесь, что от улыбки лицо треснет?

— Мисса Эхения… — начал закипать граф.

— Или зубы кривые?

— Боги, на вас оно действует странным образом: вы становитесь ещё более несносной…

— Тогда просто слабо́?

— Ну, знаете!..

Я ткнула Триса в бок, он тоже успел попробовать бодрящую новинку и подыграл мне на полном серьёзе, глаза только вовсю смеялись:

— Точно, Арранис: слабо́.

Взбешённый подначкой от короля, хмурый граф залпом выпил бокал искристого и победно уставился на нас обоих. Впрочем, через пару секунд лицо его разгладилось, взгляд смягчился, и я уже почти увидела дёрнувшийся уголок рта! Но Арранис тут же отвернулся.

— Прошу меня извинить! — выпалил он и спешно ретировался в зал.

— Не-не-не, стойте! А поговорить? Когда я ещё увижу деловую звезду Шенлина в прекрасном настроении?.. Нет, Трис, ты видел? На что только не пойдёт кавалер, чтобы не потерять лицо перед дамой! Даже на позорное бегство!

— Пусть идёт, Жженя, — улыбнулся Трис. — Надеюсь, когда моя компания тебе тоже надоест, ты избавишься от меня более деликатным способом.

— Думаешь, это было грубо? Кажется, оно действительно ещё язык развязывает…

— Думаю, небольшая эмоциональная встряска графу не помешает. Так я тебя ещё не утомил?

— Шутишь! Вот с тобой как раз интересно. Нет, не потому что ты король, вот только не подумай сейчас, что я подлизываюсь… Ты как раз нормальный, — вздохнула я. — Глаза не пучишь, если я что не так скажу, лицо не кривишь, если что не по уставу. Не по этикету, в смысле. Не, поначалу пучил, конечно, и тоже немного деревянный был…

— Тяжело тебе в нашем мире пришлось, Жженя? — понимающе спросил Трис.

И я как-то сразу поняла, что речь вовсе не о дальних странах, в которых я якобы прожила последние пару десятков лет…

— Выпей ещё искристого, Женя, — мягко предложил король, тщательно выговорив моё имя. И ведь у него получилось: без жужжания и шепелявости, с какими оно давалось остальным.

Но я отставила бокал в сторону.

— Как ты понял? — настороженно спросила я.

— И, пожалуйста, не смотри такими льдинками. Давай присядем. — Трис мягко увёл меня от гостей на дальние диванчики.

Со стороны это наверняка смотрелось очень двусмысленно, но мне было плевать. Как он меня так быстро вычислил?.. Я помню, что иномирцев здесь не сжигают, но и относятся к ним иначе: как к людям второго сорта.

— Глупости какие, — рассмеялся Трис.

Последнее я, оказывается, подумала вслух. Всё-таки в заклинание отличного настроения явно что-то ещё подмешали.

— В Арсандисе для всех есть место. Другое дело, что иномиряне сами зачастую не хотят принимать Арсандис. Они не могут вернуться в свои миры, но всё равно пытаются жить по своим законам и сами отгораживаются, оттого и отношение к ним порой неоднозначное.

— Мне тут очень нравится, — вздохнула я. — Я, наоборот, хочу остаться. А что, так заметно, что я не от мира сего?

— Не думаю, что кроме меня это кто-то смог понять, так что не переживай, — успокоил Трис. — Отец мне рассказывал, что Каас-Ортансы здесь в своё время тоже задали жару, так что ни у кого не возникнет сомнений в твоём происхождении. Тем более семейная печать герцогов на твоей ауре так и сияет, это ведь не подделать. Подозреваю, ты не иномирянка в прямом смысле этого слова, просто в один момент случилось расслоение души и тела, а после воссоединения ты принесла в свой родной мир опыт другого.

Так оно и было. Но как он…

— Я просто знаю, что Эхения Каас-Ортанс практически с рождения безвыездно находилась в Кнестоне, — подмигнул мне парень. — Герцоги, наверное, упоминали, что весьма близки с моим отцом?

— И с тобой с вранья знакомство началось, — окончательно расстроилась я. — Так ведь и было, Трис. Ни в каких дальних странах я не жила.

— Пф-ф! — улыбнулся король. — Это ж разве враньё? Ты ведь действительно путешествовала. Просто куда дальше, чем можно себе это представить.

— Никому не расскажешь? Не хочу, чтобы на меня пальцем показывали.

— Могила. Честное королевское, — заверил Трис.

­— Так как ты всё-таки понял?

— Ну, я всё же немножко король, — подмигнул парень. — Нас этому в королевских академиях учат. На пятом курсе как раз, да. Предмет «Демоны с Изнанки под видом прекрасных иномирянок».

— Серьёзно? У вас и такое есть?

— Женя!.. — Трис тихо рассмеялся и чуть меня потормошил. — Ну шучу ведь. Ладно, извини, не очень удачно вышло. Нет никаких академий для королей и демонов с Изнанки. Но мне действительно по статусу положено знать чуть больше. Ты спросила, как я это понял… Во-первых, в Арсандисе аристократы никогда не сокращают свои имена. Тем более до таких сложно произносимых форм. Во-вторых, ни одного манса никому, даже магу, ещё не удавалось приручить. Подозреваю, внутри них совсем другие животные — те, что привязались к тебе в другом мире.

— А в-третьих?

— Всё. После этого и понял.

— Нет, обязательно должно быть «в-третьих»!

— Зачем? — не понял Трис. — Для верного вывода этих двух фактов достаточно.

— Вот в этом у нас и разница. В моей культуре всегда есть как минимум три причины. Их может быть и больше, но три — это прямо некое сакральное число. Три развилки у камня на дороге, три раза старик невод забрасывал, считают всегда до трёх…

— Как странно. Ну ладно… В-третьих, ты очень уверенно создала «дыхание Оркана» совершенно неизвестным мне заклинанием, хотя до этого дня вообще не знала, что обладаешь магией… Разумеется, обладаешь; и Эхении Каас-Ортанс это должно было быть известно с рождения.

— Да каким к чёрту заклинанием, я же тогда на тебя просто наорала, чтобы от Моти отстал…

— Э-э-э… я не уверен, что смогу воспроизвести его по памяти, но это точно было вполне чёткое и оформленное заклинание… А «к щчёрту» — это что?

— Так, непереводимая игра слов… О, граф! Вас уже отпустило?

Привычно сосредоточенный и снова неулыбчивый Арранис подошёл к нам и невозмутимо плюхнулся рядом на диванчик.

— Я обещал леди Карине присмотреть за вами, и слово своё сдержу. Сожалею, что был вынужден отлучиться на какое-то время.

Вот радость-то снова привалила. Увы, откровенный разговор с Триалесом пришлось свернуть. А я как раз собиралась спросить, что он делал на рынке так рано утром и без охраны, но в присутствии графа не хотелось снова показаться невеждой. Может, у местных королей это в порядке вещей: свежих яиц для омлета себе на завтрак вышел прикупить. Все об этом знают, и только я снова буду глупо выглядеть. Так что повременим. Тем более в присутствии графа Трис сам сменил тему разговора на нейтральную.

— Если хочешь, ещё поболтаем на днях, — шепнул король, разгадав мои истинные желания.

— Конечно хочу! — ответила я и добавила без всякой задней мысли: — Слушай, а приходи в гости завтра, у нас совершенно потрясающая кухарка — готовит так, что язык проглотишь!

Запоздало до меня дошла мысль, что королевские повара наверняка готовят в сто раз лучше и стряпнёй Фаяры правителя целой страны точно не удивить. Выругалась еле слышно про себя, зажмурившись. Ну, Женя, с твоим языком точно старой девой останешься… Причём уже не здесь, а в каком-нибудь мире безмозглых фарфалий, будучи сама такой же.

— С большим удовольствием, — церемонно ответил Трис.

— Можешь отказаться! — в панике опомнилась я. — Это приглашение ведь уже точно не магическое? Последствий не будет?

— Конечно же, будут. Если ваша кухарка действительно так хороша, то я рискую набрать пару килограммов, — серьёзно кивнул король. И улыбнулся следом. — Ни за что не откажусь, Женя. Тем более после обеда я бы хотел лично проводить тебя к мэтру Оркану. Уже действительно пора.

Он указал взглядом на мой бокал, и я присмотрелась к зачарованному вину снова. Помимо золотистых искорок в нём теперь мельтешили и голубые.

— Даже боюсь предположить, какое заклинание воздуха ты сейчас к нему добавила.

Я добавила?!

— Мисса Эхения, учитывая вашу полную некомпетентность в вопросах магии, я бы рекомендовал вылить это сразу, — тоже вмешался Арранис. — Это может быть небезопасно.

Я лишь одарила пренебрежительным взглядом графа — нет, ну какой перестраховщик! Не ходите туда, мисса Эхения, не делайте этого… И залпом осушила бокал до дна.

Глава 7. Гранит магической науки

Праздник удался на славу, и это было не только моё субъективное мнение. С самого утра управляющий Лендалл только и успевал носить всё поступающие из хитрого устройства письма от вчерашних гостей. Приглашения на обеды, прогулки, дамские посиделки, выражения признательности и восхищение прошедшим приёмом, снова поздравления с моим блестяще состоявшимся oppvekst…

Конечно, в этом всём была заслуга замечательной Карины, но ведь и я потом дала жару! Просто в какой-то момент поняла, что с Трисом ещё наболтаемся, что со смурным графом разговор всё равно не клеится, а значит, нечего сидеть унылой троицей вдали от прочих гостей.

Откуда и что во мне взялось — до сих пор понять не могу. Но после того бокала искристого и до конца вечера во мне сами собой находились правильные и вежливые слова, я успела подойти почти к каждому гостю, со всеми перезнакомиться и поболтать, не оставляя за спиной недоумённых взглядов и вытаращенных глаз. Судя по утренним письмам, всё благородное общество Шенлина единогласно признало меня «очаровательной леди с безупречными манерами».

Кажется, даже внимание короля ко мне здесь было ни при чём.

И ведь я не напрягалась, не одёргивала себя постоянно, не боялась ляпнуть что-то лишнее. Всё вышло так естественно, будто я с детства выросла в этом обществе. Более того, сама получила от приёма и всех этих знакомств искреннее удовольствие! Чудеса, да и только.

Даже станцевала по паре раз со своими кавалерами. Это, кстати, оказалось совсем не сложно: ещё в школе я пару лет ходила на классические танцы, а подстроиться под местную разновидность вальса с такими умелыми партнёрами вообще было проще простого. Граф, подозреваю, танцевать вообще не собирался, но магия личного приглашения на oppvekst взяла своё. И надо же, тоже в какой-то момент перестал кукситься и язвить! По крайней мере, кружиться с ним оказалось весьма приятно.

Да уж, невольно задумаешься. Может, его привлекают исключительно «очаровательные леди с безупречными манерами»? Эх, ну тогда нам точно не по пути. Потому что к утру это волшебство окончательно выветрилось и из безупречной хозяйки вечера я снова стала сама собой — Женей Кирсановой.

Как поняла? Да так, что с утра пожалела, что вечером даже не пощупала красавца-графа. Ох, наверняка у него под парадным кителем крепкие мускулы, а пониже спины твёрдый как орех зад… А ведь когда с ним танцевала, и мысли такой не возникло!

Насчёт Триса меня с утра просветила герцогиня. Фелисберта вроде и собиралась снова фыркнуть, когда я завела этот разговор, но быстро прикусила язык, стоило ей намекнуть, что короля сегодня, возможно, стоить ждать в гости. Побледнела и бросилась в свою комнату, не успев съесть ни кусочка. Надеюсь, не строчить приглашения на обед новым подружкам.

Простецкое и даже в какой-то мере безалаберное поведение правителя всея Арсандиса Триалеса роя Престона Пятого объяснялось довольно просто: у короля не было реальной власти. Государственный строй страны на данный момент был сродни британской парламентской монархии. Король — это символ, лицо Арсандиса, тогда как бразды правления были сосредоточены в руках выборного совета старейшин.

Только, в отличие от той же Британии, со своими нюансами. Карина не зря сделала оговорку: «на данный момент». Дело в том, что таким номинальным главой действующий король являлся со своих пятнадцати лет (возраста вступления на престол) и до сорока, когда заканчивался его «испытательный срок». В сорок же правительство большинством голосов решало, достоин ли правитель единоличной власти. И если достоин, то начинался период абсолютной монархии. В шестьдесят пять же королю полагалось отойти от дел в пользу наследника, коим следовало обзавестись примерно в пятьдесят, чтобы не нарушать традицию.

Таким образом, каждые двадцать пять лет чередовались циклы правления: коллективное выборное и единоличное.

Триалес рой Престон Пятый сейчас как раз находился в том нежном возрасте, когда Арсандис к нему ещё только присматривался. И это я ещё года пересчитываю на привычный лад — Трису ведь сейчас по местным меркам около пятидесяти, а «короткие штанишки» ему носить вплоть до восьмидесяти…

И на весь период «испытательного срока» хорошим тоном для короля считалось быть как можно ближе к народу. Был у нас, кажется, такой Гарун-аль-Рашид, что тоже ночами по Багдаду в простом платье шастал… И народ тоже делал вид, что не узнаёт в нём правителя.

Так что шатающийся по рынку король, чей профиль выбит на каждой монетке, дело в Шенлине привычное. Народ косится, конечно, но виду не подаёт. Все всё знают, но держатся на расстоянии. Панибратства никто не допускает: вот войдёт король в полную власть, мало ли что припомнит…

Так что я тут снова отличилась. Сначала уделав его «дыханием Оркана», разновидностью боевой воздушной магии, а потом так запросто пригласив на свой oppvekst.

Я осознала всё это заново и только фыркнула. Король королём, а хорошие связи всегда пригодятся. Это Фелисберта при виде Триалеса пусть в обморок падает и граф Арранис в деревяшку превращается, а я от такого полезного знакомства отказываться не собираюсь. Да серьёзно, ну отличный же парень!

Господин Лендалл, присутствовавший при завтраке, и бровью не повёл, когда я упомянула, что пригласила Триса в гости. Только за стенкой что-то разбилось со звоном.

— Леди Карина, мисса Эхения, прошу меня простить, — деликатно вмешался управляющий в нашу беседу. — Верно ли я понял, что к обеду стоит ожидать весьма высокопоставленных гостей?

За стенкой тут же смолкли причитания и звук сметаемых осколков.

Хотела я господину Лендаллу сказать, чтобы не парился на этот счёт, но у него уже действительно испарина на лбу выступила. Карина, как всегда, сумела успокоить и вышколенного управляющего-мага и невидимых служанок за стенкой.

— Вы только Фаяре не говорите, — пискнула я. — Пусть сготовит самый обычный обед, без выкрутасов, у неё ведь и так всё и всегда волшебно выходит.

Чопорный Тирс Лендалл без лишних эмоций принял это пожелание, но не удержался и всё-таки высказал собственное мнение о кулинарных талантах Фаяры, чуть порозовев:

— Совершенно с вами согласен, мисса Эхения.

Надо ли говорить, что обед прошёл без сучка без задоринки!

Вернее, одна заноза всё же случилась. Потому что одновременно с его величеством на обед пожаловал и граф Арранис. Герцог Крайвен вчера на приёме заключил несколько выгодных контрактов и, разумеется, сразу позвал своего партнёра обсудить новые дела. Конечно же, все были приглашены к столу.

Фаяра превзошла саму себя, уж не знаю, сообщил ли ей управляющий о гостях заранее. Я чуть ли не стонала от грибного супа-пюре, щедро посыпанного трюфельной крошкой и сдобренного пикантными сухариками; потом от крохотных перепелиных ножек в её фирменном медово-горчичном соусе, поданных с припущенной на открытом огне тыквой. К десерту я уже сама расплылась в безропотное лимонное желе с муссом из сезонных ягод.

Мужчины за столом тоже отбросили всякую чопорность и попросту наслаждались едой, не скрывая удовольствия. Даже бесстрастный граф не смог сдержать тихий восторженный вздох при виде пирожков Фаяры с сыром и зеленью. Видимо, уже пробовал раньше. Одна только Фелисберта сидела, будто аршин проглотила. Эх, сестрёнка, ничего ты в радостях жизни не понимаешь…

— Дочь, одно удовольствие наблюдать, как ты ешь, — сделал мне комплимент герцог.

Его величество и граф, не сговариваясь, согласно кивнули. Фелисберта покраснела и тоже набросилась на еду, тут же закашлявшись. Да что у неё в голове творится… За весь обед ни слова из себя не выдавила.

— Леди Карина, ваша кухарка заслуживает наивысших похвал, — искренне поблагодарил Трис герцогиню. — Даже не знаю, Женя, смогут ли придворные повара достойно парировать, но теперь считаю себя обязанным сделать ответное приглашение.

Фелисберта уронила десертную вилку и что-то сдавленно пискнула.

— Разумеется, приглашены все присутствующие, а главный королевский повар сочтёт за честь, если ваша замечательная Фаяра поделится с ним парой секретов.

За стенкой столовой в очередной раз что-то с грохотом упало.

— Да ничего ты не обязан, — проворчала я, но перехватила жалобный взгляд приёмной сестры. — В смысле, да, спасибо, Трис! Конечно же, мы принимаем приглашение. С огромным удовольствием. Разве что у графа, скорее всего, не найдётся свободного времени. Дела — они ведь такие дела… столько новых контрактов…

— До пятницы я совершенно свободен, — невозмутимо ответил граф, и я аж вытаращилась на него из-за до боли знакомой фразы. — Благодарю, ваше величество, это большая честь.

— Рад слышать. А теперь, уважаемые лорд и леди, позвольте похитить Эхению, мэтр Оркан её уже ждёт.

Можно подумать, герцоги были против! Наоборот, провожали с таким восторгом, будто в первый класс кровиночку отдавали, только без бантов и букета гладиолусов. В какой-то мере так и было: в первый раз в первый магический класс…

Недовольные моим вчерашним отсутствием кошки увязались следом, но Трис эту сомнительную компанию только одобрил, обозвав их каким-то непонятным словом. То ли ниттет, то ли нитки…

И Мегера снова удивила: в любезно открытый Трисом портал шагнула первая, без всякого испуга, словно всю жизнь сквозь пространство перемещалась. Впрочем, что-то такое я в ней и раньше подозревала: когда киса действительно хотела спрятаться, обнаружить её было решительно невозможно даже в запертой небольшой комнате.

О мэтре Оркане у меня уже успело сложиться какое никакое мнение. Наверняка это сухой, высокий, чопорный и строгий старик, раз студентов к себе в обучение раньше брал с большим разбором, а на старости лет и вовсе они ему настолько опротивели, что перестал преподавать. И обязательно он должен быть с мерзким голосом и длинными крючковатыми пальцами, что будут больно тыкать в лоб нерадивому ученику…

— Очаговательно! Очаговательно! Тгиалес, голубчик, так вы не шутили! Мансы! Во всей кхгасе! О, Биль, догогая, ты пгосто обязана это увидеть!

