Уязвимая

Глава 1

«Хочу найти сил, чтобы отказаться от тебя…но не могу. Умом я всё понимаю, но сердце не отпускает тебя».

Хлопок, и вибрация от удара волной раскатывается по моему телу. Прожектора гаснут, наступает темнота. Громкий вой сирены разрывает ночную тишину города Спасения. С улицы слышатся возгласы командиров и автоматные очереди. Смахиваю с лица вечно выбивающуюся прядь светлых волос, стреляю, высунув ствол в отверстие в стене. В обычные дни с постовой будки, которая находится на вершине горы, видно всё хорошо: дорогу, ведущую вдаль, спусковую площадку к городу и постовые будки на противоположной горе. Но сейчас вокруг только мгла и лёгкая дымка от только что взорванного снаряда.

– Ты их видишь? – кричит Нелли.

Взрыв гремит поблизости. Мощная волна тёплого воздуха врывается внутрь постовой будки, почти снеся стену. Я цепляюсь за край выпирающей доски, занозы впиваются в пальцы.

– Тина, нужно уходить! – слышен возглас Нелли. – Сейчас всё рухнет!

– Нет, – выдаю короткий ответ. – Мы не можем покинуть пост без команды.

Тонкие пальцы Нелли сжимают моё плечо. Она наклоняется слишком близко. Её тёмные как смола волосы щекочут мне щёку.

– Послушай, – шепчет напарница, – сохранить город и помочь спасённым – главное правило защитников.

Дымная мгла заволакивает пространство. Горькая смесь обжигает нос и горло. Не вдохнуть. Нелли тоже тяжело говорить, она задыхается.

– Лидеры… поймут. Они сами готовили нас к защите города, – хрипит она сквозь кашель.

Венка на моём правом виске бешено пульсирует. Я не могу нарушить приказ!

– Покинув пост, мы спасём больше людей, чем если останемся и погибнем в этой деревянной будке.

Учащенное дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы. Щелкаю затвором, перезаряжаю пистолет. Разворачиваюсь. Видимости нет, так что я двигаюсь инстинктивно. Нащупав крышку люка, тяну рычаг. Свежий воздух бьёт в лицо. Короткие волосы развеваются от сквозняка.

– Лестницы нет, оторвало взрывом, – я кидаю вопросительный взгляд на защитницу.

– Прыгай! – кричит Нелли.

Прикусив пухлую губу, делаю уверенный шаг вперед. Новый удар где-то за спиной. В ушах звон. Взрывная волна откидывает меня к краю горы. Голова кружится. Во рту – металлический привкус крови. Рукавом серой куртки я вытираю лицо, не выпуская из ладони пистолет. Левой рукой не пошевелить, в плече явно засел осколок. Тёплая кровь струйкой вытекает из раны.

Жива! Я, Тина Брайн – жива!

Ядовитые клубы окутывают пространство, спускаясь вниз, в ущелье. Там, между двух крутых скал, Город Спасение и его безоружные жители. Я должна им помочь!

Уши закладывает. Словно из-под воды я слышу зов командиров и делаю над собой усилие. Собрав силы, поднимаюсь. Всё тело сотрясает дрожь, но выдержка защитника меня не оставляет.

– Тина, – едва слышу я шёпот Нелли.

Она лежит у окровавленного скалистого камня. Её ноги неестественно подогнуты. Длинные тёмные волосы покрыты пылью и кровью. Бледное лицо рассечено мелкими ссадинами.

– Не могу пошевелить ногами, – говорит она, пытаясь откашляться.

Отблески луны в её ярко-синих глазах смотрятся странно.

– Ты жива, – шепчу в ответ. – Я приведу лекарей.

Нелли цепляется пальцами за подол моей куртки.

– Мне больно, – говорит она и… улыбается.

– Не говори так. Нам запрещено!

Из синих глаз напарницы текут слёзы, но на лице – улыбка.

– Я ощущаю боль, – шепчет она, теряя сознание.

Я снова поднимаю взгляд. Всё пространство в чёрном дыму. Языки пламени уничтожают уцелевшие от взрыва деревянные стены поста. Нелли спасла меня, заставила покинуть дежурство. А я бросаю её полуживой на краю скалы. Всё правильно. Потому что для неё лучше погибнуть в бою. Чувств нет в Спасении. Нелли нарушила правила – сказала, что может ощущать. Поэтому, если она выживет, мне придётся доложить об этом лидерам.

Взрывов больше не слышно. Иногда доносятся редкие автоматные очереди. Битва продолжается. Я натыкаюсь на трупы защитников под ногами. Кровь тёмными лужами блестит, отражая блики луны. В груди скребёт ком. Сердце бешено бьётся, пульсация охватывает всё тело. Лёгкие сжимает, не вдохнуть. Во взмокшей ладони скользит пистолет. К горлу подступает тошнота. На секунду кажется, что я ощущаю жжение в раненом плече.

Нет! Чувства и эмоции – слабость. Боли нет.

Я ускоряю шаг, сжимаю зубы и резко выдыхаю. Мы должны выстоять! Спасение – единственное убежище для людей после внеземного захвата. Уже не иду, а бегу в сторону захватчика в длинном черном плаще.

– Отчуждённый, – хриплю в пустоту.

Я не знаю, кто это. Не захотевший жить в Спасении человек – или оставшийся на Земле внеземной? Но я знаю главное – он пришёл убивать людей моего города.

– Стой! – кричу я и делаю первый выстрел.

Пуля летит в цель, но не пробивает плащ, а осколками рассыпается у ног отчуждённого. В ответ слышен громкий смех, и я стреляю снова. Отчужденный медленно приближается. Сердце стучит в такт его шагу.

Я должна ударить первой – вот что повторяет голос в голове.

Он останавливается в паре метров. Металлический блеск в руке, дуло его пистолета направлено на меня. Сглатываю. Глухой звук выстрела и свист в ушах. Между нами мелькает тень. Обжигающая боль пронзает грудь. Мгновение – и некая сила отталкивает меня на мощеную дорогу.

Последнее, что я вижу – горящие синим огнём глаза моего спасителя.

Из груди вырывается сиплый хрип. Я всё же делаю вдох, ощущаю в воздухе запах лекарств, затхлости и пыли от белья, тошнотворный привкус крови и смрад от гниения ещё живого тела. Новый вдох даётся с трудом, я как будто заново учусь дышать.

Перед глазами пелена, но постепенно она спадает. Я различаю белые стены палаты и бетонный потолок. Холодный свет от настенных ламп слепит меня. На полу – ряды матрасов с израненными защитниками. Нелли среди них нет. Защитники не подают никаких признаков жизни, от этого в палате стоит ужасающая тишина. Они безмолвно, с каменными лицами ждут прихода лекаря. Большинство без сознания, а возможно, мертвы.

Голова у меня тяжёлая от долгого сна. Сил нет. Кости ломит. Из тела пропадает жизненная энергия. Нет желания ни двигаться, ни говорить. Мне кажется, что я умираю.

Плечо колет. Трясущейся рукой я касаюсь перебинтованной раны. Плечо словно пронзают острым клинком и проворачивают внутри. Слёзы подступают к глазам. Крик вырывается из груди.

Больно. Мне больно.

Не может быть. Меня бросает в жар. Сердце замирает, когда я понимаю, что это значит. Я чувствую боль.

Голова кружится, в висках глухой стук, невидимые оковы будто сжимают их. Но я делаю рывок и сажусь. Слёзы стекают по щекам. Прижимаю ладони к лицу, чтобы унять жар, но это не помогает. Зажмурившись, откидываюсь на подушку, пытаясь унять боль вырывающегося из груди сердца.

Вдох… Выдох.

Защитники молчаливы и спокойны. Только я не нахожу места, ёрзаю по матрасу и ощущаю дикое желание спрятаться ото всех под одеялом. Не могу доверять своим мыслям и ощущениям. Разве такое возможно? Я не умею чувствовать. Скорее всего, это всё мне кажется. Точно, это всё из-за Отчуждённых. Вначале Нелли, теперь я. Нас отравили.

Дрожь проходит. И я перестаю ощущать боль.

Надо уйти из лечебницы! Убежать. Спрятаться.

Резко встаю на трясущиеся ноги. Одежды нет. Я стою посередине палаты в одном нижнем белье. Протягиваю руку, хочу поднять одеяло, чтоб закутаться в нём.

Стоп! Защитники так не поступают!

Прикладываю холодные ладони к горящим щекам, чтобы скрыть румянец, и аккуратно обхожу матрасы с защитниками.

Сжимаю кулак и стучу в кабинет лекаря.

– Тина Брайн, ты очнулась, – тянет хриплый мужской голос.

Статный мужчина с шоколадным цветом кожи выходит из своего кабинета в общий зал. Широкие плечи лекаря закрывают дверной проём так, что невозможно разглядеть комнату. Белоснежный костюм и такая же улыбка, не вызывающая ничего, кроме отвращения.

– Как себя чувствуешь? – хрипит он.

– Никак, – следует краткий ответ по правилам города.

Он смахивает пот с лица и пристально смотрит.

Это проверка!

Дышу как можно тише, не отводя взгляд.

– Меня зовут Майкл Курт, я занимаюсь твоим восстановлением, – говорит он, удовлетворённо кивнув.

– Могу я вернуться в отряд? – пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

Лекарь нажимает на больное плечо. Перестаю дышать.

– Я бы оставил тебя в лечебнице, – хрипит он. – Но поступил приказ: всех ходячих отпустить.

Он достаёт из кармана пластиковый контейнер. Покрутив его в руке, открывает. Нечто переливающееся, похожее на ткань, скользит в его ладонях. Он прикладывает этот материал ко мне. Я ощущаю странный холодок на груди, как от металла.

– Как ты получила этот удар? – вопрос обычный, но мне слышится что-то странное в голосе.

Он снимает с моей груди пластинку и убирает обратно в контейнер.

– Помню отчуждённого, – выдаю я задумчивый ответ, – а потом очнулась в лечебнице.

– Доложи Питеру.

Киваю.

– Иди на обработку, и можешь быть свободна.

В душе непонятный трепет, лёгкое тепло разливается по телу.

– Тина!

Сердце замирает. Зачем он меня окликнул?

– Зайди через пару дней, я проверю плечо.

Выскользнув из палаты, босая и полуобнаженная, спускаюсь в лифте. Ко мне постепенно возвращаются силы.

Перед самым выходом из лечебницы я захожу в палату для обработки. Душевая кабина, на полу местами обколотая белая плитка с затертым рисунком. Запах нечистот и лекарств. Круглое зеркало в углу у окна, там, где стоит тумба с гелем для обработки и шкаф со сменными комплектами одежды. Набираю своё имя на его дисплее, неотрывно смотря на отражение в зеркале. Девушка невысокого роста, с короткими пушистыми русыми волосами. Прямой нос, овальное, слегка вытянутое лицо. Сейчас покрытое мелкими ссадинами. В принципе, ничего особенного. Но глаза… Я так и не знаю, какого они цвета. В них есть отблески синего, серого и даже оттенки зелёного. Ни на секунду не отводя взгляда от отражения, я вплотную подхожу к зеркалу, рассматривая синий с красными прожилками кровоподтёк. Отпечаток ладони.

Закрываю глаза, пытаюсь освежить в памяти ночь нападения, но ничего, кроме ярко-синих глаз, так и не могу вспомнить.

Стук в виске и темнота.

Ручей с кристально чистой водой, на поверхности – голубое небо и зелень цветущих деревьев. Глубокий вдох… Свежесть и сочный запах травы.

Присев подле берега, украдкой бросаю взгляд на своё отражение. На ровной глади воды видно узкое лицо, круглые глаза светятся счастьем, щёки горят алыми красками, а от улыбки на левой щеке появляется небольшая ямочка.

Такая красочная картинка, похожая на ослепительную вспышку.

Здесь и сейчас я всё так же стою у зеркала. Но что-то не так… Глаза. Там больше нет пустоты… Таинственность и непокорность скрывается в этих глазах.

Как могу, корчу лицо в подобие улыбки, складываю в гримасу из промелькнувшего видения – и вот она, ямочка на левой щеке. Я точно видела её раньше. Но не помню этого. Словно забыла что-то важное и дорогое. Могла ли я сидеть у ручья? Ведь я выросла в Городе Спасения, не покидая его стен. В душе странное ощущение, что я должна что-то вспомнить, но не выходит… Или я просто не хочу.

Громкий писк напоминает, что настало время обработки. Так и не нанеся гель, я запрыгиваю в душевую кабину, прежде чем металлические двери захлопываются по таймеру.

Серость утра. Прохлада и привкус гари в воздухе. Лёгкая дымка опускается по чёрным скалам в низину, к городу. Сквозь туман блестит световое табло на склоне горы. Прошла неделя после нападения. Я не знаю, чем закончился тот бой, но если мы всё ещё здесь, значит, защитникам удалось выстоять.

Спускаюсь по мраморным ступеням лечебницы. Под тонкой курточкой тело дрожит. И это очень непривычно. Раньше я не ощущала ничего подобного – да и вообще мало что ощущала. А теперь моё тело будто больше не принадлежит мне, а реагирует само по себе. Это пугает. Не могу понять, чему радовалась Нелли, заразившись чувствами. Почему она улыбалась?

Шаркая тяжёлыми ботинками, я иду по дороге, выложенной из камня. Впереди – мост на другую часть города. Но мне не туда. Сворачиваю влево. Тяжелые тучи добавляют городу с его отрепанными временем постройками мрачной атмосферы.

Пустота улиц и тишина.

Раздается еле слышный скрип, и над головой проплывает вагончик. Сеть канатных дорог, натянутых через долину реки, соединяет с другими каждый угол города, разве что не все из них работают. Некоторые кабинки так и висят над городом, дожидаясь лучшего времени.

Я продолжаю шагать. Полуразрушенные строения сменяются заново отстроенными зданиями. Это дома для Элиты и лекарей. Спасенные живут по окраинам города, среди теплиц для выращивания овощей.

В полутора километрах от лечебницы, недалеко от старой автотрассы, в горе выдолблены ступени неприметной лестницы. Жилища Защитников спрятаны в пещерах на склоне гор. Трясущимися от холода руками я набираю на панели своё имя. Металлическая дверь открывается. Внутри, как всегда, полумрак, а сегодня еще и воздух влажный и спёртый. В самом центре пещеры на пьедестале стоит табло, на него выводят трансляции речей Питера – лидера города и командира защитников. В данный момент это тёмный и пустой экран.

– Тина, – приветственно хлопает меня по плечу Боб.

Острая боль пронзает рану. Пальцы темнокожего Защитника впиваются в мою руку.

– Как ты могла нарушить приказ и покинуть пост? Когда мы дежурили вместе, ты себе такого не позволяла.

Отдёргиваю плечо от его ладони.

– Нелли выжила? – быстро спрашиваю я.

Боб безразлично проводит рукой по коротко стриженым волосам.

– Не я был с ней на посту, а ты.

В его карих глазах пустота.

– Ты был на восточной скале?

Краткий кивок.

– Отчуждённые пришли с запада.

– Многие погибли?

Он хмурится.

– Почему тебя это интересует?

Оставив этот вопрос без ответа, я быстрым шагом удаляюсь вглубь пещеры. Понимаю, какую ошибку совершила. Защитникам не интересно ничего, кроме собственно службы – защиты города.

Резкий запах потных тел бьёт в нос. Это спальное отделение моего отряда. Рядами стоят деревянные лавки для сна, на них нет даже матрасов, чуть дальше – общие душевые для обработки. Сегодня здесь многолюдно. Обычно в это время многие на посту. А теперь почти все Защитники толпятся в центре пещеры.

– Это приказ! – заканчивает свой призыв звонкий голос.

Защитники расходятся, смотря себе под ноги и не видя никого вокруг.

– О, Тина Брайн, – протяжно зовёт Белла своим звонким и мелодичным голосом.

Проводит рукой по густым тёмным волосам, собранным в тугой пучок. Причёска идеальна. Серая форма сидит на её стройной и спортивной фигуре, конечно же, лучше, чем моя больничная мешковина. Белла, оказывается, привлекательна.

Белла Янг медленно приближается. Сузив зелёные глаза, шепчет:

– Что натворила, отчуждённая?

Очередной укор в стиле Беллы. Раньше меня никак не задевали её слова, а теперь я готова броситься на неё. Но я глушу в себе искушение. Мне необходима пара секунд, чтобы вновь посмотреть на защитницу пустым взором.

– Питер впервые появился в пещере. Как думаешь, какое наказание ждёт тебя?

Ростом она выше на голову и, как стена, напирает на меня. Стряхивает невидимую пыль с плеча серой куртки, застегнутой под горло, и не спеша поворачивается.

– Приведи себя в порядок. Это первая и последняя встреча с лидером.

В груди всё сжимается. А если лидеры уже всё знают? Помогут ли они мне? Или меня подвергнут зачистке, удалят из города?

Но не меня одну. Я скажу правду. Это Нелли предложила покинуть пост.

Хватаюсь за ручку и толкаю дверь в кабинет лидера.

– Тина Брайн, я полагаю, – вдруг слышу бархатный баритон с нотками хрипотцы.

Киваю, опустив глаза.

– Можешь смотреть, – в голосе нет угрозы.

Маленькая комнатка выдолблена в камне. Сюда помещается лишь металлический стол и пара стульев. На одном сидит Питер Ван.

– Второе нарушение, Тина. Или ты забыла, как входят к лидеру?

Смуглая от постоянного загара кожа в тусклом свете ламп выглядит ещё темнее. Под чёрной футболкой проступает рельеф его мускулистых плеч. Густые, слегка волнистые тёмные волосы взлохмачены. Ровную, прямую шею и сильно выступающий кадык окутывают языки пламени, нисходящие по оголённым рукам к запястьям.

– Ты покинула пост без командира.

Я молча сглатываю.

Питер встаёт. Из-за высокого роста (а он самый высокий из трёх братьев-правителей) комната ему маловата. Он опирается на стол и наклоняется вперед. Он рядом. Чёрные выразительные глаза, правильные черты лица и пухлые губы. Питер очень красив.

Невидимая сила подталкивает меня, и я наклоняюсь к нему. Наши лица – одно напротив другого. И я понимаю, насколько опрометчиво поступаю. Поддаюсь незнакомым, неизвестным чувствам.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Щеки пылают румянцем.

– Это закружилась голова.

Отстраняюсь и вжимаюсь в дверь.

– Ты или Нелли? Кто решил покинуть дежурство?

– Мы должны спасать безоружных людей, – говорю я чётко. – Мёртвые защитники не помогут спасённым.

Питер выпрямляется. Его взгляд пронзителен, а лицо нахмурено. Сложенные у груди руки напряжены, от этого его бицепсы кажутся ещё больше.

– Есть что-то, что ты должна мне сказать? – я слышу только серьезность в голосе.

– Да.

Он ждёт.

– На моей груди – отпечаток чьей-то ладони.

С минуту стоит тишина. Он смотрит на меня, а я на него. Пытаюсь сдерживать в себе бурю эмоций, ведь я впервые один на один разговариваю с лидером города.

– За долгие годы пребывания в городе это – твоё первое нарушение?

Киваю.

– Если повторится, тебя ждёт зачистка.

– Меня… удалят из города?

Мне нужно это знать. Он смотрит исподлобья и садится за стол.

– Завтра всеобщее собрание защитников и спасенных. И тебе следует быть там.

– На моей груди отпечаток ладони – повторяю.

Расстегиваю куртку и собираюсь поднять футболку, но Питер останавливает меня:

– Можешь идти, – он немного повышает голос.

Я мнусь у двери под пристальным взглядом его бездонных глаз. Питер ждёт. Ощущаю себя загнанной в угол дичью. Еще секунда.

– Что будет, если вдруг в городе у кого-то проявятся чувства? – спрашиваю, смотря в упор.

Взгляд чёрных глаз спокоен, но я вижу пульсацию венки на его виске. Я так и стою, прижавшись к двери, а он всё ещё сидит на металлическом стуле. Но я буквально ощущаю, как он напряжен.

– Иди, Тина, и не делай глупостей, – наконец, выдыхает Питер.

Глава 2

Этой ночью мне никак не удается уснуть. Тело ноет от лежания на жесткой лавке, а затхлый и влажный воздух — словно мешок на голове, мешает сделать вдох. Доносящиеся изредка шорох и сдавленный, тихий шепот подсказывают, что сегодня я не одна, кому не спится. Раньше я и не замечала, как проходят ночи. Я бесплодно вглядываюсь в ту сторону: нарушителей не рассмотреть. В десять выключили свет, комнату накрыла непроглядная темнота.

И когда утром, наконец, звенит будильник и загораются лампы с блеклым желтоватым свечением, я соскакиваю с лавки быстрее всех. Позвоночник и поясница онемевают, шею больно повернуть. Каждый сантиметр моего тела стонет в напряжении.

Ополоснувшись в ледяной воде, по инструкции обрабатываю рану. Всё тело в мурашках, меня трясёт в ознобе так, что дрожит подбородок. Меня пугают изменения, происходящие со мной, и я думаю о том, как же сильно хочу избавиться от этого. Но для начала придётся заново учиться жить среди Защитников. Хорошо, что все они – роботы, приученные выполнять команды. Бесчувственные машины, существа, лишенные собственной воли.

Когда я попадаю на улицу, то жадно глотаю свежесть утренней прохлады. Да, в воздухе всё так же витает запах гари после взрывов, но это лучше, чем затхлость отсыревшей пещеры. Найдя каждый свой отряд, защитники строем направляются на главную площадь города. Я же плетусь в конец.

На улице похолодало. Вот-вот осень закончится и наступит зима. Смертность в городе увеличится, как и обычно. Неудивительно, с такой-то одеждой. Плотно застегиваю куртку, но тонкую ткань продувает. Всё тело буквально ходит ходуном от холода.

Расслабься – стучит в голове.

Мы проходим мимо мраморного здания лечебницы. Стараясь не отстать, вглядываюсь в затемнённые окна, надеясь заметить там Нелли. Ведь я точно знаю, что она тоже чувствует, и, может, нам вдвоём будет легче разобраться со всем этим. Скрыть преступление.

Я поднимаюсь на мост и хватаюсь за проржавевший парапет, покрывшийся инеем. Холод металла обжигает руку. Но я не отдёргиваю её, наоборот, сжимаю пальцы сильнее, думая, что так смогу избавиться от всех этих непривычных ощущений.

– Тина, – слышен знакомый голос.

Оборачиваюсь.

– Нелли! Ты жива!

Сдерживаюсь, чтобы не броситься к ней. Нелли тоже трясёт в ознобе – гораздо сильнее, чем меня. Накинутая на плечи куртка, под которой только бельевая майка, явно совершенно её не согревает.

– Что ты тут делаешь? Как тебе удалось выжить?

– Я не знаю, – шепчет она.

Подбородок Нелли подрагивает. Чёрные волосы свисают грязными сосульками и неестественно оттеняют побледневшее и осунувшееся лицо. Я разглядываю её и надеюсь, что сама выгляжу лучше.

– Ты не говорила лидерам? – спрашивает она, цепляясь за меня, будто я собираюсь убегать.

Ногти впиваются в мою руку. Цепкий захват нечеловечески холодных пальцев Нелли пугает.

– Прошу, Тина, не говори лидерам о том, что произошло на сторожевой горе.

Неподвижный взор провалившихся глаз гипнотизирует меня.

– Тебе стоит вернуться в лечебницу, – только и отвечаю я.

Её трясёт. Посиневшие губы сжаты. Нет, я не хочу быть как она.

– Нелли, мне нужно быть на собрании, – шепчу я, освобождая свои руки.

Но защитница не сдаётся, мне приходится применить силу и оттолкнуть её от себя.

– Тина, прошу. Они убьют меня, – в её глазах пустота, а в голосе я слышу страх.

Я не знаю, как я это поняла, но уверена – она страшно боится. Она мечется из стороны в сторону, пряча руки в полах куртки.

– Я не доложила, – бросаю я. – Будь спокойна.

Нелли резко останавливается.

– Это правда?

– Да.

– Почему?

Пожимаю плечами, опуская взгляд.

– Ты! Ты тоже почувствовала? – ахает Нелли.

Молчу. Но Нелли не уходит.

– Что думаешь делать? – шепчет она.

– Постараюсь разобраться с этим.

– Как?

Качаю головой. Я знаю не больше, чем она.

– Послушай, мне нужно на собрание. Давай обсудим всё позже, – говорю я, оглядываясь на давно скрывшийся в парке отряд.

Она задумывается на две секунды, но всё же кивает.

– Постарайся вести себя как раньше, – бросаю я вдогонку, уже направляясь к отряду.

Вместо ответа Нелли машет мне на прощание.

От бега щемит в груди. И как раньше я справлялась с дистанциями? Остановившись в парке, прячусь среди деревьев – нужно перевести дыхание. Сердце периодически сжимается от каждого дуновения ветра. Дрожь бьёт по телу, как грязно-коричневые воды реки, поделившей город на две части, бьются о берега. Побороть эти приступы не так просто. В моём теле словно поселился кто-то чужой, прогрыз дыру в мозг и даёт указания. И мне необходимо договориться с ним, наперекор уставу, наперекор всему, чему меня учили.

Тишина, только лёгкое шелестение ещё не опавших листьев. Спокойствие в душе. Песок скрипит под грубой подошвой тяжёлых ботинок. Шагая по узкой извилистой тропинке городского парка, вдыхаю запах свежести и чистоты. На улицах города царит несвойственная пустота. Защитники и Спасённые – на площади собраний. И только одна женщина сидит на полуразрушенной, единственной лавочке парка. На ней простая форма зелёного цвета, с грязными пятнами от работы на земле.

– Разве сейчас – время отдыха? – говорю я тихо, но чётко.

Постарайся вести себя как раньше – я сказала это Нелли или себе?

Женщина поднимает на меня внимательный взгляд. Лицо припухло, под серыми глазами мешки.

– Артур приказал быть всем спасенным на собрании, – шепчет она.

В её голосе дрожь. Мне кажется, что сейчас, глядя на эту женщину, я вижу нечто большее, скрытое от других.

– Меня зовут Анна.

Она поднимается, отряхивает подол юбки и смотрит на меня.

– Я защитник, – строго говорю я.

Анна кивает.

– Защитники – не ровня спасенным, – продолжаю я. – Ты не имеешь права смотреть мне в глаза. И меня не интересует твоё имя.

Снова кивок. Затем она поворачивается ко мне спиной и быстро уходит, оставив в моей душе смятение. Анна чувствует – ведь всё её лицо говорило о том, что она страдает? Или мне кажется?

Лидеры говорят, что чувства – это сводящая с ума болезнь, именно поэтому внеземным удалось захватить нашу планету. И насколько я знаю, ещё ни у кого в городе не было симптомов этого заболевания. Кроме нас с Нелли.

На площадь я вхожу с каким-то странным предчувствием. Жители города уже собрались на высоких трибунах, окружающих небольшой подиум, где стоят лидеры Города Спасения. Опустив глаза, я шагаю мимо трёх братьев в сторону своего места.

– Отряды защитников давно уже присоединились к нам, – ледяным голосом отмечает Ура.

Старший среди трёх братьев, мускулистый молодой мужчина, он смотрит на меня пустыми карими глазами. Тело в ответ будто каменеет. Отмечаю, что он мог бы казаться довольно симпатичным, если бы не его взгляд хищника.

– Назови имя, – требует старший лидер.

Сглатываю и смотрю на лидеров.

– Тина Брайн.

Бледное вытянутое лицо и пухлые губы, искривлённые в злой ухмылке. Тонкие осколки чёрной татуировки рассыпаются по правой стороне лица, только больше пугая меня.

– Разве я разрешал тебе смотреть на меня?

Сердце ёкает.

– Тина Брайн, – Питер делает несколько шагов в мою сторону. – Ты выполнила мой приказ?

Не понимаю, о чём он, но киваю. Второй лидер берёт меня за локоть и толкает в сторону трибун.

– Садись на своё место.

Ура неотрывно следит за каждым моим шагом. Страх душит меня изнутри.

Питер помог мне избежать наказания? Всё правильно, ведь он командир отряда Защитников.

Проходя мимо людей, отличавшихся друг от друга лишь цветом формы, вглядываюсь в их лица. В них нет ничего… Они все, как бесчувственные куклы, не отрывая глаз, следят за своими лидерами. Неужели я – одна из них? Ведь я так же беспрекословно следую каждому слову лидеров. Ношу эту бесформенную одежду, чтобы не выделяться. И раньше не задумывалась о том, почему в глазах людей – всего лишь пустота.

– Доброе утро, жители Города Спасения, – громкий голос Уры отвлекает от размышлений. – Наш город выстоял перед очередным нападением отчуждённых.