Я вышла из портала последней, доверчивая Мотя прижималась к впереди идущему королю. А застывшую от такого бесцеремонного обращения Мегеру уже чесали в четыре руки двое… да, наверное, всё же эльфов.

Это если судить по заострённым ушам, абсолютно белым волосам и обилию ажурного серебра на пальцах. На довольно пухленьких пальцах. Ладно, чего там: сосиски это были, а не пальцы. И их обладатели были такие же: сдобные, низенькие и, как это часто у пухлячков бывает, очень подвижные.

У меня окончательно порвался шаблон: это же должны быть гномы, судя по их росту и фигурам! С рыжими окладистыми бородами (чего уж, и у женщин тоже), с топориком за пазухой, приземистые, как сама их магия — стихия земли. Но нет: словно художник-авангардист поменял у гнома рыже-коричневую цветовую гамму на блёкло-белую, оставив своего зрителя в глубоком недоумении. Нет, если мэтр Оркан — маг воздуха, то уж точно не гном. Или всё-таки да? Но уши и воздух — это же вроде эльфы…

При этом Сонор Оркан и его супруга Биль (Абриль на самом деле, просто у мэтра оказались особые отношения с буквой «р») совершенно не стеснялись выражать эмоции, как это водится у прописанных в книгах гномов. Но при этом делали это столь изящно, что я снова начала грешить на эльфов. Ну не могли же они оба быть полукровками! Потому что ладно эльфы с людьми или люди с гномами, но помесь гнома с эльфом — это ведь ни в какие каноны фэнтези не вписывается!

Ушёл мэтр Оркан из преподавания вовсе не из-за утомлённости студентами, как я вообразила поначалу. Просто нашёл своё счастье довольно поздно и женился на пышечке Абриль, предпочтя семейную жизнь.

— Милочка, скажите, а Ках… Кахрина Огтанс — не ваша ли маменька? — разглядывал меня мэтр с живым интересом. — Помнится, ухаживал за ней один водник, я ещё тогда подумал, какая бы взгывная смесь вышла, получись у них что…

— У них и получилось, господин Оркан, — улыбнулся Триалес. — Это Эхения Каас-Ортанс.

— Точно, Каас его звали! Очень лёгкая фамилия, я сгазу запомнил! Вот бы все такие носили… Так, значит, Эхения? Мне нгавится ваше имя… Эх-хения, — с удовольствием произнёс он.

— Можно Женя, — вставила по привычке я.

— Ж-ж-женя, — выразительно прожужжал мэтр. — А так даже ещё лучше! Ну-с, Ж-женя, чем погадуете?

А действительно, было бы чем…

До позднего вечера, а это семь с лишним часов, мэтр Оркан тщетно пытался вытащить из меня магию наружу. Мне не хватало банального понимания того, как это волшебство функционирует и откуда берётся. С тем же успехом он мог под пытками заставить меня выдать технологию электричества. А вы бы смогли её описать?

В ход шли уговоры, дыхательные практики, медитации (нет, пара случайных занятий йогой тут не пригодилась), демонстрация своей стихии — в надежде, что откликнется моя. Кошки, уже трижды накормленные за это время, участия в экспериментах не принимали, лишь мирно сопели, свернувшись калачиками у камина. Гигантскими каравайчиками, вернее.

К чести мэтра Оркана надо отметить, что терпения ему было не занимать. Это я уже отчаялась вызвать в себе хотя бы то щекочущее чувство в пальцах, хоть подобие тех голубых искорок, что вчера образовались в бокале, и смиренно попросила прощения у знаменитого мэтра за свою несостоятельность. Но мэтр сдаваться не собирался.

— Милая, давайте вспомним всё по похгядку. Ваш пехвый пхогыв. Опишите всю пхедшествующую ситуацию, мельчайшие оттенки ваших эмоций…

Я прокрутила заново события на рынке. Вот Матильда радостно взвыла, наконец заметив пропавшую хозяйку. Вот метнулась сбоку тень, это Триалес. Вот ярко блеснуло на солнце лезвие его кинжала… Что я почувствовала в тот момент? Страх, конечно. За мою маленькую, глупую и беззащитную Мотю. И гнев. Что кто-то посмел напасть на неё. И ответственность. Ведь голой рукой уже была готова клинок отбить… Сейчас аж заново всё всколыхнулось!

— Ну же, милая, пгодолжайте! — в восторге замер полуэльф-полугном, а я почувствовала, как снова защекотало пальцы. — Вспоминайте, что за заклинание вы использовали пготив кинжала коголя?

— Да я не знаю никаких заклинаний, мэтр Оркан, я ведь уже сказала…

Но тут он с хитрецой в маленьких глазках щёлкнул пальцами, и вокруг него закрутился воздух.

— …! Да вашу ж мать, вы что творите!!! — с чувством заорала я, когда неожиданно от мэтра в сторону мирно дремлющей у камина Мегеры понёсся невесть откуда взявшийся грозный смерч.

Засвербело в груди, время как будто замедлилось, а из моих машинально вскинутых рук вырвался мощный лазурный вихрь, в один миг разметавший смерч мэтра, так и не сумевший достичь своей цели. Мегера лишь лениво приоткрыла глаз и устроилась у огня поудобнее.

— Потгясающе! Жженя, милая, это пгосто потгясающе! Такое коготкое, но такое ёмкое и эффектное заклинание! Откуда?! Это дгевнегхаханский? Или пгаязык? Я слышал, его до сих пох используют унвагты на севехном континенте… Догогая, давайте под запись ещё газ и по слогам, а то совегшенно чужая фонетика, боюсь, сам я не смогу воспгоизвести… Как вы его начали: «пплят-т»?

И тут я зависла. Я только что, не сдержав праведного гнева, нечаянно обложила матом совершенно очаровательного старичка, но, кажется, посыл не достиг своей цели… Или достиг, но не так?

— Господин Оркан, — очень деликатно обратилась я к мэтру, залившись краской до кончиков ушей и начиная кое-что подозревать. — Я очень, очень, очень сильно прошу прощения за прозвучавшую грубость… Но… скажите, пожалуйста, что вы сейчас услышали?

— Гхубость? — недоумённо переспросил мэтр. — Вы сказали: «Я не знаю никаких заклинаний», а после, собственно, его и пгоизнесли!

— И… Вы не поняли смысл этих слов?

— Жженя, это совегшенно незнакомый мне язык! Как бы я смог понять? Но как же ёмко! И таким коготким заклинанием вы сумели гхазвеять мой «штопох»! Что это — заклинание отмены, заклинание штиля или общее пготиводействие стихии воздуха? А на дхугие стихии сгаботает?

Нет, господин Оркан, это не заклинание…

Это наш великий, могучий, ёмкий, живой, хлёсткий, красноречивый, беспрекословный и действенный русский мат.

Да ну на фиг…

— Господин Оркан. — Я до сих пор не могла прийти в себя от подобной мысли. Ну не может же такое быть правдой… — Вам не жалко эту чашку? Я бы кое-что проверила… Но прошу вас заранее меня простить, если мои слова всё же окажутся понятными!

— Мисса Жженя, вся посуда в этом доме в вашем гаспогяжении! — Полуэльф аж захлопал пухлыми ладошками в предвкушении какого-то неведомого волшебства.

— Хорошо… — с сомнением протянула я и сосредоточилась на изящной фарфоровой паре. И нерешительно произнесла: — Чёрт тебя подери.

Фарфор хрустнул, и трещина пробежала по расписному боку, перейдя на блюдце. Мэтр Оркан в восторге вскинул руки и попытался повторить:

— Щъогт ття подъеги!..

Но в его исполнении ругательство почему-то не сработало.

— Разэтывайся ты конём, — неуверенно добавила я. В мыслях оно, конечно, прозвучало сильно грубее, но и озвученного хватило: фарфор просто взорвался на мелкие кусочки, и только благодаря своевременной реакции мэтра Оркана осколки не разлетелись по комнате.

Я, напрягшись, ждала реакции воздушника. Преподаватель отмер и в полном восторге набросился на меня:

— Ж-женя, запишите мне! Сейчас же! С тханскгипцией! Это ведь совегшенно новое слово в магии! Коготко! Ёмко! Это ведь геволюция! Что это, кстати, значит? И предыдущее «щъогт» тоже? И как же кгасиво звучит!

Впору было сделать жест «рука-лицо». Ну как так можно, чтобы русский мат не переводился никаким образом на арсандский, а обладал магией и звучал в ушах местных как заклинание?!

Вспомнила. Когда я Мотю закрывала от Триалеса, я ведь тоже знатно ругнулась про себя. Просто наружу вылетело только самое приличное: «А ну не трожь!» Видимо, подсознательно и это крикнула на русском. Велик и могуч, теперь уже нет никаких сомнений…

Так что, мне теперь исключительно им, родным, пользоваться, если хочу подчинить себе собственную магию? И почему у мэтра повтор не сработал? Вероятно, потому, что он не понимает смысла этих слов? А главное, почему магический синхрон не переводит на местный? Ну не бывает же миров без крепких ругательств… Или именно в такой меня и угораздило попасть?

От воздушника я вышла крепко озадаченная и с глазами по пять копеек. Сам же мэтр был невероятно доволен и взял с меня обещание вернуться завтра же. Суть своих «заклинаний» я ему пока объяснять не стала, сославшись на усталость. Главное, что прорыв состоялся, тем господин Оркан временно и успокоился.

Над городом уже сгустилась ночь. Выйдя за ворота, я запоздало сообразила, что не особо понимаю, куда идти. Триалес, доставив меня порталом к мэтру, так долго и витиевато извинялся, что вынужден уйти по своим королевским делам, что я чуть сама его не выставила. Впрочем, у дома мэтра стоял какой-то непривычного вида открытый экипаж с облокотившимся на колесо водителем. Наверное, за деньги можно будет сговориться, а то гулять ночью по незнакомому городу — ну такое себе, пусть и с двумя мансами.

Водитель, заметив мой нацеленный шаг, сам открыл дверцу. Удивляться хмурому Арранису здесь, у дома мэтра, уже не было сил. Я только безропотно кивнула и уселась покорной овечкой на переднее сиденье. Кошки послушно запрыгнули назад, и экипаж опасно затрещал под их весом.

— Мисса Эхения, одну минуту.

Да хоть десять. Арранис выудил какой-то свёрток из экипажа и скрылся в доме мэтра Оркана. Но действительно, это почти не заняло времени.

Вернувшись уже с пустыми руками, граф уселся с другой стороны, чем-то пошурудил сбоку от сиденья, и мы мягко тронулись.

Нет, ну это ж надо — «заклинания»… За крепким словцом я никогда в карман не лезла, но одно дело применять его в требующей того ситуации, когда уже других слов просто не остаётся, и совсем другое — сознательно и неловко браниться в присутствии уважаемого старичка с французским прононсом. И это только первый урок… А дальше что? Употреблять трёхэтажный для более сильного магического воздействия? Придумывать свой с известными всем корнями? Так я со стыда скорее сгорю.

Граф, несколько удивлённый моим задумчивым молчанием, поглядывал искоса.

— Скоро приедем, — сухо произнёс он. — Полагаю, вы даже не удосужились запомнить ваш новый адрес.

— А мы можем ещё немного покататься? — попросила я, очнувшись. — Мне надо подумать.

С его губ уже почти сорвалось очередное язвительное замечание насчёт моих мыслительных способностей, но он снова покосился и промолчал. Видимо, понял, что первым уроком меня крепко пришибло.

— Вдоль набережной красивый вид, — сказал он уже мягче. — Проедемся там.

— Спасибо.

Ещё несколько минут мы мерно катили по освещённым улицам ночного Шенлина. Я не всматривалась в медленно проезжающие мимо здания и парки, это лёгкое мельтешение просто успокаивало, а тёплый летний воздух мягко обдувал кожу.

— Граф, а вы умеете ругаться? — наконец нарушила я молчание.

— Я никогда себе такого не позволяю в присутствии дам.

— А не дам? Только в мужской компании, например?

— Я вас не понимаю, Эхения. В моём кругу общения исключительно приличные люди.

— Да это понятно… Но бывает же так, что партнёры подводят, сроки срывают… Или вот: слуга разобьёт что-нибудь.

— Повышать голос на слуг — последнее дело, — недовольно произнёс Арранис. — Я думал, вы воспитаны по-другому. Впрочем, о чём я…

— Ну, или вот представьте, что я портовый грузчик. И тухлую рыбу на вас случайно вывалила, да ещё нагрубила ни за что…

— Порой именно им вы мне и представляетесь! — вспылил граф, а экипаж чуть качнуло на дороге. — Я смотрю, вы ожили.

— Граф, ну серьёзно. — Я посмотрела на него открыто и без всякой насмешки. — Как бы вы тогда меня отругали? Какими словами? Мне это очень важно.

Арранис только поджал губы.

— Эхения, как я уже сказал, такое не для ушей леди.

— Ну, хотя бы образно! Только намекните. Ругательства ведь тоже разные бывают: можно неприятными животными обзываться, можно кровных родственников оппонента поминать, можно грубые названия половых органов использовать или от них глагольные формы образовывать…

— Сагарта Милостивая!.. — Граф выпучил глаза, и экипаж снова опасно качнулся. — Если вы так настаиваете, то сравнение с животным я считаю достаточно сильным оскорблением. Что до всего остального… Как вам вообще в голову такое могло прийти?

— Да вот пришло, — вздохнула я. — Теперь не вытащить.

— Вы сумасшедшая, — покачал он головой.

— Видимо. — Только и оставалось, что согласиться.

Мы снова замолчали. Арранис только возмущённо хмыкал, качал головой и дёргал руками, а я сфокусировала взгляд на дороге. Красивый город. И дороги широкие, впереди такой шикарный вид открывается. Только до этого я уже ездила в экипаже пару раз, и обычно дорогу заслоняла спина кучера и крепкий зад лошади… Я так и подпрыгнула на месте, наконец сообразив, в чём еду.

— Это что, автомобиль? — заорала я. — Настоящий? Тут, у вас?!

Арранис дёрнул от неожиданности головой, и волшебный экипаж вновь занесло. Впрочем, он тут же резко затормозил, выдав сноп искр из-под колёс. Запахло жжёной древесиной.

— Мисса Эхения! — Кажется, терпение графа на сегодня иссякло. Наверняка он не смог отказать милым герцогам в том, чтобы забрать меня с занятия, и уже тысячу раз пожалел об этом.

Но я уже спрыгнула из достаточно высокой махины, во все глаза рассматривая это чудо в свете газового фонаря.

— С ума сойти! — Я восхищённо провела рукой по лакированному боку из красного дерева и обошла повозку.

Несуразная, как детский рисунок: просто коробочка на колёсах. Ни капота, ни багажника. Как телега, только с дверцами и кожаными сиденьями. Но ведь едет, и едет сама!

— Это магбиль. — Граф тоже выбрался наружу.

— А ездит он на чём? Нет, понятно из названия, что на магии, — попадись мне тут двигатель внутреннего сгорания, сама бы уже в дурку сдалась… Но куда здесь движущая сила прикладывается? И какая именно стихия? И управляется как? Тут ведь даже руля нет…

Отстранив ошеломлённого графа, я залезла на его сиденье. Ни руля, ни привычной приборной доски тут, разумеется, не было, но слева и справа от кресла графа дикобразом торчало несколько рычагов разной длины. В темноте я их поначалу не заметила, а дёрганые движения рук Арраниса во время поездки списывала на нервическую реакцию на меня.

— Не понимаю… А поворачивает она как?

— Поворот колёс осуществляется вот этим механизмом. — Граф потянул две рукоятки слева и справа от меня.

— В смысле… на каждое колесо свой поворотный рычаг? Они что, даже не на общей тяге? Бред какой-то… А где газ, где тормоз? Ну, магию дозировать… И ни одной педали… Никаких рук же не хватит только рычагами управлять!

Я выбралась снова и, подобрав длинный подол, присела, изучая ходовую часть.

— Действительно, каждое само по себе… одно на восток, второе в Вудсток… Господи, а это-то что?

Деревянное колесо было оковано стальным ободом, а между деревом и металлом виднелась толстая полоса обычной кожи. А, нет, не только. Металл окутывала ещё тонкая, но упругая воздушная прослойка, оттого по этой брусчатке колесо ехало относительно мягко и бесшумно.

— Воздушная подушка, — с гордостью ответил граф. — Хватает примерно на три часа мягкой езды.

— Но вы же не маг… Это вам каждый день их кто-то стихией подкачивает?

— Не кто-то, а сама леди Карина иногда бывает столь любезна, что…

— И зачем такие сложности… У вас что, резины нет? Накачали покрышку тем же воздухом под давлением — и катайтесь себе целый год… Ну, или до первого гвоздя. А это что, каретные рессоры? До пружин, смотрю, тут ещё не додумались, ну хоть не на ремнях кузов подвешен. Как у меня ещё позвоночник не осыпался, тут же никакой амортизации… Ах да, м-м-магия! А всего-то надо — найти кузнеца толкового и того, кто в гидравлике соображает. Тогда и кузов ниже опустить можно будет, чтобы не с подножкой забираться, и ход мягче будет без этих волшебных извращений… Кто вообще такую несуразную колымагу придумал?

Граф на секунду закаменел лицом, но ответил непривычно вежливо и даже чуть взволнованно:

— Это моё собственное изобретение, мисса Эхения. Знаете, я несколько удивлён…

— Ой, божечки-множечки, а это что, тормоз?.. Деревянная колодка?! Ручная?! Да у вас тут в труху уже всё! — Я всё ползала под колёсами. — Вы о дисковых тормозах хоть какое-то представление имеете? Странно, что не ногой вообще или парашютом тормозите. Разбаловались тут совсем со своей магией, средневековье как есть… О-о-ох…

На меня вдруг резко навалилась усталость, но мэтр об этом предупреждал: магический откат с непривычки. Граф помог мне подняться, и я широко зевнула.

— Пожалуйста, сядьте, вы выглядите утомлённой. Эхения, я бы хотел подробнее обсудить эти ваши замечания…

Но мне уже было не до обсуждений, так как я заснула сразу же, едва голова коснулась кожаной спинки сиденья.

Глава 8. Рука и сердце — и гаечный ключ

— Мисса Шеня-я-я, — донёсся ласковый шёпот до моего уха.

Я приоткрыла глаз. У дверей спальни мялась Мариса, переводя пугливый взгляд с Матильды на Мегеру, занявших две трети немаленькой кровати.

— Мисса Шеня, родненькая, пора вставать, вы ведь сами пораньше будить просили…

— Не слышу тебя, Мариса! — потянулась с удовольствием я. — Подойди ближе.

Мариса сделала пару неуверенных шажков.

— Мисса Шеня, уже восемь. Вы… т-ты… же сами сказали…

— Вообще не слышу, — хитро улыбнулась я. — Скажи мне на ушко.

Девушка бросила затравленный взгляд на спящих монстров и осторожно, на одних носочках, проскользнула к изголовью кровати, обогнув мансов по широкой дуге.

— Ш-шеня, я говорю… А-а-а-а! — взвизгнула она, когда я привела свой коварный план в действие. А именно: обвила шею доверчивой сиделки и повалила румяную и сдобную Марису на кровать. С её страхом перед мансами только так, клин клином.

Мегера, не открывая глаз, подгребла к себе лапой трясущуюся сиделку и пристроила шипастую морду на её мягкой груди, поднырнув под руку. Я пристроилась к Марисе под бочок с другой стороны. Такая она тёплая, родная, ласковая — как только это сокровище до сих пор никто не заграбастал!

— Мариса, лежи тихонько, это терапия такая. Пять минут по утрам, не меньше.

Руку Марисе деть было некуда, кроме как обнять Мегеру за толстую шею, и она боязливо провела пальцами по глянцевой шкурке. Киса довольно затарахтела, требуя ещё ласки.

— Ну, вот видишь, и совсем они не страшные, — похвалила я Марису, почувствовав, как исчезает в ней напряжение. — Ну, правда же?

— И шёрстка такая шёлковая и гладкая… — расчувствовалась она. — Ой! Шеня… Да что ж я тут валяюсь! Миленькая, а ну бегом тебя в порядок приводить! Его сиятельство нижайше просит аудиенции; едва рассвело, а он уже на порог явился. Думаю, часа за три уложимся… Или сразу сказать, чтобы приходил после обеда?

Кто у нас там «его сиятельство»? А-а, граф Арранис.

— Три часа?! Много чести его сиятельству, чтобы ты ради него так старалась. Да и всё равно не для меня его ягодка росла… Аудиенция, надо же. Скажи Фаяре, пусть ему кофе и какой-нибудь бутерброд выдаст, а графу передай, что я присоединюсь минут через десять.

Раньше, чем через полчаса, Мариса выйти всё же не позволила.

— Доброе утро! — бодро отрапортовала я Арранису.

Вчерашние магические эксперименты прошли бесследно, и чувствовала я себя просто отлично. Такое чувство, будто за ночь открылись какие-то новые каналы в теле и теперь по жилам без заминки струилась пробудившаяся магия.

— Мисса Эхения, доброе утро, — подскочил с готовностью граф. Это что-то новенькое… — Я вам бесконечно признателен за то, что вы согласились принять меня так рано, хотя и понимаю, что своим ранним визитом и без всякого приглашения нарушил все мыслимые границы приличий…

Трис его, что ли, укусил? Столько вежливых слов в свой адрес от Арраниса я услышать никак не ожидала. Может, когда заснула в этом его нелепом магбиле, у меня декольте съехало и теперь граф, как человек честный, хочет на мне жениться, потому что развидеть это зрелище не может? Кстати… Он ведь так повёрнут на приличиях, может, действительно стоило его сразу скомпрометировать? Зажать где-нибудь в уголочке… А я-то голову ломаю, как мне жениха найти.

— Ой, ладно вам, — отмахнулась я. — Не мариновать же вас тут до вечера. Кстати, спасибо, что подвезли вчера. Так чем обязана радости видеть вас снова так скоро? И ещё кофе будете? Нет? А я с удовольствием… Вы ведь, если я правильно поняла, не к папеньке?..

— Нет, нет, я хотел видеть именно вас! — Арранис был непривычно взбудоражен, теребил салфетку и не сводил с меня глаз.

— Отрадно слышать, — хмыкнула я, намазывая масло на гренок. — Ну же, ещё скажите, что думали обо мне всю ночь, не сомкнув глаз.

— Именно так! — чуть не подпрыгнул на стуле граф. — Мисса Эхения, я действительно не мог заснуть! Вчерашний удивительный вечер с вами произвёл на меня неизгладимое впечатление…

— Уф-ф, как горячо! — подула я на чашку, имея в виду совсем другое. — Но продолжайте же, я так заинтригована!

— И под утро я наконец понял: я не могу, просто не имею права упускать такую женщину! Пока вас не увели другие… Каюсь, я был слепцом с самого первого момента нашего незадавшегося знакомства. О, как я теперь о нём сожалею! Вы удивительная, вы волшебная, такой незаурядный ум! Мисса Эхения…

Арранис с грохотом отшвырнул стул, пересел на другой, вплотную ко мне, и бережно взял за руку, в которой я только что держала масляный гренок. Ух, кто бы мог подумать, что в этом холодном и сдержанном красавце таится столько страсти! Граф был нешуточно взволнован, бледен, пара каштановых прядей выбилась из хвостика, а карие глаза горели огнём. Я залюбовалась его тонким носом и чётко очерченными губами, подавшись ближе и непроизвольно облизнув свои.

— Мисса Эхения… Простите, я очень волнуюсь… Такое со мной впервые. — В голосе его появились торжественные нотки. — Эхения, дорогая, вы станете моей… моей…

Я уже готова была заорать: «Да!» — и мой поцелуй в качестве ответа, несомненно, был бы ещё убедительнее. Так что сама придвинулась ближе, не сводя глаз с его рта.

— …Вы станете моей механисткой?

— Кем? — тупо переспросила я.

— Механисткой, музой, инженером, вдохновительницей, чертёжницей… Ваши замечания относительно моего магбиля была так свежи, так незаурядны! И вы говорили с таким знанием дела! Полагаю, во время вашей болезни вам снились совершенно невозможные сны, откуда бы иначе таким идеям взяться… И если вы только согласитесь поделиться ими, то я готов воплотить в жизнь самые смелые ваши фантазии!

— Да вашу ж Машу, — разочарованно вздохнула я, поняв, что поцелуев не предвидится. — Лучше б замуж позвали, и то бы меньше пафоса было.

Среагировав на «заклинание», остывший кофе в чашке немедленно забурлил, а молоко в стеклянном сливочнике свернулось.

— Простите? — недоумённо моргнул длинными загнутыми ресницами Арранис. — О боги-многие… Эхения, вы подумали… Впрочем, что ещё вы могли подумать… Это моя вина! Я ввёл вас в заблуждение, пусть и не давал никакого повода, ведь девушки в вашем возрасте так впечатлительны и мечтают исключительно об одном…

— Так, хорош! — рявкнула я. — Ни о чём таком я не мечтаю, вот не надо равнять! Так бы сразу и сказали, что эту вашу коробульку отрихтовать надо, а то развели тут трепет и смятение… Мне разве жалко? Тем более на это ваше «изобретение» действительно без слёз не взглянешь.

— Так вы согласны? — с мольбой заглянул мне в глаза граф.

— Договоримся, — пробурчала я.

Вырвала свою лапку из его горячих рук и потянулась за новым гренком.

— Так, во-первых, никаких «мисс», никаких «Эхений» и никаких «вы», — мстительно потребовала я. — Один прокол — и до свидания, уйду к конкурентам.

У Арраниса дёрнулась щека.

— Хорошо. Шхе… жше…

— Же-ня, — по слогам произнесла я.

— Жже-ня, — обречённо повторил Арранис.

— Во-вторых… — Я задумалась. — Я так легкомысленно согласилась на твоё пылкое, бесстыдное и очень интимное предложение, а ведь у нас ни прелюдии, ни даже конфетно-букетного так и не случилось. Так что прежде, чем ты потащишь меня проверять сход-развал в логово своей неуёмной страсти… Ух, а звучит-то как! Жаль, что не метафора… Так вот, прежде — как минимум ресторан.

— Я в любом случае собирался пригласить всё семейство Каас-Ортансов отметить возвращение в столицу…

— Вдвоём! И того интересного вина твоего тоже закажем.

— Как скажешь, Жженя, — вымученно вздохнул граф. — Я принимаю твои условия. Я составил для тебя расписание на ближайшие дни с учётом твоего обучения у мэтра и вероятного согласия на моё предложение, но внесу коррективы…

— Да куда ты лошадей гонишь! Я же ещё «в-третьих» не сказала.

— Ещё одно условие? — округлил глаза граф. — Первых двух не достаточно?

— Ну, три же, как водится… Ах да. У вас же тут всё не как у людей. В-третьих — ты не задаёшь мне лишних вопросов. Я буду делиться общими идеями, но откуда мне это известно и как осуществимо технически — таких деталей я знать не обязана, подробностей не требуй. Так, подожди, что ещё за расписание?

Арранис с готовностью вытащил из захваченной с собой кожаной папки лист бумаги.

— Жженя, грамотное планирование дня поможет тебе эффективно распределять ресурсы. Этому искусству я обучился ещё в пять лет, а так как девушкам обычно несвойственно ценить время, то я взял этот несложный труд на себя…

— Вот ты зануда, — с чувством произнесла я и порвала разграфлённый лист пополам. — И имей в виду: меньше чем на пару звёзд Мишлен не соглашусь. Должен же ты хоть как-то компенсировать мои обманутые девичьи ожидания.

Смотритель Лендалл скользнул тенью в столовую и расставил на обеденном столе серебряные подносики с газетами и письмами для каждого члена семьи согласно занимаемым местам — незыблемая традиция в начале дня. Когда все соберутся за завтраком, каждого будет ждать свежая корреспонденция.

— Господин Лендалл, а мои сразу вон в ту супницу, пожалуйста, закиньте к остальным; когда-нибудь да разберу… Спасибо!

Угрожающе пухлая пачка конвертов пополнила и без того забитую посудину.

— Мисса… Жженя, это всё тебе? — удивился граф.

— Ага. Кто бы мог подумать, что в этом ми… что в Шенлине без спама тоже никуда. Наверняка рекламные буклеты или листовки «Вступайте в нашу секту, у нас печеньки»… Кстати, герцог говорил, что городская почтовая сеть тоже без твоего участия не обошлась, так я хоть теперь знаю, с кого за это спрашивать.

— Такая проблема, конечно, имеется… Но ни один уважающий себя смотритель дома при сортировке писем такого мусора не допустит!

— Ну, значит, с праздника народ всё отойти не может, хотят чего-то… Я вчера пару записок посмотрела: всё одно и то же — спасибо, чудесно, ждём в гости и всё такое.

— Жженя, но это ужасно невежливо! — поразился моему легкомыслию граф. — Ты что, даже не отвечала на них? Герцогов тридцать лет не было в столице, а ты так запросто отмахиваешься от возможности завести новые хорошие связи?

— Да я из этих людей никого не помню! Кста-а-ати. — Я пристально посмотрела на Арраниса. — Ренни, наш прекрасный друг семьи и лично мой будущий должник… Может, ты их и рассортируешь, а? К кому приглядеться получше, на чьё приглашение промолчать, а на чьё ответить… О, и если будут предложения руки и сердца, то сразу свидания назначай. Заодно и в график мой внесёшь, вот не поверю, что у тебя копии этой бумажки не осталось. Нам ведь, девушкам, такое грамотное планирование действительно не по зубам, ты абсолютно верно подметил…

Я даже ресницами захлопала на последних словах и постаралась добавить в них нотку восхищения. А что, вдруг прокатит?

— Рейнмар. — Граф вновь скуксился. — Я бы попросил… Мне показалось, мы чётко оговорили условия сотрудничества, Жженя. Вот потому я и не люблю работать с…

Нет, не прокатило.

— На оговорённом и останемся, не заводись, — вздохнула я. — Уж пофлиртовать нельзя.

На это граф никак не отреагировал. Или тут это как-то по-другому просто делается? Да и вообще, получив моё согласие поделиться «фантазиями из снов», снова стал прежним хладнокровным и расчётливым Арранисом, будто не сверкал тут страстно очами десять минут назад. Но выглядел он очень довольным, будто заключил отличную сделку. А я сама-то не продешевила?

— Ладно, доставай это своё, то есть моё, расписание. У меня с самого oppvekst голова кругом, боюсь, в ближайшие два-три дня мне действительно понадобится помощь — не знаю, за что хвататься. И все письма сегодня же сама просмотрю, не надо на бедную супницу с такой укоризной глядеть!

Копия, конечно же, нашлась.

— Итак, на сегодня. Я уже уточнил у мэтра Оркана: он ждёт тебя в любое время. Но обычно проводит первую половину дня в саду с супругой. Сад — страсть мадам Абриль. Не забудь, пожалуйста, когда придёшь, похвалить её пионы — им обоим будет приятно. Поэтому уместнее всего будет приехать к двум. Три часа в день для занятий будет достаточно; больше, как я вчера заметил, не лучшим образом на тебе сказывается… Я до сих пор не понял этот разговор про ругательства…

— Да и забей, — махнула я рукой. Что именно забить, вслух говорить не стала, чтобы для Арраниса не прозвучало тарабарщиной. Но, видимо, где-то в подсознании проскользнуло уточняющее короткое слово, потому что порывом ветра чуть не сорвало тяжёлые шторы с карниза. При закрытых-то окнах.

— После я договорился о встрече со своим приятелем, а завтра хотел бы познакомить и вас. Собственно, магбиль — это наша совместная разработка.

— А он женат?

— Э-э-э, что? Я этим как-то не интересовался… Жженя, не отвлекайся! Итак, завтра с десяти до часу дня по плану мастерская, с двух до пяти у тебя магическая практика, а в восемь мы приглашены на ужин.

— «Мы»?.. Это так мило, — встрепенулась я. — Кто эта чудесная сводница, что уже записала нас после oppvekst в пару и пригласила к себе?

Арранис кисло поморщился и строго взглянул на меня:

— Мы все. Я имею в виду королевский ужин. Мне приглашение доставили этим утром, твоё, полагаю, тоже где-то в супнице. Послезавтра придётся встать пораньше…

— М-м-м, разбудишь?..

— Жженя!..

Нет, не зря леди Карина говорила, что он скорее на собственном секретаре женится. Мне, неупорядоченному хаосу в его глазах, точно ничего в его жизни не светит. А я бы от такого секретаря тоже не отказалась… И деловой костюм на нём так соблазнительно сидит…

— Жженя, — рассерженно побарабанил он пальцами по столу. — Соберись, пожалуйста. У тебя до встречи с мэтром как раз есть четыре часа на то, чтобы заняться корреспонденцией. Так и быть, я немного помогу.

Э-эх, а я бы с тобой, Рейнмар Арранис, совсем другими вещами занялась… Ну слабость у меня к кареглазым брюнетам, что поделать!

Арранис оказался столь любезен, что не только помог разобраться в многочисленной корреспонденции, но и прогулялся со мной к мэтру Оркану. Кажется, у них и свои какие-то дела имелись.

Свою чудо-коробульку в качестве транспортного средства граф больше не предлагал, да и жил воздушник-гномоэльф не так далеко. Так что Матильда с Мегерой вволю покрасовались перед жителями Шенлина, сверкая на солнце металлическими шипами ошейников и своими собственными. Лошади от них шарахались, что уж говорить о разной собачьей мелюзге, что разбегалась, поскуливая и поджимая хвосты. Дамы норовили упасть в обморок, прежде убедившись в крепком мужском плече рядом, но и те плечи через одно передёргивало.

— Мэтр сказал мне обязательно брать девочек с собой на учёбу. И Трис ещё какими-то «нитками» их обозвал.

— Вероятно, knittet, — потёр висок граф. — На северном континенте есть поверье, что мансы — это в некотором роде проводники магии в наш мир.

— Ух ты. Может, мне тогда ещё какая сила перепадёт? Поприличнее, а не как сейчас… — вздохнула я.

— С твоей магией разве что-то не так? Мне показалось, мэтр был очень тобой доволен вчера.

— Он-то — да… А жить-то с этим мне. Даже рассказывать не буду, а то после такого ты точно со мной на одном гектаре сра… О, вот и пришли.

Пионы у мадам Абриль и впрямь были чудесные.

— Ггаф, вы так ского? — удивился мэтр. И мне вдруг подумалось, что полное имя его сиятельства — Рейнмар Арранис — для милого мэтра, должно быть, сущая пытка. ­— Боюсь, на анализ мне понадобится ещё пага дней. Очень, очень любопытное заклинание… Если бы ещё познакомиться с его автогом…

— Автор-то как раз здесь, — с сомнением посмотрел на меня Арранис.

Так, и что за дела такие мимо меня делаются?

Но мэтр уже принёс из своего кабинета плотно закрытый прозрачной плёнкой и перетянутый резинкой хрустальный сосуд на высокой ножке с характерной золотой эмблемой. На донышке его плескались остатки вина с золотисто-голубыми искорками.

— Рейнмар, ты что, бокал из Шенлин-Паласа упёр? — с подозрением спросила я.

— Не упёр, — оскорбился Арранис. — Позаимствовал. Я хочу купить у тебя это заклинание, но сначала должен убедиться в его свойствах. И если мои догадки относительно него верны, в чём любезный господин Оркан поможет мне разобраться, то новая линия искристых затмит даже «Лё гу дю бонёр»…

— Согласна на пятьдесят процентов с продаж, — быстро протянула я ладонь Арранису. — Если вспомню, конечно, что я тогда ляпнула… А разово не продаётся, потому что, сдаётся мне, другие маги воспроизвести это «заклинание» не смогут.

— Договоримся, — так же быстро ответил граф моими же словами и от преждевременного рукопожатия увильнул. А после и вовсе откланялся, сославшись на свои неотложные графские дела.

Оставшись наедине с преподавателем, со вздохом всё же раскрыла ему тайну управления моей магией, а заодно то, где мне удалось выучить этот волшебный язык с «совегшенно» чуждой мэтру фонетикой.

— И вот понимаете… Оно, конечно, не ужас и кошмар: у нас и поэты-классики, и политики на людях таким не гнушаются… Но земной мат — это как приправа: должна быть самая малость, и ещё не к каждому блюду… Ну, не ко всякой ситуации подходит.

— О-о, — так и присел мэтр.

— А если только его применять — ну, это, простите, ни в какие ворота, пусть даже не поймёт никто. Я девушка духом крепкая, но и у меня какие никакие границы приличий есть. И ладно, если по мелочи что-то и безобидное, — благо язык этот ух как богат и разнообразен. Но, как я уже поняла, для более серьёзного воздействия на стихию и словечки придётся применять позаковыристее и покрепче… А самое странное — я пока так и не поняла, какой эффект оказывает тот или иной оборот. Не записывать же их все, в конце концов…

— Записывать, — твёрдо настоял эльфогном.

— Растудыть твою в качель, — вздохнула я.

Вместе со мной вздохнуло и потянулось со скрипом кресло, на котором я сидела, словно оно утомилось годами стоять на одном месте. Я подскочила.

— Оно живое, что ли? Заколдованное?

— До этого момента было обычной мебелью. — И мэтр тоже вздохнул.