Защитники рядом со мной молча внимают каждому слову. В эту минуту мне сильнее всего хочется избавиться от разъедающих душу чувств и снова жить в пустоте.

– Такого беспринципного нападения с их стороны ещё не было, – Ура меряет подиум широкими шагами. – Мы не можем допустить, чтобы они снова атаковали нас.

Он смотрит на своих братьев и добавляет:

– Истребление отчуждённых – единственное спасение для нашего города.

Тишина. Среди защитников не принято хлопать уважаемым лидерам, только слушать. Но что-то не так. Питер хмурится, на лбу проступают морщины – три нечеткие линии.

– Как вы знаете, – Ура резко останавливается и смотрит на нас, как всегда, будто протыкая взглядом, – Отчуждённые – переносчики болезни. Сколько лет потребовалось городу, чтобы излечиться после захвата внеземных! Мой отец до своей смерти боролся за свободу людей, за способность жить на своей планете. У нас нет чувств, и только поэтому захватчики ушли.

Я ощущаю что-то постороннее в его интонации. Словно где-то внутри понимаю, что сейчас он говорит неправду.

– Чувства – болезнь. И если у вас проявляются симптомы… – Ура продолжает говорить, но я смотрю только на Питера. Наши взгляды встречаются всего на мгновение, но что-то проскальзывает между нами.

Я отвожу взгляд и стараюсь дышать ровно. Получается плохо.

– … Вы должны незамедлительно доложить своим лидерам или лекарям о чувствах. Болезнь необходимо уничтожить на корню, тогда у вас будет шанс выжить.

Взгляд карих глаз Питера и еле заметное движение головой. Что это? Я думаю, это знак для меня. Я считываю этот жест так – лидеры должны стать последними, кто узнает, что чувства возвращаются ко мне. Но почему? Ведь лидеры для жителей города – как родители. Они оберегают нас, направляют, помогают выживать. Без них Спасение давно бы превратилось в дикарей - Отчуждённых.

– Сегодня всем вам выпала честь поработать на благо нашего города! – торжественно объявляет Ура.

Оторвав взгляд от Питера, я смотрю на старшего лидера. Его лицо словно светится: тонкие губы расплываются в улыбке, а глаза блестят. От удивления привстаю. Но, тут же опомнившись, вжимаюсь в деревянную лавку. Просто не могу поверить! Я вижу чувства на лице Уры. По его злорадной ухмылке понимаю, что он ещё не закончил – и сейчас скажет нечто ужасное.

– Все защитники и спасенные, достигшие совершеннолетия, могут вступить в ряды добровольцев и во главе с моими братьями дать ответный бой нашим врагам.

Закрываю глаза. Я подхожу по возрасту. Мне как раз недавно исполнилось восемнадцать. И как Защитник я должна воевать.

– Мы уничтожим отчуждённых! – продолжает Ура. – Люди Спасения не должны умирать!

Открыв глаза, я снова взглядом нахожу Питера, но ему не до меня – он увлечённо о чём-то говорит с Артуром, третьим братом.

Артур Ван на год старше меня. И на пару лет младше Питера. Он похож на братьев цветом волос, они у него такие же тёмные, а вот глаза у него голубые. Волосы, как всегда, взлохмачены на макушке. Смуглое тело и странная татуировка – шею и руки Артура окутывают графитового цвета кольца.

Столько времени вижу на телах лидеров эти рисунки, и никогда не задумывалась, какой смысл в них заложен. Знаю, что главное отличие Элиты нашего города от простого народа – это татуировки. Но ведь они должны что-то означать?

– Все те, кто решил присоединиться к отряду добровольцев, могут подойти к нам, – по трибунам теперь разносится суровый голос Питера, его взгляд прожигает меня.

Первым площадь собраний покидает Ура, оставляя братьев на трибуне дожидаться добровольцев. Заёрзав на лавке, оглядываюсь по сторонам. На площади начинается движение. Спасённые расходятся, не рискнув примкнуть к отряду добровольцев. На себе я ощущаю чей-то взгляд. Поднимаю глаза и встречаюсь с внимательным взором Питера. От смущения наливаюсь краской и всё-таки соскакиваю с лавки.

Я хочу покончить с захватчиками, но почему-то не желаю участвовать в истреблении людей. Истребление – только слово, но за ним стоит действие. Разве война – это выход? Почему лидеры Спасения и представители Отчужденных не могут договориться? На Земле достаточно ресурсов и так мало людей. А если снова нападут внеземные, в этот раз с ними бороться будет некому. Люди истребят людей.

Нет, я не готова. Ровной и уверенной походкой иду к выходу. На себе ощущаю чей-то взгляд. Догадываюсь, а возможно, надеюсь, что это Питер. Но когда я смотрю на него, он, уткнувшись в свой планшет, что-то сосредоточенно изучает на нём. Я искренне желаю уйти с площади собраний. Но ноги будто врастают в брусчатку, а мозг начинает бешено работать. А что если это проверка? Могут лидеры вот таким способом проверить людей на чувственность? Если нет, то теперь мне всё равно нечего делать среди защитников. Там я сразу буду заметна. А где лучше всего спрятаться? Там, где и не подумают искать. Кто знает, возможно, находясь среди добровольцев, я смогу избавиться от чувств, ну или хотя бы разобраться с ними. И если отряды возглавляют лидеры, возможно, у меня появится шанс подобраться к ним поближе. Кто ещё, если не лидеры, помогут мне!

Так что решить?

Делаю шаг в сторону подиума и уверенно выкрикиваю:

– Хочу записаться в добровольцы!

Да, сейчас я совершаю самый безумный и глупый поступок в своей жизни!

Защитники, скопившиеся у подиума, не замечают моего порыва. Питер делает вид, что слишком занят: уткнувшись в планшет, он теперь что-то набирает на нём. Но ведь на самом деле он всё слышит. Почему он так себя ведёт?

Я вся дрожу. И уже не только сомневаюсь в своём решении, но и краем взгляда ищу пути отхода. А можно будет сказать, что я передумала?

Зато Артур оценивающе смотрит на меня. Пытаюсь унять дрожь в теле. Это похоже на игру: он охотник – я жертва. Его тяжёлый взгляд сканирует каждый сантиметр моего тела. Лицо напряжено, он словно обдумывает что-то про себя.

– Она твоя, – кивает он Питеру.

Артур переводит взгляд на других защитников. Питер, оторвавшись от экрана планшета, скользит по мне безразличным взглядом. И меня ужасно это бесит.

– Ты первая, – то ли утверждает, то ли спрашивает он.

Не знаю, как реагировать на его слова. Он кивком приглашает меня на подиум и снова утыкается в планшет. Спрятав дрожащие руки в карманы, я встаю позади лидера.

– Не нарушай правил, Тина Брайн, – гневно шепчет Питер.

Сердце будто пронзает игла. Еле сдерживая слёзы, я стою в рядах Защитников, примкнувших к отряду добровольцев. Мой разум кричит, что нужно отказаться, но чей-то голос внутри говорит, что сейчас я на своём месте, именно там, где и должна была быть с самого начала.

– Тина, ты должна всегда следовать зову сердца.

Лёгкое касание чьей-то руки до моей головы. Тело откликается...

– Слушай сердце, – шепчет женский голос.

Мы сидим на широких ступенях, позади резная дверь, ведущая куда-то внутрь дома. Я не вижу её лица, но голос знаком. Он, как забытая мелодия, звучит где-то внутри меня.

– Что бы ни случилось, Тина, всегда следуй зову своего сердца, – повторяет она, обнимая.

Тихое биение её сердца, приятный и такой знакомый запах. Она пахнет чем-то родным… Моим…

– Тина, слушай маму, ведь она всегда права, – вторит ей мягким баритоном мужчина.

Отстранившись от матери, пытаюсь рассмотреть его, но в этот момент всё меркнет в моих глазах. Перед тем, как уйти во мрак, слышу лишь шепот, эхом отдающийся во мне:

– Где бы ты ни была и что бы ни случилось, сердце всегда приведёт тебя к нам, к твоим родителям.

Мои родители. Я совсем не помню их. Тринадцать лет прошло с того момента, как я потеряла родных. В моих воспоминаниях нет ничего, что могло бы меня связывать с жизнью до захвата. В Спасение я попала в пять лет и выросла в этом городе. Я раньше никогда не задумывалась о своей семье. Живы они или нет? До сегодняшнего дня я даже не вспоминала о прошлом. А сейчас, едва почувствовав присутствие родителей, словно побывала с ними рядом.

Но почему именно сейчас воспоминания о них вернулись? Со мной что-то происходит. После нападения Отчуждённых что-то надломилось во мне…

Глава 3

Волосы развеваются на ветру. Чёрные тучи окутывают синее небо, поглощая облака, и всё вокруг заполняет тьма. Делаю глубокий вдох, воздух перенасыщен озоном. Чувства обострены до предела.

Питер и Артур проходят вдоль рядов добровольцев. Тишина, изредка доносятся командные возгласы лидеров. И только в самом конце строя неспокойно.

– Если все мы уйдём, то кто останется защищать город? – шепчет Крисс.

Её огненно-рыжие волосы, как опознавательный знак, вечно видны издалека. Поэтому, как обычно, Крисс прячет длинную косу под куртку, а на голову натянула серую шапку.

– Тихо, – шикает Белла.

Строй стоит ровно, но я всё слышу. В ответ Крисс поджимает губы и отворачивается.

– Ты чем слушала? – хмурится Рик.

Он дотрагивается до плеча Крисс, она вздрагивает. Что-то неуловимое для меня проскальзывает между ними.

– О чём ты? – вмешиваюсь я в разговор.

Рик машинально отдёргивает руку. Он ужасно худой – кости, обтянутые кожей. Бледное лицо покрывают жёлтые пятна. Под глазами серые мешки, а во взгляде пустота.

– Будет испытание для добровольцев, – слышу я в ответ шепот позади.

Кто-то подходит вплотную. Спиной ощущаю соприкосновение. Резко поворачиваюсь – Боб Бранс. Он прикладывает палец к губам и встаёт в строй рядом с темноволосым парнем, его серая бесформенная одежда покрыта грязью. И почему Дейк пришёл на собрание в таком виде?

– А это значит, не все защитники покинут город, – тихий ответ Дейка.

Он, как всегда, сутулится и прячет взгляд, усердно делая вид, что рассматривает носки своих ботинок.

– Тина Брайн, – звучит совсем рядом голос Питера.

Вздрагиваю и поворачиваюсь. Лидер хмурится. Его брови сведены, а взгляд прожигает насквозь.

– Может, соизволишь встать в строй? – строго шипит он.

И толкает меня в спину. Прохожу мимо Беллы и Крисс, иду в конец. Всё ещё ощущаю на себе взгляд Питера, одновременно пытаюсь успокоить нервную дрожь и странное предчувствие, комком поселившееся в груди.

Главную площадь города окутывает лёгкая дымка – приближается вечер. Живот сводит от голода. Не помню, когда я в последний раз ела. Утром пила холодную воду во время обработки.

– Рад, что в стенах нашего города собрались доблестные защитники и спасенные, готовые к борьбе, – говорит Питер, вальяжно прохаживаясь между добровольцами.

Я смотрю прямо перед собой, поверх головы лысеющего коренастого мужчины, не решаясь взглянуть в сторону лидера.

– С этого дня вы – Элитный отряд Города Спасения, – продолжает Питер.

Я слышу чей-то короткий, тут же подавленный вздох.

«Жить одним днём» – единственное правило Элитного отряда. Сегодня свободен, а завтра ты можешь погибнуть. Наверное, именно поэтому это самый малочисленный отряд. В его рядах нет девушек. Только гордо шагающие парни в чёрных одеяниях. Уверенная походка, широко расправленные плечи, прямая осанка и отрешённый взгляд. Это и есть Элитный отряд нашего города. Один лишь взгляд на них может стоить жизни.

Украдкой смотрю на лидеров. Питер опять тонет взглядом в планшете, а вот Артур, как ни странно, смотрит на меня. Не отвожу взгляд, он ухмыляется уголками губ и делает шаг в мою сторону. Вздрагиваю.

– Вы зачислены в центральный штаб Города Спасения, – говорит младший лидер, – И с вас сняты основные запреты.

Артур как никогда серьёзен. Это на него не похоже, кажется, он в один миг взрослеет. Что на него так повлияло?

– Дальнейший инструктаж вы пройдёте в тренировочной зоне штаба, – добавляет он.

Лидеры не говорят ни о каком испытании. Может, Боб что-то напутал?

– Тина, – трясёт меня за плечо Питер. – Ты всё поняла?

Невидимая сила сжимает тело – не пошевелиться. Он рядом. Не отпускает внимательный взгляд тёмных глаз. Я слышу тихое биение его сердца. Питер ждёт. Краем глаза замечаю, что отряды добровольцев уже повернуты лицом к входной арке площади. Питер сжимает мне локоть, резко поворачивает к себе спиной.

– Я отдал приказ, – шепчет он.

Ощущаю его губы около мочки уха, а горячий воздух обжигает шею. Как-то неловко от того, что прикосновения эти мне приятны.

– Покинуть площадь!

Миновав арку, выходим к подъёмнику канатной дороги. Штаб города – на склоне горы. Нам всем предстоит подъём.

– Питер! – нарушает порядок чей-то возглас.

Нелли распихивает добровольцев и пробирается к нам.

– В лечебнице сказали про отбор, – говорит она, не успев отдышаться. – Я хочу стать добровольцем!

На Нелли распахнутая куртка – и длинная футболка под ней. Её больше не трясёт в ознобе, но я вижу, что она всё делает неправильно.

– Отряды собраны, – звучит леденящий ответ Питера.

Нелли не смотрит ему в глаза.

– Я хочу быть полезной городу!

Питер молчит. Нелли так и не поднимает взгляда. А я стою у подъёмника, не зная, куда себя деть.

– Мы обсудим этот вопрос с Урой, – наконец, отвечает Питер. – Иди в лечебницу.

– Меня отпустили.

– Значит, увидимся в пещере, – говорит Питер, начиная подъём.

Нелли украдкой смотрит на меня и подмигивает. Её тело снова охватывает дрожь. Коротко киваю ей и приближаюсь к лестнице. Каждый день я поднимаюсь на станцию, и только сегодня, ухватившись за металлические поручни, ощущаю, что всё тело напрягается, как струна. Сглатываю, поднимаюсь шаг за шагом, не глядя вниз.

Станция – это три бетонные стены и пол. В углу сломанная деревянная лавка, пара перевёрнутых мусорных баков. На одной стене рисунки – девушка с цветными волосами и непонятные мне символы. Они почти добела выцвели, но всё равно служат напоминанием, что до захвата планеты люди жили по-другому. Там, где нет стены – чудесный вид на город. Ветер хватает за волосы, меня пробирает дрожь. С лёгким скрипом подплывает кабинка. Облупившаяся краска зелёного цвета обнажает потёртый металл. Добровольцы безмолвно занимают места. Я пытаюсь втиснуться, но Питер останавливает. Наши взгляды встречаются, и я замечаю неуловимую искорку в его глазах.

– Скоро подойдёт следующая.

Он стоит рядом, взгляд устремлён куда-то вдаль. Я видела его и раньше, но как будто не знала, что в профиль он ещё более красив: ровные скулы, прямой нос и так сильно выделяющиеся губы. Питер, наверное, догадывается, что я смотрю на него. Поэтому, одёрнув себя, я отворачиваюсь.

Тихий скрип. Кабинка открывает двери, и меня вталкивают внутрь. Толпа добровольцев вжимает меня в дальний угол. Прислонившись к холодному стеклу, я пытаюсь дышать как можно реже, боясь, что в скором времени кислород вообще закончится.

– Уверена, что хочешь этого? – только я слышу этот тихий вопрос Питера.

Он стоит прямо позади, вжимая меня в стену кабинки.

– Да, – выдаю чёткий ответ.

– Надеюсь, это твой осознаный выбор. Дальше будет сложнее.

В его голосе нет обыденной пустоты. И от этого всё моё тело покрывает холодный пот.

– Хочу быть полезной этому городу, – отвечаю я заученную наизусть фразу, которую подготовила почти сразу, как только решила спрятаться среди добровольцев.

Снова скрип, а затем толчок, и я ощущаю движение. Кабинка плавно движется к зданию, выделяющемуся на склоне чёрной горы своими белокаменными стенами. Штаб – обитель лидеров. И мы первые из города, не считая Элиту, допущены в его стены. Во мне нет волнения или страха. Как ни странно, сейчас во мне пустота.

С лёгким скрипом кабинка замедляется.

– Спускаемся по одному, – звучит командный голос Питера.

Белые стены штаба с многочисленными окнами остаются где-то под нами. Небольшой толчок, и кабинка замирает. Начинается движение, и я, оторвавшись от окна, следую за Питером. Уверенная походка, ровные широкие плечи… Одетый во всё чёрное, он медленно приближается к открытым дверям кабинки. Лидеры отличаются от остальных мужчин города. В них присутствует что-то другое – возвышенное.

– Не тормози, отчуждённая.

Не сдерживаюсь и бросаю яростный взгляд в сторону, откуда раздаются эти слова. Это Белла. Она ловит мой взгляд – и её большие глаза расширяются от удивления.

– Иди, Тина, потом поговорим, – вмешивается Боб.

«Они чувствуют! Они такие же, как и я!» – стучит в голове.

– Долго ждать? – крик Питера.

Я так же, как и все, иду по трём ступеням вниз. Вагончик уезжает, а наш строй спускается со станции к главному входу в штаб. Ощущаю на себе чей-то взгляд. Обернувшись, замечаю Беллу. Наши взгляды встречаются всего на мгновение, пока толпа добровольцев не заталкивает меня внутрь белокаменного здания.

Яркий свет многочисленных ламп, от них слезятся глаза. Моргаю чаще. Просторный холл. Светлые стены песочного цвета и сделанные из белого камня колонны, поддерживающие потолок – это и есть главный зал штаба. Стеклянные лифты и позолоченные перила широкой лестницы восхищают меня. На её ступенях стоят лидеры и воины.

– С этого дня вы – бравые воины Элиты, – зал наполняет скрежещущий голос Уры.

Он смотрит в упор.

– Но не все вы нужны нам. Кому-то придётся остаться на защите стен.

Короткая пауза.

– Как и говорили мои братья...

Внутри всё сжимается. К горлу подступает тошнота.

– Завтра начнется испытание, затем подготовка и бой, – голос его, всегда холодный, теперь можно сравнить с куском цельного льда.

Закрываю глаза. Кто-то сжимает мою руку. Разгорячённая ладонь скользит по запястью. Оборачиваюсь. Еле заметная улыбка видна на шоколадном лице Боба. Киваю ему. Внутри угасает буря и наступает пустота.

– Боб Бранс, Белла Янг, Дейк Дрю, Соня Белкина, Крисс Ли, Рик Янс, Борис Власов, Брэд Рим, Тина Брайн, – громко перечисляет Питер.

Вздрагиваю, слыша своё имя. Как и все, делаю шаг вперёд. Не спеша к нам подходит воин Элиты.

– Итан Оун, – представляется он, окинув нас внимательным взглядом.

Питер продолжает зачитывать имена добровольцев. В ушах у меня стоит звон, в горле скрежет.

– Пройдите в комнату обработки.

От волнения взмокают ладони, я вытираю их о штаны. Боб чуть подталкивает меня в сторону неприметной двери. Тело не слушается, ноги заплетаются.

– Одежду и личные вещи скиньте в ящик, – говорит Итан.

Он открывает дверь и пропускает нас вперёд. В комнате стоит полумрак, издалека доносится шум воды. Повторяя за всеми, снимаю одежду и скидываю в железный контейнер. Дергаю замок у куртки. Пальцы не слушаются. Еле совладав с застёжкой, снимаю куртку. И когда последняя вещь падает в ящик, Итан пустым взглядом проходится по нашим полуобнажённым телам.

– У вас три минуты на обработку, – говорит он, закрывая за собой дверь.

Иду на носочках по ледяной и скользкой плитке в самую дальнюю кабинку. Холодная вода приводит меня в чувство. Но ненадолго.

– Возьми, – говорит Белла, как только я выхожу.

Пряча взгляд, протягивает аккуратно сложенный сверток одежды. Чёрная форма Элиты из плотной ткани. Сидит идеально – на каждом из нас. В один миг из Защитника я перевоплощаюсь в воина. Как хочется так же просто пройти испытание!

Возвращаемся в холл штаба. Лидеров нет, только добровольцы и Элита. Сразу за нами в комнату обработки входит другая группа. Я делаю нерешительный шаг в сторону Итана. Белла и Боб рядом. И мне становится спокойнее. Итан кивает и медленно поворачивается спиной. Я вижу млечный путь – татуировка украшает его побритую налысо голову.

Стеклянные двери открываются, и мы втискиваемся внутрь. Толчок, а затем, плавно двигаясь, лифт начинает подъём. Несколько секунд, и двери открываются. Впереди коридор, по левую сторону двери, а справа панорамные окна, выходящие во двор штаба.

Добровольцы, по приказу Итана, расходятся по комнатам. Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, я смотрю в окно: пустой маленький двор и открытые ворота ограждения. Закат. Небо окрашено в красно-оранжевый. Вдаль тянется горная дорога. По ней несутся грузовики. Пыль клубами поднимается из-под их колёс. Краем уха я слышу, как Итан проводит краткий инструктаж, но всё мое внимание приковано к окну. Из грузовиков выходят Спасённые с деревянными ящиками. Видимо, они тяжёлые, раз люди, сгорбившись, еле тащат неподъёмную ношу.

Ничего особенного, но пока я смотрю, как трясутся у одного старика руки и шаркают ноги, внутри всё сжимается. Дряхлое тело совсем не годится для такой нагрузки, но старику приходится делать это, иначе он больше не будет нужен этому городу. И никто из других Спасённых не пытаются ему помочь. Да, это ещё одно правило: ты жив – пока полезен. Именно это и движет нами в борьбе с несправедливым миром.

От безразличия людей друг к другу внутри у меня всё раздирает скорбь. Я и сама не рискну подойти к нему. Иначе наказание настигнет нас двоих, потому что каждый должен занимать своё место, не вмешиваться. Это и есть безжалостная система нашего города в действии.

Старик, шатаясь, несёт тяжёлый ящик к входу в штаб. Безмолвно наблюдаю, как его узловатые пальцы разжимаются, и ящик с грохотом падает на землю. Он заваливается на колени, пытается собрать рассыпавшиеся яблоки. Руки деда ходят ходуном, плечи вздрагивают. Замечаю идущих в его сторону Уру и Питера. Они помогут ему. Но что-то не так. Губы старика молят о пощаде – со страхом? Лицо блестит в алом зареве. Сверкает серебро металла в руках Питера. Я отступаю назад.

Сердце бешено колотится.

– Эй, – окликает меня Итан как раз тогда, когда звучит глухой выстрел.

Прячу взгляд.

– Посмотри на меня, – следует приказ.

На миг закрываю глаза, а затем смотрю. Встречаю пустой взгляд серых глаз Итана.

– Это твоя, – кивает он на вторую от стены дверь.

Он пропускает меня вперёд.

– Приложи руку к экрану, пусть дверь сохранит твои данные, – командует Итан.

Как только ладонь соприкасается с поверхностью, раздаётся писк. Голубой экран гаснет, и дверь открывается. Делаю шаг. Комната озаряется холодным светом. Стены, пол, потолок и мебель – белые. Меня почему-то передергивает.

– После ужина сбор в подвале, – говорит на прощание Итан.

Дверь закрывается, я падаю на пол. В груди всё рвётся на части. Я сжимаю руки в кулаки, и ногти впиваются в ладони. Стискиваю зубы, пытаясь удержать крик. И когда проступают горячие слёзы, становится легче. Ползком добираюсь до кровати в центре комнаты и падаю навзничь. Питер убил его, убил… Он не мог… Питер – лидер, главный защитник Спасения.

Громкий писк часов. Тело не слушается, руки и ноги трясутся. «Я защитник» – повторяю я себе, когда силы оставляют. Помогает ненадолго.

Подхожу к зеркалу в собственной комнате для обработки. В отражении я не узнаю себя – напуганная девушка с опухшим от слёз лицом. Что сделали со мной чувства? Как за такой короткий промежуток они смогли изменить меня, лишить даже привычного облика?

– Нет, вы мне не нужны! – кричу я отражению. – Я избавлюсь от ВАС!!! Я хочу выжить!

Я пройду все эти чёртовы испытания. Несмотря ни на что, но я сделаю это. Потому что хочу жить. Снова в пустоте.

– Я ждал тебя, – говорит Боб, выходя навстречу.

Он нажимает на кнопку, вызывая лифт.

– Ты ведь чувствуешь? – шепотом спрашивает он.

Молчу, входя в стеклянную кабинку.

– Мы не враги тебе, – шепчет Боб.

– Ага, – киваю. – По большой дружбе называете меня отчуждённой.

Он наклоняется слишком близко.

– Мы не выдадим тебя.

– Кто – мы?

Боб прикладывает палец к своим губам.

– Аккуратнее, Тина.

Сжимает мою ладонь.

– Мы знали, что чувства вернутся к тебе, – откашливается. – Точнее догадывались, наверняка то и…

– Кто это – мы? – перебиваю, повторяя вопрос.

Он не успевает ответить, двери лифта открываются. В холле штаба многолюдно. Воины Элиты проверяют добровольцев по спискам.

– Как ты собираешься проходить испытание? – спрашиваю я, пройдя проверку.

Мы обходим лестницу и через позолоченные двери попадаем в просторный круглый зал. Ровные, покрашенные стены с множеством полотен. Красочные рисунки еды пестрят со всех сторон. В центре висит самая большая картина. Толстяки уничтожают всевозможную пищу. Судя по изображению, кто-то давится, а некоторые уже мертвы. Я отвожу взгляд от картины.

– Приятного аппетита, – иронизирует Боб.

Действительно, не самое приятное зрелище.

– Тина, – манит Боб.

Он идёт в сторону круглого стола, как раз под картиной с толстяками. Добровольцы сидят вплотную, приходиться стараться, чтобы не потревожить их. Аккуратно пробираюсь по узкому пространству.

– Я должна сидеть с вами?

Я жду, что Боб скажет «нет». Но, если честно, где-то в глубине души надеюсь, что моё место здесь. Лучше быть рядом с теми, кого знаешь. Так проще приспособиться… привыкнуть к новым правилам.

– Да, вот твоё имя, – отвечает Боб.

Он показывает на белую стеклянную столешницу. На маленьком экране, около свободного стула, зеленым светится: «Тина Брайн».

– Стол предназначен для тех, кто живёт в третьем коридоре шестого этажа, – добавляет Соня.

Её синие глаза нереально большие.

– Соня Белкина, – представляется она, хотя я и так её знаю.

– Тина Брайн.

– Брэд, – кивает темноволосый парень, протягивая руку в знак приветствия.

– Борис, я из спасённых.

Он по привычке не смотрит мне в глаза, прикрывает лицо грубой ладонью. Прилизанные каштановые волосы с золотинкой выглядят грязными.

Еда Элиты такая же скудная, как и у обычных защитников. От голода сворачивается желудок. Помешав непонятного цвета кашу, больше всего похожую на чью-то отрыжку, я жадно начинаю есть. Не жуя, глотаю склизкую субстанцию.

– Кто-то не пришёл на ужин? – нарушает тишину Соня, кивнув на свободные места. – Разве это не нарушение?

Никто ей не отвечает. В столовой тихо, даже не слышно стука ложек о тарелки. Такое гробовое молчание напрягает. Хоть бы кто-нибудь из добровольцев скрипнул отодвигающимся стулом. Но нет – тишина.

Долгий спуск по выдолбленным в камне ступеням. Света нет. Рукой скольжу по мокрым каменным стенам. Сырость и влага ощущаются в воздухе. Коридор пещеры сужается, стены напирают. Впереди уже виден яркий свет, и я ускоряюсь.

Вместе со всеми я вхожу в просторное помещение. Справа и слева — двери, закрывающиеся изнутри. На деревянном настиле пола, в самом центре, начерчен желтый круг — похоже на ринг. Стены обиты металлом. Мы выстраиваемся ровными рядами и смотрим на темный экран монитора.

Делаю неглубокий вдох. Спертый и влажный воздух с тяжелым запахом мужских тел тяжело вдыхать. Здесь нет окон и кондиционеров, от этого тренировочная зона похожа на парник, в котором Спасённые выращивают овощи.

Деревянные половицы скрипят под ногами Питера. Смотрю на него, он не замечает. Его отрешённый взгляд касается каждого добровольца, но только не меня.

– Завтра начнётся испытание, – говорит Питер, когда за последними вошедшими в зал добровольцами закрывается дверь.