Кресло потопталось на месте, цокая дубовыми гнутыми ножками, подумало и перебралось на солнечную сторону комнаты, поджав под себя деревяшки и потеснив разомлевших на ковре кошек.

— Вот это заклинание давайте и начнём сегодня отгабатывать, Ж-женя. Общий смысл сможете мне пегевести? Лучше бы, конечно, дословно, но не хочу вас смущать, если это совсем уж что-то непхиличное…

Да какой там «неприличное»… Но я снова зависла. А действительно, как перевести? Какой смысл у этого выражения? «Растудыть» — это что? Желание сломать что-то? Или размышление, куда именно это «тудыть» должно приложиться? «Куда?» — туда, растудыть! А «твою» — это чью? И кого или что «твою»? И, главное, в качель-то зачем?!.

— Эм-м… Ну вот качель — это приспособление такое…

— Ж-женя, я знаю, что такое качель! Вы мне пго заклинание это гасскажите.

— Так если знаете, как вы слово это не поняли в общей фразе? Оно-то уж точно безобидное, должно было перевестись.

— Видимо, именно в связке с дгугими словами из этого заклинания оно делается его неотъемлемой частью и становится неподвластно магическому синхгону. Так, а что с этой качелью? С ней что-то делают?

— Да нет… Не могу сказать, что она как-то в этом процессе растудычивания вообще участвует. Наверное, просто присутствует. И это скорее такой сослагательно-условный императив, нежели уже свершившееся действие. Ох, сложно-то как…

— Г-газбегёмся! Ну, хотя бы какая-то логика уже нашлась — кхесло, конечно, не совсем качель, но основная функция у них одна… Так, давайте-ка попгобуем вот на этом диване!

— Вам мебель не жалко? — Я с сомнением оглядела очень миленькую козетку, обитую розовым полосатым шёлком.

— В академии еженедельный капитальный гемонт с полной заменой мебели у боевых воздушников вообще в годовой бюджет заложен, — махнул он рукой. — Не стесняйтесь.

Розовая козетка на «растудыть твою в качель» оскорблённо вспыхнула алым, и прежний цвет возвращать не собиралась.

— О, бархат! — ничуть не смутилась обновке мадам Абриль, зашедшая нас проведать. — Я так рада, что он вернулся в моду, это так чувственно, особенно красный!

Стул у письменного бюро без лишних эмоций просто разобрался на составляющие, опав кучкой дров.

Плодить новые самостоятельные кресла из того же набора, как то, что сейчас пристроилось рядом с кошками, мы не стали.

И только старое кресло-качалка в саду, на которое были особые надежды, просто впитало в себя иномирную мудрость и лишь задумчиво качнулось пару раз взад-вперёд.

Все случаи я тщательно зафиксировала в тетрадке с детальным описанием подопытных. А ведь вариаций у бранной фразы множество… Не только в качель, а ещё налево, в коромысло, в тудыть, ну и в едрить тоже, куда ж без него. И если на одно и то же словосочетание ещё и эффект выходит разный, в зависимости от объекта, то тетрадок явно не одна понадобится…

— Господин Оркан, а это точно воздушная магия? Со стулом и качалкой — за стул извините, кстати! — ещё как-то похоже, а вот чтобы цвет и фактуру ткани поменять… И вот это… что оно теперь такое?

Я кивнула на ожившее кресло. На мягком сиденье уже пристроилась морда Моти, а спинку недавний предмет интерьера откинул на попу Мегеры, разложив валики подлокотников по бокам. И ещё оно чуть слышно урчало, мелко подрагивая обивкой.

— Пока не знаю. Г-газбегёмся… — уже гораздо менее уверенно протянул господин Оркан, почёсывая белую бороду пухленькими пальцами.

Урчащее кресло вполне могло стать проявлением моей второй наследственной магии — водной. Есть у этой стихии такое свойство: оживлять и лечить. Вода, как и земля, считалась магией созидания, тогда как воздух и огонь, наоборот, разрушения. И упор в обучении, соответственно, делался на их боевое применение.

Но, увы, в водной магии мэтр Оркан был не силён и посоветовал обратиться с этим к отцу, герцогу Крайвену. А ещё лучше — пройти проверку на специальном артефакте, нивёмёлере (это я и сама не рискнула выговорить), тот все мои способности и покажет. Правда, имелся он только в единственном экземпляре, и то в королевском дворце, но Трис, думаю, мне не откажет.

Попробовали ещё раз по классике, обычными арсандскими заклинаниями, раз ко мне пришло наконец само ощущение стихии внутри меня. Что-то трепетало в воздухе, но должного воздействия нужные слова не оказывали.

Сошлись на том, что я каждую свободную минуту буду практиковаться самостоятельно и записывать результаты, а уж потом вместе будем искать логику в содеянном. Ожившее кресло, кстати, увязалось хвостиком за кошками, и никакие «кыш», «домой» и «лежать» не смогли его остановить. Мадам Абриль без особого сожаления помахала ему ручкой. Мои домочадцы на приведённого питомца лишь похлопали глазами.

— Перетянуть его, может? — задумчиво спросил сам себя смотритель Лендалл, оценивая расцветку нового жильца на фоне сине-голубых интерьеров особняка.

— А по-моему, миленько, — успокоила леди Карина кресло, уже поджавшее испуганно ножки. — И розочки у него такие… розовые…

— И кормить не надо, — окончательно одобрила Фаяра, выглянув из кухни.

Герцоги, узнав об этой моей особенности на магическом поприще, честно пытались сохранить понимающие и серьёзные лица. Но Крайвен всё же не сдержал смешок, да и Карина следом хихикнула. Успокоили они меня тем, что действительно ни слова не понимают, а звучит великий и могучий в моём исполнении довольно мило и забавно.

Мне же теперь приходилось особенно тщательно следить за речью, потому что даже простенькое «да твою ж налево» неизменно вынуждало что-то разбиться, а безобидное «чёрт» повисало в воздухе весёленьким белым облачком.

На следующее утро Арранис был особенно взволнован: ещё бы, повёл меня в свою святая святых. Я, проведшая в юности пару лет в гараже со своими троюродными братьями, всякое ожидала увидеть, но уж точно не стерильно чистое помещение — не то лаборатория, не то рабочий кабинет. Хотя чему удивляться: ни бензина, ни масла коробульке не требовалось, работала она на экологически чистой магии.

Эх, а по братьям скучаю… На самом деле были они мне не троюродными, да и вообще не родственниками, так как сестра моей бабушки приютила, а потом и удочерила их беременную близнецами мать. Там вообще очень необычная история была… Но росли и играли мы вместе, это уже потом дороги разошлись: я уехала поступать в столицу, братцы же внезапно выбрали кулинарный техникум вместо профессии автослесаря. Несколько лет мы не виделись, а потом они и вовсе укатили куда-то на край света, то ли в Новую Зеландию, то ли во Французскую Полинезию, со слов их матери. И связь с ними оборвалась окончательно, причём тётя Лара (Ларинель на самом деле, а вовсе не Лариса, что меня всегда немало удивляло) сама решительно пресекала любые попытки их отыскать. Но ладно, что о них…

Приятель и напарник Арраниса по чудо-колымагам уже ждал нас внутри и являл собой полную противоположность сдержанному графу. Он был неприлично высок и крепок, обезоруживающе улыбчив, ужасно громкоголос и умопомрачительно рыж. Этакий доктор Ливси на ирландский манер.

— Герцог Лансет Орьоль, огонь, — представил мне Арранис друга.

— Огонь! — восхищённо согласилась я, разглядывая великана во все глаза. — Здравствуйте!

— Стихия у Лансета — огонь, — пояснил с заминкой Арранис.

— А-а…

— Ланс, это Эхения Каас-Ортанс, я рассказывал вчера…

— Рейн, ты в своём репертуаре! — расхохотался огневик и очень аккуратно пожал мне протянутую лапку двумя пальцами. — Рассказал всё, кроме того, что мисса настоящая красавица! Фея! Сильфида! Очень рад знакомству, Эхения.

— Лучше Женя, — пискнула я. А на графа уставилась с недобрым прищуром: ага, для других всё-таки Рейн. Припомню.

— Скажите, как вам обоим в голову вообще пришло магбилем заняться? Между городами портальная сеть отлично работает, ну, если только ползамка не требуется перевезти… А по Шенлину в конных экипажах гораздо удобнее передвигаться: недорого, доступно и явно быстрее, чем ваша коробуля…

— Так королевский забег же, — охотно ответил Ланс.

— Ударим забегом по бездорожью и разгильдяйству? — хмыкнула я.

— Именно, — удивлённо посмотрел на меня Арранис. — Я участвую в тендере на строительство новых дорог и собираюсь его выиграть. И в перспективе смогу занять в этом до двухсот безработных. А у Лансета каменоломни простаивают. Магбиль на этом забеге обратит внимание городских властей на назревшую необходимость новых маршрутов.

— А-а… И в чём смысл королевского забега? Кто участвует? На скорость или так, покрасоваться?

— Покрасоваться. И людей удивить, — оскалился в улыбке Ланс. — А участвуют все желающие. Да и забегом это называется постольку поскольку. Скорее праздничное шествие — а там уж кто во что горазд…

— Ну-у, меня вы своей коробулей точно удивили… Только по другой причине. А остальной народ, полагаю, пока не особо впечатлён? Телега и телега ведь. Что с лошадьми, что без. Народ в Шенлине, я заметила, вообще какой-то на диво выдержанный в плане магии: вчера в компании ожившего кресла домой с учёбы возвращалась, так хоть бы кто бровью повёл. Только одна недовольная дама посоветовала кожаные набойки на ножки прибить, а то громко цокают…

Приятели тоже только пожали плечами. Ну конечно, что в разгуливающих стаями гарнитурах удивительного…

— Ладно! — хлопнула я в ладони. — Брать умы и сердца другим будем: скорость, манёвренность, размер, комфорт и функциональность. Всё то, чего вашей коробульке как раз не хватает. Рейн, тащи карандаш и бумагу.

— Эхения, а ваш настрой мне определённо нравится! — воскликнул Лансет.

— Я, если что, не замужем, — деловито откликнулась я. — И борщ варить умею.

— Боги-многие, сколько же у вас достоинств! — восхитился рыжий герцог, а недовольный резко сменившейся темой граф что-то снова буркнул про Рейнмара, пустые разговоры и ограниченное время.

В устройство вечно полуразобранной дедовой «копейки» меня охотно посвящали троюродные братцы, а пару лет я и сама водила одно из достижений отечественного автопрома, пока с облегчением не пересела на недорогого «корейца».

— Вот с манёвренности и начнём. Рулевое управление. Здесь всё проще некуда. На одном конце руль, на другом шестерёнка — зубчатое такое колёсико, сейчас нарисую. С поворотом руля колёсико сдвигает такую же зубчатую рейку влево или вправо. К концам рейки рулевые тяги присобачены, и они уже толкают поворотные рычаги, а те и поворачивают колёса. Оба сразу и под одним углом, заметьте! А не как тут: одно на нас, другое в Арзамас… Итого: минус два рычага, плюс одна баранка, а её и локтем крутить можно. Дальше…

И… в принципе, это было единственное, что я в устройстве автомобиля более-менее понимала, и то по крайне упрощённой схеме. Всю прелесть гидроусиления руля, пересев с нашей «девятки» на иномарку, я, конечно, оценила, но принцип его работы понимала весьма смутно: поршни там какие-то, цилиндры, жидкости… Но рассказала и про это, и про многое другое, радуясь тому, что пробелы в знаниях всегда можно было объяснить прерывистыми «сновидениями».

И всё равно Арранис с Лансетом засыпали меня вопросами. Герцог размахивал руками, тряс рыжей бородой и дико сверкал ярко-зелёными глазами. Граф не отставал: ноздри его хищно трепетали, а ещё он, презрев всякие приличия, очень тесно придвинулся ко мне, ловя каждое слово.

— Ребят, вам бы механика толкового нанять, — взмолилась я после такого напора. — Я же видела в артефакторском районе, какую там сложносочинённую красоту делают. Иные вещички и без магии работают.

— Звали уже. Что мехи, что маги считают ниже своего достоинства работать с чем-то, что нельзя уместить в карман, — посетовал Лансет. Огненная стихия наложила яркий отпечаток и на внешность его, и на характер: эмоциональный, живой, вспыхивает моментально, но так же быстро отходит.

— Денег мало предлагали, значит. Ладно, сама поищу. Я теперь тоже какую-то ответственность за нашу коробулю чувствую…

— Вы такая удивительная, Эхения! — вновь пришёл в восторг Ланс. — Снаружи нежная, трепетная, но такая открытая и понимающая! А много у вас ещё таких идей? И что вам ещё снилось? Не обязательно про магбиль…

— Да полно всего! Я как-то застряла на четыре часа в лифте с планом инженерных сетей — гендиру на утверждение от проектировщиков несла… О, или хотите рецепт потрясного коктейля? Как раз недавно опробо… приснился!

— О-о-о!.. — совсем уж неприлично простонал он. — А действительно, что время тянуть! И вы сами сказали, что свободны… Эхения, выходите за меня замуж!

Глава 9. Ужин по-королевски

— Да легко! — встрепенулась я. — Только ненадолго, ладно? И с брачной ночью ещё такое дело…

Но ответила я это уже не рыжему викингу, а своему старому знакомому, целителю душ лорду Эдвину Велленсу. Ни потенциального мужа, ни Арраниса вокруг не наблюдалось. Да и сама я уже находилась не в мастерской, а лежала на кровати в своей спальне, окружённая со всех сторон Матильдой, Мегерой и розовым креслицем, поджавшим ножки.

— Опять? — с тоской спросила я, и лорд Эдвин понимающе кивнул. — Надолго?

— Почти пять часов прошло, Шшеня. Голова не болит?

Я прислушалась к себе.

— Нисколько. Как и в прошлые разы: просто разговаривала, моргнула — и на тебе, уже в другом месте, в другое время. А как я тут очутилась?..

— Насколько я понимаю, ваши кавалеры не смогли привести вас в чувство, и граф Арранис принял самое правильное решение, немедленно связавшись с герцогом, а тот уже вызвал меня.

— А сюда меня уже жених перенёс?

— Жених? О-о-о, Шшеня!.. Так вас уже можно поздравить? Рейнмар действительно достойный молодой человек, хотя, не скрою, совсем от него не ожидал…

— Да при чём тут Арранис, дождёшься от него, — отмахнулась я. — Другой, Лансет.

— Но принёс вас именно он, Рейнмар, — не понял целитель.

Вот и я этого не поняла. Ох, ладно. А вот то, что я учёбу пропустила, нехорошо. Надеюсь, мэтра Оркана предупредили. Арранис такой обязательный, что обязательно ему сообщил.

— Спасибо, что присмотрели за мной, лорд Велленс. Вот же оно как — действительно не знаешь, когда случится. И вернусь ли… — Что-то расстроилась я.

— Ну, ну, Шшеня, — успокаивающе погладил целитель меня по плечу. — Надеюсь, всё обойдётся. Смотрите, мансы с вами, вы ещё новыми связями обрастать начали, гляжу… Это какой-то артефакт? Очень необычная форма.

— Это Аркадий, — вздохнула я. — Он просто кресло. У меня магия прорезалась. Оживила вот случайно.

— И прекрасно! Новая ниточка с этим миром. Жениха уже нашли, опять же…

Ой, да, мой потенциальный прекраснорыжий муж! Горе-изобретатели обнаружились в гостиной, как и остальное моё семейство. Мужчины быстро нашли общий язык, обсуждая бизнес, Карина поила их чаем, одна только Фелисберта вновь сидела не у дел. Уж насколько её смущало ранее присутствие графа, а такого зачарованного взгляда, какого она не сводила с Лансета, я у неё прежде не наблюдала. Ну что ж, герцог Орёл (а вы сами это «Орьоль» повторите несколько раз!) действительно видный мужчина — рыжеволос, громогласен и смешлив. Отличный выбор!.. Для моей чересчур робкой сестрицы. Ей бы такой как раз подошёл: лёд растопить.

При виде меня мужчины подскочили.

— Милая, как ты нас напугала! — Это папа́.

— Жженя, вам нужно лежать! Зачем ты встала? — путаясь в обращениях, рассердился Арранис.

— Эхения, простите! — взмолился Лансет. — Я не хотел шокировать вас своим предложением! Такая трепетная лань, такая тонкая у вас душевная организация, и тут я, со своими порывами…

— Ланс, вот для этого сейчас не время, — шикнул на приятеля Арранис.

— Чойта? Самое время. Дорогие, извините, что заставила понервничать, и спешу всех успокоить — чувствую я себя распрекрасно. И ещё у нас вроде как королевский ужин сегодня, так что всем срочно прихорашиваться! Раньше половины восьмого никому в гостиную не спускаться! Берта, я видела твоё новое шикарное платье, его одно только целый час надевать придётся, так что бегом! Рейнмар, тебя тоже касается. Хотя что вам, мужчинам: умылся — и уже красавчик… Возвращайся ко времени, все вместе и поедем. Лансет, а вы останьтесь, пожалуйста. Могу я с вами поговорить?..

Вытолкать Арраниса стоило некоторых трудов, а гостя я проводила в кабинет папеньки, там уж нам никто не помешает.

— Эхения, ещё раз простите за эту несдержанность! — На огненном герцоге действительно лица не было. Ему больше идёт улыбаться во весь рот. — Вы такая нежная, так тонко чувствующая, а я…

— Лансет, успокойтесь уже, пожалуйста. Мой обморок с вашим предложением никак не связан. Мои уши уже такое слышали… Да и замуж меня ещё в детском саду впервые позвали, не удивили. Я в ответ тогда жениха подушкой побила — не знала, как ещё переполнявшее меня счастье выразить… Но давайте серьёзно. Вы ведь пошутили тогда? Потому что утренний разговор именно в таком шутливом ключе и вёлся. Я вам тоже собиралась подыграть, да вот оконфузилась…

— Эхения, признаюсь, я действительно поступил несколько необдуманно и преждевременно, но от слов своих не отказываюсь! Шутки шутками, но я ещё не встречал таких девушек, как вы, и о предложении ничуть не жалею.

— Ну не прям завтра же вы готовы на мне жениться?

— Ну, разумеется, нет, — смутился великан. — Всё-таки нужно немного узнать друг друга. Год, два… Организовать свадьбу…

— А у меня столько времени нет. И попроси я развод на следующий день, вы бы меня тоже не поняли.

— Развод? Это ещё зачем? Эхения, в моей семье крайне серьёзно относятся к браку, потому я и сказал, что нужно будет время. Развод — это недопустимо! Нет, и в нашем роду, конечно, случались скоропалительные браки, когда два любящих сердца не желали ждать ни минуты…

— Но вы же в меня не влюблены без памяти? — улыбнулась я.

— В крошечном шаге от этого, — серьёзно ответил Лансет.