– Все те, кто по какой-то причине не пройдет его, – короткая пауза, – будут зачищены.

Сердце будто вырывается из груди.

– Смерть – наказание за чувственность, – продолжает Питер.

Мне противно на него смотреть, поэтому рассматриваю носки своих ботинок.

– Но есть и приятные моменты, – доносится с другой стороны голос Уры. – Добровольцев с самыми высокими результатами к бою будут готовить мои братья.

В данный момент я даже рада появлению Уры. В упор смотрю на Питера. Наши взгляды встречаются. В его ночных глазах – пустота.

– Испытание будем оценивать мы, ваши лидеры, – спокойствие в его голосе ещё больше пугает меня.

– Хочу сказать сразу, – вмешивается Ура. – У меня навряд ли вы получите высший балл.

Питер и Ура смотрят друг на друга с разных сторон зала, как два коршуна, не знающие, как поделить добычу. И сейчас я на стороне Уры. Питер Ван – убийца.

– Через месяц будет бой, по его результатам мы выберем сильнейших, которые отправятся с нами на задание. Те, кто по каким-то причинам не смогут пройти его, вернутся к своей работе, – протягивает Ура, смакуя каждое слово.

Питер медленно обходит каждого добровольца, вглядываясь в их пустые лица. Догадываюсь, что ко мне он не подойдет.

– До этого дня вы – Элита, а значит, как и обещали, мы снимаем с вас основные запреты, – угроза в голосе Питера, тем не менее, отлично слышна. – Надеюсь, вам не нужно напоминать, какие запреты не стоит нарушать даже Элите.

Не доходя до меня, он возвращается в центр и встаёт перед рядами добровольцев, сверля нас бесчувственным взглядом. Смотрю в пол.

– Бой – сражение с одним из воинов Элиты, – добавляет Питер. – Вы должны показать нам мастерство рукопашной, а также умение обращаться с оружием.

Он говорит чётко и внятно, будто он произносит хорошо отрепетированную речь, словно ему приходится озвучивать это её уже не в первый раз. Только раньше, насколько мне известно, добровольцев не призывали. Элитный отряд существовал изначально, как и лидеры, и был закрытым, они все – потомки первооткрывателей этого города.

Питер размеренным шагом обходит добровольцев.

– Докажите нам, что вы Элита!

Жестокость – вот что слышу я в словах Питера.

– А мы решим, кто из вас присоединится к борьбе с отчуждёнными.

Питер сверяется с часами. Затем он переключает что-то на своём планшете.

– На экране – порядок прохождения испытания.

Чёрный экран на стене мигает, и на нём появляются имена.

– На сегодня все свободны, – заканчивает Питер.

Ура уходит. Питер же неподвижно стоит у монитора, сверля добровольцев тяжёлым взглядом. Делаю несколько неуверенных шагов в сторону экрана. Питер замечает моё приближение и уходит. Чему я не расстраиваюсь.

– Что думаешь?

Это ко мне подходит Боб.

Не отвечаю. Смотрю на экран. «Тина Брайн – Ура Ван», подсвечивается там голубым цветом.

– Нелли тоже в списке, – шепчет Боб.

Ищу знакомое имя. «Нелли Лонг – Питер Ван». Не повезло ей.

– У меня тоже Питер, – говорит Боб, сжимая моё плечо. – Тебе нужно подготовиться.

– К чему? Ура ведь сказал, что поможет.

Боб ухмыляется.

– Забудь про всё, чему тебя учили в городе. Запомни! Что бы ты ни захотела сделать, делай как защитник.

Отталкиваю чернокожего защитника, но он останавливает меня, подтягивает к себе и шепчет на ухо:

– Борись! Ты знаешь правила и законы города, следуй им.

Ночь. От прохлады по телу мурашки. На тёмном небе ни единой звёздочки, и только вдалеке мелькает синий неприметный луч. С его приближением внутри всё трепещет.

– Я ждала тебя! – кричу я в ночное небо.

– Тина, я рядом, – слышу я тихий голос. – Доверься мне, я помогу.

– Мне страшно.

– Знаю.

Синее свечение ослепляет. Оно окутывает меня и поглощает.

– Я рядом, Тина…

В плечо вонзается игла. Открываю глаза, всё ещё видя синее свечение. Провожу рукой по взмокшему телу. На плече еле ощутимый бугорок, как от укола. Включаю лампу. Свет бьёт по глазам. Синее свечение рассеивается. Снова касаюсь плеча, и уже ничего не нащупываю. Только еле заметный след от иглы, рядом с родинкой.

Глава 4

Ранний подъём. На часах четыре утра. Меня немного потряхивает. В голове тяжесть. Вчерашняя усталость исчезает, оставляя внутри ощущение пустоты. Из меня высосали некую силу, лишили чего-то важного. Никаких посторонних мыслей – тишина. Движения тела, каждое действие происходят на автомате. Я просто делаю то что должна не думая ни о чём.

На завтрак жидкая каша и чёрствый кусок хлеба - вкуса нет.

– Тина, – зовёт Боб. – Ты готова?

– Да.

Внимательный взгляд Боба вприщур. Он больше ничего не спрашивает, уткнувшись в тарелку, мешает кашу.

– Тебе не интересно, как мне удалось убедить лидеров допустить меня до испытания? – спрашивает Нелли, шепча на ухо.

Своим появлением за завтраком она вносит нотки волнения за наш стол.

– Нет, – чёткий ответ.

Тонкие пальцы Нелли стискивают моё запястье.

– Чувства исчезли? – Она говорит тихо, не шевеля губами.

Действительно, проснувшись утром, я поняла, что не ощущаю ничего. Но, это не так, как было до захвата. Теперь я знаю, что они есть. Чувства внутри, они закрыты за стальной дверью и мне необходимо подобрать ключик, чтобы выпустить их наружу.

– Со мной всё нормально, – спокойствие в голосе.

Нелли пододвигается ближе.

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Ничего.

– Хорошо, – кивает. – А, то я готовилась услышать любимую фразу защитников, что в городе чувств нет. Значит, не всё потерянно.

Доедаю остатки каши, запивая остывшим чаем.

– Ты представляешь, какой допрос устроили мне лидеры, – отвлекает Нелли. – Сложнее всего было убедить Уру, что я готова к испытанию, не смотря на ранение.

Она шепчет впопыхах, всем своим видом показывая, насколько ей не терпится похвастаться своей маленькой победой.

– Как тебе удалось выжить? – перевожу разговор.

– Лекари сотворили чудо, – жуя отвечает Нелли. – Откуда у нас такие технологии? Ты никогда не задумывалась об этом?

Пожимаю плечами.

– Мы же не знаем, как было раньше.

Прикусив нижнюю губу, Нелли задумчиво смотрит на картину с толстяками. Ещё вчера взглянув на художественное полотно, висевшее над нашим столиком, меня передёргивало в отвращении. Но не сегодня. Во мне пустота. Чувства ушли, оставив лишь воспоминания. Ещё вчера, так яро желала этого, но теперь понимаю, без способности хоть что-то ощущать – я неполноценный человек.

– Что может быть за испытание, – тихий и мелодичный голос Беллы.

Её причёска, как всегда идеальна. Широко распахнутые глаза с оттенком изумруда – пусты.

– Всё, что связанно с чувствами, – подаёт голос Соня.

Маленького роста, с худощавым телосложением. Среди собравшихся, выглядит младше всех.

– Испытание всего лишь проверка, поэтому надо постараться пройти его. Иначе нас всех ждёт смерть, – шепчет, в ухо, Нелли.

Смерть. В нашем городе дело обычное. Люди умирают каждый день. От столкновения с Отчуждёнными, от болезней, холода, жары... И ещё пару дней назад не задумывалась о том, как сохранить жизнь. И только с появлением чувств, я осознаю, насколько сильно хочу жить.

Добровольцы выстроены в тренировочной зоне штаба. От полумрака подвала клонить в сон.

– Перед испытанием мы проверим ваши навыки, – говорит Питер.

На нём чёрные джинсы и майка. Бугры бицепсов выпирают, их окутывают чёрные языки пламени.

– Часть добровольцев вместе со мной пройдут в зал стрельбы, оставшиеся покажут навыки рукопашного боя Артуру и воинам Элиты.

Смотрю на экран: «Тина Брайн – стрельба». Питер проходит мимо, и ненароком толкает. Без слов всё понимаю и иду следом. Открыв нишу в стене, от пола до потолка заполненную оружием, Питер отдаёт приказ. Вооружившись, по длинному и мало освещённому коридору входим в другое помещение, немного поменьше, с фанерными мишенями-манекенами. Питер командует: «По местам».

За столько лет, проведённых в этом городе, я привыкла к постоянным тычкам в спину. Поэтому не спешу первой выслужиться перед лидером. Дождавшись, пока все разойдутся, щелкаю затвором и, прислушиваясь к скрипу половиц, занимаю единственное свободное место. Питер подходит в плотную. Всем своим телом он напирает на меня, сталкивает с места. Он встаёт, расставив ноги, держа пистолет обеими руками. Холодный металл блестит в свете тусклых ламп. Перед глазами тот дрожащий Спасённый. Вздрагиваю от грохота выстрела. Безжизненное тело старика заваливается на землю. Пуля Питера пробивает мишень в самое сердце. Делаю шаг назад. Смотрю на Питера, но вижу не его, а тусклые глаза деда, в которых больше нет жизни. Насколько второй лидер безжалостен и опасен? Необходимо держаться от него подальше

– Оружие наизготовку, – приказ Питера заглушает скрип открывающейся двери.

Половицы визжат под тяжёлым телом Уры. Отовсюду слышатся щелчки затворов.

– Тина Брайн, я полагаю, – холод в голосе Уры.

Он рядом. Взгляд на мишень, стараюсь избавиться от ощущения чьих-то глаз на себе. Питер пропускает меня вперёд. Широко расставив ноги, поднимаю руки, отводя их от себя, и крепко сжимаю рукоять пистолета. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза.

– Запомни, Тина! Твоё оружие – это продолжение тебя. Всем своим телом ты должна ощущать его, – шепчет незнакомец.

Он позади. Вытянутые руки, с выпуклыми венами, и татуировка на правой руке у запястья: желтоглазый волк воет на луну. Узнаю этот рисунок, словно видела раньше, но не могу припомнить, когда именно и у кого. Такое чувство, что это воспоминание сидит где-то глубоко внутри. И ему нужен какой-то толчок, чтобы высвободиться.

Мужские руки вместе со мной сжимают пистолет, помогая удерживать тяжёлое оружие.

– Сделай глубокий вдох, – лёгкий тенор. – Стреляй на выдохе.

Нащупываю под своим указательным пальцем спусковой крючок. И мы вместе нажимаем на спуск.

Отгоняю видение.

Вдох… Выдох…

Отдача посылает руки назад, глухой звук выстрела прорезает воздух. Пуля, свистя, врезается в красный центр мишени.

– Неплохо стреляешь, – позади голос Уры.

Он, прищурившись, следит за каждым моим движением. Не пряча взгляд, я смотрю на него в ответ. Это словно испытание, проверка на бесчувственность. И если отведу глаза, проиграю. Когда Ура, наконец, выпускает меня из прицела своего взгляда, он говорит Питеру:

– Будет первой!

Питер кратко кивает в сторону двери. Оставляя добровольцев мы выходим в коридор. Лидер рядом.

– За такой короткий срок, умудрилась обратить на себя внимание сразу двух лидеров, – его дыхание щекочет. – Это немного опрометчиво с твоей стороны.

– Не понимаю, о чём ты.

– Есть в тебе что-то… – так же тихо говорит Питер, – … какая-то сила. На испытании воспользуйся этим... На третьем этапе стреляй не думая.

Затем он обгоняет меня и добавляет:

– Не забывай, что это всё иллюзия.

Питер резко останавливается, налетаю на него. Открывает, незаметную мной, дверь и говорит:

– Жди, – ледяные нотки в голосе.

Кабинет, напичканный выключенными мониторами и бесчисленным количеством датчиков.За столом сидит миловидная стройная дама средний лет. Короткие чёрные волосы собраны в хвост. Карие глаза выглядывают из-за медицинской маски.

– Эли Ло, – представляется она.

Помню её, она лечила меня несколько месяцев назад.

– Снимай куртку и садись, – говорит Ура, заходя в кабинет.

Он подталкивает меня в спину к металлическому стулу. Сбрасываю куртку на спинку и сажусь на край.

– Испытание – это проверка трех факторов, – говорит Эли.

Она надевает мне на голову металлический шлем с датчиками.

– Ты будешь без сознания, но мы будем видеть всё что происходит в твоей голове.

Грудь скребёт ком.

– Чтобы завершить испытание, тебе надо пройти один порог из возможных трёх, – продолжает Эли,

Она вкалывает укол, синяя жидкость растекается по венам.

– Ты должна показать нам хладнокровность, бесчувственность, безэмоциональность, – голос Уры доносится издалека.

Кто-то берёт меня за руку. В глазах всё плывет. Кабинет сменяется комнатой оббитой металлом. Хлопок тяжёлой двери. Резко становится холодно. Глаза начинают слипаться, клонит в сон. Инстинктивно двигаюсь вперёд, туда где вдали мелькает огонёк. Ледяной воздух раздирает горло, дышу через нос, короткими вдохами. Скрип подошвы эхом разносится по металлической комнате. Пальцы леденеют, я не ощущаю ног. Но я продолжаю идти. Огонёк приближается, превращается в языки пламени и охватывает моё тело. Горячий дым обжигает горло. Не вдохнуть. Тело пылает, но боли я не чувствую. Вижу тлеющую ткань на плечах, слышу потрескивание огня. Глаза слезятся. Не дышу, иду дальше. Всё заканчивается так же резко, как и начинается.

Я стою в блоке защитников. На коленях перед мной сидит Нелли. Она плачет и просит о пощаде.

– Тина не говори лидерам, что я чувствую, – всхлипывает Нелли.

Ощущаю в руке тяжесть металла. Моя ладонь сжимает пистолет. Поднимаю его и направляю дуло на Нелли.

– Встань, – говорю я. – Отведу тебя к лидерам.

Нелли кричит:

– Убей, прошу тебя, Тина…

Наклоняюсь к ней и хватаю за волосы, рывком заставляю подняться.

– Я отведу тебя к лидерам.

Все меркнет.

Стою перед дверью. Мягкая обивка и вырезанные из дерева узоры по краям. Бронзовая ручка блестит в тёплом свете ламп. Толкаю дверь. Просторная светлая комната. Белые обои, на них цветы. У большого окна диван серого цвета. На нём сидят люди. Женщина с каштановыми волосами и широко распахнутыми глазами, седовласый мужчина средних лет, молодой парень, с вытянутым, как у меня носом, и пухлая девочка лет пяти.

– Тина, – зовут они улыбаясь.

В груди на секунду поднимается трепет, но я слышу голос Питера: «Стреляй не думая».

Сжимаю пистолет. Поднимаю руки и стреляю.

Всё меркнет.

Гудок. С меня снимают шлем.

– Поздравляю, ты Чистая, – говорит Ура, довольно ухмыляясь.

Я всё так же нахожусь в кабинете с мониторами и датчиками. На включенных экранах картинки из моих видений. И на одном из них, как на фотокарточке, те люди, которых мне пришлось убить. Но они живы, улыбаются и машут мне.

– Кто это? – спрашиваю.

– Внеземные, завладевшие разумом людей, – отвечает Ура. – Ты сделала, всё правильно. Они должны умереть.

– Внеземные на Земле?

– Да, – кивает лидер. – Отчуждённые.

Теперь всё ясно. Отчуждённые – это внеземные. Поэтому наш город должен выстоять и истребить их. Иначе человечество не сможет возродиться. Но что-то не так… Я почему-то не верю в это или не хочу поверить. И дело в этих людях из видения. Мне кажутся они знакомыми.

– Ты прошла? – спрашивает Дейк, как только выхожу из кабинета.

Киваю. Он и ещё десяток добровольцев ждут в коридоре. Дейк всегда первый во всём, сейчас стоит опустив голову и прячет взгляд. Ему страшно. Страх виден на его побледневшем лице, на пульсирующей жилке на шее.

– Помни, что всё это иллюзия. И просто иди до конца, – шепчу в ухо. – В последнем видении будут люди, ты должен их убить.

Он кивает, шевеля губами, повторяя за мной слова, чтобы не забыть. И когда его вызывают, я даже замечаю небольшую уверенность в его серых глазах.

Не дожидаясь Дейка выхожу на крыльцо штаба. Серые тучи овладевают пространством над городом Спасение. Мелкие капли холодного дождя стучат по крыше, шуршат листвой. Осенняя прохлада витает в сыром воздухе. Испытание для меня законченно. А для остальных? Тяжело думать о том, что сегодня кого-то ожидает смерть. Но ведь испытание не сложное. Все прекрасно понимают, что всё это мираж. В чём суть этого тестирования? Если даже я чувствующая, смогла пройти его.

В висках стук…

Яркие краски осеннего леса. Лучи солнца пробиваются в чащу. На тёмных стволах деревьев мелькают солнечные зайчики. В воздухе витает терпкий аромат опавшей листвы. Я сижу около большого муравейника. Их здесь много, но этот самый большой.

– Тина, – мелодичный голос. – Пора собираться домой.

Вдалеке мелькают силуэты. Они манят меня. Но как только я делаю шаг в их сторону, всё исчезает...

Я всё ещё стою у массивных дверей штаба, вглядываясь в хмурые тучи осеннего неба.

– Тина, – голос Боба.

Он медленно выходит из штаба и двигается в мою сторону.

– У тебя получилось?

Киваю.

– Я рад.

Он проходит мимо и ненароком задевает.

– К чему всё это?

Боб опирается на белокаменный парапет и смотрит вниз на город. Узенькие улочки пусты, изредка проходят патрули защитников.

– Раньше никто из вас не обращал на меня внимания, – говорю тихо, но чётко. – Если не брать в расчёт, что вместо имени меня называли отчуждённой.

Он улыбается. Белые ровные зубы выделяются на тёмном лице.

– Тина, обстоятельства изменились, – уклончивый ответ.

– Какие? – Не отстаю я. – Хоть кто-то объяснит мне что происходит.

Боб наклоняется.

– Поговорим позже.

– Нет, – крик в ответ.

Он зажимает ладонью рот.

– Тише, Тина, – шепчет. – Нужно найти безопасное место.

Боб отпускает меня и отходит.

– Всему своё время, – говорит он, обыденным пустым голосом.

Он говорит что-то ещё, но я больше ничего не слышу. В голове стук. От боли к глазам подступают слёзы. Тело лихорадит так, что стучат зубы.

– Тина, – трясёт за плечо Боб.

К горлу подступает тошнота.

– Я пойду в комнату, – бросаю на ходу.

Перед глазами всё плывёт. Прячу взгляд от проходящих мимо добровольцев. Нервно, несколько раз, нажимаю на кнопку лифта. Каждая секунда ожидания кажется вечностью. Поэтому не дождавшись пока двери полностью откроются заскакиваю внутрь. Голова разрывается от боя молотов. Металлический вкус крови. К горлу подступает тошнота. Ощущение обострены. Запахи, звуки… Я слышу биение собственного сердце, как грохот наковальни. Чувства возвращаются. Барьер сдерживающий их разрушен. Мне больше не стать прежней.

Силы покидают тело. Падаю на кровать.

Тёплый ветерок. Запах листвы и цветущих растений. Пряный аромат лета. Проникая в каждую клеточку тела, он будоражит воображение.

Смотрю на солнце сквозь тёмные стекла очков.

– Тина.

Молодой парень треплет по голове.

– Тебе нравится? – Спрашивает, кивая в сторону цветущего луга.

От яркости жёлтых одуванчиков рябит в глазах.

– Не грусти, сестрёнка.

Своим высоким ростом, он нависает надо мной, как скола. Но я не ощущаю угрозы. Мне спокойно.

– Ты сама не своя. Что случилось?

Он снимает солнцезащитные очки. Серые глаза, при яркости солнца в них бликуют оттенки голубого.

– Послушай старшего брата.

На лице улыбка. Рука дёргается. И я провожу кончиками пальцев по ямочке на левой щеке. Он не отводит голову.

– Это был всего лишь сон, ничего более, – мягкость в голосе. – В поход мы ходим каждый год. И всегда возвращаемся.

Тёмные тучи поглощают пространство. Солнце постепенно исчезает. Ветер усиливается. По округе слышится шорох листвы и пугающий крик ворон. В воздухе влажность и запах сырой земли. Тело напрягается в предчувствии надвигающейся угрозы…

Глухой и тихий стук в дверь, похожий на скрежет чьих-то ногтей. Пытаюсь не замечать. Но вскоре меня начинает это раздражать. Соскакиваю с кровати и нервно дергаю дверь.

– Очень опрометчиво с твоей стороны.

На пороге стоит Нелли. Она оглядывается по сторонам и входит в комнату.

– Ты пропустила ужин, – серьёзность в голосе.

Внимательный взгляд её голубых глаз. Не могу ответить, к горлу подступает тошнота. Меня опять трясёт в лихорадке.

– Что с тобой?

Прикрываю ладонью рот, сдерживая рвоту. Еле волоча ноги иду в сторону комнаты для обработки. Нелли опережает меня и берёт под руку. Она помогает раздеться и заводит под душ. Тёплая вода согревает тело, но дрожь не проходит.

– Потерпи, – шепчет Нелли. – Сейчас станет легче.

Она протягивает полотенце.

– Тебе надо поесть.

Закутываюсь в мягкую махровую ткань.

– Я принесла пару кусков хлеба.

Выхватываю свёрток из её рук. Кисловатый вкус затхлого хлеба. На зубах песчаный скрежет.

– Дейк не прошёл испытание, – говорит Нелли.

Она провожает меня в комнату.

– Что теперь? – спрашиваю, дожёвывая чёрствый хлеб.

– После боя будет казнь.

Ненадолго в комнате наступает тишина.

– А где он сейчас?

– Я не знаю, но Белла видела, как лидеры уводили непрошедших испытание.

– Куда?

Нелли пожимает плечами.

– Ты знаешь, что Крисс и Белла тоже чувствуют? – Спрашивает Нелли.

Она делает попытку, чтобы перевести разговор.

– Догадывалась. Боб судя по всему тоже.

– Да, знаю. Нас с Бобом определили в чистые.

– И меня.

Она кивает.

– Видела в списках. Как тебе удалось провести Уру?

Задумчиво накручиваю локон светлых волос.

– Знаешь, мне кажется, что сегодня я опять ничего не чувствовала.

Приоткрыв рот Нелли смотрит на меня. Её глаза расширены, а брови приподняты.

– Разве такое возможно?

Соскакиваю с кровати.

– Не знаю. Нелли, я ничего не понимаю, – волнение в голосе. – Чувства… Непонятные сны… Видения.

Широким шагом меряю комнату.

– Успокойся! – Нервничает Нелли. – Что за видения?

Останавливаюсь. Пальцами цепляюсь за металлический поручень спинки кровати.

– Образы… Они не чёткие… Но я вижу людей… И мне кажется, что они знакомы мне.

– Ты видела их в городе?

Качаю головой.

– Бред! Попробуй вспомнить, может вы встречались.

Вздыхаю и сажусь на край кровати.

– Почему у нас проявились чувства? К остальным они тоже пришли во время нападения отчуждённых? – Голос дрожит. – Столько вопросов…

– На один вопрос мы точно можем получить ответ, – шепчет Нелли. – Поговорим с остальными и узнаем, когда у них проявились чувства.

Соскакиваю с кровати.

– Пошли!

– Тина, не сейчас, – останавливает Нелли. – Уже ночь. Давай подождём завтра.

– Мы больше не защитники, поэтому можем не соблюдать комендантский час.

Но Нелли мои слова не убеждают.

– Мы же не будем бегать по всем комнатам с расспросами. Тем более ты итак сегодня чуть не попалась.

– В смысле?

Замираю на месте.

– Ты пропустила обед и ужин, и хорошо, что лидеры и Элита были чем-то заняты и как обычно не проверяли добровольцев.

Нелли поднимается.

– Уже поздно, – кивает на часы. – Завтра после завтрака тренировка Чистых.

Она машет на прощание и закрывает дверь.

Бессонная ночь. И лишь для того, чтобы не видеть образы людей из видений. Это всё давит на меня. Никакого спокойствия, только страх.

Глава 5

За круглым столом два свободных места. Одно из них принадлежало Дейку.

– Спасённый прошёл испытание, а Дейк нет, – шепчу Нелли.

– Это значит, что чувств у него нет, – отвечает она.

Немного подумав, добавляет:

– У Уры прошли испытание всего с десяток человек. Ты в их числе.

В столовую входят воины Элиты. Они вальяжно прохаживаются между столами, всматриваясь в пустые лица добровольцев. Остаток завтрака в полной тишине. Быстро поев, я и Нелли вместе спускаемся в тренировочную зону. Следом подходит Боб.

– Что нас ждёт? – тихо спрашивает он.

– Ничего хорошего, – шепчу в ответ.

– А вас не удивляет, что мы чувствующие попали в Чистые? – вмешивается Нелли. – Особенно Тина.

Смотрю на неё прищурившись.

– Ты меня подозреваешь?

– Нет.

Боб прикладывает палец к губам, указывая взглядом на открывшуюся дверь. В тренировочную зону входят Питер и Артур. Ровная походка, прямая осанка и пустой проницательный взгляд. Движения лидеров синхронные. Раз – берут у стены стулья. Два – ставят в центр. Три – перекидывают ногу и садятся лицом к спинке стула.

– Садитесь, – говорит Питер, указывая на пол.

Провожу ладонью по шершавым половицам ринга. Поджав колени, обхватываю их руками.

– Мы единственные Чистые? – С губ слетает вопрос.

Внимательный взгляд Питера.

– Нет, – отвечает он.

Мы сидим в тишине. Лидеры смотрят на нас, неотрывно, почти не моргая. Внутри меня натянутая струна. Всё тело в напряжении. Становится легче, когда дверь вновь открывается и в тренировочную зону начинают входить добровольцы.

– Не стоило приходить раньше всех, – шепчет Боб. – Наверное, мы привлекли внимания.

С появлением чувств жизнь в городе усложняется. Раньше я никогда не задумывалась о том, как должна поступить. Ежедневно жила по одному расписанию, следовала правилам, и внутренний голос не сопротивлялся приказам лидеров. Теперь каждое действие необходимо обдумывать. И стараться не поддаваться импульсам. Порой это не в моей власти.

– Чистые, как и воины Элиты, поведут отряды добровольцев на задание, – голос Питера врывается в мои размышления. – Поэтому к вам у нас будет особое внимание.

– И так же, как и всех, вначале вас ждёт бой. И он будет намного жёстче, чем у остальных.

Смотрю на свои дрожащие ладони. Тело каменеет от каждого слова лидеров.

– Но в отличии от остальных, – вмешивается Артур. – Мы сами займёмся вашей подготовкой.

Бросает в жар.

– Знаешь, что я заметила вернув чувства? – Шепчет в ухо Нелли.

Улыбается уголками губ и подмигивает.

– Питер очень красив.

Румянец на моих щеках. Сжимаю кулаки отчего ногти врезаются в ладони.

– Это всё, что мы хотели сказать, – голос Питера. – Есть вопросы?

Девушка, сидевшая впереди, поднимается. Короткие, медного цвета волосы собраны в хвост. Немного сутулится. Она отдёргивает чёрную куртку и спрашивает:

– Почему мы Чистые?

Внутри что-то ёкает. Питер смотрит в упор, но отвечает:

– Как вам известно, внеземные прибыли на Землю из-за чувств. Может, они хотели помочь нам… излечить, – короткая пауза. – Многое не известно мне. Но я точно знаю, что забирали не всех.

– Им нужны были Чувствующие, – вмешивается Артур.

Странный взгляд Питера на младшего брата.

– Это не совсем так.

Становится интересно.

– У многих людей от рождения эмоции обострены. Их сильная энергетика способна пробуждать чувства у других людей, побуждать на действия… – Короткая пауза. – Это Уязвимые.

– Чувствующие – большинство людей Земли. Эмоции не всегда на первом месте, но они зависят от Уязвимых, – добавляет Артур.

– Чистые – эмоционально устойчивые, – продолжает Питер. – Уязвимые и Чистые редкие экземпляры.

– Но в Спасении нет чувств. Почему Чистых мало? – В разговор вмешивается блондин.

– В городе Чувствующие, отказавшиеся когда-то от эмоций. Чистых очень мало. И именно вы те, которые нам нужны, – отвечает Питер. – Думаю, это у вас из семьи. Та сила и то умение, которым вы владеете, передалось вам по крови.

Питер встаёт.