— Значит, ещё нет. И я в вас не влюблена, хотя вы — просто прелесть. Лансет, у меня к вам своё предложение. Давайте просто забудем об этом недоразумении и останемся хорошими друзьями. А пары из нас точно не выйдет — вы такая зажигалка, я тоже с характером, ничем хорошим это не закончится…

— Характер у вас, Эхения, крепкий. Я уже подметил, — усмехнулся великан. — Может, вы и правы.

— Нам тем более ещё работать вместе. Чего отношения портить.

— А Рейнмар? Сказать ему, что вы отказали? Он, кажется, всерьёз за вас переживает.

— А что Рейн? Скажем как есть: что пошутили оба. У него с юмором всё равно не очень, порой разжёвывать приходится… Так что, мир-дружба?

— А бесовка вы всё равно, Эхения! Верно говорите, не ужились бы. Мир, дружба, — протянул он довольно свою лапищу.

— Вы, Лансет, лучше завтра в гости заходите, я вас с сестрицей познакомлю. Вот там точно трепетная лань, сильфида и всё, что нежным девицам полагается. Да и вы ей крепко приглянулись.

— Это, случайно, не та красавица, что в гостиной была? — чуть дрогнул он голосом, а зелёные глаза вспыхнули изумрудами. — Нас, к сожалению, так и не представили друг другу.

— Фелисберта её зовут, — ответила я, весьма довольная собой и прошедшим разговором.

Вечером к половине восьмого всё семейство собралось внизу — красивые, нарядные. Надо мной Мариса тоже успела поколдовать: сделала высокую причёску, одела в глубокого синего цвета тяжёлый бархат (в Шенлине он снова в моде, я помню!) и обвешала сапфирами, как новогоднюю ёлку. Ладно, для королевского дворца, наверное, так положено.

— Гостей завтра принимаешь? — шепнула я Фелисберте. — Рыжих и красивых?

Та ожидаемо залилась краской, но посмотрела на меня с какой-то неизъяснимой надеждой. Нет, всё я правильно поняла. И всё правильно сделала.

— Красавицей тебя назвал. Очень хочет познакомиться.

Вместо ответа та просто вцепилась мне в руку, не сумев сдержать переполнявших её эмоций.

— Эхения, он такой… такой большой! И голос! И смеётся так… И глаза!

— И рыжий! — погладила я её по руке. — Огонь парень, надо брать.

Нет, нормальная она всё же девка. Да, воспитали в строгости. Дома и родителей лишилась, а кому такое пожелаешь… До сих пор оттаять не может. Я вот ещё появилась — явно же ревновала меня к приёмной семье. Вот и Карина перехватила мой взгляд, улыбнулась ласково и одобрительно. Карина вообще замечательная: и жена, и мать, и подруга. Всё замечает, для всех доброе слово найдёт, очень деликатная. Я ею искренне восхищалась. Вот именно на таких девушках женятся, полюбив с первого взгляда, и сразу же в загс тащат.

Арранис появился минута в минуту, и тут уж я застыла столбом, совсем как Фелисберта недавно в присутствии Ланса. В офицерской форме королевского полка. Тёмно-синей с золотым позументом, с ярко начищенными пуговицами, с какими-то регалиями на груди. И явно заслуженными, рассказывал же папенька о первой его страсти. И стать, и выправка… До чего же хорош, чертяка!

Пусть про чертяку я только подумала, вслух не говорила, но аккуратное белое облачко всё равно вспухло рядом с моей головой. Хотя бы без надписи, как в комиксных пузырях. Надо будет мэтру Оркану не забыть завтра рассказать, что у меня мысли материализоваться вдруг начали.

— Рейнмар, милый, поедешь с Эхенией? — прощебетала Карина. — А то знаю я вас с Крайвеном: начнёте о делах говорить, так до конца ужина не закончите. Тем более на три таких пышных платья наш экипаж не рассчитан.

Арранис только щёлкнул блестящими подкованными каблуками и беспрекословно кивнул герцогине, не смотря в мою сторону. Видимо, в форме и выучка военная первым делом сказывается. Даже обидно стало, Мариса так старалась.

Ехали молча. Я — задетая равнодушием к усилиям Марисы; он — сдержанный и холодный, как обычно. Ну, нормально же общались, что опять не так?!

— Вас уже можно поздравить, Женя? — раздалось так ровно и неожиданно, что я чуть не подскочила.

Ну, приехали… Снова-здорово. Ревнует, что ли? Да нет, какой там. Это же Арранис. Просто пока не получит от приятеля-жениха разрешения обращаться ко мне на «ты», так и будет находиться во власти своих надуманных приличий. Ладно, позабавимся.

— Можете и поздравить, граф, — с ехидной улыбкой посмотрела я на него.

— Поздравляю, — сухо сказал он. — Вы выглядите вполне счастливой.

— А от чего ж не выглядеть? Хороший сегодня день. Насыщенный. А с чем поздравляете, кстати?

Арранис вперился в меня тем же взглядом, каким награждал поначалу «девицу-немного-не-в-себе».

— С удачной помолвкой, — процедил он.

— А кто женится? — наивно похлопала ресницами я.

— Так вы же!.. — вскипел граф.

— О как! И на ком я женюсь, не подскажете?

— Эхения, вы… Вы издеваетесь, что ли? Лансет явно обозначил свои намерения, а вы, судя по вашей бурной реакции и последующей приватной беседе, согласились!

— И вас так задела наша внезапно вспыхнувшая с Лансом любовь?

— Я считаю это крайне необдуманным решением! В вашем возрасте девушкам свойственно витать в облаках и мечтать о замужестве, но нельзя же так!

— А как можно?

— Эхения, вы слишком молоды, неразумны, эмоциональны! Тем более значительная часть жизни прошла мимо вас из-за вашей болезни. Да, вы видели волшебные сны, в какой-то степени даже выросли и повзрослели на них, но для чувств нужно время…

— Рейн, хватит уже, — оборвала эту тему сновидений, пока Арранис не начал копать глубже. — Мы с Лансом просто подурачились, а ты глупую шутку за чистую монету принял. А в мастерской твоей просто вытяжку толковую надо сделать, там дышать нечем, потому и шлёпнулась в обморок. Никто ни на ком не женится.

— Подурачились? — не понял граф.

— Именно. Знаешь, у некоторых людей чувство юмора иногда с первого слова совпадает. Лансет классный, вопросов нет, но ему на самом деле Фелисберта приглянулась. И он ей тоже. Так что замуж мне, конечно, очень надо, и чем скорее, тем лучше, но твоего приятеля я в расход пускать не собираюсь. Хороший он. И нам ещё работать вместе.

— Шутка, значит, — недобро протянул Арранис.

— Именно.

— Женя, я не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьёз.

— Ну, хочешь, табличку для тебя специальную заведу? Когда надо, поднимать буду…

Ещё минуты три мы молчали, мерно сотрясаясь в экипаже. Я не выдержала.

— Чувствуешь вибрацию? Ваши допотопные рессоры как раз. Надо подвеску независимую делать. Но я только в общих чертах смогу описать.

— Женя, ты действительно так хочешь замуж?

— Вообще не хочу, — вздохнула я. — Но надо.

— Что значит «надо»? — не понял Арранис. — На тебя давят герцоги?

— Та ни боже мой! Вообще не давят, они чудесные родители. Таких, как папенька с маменькой, ещё поискать надо…

— Тогда зачем?

— Ну… надо просто. Доктора советуют. Для здоровья, и всё такое.

— О… — Рейнмар что-то своё додумал и немедленно смутился. — Если так, то да… Но ведь женская нервическая тоска… болезнь… и медикаментами вполне успешно лечится…

— Сам ты нервический! — возмутилась я. — Если ты не в курсе, то тем, о чём ты подумал, и без всякого замужества люди спокойно занимаются. Благо современные нравы позволяют. А мне просто замуж надо. Может, ты, кстати, возьмёшь?

— Женя, я оценил вашу с Лансом шутку. Но она уже затянулась.

— Да я сейчас не особо-то и шутила… Всё! Или не спрашивай ни о чём больше, или очередь в женихи занимай! Как раз первый будешь…

Арранис ожидаемо замолчал.

— Ладно, я уже поняла, что второго предложения сегодня ожидать не стоит. Даже шуточного. Но если серьёзно… Почему ты считаешь, что отношения навредят твоей карьере? Ты… это пробовал вообще?

Прозвучало немного двусмысленно, как будто я Арраниса девственником назвала, и именно так он это услышал. А может, и по-своему.

— Пробовал, — резко ответил он. Может, и вспыхнул, кто его скуластые щёки разглядит в темноте экипажа. — Женя, на сегодня шуток хватит. Мы приехали.

Ну а королевский ужин… Никаких слов всё равно его описать не хватит. На пятой или шестой перемене блюд я перестала переживать, что останусь голодной, а ведь поначалу были сомнения! Потому что подавались эти кулинарные шедевры в традициях лучших европейских ресторанов: суп в напёрстке, закуска с ноготок. Пожалуй, надо будет попросить Арраниса, чтобы нашёл заведение понажористее для обещанного ужина.

Но — божественно вкусно. Сам дворец меня не особо впечатлил, в Екатерининском дворце ничуть не хуже. Разве что ощущения были непривычные: одно дело бродить по музею, и совсем другое — понимать, что здесь сейчас самый настоящий король живёт.

— Как проходит обучение у мэтра Оркана, Женя? Есть успехи? — спросил Трис, когда я вернулась в себя из гастрономического экстаза.

— Есть. Весьма сомнительные, правда, но есть. Потом расскажу, не за столом же… А то я и так еле сдерживаюсь, чтобы эту вкуснотищу случайным восторженным словом не покрыть… Ой, кстати, спасибо, что спросил! Господин Оркан сказал, что у вас тут такая штука специальная есть, нивелир или как-то так…

— Нивёмёлер, — понятливо кивнул Триалес. — Женя, у тебя вполне определённо воздушная магия, но, если есть сомнения, можем проверить на нём. Тогда позволь устроить тебе небольшую экскурсию по моему нескромному жилищу.

Арранис с Крайвеном, как и опасалась Карина, опять перешли на обсуждение своих верфей, сама же она вместе с Фелисбертой выразила желание посмотреть знаменитые фонтаны работы какого-то известного мага-водника. Я бросила мельком взгляд на графа, но тот был полностью поглощён беседой с папенькой.

— Пошли. — Я решительно отложила салфетку.

Трис вежливо предложил мне локоть, а на выходе в отражении зеркальных дверей мне почудилось, что Рейнмар всё же посмотрел нам вслед. Да нет, конечно, показалось. Что может быть важнее обсуждения недостроенных судёнышек на званом ужине у правителя всего Арсандиса! Пусть и номинального пока.

— Как у тебя в целом дела, Женя? — улыбнулся Трис. — Выглядишь ты просто потрясающе.

— Спасибо. — Я с благодарностью улыбнулась в ответ. — Ты, кстати, тоже бомба. Очень красивый костюм, тебе идёт чёрный цвет. Я вообще боялась, что ты будешь встречать нас на троне, в горностаевой мантии и короне… А мы такие преклоняем колено и целуем руку, а вдоль тронного зала куча придворных, и ещё пока наша очередь дойдёт…

— Женя, откуда у тебя вообще такие нелепые представления о дворе?! — не выдержал и рассмеялся Трис. — Мантия, надо же…

— Да всё оттуда же! — весело махнула я рукой. — Сам знаешь… А ещё обязательно шут, с десяток фавориток, и палач тут же, чтобы сразу голову с плеч, если что не так…

— Какое варварство. И в том твоём мире всё так и было?

— Было, но давно уже. Сейчас совсем по-другому…

— Скучаешь?

Я на пару секунд задумалась.

— А знаешь, нет. Здесь здорово. И все очень добрые, до сих пор чудно́.

— Значит, у тебя всё хорошо?

— Спрашиваешь! В моём мире такого веселья не бывает. А тут у меня магия прорезалась! Тоже чудна́я, правда. Животинку новую вчера завела, Аркадия. Он немножко кресло, но милый. А, меня же ещё замуж сегодня позвали!

— Только сегодня? — удивился Трис. — Я думал, порог вашего особняка ещё до окончания твоего oppvekst женихи обивать станут. Хотя… я немного знаю Арраниса, для него и на третий день — уже скоропалительно.

— Да при чём тут Арранис! И ты туда же… — вскинулась я.

— Просто предположил, Женя, — миролюбиво приобнял он меня и подмигнул. — Не злись. Ты очень яркая, красивая и необычная девушка. А Арраниса, к которому коммерсанты на деловые встречи за два месяца записываются, я рядом с вашей семьёй уже в третий раз вижу за последние четыре дня.

— Так у них же с папенькой дела. Да и я в одну его авантюру ввязалась. Продешевила, конечно, надо было действительно другие условия ставить… Хотя не, не согласился бы. Что там эта коробулька… На загс не тянет.

— Что за «коробулька»?

— Да не обращай внимания, я так, сама с собой…

— Но я правильно понимаю, Женя, что предложение не было принято, от кого бы оно ни исходило?

— Отказала, угу. Да жалко человека стало, Трис! На кой ему такое счастье, как я… И Фелисберте он очень понравился. Хорошие тут люди, говорю же. С души воротит кому-то жизнь ломать…

— Ты слишком критично к себе относишься, Женя. Но хорошо, что не торопишься с выбором. Очень взвешенный и здравый подход к собственному будущему.

— На самом деле тороплюсь… А ты чему так радуешься? — спросила я подозрительно довольного короля. — У меня тут драма, может, и сердце практически разбито…

— Тому, что у меня ещё есть шанс, — улыбнулся Триалес.

Я застыла. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Это было неожиданно. Трис такой классный, но король ведь… Именно поэтому я с самого начала заставила себя смотреть на него исключительно как на друга. Да ведь и сам он именно так с начала знакомства себя повёл, подтвердив мои соображения, что с правящей семьёй точно связываться не стоит. От греха подальше.

Не заигрывал, не заваливал букетами и письмами с плохонькими стихами, над которыми я от души посмеялась, разбирая почту. Да вообще ведь никак не проявлял интерес ко мне как к девушке! Но, с другой стороны, королевское воспитание таких пошлостей ему совершать бы и не позволило…

Нет, всё-таки мой косяк. На oppvekst звала? Звала. И на обед в семейный особняк. И где сегодня все Каас-Ортансы? Ужинают в королевском дворце. А мы с его величеством и вовсе под локоток прогуливаемся на виду у всех… И с чего я убедила себя, что и самим Трисом, и всеми остальными это будет расценено как исключительно дружеское общение? А с того, что настолько приятно проводить с ним время, что о последствиях не подумала! И да, нравится, чего греха таить. Почти так же сильно, как чертяка. Ну, Арранис.

Пять одинаковых аккуратных белых облачков зависли вокруг меня, среагировав на всех мысленных «чёртов». Ну, хоть какая-то стабильность в этом мире.

— Трис… — напряжённо ответила я.

И замолчала. А что сказать? Мне с тобой так здорово, но давай прямо сейчас все точки над i расставим, пока далеко не зашло, а то мне замуж срочно надо, а у вас, королей, пока ещё все кастинги пройдёшь… Да и в монастырь потом, если не срастётся, не хочется…

— Женя. — Триалес тоже посерьёзнел, выискивая что-то в моих встревоженных глазах. А потом привычно добро улыбнулся, чуть потормошив. — Я про шанс прогуляться завтра с тобой по городу. В твоём мире ведь за это не сажают, я не предложил чего-то неприличного? А то ты очень сильно напряглась. Свежий воздух ведь очень полезен для практически разбитого сердца.

Я тоже всмотрелась в серые смеющиеся глаза. Взрослый у него какой взгляд. И очень понимающий. Будто враз все мои надуманные тревоги считал. И успокоил именно так, как надо — как хороший друг. А ведь действительно, надумала уже всяких глупостей себе. Выдохнула с облегчением. Но и с лёгким сожалением тоже.

— Это я с радостью. Заодно поищем где-нибудь сговорчивых механиков, ладно? О, а драму ещё очень хорошо вкусняхами заедать, знаешь какие-нибудь интересные места?

— Я в этом профи, обижаешь, — подмигнул Трис.

Для драгоценных артефактов во дворце была выделена отдельная сокровищница, искомый нивёмёлер хранился именно там. На сложное и редкое устройство эта беломраморная и изрядно пошарпанная четырёхконечная звезда никак не тянула.

— Просто приложи ладонь к центральному камню.

Я так и сделала, и по двум лучам звезды от основания к кончикам поползла магия, постепенно насыщаясь цветом. Синяя едва доползла до трети, зато лазурная залила почти весь луч, оставив не закрашенным только самое остриё.

— Ого!

— Ого, — согласился Трис. — Как и говорил, основная у тебя воздушная. Очень сильная, она и главенствует пока, проявляется у тебя первой. Но и водная тоже неплоха.

— Ух, а покажи свою магию!

— Там всего понемногу, — отмахнулся король. — Ничего интересного.

— Не-не, я же помню, как ты говорил, что королевская семья хранит все четыре стихии! Ну, или стараетесь как-то баланс держать… Красиво, наверное. Какого цвета остальные?

— Женя, — замялся он, но я уже схватила его за руку и поднесла её к артефакту.

Тот послушно откликнулся, и краски по лучам звезды поползли заново: снова синяя, голубая, а ещё зелёная и алая. Последние два цвета заполнили лучи полностью, синий почти до острия, а вот голубой не дополз и до середины. Трис поспешно отдёрнул руку, словно не хотел, чтобы я это видела.

Но я успела рассмотреть соотношение сил. И понять, что, коснись камня обе наши руки, звезда заполнилась бы полностью.

— Так как, говоришь, вы этот баланс в роду поддерживаете? — с подозрением спросила я.

— Женимся на нужных магах, — тихо ответил Трис. — Ты всё правильно поняла.

— Селекционеры, блин… — оторопев от честного признания, только и смогла выдавить я. — Генетики хреновы. Я-то думала, у вас тут действительно всё как в сказке: только по любви, что бы там в песне про королей ни пелось… А вы, значит, идеальных магов разводите… Я поэтому сейчас здесь, ваше величество?

— Нет! — резко ответил Трис, гася взмахом руки взметнувшиеся от меня вихри. — Потому и не хотел, чтобы ты видела. Мне нравишься ты, а не твоя магия.

— Вот как у вас тут всё… И что, мне тоже не дадут абы за кого замуж выйти?

— Ты утрируешь, Женя, — мягко произнёс он. — В королевском роду — да, с этим строго. Но другие маги вольны выбирать сами. Тех, кто по сердцу… Хотя и не рекомендуется, чтобы это был обычный человек.

— М-да, — сквозь зубы процедила я. Поиск женихов грозил резко сузиться.