– Первая групповая тренировка – стрельба. – он, направился в сторону арсенала. – К счастью, вы защитники города и уже знаете достаточно об оружии, так что нам не нужно учить вас ещё и этому.

Мысленно радуюсь. Стреляю я не плохо. Ещё ни одного промаха, за годы в рядах Защитников. Странное чувство – сжимать в руках нечто, способное отнять чью-то жизнь. Страх придаёт силы, и ты перестаёшь быть уязвимой.

Следуя импульсу, после тренировки, не возвращаю пистолет в арсенал, а прячу во внутреннем кармане куртки. Да, в нём осталось всего пару пуль, но это лучше, чем ничего.

Я прячу пистолет в комнате под матрасом. Так на всякий случай.

– Где остальные? – Задаю вопрос Нелли и Бобу.

В столовой пусто. Добровольцев нет, только Чистые.

– Наверное, у них обед позже, – отвечает Боб. – Теперь у нас разное расписание.

Задумчиво перемешиваю ложкой жидкую кашу.

– Тина, – отвлекает Боб.

Смотрю в его тёмные с желтинкой глаза.

– Итан сказал, что мы можем вечером ходить в бар.

– Бар? – Удивляется Нелли.

– Ага, – отвечает жуя. – Говорят, там есть напитки, доступные только Элите.

– Интересненнько, – протягивает Нелли. – А что там есть ещё недоступное?

Боб пожимает плечами.

– Тина, давай сходим, – просит Нелли.

Качаю головой.

– Это не для меня.

– Ой, да брось, – отмахивается Нелли. – Может мы завалим бой, и это последние дни жизни.

Внутри всё дрожит от таких мыслей.

– Ты так и будешь прятаться в комнате?

– Нелли, оставь её! – Заступается Боб.

Выпиваю холодный чай. Смотрю на часы, до тренировки есть время.

– Хочу подняться в комнату.

– О чём я и говорю, – улыбается Нелли.

– Встретимся в тренировочной зоне, – говорю впопыхах.

Преодолев холл штаба, поднимаюсь на лифте. На этаже замечаю Питера, он заходит в крайнюю комнату соседнюю с моей.

Интересно, что он тут делает?

Становится жарко от догадки. Приподнимаю матрас – пусто.

Сдерживая в себе недовольство, приоткрываю дверь.

– Запомни, что каждый должен быть проверен – голос Уры.

Вжимаюсь в стену комнаты. Закрыть дверь не рискую, боюсь привлечь внимание.

– Мы только что обсудили это! – Грубый ответ Питера.

– Не подведи… в очередной раз. – Ирония в голосе Уры.

Прислушиваюсь к звуку удаляющихся шагов.

– Тебе не кажется, что это не правильно? Зачем нам отряд Чистых? Какая от них польза? Я не понимаю, – голос Артура приближается к моей комнате.

Делаю шаг назад. В висках глухой стук.

– Ура лишь хочет быть уверенным, что город подчиняется ему, – усмешка Питера.

Оказывается, лидеры не такие и бесчувственные. Наедине друг с другом они дают волю эмоция.

– Ты, понимаешь, что после боя он сам займётся их подготовкой. Брат выбьет из них всё человеческое. – Понижает голос Артур. – Он раскроет их.

Питер молчит.

– Ура узнает вашу тайну, – добавил Артур.

Прислушиваюсь.

– Нет, – протягивает второй лидер. – Она сможет скрыть от него правду.

– Питер, не в этот раз, – волнение в голосе Артура. – Она в опасности.

Внутри натягивается струна. Лидеры останавливаются около моей комнаты.

– Разве не все добровольцы в тренировочной зоне? – Вопрос Артура.

Рука в дверном проёме – на запястье кольца чёрной татуировки. Сердце вырывается из груди. Закрываю глаза, готовясь к наказанию.

– Ура как раз отвлёк меня, когда я проверял комнаты, – вмешивается Питер, с грохотом захлопывая дверь.

Пронесло. Выжидаю некоторое время и выхожу. В коридоре – пусто. Облегчённый выдох.

– Почему ты до сих пор не в тренировочной зоне?

Сердце ёкает. Питер стоит у лифтов. На нём свободный спортивный костюм, вместо привычных джинсов и футболки.

– В моей комнате кто-то был.

Питер хмурится.

– Я.

Сглатываю.

– Ты забрал пистолет?

Питер пристально смотрит. От такого взгляда становится неуютно.

– Добровольцам не положено оружие, – категоричный ответ лидера. – Всё, что вам будет нужно, вы получите во время тренировок.

– Я Чистая.

Кривая ухмылка.

– Уверенна?

Ощущаю жар на щеках.

– Даже у защитников при себе всегда пистолеты, – мямлю, пряча взгляд.

Питер делает шаг в мою сторону. Его пальце на моём подбородке. Поднимает голову и смотрит в глаза.

– Да. Потому что они на защите стен.

Затем сжимает руку и затягивает в лифт.

Нас контролируют. Мы, дикие звери, запертые в клетках, а лидеры надзиратели этого зоопарка. И почему раньше мирилась с этим?

Питер постоянно подталкивает и подгоняет. С трудом поспеваю за широким шагом лидера. В тренировочной зоне добровольцы в полном составе. Гул стихает сразу, как заходит Питер. Я рядом. Нервная дрожь по телу. Сотни глаз впиваются в нас. Опустив взгляд, и почти не дыша встаю в конец строя.

– Почему вы вместе? – Вопрос Нелли.

Она смотрит прищурившись, губы поджаты в тонкую нить.

– Встретились на этаже, – оправдание в голосе.

Нелли недовольна. Меня начинает захлестывать злость.

– Тебя это волнует? – Шепчу сквозь зубы.

Она не отвечает, демонстративно отворачивается. И я тоже.

– Группа Артура остаётся, а остальные за мной, – команда Питера.

Он ведёт нас по бесконечным коридорам подземелья. Сырость земли и влажность витают тяжёлым ароматом, давят на лёгкие. Тусклый свет мигающих ламп мало освещают коридоры. В глазах рябит. Двигаемся, пока не натыкаемся на стальную дверь. Питер прикладывает ладонь к панели. Щелчок. Две металлические створки разъезжаются. Просторная комната. В центре, отделен канатом, – ринг. Плоский компьютерный монитор на всю стену. На нём светятся имена добровольцев.

– Именно этот компьютер будет подбирать каждому соперника для поединка на ринге, – говорит Питер.

– Мы будем сражаться друг с другом? – перебивает Крисс.

Питер делает шаг в её сторону.

– Ты ходишь по грани, – шипящий ответ.

Он прожигает Крисс взглядом. Становится жарко.

– Борьба самое важное, – короткая пауза. – Вы готовитесь к войне, а не к прогулке.

Питер отходит и Крисс выдыхает, и я вместе с ней.

– Умение стрелять – хороший навык. Но не всегда оружие под рукой.

Он смотрит на всех небрежно, с высока.

– Вам придётся сражаться! – пауза. – Рукопашный бой, в некоторых случаях, решает многое.

– А те, кто был спасенными? Как они смогут подготовиться к войне в короткий срок? – вмешивается Нелли.

Она стоит в первом ряду. Выпятив грудь вперед, всем своим видом привлекает внимание.

– Забудьте кем вы были раньше, – нескрываемая злость в каждом слове. – Теперь вы добровольцы!

Он становится к нам спиной и смотрит на висящие у стен боксёрские груши.

– Кому-то придётся приложить не мало усилий, чтобы пройти бой, – добавляет Питер. – Погибнуть в городе лучше, чем встретиться лицом к лицу с более подготовленным захватчиком.

Внутри пусто. Наверное, я начинаю привыкать слышать каждый день о смерти.

– Тренировки Чистых каждый день до обеда. Остальные вместе с воинами Элиты готовятся к бою. – Питер снова смотрит на добровольцев. – После обеда совместная тренировка.

Он обходит ряды добровольцев.

– У каждого Чистого со мной будет индивидуальное занятие. Одно или несколько, я решу сам.

Питер останавливается.

– На ринге будет тренировочный бой друг с другом. Готовьтесь к увечьем, это нормально.

Не могу представить себя вне стен Спасения. Единственное, о чём могу думать – как пройти бой и остаться живой.

Питер называет удары, не забывая демонстрировать их сначала в воздухе, затем уже с боксёрской грушей. Как ни странно, я успеваю за остальными. Правда, мне необходимо несколько попыток, чтобы разобраться, как правильно бить и двигаться. Груша обжигает руки и ноги, кожа наливается краской, но, я не оставляю попыток. Стойко следую приказам лидера.

Отовсюду слышатся глухие удары и звук шагов Питера. Он расхаживает между добровольцами. Когда он приближается ко мне, внутри напряжение. Сразу перестаёт получатся то, что секунду назад с лёгкостью выполняла. Изучающий взгляд. Он следит за каждым моим движением. И под этим взглядом я вся сжимаюсь и бью вполсилы.

– Используй колени, так удары будут жёстче, – наклоняется и выдыхает. – Напряги пресс!

Питер уходит, но я всё ещё ощущаю на себе теплоту его дыхания.

– Тина, – зовёт Нелли. – У тебя не плохо получается.

Тон голоса снова дружелюбный.

– И почему нас раньше так не тренировали, может мы смогли бы отразить нападение отчужденных.

Она размышляет вслух, не требуя моего участия. Нелли, по сравнению со мной, к тренируется усерднее. Постоянно подзывает Питера и просит его повторить удары. Он показывает, но я вижу, что без особой инициативы. И когда Нелли в очередной раз обращается к лидеру, он заканчивает тренировку. Не спешу покидать зал. Усердно повторяю всё что говорил Питер.

– Тина, уже можно идти, – голос Беллы, она приходит в самом конце, за Бобом.

На её лице ели заметная улыбка.

– Да, я знаю.

– После ужина свободное время, – она не смотрит мне в глаза. – Пойдешь с нами в бар?

Она стоит рядом и не даёт сосредоточиться.

– Нет, – раздражение в голосе.

Приходится заканчивать.

– Боб сказал, что всю тренировку Нелли вешалась на Питера?

Удивленно вскидываю брови.

– Была занята немного другим, – сухой ответ.

Белла поджимает губы, потом подумав говорит:

– Приходи в бар, поговорим.

Делаю вид, что не слушаю её. Ускоряю шаг.

С появлением чувств мне не хватает общения. Но сближаться с кем-то я не готова. Я ещё не до конца понимаю, кому могу доверять. Уверена, как только я ослаблю бдительность, случится что-то ужасное.

За ужином у меня трясутся руки, а пальцы сложно выпрямить. Прежде чем взять ложку, массирую их. Размазав кашу по тарелке, с усилием заставляю себя отправить её в рот. Не обращаю внимания на болтовню за столом. Сама я не участвую в обсуждениях тренировки. Мне не безразлично, просто я боюсь сказать что-то не то. Во мне бурлят чувства – это как клеймо.

Глава 6

Верхушки деревьев врезаются в голубое небо. Чистая гладкая поверхность, без единого облачка. В воздухе пленительный и насыщенный запах хвои. Аромат свежести.

Я не принадлежу себе. Моё тело не выросло. Маленькие ножки ступают по осыпавшимся сухим иголкам. Шаг не устойчив. Меня держат за руки мужчина и женщина. Тревоги нет. Я ощущаю безграничную, первозданную любовь. То первородное чувство, которое мы испытываем к родителям.

– Тина, ты же хотела собирать шишки, – говорит мама.

Поднимаю голову и смотрю на неё. Она невероятно красивая. Короткие каштановые волосы блестят в ярких лучах солнца. Тёмный загар на коже. И глаза… Большие, как у оленёнка из сказки, шоколадного цвета.

Улыбаясь мне, мама протягивает корзинку:

– Давай быстрее, а то брат победит.

Выхватив корзинку, бегу к брату. Шелковое платье развевается на ветру.

– Смотри под деревьями, – подсказывает отец. – Тим, помоги сестре.

Оборачиваюсь. Высокий и широкоплечий мужчина с обаятельной улыбкой. Пепельного цвета густые волосы взлохмачены.

Мои родители. Они стоят рядом, обнимая друг друга. Взгляд, наполненный любовью, направлен на детей.

– Тина, давай помогу тебе, – отвлекает Тим.

Смотрю на брата. Он старше. Ну точно на несколько голов выше меня. Волосы светлее, чем у отца, зато такой же нос, как у меня и папы. Мама всегда шутит, говоря, что это наша семейная гордость.

– Дай руку, я покажу, где белочка спрятала для тебя клад.

Он подводит меня к заваленному дереву, под ним кучкой сложены шишки. В глазах брата веселье и хитрая улыбка на лице.

Протягиваю руку к шишке, как замечаю пустую корзину брата.

– Но это твои.

– Свои я отдал белочке, чтобы она помогла тебе найти столько шишек.

– Значит, ты проиграл?

Тим проводит рукой по моим волосам, затем, подправив выпавшую прядь, он заводит её за ухо.

– Для меня главное, чтобы ты всегда была первой. Я люблю тебя, – он всё так же улыбается.

Беру шишку. Пару секунд кручу её в руке и кладу в корзину Тиму.

– Мы вместе победим.

Он смеётся и помогает собирать наш «урожай».

– Тина, в семье нет победителей или проигравших, – папа присаживается рядом. – Мы одна команда, и каждая заслуга – наша общая победа.

Голова разрывается от боли, тошнота подступает к горлу. На грудь давит ком. Задыхаюсь. Умываю лицо холодной водой. Легче не становиться. Мне необходим глоток свежего воздуха.

Шаркая ногами выхожу из комнаты. Придерживаясь за стену иду к лифтам. В висках глухой стук, в такт каждому шагу. Тихий писк, двери открываются. Как можно быстрее преодолеваю холл и выхожу из штаба.

Жадный глоток свежего воздуха. Ночная прохлада постепенно приводит в чувства. Тело обмякает, и я падаю на каменные ступени. Я всё ещё в городе, но перед глазами лес. Что это? Сон? Но почему мне знакомо то место? Может, я бывала там раньше, до захвата? Тогда, получается, кроме родителей внеземные отняли у меня ещё и брата. Но главное не это. Куда у меня пропали все воспоминания о прошлом? О жизни вне этого города? И почему раньше я не задумывалась об этом?

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? – Голос Питера позади.

– Я уже не защитник, – рык в ответ. – Комендантский час могу не соблюдать.

– Не хочу, чтобы завтра на тренировке ты была вялой, – Питер садится рядом.

С вызовом смотрю на него, забыв про все правила города.

– Раньше не замечала такой заботы.

Питер ухмыляется.

– Ты видела ежиков? – спрашивает Питер.

Раздражение сменяется удивлением.

– Да.

Питер смотрит на меня как-то по-другому. Не как лидер на жителей его города. Более мягко и человечно.

– Их нельзя погладить, потому что любое прикосновение они воспринимают, как атаку. Даже если ты просто хочешь ему помочь, – он улыбается. – Вот ты – тот самый ёжик.

В тёмных глазах мелькают озорные огоньки.

– Перестань сопротивляться тем, кто действительно хочет тебе помочь. – Питер, поднимается и протягивает руку. – Научись доверять.

Он ждёт от меня какого-то действия. Игнорирую его ладонь, и выпрямляюсь.

– Вы научили нас бороться самостоятельно. Никогда не надеяться на чью-то помощь.

Немного подумав добавляю:

– Разве Чистые могут доверять?

Во взгляде Питера сожаление. Оттолкнув его, я вхожу в штаб, но разворачиваюсь на полпути.

– Из чего состоит бой?

Проникновенный взгляд чёрных глаз.

– Вас ждёт два испытания. Бой с воином Элиты и тайная комната.

– Что будет?

– Пока не знаю.

Питер делает шаг в мою сторону, и наши пальцы переплетаются. Замечаю странную искорку в его взгляде. Страх отталкивает меня от лидера. Головная боль уходит, но ночной сон не отпускает.

– Тина.

Навстречу выходит Нелли.

– Ты не представляешь, – она взволнована. – Приходи завтра в бар.

– Хорошо.

Она хочет что-то сказать, но осекается. Нелли замечает Питера на крыльце штаба.

– Что происходит?

Из голоса исчезают дружественные нотки.

– Знаешь, Тина, – протягивает Нелли. – На твоём месте я бы держалась подальше от лидера.

Эмоции зашкаливают. А Нелли спокойна. В её взгляде привычная для города пустота.

– Просто не хочу, чтобы ты пострадала.

Губы Нелли вытягиваются в тонкую нить. Посмотрев на меня с высока она выходит на улицу.

С каждым днём эмоции сильнее овладевают мной. Я больше не борюсь с ними. Потеряв на время чувства, я ощутила пустоту, словно меня лишили части тела, оторвали ногу или руку. Чувства – движение к жизни. Это и есть сама жизнь!

Нелли щёлкает пальцами перед моим лицом:

– Ты слышишь?

Смотрю затуманенным взглядом. От очередной бессонной ночи разум отключён.

– После завтрака Питер зовёт Чистых.

Киваю.

– Мы подождём тебя, – добавляет Боб.

Проглотив остывший завтрак, вместе выходим во двор штаба. На земле виднеется кровавое пятно – здесь Питер убил старика. От такой безжалостности бросает в дрожь.

– Если кто не в курсе, меня зовут Верн, – представляется воин.

Несколько грузовых машин стоят в окружении лидеров и Элиты. У Верна большой нос, кривые зубы и совсем нет волос на голове.

– Проверка Чистых пройдёт за пределами штаба, – говорит Ура.

У меня сосёт под ложечкой.

– Раз вы Чистые, то страх не присущ вам.

– Страха нет, – чьё-то возражение.

– Верно, – кивает Верн. – И вы докажите нам это.

По приказу залезаю в кузов грузовика. Нелли и Боб рядом, сразу становится легче.

– Что сейчас будет? – шепчу.

Они молчат. Боб сжимает мою ладонь. Шершавая кожа щекочет руку.

– Нам просто нужно поступить так же, как и во время испытания, – тихий голос Нелли. – Не забываем, что мы защитники.

Киваем друг другу. Небольшая тряска и скрип колёс. На каждой кочке грузовик подскакивает, и я ударяюсь о низкий полог. Начинает мутить от укачивания.

– Нелли, – зову я.

Но она не реагирует. Отвернувшись в сторону, она смотрит через узкую щель на дорогу.

– Я хочу поговорить…

Мои слова заглушает визжащий скрип тормозов. Толчок и грузовики замирают. Друг за другом отряд Чистых выходит к подножью чёрной горы. Полоса полуразрушенных зданий. Всё что осталось от старого города

– Были времена, когда страх владел этим миром, – протягивает Верн, взглядом показывая вдаль. – Именно из-за этого внеземные отняли у людей планету.

Он пронзительно смотрит на нас и говорит:

– Задание начнётся на самом верху.

Слежу за движением руки. Многоэтажный дом, сразу и не скажешь сколько в нём этажей. До самого последнего фунтов двести. Здание местами разрушено и видны металлические балки. Стёкла окон выбиты.

– Первое что вы должны усвоить, – продолжает Верн. – Каждый приказ выполняется без раздумий и без промедления.

Меня трясёт. Верн толкает уцелевшую дверь многоэтажки. Переступаю порог. Внутри, местами разрушенный, пол покрыт пылью и мусором. Голые бетонные стены. От каждого шага разноситься эхо в пустоту. Освещения нет, только слабые лучи солнца пробиваются сквозь выбитые окна.

Прохожу мимо Питера и слышу шепот:

– Сделай всё! Вам не дадут погибнуть!

Легче не становится.

– Время! – команда Верна.

Бетонная лестница ведёт наверх. Местами отсутствуют ступени, приходится идти по узкой кромке. Я не смотрю вниз, всё моё внимание устремленно на Нелли. Спортивная фигура, ровная осанка, длинные ноги. Она спокойно переступает пробоины и двигается дальше, всем своим видом показывая, что она лучше меня, более подготовленная. Внутри поднимается буря. Сжимаю кулаки. Стараюсь не обращать внимание на тянущие боли в ногах. Не хватает кислорода. Дышу ртом. До последнего пролёта остаётся пару метров. Ступени лестницы отсутствуют. Желудок сжимает, к горлу подступает ком. Повторяю, за остальными. Прижимаюсь к бетонной стене. Холодок от неё передаётся телу, бросает в дрожь. Ногой нащупываю уцелевший выступ. Спиной пытаюсь вжаться в стену, ухватиться не за что. Медленно, не отрывая подошву ботинок, переставляю ноги. Выступ местами осыпается. Сердце ёкает каждый раз, когда бетонные куски с грохотом падают вниз. В голове прокручиваю варианты падения, точнее способ остаться в живых. За что смогу уцепиться, или как сгруппироваться, чтобы не шлёпнуться лепешкой. Скольжу левой ногой – вдох, подвожу правую – выдох. Зубы сжаты. Холодный пот пробирает тело. Смотрю вперёд, на полностью целую бетонную плиту последнего этажа. Хочется заплакать, когда левой ногой ступаю на ровную поверхность.

Стены отсутствуют. Местами торчит арматура и уцелевшие поддерживающие колоны. Верн подводит нас к краю этажа. Впереди только поля, окутанные лёгкой дымкой. В воздухе ощущается привкус гари. Он щекочет и раздражает горло и нос.

Я стою между Бобом и Нелли. Ощущаю их страх, такой же, как и мой. Поглощающая разум неизвестность. «Вам не дадут погибнуть!» – голос Питера в голове.

– Война не прощает самоуправства – говорит Ура.

Лидера нет рядом, но его слова, как ураган, врываются на последний этаж полуразрушенного здания.

– Вы должны беспрекословно следовать зову лидеров.

Голос Уры проникает в каждую клеточку тело. Раздражает ушные перепонки. Заставляет испытывать страх.

– Приказ, – командует Верн.

Резко становится холодно. Солнце словно исчезает и нас окутывает туман. Сжимаю кулаки, чтобы никто не увидел моих дрожащих рук.

– Прыжок.

Внутри кол. Закрываю глаза. Хочу сделать шаг, но кто-то толкает меня в спину.

Сердце ёкает, а через секунду начинает бешено биться, пытаясь вырваться наружу. Потки воздуха трепещут волосы. В ушах свист. Глаза я не открываю. Не хочу видеть приближение смерти, пусть всё произойдёт быстро и неожиданно. Страха нет. Есть надежда и смирение.

Щелчок и хлопок в районе спины и некая сила отдергивает меня наверх. Открываю глаза. Я плавно приближаюсь к земле. Не падаю, а парю.

– Парашюты, – выкрикивает Боб.

К горлу подступает тошнота. Виски сжимает. Ощущаю вкус и запах крови. Перед глазами пелена.

Светлая кухня. На руках мамы маленькая девочка, с нереально широкими глазами и густыми чёрными ресницами. Она морщит нос, когда мама подносит ложку с кашей к её рту.

– Ну же, Нил, ты ведь не хочешь остаться голодной? – говорит мама, вытирая с лица сестры размазанную кашу.

Хлопок. Вздрогнув, я оборачиваюсь. Из коридора идёт светловолосый парень. На шее наушники, в руках книга и плеер.

– Попробуй самолётик, Тина ведь всегда велась, – выкрикивает он, не снимая наушников.

Брат берёт со стола яблоко и целует мать в щёку, и скрывается за белыми дверями.

– Он совсем редко бывает дома, – грустно вздыхает мама.

Отец кладёт руку ей на плечо.

– Тим уже взрослый, ̶ улыбается он. – Нина, наши дети растут, вон Тина уже ходит в школу.

– На каникулах мог бы подольше проводить времени с родителями, – не соглашается мама.

– В свои четырнадцать ты часто сидела с родителями?

Мама вздыхает. Заметив меня, она грустно улыбается.

Со слезами на глазах бросаюсь к отцу.

– Я никогда не уеду от вас, обещаю.

– Тина, – зовёт Боб. – Ты в порядке? У тебя кровь.

Он крепко сжимает мою руку и помогает подняться. Шатаясь отхожу в сторону. Прижимаюсь к стене дома и сползаю на землю. Боб смотрит беспокойным взглядом. Беспрестанно тормоша за плечо, он пытается привести меня в чувства, но делает только хуже.

– Меня тошнит, – отталкиваю Боба. – Оставь меня!

– Ты потеряла сознание, – шепчет он.

– Но я жива.

– Я подумал…

Он мнётся.

– О чём ты?

– Нелли столкнула тебя.

Молчу. Боб прячет взгляд.

– Спасибо ей, – шепчу. – Без неё бы не решилась.

Враньё слетает с моих губ. Ищу взглядом Нелли. Она стоит недалеко от Питера. Наши взгляды встречаются. Вижу разочарование в её глазах. Я жива, и это ей не нравится. Но почему? Нелли единственная кого я считала подругой. Если вообще я способна к дружбе. Она та, с которой я была готова преодолеть испытание. Постараться выжить.

Боб помогает подняться.

– Это испытание, – шепчу.

– Ты о чём? – Не понимает Боб.

Холодными ладонями провожу по лицу.

– Лидеры проверяют Чистых на чувства. Вот зачем нас заставили прыгать, ведь мы не знали, что у нас есть парашюты, – спокойствие в голосе. – И Питер помог мне. Он предупредил меня.

– Почему? Питер – лидер.

Боб смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но надо выяснить.

Впервые в городе я кому-то сказала правду. И именно Бобу. Я ощущаю связь с ним. Наверное, точно такую, как с Тимом из ведений.

– Нам надо учится контролировать каждый свой шаг, – продолжаю шептать.

Мы встаём в строй Чистых. Чувствующие среди людей, лишённых права выбора, ощущений и эмоций. И они нам не друзья. Чистые – та грань, из-за которой мы можем не выжить. Но и не всем Чувствующие заслуживают доверия. Нелли прямое тому доказательство.

После испытания Чистых в горле стоит ком. Я не хочу есть, но понимаю, что это необходимо для того, чтобы прожить очередной день.

– У тебя тренировка с Питером, – шепчет Белла.

Сегодня я сижу рядом с ней. Нелли пересаживается, напротив.

– Интересно, чему лидер может научить тебя Тина, – протягивает Нелли. – Лучшие тренера защитников не смогли вдолбить в тебя элементарные знания рукопашного боя.

– Зато Тина лучшая в стрельбе, – заступается Боб.

Нелли ухмыляется.

– Не бери в голову, – шепчет Белла. – С ней что-то происходит. Вчера в баре она вела себя не осмотрительно.

Вопросительный взгляд. Белла отмахивается и отворачивается.

– Тина, – зовёт Боб. – Тебе пора.

– Питер сказал, что будет ждать тебя на полигоне, – добавляет Белла.

Оттолкнув стул, поднимаюсь. Меня провожают молчаливым взглядом. Я первая из Чистых, кого пригласил на тренировку лидер.

Выйдя через парадные двери штаба, я поднимаюсь на станцию. Кабинка плавно плывёт по натянутым веревкам. Слегка покачиваясь над городом она не сворачивая приближается к тренировочным полигонам. Обычно здесь проходят тренировки защитников. Командиры обучают не только рукопашному бою, но и навыкам выживания. Морозильная камера, стена без страховки, обжигающий огонь. И это всего лишь малая часть того, что проходят защитники. Смерть витает в стенах этих мест. Защитники погибают постоянно, и не от рук, Отчуждённых, а от жёстких правил города. Я пару раз лежала в лечебнице, исцеляя ожоги и переломы. Но тогда это казалось нормальным. Сейчас в душе нет месту спокойствию.

Неуверенно толкаю массивную дверь. С дрожью в ногах вступаю на тренировочных полигон. Полос препятствий нет, как и оборудования для скалолазания. Глиняный пол, боксёрские груши, пара лавок и серые стены, уходящие ввысь и врезающиеся в облака. Потолок отсутствует, полигон освещают слабые лучи солнца.

– Снимай куртку и обувь, – приказ Питера.

Он выходит из тени. Чёрная майка облегает на его мускулистом теле. Языки пламени скользят по сложенным у груди рукам. Штаны снизу подогнуты, виды голые щиколотки.

Без особой уверенности иду в его сторону, на ходу сбрасывая обувь и снимаю куртку. Намокшая от ночного дождя глина скользит под босыми ногами. Пропускаю волосы сквозь пальцы и стягиваю их резинкой.

Всё это время Питер не сводит с меня чёрных глаз.

– Ты выбрал меня первой, потому что я самая отстающая?

Лидер не реагирует. Разминает шею и делает шаг навстречу.

– Главное, чему ты должна научиться, это побеждать в схватке с противником, – делает паузу на выдохе. – Любой ценой, но ты должна победить.

– Так же, как ты убил того старика?

Слова самопроизвольно срываются с губ. Ёжусь готовясь к удару. Питер смотрит, но я не отвожу взгляд. Ёкает в животе. Что произойдёт, когда напряжение разрядится?

– Осторожно, Тина..

Его шипящий голос отражается на мне нервной дрожью. Опускаю глаза, прячу испуганный взгляд. Не обращая на меня внимания, Питер ногой чертит на земле круг.

– Подойди, – говорит он, когда заканчивает.

Питер встаёт в центр круга. Неуверенно ступаю по склизкой мешанине, пытаюсь устоять на ногах и не поскользнуться.

– В бою ты одна из слабых, поэтому пару дней мы заново разучиваем, – пустота в голосе лидера.

Он отворачивается, и становится спиной ко мне. Подхожу вплотную. Резкий поворот и подножка. Питер сбивает меня с ног. Падаю навзничь. Футболка пропитывается мокрой грязью. Тело дрожит от холода.

– Советую тебе быть более внимательной, Тина, – шепчет он, протягивая руку.

– Обязательно было меня ронять? – спрашиваю, крепко сжимая его ладонь.

– Надеялся, что ты среагируешь, – говорит он. – Любая ошибка на войне, может стоить тебе жизни.

Питер тянет меня на себя. На его теле ни одна мускула не дрогнула, он как не сдвигаемая скала. Даже не пытаясь стряхнуть с себя грязь, встаю в стойку.

– Ты должна понять, что такое борьба. – Питер наклоняется, так что я ощущаю его дыхание на своей коже.

Смотрю ему в глаза. Несколько маленьких родинок, словно луч, тянутся от носа до уголка правого глаза; они, как маяк, манят меня. Рука дёргается, провожу по ним кончиками пальцев. Ощущаю напряжение в теле Питера. Но он не реагирует. Меня пугает его близость. И то влечение которое тянет к среднему лидеру.

– Прими боевую стойку, – шепчет с придыханием.

Одним движением, он разворачивает меня к себе спиной. Удар по голени, встаю на ширину шага. Давление на плечи, колени подгибаются. Питер прижимает мои локти к телу, поддерживая правой рукой под грудью. Моя спина упирается в его тело. Волнительная дрожь и лёгкое покалывание в груди. Мне действительно нравятся прикосновения лидера.

– Передвигайся плавно, не забывая следить за противником, – шепот на ухо Питер.

Его голос завораживает. Не могу думать ни о чём, только о его манящих губах.

– Всегда следи за противником, – горячее дыхание щекочет шею. – Будь начеку.

Питер тянет меня за собой, и мы плавно кружим по липкому полу полигона. Его горячее дыхание обжигает тело. Лидер что-то говорит, но я не слышу. В мыслях ничего другого не существует, только он и я. Наши сердца стучат в унисон, в такт внезапно обрушившегося ливня. Капли мелкого дождя отрезвляют разум.

– Тебе было обязательно убивать его? – спрашиваю, вспоминая убитого Питером старика.

Он останавливается. Сжав мою руку, разворачивает лицом к себе. Ладонью обхватывает шею и спиной бьёт об стену. Капли дождя стекают по искривлённому злобой лицу. В его чёрных глазах блестят яростные огоньки, но я замечаю неприметные оттенки скорби и сожаления.

– Я бы не советовал тебе задавать своему лидеру такие вопросы, – злость в голосе. – В городе каждый должен быть полезен.

Ладонь сжимается. Он приподнимает меня над землёй. Задыхаюсь. Беспомощно дёргаю ногами, пытаясь дотянуться до Питера, но он ловко уклоняется.

– Жизнь – борьба, если сдался, значит, умер, – сквозь зубы шепчет Питер, выпуская из захвата.

Отхожу, потирая шею. Бесчеловечность – вот что правит этим городом. Лишённые чувств люди уязвимы, и беспомощны. И лидеры пользуются этим. Зачем?

– Ты помогал мне, – кричу сквозь слёзы. – Не дал погибнуть. Почему?

Трясёт в ознобе. Выпрямившись Питер идёт в мою сторону. Мне страшно. Но я не бегу от него, нет, я несусь к лидеру. Сжимаю руку в кулак и отправляю в сторону Питера. Он уворачивается, и бьёт в ответ. Падаю. Слёзы скрывает дождь. Да, я и не хочу прятаться. Надоело. Я устала.

Питер наклоняется. Жду новый удар. Пусть убьёт, я готова. Вместо этого Питер садиться на колени и прижимает меня к своей груди. Всё то что я держала в себе эти дни, остаются слезами на чёрной футболке Питера.

– Тебе нужно подготовиться, чтобы пройти бой, – шепчет Питер. – На ринге я не смогу помочь, поэтому я должен подготовить тебя.

– Почему? Что во мне особенного?

Он молчит. Даёт мне немного времени и помогает подняться.

– Давай начнём с простых ударов, – предлагает Питер.

Душа в себе слёзы, иду к боксёрской груше. Ненавижу его и этот город. Я должна пройти бой, чтобы навсегда покинуть эти стены. И пусть он поможет мне.

– Всё же давай повторим технику. А затем я донесу до твоего тренера, как правильно нужно готовить защитников Спасения, – Питер смотрит на меня пустым взором.

Вспоминаю Альберта – командира моего отряда. Его изувеченное ранами лицо и узкие щели для глаз, шипящий голос, произносящий моё имя. С самого начала меня не готовили к войне, нет, моей задачей было всего лишь патрулировать, а затем охранять пост. И Альберт учил нас обороняться, а не атаковать.

– В бое у тебя один противник, за стеной их сотни, – Питер приближается ко мне.

Пячусь от него. Закурив, лидер смотрит изучающим взглядом. Затем делает шаг вперёд, протягивая каждое слово:

– Называю удар – ты показываешь, – краткий кивок. – Показываю приём – демонстрируешь защиту.

Пока он курит, я усиленно пытаюсь продемонстрировать всё то, что успела освоить от Альберта. И когда едкий дым рассеивается Питер сам подходит к груше. Моя задача – в точности повторить каждый блок и показать те, которые могут отразить их.

Руки и ноги обжигает боль. Мокрая из-за дождя груша скользит, от этого работать сложнее. В ушах стоят глухие отзвуки ударов по кожаной поверхности.

Питер наблюдает, то и дело поправляя:

– Задействуй колени, тогда удары будут сильнее. Напряги живот! Не расслабляйся!

Тренировка затягивается. Питер мучает меня до тех пор, пока костяшки пальцев не начинают кровоточить. Тело дрожит под мокрой, от дождя и грязи, футболкой. Кутаюсь в кожаную ткань куртки. Уставшая, я плетусь по центральной аллее города. Решаю подняться на станцию около площади собраний. Влажный от дождя воздух насыщен ароматами листвы и травы. Дышится легко.

Сойдя с тропинки, пробираюсь по полумраку. Мне необходимо побыть вдалеке от людей, от этого города с его многочисленными правилами и законами. Замечаю поваленное дерево. Удобно устроившись на нём, возвожу взгляд к ночному небу. Сквозь листья деревьев виднеется тёмно-синее полотно, на нём сверкают одиночные звёзды.

Весь мир меркнет…

Я тащу за собой стул, чтобы забраться на него и выглянуть в окно. Звёзды всегда манили меня.

Маленькая девочка, подняв глаза к небу, зачарованно смотрит на звёзды. Яркие, но такие холодные, скрывающие так много тайн… Они завораживают своим блеском…

– Я так любила смотреть на звёзды, – слова вырываются из груди.

Яркая вспышка, и волна ярких видений, словно цветное одеяло, накрывает меня.

Ночное небо, мы с папой, лежа на клетчатом пледе, устремили свой взор ввысь. Мы любуемся пленительной красотой ночи, ища знакомые созвездия.

Мой отец, это он привил мне любовь к звёздам.

– А там есть люди? – спрашиваю я, указав на ночное небо.

– Думаю, есть, – задумчиво говорит отец.

– И они так же, как и мы, любуются звёздами, только с другой стороны? – Не унимаюсь я.

Он улыбается:

– Если только ты веришь в это.

– Я верю...

Эти слова запомнились мне. Долгие годы я утверждала, что со звёздного неба кто-то смотрит на нас.

Как я могла забыть об этом? Что сделал со мной этот город? Почему я лишилась воспоминаний о своей семье? Своих родных… Звёздах…

Хоть все эти годы я жила без прошлого, но в минуты грусти и отчаянья вновь обращалась к звёздам. Так, может, я не всё забыла? Может, где-то внутри меня сохранилась память о тех днях…

Делаю глубокий вздох, закрываю глаза…

Стою в светлой комнате. Небесного цвета стены, темно-синий потолок со звёздочками. В большом окне виден закат.

Мне нравится эта комната. Я хотела бы жить в ней.

Подойдя к зеркалу, смотрю на своё отражение. Синее, почти чёрное платье до пола с рассыпанными по всей длине мелкими блёстками. Оно словно завораживающая вуаль ночного звёздного неба.

В отражении замечаю, как дверь позади открывается.

– Тина, какая ты красивая, – ахает полненькая девочка.

Её пухлые щёчки и светящиеся счастьем карие глаза наполняют меня теплом. Мне хочется, чтобы она подошла ко мне… Побыла со мной рядом…

– Нил, – голос мамы, звучит с соседней комнаты.

– Сейчас, мам, – кричит ей Нил.

– Ты опять споришь с матерью? – спрашивает мягкий баритон.

В зеркале вижу идущего к нам светловолосого молодого парня. Нил показывает ему язык.

– Ну что малышка, – улыбается он, обращаясь ко мне. – Выпускной в девятом классе.

Он встаёт рядом со мной. Теперь мы втроём смотрим в отражение. Тим, я и Нил…

У нас есть что-то общее. Но всё же мы такие разные… Мы тень прошлого, которого никогда не было.

– Ты больше не смотришь на звёзды? – спрашивает Тим, поправляя бабочку на своей шее.

– Нет, Тим, – опускаю глаза. – Там всё равно ничего нет.

Так тяжело обманывать его, но мне приходится это делать. Почему не могу сказать правду, не знаю.

– Знаешь, а раньше каждый вечер ты сидела на подоконнике и смотрела на небо, – улыбается Тим.

– А ещё говорила, что со звёзд кто-то смотрит на нас, – кривится Нил.

Замечаю огоньки веселья в их глазах. Улыбка появляется на моих губах.

Всё темнеет, но я до последнего слышу наш не замолкающий смех.

Открыв глаза, снова смотрю на звёзды. Они пусты, из них исчез манящий отблеск, завлекавший раньше. Никак не могу отделаться от мысли что необходимо вспомнить нечто большее. Ощущение, что от души откололся кусочек, который так необходим мне. Кого-то ещё скрывают звёзды… И это важно, словно от этого зависти моя жизнь.

Прижав колени к груди, я зарываюсь в них лицом. Слёзы стекают по щекам. Тим и Нил из видений. Я ощущаю с ними связь. Они, как забытая мелодия. Потерянные в пучине беспамятства. Лёгкое прикосновение. Поднимаю голову, сквозь слёзы смотрю в ночные глаза Питера. Взгляд понимающий, будто он знает всё, о чём я думаю.

Воротом куртки вытираю следы слёз со своего лица.

– Ты следишь за мной? – отодвигаюсь от него.

Питер вскидывает брови.

– Конечно, я ведь твой лидер.

Он садится рядом и протягивает термос.

– Попей чай, – говорит, закуривая. – Ты пропустила ужин.

– С чего вдруг такая забота?

Он выпускает белые клубы дыма. От едкого запаха начинает мутить. Отворачиваюсь.

– Ты наблюдаешь за мной?

– Как и за всеми.

Он берет из моих рук термос и немного наливает в крышку.

– Знаешь, что чай обладает множеством качеств, – отхлебывает. – Лечит, в жару освежает, зимой обогревает, успокаивает…

Теперь моя очередь удивляться. Что это за странный разговор о простом напитке?

– Мать по утрам заваривала чай, – Питер смотрит на звёзды. – Этот аромат я, наверное, никогда не забуду.

Наши взгляды встречаются. Дотрагиваюсь ладонью до его щеки. В эту минуту он совершенно другой, и мне кажется, я уже видела его таким… Спокойным и умиротворённым.

– А я не помню родителей, – выдыхаю сквозь слёзы.

Питер прижимает меня к себе.

– Это нормально, – шепчет он. – Тебе было пять лет, когда они погибли.

– Но они у меня были.

Вместо ответа он утыкается в мои волосы.

Как мне относиться к нему? Не знаю почему, но меня тянет к Питеру. Но самое главное, что я ужасно боюсь его. Что выбрать, страх или чувства? Я совершенно запуталась.

– Что будет, если чувства снова вернутся в город?

На мгновение он замирает.

– Смерть…

Закрываю глаза. Головная боль и кровь носом…

Глава 7

Тренировочный день начинается с небольшой пламенной речи Артура о том, как важно предстоящее задание. Уже потом Ура и Роберт (смуглый мужчина с непримечательной внешностью), демонстрируют, как правильно вести спарринг. Лидер бьёт соперника в живот, Роберт делает шаг назад, затем резко выпрямляется, уворачивается от атаки и локтём захватывает и сжимает шею лидера.

– Открою вам секрет, – хрипит Ура.

Губы лидера синеют, на бледном лбу проступает испарина.

– Лучший способ выбраться из удушающего захвата, – короткая пауза, – пистолет.

В руке старшего лидера блестит холодное серебро металла.

– Никогда не выпускайте из рук оружие, – Ура закашливается. – Только так возможно победить.

Сердце сжимается раньше, чем я слышу глухой звук выстрела. Тело Роберта обваливается на пол ринга. Ищу взглядом Питера, но его нет на тренировки. Начинает мутить от вида крови. Пытаюсь не смотреть, как пара добровольцев уносят грузное тело Роберта.

– Вы ещё не поняли, что каждый из вас запачкает руки в крови, – смотрит на нас Ура. – И я хочу, чтобы Спасение победило любой ценой.

Нервная дрожь. Переглядываемся с Бобом и Беллой. Они в шоке, как и все чувствующие. Даже Нелли от увиденного снова заговорила со мной:

– Насколько бесчеловечный Ура. Разве это не расточительство убивать лучших воинов?

Пожимаю плечами.

– Сегодня у вас бой в спарринге, – голос Артура. – Разбейтесь по парам.

– Я бы встала с тобой, но боюсь покалечить, – шепчет Нелли.

Уверенной походкой она направляется в сторону Сони. В соперники мне достаётся – высоченный амбал, с сильными руками и чёрными, как смола волосами. Его зовут Алан, и он намного старше и в разы выше меня. Надеюсь, у него за спиной нет заряженного пистолета.

– Примите боевую стойку, – приказ Уры.

Встаю напротив Алана. Между нами сделанная из красной кожи боксёрская груша. Руки сомкнуты в кулаки, а локти прижаты к телу. Я слегка сгибаю ноги в коленях и начинаю двигаться по кругу, неотрывно следя за Аланом.

– Один нападет – второй защищается, – жёсткость в голосе Уры.

Оборачиваюсь, отвлекаясь от Алана. Ура плечом опирается об стену недалеко от входа.

Толчок в спину, упав, я обдираю кожу на лице.

– Не пропускай удары, Тина, – в пол голоса говорит Алан, оскалившись.

Оттолкнувшись от пола, поднимаюсь. Замечаю довольную ухмылку на лице Нелли. Она, в отличие от меня, только что нокаутировала Соню.

– Ты должна понять, что такое борьба, – голос Артура позади.

– Во время боя сосредоточься на противнике, – советует младший лидер. – Следи за ним. Не отвлекайся!

Одним движением он поворачивает меня обратно к Алану. Бледно-серые глаза противника разъедают. В них нет чувств, только холодная пустота. Замечаю его ногу, но не успеваю среагировать. Боль в области ребер. От удара по лицу спасают вовремя поставленные в блок руки.

– Ну же, Тина, – подначивает Алан. – Лучшая защита – это атака.

На занятиях по рукопашному бою нас учили – играть на слабостях противника. Но у Алана не может быть недостатков. Судя по выпирающим мышцам, и ударам он достаточно сильный. Да он и не крупный, чтобы быть медленным. Алан наступает. И я автоматически пинаю его в бок. Он ловит ступню и, дёргает на себя. Заваливаюсь на бок, выдергиваю ногу и неуклюже поднимаюсь.

– Тина, соберись! – Рявкает Артур.

Он возвращается к нашей паре. Под его руководством у меня получается пару раз увернуться от ударов. Перевожу дух, как только отхожу на безопасное расстояние. Я напротив Алана, крепко сжимаю кулаки и готовлюсь к атаке. Он делает шаг, и его тяжёлый кулак пронзает живот. Слёзы подступают к глазам. Я пытаюсь защититься, но не могу нормально отразить ни одно нападение. Тренировка заканчивается моим окончательным поражением. Я не спешу уходить. Встав напротив груши, самостоятельно пытаюсь отработать все показанные удары.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – спрашивает Артур.

Намерено игнорирую его.

– Если недостаточно техники, – он выдыхает. – Думай головой. Рассчитывай действия противника. А лучше не доводи до рукопашной, стреляй.

Немного помолчав он тихо шепчет:

– Не сопротивляйся. Впусти их.

Рука останавливается в нескольких дюймах от кожаной груши. Взмокшее тело дрожит от волнения.

– Что это значит?

Громкие шаги, хлопок дверью и тишина. Меня парализует. Лидер просит, чтобы я впустила чувства? Тот, кто с трибуны утверждает, что любая эмоция – болезнь. Стоять на месте и трястись от страха я не намерена. Так ответы не получить.

Очередной тёмный извилистый коридор. Артура нет. Но я точно знаю, куда идти. Одеваю на ходу куртку. Из далека доносятся приглушенные голоса. Останавливаюсь и прислушиваюсь.

– Не понимаю, чем ты не доволен? – голос Уры.

Вздрагиваю от яростного ответа Питера:

– Роберт был одним из нас!

– Так вот почему ты не пришел на тренировку, – протягивает Ура.

Шаги и голос старшего лидера:

– Он предатель, но никак не один из нас.

Громкий смех, и насмешки Питера.

– Очередной приступ твоей гордыни. – Пауза. – Никто не будет падать перед тобой на колени.

На пару секунд становится тихо, затем шипящий голос Уры:

– Сам-то давно выбрал, на чьей стороне?

– Я там, где и должен быть, – рыкает Питер.

– Ты никогда не был верен ему. С самого начала у тебя своя игра, но я знаю, чем всё закончится. И когда-нибудь…

– Хватит! – Прерывает Питер. – Оставь свои детские обиды. Это не даёт тебе право вымещать свою ненависть ко мне на остальных.

Дверь резко открывается, только и успеваю отпрыгнуть назад.

Заметив меня, Питер не удивляется. Схватив за локоть, закрывает ладонью рот. Против моей воли тащит за собой.

– Перестань лезть на рожон, – злился лидер. – Я могу не успеть скрыть все следы за тебя.

Молча хлопаю глазами. Питер толкал меня в спину.

– Никто не должен догадываться о том, что ты слышала.

Краснею.

– Ступай на обед, – командует он, как только мы входим в холл штаба.

Больной толчок в спину. И слёзы в глазах от обиды и непонимания. Прячусь от лидера в кучке добровольцев. Вместе с ними вступаю в столовую. Тишина разъедает. Безжалостность Уры приводит в шоковое состояние всех, даже бесчувственных.

Уткнувшись в тарелку, не поднимая глаз, сглатываю холодную кашу. Склизкий комок застревает в горле. Залпом осушив бокал с холодным чаем, не подавая виду, торопясь выхожу из обеденного зала. Каждый шаг в городе приравнен к ходьбе по лезвию – оступился и погиб.

Успокоиться получается в холле штаба. Прислонившись спиной к каменной колонне, я перевожу дух. Во рту до сих пор ощущаю противный привкус гари; такое чувство, что я ела угли, покрытые плесенью.

– Меня сводит с ума то что мы вечно у них под наблюдением, – откуда-то из-за спины доносится раздражённый голос Рика.

Лицо пунцовое, а внимательный взгляд неотрывно следит за мной.

– Интересно, что же ещё нам приготовили лидеры, чтобы распознать в нас чувства? – в том ему спрашивает Боб.

Они неотрывно смотрят.

– Вы вините меня?

– Нет, Тина, – поспешный ответ Боба. – Все переживают, что будет с нами завтра.

Внутри переворачивается тяжёлый ком. Предчувствие – тень смерти крадется за мной.

– Боб, после боя для Чистых будет отдельное испытание.

Брови Боба приподнимаются от удивления.

– Не спрашивай, – останавливаю его. – Просто поверь

Он кивает. Мы прощаемся с Риком. У нас занятие Чистых, у него тренировка.

День как никогда солнечный, но прохладный. Жёлтые листья на деревьях частично опадают, обнажив голые ветви.

– Знаешь, у меня такое чувство, что нас специально заперли здесь и постепенно травят, – шепчу я.

– Не проще всех взорвать или пустить газ? – отшучивается Боб.

Смысл моих слов до него не доходит. Поэтому я больше не говорю об этом. Медленно двигаемся по вытоптанной тропе в сторону полигона. Голову напекает, слабый ветерок колышет волосы. Яркое солнце ослепляет, слезятся глаза.

– Очередное испытание Чистых? Как думаешь откуда нам придётся прыгать на этот раз?

Пожимаю плечами.

– Где Нелли? – перевожу разговор.

– Она просила не ждать, у неё тренировка с Питером.

– Разве не все чистые должны быть на полигоне?

– Получается нет.

Остаток дороги проходит в тишине. Да и на занятии Чистых никто не говорит ни слова. В этот раз обходится без испытаний. Мы просто стреляем по живым мишеням. Это были не люди, просто дикие птицы. Но, как говорит Итан (сегодня он ведёт тренировку), второй барьер, который мы должны перебороть: «Страх убивать». Интересно, в следующий раз нас заставят стрелять по жителям Спасения?

Тренировка занимает не так много времени. И я решаю прогуляться. Миновав мост, выхожу к лечебнице города. Около неё поднимаюсь на станцию и сажусь в вагончик. Прислушиваюсь к скрипу и ощущая лёгкое покачивание я плыву вдаль.

– Тина.

Оборачиваюсь. Позади сидит седовласая женщина.

– Я, Анна, – шепчет она. – Ты помнишь меня?

Киваю.

– Почему мы здесь? Что это за город.

Отстраняюсь от неё.

– Не бойся, я не сошла с ума, – продолжает шептать. – Я всё вспомнила.

– Что вспомнила?

– Захват.

Мысленно пытаюсь посчитать сколько ей было лет в тот момент, когда на Землю пришли внеземные. Сорок или меньше?

– У меня был муж Гейл и внук…

Шикаю ей.

– Лидеры следят за нами.

Она вытирает слёзы из-под блеклых голубых глаз.

– Мой муж мёртв, и внук.

– Мы все потеряли кого-то при захвате.

Она кивает.

– Да, да… Ты права.

Затем она встаёт, махнув на прощание, выходит. На следующей станции схожу и я, пересев в другой вагончик, возвращаюсь в штаб. Время ужина. Я не должна нарушать распорядок.

За столом Нелли с довольным лицом рассказывает об успехах на тренировки с Питером. Она молодец. За пару часов, они умудрились повторить не только удары, но и провести спарринг бой.

– Пойдём в бар, – зовёт Белла.

– Не сегодня, я устала, – отмахивается Нелли. – А ты Тина, как всегда спрячешься в комнате?

– Думаю, да – отвечаю в тон её голосу.

Она довольно ухмыляется. За ужином все словно забывают о событиях утра. О том, что сделал старший лидер с воином Элиты. Наверное, и про Дейка тоже никто не вспомнит. Меня это злит. Не могу слушать их безмятежную болтовню и ухожу. Но не возвращаюсь в комнату. Пару часов брожу по городу, пока тёмная мгла полностью не поглощает улицы города.

Пройдя центральный парк по скрытой тропинки, выхожу к одноэтажному зданию. В этой части города я бываю не часто. Единственный фонарь освещает белые, местами облупившиеся, стены. Они разрисованы яркими картинками. На двери череп.Около здания стоят Белла и Боб.

– Наконец, ты пришла, – радость в голосе Боба.

– Ты в бар? – спрашивает Белла.

– Нет, – огрызаюсь я. – Хотела прогуляться.

Отворачиваюсь, скрывая румянец на щеках.

– Может, войдём? – задаёт вопрос Боб, отвлекая меня.

Он уверенно толкает дверь. Мнусь пару секунд. Любопытство берет вверх.

Бар – большая вытянутая тёмная комната, заставленная круглыми столиками, отделёнными друг от друга матерчатыми перегородками. Длинная стойка тянется вдоль стен. На весь зал громыхает музыка, заглушая разговоры собравшихся добровольцев. Здесь царит другая атмосфера, не такая умиротворённая как в городе. Добровольцы, вальяжно расположились на высоких стульях, отдыхают после тренировочного дня. Мне нравится этот шум, звенящая в ушах музыка и даже кисло-сладкий запах пота, исходивший от собравшихся добровольцев. В этом мрачном месте жизнь бьёт ключом.

Боб манит меня. Осторожно обхожу столики, боясь потревожить добровольцев. В дальнем углу от входа, там, где заканчивается барная стойка за столиком сидят Крисс и Рик. При виде нас они встрепенувшись отодвигаются друг от друга.

– Привет, – пытаюсь выдавить улыбку.

Не успеваю сесть за стол, как Крисс сходу налетает с вопросами:

– Когда к тебе вернулись чувства? После нападения отчуждённых?

Игнорирую.

– Тина, ты неплохо прячешь чувства, – выкрикивает Белла. – Но порой так же просто их выдаёшь.

Смотрю в её глубоко посаженные глаза, скрытые за густыми ресницами.

– Вам не страшно говорить об этом в таком людном месте?

– Нет, – смеётся Белла. – Послушай, ты слышишь хоть что-то кроме музыки?

Не разделяю её уверенности.

– Мы сразу поняли, что ты изменилась, – продолжает Белла. – Как только ты вернулась из лечебницы после нападения.

Задумчиво покусываю губу.

– Тина, мы думаем, что ты чем-то отличаешься от нас, – говорит Боб, пододвигаясь.

Белла и Боб зажимают меня с двух сторон, наверное, специально, чтобы я не смогла вырваться.

– Что-то не так с тобой, – шепчет на ухо Белла.

Она скидывает прядь волос графитового цвета со лба и впилась в меня взглядом. Её глаза отражают блеск тусклых ламп и от этого кажутся завораживающими.

– Чем? – выдавливаю с трудом.

– Мы пока не во всём разобрались, – отвечает Белла.

Краем глаза замечаю подходившую к нам девушку. Остальные тоже, поэтому все, как по команде, отлипают друг от друга и выпрямляются.

– Лисса!,– кричит она, протягивая нам несколько папок и ставя на стол пять стеклянных бутылок.

Короткие волосы синего цвета, виски выбриты. Серьги в брови и ноздре, переливаются блеском искусственного камня. Оголённые плечи украшают яркие татуировки, напоминающие сплетённые знаки бесконечности.

– Она единственная девушка из отряда Элиты, – говорит Боб, провожая её взглядом.

– Думала, что там одни мужчины.

– Все так думают, – улыбается Белла, пододвигая ко мне бутылку, – Её просто отстранили от заданий.

– Почему?

– Вроде кто-то из отчуждённых ранил её, и теперь она не совсем нормальная, – отвечает Боб.

– Что это значит?

Белла и Боб пожимают плечами.

– Мы познакомились с ней, когда впервые пришли в бар, – шепчет Боб. – Она грохнулась в обморок.

Он смеётся. До меня долетает неприятный аромат изо рта. Дергаю головой в сторону.

– Её не выдворили из города?

– Она Элита, – отвечает Белла, – Элиту не выгоняют.

В груди появляется надежда.

– Не надейся, она была Элитой, а мы авансом получили этот статус, – тут же разочаровывает меня Рик.

Беру в руки ледяную бутылку со странной жидкостью. Пахнет, как скисший подгорелый хлеб, такой нам иногда дают на завтрак.

– Это пиво, – подсказывает Боб, замечая мою растерянность.

Запах мне не нравится.

– Попробуй, – советует он.

Неуверенно делаю глоток. Передергивает от горечи.

– Не так уж противно, Тина, – улыбается Рик.

Раньше я никогда не пробовала алкоголь. Обычным людям в нашем городе он недоступен.

– О чём мы и говорили, – следя за мной, говорит Боб. – Научись скрывать чувства.

Отодвинув от себя бутылку с пивом, бросаю в его сторону уничтожающий взгляд.

– Полегче, Тина, – отшучивается Рик.

Они смеются, прикрываясь ладонями. Мы не можем в открытую показывать чувства, даже в полумраке бара.

– Я не уверена, что это чувства…

– А что это, по-твоему? – перебивает Крисс.

– Болезнь.

Белла закатывает глаза.