— Жалеешь меня? — усмехнулся Трис. — И, видимо, совсем не веришь в хорошее. А я верю. Что у меня будет по любви в том числе.

— Да, похоже, наоборот, слишком в сказку поверила. Раз так за тебя расстроилась. Ладно, чего там!.. И твою драму завтра заедим. Ты же мне предложение делать не собираешься, надеюсь? А то, судя по вашему нивелиру, следующий рой Престон у нас просто идеальный выйдет, мечта евгеники… Не хотелось бы вот так, как мышей на развод.

— А если бы сделал, согласилась бы? — улыбнулся король.

— Сегодня точно нет. Как-то слишком много всего за день случилось. И ты не шути так, ладно? У меня это, вообще-то, болезненный вопрос.

— Драма и разбитое сердце, я помню, — кивнул Трис, вновь превращаясь в доброго и открытого парня. — Сегодня и не стану. Пойдём обратно, как раз десерты уже должны подавать.

— Их я точно не пропущу… Слушай, Трис, а у тебя ведь и камень в центре как-то по-другому вспыхнул. Зелёным вроде. А у меня красным. Это что значит?

— Ничего не значит. — Король склонил голову, любезно предлагая мне локоть. — Просто декоративный элемент.

Хотелось выяснить подробнее, но переспрашивать не стала. Что я, действительно, понимаю в местном магическом оборудовании?

В обеденную залу уже вернулись Карина с Фелисбертой, и сестра о чём-то тихо рассказывала леди, периодически смущаясь. Наверняка о завтрашнем свидании. Арранис с Крайвеном уже раздобыли где-то бумагу и теперь вдохновенно накидывали очередной проект, вырывая друг у друга карандаш и нещадно что-то черкая на листах.

Лишь когда Карина укоризненно посмотрела на супруга, одним лишь взглядом разогнав их друг от друга, те вернулись за стол. Арранис неожиданно подсел рядом. А я так устала за сегодняшний день, что даже в малиновом пирожном еле ковырялась, полностью уйдя в собственные мысли.

— Женя, у нас с вами ведь завтра всё в силе? — негромко поинтересовался граф. — Вы… ты придёшь снова в мастерскую?

— Не-а, — ответила я, меланхолично жуя засахаренный цветочный лепесток.

— Как? — замер Арранис. — У нас ведь уговор…

— Так, — пожала я плечами. — Я тебе говорила: один прокол с этими всеми «вы» и «Эхениями» — и адьёс. Я теперь свою коробулю делать буду. С «кенгурятником» и педальками.

Арранис закаменел лицом. Кажется, кому-то привычная выдержка изменила. А меня уже понесло дальше:

— И забег этот ваш сама выиграю, а король мне лично какую-нибудь медальку выдаст. Не зажмотишь ведь, Трис? И тендер на дороги заодно. Может, ещё грант какой на строительство дадут… Я тогда под незабудки все эти участки распашу. Или лучше подсолнухами засадить, как думаешь?

У Триалеса глаза уже вовсю смеялись, Карина деликатно хихикнула, прикрыв рот ладошкой, один только Арранис вдруг сверкнул глазами и снова стал пылким героем любовного романа.

— Эхения! Вы!.. Я… Вы не поступите так со мной! Мы с тобой можем заключить новую сделку?..

Я снова поняла, что перегнула. Ну не в жёны опять проситься, в конце концов. Вздохнула.

— Да шучу я, Рейн. Рейнмар, да-да, извини. Сегодня что-то все шутки неудачные… Уговор наш в силе. Просто завтра у меня другие дела, а вам с Лансетом и утренних задумок пока надолго хватит. Тем более и Лансу завтра немного не до тебя будет…

И настроение к концу этого вечера у меня окончательно испортилось.

Глава 10. Клуб "Точное попадание"

На следующий день от возникшей было неловкости между мной и Триалесом не осталось и следа, и мы провели отличное утро, гуляя по городу. Именно так, как мне хотелось! С леди Кариной гулять было здорово, но она сама слишком долго не была в Шенлине, Трис же знал тут каждый закоулок.

Это была увлекательнейшая экскурсия по тайным улочкам и центральным площадям, модным выставкам и неказистым лавочкам, где продавали умопомрачительные жареные пирожки. И рассказывал Трис очень интересно: об архитектуре, о традициях, перемежая факты с городскими легендами и страшилками.

Король, чтобы не смущать народ, снова разгуливал прикрытый капюшоном плаща, а мне прятать было нечего. До чего живой и шумный город! Мегаполисы я всегда любила, в них просто заряжаешься энергией, хочется сразу куда-нибудь бежать и что-то делать! А полезное или сумасбродное — это уже не важно.

— Ой, Трис! Мне же механик нужен. Давай в район артефакторов сходим!

— Это для того сомнительного проекта Арраниса? Я забыл, как ты эту конструкцию называешь.

— Коробуля! — с гордостью произнесла я, словно сама её собирала. — На самом деле это не для Арраниса, а для меня самой. Знаешь, на Земле ведь прогресс совсем по другому пути пошёл, мы всё по технике… И так удивительно для меня было что-то подобное здесь увидеть! Очень хочется до ума её довести. Да вот просто показать всем, что и так бывает. А то у вас во что ни ткнёшь удивительное — так обязательно магия.

— Просто она доступна, — улыбнулся король. — В Арсандисе она чистая, стихийная, неразбавленная. Много источников, много природных артефактов, используй — не хочу!

— А бывает нечистая?

— В Арсандисе — нет. Не бывает. Здесь действует Loven om renslighet — закон о чистоте магии.

— Погоди, это опять про скрещивание? Ещё и закон отдельный под это дело издали?!

— Нет, нет, Женя! Он про другое. Он запрещает создавать иные виды магии, кроме имеющихся четырёх стихийных.

— Это как вообще? — чуть не присела я. — То есть можно вот так просто взять и создать новую магию? Какую хочешь?

— Ну, одному магу это не под силу, а вот группе — вполне себе.

— Так, стой! Во мне катастрофическая нехватка кофе и булочек. Давай сядем и расскажешь всё толком, а то у меня голова немножко пухнет.

Нашлись и свежие булочки, и вкусный кофе.

— Так, давай с самого начала. Силы стихий — это понятно. А какие ещё силы могут быть? Света и тьмы? Лунной призмы? Магия любви? Волшебство варёного кофе?

— Я не совсем верно выразился, Женя. Запрещено вычленять, скажем так, определённые способности в отдельный вид.

— Я всё равно не понимаю! — взмолилась я. — Дай пример на пальцах!

— Хорошо. Смотри, создание порталов под силу любым магам, так?

— Серьёзно, любым?! Так и я смогу когда-нибудь? Да это просто праздник какой-то!

— Сможешь, Женя, — смеясь, обрадовал меня Трис. — Ещё научишься. Так вот, теоретически можно создать отдельную портальную магию. Когда человек будет уметь только это и ничего другого.

— Так, а что в этом плохого? Перевозчикам только на руку.

— Это путь в никуда, Женя, — оборвал меня он. — Такая практика порочна и ведёт к истощению и рассеиванию магии.

— Э-э… уже проходили?

— Мы — нет, — не очень охотно пояснил Трис. — Но пример есть. Наглядное напоминание о жестоких ошибках. Ты же знаешь, что в нашем мире два континента?

— Слышала краем уха о каком-то северном. Так Арсандис, получается, это не весь ваш мир, а только южная его часть? А там тогда что?

— Тоже люди, — хмыкнул король. — И маги. У него, собственно, даже названия нет. Там с переменным успехом воюют несколько стран, сейчас самая крупная вроде бы просто называется Империей. Ещё Самакона, кажется, есть, и ещё что-то… Не самое развитое общество, истощённое вечными войнами. А их так называемые маги… Те ещё в незапамятные времена извратили всю суть этой силы, настругав невообразимое количество таких вот ущербных видов магии. Ты видела нивёмёлер — он отображает цвета четырёх стихий. Так вот, у них цветов не четыре и не пять… Десятки. Просто полная радуга оттенков. Отдельно некроманты, отдельно портальщики, менталисты, целители, сильно усечённые в возможностях стихийники… Магия крови, как тебе?!

Я замолчала, слушая. Трис говорил с негодованием, но и с искренней жалостью.

— Результат был закономерен. Магия рассеивается и уходит из тех земель. Уже давно, и с каждым годом всё быстрее. А передаваться от родителей к детям у них она вовсе перестала, обретя совершенно хаотичную природу… Там в год появляется от силы полсотни магов, а их система обучения на корню губит и эти крохи. Маг даже твоего уровня там редкость. Скоро выродятся и последние.

— Ничего себе…

— Поэтому такой закон. И поэтому в Арсандисе магия доступна практически всем и используется повсеместно. Мы ведь, кажется, с этого начали…

— Слушай, а если кто-то оттуда приедет со своей такой магией, детей тут наделает с каким-нибудь вашим истинным арийцем…

— Не приедет, — отрезал Триалес.

­— Вы враждуете, что ли?

— Стережём рубежи, скажем так. Впрочем, они и сами не стремятся к нам, варятся потихоньку в своих заботах. И расстояние между нашими землями — это не одна неделя пути через весь океан.

— А я ещё голову ломала, где тут в вашей утопии могли боевые действия вестись… — Это я Арраниса вспомнила с его военными наградами. Пограничник, значит.

— Женя, ты всё-таки удивительная. У меня ещё ни с одной девушкой разговор не сводился к геополитике.

— Чур, сегодня замуж тоже не звать. — Я быстро сложила руки в домик над головой, смеясь.

— Сегодня тоже не буду, погода не та, — с готовностью поддержал меня Трис.

Хорошо, что мы всё выяснили и можно свободно шутить на эту тему. Ну… или мне так казалось, а Трис охотно подыгрывал.

— Кажется, не самое удачное место для кофе выбрали, — улыбнулся он. — Пойдём в другое кафе?

И был прав: на площади в полный голос завывал пророк-попрошайка. Всякого рода эпатажных личностей в Шенлине тоже хватало.

— В геенне огненной сгорят скупые и жадные! — надрывался пророк, явно намекая на подаяние. — Демоны посыплют вам головы пеплом, разорвут на вас бархатные рубища от модного дома «Гайгригор и сыновья», что на улице Карлевель, дом шестнадцать, вход справа, скидки до конца недели… Бесы сожрут ваши души и выклюют очи вороны! Покайтесь! Покайтесь!..

Пророк был тщедушный, тонкокостный и кучерявый, а тощий и острый кадык его мог поспорить в дальности устремлений с длинным породистым носом. Зажимая уши, сердобольная горожанка бросила оратору мелкую монетку. А потом, подумав, добавила ещё кренделёк из корзинки, полагая, что успеет уйти с площади, пока рот провидца будет занят.

Кренделёк исчез буквально в считаные секунды, и пророк уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы от души напророчить улепетывающей даме что-нибудь будоражащее кровь.

— Давай послушаем. — Меня восхитила эта настырность, и я подвела Триса ближе.

— Покайтесь! — возопил с новой силой пророк. — Ибо грядёт апокалипсис! Сегодня! Напалм, сынок!!.. Этот запах ни с чем не спутаешь!..

Тут он замялся, будто позабыв слова, но вскинулся с новой силой:

— О, призрак! Я вижу призрака!..

А вот про напалм было очень интересно. Я блеснула перед трепачом золотой монетой, поощряя к дальнейшим воплям.

— Призрак бродит по Шенлину! Призрак коммунизма! — снова взвыл пророк, страшно вращая глазами.

— А не по Европе? — уточнила я.

— И там тоже! Покроются струпьями ваши… — И тут он наконец осёкся.

— А что, черти и кипящие котлы уже не в моде? — ухмыльнулась я.

— Дикие люди, — вздохнул пророк. — Идею ада и рая совершенно не воспринимают, приходится импровизировать. И слово «чёрт» не понимают. Ну, здравствуй, землячка.

Земляками мы оказались постольку поскольку, потому что наши земные родные пенаты разделяла не одна тысяча километров. Но в масштабе миров — действительно, земляки.

— Шарль Оливье, мадмуазель. — Он галантно чмокнул воздух у моего запястья.

— Француз? — обрадовалась я. — О, погоди, сейчас… Месье! Же не манж па сис жур!

— Русская? — горестно вздохнул он в ответ. — Мне довелось провести три недели в вашей дикой и необъятной стране на чемпионате мира по футболу. И каждый! Каждый русский, узнав о том, что я француз, почему-то считал своим долгом сообщить мне, что не ел вот уже шесть дней… И хоть бы одна сволочь объяснила, почему…

— Э-э-э, долго рассказывать, всё равно не поймёшь, — решила я не сдавать соотечественников. — Считай, национальная традиция.

— Вот и они так же… и теми же словами…

— Женя Кирсанова, — улыбнулась ему я.

— Эжени́? — переиначил на свой привычный лад Шарль.

— Так тоже сойдёт.

— Кирс-Анофф… — наморщил он длинный тонкий нос. — Кажется, где-то уже слышал…

Ну, фамилия не редкая, тем более он сам в России побывал. К моему большому сожалению, Трис напомнил о времени и о занятии у мэтра Оркана, а сегодня я его точно пропускать не собиралась. А столько было вопросов к новому знакомцу!

— Где я смогу тебя завтра найти, Шарль?

— Так сюда и приходи, ма шери, куда я денусь…

Пообещав непременно вернуться на следующий день, я с лёгким сердцем отправилась к воздушнику, воспользовавшись порталом, что любезно создал Трис. Может, замечательная прогулка с королём помогла, может, неожиданная радость от встречи с земляком вдохновила, но новое занятие прошло на редкость продуктивно. Лорд Велленс упоминал, конечно, что иномирцы в Арсандисе не редкость: кого случайно заносит, кто по собственной воле переезжает. Но всё равно — кто бы мог подумать, что я земляка встречу!

Моё новое умение, а именно — создавать пушистые облачка, чертыхаясь не вслух, а про себя, весьма заинтересовало мэтра Оркана.

— Ну-ка, ну-ка, — потёр он маленькие пухлые ладошки, предвкушая какой-то новый прогресс. — Давайте-ка, милая, вегнёмся к классическим методам. Что-нибудь самое пгостенькое… «Люхткюссен» тот же, воздушную подушку. Вот, на этом блюдце попгобуйте… Только одновгеменно с ним скажите пго себя это ваше «щъогхт». Это ведь не сильно плохое слово, как я понял?

— Вполне безобидное, — заверила я старичка и сосредоточилась на расписной тарелочке. — Люхткюссен!

И добавила сразу мысленно: «Чёрт тебя побери». Тарелочка чуть задумалась, дрогнув, и неуверенно приподнялась над столом на пару сантиметров. Я недоверчиво придавила её пальцем, но нет, падать та не собиралась, лишь мягко пружинила над чем-то невидимым.

— Получилось… — прошептала я. — Господин Оркан, получилось!

Подушка была тонкая, жиденькая и растворилась уже через полминуты. Блюдце тихо звякнуло, опустившись на поверхность, но даже не треснуло.

— Жженя, милая, да вы ского за пояс всех заткнёте, — обрадовался не меньше моего полуэльф.

Нехитрым способом перебора я вскоре выяснила, что если мысленно вставлять в арсандское заклинание близкое сердцу любого русского человека известное трёхбуквенное междометие, то очень даже ладно всё выходит. И задорно. И — главное! — именно с тем эффектом, на который местная магическая абракадабра рассчитана.

А если не одним междометием, а чем-то посерьёзнее в уме припечатывать, то и воздействие усиливалось кратно моему внутреннему пониманию похабщины. Всё же нашёл замечательный господин Оркан верную формулу, нащупал! Всего-то нужно было совместить. Теперь только сиди и заучивай все эти «люхткюссен» и «феерштеет хэляйт».

Древненаамский, на котором произносились эти заклинания, в Арсандисе был сродни нашей латыни. Его изучали, использовали устоявшиеся словосочетания, которые вкупе с приложенной магией и становились волшебством, но говорить на нём никто не говорил. Перенос дал мне знание современного арсандского, но на такую архаику понимание не распространялось.

Да делов-то! Выучу, на память никогда не жаловалась. Зато какая гора с плеч, что не придётся мучительно краснеть, давясь вслух ненормативной лексикой с непредсказуемыми последствиями. Пусть и не понимает её здесь никто.

Но те эксперименты с обсценным словариком мэтр Оркан всё же велел не прекращать. Получив задание на дом выучить и отработать с десяток простейших заклинаний, мы с господином Орканом распрощались, весьма довольные друг другом.

А на следующий день с утра я в нетерпении помчалась на площадь Хюдкёрин, надеясь, что «земляк» Шарль с вкусной новогодней фамилией уже начал свой нехитрый промысел. Или Оливье это всё же имя, а Шарль фамилия?

Площадь Хюдкёрин, иначе — площадь Согласия, ещё называлась в народе Храмовой. Причина на то была очевидная: с трёх сторон её окружали три небольших святилища местных почитаемых богов. Я запомнила только Сагарту Милостивую, потому что Мариса поминала её постоянно и еженедельно меняла белую розу у её лика. Остальные двое были мне неизвестны, но прослыть тут безбожницей и атеисткой мне не грозило.

Само понятие религии здесь кардинально отличалось от земного. Священного трепета прихожане не испытывали, насильно свою веру не продвигали, да и самих богов считали, скорее, давно умершими героями. Причём не все из них при жизни отличались благочестием и безгрешностью…

Но людей на этой площади всегда хватало, и лучшего места для своего сомнительного заработка Шарль Оливье выбрать не мог.

— Ик! — поприветствовал он меня, обдав лёгким перегаром.

Я только покачала головой. Что ж, источник его вчерашнего красноречия теперь стал ясен — как я сразу не догадалась. Даже немного стало жалко пожертвованную на возлияния, как выяснилось, монету.

— На «поправиться» денег не дам, даже не старайся, — сразу предупредила я, потому что Шарль уже сделал восторженные глаза, восхищённо приоткрыл рот и был готов осыпать меня чередой сомнительных комплиментов в расчёте на мою повторную щедрость. Питерских бомжей по части изящного красноречия он всё равно не переплюнет. — А вот кофе и завтрак — пожалуйста.

Больше всего Оливье напоминал мне вечного студента, есть такой типаж: вечно молодой, вечно пьяный. На вид ему было под тридцать, зато в душе вовсю хозяйничал юный горлопанистый разгильдяй. Из его короткой и местами печальной истории выяснилось следующее: Шарль действительно в своей родной la belle France занимался философскими поисками себя, меняя одно учебное заведение на другое, нигде не задерживаясь дольше чем на год, зато напропалую наслаждаясь прелестями беззаботной студенческой жизни.

Помотало его по всей Европе, даже вот у нас успел отметиться, активно участвовал в любых движениях, будь то митинг антиглобо или даже гей-парад. Пил, куролесил, соблазнял таких же восторженных девиц пачками, живя за их счёт. Иногда устраивался на недолгие подработки, куда возьмут. Впрочем, тут же охотно перемётывался к бастующим того же, например, завода. «Забастовки — это уже наша национальная традиция», — с гордостью пояснил он.