– Ты веришь в рассказы лидеров? – Удивляется она. – Сама хоть раз видела больных этим заболеванием?

В голове стоит какой-то шум, к лицу приливает кровь.

– Просто нужно привыкнуть к чувствам, – уголками губ улыбается Белла.

– Как такое возможно? Почему тогда у остальных ничего нет? А что если лидеры правы...

– Послушай, – Боб снова наклоняется ко мне. – До внеземных у всех людей были чувства. Потом что-то произошло.

– Что?

– Людей лишили эмоций и собрали в этом городе.

– Внеземные? Думаешь, лидеры с ними заодно? – Меня прорывает.

Боб думает и отвечает:

– Мы так не считаем. Но мы точно знаем, что у братьев чувства есть.

– Я знаю. И сегодня Артур сказал мне чтобы я впустила их.

Удивленные взгляды, собравшихся за столом. Прячу взгляд. В груди поднимается ком вины, словно я виной всех бед на планете.

– Ты уверена, что правильно поняла его слова. Может он говорил о чём-то другом? – Нервничает Белла.

– Да.

– Вот видишь, получается лидеры одобряют чувства, – вмешивается Боб.

– Не все, – серьёзность в голосе Рика. – Ура точно не поддержит братьев. Разве вы не замечали, он постоянно спорит с Питером.

– Значит лидерам можно доверять? – Спрашивает Крисс.

Качаю головой.

– Я даже вам не могу доверять, – сглатываю.

– Почему? – Крисс округляет глаза. – Чувствующие должны держаться вместе.

Тоже так думала, пока Нелли не столкнула меня с крыши.

– Это из-за Нелли? – Спрашивает Боб.

Киваю.

– Как и когда у вас появились чувства? – Перевожу разговор.

Они задумчиво смотрят друг на друга.

– Ты не открываешься нам, но ждёшь, что мы доверимся тебе? – Нотки раздражения в голосе Крисс.

– Крисс, брось, – Боб отмахивается. – Чувства появлялись у нас постепенно. Как будто мы просыпались. У каждого своя история, но у всех что-то произошло.

– Да, я навернулась со стены полигона, – добавляет Белла. – Думала, что у меня сотрясание. Но потом заметила Боба.

В моих мыслях огненно-синие глаза человека, спасшего меня от отчуждённых. Задумчиво рассматриваю, как Крисс безмятежно листает папку. Ей больше не интересен наш разговор, она увлечена рассматриванием картинок. Ощутив на себе мой взгляд, она поднимает зелёные глаза.

– В городе не рождаются новые люди, значит, мы все имеем чувства, – шепчет Боб. – Остальным нужен толчок, чтобы вернуть то, чего нас лишили.

Я всё также смотрю на Крисс.

– Какой толчок? – Голос хрипит.

Крисс откидывает папку, и перекинувшись через стол, хватает меня за грудки. Подтягивает к себе и шепчет:

– Отчуждённые.

Её слова эхом отражаются во мне. Перестаю владеть ситуацией.

– Мы точно не знаем. Но если у них получилось вернуть чувства нам, значит, они помогут и остальным, – заканчивает свою фразу Крисс.

Я отталкиваю её.

– Ура сказал, что отчуждённые – это внеземные.

– А ты всем словам лидеров веришь? – перенимает мой тон голоса Крисс.

– Да? Зачем же тогда вы отправляетесь убивать их? – сопротивляюсь я.

– Кто тебе сказал, что мы сделаем это? – Крисс смотрит вприщур. – Мы сбежим к ним.

Опустив глаза, я рассматриваю свои пальцы.

– Знаешь, что странно, – слова Беллы щекочут ухо. – Чувства усиливаются в твоём присутствии.

Их слова отражаются во мне глухим стуком, словно, они говорят из-за стены, а не сидят сейчас рядом со мной. Вспоминается урок истории, где Ура рассказывает о вторжении. Внеземные забирали у людей чувства, убивая их. Но не все были нужны захватчикам. У многих людей есть врождённая слабость к эмоциям – бесчувственные люди, которым не свойственно умение сопереживать. Так же были и сильнейшие, те, чьим разумом управляли чувства. Свою жизнь они вели по истинным законам ощущений. Что чувствуешь – то и делаешь. Именно эти люди и нужны внеземным. Поэтому лидеры ищут их в городе, чтобы не позволить захватчикам вернуться.

– Питер говорил вам про Уязвимых, Чувствующих и Чистых, – продолжает шептать Белла. – Ты точно не относишься к последней группе.

– Да, как и вы все, – соглашаюсь с ней. – Мы Чувствующие?

– Не совсем так, – качает головой. – Многие в городе Чувствующие… Но ты Уязвимая.

– Нам кажется, что он хотел предупредить тебя, – говорит Рик. – Боб рассказал, что он помогал тебе на испытаниях.

Он бросает извиняющийся взгляд в сторону Боба.

– Да, только я не знаю зачем ему это.

Боб кривит лицо и отворачивается.

– Питер всё время рядом с тобой. Он словно, преследуя, оберегает тебя, – шепчет Белла.

Щёки пылают.

– Поэтому мы точно и уверены, что ты Уязвимая, – подводит итог Боб, так и не посмотрев на меня.

– Так Питер и Артур за нас?

– Мы не знаем, но вдруг у тебя получится разобраться с этим, – Белла прячет взгляд. – У тебя с Питером будет ещё несколько тренировок. Давай придумаем как можно его проверить.

– Сама разберусь.

Я резко встаю, нужно уйти отсюда и никогда больше не заходить в этот бар.

– Подожди, – пытается остановить меня Боб. – Это всего лишь наше предположение.

Он зажимает мою руку в своих ладонях.

– Всё сходится, – вмешивается Крисс. – Чувства у тебя явно сильнее. Новичкам обычно не удаётся так быстро научиться скрывать их. Знаешь, сколько учились мы?

Пожимаю плечами.

– Но почему я? Как я могу наделять людей чувствами?

Белла закрывает глаза.

– Ура боится, что к людям вернутся эмоции, и они перестанут подчиняться законам города. – Злится Белла.

– Благодаря этим действиям внеземные ушли с Земли, – сопротивляюсь услышанному.

– Да, внеземных больше нет, так почему бы не снять запрет на чувства? – Парирует Белла. – А ты сама согласна с этими законами?

Конечно, я не согласна. Но всё это как-то странно.

– Может, у лидеров нет такой возможности?

– Спроси об этом Питера, – выпаливает Рик.

– А как тогда им удалось отнять чувства? – перебивает Крисс. – Просто узнай на чьей стороне Питер.

Боб отвлекает меня, притягивает к себе и говорит:

– Нам кажется, что лидеры намерено лишают человечество возможности ощущать, хотя сами не брезгуют испытывать чувства.

Смотрю в его опьянённые глаза. Моя бутылка, которую он допивает, явна лишняя.

– Разве тебе не нравится, что внутри тебя есть что-то, кроме пустоты? – вопрос Крисс.

Я отвожу от неё взгляд, так ничего не ответив.

– Люди не могут жить без эмоций. У тебя отобрали их, но почему-то ты всегда вела себя так, как будто что-то ощущала, – продолжает шептать мне на ухо Боб. – Поэтому мы пытались выявить, есть ли у тебя чувства.

Смотрю в карие глаза Боба. Он серьёзен. На лице нет и тени улыбки.

– Хотите сказать, что когда меня нет рядом, вы снова ничего не чувствуете?

– Так и было, а теперь мы ощущаем всегда, – отвечает Рик. – Ты вернула нам чувства, вселила их в наше подсознание.

– Я не понимаю…

Хочу кричать, как можно громче. Надоело прятаться, скрываться. Боб замечает это и крепко зажимает своей широкой ладонью мой рот. Кусаю его пальцы. Меня трясёт, в лёгких не хватает кислорода. Острая боль пронзает голову, в глазах меркнет свет.

– Я устала, – мычу сквозь ладонь. – Нужно подумать… решить…

Из последних сил отталкиваю Боба и качаясь иду к выходу. У самых дверей меня перехватывает Белла.

– Тина, ты можешь поговорить со мной, всегда, когда захочешь, – шепчет она.

Хлопнув дверью выбегаю на улицу. От разговора не становится легче, только больше вопросов. Я Тина Брайн, Защитник этого города, и точно не обладаю волшебными силами и никого не наделяю чувствами.

Безлюдные улицы ночного города. Тёмная пелена завладевает пространством, окутывая каждый сантиметр. Фонари не освещают дорогу, хоть глаз выколи. Придётся идти в обход. Шаркаю ногами по мощёной дороге, от времени асфальтное покрытие развалилось. Лёгкий ветерок подталкивает в спину. Аккуратно обхожу ямы, из которых ужасно воняет нечистотами, выхожу в заброшенную часть города. Череда полуразрушенных одноэтажных знаний и пустота. Оборачиваюсь по сторонам, ищу глазами знакомые ориентиры. Придётся идти обратно через парк.

Шорох чьих-то шагов. Внутри всё сжимается. Забыв, что я уже не защитник прячусь в одной из старинных построек. Затаившись, выглядываю в полуразрушенное окно. Вдали движется силуэт. Яркие голубые огни блестят в ночной черноте. Бросает в озноб. Не осмотрительный шаг, стена дома падает. По округе разносится грохот осыпающихся камней. На четвереньках отползаю в сторону, крыша дома обваливается. Сердце вырывается из груди. Соскакиваю с земли и бегу в сторону парка. Голова кружится от быстрого бега, в легких щемит. Оборачиваюсь, синие огни так и мелькают вдалеке. Дороги не разобрать, и я врезаюсь в препятствие.

– Ты чуть меня не столкнула, – от ироничного голоса Питера становится жарко.

На его губах слабая улыбка.

– Кто-то ходит в западной части города, – говорю, оглядываясь на синее свечение.

Но стоило мне произнести это, как огни гаснут.

– Там никого нет, – отрешённо произносит Питер, всё так же всматриваясь туда, где минуту назад виднелись огоньки.

Словно специально отвлекая, Питер дотрагивается до моей щеки указательным пальцем, постепенно спускаясь к моим губам. От этого движения сердце начинает ныть. Тепло его кожи будоражит. Питер сжимает мою ладонь, наши пальцы переплетаются.

– Всё в порядке? – шепчет на ухо.

Его ровное дыхание согревает моё дрожащее тело.

– Да.

– Давай я провожу тебя до комнаты, а то ты неважно выглядишь.

Он улыбается – зубы идеальные.

Дорога в темноте через парк. Питер уверенно ведёт меня за собой, ему словно не нужны фонари освещать путь. Он молчит, и я боюсь произнести слово. Прислушиваюсь к шагам, но до сих пор слышу его умиротворённое сердцебиение.

И когда между ветвистых деревьев мелькают яркие огни штаба, Питер останавливает меня. Мы стоим за широким стволом дерева, прячась от всех за его обширными ветвями. Питер нежно проводит по моим волосам рукой, спускаясь по спине. Кончиками пальцев медленно скользил по щеке, пока не дотрагивается до губ. От таких прикосновений по телу бегут импульсы. Я не осознаю происходящего, словно завороженная жду продолжения. Питер наклоняется. Сердце стучит. Сладостный вкус его упругих губ, с терпким табачным ароматом. Холодок от них, отражается на мне дрожью.

С этим поцелуем внутри как будто происходит взрыв. Непонятные чувства наполняют изнутри. С каждым прикосновением его губ понимаю, что ко мне возвращаются чувства и эмоции. Теперь я могу снова чувствовать, ощущать. По-настоящему, по-человечески. Всё это время эмоции были внутри, только скрывались за каменной стеной пустоты и безразличия. Этот поцелуй помогает обрести мне какой-то смысл, заставив вспомнить об истинных чувствах людей.

Мои горячие слёзы капают ему на руку, но он не отпускает меня. С каждым движением губ напряжение спадает, и я начинаю наслаждаться поцелуем и вернувшимися чувствами. Ярко нахлынувшие эмоции заставляю сердце биться с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из груди.

Головокружение и темнота…

Темноволосая женщина с широко распахнутыми карими глазами: её пухлые губы расплываются в улыбке. Она сидит на сером диване в светлой комнате, укрывшись клетчатым пледом, и читает книгу.

Рядом с ней листает газету мужчина. Светлые глаза, пепельного цвета волосы и такой же, как у меня, вытянутый нос.

Я узнаю их… Это мои родители.

Отец с такой любовью и нежностью обнимает маму, что тепло и мне тоже. Глядя на них, пытаюсь впитать в себя как можно больше. Не хочу забывать их снова. Они должны навсегда остаться в моей памяти.

Скрип двери: в комнату входит Тим. На его руках сидит Нил. Сестра с победоносным криком вырывается из рук брата и вскарабкивается на колени отца. Она хохочет, пытается вырвать из рук газету.

– Нил, я же обещал, что мы пойдём гулять с тобой чуть позже, – говорит отец хмурясь.

– Она только что играла в компьютер, – сдаёт сестру Тим.

Мама, оторвавшись от книги, подмигивает мне:

– Тина, солнце, иди скорее к нам, – её улыбка согревает.

– Тина, детка, ты поставила таймер на фотоаппарате? – спрашивает отец.

Их лица светятся от счастья.

– Тина, – зовёт мама.

Тело каменеет, не могу сдвинуться с места.

– Тина, – кричат они, – Тина…

– Тина, – слышу шепот Питера.

Он зовёт меня откуда-то издалека.

– Тина, – шепчет он, теперь его голос звучит совсем рядом.

В глазах всё мутнеет. Питер сидит на коленях на холодной земле, поддерживая меня на своих руках. В его взгляде невскрытое волнение.

– Тина, ты слышишь? – Не унимается он.

От сильного головокружения я не в силах ответить. Сильнее прижав мою голову к груди, он нежно водит рукой по спине.

– Часто у тебя такие припадки? – каменный голос

– Нет – выдавливаю. – В первые

Он минуту смотрит на меня внимательным и пристальным взглядом, словно зная, что мои слова – ложь.

– Возьми, вытри кровь, – Питер вкладывает в мою руку платок

Промокнув кровь, идущую носом, чувствую нежный поцелуй Питера. Отстранившись, он молчит и не сводит с меня тёмных, манящих глаз. Затем, наклонившись, снова касается своими губами моих. Замечаю улыбку, и ощущаю их сладкий вкус. Сперва всё внутри находится в напряжении, но с каждым движением губ оно спадает. Обнимаю его рукой, провожу ладонью по спине и шее, прикасаюсь к его волосам. Они такие мягкие, такие густые.

– Нам нужно идти, – резко отстраняется Питер.

Он помогает подняться.

– Ты проверяешь меня? – спрашиваю, не выдержав.

– Ты о чём? – Голос невинный.

– Все эти поцелуи – какая-то проверка? Скажи мне, если это так, чтобы я подготовилась.

– Подготовилась? – Переспрашивает Питер.

– Я не прошла проверку, значит, меня ждёт смерть. Хочу знать, когда меня казнят, чтобы попрощаться.

Смех Питера разносится по округе. Внутри меня переворачивается ком, царапая грудную клетку.

– Ты серьёзно? – Удивляется он. – Ты подумала, что это проверка?

– Да, – смущаюсь от его смеха.

– Если я скажу, что это не проверка, ты успокоишься?

– Что это тогда?

– Сама как думаешь? – вскидывает брови Питер.

Опускаю глаза. Питер сжимает локоть и тянет за собой.

– Сколько Уязвимых в городе? – торможу.

– Двое.

Делаю вдох и спрашиваю:

– Я ведь одна из них?

Питер молчит. Толкает в сторону белокаменного здания. Поднимаемся по ступеням, выдолбленным в скале.

– Знаю, что я Уязвимая, – шепчу.

Питер прижимает меня к стене.

– Забудь это, если хочешь выжить, – шипящий ответ и пустота в глазах.

В секунду тот Питер с которым я толь ко что целовалась исчезает, и на его место возвращается безжалостный лидер города. Остаток пути я молчу.

Поднявшись на свой этаж и войдя в коридор, мы сталкиваемся с Урой.

– Почему Тина ещё не у себя? – Задаёт он вопрос Питеру, даже не посмотрев на меня.

– Я думал, Элита может обойтись без штатного расписания, – в тон ему ответил Питер. – Тебе не стоило так беспокоиться, она как раз направляется в свою комнату.

Изучающий взгляд Уры пронзает меня.

– Пока ты лидируешь, – леденящий душу голос. – Посмотрим, как пройдешь бой.

– Она пройдёт, – уверяет его Питер.

Затем толкает меня в сторону моей двери.

– Ты искал меня?

– Да, – кивает Ура. – Нужно поговорить.

Они ждут, когда я скроюсь в комнате и уходят. Захлопнув дверь, заваливаюсь на кровать. Слёзы текут из глаз. Сломался какой-то барьер, и все чувства, скрытые внутри, переполняют меня.

Я Тина Брайн больше не хочу быть Защитником города Спасения. Мне нужна свобода…

Глава 8

Жёлтое поле одуванчиков, скрытое вековыми стволами деревьев. Вдыхаю сладостный аромат цветов. Белые мягкие облака плывут по голубому небу. Они стремятся вдаль, к неизведанному. Журчащий ручей вырывается из лесной опушки. Вода переливается в лучах яркого солнца. В отражении кристально гладкой поверхности моё лицо светится счастьем, а в глазах озорные огоньки.

Провожу рукой, вода прохладная. Зачерпываю ладошкой и жадно глотаю. Знойный день в середине мая. Голову припекает, слегка смачиваю волосы на макушке. Затем умываю лицо. Вокруг никого – умиротворенность. От жары и тишины клонит в сон.

Вздрагиваю. Громкий хруст веток и шорох приближающихся шагов. Повернув голову, замечаю идущего ко мне Тима. Его загорелое тело блестит в солнечном свете. Он идёт ко мне, размахивая мускулистыми руками. На лице улыбка. Брат приближается, замечаю на шее татуировку в виде штрих-кода. Тим треплет мои волосы, на руке волк с жёлтыми глазами воющий на луну.

– Доброе утро! – зевает брат.

Затем целует меня в щёку. Вглядываюсь в его серо-синие глаза и с трудом выдавливаю:

– И тебе доброго утра.

Тим присаживается рядом. Плеснув в лицо освежающей водой, поворачивается ко мне.

– Сестрёнка, ты ещё не проснулась? – Шире улыбается он.

Вода стекает по его лицу, и вместо того, чтобы вытереть её, он внимательно смотрит на меня.

– Улыбнись, – толкает плечом. – Покажи свою ямочку.

В голове крутится вопрос, но задать его я не успеваю. Мы слышим крик Нил и соскакиваем с места.

– Тим, Тина, куда вы пропали? – кричит сестра.

Она пыхтит от быстрого бега. Тёмные длинные волосы заплетены в косу, она качается при каждом движении. На круглом личике нескрываемая маска ужаса.

– Нил, что случилось? – заметив её беспокойство, Тим срывается с места.

– Что-то началось, – выкрикивает сестра.

Она падает в объятья брата и плачет. Я вижу её слёзы, и мне будто передаётся страх сестры.

– Ты напугана, – успокаивает Тим. – Не удивительно, это твой первых поход без родителей. Тина тоже ревела в свой первый раз.

– Нет, – плачет навзрыд. – Что-то произошло.

Делаю шаг в их сторону. Я знаю, что происходит и мне необходимо предупредить их.

– Тим, – шепчу я, – Нил.

– Тим…Нил… – шепча их имена, открываю глаза.

Взмокшее тело лихорадит. Грудную клетку сдавливает, тяжело дышать. Щёлкаю выключателем. Руки дрожат от холода. Кутаюсь в плед и иду в комнату обработки. Струя тёплой воды согревает тело, но меня до сих пор трясёт. Виной тому видения. С каждым днём они становятся сильнее. Они затуманивают разум, как яд, пропитывают мозг, лишают меня собственных воспоминаний.

– Мне нужна помощь, – говорю, смотря в запотевшее зеркало.

Собираюсь за пару минут, и выбегаю из комнаты. На часах половина пятого. У меня полтора часа до того, как город проснётся. Бегом спускаюсь по ступеням, выбитым в скале. Отсыревшие камни скользят, чудом удаётся устоять на ногах. Как жаль, что в столь ранний час, канатная дорога закрыта. Лёгкие сжимает, но я не сбавляю темп. Бегом преодолеваю площадь собраний и вбегаю в парк. Опавшие листья шуршат под ногами. В воздухе витает кисло-сладкий аромат наступившей осени. Холодный воздух раздирает горло, дышу носом.

Нутром ощущаю чей-то взгляд. Замираю на месте и оглядываюсь.

– Тина, – чей-то зов. – Тина, ты тоже здесь? Ты в городе…

Невидимый женский голос говорит со мной.

– Выходи!

Анна появляется из-за кустов. Подол зелёного платья свисает лохмотьями. Лицо и руки иссечены ссадинами, колени разбиты. Седые волосы грязными прядями спадают на оголенные плечи.

– Ты знаешь, что комендантский час ещё не закончился? – сначала смотрю на часы, потом спрашиваю.

– Тина, – шепчет она.

Она кладет руку на плечо, и я ощущаю дрожь в её запястье, но в то же время и силу, с которой она сжимает меня.

– Я не могла ошибиться… – она задыхается, – …твои глаза выдали тебя.

Голос, пропитанный болью и сожалением.

– В самом начале мы все совершаем одну ошибку, – не смолкает она. – Мы ищем истину, хотя надо убегать и прятаться.

Её впавшие синие глаза беспокойно разглядывают меня. Она походит на сумасшедшую, но есть в ней что-то такое, что притягивает.

– Тина! – Хрипит она. – Где Гейл и Дерек? Где мой муж и внук? Тим? Нил?

– Извините, я их не знаю, – шепчу в ответ.

Оборачиваюсь по сторонам, город опустевший.

– Неправда, ты была в тот день с нами. Когда всё началось, ты была с нами, ты, твой брат и твоя сестра. Меня зовут Анна. Ты помнишь меня? – Она повышает голос.

Пытаюсь вырваться из цепкого захвата.

– Не знаю, о чём ты, – еле выдавливаю из себя.

– Не ври! – надрывный крик. – Я заметила чувства в твоих глазах.

Медленно отступаю в надежде, что удастся сбежать. Но её новый вопрос остановливает меня:

– Где Тим и Нил?

Анна уже второй раз называет имена моих родных. Думала, что я ослышалась.

– Откуда ты знаешь их? – Начинаю нервничать.

– Они приходят ко мне в видениях, – всхлипывает Анна. – Ты тоже есть в них.

– Это всего лишь мираж, не нужно следовать ему, – стараюсь вразумить сумасшедшую спасённую.

Она с трудом выдавливает улыбку.

– Ты намного сильнее меня, – вздыхает она. – Как тебе удается сдерживать чувства?

– В городе нет чувств.

– Ты какая-то другая, в тебе есть сила, – качает Анна головой. – Да и устойчивее, чем я.

Её трясёт. Она начинает метаться из стороны в сторону. Хватается за голову и рвёт волосы.

– Видения затуманивают твой разум. Тебе нужна помощь.

– Нет, – она злиться.

Всем своим телом Анна напирает на меня.

– Расскажи мне о Тиме и Нил. Что ты знаешь о них? Обо мне?

Она молчит.

– Видения начали приходить к тебе после нашей встречи? – Решаю зайти, с другой стороны.

– Да, – кивает Анна.

Спасённая вглядывается в моё лицо и шепчет:

– Ты одна из них! – Злость искажает её лицо. – Ты говоришь так же, как лидеры.

– Нет, – пытаюсь успокоить Анну. – У меня тоже были видения, но тебя я в них не вижу.

– И ты всё равно считаешь, что это болезнь?

– Да.

Она замирает. С минуту смотрит на меня, потом её крик разнится по округе:

– Уходи! – Надрывается Анна. – Ты одна из них!

Испугавшись, что её могут услышать, я хватаю Анну за руку и притягиваю к себе, крепко зажав ладонью рот. Она пытается вырваться, беспорядочно молотя меня руками, но я не отпускаю, пока она не обмякла в моих руках. Несколько минут мы стоим в тишине, только изредка слышатся всхлипывания женщины. Желала помочь ей успокоиться и поэтому притянув к себе, я глажу седые волосы.

– Береги себя, Тина! – На одном дыхании шепчет она. – В городе опасно таким, как ты.

– Что это значит?

– Меня раскрыли, и за мной скоро придут, – плачет Анна. – Я не ты.

– Ты можешь попросить помощи у Питера или Артура.

Фраза врывается сама по себе.

– Они лидер, и ничего кроме смерти мне предложить не смогут, – глухой ответ Анны.

– Ты можешь покинуть город.

Анна издаёт странный звук, похожий на смешок.

– За стенами пустота и толпы разъярённых отчуждённых.

– Мы наверняка не знаем, – не соглашаюсь с ней.

Анна, отталкивает меня, отходила назад.

– Тина, разве не странно, что к нам приходят видения, – её губы дрожат. – А что если это воспоминания.

Молчу.

– Я верю в это, – слёзы блестят в лучах раннего солнца. – Хоть так у меня есть семья.

Мне так хочется подойти к ней и утешить, что с трудом удаётся удержаться.

– Хочу попросить тебя, – сглатывает Анна. – Убей меня!

– За что? Ты ничего плохого мне не сделала.

– Иначе они лишат меня семьи…воспоминаний.

– Нет!

– Это не убийство, а спасение, – шепчет она, наступая.

Решимость в её взгляде пугает. Отхожу, а затем бегу в сторону штаба, напрочь забыв зачем покидала стены своей комнаты.

Ура мучает добровольцев и Чистых полуторачасовой нудной лекцией о правилах распознавания следов, и о предположительном базировании Отчуждённых. Затем, не отпустив нас на обед, заставляет до самого ужина набивать боксёрскую грушу. Костяшки пальцев опять кровоточат. А в самом конце у меня спарринг с Бобом, и я почти побеждаю. Скорее всего, Боб просто поддаётся.

И когда тренировка заканчивается, я не спешу возвращаться к себе в комнату. Дождавшись, пока тренировочная зона опустеет, возвращаюсь к боксёрской груше. Прокручивая в голове всё то, что показывал в прошлый раз Питер, отрабатываю приёмы. Одной заниматься проще. Никто не стоит и не контролирует, и самое главное, не лезет со своими советами. Поэтому я могу досконально разобраться с несколькими ударами. После встречи с Анной меня не оставляет чувство, что я тоже знала её раньше. Бью сильнее, боль отвлекает.

Костяшки пальцев горят и кровоточат, мышцы рук ноют. В теле дрожащая слабость, от нагрузки. Чувства делают меня уязвимой. Смываю пот под струёй ледяной воды. Зубы стучат, а кожа покрывается мурашками. В данный момент больше всего хочется завернуться в тёплый плед, а ещё идти через весь штаб в комнату. Ступаю в полумрак коридора, знобит от сквозняка. Кончиками пальцев скольжу по стене, так ощущаю себя увереннее. Освещения нет, я двигаюсь инстинктивно. Рукой нащупываю дверь, толкаю. Яркий свет и гул. Стены завешаны мониторами. Один включён на нём – тренировочная комната. За мной кто-то следил. Подскакиваю к другом и нажимаю на кнопку – столовая. Я вижу почти всех добровольцев. Провожу рукой по экрану, картинка увеличивается. Нахожу свой стол и приближаю. Нелли и Белла отсутствуют. Хочу вернуть картинку в первоначальный вид, но случайно тыкаю на Боба. Над его головой появляется надпись Боб Бранс – I Зачистка – Безопасен – Чистый – Семья уничтожена. Нажимаю на Крисс: Крисс Ли – I Зачистка – Не установлено – Чувствующая – Не известно.

Сердце стучит с такой силой, что не сразу слышу приглушённый звук чьих-то шагов. Выключаю монитор. В два шага преодолеваю комнату и закрываю дверь. Свет гаснет. Пробираюсь сквозь мрак. Шаги совсем рядом. Мечусь в замкнутом пространстве, как дикий зверь в клетке. Врезаюсь во что-то и замираю. Скрип половиц за дверью, начинает трясти. Чья-то ладонь зажимает мне рот, и втягивает за ещё одну дверь. Свет бьёт по глазам. Питер прикладывает палец к губам и убирает ладонь с моего лица. Он встревожен.

– Выходи! – Громкий голос Уры, разрезает тишину. – Нужно поговорить!

Внутри переворачивается ком, подступающий к горлу. Питер осматривается, и я тоже. Вместе ищем место для укрытия.

– Выходи! – Повторяет Ура свой приказ.

Питер одним движением толкает меня в угол. Как только он задвигает меня столом, чтобы скрыть, стена разъезжается, и в комнату входит старший лидер.

– Питер, ты слышишь меня? – Нетерпеливо говорит Ура. – Мне поступил приказ.

– Что случилось? – Голос Питера спокоен.

– Обнаружено движение на левом побережье, – отвечает Ура.

Судя по тону голоса, старший лидер доволен. Мне не видно лица Уры, но каким-то образом я ощущаю его искажённую улыбку. Да, он счастлив от мысли, что Отчуждённые вылезли из своего укрытия. Потому что вскоре их ожидает смерть.

– Отчуждённые? – Удивляется Питер. – Обычно они более осмотрительны.

– Да! – Торжествует Ура.

– Откуда у тебя эта информация? – Не верит брату Питер.

– Неважно! Но мы воспользуемся этим, – нетерпеливо отвечает Ура. – Мы не можем больше ждать. Пора начинать бой.

«Только не это?» – чуть не вырывается из меня.

– Они ещё не готовы, – Питер раздражён. – Ты сам знаешь, что спешка нам не поможет. Поэтому мы проведём бой, как и…

– Нельзя медлить! – крик Уры раздаётся недалеко от меня – Это приказ! Завтра начнём отбор.

Дрожь от волнения.

– Наверное, ты забыл, но отец назначил меня руководителем этой операции, – спокойный голос Питера прерывает гневную тираду брата. – Поэтому всё будет так, как мы запланировали.

Родители лидеров погибли несколько лет назад. Неужели три брата настолько долго вынашивали план по захвату отчуждённых? Почему сразу нельзя было собрать добровольцев и покончить с убийствами людей Спасения?

– Наш план не должен провалиться, – успокаивается Ура. – Питер, ты знаешь, насколько это важно для нас.

– Помни, что это я поддержал тебя.

Скрежет и отдаляющийся голос Уры:

– Ускорь подготовку, и мы поступим так, как скажешь.

Щелчок. И в комнате наступает тишина.

– Выходи! – Питер отодвигает стол. – Он больше не придёт.

Выползаю из-под металлической кровати. Не торопясь поднимаюсь с пола, отряхиваю пыль. Тяну время, в этот раз наказания не избежать. Питер молчит, поэтому приходится первой прерывать тишину:

– Как ты узнал, что я здесь? – Язык тяжёлый и совсем не слушается.

– Вела бы себя потише, – давит усмешку Питер.

Краснею. Широкая улыбка, в глазах огоньки веселья. Он находит что-то забавное в этой ситуации.

– Вы постоянно наблюдаете за нами? – киваю на мониторы этой комнаты.

– Естественно, – пожимает он плечами. – Мы должны знать, что происходит в нашем городе.

– И это ты следил за мной в тренировочной комнате?

Покраснев тут же отворачиваюсь. Надеюсь, он не видел, как я ходила в душ.

– Ты с самого начала знал, что я здесь? И ты знаешь, что я видела.

Он хмурится и смотрит исподлобья.

– Ты была защитником, и так и не научилась прятаться. – От тебя шуму больше, чем от всего отряда добровольцев.

– Ты видел всё?

Смех Питера перебивает меня.

– Успокойся, – сквозь смех хрипит он. – Камер нет в душевых и комнатах. Только тренировочные и периметр города.

Потом делает шаг в мою сторону и добавляет в пол голоса:

– Бар тоже безопасная зона.

– Почему ты не выгнал меня? Или не выдал брату? – спрашиваю я, всё же рискнув посмотреть в его лучезарные глаза.

Вместо ответа он берет мою холодную руку в свои тёплые ладони. Его прикосновения обжигают меня. Питер ощущает мою дрожь, и притягивает к себе. Разгоряченные объятья лидера согревают. Он наклоняет голову, и наши губы соприкасаются. Становится душно в его руках, поднимается температура.

– Даже не представляешь, что сделал бы Ура, если бы увидел тебя здесь, – улыбается Питер, не останавливая волну поцелуев.

– Ты бы не позволил случиться этому, – отстраняюсь от него.

Питер удивлён.

– Тина! – Вскликивает. – Что я слышу! Ты начала доверять мне?

Делаю вид, что не обращаю внимания на нотки издёвки в его голосе.

– Это непросто, – признаюсь я.

Взгляд непонимающий.

– Попробуй, – предлагает он.

Немного подумав, спрашиваю:

– Твой отец жив?

Глаза Питера округляются.

– Ты же знаешь ответ на этот вопрос.

– Хочешь сказать, что ещё при жизни он отдал приказ собрать добровольцев и назначил тебя ответственным?

– Да, – краткий ответ.

– Почему раньше вы не сделали этого?

Питер продолжает улыбаться. Я начинаю злиться.

– Не было необходимости.

– Издеваешься? – Не выдерживаю.

Вскинув брови, он невинно переспрашивает:

– Ты же не заставишь меня рассказать тебе поэтапную подготовку к созыву добровольцев?

– Нет, но хочу узнать, почему именно сейчас?

– Только не так давно было зафиксировано предположительное место обитания захватчиков, – шутя, рапортует он. – Да и город может в следующий раз не выдержать атаку.

– Что если отчуждённых нет на левом побережье?

– Добровольцы вернутся в город, и мы продолжим прочёсывать территорию, – пожимает плечами Питер.

Взгляд кристально честный. Но я ему не верю.

– Ну что, я заслужил доверие? – Спрашивает Питер.

– Не совсем, – качаю головой.

Он терпеливо ждёт, пока я собираюсь с мыслями.

– Как ты знаешь я видела надпись на мониторе.

– Нет, – останавливает Питер. – Что ты видела?

Сердце перестает биться.

– Ничего, – выдыхаю.

Питер хмурится. Брови сведены, а на лбу проступают три неровные линии.

– Говори если начала.

– Да, какие-то цифры на мониторе, – не смотрю ему в глаза.

– Это координаты.

Он снова улыбается.

– Что происходит между нами? – Перевожу разговор

– Я заметил тебя давно, – шепчет Питер. – Но чувства ещё не вернулись к тебе.

Он сильнее прижимает меня к себе.

– Откуда ты знал, что они вернутся?

Сначала целует, потом отвечает:

– Надеялся.

– Ты что-то чувствуешь ко мне, но постоянно отталкиваешь, – выдыхаю. – Не хочу больше быть причиной твоей борьбы.

– Тина, это всё не так просто, – тихо говорит он, – но обещаю, что больше не отпущу тебя.

Пухлые губы растягиваются в улыбке, а темные глаза честны, как никогда.

– Что значат все эти поцелуи?

– У меня есть теория… – Питер мнётся, – …чтобы чувства вернулись, нужно что-то похожее на спусковой рычаг пистолета.

Перед глазами синий свет спасителя.

– Отчуждённые помогли тебе, но не совсем, – продолжает он. – Я рискнул, чтобы окончательно вернуть чувства.

– Ты помог мне.

– Не только в этом, – шепчет он.

Улыбаюсь, когда его губы находят мои. Сколько бы злости и ненависти ни было во мне, но когда он рядом, я верю ему и прощаю.

– Прошу тебя, перестань быть настолько бесчувственным. Не надо больше никого убивать.

– Я думал, что помогаю людям… – сглатывает, – …но понимаю, что причиняю лишь боль.

– Исправь всё, – прошу.

– Ты моё лекарство от бесчувственности…

Может, стоило довериться ему, вдруг он всё-таки не так плох, как его братья?

– Ты Уязвимый?

Питер прячет взгляд.

– Сейчас это не важно.

Скидываю руку со своего плеча.

– А что важно? – злость разъедает меня.

Питер отворачивается.

– Как бы ты отнеслась к приказу своего отца? Смогла ли бросить семью? – спрашивает он.

– Но у меня нет семьи.

Он снова рядом, прижимает меня к себе.

– Обещаю, мы вместе разберёмся со всем, что происходит в городе, – шепчет он. – Мы вместе дойдём до конца.

– Почему я Уязвимая? Что со мной не так?

– Ты уязвимая, но не потому что слабая, а потому что чрезмерно чувствующая, – спокойно отвечает Питер.

Хочу признаться ему в своих видениях, ведь утром я искала его, чтобы рассказать. Но вместо признания – слёзы. Они блестят на его коже. Я плачу не от боли или отчаянья. Нет, они, очищают мысли и дают надежду. Теперь я знаю, насколько принадлежу Питеру, и как желаю, чтобы он принадлежал мне.

– Почему ты плачешь? – Его голос такой же нежный, как и прикосновения.

– Не хочу забывать тебя! – Только и могу выдавить я.

Больше не забудешь! – говорит в голове чей-то голос.

Глава 9

За завтраком держусь в стороне от остальных. Не учувствую в разговорах. Да, и вообще стараюсь контролировать каждое действие. Не уютно от мысли, что в эту секунду, лидеры наблюдают за нами.

– Тина, – зовёт Белла.

Она садится рядом на свободный стул.

– Питер и Артур покинули город, – шепчет она.

Ложка падает.

– Питер вчера не говорил, что уйдёт, – говорю удивлённо.

– А где ты виделась с ним? – тут же спрашивает Нелли. – У вас вчера не было индивидуальной тренировки.

– Ты следишь за моим расписанием? – Злюсь.

Лицо Нелли принимает багровый оттенок. Ноздри расширяются, а губы поджаты в тонкую нить. Вскинув подбородок, она встаёт.

– Лидеры не обязаны отчитываться перед тобой, – говорит на прощание и уходит.

Внутри не приятное ощущение, как от съеденного куска протухшего хлеба.

– Не бери в голову, – шепчет Белла. – С появлением чувств, она стала невыносимой.

Киваю. Задумчиво помешиваю ложкой кашу и тихо говорю:

– В городе почти везде установлены камеры.

Белла не удивлена.

– Мы знаем, – отвечает она. – Точнее догадывались. Тебе сказал Питер?

– Да, – выдыхаю.

– Что-то ещё удалось узнать.

Качаю головой.

– Постарайся.

– Думаешь так просто. Как ты себе представляешь мой разговор с лидером? – раздражена.

Белла кладет руку на мою и шепчет:

– Не злись, просто мы не знаем с чего начать.

Она немного думает и добавляет:

– Сегодня нужно быть более внимательными. Питера и Артура нет, кто знает, что может придумать Ура.

Быстро проглотив остатки завтрака, наша не большая группа идёт на общее построение.

– Я чувствую, что сейчас будет что-то ужасное, – говорит Боб, когда мы спускаемся по тёмной лестницы.

Во мне тоже растёт странное предчувствие, оно поглощает разум, заставляет сердце биться с удвоенной силой. Питера нет, и я не ощущаю себя в безопасности.

– До боя не так много времени! – начинает Ура. – Через пару недель многие из вас покинут безопасные стены.

Его тяжёлый шаг сливается со стуком моего сердца. Размеренно дышу, смотря вперед. Напротив меня Ева Лин. Такие же, как у Сони, светлые волосы и голубые глаза.

– Я хочу ускорить отбор! Артур поддерживает меня, а вот Питер противится этому.

Всё внутри сжимается. Ура подходит ко мне.

– Не забывайте, что нам проще исключит, чем ждать, когда все добровольцы подготовятся, – хрипит Ура.

Жилка на виске пульсирует.

– Победа важна! Вы должны помнить об этом!

Ура встаёт напротив меня. Двумя пальцами зажимает мой подбородок и поднимает голову. Я смотрю в его пустые глаза.

– Слабые не пройдут до конца, – он не спускает с меня глаз. – Вам придётся забыть, что вы просто люди.

Он наслаждается моей бесчувственностью. Его веселит наша бесчеловечность. И хоть внутри меня поднимается буря, я пытаюсь бороться с ней. Он жаждет, чтобы чувствующие раскрыли себя. Чувства сильнее, ощущаю, как они овладевают мной. Я должна бороться. Нельзя закрывать глаза, ведь он всё поймет, он узнает, что я Уязвимая. Про себя молю, чтобы выстоять, нужно ещё чуть-чуть сил.

– В этот раз я прислушаюсь к Питеру, – вздыхает Ура, отпуская меня.

Обмякаю, когда лидер отходит. Он продолжает говорить. А внутри меня поднимается буря. Злость разъедает. Надеюсь, когда-нибудь у меня появится шанс, и я без доли сомнения врежу старшему лидеру по его вечно улыбающемуся лицу.

– Пока мои братья отсутствуют, у вас появилось время на самостоятельную тренировку. Помните, время – бесценно, не тратьте его в пустую.

Перед самой дверью он разворачивается и говорит:

– Перед обедом я вернусь. Дождитесь меня.

Громкий хлопок. Добровольцы расходятся. Кто-то, как и я, направляется в сторону боксёрских груш, а некоторые выходят на ринг. Боб и Рик встают в спарринг. Белла присоединяется ко мне, и мы вместе отрабатываем удары. Местами ей приходится подсказывать мне, но она делает это не свысока, а по-доброму. Иногда мы тихо смеемся.

– Я думала, Ура придумает для нас очередное испытание, – шепчет Белла, ударяя по груше.

– А что если это оно и есть, – шепчу я. – Он сидит и наблюдает за нами.

Передёргивает. Никак не могу отделаться от мысли, что сейчас зоркий взгляд лидера направлен на меня.

– Или проверка начнётся, когда Ура вернётся, – тихо отвечает Белла.

Злость на старшего лидера я вымещаю на боксёрской груше. Горят не только руки, но и колени. Отрабатывая удары я не замечаю, когда в тренировочную зону возвращается Ура в сопровождении лекарей.

– Построиться! – Командует лидер.

Добровольцы выстраиваются в четыре шеренги.

– Мы вколем передатчик, по которому сможем отследить вас в случае нападения, – обращается к нам Ура, делая акцент на последнем слове.

Переглядываемся с Беллой. Мы стоим в самом конце строя. Впереди Рик и Крисс. Рик украдкой дотрагивается до руки Крисс, и она отвечает, крепко сжав её. Лидеру не заметен этот жест, но я то совсем рядом.

Лекари обходят добровольцев и поочерёдно вкалывают в плечо правой руки передатчик. Минуты ожидания. Пусть будет не больно. Белый халат лекаря мелькает совсем рядом. Напрягаюсь. Руку сжимают. Ощущаю, как острая игла протыкает кожу. В глазах появляются слёзы. Моргаю. Боль растекается по руке, мелкими импульсами бьёт в запястье. Плечо начинает неметь.

Ура ухмыляется.

Щупаю место укола, когда лекарь отходит. Пульсация под кожей, словно маячок живой и сейчас овладевает мной и моим телом.

– После обеда всех Чистых ждём на полигоне, – говорит на прощание Ура и уходит.

В душе всё начинает трепетать, когда на полигоне вижу Питера. Он вернулся, а это значит я в безопасности.

– Когда покинем стены города, то окажемся в непригодной для жизни среде, – начинает лидер. – Чистые поведут отряды.

– И с каким страхом мы должны распрощаться? – Мой дерзкий вопрос.

С вызовом смотрю на Питера. Его взгляд оценивает меня. Лоб нахмурен, чёрные глаза впали, а лицо приобрело какой-то серый оттенок. Такое ощущение, что он давно не спит.

– Враг любого человека – неизвестность! – спокойный ответ Питер. – Но сегодня я буду учить вас быть командирами отрядов.

Он улыбается мне одним лишь взглядом, но я отвожу глаза.

– Когда мы покинем город, вы должны свести к минимуму разговоры, – продолжает наставления лидер. – Общение с отрядами через жесты. Добровольцев подготовят воины Элиты. А вас я.

Несколько часов Питер показывает нам основные команды. Он заставляет нас повторять за ним каждое движение, досконально объясняя, что оно означает. Выстроившись в ряды, мы молча следуем за зовом его рук. Наш отряд то бежит, то резко останавливается, падает на землю и передвигается ползком. Но всё это намного легче, чем рукопашный бой. Даже взобраться на стену для скалолазания не составляет труда.

– Вы не плохо справились, – подводит итог Питер. – На этом всё.

Лидер отходит и садится на единственную лавку. Закуривает и выпускает белый дым.

– Давай пройдёмся? – робкий вопрос Боба.

Он прячет от меня взгляд, отчего я не могу сдержать улыбку. Боб высокий, с сильными руками, и обычно его глаза искрят уверенностью. Сейчас же он пасует перед девушкой на несколько голов ниже его.

– Попозже подойду в бар, – обещаю я, улыбнувшись.

Он кивает.

Отвернувшись от него, делаю вид, что никак не могу совладать со шнурками на ботинках. Боб мнётся несколько секунд и не спеша уходит. Постепенно отряд Чистых расходится. На полигоне остаюсь только я, Питер и, к моему сожалению, Нелли. Она так же, как и я, чего-то ждёт. Смотрю на Нелли. В её глазах пылает ярость. Она взглядом указывает мне на выход. Качаю головой. И подхожу к Питеру.

– Значит, я поведу группу добровольцев? – Спрашиваю не придумав ничего лучшего.

Усталый взгляд касается меня, затем его внимание привлекает Нелли.

– Да, – краткий кивок. – Все остальные вопросы на тренировке.

Отвернувшись, он идёт к мишеням, переключая что-то на планшете. Спина ровная, походка уверенная. Разочаровано ухожу, под самодовольный взгляд Нелли.

На улице холодает, застегиваю куртку под горло. Потоки воздуха подгоняют в спину. Уши мёрзнут, боль в зубах. Прикрываю их ладошками. Запах гари принесённый ветром витает в воздухе. Город покрывается смогом.

– Тина, – машет рукой Белла.

Она выскакивает из лечебницы.

– Повредила руку на тренировки, – говорит, показывая пластину на запястье. – Ничего страшного, вывих. Завтра снимут.

Молча переходим мост.

– Поднимемся? – Спрашивает указывая на станцию.

Киваю и хватаюсь за поручень. Руки немеют от холодного металла. От ветра шаткие ступени ходят ходуном. Каждый шаг – противостояние природным инстинктам.

– Что-то горит? – Белла пытается завязать разговор.

Мы стоим на верхней станции в ожидании приближающейся кабинки. Под нами город Спасение. Серый туман спускается между двух скал и застилает собой пространство.

– Это точно не в городе, – говорю я.

Мой взгляд устремлён вдаль. Белла становится рядом и тихо говорит:

– Может там есть жизнь?

– Отчуждённые.

– Нет, – она понижает голос. – Кто-то ещё.

Скрип и к станции подплывает кабинка. А что если действительно наш город не единственный, ведь лидеры куда-то уходят из Спасения.

– После ужина мы идём в бар, – говорит Белла. – Пойдёшь с нами?

– Хорошо.

Мы больше не говорим. За ужином тоже тихо. Добровольцы никак не привыкнут к маячкам. Но скоро это пройдёт. Человек рано или поздно привыкает ко всему. Мы умеем адаптироваться, эту способность внеземные у нас не отобрали.

В баре я спускаюсь в подвал. Так за компанию с Бобом. Маленькая комната с кожаными креслами и странной аппаратурой. По стенам яркие картинки, не подходящие этому месту. Здесь тихо, хотя добровольцев достаточно. Спускаемся по бетонным ступеням. Боб сразу занимает свободное место, указывая мне на соседнее кресло обтянутое кожей. Мнусь, но сажусь. Без каких-либо эмоций смотрю на накаченного мужчину. Его тело всё в татуировках. Он как яркая витрина магазина.

– Дилан, – представляется он.

– Тина.

– Что колем? – спрашивает он, буравя меня взглядом. – И где?

Но я не собираюсь ничего колоть…

Ярко-синие глаза светятся вдалеке. Они приближаются, но я не боюсь, потому что они знакомы мне, как и этот голос, шептавший:

– Привет, я Юпитер.

– Тина.

– Видел тебя. Заметил, с какой любовью ты смотришь на звёзды.

Его свет наполняет меня, и я становлюсь частью этого свечения… Его частью…

– Я видела тебя, – слова вырываются из груди. – Я знаю тебя.

Наши пальцы переплетаются. Его тело как лёд. Но постепенно я привыкаю к этому холоду.

– Это ты смотрел на меня в ответ? – спрашиваю незнакомца.

– Да, – его голос хрипит. – Ты только вспомни… Ты должна… Ты обещала…

– Юпитер, – шепчу я.

– Значит, Юпитер? – Переспрашивает Дилан, услышав мои слова.

– Да, – ответ выходит неуверенным.

– Рэй, мне нужен Юпитер, – гаркает татуировщик.

Рэй, высокий парень с собранными в хвост светлыми волосами в ответ на просьбу кидает что-то моему мастеру.

– Плечо или рука? – Снова обращается ко мне Дилан.

Наверное, в моих глазах он замечает непонимание.

– Решила, где хочешь сделать татуировку?

– Да, – шепчу я, задирая рукав.

Дилан, берёт мою левую руку и зажимает её в специальном отверстии на кресле.

– Постарайся не дергаться! – Говорит он, опуская на руку пластину.

Раскалённый металл дотрагивается до кожи. Постепенно пластина начинает нагреваться. Всё начинается с лёгкого жжения, затем запястье начинает пылать, словно разгорячённые языки пламени разъедают кожу. Вжимаюсь в высокую спинку кресла и закрываю глаза.

– Расслабься, – советует Дилан.

Боль, мелкими импульсами тока, растекается от запястья по всему телу. Маленькие колючие мурашки расползаются по мне. С трудом удаётся сдерживаться. Чувства обострены до предела. Рука зудит, к горлу подступает ком, из глаз вот-вот брызнут слёзы. К счастью, долго терпеть это не приходится. Дилан убирает пластину и кладёт кусочек льда.

– Как лёд растает, можешь убирать повязку, – советует Дилан, обматывая руку, плотным бинтом.

Жду Боба и вместе возвращаемся в бар.

– Наши первые тату, – подмигивает он.

До сих пор не верю, что сделала это. Видение о таинственном Юпитере, поселяют в душе тревогу. А что если он и есть внеземной, и я его знаю. И именно из-за него чувства вернулись. Может внеземные не лишали человечество эмоций?

– Тина, – Боб щёлкает пальцами перед носом. – Наверное, пора снимать повязку.

Действительно, лёд растаял и стекает по запястью тонкой струйкой. Боб помогает снять повязку с руки.

– Думала, ты наколешь звёзды, – как-то разочаровано произносит Белла.

Она притягивает мою руку и проводит по татуировке кончиком пальца. Покрасневшее запястье обжигает болью. Отдёргиваю руку.

– Извини. Я ничего не ощущала, – говорит, опустив глаза.

– У тебя звёзды? – интересуюсь я.

Белла поворачивается ко мне спиной и поднимает волосы. На её шее – несколько черно-белых ласточек.

– Звёзды не для меня, – серьёзность в голосе Белла. – Но я была уверена, что ты набьёшь именно их.

– Нет, мне хватит звёзд и на ночном небе, – улыбаюсь.

Украдкой взгляд на маленькую светлую планету на моём левом запястье.

– Ну? – Вопросительно смотрит Белла. – Спрашивай.

– Откуда вы узнаёте о тех, к кому вернулись чувства?

Тяжело выдохнув она начинает:

– Это просто. Люди от испуга начинают вести себя слишком открыто.

– Вы случайно не встречали спасённую? Её зовут Анна.

Белла на пару секунд задумывается.

– Нет, такой не было, – отвечает она с нотками сожаления в голосе. – Это важно?

Качаю головой.

– Встречала её пару раз, – выдыхаю. – Но это не главное… Она знает меня.

Белла закашливается. Машинально стучу по её спине.

̶ К ней приходят видения, но она считает их воспоминаниями.

– Какие видения? – хриплый голос Беллы.

– Вообще-то я думала, что никак не связанно со мной, но теперь кажется, что это воспоминания о прошлом, – шепчу. – Дело в том, что в видениях я почти такого же возраста, как сейчас.

– Тогда это точно не воспоминания. Захват был тринадцать лет назад.

– А что если это не правда? Ведь я была в видениях Анны.

Белла наконец перестаёт кашлять и говорит спокойным голосом:

– Она видела тебя раньше в городе, ты ей чем-то запомнилась и вот приснилась.

– Просто эти видения заполняют мою память, стирая всё моё прошлое.

Удивление сменяется тревогой.

– Мы попытаемся помочь тебе, – обещает Белла.

Страх в её глазах.

– У кого-то ещё есть видения?

Белла качает головой.

– Может видения только у Уязвимых? – предполагает она.

Пожимаю плечами.

– Питер подтвердил, что я Уязвимая.

Белла наклоняется ко мне и шепчет:

̶ Ты что-то говорила о нас?

– Нет. Он сказал в городе двое Уязвимых. Но не сказал кто второй.

– А ты говорила ему про видения?

– Боюсь.

Задумчиво провожу пальцем по запотевшему стакану с пивом.

– Я не знаю могу ли я ему доверять.

– Думаю не стоит до конца, но ты же можешь попробовать воспользоваться его отношением. Он не просто так помогает тебе.

Белла приобнимет меня и добавляет:

̶ Если ты сомневаешься, то я не буду настаивать.

– Вы же сами сказали, что я вижу чувства в других, – я пытаюсь улыбнуться. – Знаю, что ему можно верить.

– Секретничаем, – Крисс подходит незаметно.

Вздрогнув, я оборачиваюсь. Крисс слегка шатает, а её лицо покрывает пунцово-багровый оттенок.

– Крисс, ты привлекаешь внимание, – встревоженный голос Беллы.

Но подруга лишь отмахивается от неё. Облокотившись на мои плечи, шепчет:

– Белла рассказала тебе про секрет Нелли? – направляет указательный палец в сторону Беллы.

Крисс давит усмешку. Не даёт мне ответить, шепчет:

– Нелли наколола на ключице сердце, а в нём имя Питер.

Меня передёргивает.

– Она совсем умом тронулась, если об этом хоть кто-то узнает, её накажут.

Белла зло ухмыляется и отвечает:

– После того что она сделала с Тиной, поделом ей.

– Как они узнают? Нелли же не собирается им об этом говорить? – Задумчиво спрашиваю я.

– Это сделает сам Питер, как только она ему покажет свою татуировку, – веселиться Белла.

Напрягает, с каким равнодушием люди могут рассуждать о гибели другого.

– Откуда вы узнали о татуировки?

– Нелли сама сказала, – пожимает плечами Крисс.

Потом она машет на прощание и шатаясь идёт к выходу.

– Она впервые такая, – оправдывает подругу Белла. – Каждый по-разному переносит стресс.

Боб и Рик отсаживаются за соседний стол и что-то громко обсуждают с добровольцами из отряда Чистых.

– Давай поговорим в другой раз. Питер в баре, – шепчет Белла. – Я пойду провожу Крисс.

Она улыбается уголками губ и уходит. А я делаю вид, что увлечена рассматриванием картинок в папке с эскизами татуировок.

– Почему именно Юпитер? – слышу я голос Питера.

Наши взгляды встречаются. Он встревожен. Его обтягивающая кофта выделяет сильные руки и широкие плечи, что мышцы кажутся неправдоподобно большими. Высокий воротник скрывает под собой татуировку, словно её вообще нет. Волнистые волосы приподняты у лба, а густые брови чернее обычного. На лице проступает лёгкая щетина.

– Почему именно Юпитер? Есть и другие планеты – переспрашивает он, отвлекая меня. – Что в ней особенного?

Он говорит с какой-то странной интонацией, так что я никак не могу прощупать истинный смысл его интереса.

– Мне нравится цвет этой планеты, – вру глядя в глаза.

Питер кивает.

– Выбрала первую попавшуюся картинку, – говорю, как можно убедительнее. – Почему это так важно, или ты обходишь всех добровольцев и узнаешь, чем они себе испортили тело?

Он наклоняется, чтобы поставить бутылку, и шепчет выдыхая перегар:

– Встретимся на той поляне.

Отдёрнув руку, я закрываю татуировку манжетой куртки. Перед тем как уйти, Питер окидывает остальных внимательным взглядом.

– Странный он какой-то, – тихо говорит Лисса.

Она протирает стройку влажной тряпкой.

– Обычно лидеры не заходят в мои владения, – шепчет, подмигнув. – Здесь я королева.

Последние слова сказаны надменно, и с нотками гордости. Да и сама она при этом выглядит как-то по-другому. Усмешка на лице, а в глазах пренебрежение. И я сразу распознаю её тайну – Лисса чувствует.

Отталкиваю стакан и быстрым шагом покидаю бар. Дорога через парк, к тому поваленному дереву. Любопытство предаёт сил и немного смелости. Не успев подойти к назначенному месту, слышу плавную мелодию. Звук напоминает биение сердца, а голос Питера завораживает. «Взгляд со звёзд, чтобы вновь увидеть тебя…» – вдох, я закрываю глаза. «Я многого не знал, но чувствовал тебя», – щемит в сердце.

Ритм нарастает, напряжение усиливается. «Ты знаешь меня. А я слишком хорошо знаю тебя», – ощутимая тоска. «Ты была молода, твои глаза стремились ввысь, навстречу мечте. На встречу ко мне», – слова звучат в моём сердце.