В Арсандис попал так, что глупее не придумаешь. Дружки взяли на слабо, что Шарль переночует на Пер Лашез. Ему-то было не слабо, только на том же кладбище аккурат в полнолуние собрались для обряда местные сатанисты. Они вообще безобидные были, так, любители понаряжаться. Но вот как-то так сошлись звёзды, что латынью (впрочем, подозреваю, без русского мата там тоже не обошлось) и неуклюжими танцами бедолаги открыли червоточину в другой мир. Либо же она сама по себе возникла — кто эти тайны вселенной разберёт.

Ряженые этого даже не заметили, потому что находились метрах в пятидесяти от студента, мирно спящего на могилке Мориса Тореза (к нему Оливье относился с особым пиететом). Портал возник аккурат под ним. Так что в лучший из магических миров Конгломерата он угодил не как я, всего лишь одной голой душой, а весь как был: с породистым французским шнобелем и прочими потрохами.

— Вот три года тут и шарахаюсь, — беспечно сказал вечный студент. — Назад-то никак, это я первым делом выяснил. Но тут неплохо, мне нравится.

— Нравится так жить — на площади попрошайничать? Почему же ты за три года ничем толковым не занялся?

— А зачем? — удивился он. — Люди тут наивные немного, но щедрые, мне хватает. Ты вот вчера десятку подкинула, сегодня ещё где перепадёт. И не попрошайничаю, а несу свою философию в массы, есть разница!

— Коммунист, альфонс, саботажник, ещё и философ, — сокрушённо покачала я головой.

— Да ведь если по-честному, Эжени, — вздохнул Шарль, — то кому мы здесь сдались. Идей моих не понимают, живут в своём мирке, на нас как на обезьянок забавных смотрят. Не сослали никуда, и то хлеб…

— А могли? И что значит «мы»? — насторожилась я. — Ты что, в Шенлине не один такой? Ну, я, понятно, не в счёт…

— Х-ха! — только расплылся в улыбке француз. — Ну, пошли, землячка, знакомить тебя с местной диаспорой будем…

Вроде недолго от площади Согласия шли, а Шарль умудрился завести в такие запутанные дворы с узкими улочками, что я даже засомневалась, а Шенлин ли это вообще? Нет, не трущобы, конечно, но нетипичный для просторной столицы район удивил. Да, чисто и зелено, как и везде. Какой-то рабоче-торговый квартал, я по похожим уже гуляла, так что обилие вывесок на дверях и окнах смотрелось вполне привычно, но что-то всё равно было не то.

«Долгосрочная виза и вид на жительство», — гласила одна.

«Разрешение на работу, гарантия», — зазывала вторая.

На третьей был какой-то рисунок из загогулин, и если эти загогулины были таким оригинальным шрифтом, то прочесть их было решительно невозможно.

На четвёртой значилось коротко и просто: «Irish pub». Ну, вот тут всё понятно, я сама этим правилом в незнакомых городах не раз пользовалась, звучит оно просто и никогда не подводит: «В любой непонятной ситуации ищи ирландский паб». Я довольно хмыкнула. Ну, вот же, и нормальные кварталы в Шенлине есть.

Пока наконец не сообразила, что именно не давало покоям моим глазам.

Большинство вывесок было вовсе не на арсандском.

Пока я хлопала глазами, Шарль потянул за собой в неприметную дверцу. Это оказалась не то чья-то подсобка, не то заброшенный склад. На одной из стен, завешанной картинками и всяким прибитым хламом, почти затерялась круглая мишень, как для игры в дартс. Француз грохнул по ней кулаком, но звук вышел не глухим, пенопластовым, а звонким, металлическим. Присмотревшись, я обнаружила в стене хорошо замаскированную дверь. В центре мишени отъехал в сторону чёрный кружок, и появился недоверчивый голубой глаз.

— Попал? — спросили приглушённым шёпотом с той стороны.

— Точно в цель, — ухмыльнулся француз.

— А эта мадама?

— В самое яблочко, не сомневайся. Открывай уже!

Глаз исчез, дверь бесшумно открылась, за ней обнаружился узкий короткий коридор, ведущий в просторное помещение, а там… Там был просто бар. Ну да, самый обычный бар. Со стойкой, столами, лавками, потёртыми и залитыми диванами, духотой, весёлым гомоном и людьми. Обычный такой земной бар. Питерский, я бы даже сказала.

— Добро пожаловать в клуб «Точное попадание»! — Довольный произведённым эффектом Оливье раскинул руки. — Ну, за знакомство-то можно по рюмочке? Эй, Кх’хрум, организуй нам чего поприличнее…

Заинтригованная необычным именем, и я повернулась к бармену. Африканец, что ли? Однако за стойкой никого не было, лишь снизу лениво выползли два серых щупальца и красноречиво потёрли кончиками друг о друга в жесте, понятном любому человеку.

— Дамочка заплатит, — быстро перевёл стрелки на меня француз. — Всегда уважал эмансипе!

Я достала ещё один золотой, стараясь ничему не удивляться, и осторожно положила его на стойку. Щупальце немедленно уволокло его вниз. Затем что-то чпокнуло, булькнуло, звякнуло, и на поверхность аккуратно опустились два стакана мутного стекла с довольно неприглядным бурым содержимым. Приключения я, конечно, люблю, но не настолько же, чтобы пить сомнительную бурду в незнакомом месте…

Однако Оливье уже пригубил — и издал совершенно неприличный стон удовольствия. Хотя… В конце концов, у меня магия есть. Да и без неё простой русский мат многим землянам понятен, французы они или вообще с щупальцами… Нет, с щупальцами у нас точно никого разумного не водилось. И я рискнула.

— Коньяк… — благоговейно прошептала я, когда напиток накатался вдоволь на языке и скользнул тёплой ласковой волной в желудок, согревая саму душу. — Настоящий… Откуда?!

С блаженной улыбкой француза сейчас могла соревноваться только моя, такая же.

— Есть умельцы, — хмыкнул кряжистый мужик лет сорока пяти, подходя к нам. — Другая беда, что на всём Арсандисе белый виноград не растёт.

— Контрабанда? — догадалась я. — А как?! С Земли-то!

— Ну, в какой-то мере контрабанда, да. Только не с Земли, оттуда маршрут односторонний. Этот с северного континента. Там в один год как раз белый уродился, чуть не пожгли весь, посчитав порченым, да пара ребят подсуетилась… Тим, хозяин, — протянул он руку.

— Женя, — с удовольствием пожала я её.

— Дженни? — переспросил он с явным английским акцентом.

— Да можно и так, — махнула я мысленно рукой, вспомнив об особенностях произношения у разных народов. Пожалуй, от Эхении тоже не следовало с самого начала так категорично отказываться.

Тим, как я и подозревала, оказался с Туманного Альбиона, при этом на чопорного англичанина не походил никак. Зато быть хозяином клуба «Точное попадание» — а именно для попаданцев он и предназначался — ему удивительно шло. Одним взглядом обрубал на корню зарождавшиеся конфликты, перебрасывался негромко короткими фразами с каждым посетителем. И вообще, складывалось такое ощущение, что всё это — и бар, и люди — просто однажды само вокруг него выросло, настолько он органично тут смотрелся.

Перебравшись на диванчик и приняв от вездесущих щупалец загадочного Кх’хрума уже обычный сок, я с интересом слушала рассказ хозяина.

Арсандис действительно оказался местом притяжения многих таких бедолаг. То ли магнитные поля здесь особые были, то ли обилие магии сыграло свою роль, но факт оставался фактом: наибольший процент попаданцев приходился именно на этот мир. И это только попаданцы! Потому что помимо невольных гостей из миров немагических, вроде нашего, сюда активно съезжались и другие, уже добровольно. «Лучший из магических миров Конгломерата» действительно был таковым.

Тима угораздило сюда попасть тем же, что и Шарль, способом. Где-то порвалась сама канва мироздания, вот и его зацепило случайно.

— Миграционная служба, я тебе скажу, здесь на совесть работает. Даже язык учить не надо, сразу всё само понятным делается. Все эти виды на жительство и разрешения, что ты на улице видела, — это как раз для тех, кто сам переселяется, тут с этим строго. С нами, случайными, всё проще. Попали и попали, что с нами теперь сделаешь. Назад-то не отправишь, налаженных каналов с такими мирами, как наш, нет. В другие магические миры, что поплоше, не ссылают, и на том спасибо. Вот, сидим тут, развлекаемся, кто во что горазд. Я клуб организовал, а другие кто чем занимаются…

— Тим, я всё в толк не возьму… Такое ощущение, что никто себе места найти не может. А у нас же знаний — ого-го! Да ведь столько пользы принести можно!

Тим только глубоко вздохнул.

— Знаешь, в чём беда, Дженни… — Он почесал бороду. — Вот, казалось бы, технически неразвитая цивилизация. Одежда, архитектура и всё прочее — примерно девятнадцатый век по нашим меркам. Нравы разве что посвободнее. Только это мы увиденное на свой лад равняем, а они… у них ведь всё есть, понимаешь? И ничего больше не нужно. Магии — завались. Артефакты любую самую хитрую технику заменяют. Ты телепорта на Земле сколько бы ещё дожидалась? Кстати, не сделали ведь ещё? Нет? Ну, я так и думал… А они тут стационарные стоят чуть не на каждом углу. А маги и вовсе по щелчку пальца перемещаться могут.

— Ну, не техника тогда, а что другое… Будто нам предложить нечего! Идеи, искусство, законы…

— Законы тут вполне современные. Равноправие, опять же. Искусство, писатели — вообще какой-то вечный «золотой» век. Что до идей… Ну вот Чарльз этот, Оливер который, всё пытается что-то донести. Хотя что от лягушатника хорошего услышишь… Не принимают. Менталитет другой.

— И что, вот прямо не нужны никому? Кино, я слышала, кто-то тут заново придумал.

— Эх… — Тим только горестно махнул рукой. — Сюжеты все переврали на свой лад, наши им не зашли. А с технической стороны и предложить нечего: для магических иллюзий ни актёров, ни камер, ни костюмов — вообще ничего не надо. Я ж вообще физиком-испытателем работал, Дженни. Ну и кому здесь эти мои знания сдались? Пытался поначалу велосипед заново изобрести… электричество в смысле. Так ты не поверишь, оно тут просто не работает! С магией несовместимо. Банально гвоздь с медной проволокой в картошку втыкаешь, а она не заряд на выходе генерирует, а магию. В землю такой провод воткнёшь — сразу ромашка какая-нибудь проклюнется, а то и фарфалья из ниоткуда вылупится… Тьфу!

— Но маги-то востребованы. А у тебя собственной разве не появилось? — осторожно поинтересовалась я.

— Да была бы — не сидел бы тут. Это у тебя случай уникальный, потому что душа местная и только её и притянуло. И потому что магия у тебя наследственная. А остальные «пустышки» все. Да, ещё у двух парней магия своя есть. Но они тоже вроде как местные, хоть и родились на Земле, там вообще мутная история… Их на северный континент выкинуло. Заезжают раз в год летом на пару недель, коньяк вот привозят. Но они тут на нелегальном положении, магия у них, видите ли, не по арсандским канонам… Слышала, наверное, что северные маги вроде как нечистыми считаются? Таких в Арсандис вообще не пускают. О, кстати, легки на помине…

Тим махнул рукой двум парням, приглашая подойти. Было им лет по тридцать пять, почти неотличимые внешне: оба кудрявые жгучие брюнеты, весёлые, громкие…

— Ванятка? — прошептала я, когда наконец обрела дар речи. И повернулась ко второму троюродному братцу. — Санёк?..

Глава 11. Муж, недорого. Возможен торг

Близнецы недоверчиво рассматривали незнакомую им синеглазую девицу девятнадцати лет. Пусть новая внешность и была похожа на мою настоящую, да только разницу в возрасте никак не скрыть. Но то ли по интонации, то ли по давно не слышанным ласковым именам, то ли как-то ещё…

— Женька, ты, что ли? — вытаращился Ванечка.

— Малая?!. — сделал такое же лицо Санечка.

Когда наконец утихли визги (мои, каюсь), басовитое рычание (это братцы) и удивлённые хмыканья (от всех остальных), когда уже наобнимались вдоволь, всё равно поверить не могла. Вот тебе и Новая Зеландия…

— Так тётя Ларинель, получается, всё знала? Что вас рано или поздно в свой мир потянет? Как же она вообще на Земле смогла оказаться?

— Самим бы знать, как её туда на сносях уже занесло… Нам ведь тоже ни слова не сказала, Женька. Мы тут как слепые котята поначалу были. Мало того, что вокруг средневековье какое-то, так ещё магия и все дела. Обучение обязательное в этой их местной академии. Это тут у вас, в Арсандисе, всё цивилизованно, а там…

— А почему сюда не переберётесь? Тим сказал, вы каждый год оттуда мотаетесь, а это же несколько недель по океану!

— Э, малая, как бы тебе объяснить… Ты себя тут как чувствуешь? В своей тарелке?

— Абсолютно! Как домой попала. Ну, вы же в курсе? Ещё до вашего отъезда вроде всё случилось…

Это я про родителей. Те и сами понятливо кивнули.

— Муж, видимо, тоже объелся груш? — ущипнул меня за бок Санечка. — Он мне с самого начала не понравился.

Я только махнула рукой.

— Так вот, я к чему начал. Хочешь смейся, хочешь нет, а и у нас там дом, — серьёзно сказал Ванечка. — Настоящий. Мы в той академии два года же всего отучились. А за это время, веришь — нет, настолько прикипели… Туда же и устроились после учёбы. А летом у студентов каникулы, вот и ездим по дальним странам, мир смотрим. Про Арсандис ваш там не особо знают, но торговля какая-никакая ведётся с Самаконой, два раза в год корабли ходят.

— И кем вы там? — удивилась я. — И если тоже маги, то как вас в Арсандис пустили?

— Кем-кем, — усмехнулся Санечка. — Сама же вопила, что готовим как боженьки.

— Поварами, Женька. У Санчеса и дар такой интересный проснулся: всё видит, кому что в плане еды надо. А с такими талантами кто ж нам откажет? Жрать-то вкусно все хотят. Вот и в Арсандис путь наш лежал через желудки… Коньяк оценила уже? Сам гнал!

Я не знала, то ли смеяться, то ли просто с потерянными и волшебным образом найденными братьями обниматься, то ли спрашивать, спрашивать, спрашивать…

Рассказала и свою нехитрую историю. В конце, правда, помрачнела, что от братьев тоже не укрылось.

— …В общем, такие дела. Могу в любой момент в обморок шлёпнуться, а вернусь или нет — этого уж никто не знает. А тут действительно дом, понимаете?.. Вот прямо каждой клеточкой чувствую, что моё. Как у вас с этим вашим Ривельгардом…

— Ровельхеймом.

— Ага. И у меня то же самое.

— М-да, дела… — протянули братцы. — Так а в чём проблема замуж выйти? Ты вон какая красапетка, женихи штабелями укладываться должны!

— Эй, Шарль, иди-ка сюда, — вздохнула я. — Хорош с Кх’хрумом заигрывать, я ему сказала тебе больше не наливать. Вот Шарль вам подтвердит как есть: люди тут другие совсем. Хорошие.

— Высокоморальные! — поддакнул Оливье.

— У них брак — дело серьёзное. Непременно с полным уважением к партнёру…

— Таки да! — снова встрял француз. — Я тут соблазнил одну вдовушку после долгих ухаживаний, так она на утро предложила стать моей женой! И заметьте, не мне предложила на ней жениться! И ладно бы из жалости или от одиночества… Просто посчитала, что это она меня, бедолагу, использовала и теперь, как женщина честная…

— Карлуша, помолчи, поняли уже, — цыкнул на взбодрившегося от внимания Шарля Ванечка.

— Но он в целом прав, ребят. Браки по расчёту здесь тоже практикуются, конечно. Я тут с королём местным подружилась, там вообще печаль… Но даже они на всю жизнь обычно. А так, чтобы пожениться на день, а потом развестись, тут просто сверх понимания. И, как сказала уже, люди хорошие, добрые. Мне — прописка в этом мире, а им — жизнь поломанная. Ну вот кто я после такого буду?

— Свинья собачья будешь, — согласился Санечка.

Помолчали пару минут.

— Так а чего дурью маешься? — вдруг встрепенулся Ванечка. — Мораль-хераль, «жизнь никому портить не хочу»… У Тимохи тут своих полный бар! Объясним ситуацию как есть — кто в помощи земляку откажет? Распишетесь на полчасика, там же и разведётесь, делов-то!

— Так тут же все попаданцы, — не поняла я. — Сами не местные.

— И чего? Это ж ты одна такая, у кого только душу притянуло. А остальных по полной программе закинуло, цельной тушкой и со всеми причиндалами! И раз обратно на Землю выкидывать не спешит, то вот тебе и якорь со всеми швартовыми! Тимох, ты тут тридцать лет уже почти обретаешься, было такое, чтобы попаданцы из Арсандиса обратно возвращались?

— Ни разу, Джонни. А ведь это действительно решение, — одобрил идею Тим.

— Да вот того же Тимошу и бери, Женька! А я тебе в следующий раз ящик коньяка сверху накину, — пообещал Ванятка хозяину.

Но Тим замялся.

— Ты уж, Дженни, извини. Рад бы помочь, но у меня принципы. — И Тим продемонстрировал обручальное кольцо на пальце. — Одну люблю. Хоть там и осталась…

— Уважаем, — кивнули братья. Я тоже.

— Ребят, так, а может, кто-то из вас тогда? Раз на полчасика?

— Инцест — дело семейное, конечно, — округлил глаза Ванечка. — Но я на близкородственные браки не подписывался.

— Мы ж не кровные! — напомнила я. — Тётю Ларинель вообще удочерили.

— Женька, не дури, мы в таком точно участвовать не будем, — согласился Санечка. — Вдруг там действительно делом и телом этот брак подтверждать придётся.

— Да, чёрт, не подумала…

— А это ещё что? — тыкнул Ванечка пальцем в незамедлительно возникшее белое облачко.

Пришлось, отведя глаза, пояснить некоторые особенности моих новых умений. И что наложилось земное воспитание на наследственную магию так, что клещами не отодрать.

— Ну ты, мать, даёшь! — зашлись они в дружном обидном ржаче. — Ну-ка, выдай что-нибудь!

— Да вот ещё! — возмутилась я. — Будто я не помню, как вы меня в шестнадцать лет рот с мылом мыть заставили… Давайте лучше к нашим баранам… женихам вернёмся. Есть ещё кандидатуры?

Тим чуть нахмурился. Ванечка дёрнул бровью. Санечка хмыкнул. Я вздохнула. Но все четверо одновременно вперили взгляды в носатого француза.

— Э, вы чего? — забеспокоился Шарль Оливье, коммунист, альфонс и философ.

Так себе вариант, конечно, но на безрыбье…

— Миллион эйрат! — довольно быстро пришёл в себя француз. — За меньшую сумму мне моя философия и жизненное кредо не позволят связать себя узами брака!

— Тысяча, — оборвала его я. — Там дел на пять минут.

— Полмиллиона! У меня старинная аристократическая фамилия, а для вас, русских, она и вовсе имеет сакральное значение, и мне это прекрасно известно!

— Свою оставлю, не переживай. Девятьсот.

— Ты меня не ценишь! — возмутился француз. — Да за мной, если хочешь знать, однажды целая принцесса бегала, а всяких графинь-герцогинь даже в расчёт не беру — те просто толпами… Я блестяще образован, чертовски красив и в самом расцвете лет! Триста тысяч — моё последнее слово!

— Пятьсот эйрат, Шарль, — угрожающе ответила я, и Оливье наконец сообразил, что я не повышаю ставку ему навстречу, а наоборот, и что торг пошёл совсем не по правилам.

— Уговорила, пятьсот и ящик коньяка, что мсье Жан обещал Тиму, — со вздохом согласился он.

Ванятка, он же Жан на французский лад, выразительно хрустнул пальцами и недобро посмотрел на несговорчивого жениха.

— Две бутылки? — без особой надежды пискнул Оливье.

— Две бутылки выделю, — согласился Ванечка. — За бесценный вклад Франции в историю мировой алкогольной культуры.

Француз быстро успокоился и заметно повеселел. И даже начал поглядывать на меня совершенно по-новому.

— Брачной ночи не будет, даже не думай, — осадила я его, а то он уже заиграл бровями и недвусмысленно задёргал тазом.

— Так я вообще днём предпочитаю, — не растерялся Шарль.

— Ни брачного дня, ни брачного утра, ни брачного вечера!

— А хотя бы страстный поцелуй, чтобы скрепить нашу помолвку? — Он вытянул губы трубочкой, причмокнув.

— Да ты бессмертный, что ли… — одновременно прорычали братцы, поднимаясь с диванчика. Я удержала их пока за руки.

— Про мансов в городе слышал? — доверительно придвинулась я к новоиспечённому жениху.

— Кто ж не слышал! Этакие твари, бр-р…

— Мои. — Я выразительно посмотрела ему в глаза. — Полезешь — лицо обглодают.

Вроде тихо сказала, ласково, а Шарль, обладая явно богатой фантазией, представил и побледнел. И сам отсел на безопасное расстояние.

­— Ну даёшь, мать, — восхитился Санечка. — Мансы — это же вроде лесные твари, совсем дикие? Я на картинках видел. Ты как этаких монстров приручить смогла?

— Да какие там монстры… Матильду с Мегерой моих помните? При вас ещё вроде котятами брала. Ну вот, они, мохножопые… Вместе со мной вытянуло.

— Эжени, а ты ведь, получается, богатая девушка… Дочка герцогская, опять же, — что-то всё прикидывал Шарль.

— Даже не думай что-то после развода отсудить, — враз прочитала я его нехитрые мысли. — Брачный контракт составим, ещё не хватало мне герцогов подставлять. Тим, ты тут давно, может, знаешь толкового юриста? Только сам понимаешь, такого, что молчать умеет… Мне огласка вообще ни к чему. А так поженимся на полчасика, разведёмся — и всё забудем. Моя душа к Арсандису привязана, Шарль при деньгах и коньяке, и все довольны.

— Да далеко идти не надо, — кивнул хозяин. — Кх’хрум на всех местных законах собаку съел. Состряпает.

В подтверждение его слов откуда-то из-под стола выползло уже знакомое серое щупальце и зависло у моей руки. Я осторожно его пожала, стараясь не думать о том, как выглядит остальной Кх’хрум, сколько у него ещё конечностей и какой они длины, раз стойка, за которой водился загадочный бармен, была метрах в трёх от нашего диванчика.

— И вот так всегда, — завёл печально-патетическую речь Оливье. — Моя душа, может, тоже мечется, а её затыкают презренным золотом… Не понят, не оценён никем…

— Я тебя потом лорду Велленсу сосватаю, он тоже философ в некотором роде, — пообещала я. — Местный психиа… целитель душ про профессии. И как раз себе постоянного помощника ищет. Он к иномирным культурам очень неравнодушен, так что найдутся благодарные уши и на твои идеи…

Хозяин Тим внимательно смотрел на причудливо изгибающиеся в каком-то языке жестов щупальца, затем кивнул и перевёл:

— Договор Кх’хрум за день составит, завтра будет готов, и возьмёт недорого. Тебе же официальная регистрация брака не нужна? А то в этом случае надо будет отдельное заявление подавать…

— Ни в коем случае! Мне только перед богами отметиться. Ребят, я сама не верю, что это говорю…

— Ох, Женька, нам не объясняй, — только махнули рукой братцы. — Родиться в стране победившего атеизма, чтобы потом самим воду в вино…

— А вы так можете?

— Ванька же водник отчасти, — ответил Санечка. — До нужного градуса догнать вообще не проблема, а там дело за вкусом…

— Ой, а я же про вашу магию так и не спросила! Покажете? Ва-ань?

— Да ничего особенного на самом деле… У меня да, вода слабенькая и белая целительская. У Санчеса огонь, магия усиления и чуть ментальной.

Действительно, всё как Трис рассказывал… Сразу несколько, причём узконаправленные.

— А вот показывать не проси, — посерьёзнел Санёк. — Заметут сразу. Радары у них тут магические или ещё что, но вычисляют влёт, были случаи. Мы-то сюда типа как торговцы ездим, и то не совсем честным путём…

— Так это не шутки, значит? Действительно такая нетерпимость к чужой магии?

— Ха, нетерпимость, — хмыкнул Ванёк. — Поймают — запечатают на хрен. И в Арсандисе тюрем хватает… А ты думала, в сказку попала?

— Ну, мне казалось, тут всё так славно… Прямо утопия какая-то…

— Нет, Женька, всё как везде… И идеология, и сегрегация. На Земле расовая, а тут магическая. Это просто в Арсандисе всё таким весёленьким фасадом прикрыто: гуманизм, высокие нравы… А в Империи нашей и того хуже. Ты ж вроде наивной не была никогда…

Ненадолго задумались каждый о своём. Оливье между тем предложил брачеваться прямо на той же площади, где мы встретились, в храме Сагарты Милостивой.

— Там и бабы-жрицы нормальные, подкармливают порой. Да и сама Сагарта ничего так, отвечает даже иногда.

Я проглотила тот факт, что Шарль, оказывается, на короткой ноге с местной богиней. Привирает, поди, как всегда. О том, что это вполне может оказаться правдой, думать не хотелось.

Договорились встретиться здесь же послезавтра утром. А чего тянуть? Договор Кх’хрум уже состряпает, подпишем, поженимся перед божественным ликом, разведёмся. Красота.

У меня снова поджимало время, пора было идти на учёбу, но всё же я спросила братцев:

— Ребят, а вы тут надолго? Когда обратно отплываете?

— Дней десять ещё точно будем. Так что не переживай, малая, наговоримся ещё, даже надоесть успеем!

— Скорее я вам первая… А вы тогда вот что… Не в службу, а в дружбу, а? Не сходите завтра со мной кое-куда? Коробулю вам одну показать хочу…

Арранису я этим же вечером написала, что нашла отличных механиков для их с Лансетом проекта и планирую привести их завтра в мастерскую. Отличная штука всё-таки эта городская почта! Потому что мудрёный аппарат выплюнул ответ почти сразу, словно адресат только моей записки и ждал. Конечно же, это было не так, просто Арранис человек занятой, вот и просиживает вечера за деловыми переписками.

Почерк у графа оказался беглым, уверенным, с сильным нажимом, но разборчивым, без всяких там завитушек или росчерков. Деловым, как его обладатель.

«Премного благодарен, Женя. Жду. Р. А.»

Вот так, скупо и по делу. Я потарабанила пальцами по бумаге. Но взяла новый фамильный бланк и написала:

«Меня или механиков? Ж.»

Затем подрисовала улыбающуюся рожицу и положила в лоток аппарата. Нажала нужный рычажок, и листок исчез в лёгкой вспышке магии. На этот раз ответ пришёл не сразу. Рычит, поди, что от дел отвлекаю всякими глупостями. Но через три минуты аппарат звякнул и выплюнул новое послание:

«Рисунок — это обозначение шутки? Я понял. Наглядно и забавно. Р. А.»

Я чуть рыкнула про себя. От прямого ответа на вопрос ушёл ведь. Да что за человек такой, все провокации на корню рубит. Я быстро накидала новую записку:

«Дарю идею. Озолотишься на таких штампах. Э.»

И подрисовала кислый смайл и кучку монет.

«Непременно воспользуюсь, спасибо. Почему «Э.»? Р. А.»

— По кочану, — недовольно пробурчала я и захлопнула крышку приёмника аппарата. Взбесил только. Спать пойду. Приспичило же мне пообщаться на ночь глядя, будто не знаю, что Арранис тот ещё зануда. Но аппарат снова звякнул несколько раз, выплюнув аж четыре записки подряд.

«Я буду ждать тебя, Женя».

«С механиками у меня уговора ещё нет».

«На них ведь условие с рестораном не распространяется?»

На четвёртой была корявая мордашка с улыбкой.

Вот засранец, подумала я, а сама расплылась в улыбке от уха до уха. Графу же послала сдержанное «Посмотрим». А потом не поленилась и накидала на бумаге варианты мордашек на разные случаи жизни. Чем чёрт не шутит, может, действительно выстрелит. Можно наделать штампиков и продавать их наборами вместе с почтовыми аппаратами и канцелярскими принадлежностями. Но посылать лист не стала. Сама завтра в руки отдам.

Только прежде этого перед мрачнеющим на глазах Арранисом и озадаченным Лансетом пришлось краснеть и извиняться, когда я привела близнецов в их стерильную мастерскую. Да, я тоже в первый раз магбиль не пощадила, но отчего-то только сейчас устыдилась, будто со стороны на себя посмотрела.

Потому что братцы, основательно проржавшись, только икали от смеха, держась за животы, и беззвучно тыкали пальцем то в деревянную тормозную колодку, то в каретные рессоры.

— Да хорош уже, — тихо шикнула я на них. — Если я с вами сейчас заново ржать начну, то нас отсюда выгонят, а у моей сестрицы вся личная жизнь сорвётся.

— Да кто ржёт-то… Машина — зверь! — хрюкнул Санечка.

— Макларен! Лотус!.. — не отставал Ванечка. — Да не трясись, Женька, сделаем всё в лучшем виде… Здорово, мужики!

«Мужики» только таращили глаза на близнецов, что уже ощупали и обсмеяли коробулю со всех сторон. Сердиться на них всегда было невозможно — харизма и заразительный смех располагали к себе моментально. А ещё у братцев слово с делом не расходилось, и уже через полчаса Лансет с Арранисом в рабочем экстазе с восторгом внимали каждому их слову и действию.

— Лёня, а ты не маг, часом? — прищурился Ванечка на Лансета, оторвавшись от чертежей.

— Огневик, Йеван! — отрапортовал герцог.

— Отлично, тогда сварщик есть… Значит, так: Санчес сейчас кабанчиком к вашим металлургам-ударникам метнётся, мы там присмотрели уже несколько железяк… Что говоришь, Лёнь? И портал организовать можешь?.. Вообще красава, дай пять! Тогда оси и раму сегодня же сварим. Учитывая, что колымага наша будет работать на магии, а потому некоторыми законами физики можно пренебречь, то и мудрить особо не станем…

— А действительно, какая тема шикарная, что всё на магии! — согласился «Аликсандер». — Две трети обычной начинки выкинуть можно. Искра и так будет без всяких свечей, Женька воздухом, где надо, подсобит. Каучук тут водится, это я точно знаю, так что будем процесс вулканизации «наживую» осваивать, так сказать. Ну а гидравлику всю на Ваньку бросим…

Тут он осёкся. Мы втроём быстро переглянулись. Да, у Ванятки есть водная магия, только в Арсандисе её применять не следует. Арранис сразу заметил эту заминку и быстро сказал:

— Любые деньги. И любое содействие с нашей стороны.

— Не за деньги, Ренатик, Кирсановы работают, — усмехнулся Ванечка. — Идея у вас больно безумная. Нам нравится. Но есть загвоздка… Ещё магов найдёте? Водника бы.

Рейнмар проглотил «Ренатика», даже не поведя бровью. Ох, а соображает-то Арранис очень хорошо…

— У вас проблемы с законом? Так Ланс прикроет. Вы ведь северные маги, я правильно понял?

— И что, прямо не засечёт никто? — недоверчиво хмыкнул Санечка.

— Не засекут, — уверенно подтвердил Лансет. — Если Эхения поможет. Я заклинание купола знаю. Только лучше, чтобы его воздушник ставил.

И все четверо уставились на меня. Я сидела чуть в сторонке, дорисовывая мордашки на вчерашний лист, когда сообразила, что все замолчали и ждут от меня чего-то. В технике братцы разбирались не в пример лучше меня, а Арранис с Лансетом вообще на время забыли о моём существовании, так что я не стала им мешать, отсела подальше.

— Э-э-э… Я же ещё не умею толком с магией управляться. Антимагический купол, вы серьёзно? Я?!

И всё же я. Минут двадцать мы проговаривали с Лансетом длинное заклинание, пока оно не стало отлетать у меня от зубов. Теперь можно было попробовать и с магией. Ну, с моей магией.

— Ребят, ну вы серьёзно? — взмолилась я заново. — А вдруг не сработает? Я не могу вами так рисковать!

— Не ссы, малая, — сказал по-русски Санечка. — Жги уже, хоть послушаю, чему ты там с шестнадцати лет новому научилась…

— Уши заткните тогда все.

Всё-таки у слова произнесённого сила имелась куда большая, чем у подуманного. Тоже на практике выяснилось. А подвести под решётку братьев я никак не могла. Так что заученное заклинание я напоследок припечатала накрепко таким же мудрёным ругательством. Вслух. И по матушке, и известным весёлым глаголом, и производными от грубых названий разных органов, и женщин с низкой социальной ответственностью приплела, и ведь ни разу не повторилась! С фантазией, в общем, к делу подошла. И немедленно залилась краской.

— Ну ты, мать, даёшь… — ошеломлённо отнял ладони от ушей Санечка. — Да я от рязанских грузчиков такого не слышал, не говоря уж о питерских поэтах…

— Блин, я же сказала уши закрыть! Саня!

— Так я ж ещё менталист, малая, — засмеялся он. — Тут уж хочешь не хочешь, а само в голову стукнулось. Расслышать бы ещё теперь всё это обратно…

Остальные тоже убрали руки, и Лансет уважительно осмотрел сверкающий плотный купол. Ух! А ведь получилось! Моё первое настоящее магичество, если не считать учебную мелочовку.

Ванечка только хлопнул и довольно потёр ладонями:

— Ну-с, а вот теперь займёмся делом…

Когда я незаметно выскользнула из мастерской, этого, кажется, никто и не заметил. Настолько они увлеклись своей коробулей. Даже обидно немного стало. Ладно братцы, сама их попросила. А вот Арранис, я надеялась, хоть на минутку отвлечётся. Но куда там…

Так что листок с мордашками для штампов я оставила на видном месте, а сама ушла к мэтру Оркану. Продемонстрировала ему выученное заклинание купола, за что удостоилась большой похвалы. Прогулялась вечером часок с мансами по близлежащим районам. Поужинала с семьёй. Поболтала в саду с Фелисбертой. Там, кажется, всё было на мази: Лансет моим приглашением воспользовался, и оба они остались очарованы друг другом. Сестрица сильно переживала, что герцог Орёл сегодня не прислал ни одной записки, но мне было чем её успокоить. Действительно, большие мальчики — большие игрушки…

Перебрала овощи на кухне, выслушав восторги кухарки и её племянниц от знакомства с королевской кухней. О, Фаяра, это я тебя ещё с братцами-гурманами познакомлю… Поболтала с Марисой. Вычесали в четыре руки кисанек. А когда время подошло к одиннадцати ночи, то плюнула и просто легла спать. Ну а чего я ждала, действительно?

Однако Мариса деликатно поскреблась в мою спальню десять минут спустя. У неё теперь была отдельная хорошая комната, смежная с моей, а не тот чулан в поместье.

— Мисса Шеня, миленькая, ты уж прости, но там письмо с меткой «срочное»…

Записок было две. Я развернула первую.

«Малая, пацаны ваще норм, забег будет ваш! P. S. Почта тут зачётная, Ренатику респект. P. P. S. Винишко он тоже отличное гонит».

Вторая, та, что с пометкой «срочно», гласила: «Женя, тови мехиники Аликс и Йеван за-чёт. Я не понимаю что то ззначит. Но ты тоже. И конняк. Рейн».

Почерк у графа был рыхлый, неровный, а треть слов вообще была зачёркнута. Я не стала отвечать Арранису, сообразив, что благодаря моей ответной записке он с утра наверняка вспомнит, что тут понаписал. Ещё руки на себя, не дай бог, со стыда наложит. А так отправлено — и всё, за ночь с коньячными парами из памяти выветрится. Копий собственных писем почтовый аппарат ведь не оставляет. Ну, братцы… Похоже, в мастерской они провели весь день, а под вечер ещё решили отметить удачную работу. А крепче вина тут напитков, как ни странно, не делали, и местный народ к коньяку непривычный…

Я с улыбкой спрятала обе записки в шкатулку. Рейн, надо же… Пожалуй, пора уже стребовать ресторан, как условились. Точно, завтра вечером. С утра быстренько поженимся с Шарлем, разведёмся, и можно будет уже без оглядки наслаждаться всем этим миром и некоторыми его отдельными представителями.

Вот только в оговорённое время на следующее утро Шарль Оливье не явился.

Мы с братьями честно прождали его до полудня. Он не появился ни в храме Сагарты Милостивой, ни на площади Хюдкёрин, ни в клубе «Точное попадание». Вечером, когда я вернулась от мэтра Оркана, от него по-прежнему не было ни весточки.

На следующее утро тоже. Только вечером на второй день после запланированного замужества братья со смурными лицами завалились к Тиму.

— Нашли Карлушу, — без эмоций произнёс Ванечка.

— Наконец-то! А я говорила ему коньяк авансом не выдавать! Ну, и в какой подворотне наша одухотворённая пьянь валяется?..

— Ты это, Женька, язык-то попридержи, — вдруг оборвал меня Санечка. — В таких случаях, как водится, либо хорошо, либо ничего…

— Тюкнули французика, — пояснил Ванечка. — Да не просто, а с выдумкой…