Песня продолжается, я уже не слышу её. Внутри всё раздирает, и я не могу сдерживать слёз. Бархатный с лёгкой хрипотцой голос Питера продолжает вселять в мою душу непонятное предчувствие. «Всегда ищи меня среди звёзд, и я вернусь, я обещаю. Ищи меня там, где звёзды», – открываю глаза. Уверенно вступаю на поляну, освещенную лишь лунным светом.

Питер склоняет голову, его глаза закрыты. Из-под пальцев вылетает мелодия, когда он дотрагивается до струн гитары. Последний аккорд, и он смотрит на меня.

– Ты не думаешь, что нас могут услышать?

– Я спел тебе песню, и это вместо спасибо? – Брови приподняты.

– Где ты её хранил? Ура знает?

Питер улыбается, уголки губ приподняты, в глазах таинственный блеск.

– Я лидер, – спокойствие в голосе. – Уры нет в городе. И да он знает, что иногда вечерами я играю.

Свет луны освещает поляну. Смотрю на Питера и задумчиво произношу:

– Ты Уязвимый, как и я.

Он вздыхает.

– Отец говорил, что в нашей семье не могут рождаться Уязвимые. Но, как видишь, он ошибался.

– Чувства не болезнь?

– Ты же сама знаешь ответ, – брови приподняты. – Без правил и системы города бы не было.

Питер рядом со мной. Ощущаю нежные прикосновения, его руки скользят по моему лицу, стирая со щёк следы слёз.

– Артур и Ура? – Только и могу спросить я.

– Артур – Чувствующий. Ура – Чистый.

– Откуда тогда у Уры чувства?

– Чистые тоже испытывают эмоции, но не настолько сильно, – вздох. – Да и большую часть жизни брат притворяется.

Провожу кончиком пальцев по его щеке.

– Получается, из-за нас к людям возвращаются эмоции и ощущения?

Вместо ответа он касается моих губ.

– Ты уверен, что в городе больше нет Уязвимых. Например, среди спасённых.

– Знаешь кого-то?

Пожимаю плечами.

– Всё может быть, я пытался проверить всех, когда… – закашливается.

– Договаривай, – повышаю голос.

Он устало вздыхает и улыбается глазами:

– Это допрос?

Неуверенно киваю, страх гложет изнутри. Всё ещё не привыкла к откровенным разговорам с Питером.

– Я никак не связан со спасёнными, и мне трудно ответить на твой вопрос. Если ты кого-то знаешь, то скажи мне.

Потом подумав, добавляет:

– Пытался выявить всех на этапе испытания. В ком замечал пробуждение чувств, записывал к себе.

– Почему я оказалась на испытании у Уры?

– Он подозревал тебя.

Поднимаю взгляд, всматриваюсь в тёмную вуаль ночи. Яркий шар – луна, а звезд нет. Пустота в душе, как беззвёздное небо. Шепчу с придыханием:

– В тот день я ничего не ощущала, думала, что опять стала бесчувственной.

Питер прикрывает своей ладонью мою руку. Теплота его тела заставляет меня дрожать. Наши взгляды встречаются, в его глазах волнение.

– Это ты сделал укол? – Меня осеняет.

Он опускает голову.

– Значит ты можешь снова лишить меня чувств?

– Попроси, – шепчет Питер.

Качаю головой.

– Почему ты не помог Дейку?

Питер так и не смотрит на меня.

– Я не могу спасти всех, мне приходится делать выбор.

В душе поднимается буря. Скидываю его руку и отодвигаюсь.

– У тебя и братьев есть чувства, – закрываю глаза. – Почему вы такие безжалостные? Тот старик, Роберт на спарринге с Урой…

Он молчит, а я продолжаю:

– Вы казните заваливших испытание, а затем и тех, кто не пройдёт бой.

– Ура подозревал Роберта в связи с отчуждёнными, – отвечает Питер.

– Отчуждённые могут вернуть чувства?

Отрицательно качает головой.

– Захват был тринадцать лет назад?

Ощущаю напряжение в теле Питера, медлит с ответом. Я жду, боюсь, что если потороплю, он снова от меня закроется.

– Да, – наконец произносит, пряча взгляд.

Последний вопрос, волнующий меня, и который я больше не боюсь задать Питеру:

– Как вам удалось забрать чувства?

Внимательный взгляд и краткий ответ:

– Отец.

Глава 10

Утро начинается с собрания. Итан объявляет, что сегодня отменены все индивидуальные тренировки, а также занятие Чистых.

– Я вчера говорила с Питером, – шепчу, подходя к Белле.

Мы встаём около боксёрской груши, прячась за мешком обтянутым кожей. Воины Элиты проходят между добровольцев.

– Удалось что-то выяснить?

– Не много, – осекаюсь.

Итан совсем близко. Сжимаю кулак и бью по боксёрской груши. От удара мышцы на руке дрожат.

– Отец лидеров отнял у нас чувства.

Белла замирает. Настороженный вид и удивление в глазах.

– Что ещё? – выдыхает.

– Питер знает о вас.

Белла хмурится.

– Ты сказала ему?

– Нет, – отвечаю, приглушая ответ звуком удара об грушу. – Он сам. Но он пытается помочь.

– Отлично он помог Дейку, – ухмыляется.

– Питер не в силах спасти всех, – повторяю слова лидера.

Звучит, как оправдание.

– Будь аккуратней Тина, – шепчет Белла. – Прошу, не подставляй нас.

Отворачиваюсь. Бью по груше. Костяшки горят, мышцы ноют. Но я пытаюсь поэтапно разобраться в ударах. Я слаба в рукопашном бою, моя сила в знаниях. Чем больше блоков я доведу до автоматизма, тем проще будет сражаться.

С Беллой мы больше не говорим. Судя по тому, с какой ярой силой она колотит грушу, пока к ней лучше не подходить.

– Тина, – зовёт Нелли. – Сейчас обед, может прогуляемся после.

Тревога просыпается в груди.

– Я не пойду на обед, – злюсь. – Буду тренироваться.

– Не против, если я составлю тебе компанию.

Останавливаюсь, поворачиваюсь к ней и спрашиваю в лоб:

– Что тебе нужно?

Нелли мнётся, но отвечает:

– Извиниться.

Вскидываю подбородок.

– Давай!

Опустив глаза, Нелли смотрит себе на ноги.

– Я не знаю, что на меня нашло, – шепчет, не шевеля губами. – Чувства сводят меня с ума, а ещё эти видения… В моей голове каша.

– Видения? – Начинаю нервничать.

– Да, – кивает. – Странные образы, незнакомые люди.

Сердце бешено бьётся, ладошки потеют.

– Я так плохо обходилась с тобой эти дни, а мы же были подругами, – всхлипывает, так и не посмотрев на меня.

Боюсь, что её могут раскрыть. К нам как раз идут Итан и Верн.

– Тише, – шепчу. – Поговорим позже.

Нелли кивает. До конца тренировки я больше её не вижу. Моё внимание снова направленно на боксёрскую грушу, а разум переваривает слова Нелли о видениях. Моё предположение, о том, что видения только у Уязвимых, разваливается. Нелли – Чувствующая. Или Питер ошибается?

Я должна узнать у Нелли, что она видит. Может в её ведениях, как и у Анны, есть я. Поэтому быстро пообедав, я нетерпеливо жду Нелли.

– Что ты видишь? – Спрашиваю сразу, как мы выходим из штаба.

Она прикладывает палец к губам и манит меня за собой. Спускаемся по крутой каменной лестницы, перепрыгиваю через некоторые ступеньки. Внутри меня несдерживаемый трепет.

– Расскажи о видениях, – прошу, когда мы идём по парку.

– Интересно днём бар открыт? – Спрашивает Нелли, игнорируя мои слова.

Она идёт быстро, местами я бегу за ней.

– Тина, – говорит и садится за круглый столик, – Я хочу извиниться.

Днём в баре не громыхает музыка, но добровольцы постепенно подтягиваются.

– Лидеры пустили вас в самостоятельное плаванье, а вы вместо тренировок выбрали отдых, – по привычки кричит Лисса, обращаясь к нам. – Как это по-человечески.

Она улыбается.

– Не парьтесь, – взмах руки. – Лидеры будут ночью.

– Они опять ушли? – Удивляюсь я.

Лисса смотрит вприщур, затем наклоняется и шепчет:

– Вот ты и попалась.

Сердце ёкает, а затем начинает биться с бешенной скоростью. В горле пересыхает, и я залпом опрокидываю стакан с пивом. Горечь напитка вызывает приступы рвоты.

– Не бойся, – подмигивает Лисса. – Я сохраню твой секрет.

Она кидает на стол папку и отходит. Переглядываемся с Нелли, в её глазах нескрываемый страх.

– Тина, – голос дрожит. – С каждым днём в городе всё опаснее.

Ухмыляюсь.

– Предлагаешь мне бежать?

Она молчит.

– Думаешь сделаю тебе такой подарок?

В глазах Нелли не понимание, отвечаю на её немой вопрос:

– Ты пыталась убить меня, толкнула на испытании.

Брови Нелли от удивления приподнимаются, зрачки расширяются.

– Нет, – качает головой. – Я помогла тебе.

Теперь удивляться моя очередь.

– Интересно как?

Нелли наклоняется вперёд и шепчет:

– Боялась, что ты из-за чувств не рискнёшь спрыгнуть.

Приоткрыв рот смотрю на Нелли. Она нервно ёрзает на стуле, пряча от меня взгляд.

– Чувства затуманили разум, – всхлипывает. – Я злилась на тебя, на себя, на этот город… Рядом с тобой эмоции усиливались… Я словно тонула под водой и не могла выбраться… Прости меня.

Слёзы блестят на щеках, она украдкой вытирает их манжетой куртки.

– Мы столько лет жили в одном отсеке, стояли на страже одного поста… А я так не справедливо обошлась с тобой…. Не должна была винить тебя во всём что происходит со мной.

Кладу ладонь на её руку.

– Всё нормально, – выдыхаю. – Мне тоже было не просто.

– У тебя есть Белла, Боб, Крисс и Рик, – вздыхает. – А у меня никого.

Улыбаюсь уголками губ.

– Ты можешь положиться на меня.

– Спасибо, – шепчет Нелли.

Поговорить о видениях не удаётся, Лисса говорит, что закрывает бар и выгоняет всех. От нечего делать мы с Нелли возвращаемся в тренировочную зону. До вечера смотрим постановочные спарринги воинов Элиты. Они пытаются научить добровольцев правилам боя, то как мы должны вести себя на ринге. Скучновато, местами я чуть не засыпаю, благо Боб периодически отвлекает меня, толкая в бок. Поэтому решив пропустить ужин, зевая я направляюсь в комнату. Вырубает сразу, как только голова касается подушки.

Вокруг темнота и ни единого лучика света. Не могу разобрать, где я, наверное, мне должно быть страшно, но я спокойна, как никогда. Инстинктивно ощущаю чьё-то присутствие. Прислушиваюсь: тихий шепот, похожий на шорох листьев в саду:

– Тина, ты должна бороться.

Холодные пальцы скользят по моему лицу. Реагирую на его прикосновение взволнованной дрожью.

– Продолжай борьбу, – шепчет незнакомец – Ты обещала мне.

Отстраняюсь, пытаясь рассмотреть его. Он в ночи, и я не вижу его, только чувствую и слышу.

– Кто ты? – начинаю нервничать.

– Отпусти меня, – говорит он.

Его руки плотным кольцом обвивают мою талию. Телом ощущаю биение его сердца. Наши сердца стучат в унисон, как единое целое.

– Кто ты? – Кричу я.

– Внеземной.

Отталкиваю его, и отхожу в пустоту. Страх заполоняет тело. Пытаюсь бороться с приступами нарастающих чувств.

– Ты скоро вспомнишь меня, – его голос спокойный и уверенный.

Пытаюсь оторваться от него. Он внеземной, тот, кто убил мою семью… Всех людей…

Темнота всё никак не заканчивается. Даже не догадываюсь, сколько времени уже бегу, но так и не могу достигнуть света. Пытаюсь придумать на ходу, как вырваться из очередного кошмара.

Замечаю преследующие меня ярко-синие огни его глаз, замираю.

– Это ты? – Кричу я. – Ты спас меня? Почему?

Он рядом.

– Тина, – он снова зовёт меня, – Тебе не вырваться, пока я не отпущу тебя.

Сжав кулаки, поворачиваюсь к нему и без разбора бью, надеясь, что попаду в какую-нибудь болевую точку. Но как бы я ни старалась, все мои удары пролетают мимо. Он слишком быстрый, слишком сильный. Потому что он не человек. Он – внеземной.

– Что тебе нужно? – кричу ему в лицо. – Отпусти меня!

Он смеётся, игнорируя мои слова.

– Уходи! – Голос у меня хрипит. – Или объясни, что происходит?

Продолжаю размахивать руками, всё же надеясь хоть раз достать его.

– Мы не знали, что так произойдёт. Мы должны были помочь вам… Спасти.

– Лишив нас чувств? – обессилев, спрашиваю я.

Опускаю руки, и он тут же захватывает меня. Тело у него твердое, будто он отлит из металла.

– Что происходит со мной? – выдыхаю.

Но он снова игнорирует мой вопрос:

– Отпусти меня! – его голос похож на стук сердца.

̶ Уходи! Я не держу тебя.

Моё сердце колотиться в груди, разрывая тишину.

Открываю глаза и включаю настольную лампу. Взмокшее тело дрожит, ладони ледяные, как тело внеземного. Это был сон? Или я действительно только что общалась с одним из захватчиков? Неужели мои чувства вернули их? Если это так, то городу и всем жителям грозит опасность. Должна ли я доложить об этом лидерам?

Снова слышу стук, вырвавший меня из видений.

На несгибаемых ногах подхожу к двери. Аккуратно приоткрываю, вглядываясь в щель проёма. На пороге стоит Нелли. Чёрная куртка застёгнута под горло, а длинные волосы собраны в высокий хвост.

– Не могла ещё дольше? – морщиться она, едва я впускаю её в свою комнату.

– Вообще-то я уже спала, – отвечаю в тон её недовольству.

Нелли без спроса заваливается в мою комнату.

– Одевайся! – Кивает она на сваленную на тумбе одежду.

Она опирается спиной на дверь и выжидательно смотрит.

– Я никуда не собиралась, – качаю головой.

Она улыбается.

– Не сопротивляйся, я не отстану, – прищуривается. – Ты ведь хотела узнать про мои видения.

Так быстро я последний раз одевалась, наверное, когда была защитником. Собравшись, мы по очереди выходим из комнаты, предварительно проверив коридор. В полной тишине спускаемся в лифте. От нетерпения не могу устоять на одном месте. Срываюсь сразу, как двери разъезжаются в стороны.

Вдыхая полной грудью ночной воздух, я иду вслед за Нелли по маленькой тропинке через центральную аллею города. Здесь, среди могущественных деревьев, сгущается тьма.

– Что ты видишь? – спрашиваю, как только мы выходим из парка.

Она шикает и не отвечает. Смотрю в её глаза. В свете тусклого фонаря они похожи на чёрные дыры. В душе поднимается тревога.

– Ты знаешь, что наш пост закрыли?

– Нет.

– Его перенесли дальше, к утёсу.

– Наверное, чтобы не допустить нового нападения, – пожимаю плечами.

Нелли согласно кивает. Мы приближаемся к мосту, разделяющему город на две части. Не доходя его, Нелли сворачивает.

– В самом начале у меня было смятение, – шепчет Нелли. – Страх, неуверенность, да и ещё эта выдержка защитника… Всё это сбивает с толку, и я не могла видеть истину.

Каждое слово она протягивает, словно пробует его на вкус, прежде чем произнести.

– Какова истина?

– Чувства нужны нам. Только благодаря им я по-настоящему осознала, что значит быть человеком, – улыбается Нелли.

В её голосе я ощущаю нескрываемую тоску.

– Расскажи мне о своих видениях, – прошу я, когда мы проходим площадь собраний.

Нелли улыбается.

– Сразу, как найдём безопасное место.

Она ускоряет шаг.

– Питер говорил, что в баре нет камер, – говорю, догоняя.

Нелли останавливается и медленно поворачивается.

– Что ещё ты с ним обсуждала? – Ощущаю нотки раздражения в голосе.

– Ничего, – вру.

Она с минуту смотрит исподлобья, затем поворачивается и идёт дальше. Я остаюсь на месте. Замечает, что я отстаю, поворачивается и спрашивает:

– Ты идёшь?

Инстинктивно чувствую, что мне необходимо вернуться.

– Куда?

– Там, где всё началось, – выкрикивает. – Мы разберёмся во всём там, – показывает в сторону горы, где раньше стоял наш пост.

Я мнусь на месте.

– Мы должны узнать всё про эти чёртовы видения, – злится.

Неуверенный шаг. В груди непонятный скрежет.

– Тина, ты боишься меня? – Удивленно спрашивает Нелли.

Подходит, пячусь назад. Нелли тянет за руку и говори:

– Не думаешь ты, что я сброшу тебя с обрыва? – Веселится она.

Нелли крепко держит меня под локоть, но если я захочу вырваться, то смогу. Я продолжаю успокаивать себя и следую за подругой. Ночной город пустует, пару раз нам встречается патруль защитников, опустив взгляды они незаметно проскальзывают мимо нас, как будто это они, а не мы нарушают комендантский час. Но мы Элита.

Тело дрожит от усталость, мышцы ног ноют от долгой ходьбы. В груди продолжает щемить, но я отмахиваюсь от странах ощущений, храню в сердце надежду, что сейчас получу ответы на многие вопросы.

– Слышала, ты сделала тату, – говорит Нелли, когда мы подходим к подъемнику.

Лифт встроенный в каменную стену западной горы.

– Пропусти! – Приказывает Нелли, защитнику, стоящему на страже.

Он без лишних вопросов выполняет приказ, отходя в сторону. Вступаем внутрь. Железные стены и панель управления. Нелли нажимает на стрелку вверх. С грохотом двери захапываются. Лифт дёргается, нас подкидывает и затем скрепя подвесками кабины, мы начинаем подъём.

– Юпитер? – Спрашивает Нелли.

– Про твою татуировку, я тоже слышала, – говорю, и поджимаю губы.

Нелли на долю секунды ошарашена, но быстро берёт себя в руки и отвечает:

– Совершила глупость.

– А тот, кто набивал тебе тату, ничего не заподозрил?

Нелли ухмыляется.

– Я набила сердце, а пластину с именем Питер стащила, – весело шепчет. – Хочешь я и тебе сделаю?

Мы смеёмся, напряжение между нами спадает.

– Нет, я серьезно, – не отступает Нелли. – Просто приложить пластинку где хочешь тату и всё. Зачем вообще мастера?

– Чтобы контролировать, что мы набиваем? – предполагаю.

Нелли пожимает плечами.

Лифт дёргается и останавливается. С грохотом двери разъезжаются. Внутреннее волнение нарастает. Делаю шаг. Разрушенный пост, сожженные дотла деревянные стены, превратились в уголь. Следы крови и белый неестественный налёт, землю чем-то обработали. Обхожу пост, точнее то что от него осталось и смотрю вдаль на мощенную дорогу, туда, где впервые увидела внеземного. Там темнота, только в дали виднеется слабое свечение постового фонаря. Разочарованно вздыхаю и иду к обрыву. Смотрю вниз на город, ничего не видно, кругом чёрная мгла. Ветерок треплет волосы. Делаю вдох. В воздухе всё ещё ощущается еле уловимый привкус гари.

– Так что на счёт видений? – Спрашиваю, поворачиваясь к Нелли.

Взгляд разъедает меня. Становится как-то неуютно.

– Только когда чувства вернулись, я начала видеть сквозь тьму, – глухой голос Нелли.

Пустое бесчувственное лицо и прожигающий насквозь взгляд.

– Тина, я обманула тебя, – усмешка на лице. – У меня нет видений.

– Зачем?

От её смеха внутри всё покрывается тонкой коркой льда.

– Я люблю его, Тина, – зло шипит Нелли.

В голове стук: Беги! Беги! Беги!

– Тебе нужна помощь, чувства овладели твоим разумом, – говорю на ходу.

Увеличиваю скорость. Внутри страх разрывает органы. Сердце вырывается из груди, воздуха не хватает – дышу чаще. Бегу к лифту. От резкого толчка в спину падаю на колени. Поворачиваюсь к Нелли. Брови вытягиваются в тонкую нить, губы сжаты – злоба искажает её лицо.

– Знаешь, а ведь я видела вас, – хрипит Нелли. – Как вы целовались.

Она приближается. Моё тело каменеет, не могу пошевелиться.

– Слышала, как он пел тебе…

Нелли совсем рядом. Сжав кулаки, поднимаюсь.

– Тебя это не касается, – говорю сквозь зубы.

Отступаю назад. Замечаю её руку слишком поздно, и боль пронзает челюсть. Ошарашенно продолжаю пятиться. Боль разливается по всему лицу, в ушах звенит.

– Почему он выбрал тебя? Что в тебе особенного? – кричит Нелли. – Ты же Отчуждённая!

Она со всей силы ударяет меня в живот. Начинаю задыхаться, падаю на землю. Я опять стою перед ней на коленях. Нелли настигает меня. Схватив за волосы, тянет голову назад, и бьёт. Привкус крови во рту и её запах в носу. Тёплая бордовая струйка стекает по лицу. Силы покидают тело, но я пытаюсь бороться. Слёзы пеленой окутывают глаза, и я не вижу Нелли. Приходиться полагаться лишь на своё чутье, которое, как оказалось, совсем не работает. Нелли не ждёт, она нападает. Её кулак пронзает в области рёбер, и я падаю набок. Пытаюсь отползти, царапая землю руками, мелке песчинки врезаются под ногти. Замечаю мелькающую тень, снова пропускаю волну ударов. Боль раздирает тело на кусочки. Я слышу крик, не стразу понимаю, что это мой. Новый удар, и я больше ничего не вижу. Мир угасает…

Небольшой дворик, обнесённый белым забором. Яркая лужайка, а на ней стоят деревянные резные качели. Мои ещё молодые родители. Папа качает беременную маму и Тима. Брат сидит отстранённо и читает журнал.

– Смотрите, кто проснулся! – Восклицает отец, бросаясь ко мне.

Бегу к нему навстречу, вытянув руки. Он поднимает меня и подкидывает вверх. Радостный визг вырывается из груди.

– Ты наша маленькая соня, – кружит отец меня на своих сильных руках.

Кричу от удовольствия.

– Тим, ты уже обрадовал Тину? – Смеётся мама.

Её голос наполняет теплом. Смотрю на брата. Он нехотя откидывает журнал и идёт ко мне. Сжимает мою руку и садится передо мной на колени.

– Тина, у нас будет сестрёнка, – шепчет брат.

Пытаюсь осмыслить слова. Брат ждёт, родители тоже. Наступает тишина. Прокручиваю в голове только что сказанное им и когда осознаю смысл, начинаю радостно прыгать и хлопать в ладошки.

– Нина, – зовёт отец маму.

Она, улыбаясь, тяжело поднимается с качелей, придерживая живот. Переставляя ноги, как пингвин, идёт в нашу сторону.

– Тина, как ты хочешь назвать сестру? – спрашивает она меня, подходя к нам.

Немного подумав, отвечаю:

– Нил.

Глава 11

Горький вкус крови и запах затхлой земли. Еле разомкнув глаза, все равно не вижу ничего, кроме кромешной темноты… Пытаюсь подняться, но тело не слушается. Ползу, и когда мышцы начинают работать, наконец встаю. Ноги тяжёлые, как булыжники. С трудом переставляя их, я плетусь в сторону лифта.

До комнаты я добираюсь с передышками. Перед глазами всё плывёт, пару раз вырывает. Периодически теряю сознание, и каждый раз голос Питера, произносящий моё имя, приводит в чувства. Злость придаёт сил. Я зла на Нелли, на Питера, ведь это всё из-за него.

Под утро я подхожу к штабу. Начинает светать. Резко тьма сменяется светом. Рассветы, как перерождение природы. Ночью всё умирает, а утром восстаёт из пепла. Так и я. Нелли попыталась уничтожить во мне любовь к Питеру. У неё не получилось. Отказаться от лидера я не могу даже из-за неё. Лучше бы она добила меня, потому что теперь я буду бороться и пойду до конца. Я, как рассвет, восстала из пепла…

Обессиленная заваливаюсь на кровать, голова касается подушки, и я засыпаю. Сквозь сон слышу грохот, а затем кто-то врывается в мою комнату. Яркий свет фонаря ударяет в глаза. По штабу разносится пробуждающий бой гонга. Машинально шарю рукой под подушкой, забыв, что у добровольцев оружия нет.

Крепкий захват и меня скидывают с кровати. Мышцы напряжены, тяжесть в теле. Чья-то рука поднимает меня с пола. Ноги не слушаются, каждый шаг – борьба. Меня толкают в спину, освещая дорогу ярким лучом фонаря. Темнота окутывает коридор, окна закрыты плотной тканью, лампы потушены. Спиной ощущаю дуло пистолета, слышу шаркающий шаг позади. Сердце перестаёт биться, дышать тяжело. Топот шагов и скрипы дверей, слух обострён. Лифт набит битком, но и здесь темно. Кто-то сжимает мой локоть с такой силы, что ногти врезаются в кожу. Тихий писк и двери открываются, через темноту моё тело смирено движется вперёд, а разум сосредоточен на боли, которую испытываю от каждого движения.

Новый удар в гонг, в ушах звон.

Смешавшись с толпой, кто-то направляет меня в сторону тренировочной зоны. Спуск по крутой лестницы, здесь темно, как и везде. Фонари светят под ноги, но я могу разглядеть добровольцев. Иду на полусогнутых, мышцы продолжают ныть. Дышать больно, грудная клетка онемевает. Перед глазами поднимается пелена. Прислушиваюсь – дыхание, топот ног и биение моего сердца. В воздухе сырость и тяжёлый запах пота.

Скрежет двери, мы входим в тренировочную зону. Нас выстраивают в центре около ринга, образовывая живой круг. Судя по одеяниям добровольцев, для всех утренний подъём становится неожиданным. Боб стоит напротив в одних трусах. На тёмном теле мурашки, в зале зябко даже мне, не снявшей окровавленную одежду и завалившейся спать в куртке. Позади добровольцев становятся Элитные войска. Отёк с глаз не спадает, но я замечаю белые маски на их лицах. Узкая прорезь для глаз и носа, чтобы дышать.

Круг замыкается, фонари гаснут. Несколько секунд мы стоим в темноте и тишине, пока слух не разрывает громыхающий бой барабанов, затем факелы, окружающие ринг, вспыхивают, озаряя всё пространство тёплым светом. Языки пламени сковывают ринг, от запаха гари, скребёт в носу и горле.

– Добровольцы, главное, что вы должны знать, побеждать нужно любой ценой! – Громкий голос Уры шипящим звуком расползается по всему залу.

На мгновение наступает тишина, а затем старший лидер объявляет:

– Питер Ван и Келвин Твис.

Под бой барабанов, ступая босыми ногами по деревянным половицам, на ринг выходит Питер. Голый торс блестит в ярком свете факелов, чёрные языки пламени переплетаются в области лопаток и снисходят по его сильным рукам к запястьям. Лидер не поднимая взгляда, разминает шею, и встаёт в центр ринга.

Позади меня движение. Дуло пистолета больше не давит в спину. Меня отталкивают и на ринг выходит Келвин, сопровождающий меня из комнаты. Он сбрасывает на ходу маску, куртку и ботинки. Переступает огненное пламя и становится напротив Питера. Лидер поднимает глаза ему навстречу, но смотрит не на соперника, а на меня. Он хмуриться, мышцы в теле приходят в напряжение. Но замечает движение Келвина и встаёт в стойку. Они одаривают друг друга пронзительными взглядами и начинают двигаться по кругу.

Первым бьёт Питер, его удар приходится Келвину в бок. Тот делает шаг назад и тут же получает следующий. Взмах ноги, и соперник Питера уже на полу. Келвин быстро реагирует, отталкивается от земли и поднимается. Затем уворачивается и отправляет свой кулак Питеру в живот. От неожиданности лидер сгибается пополам. Келвин бьёт снова, и темные капли крови Питера окрашивают деревянные половицы ринга. Лидер делает шаг назад, смахивая кровь с лица. Внутри меня натягивается пружина, когда замечаю, что Келвин всем своим телом наступает на Питера. Испарина блестит на лбу Келвина, напряжение в теле.

Питер встаёт в стойку. Келвин несётся на него, лидер с разворота опрокидывает соперника, отчего тот скользит по полу в сторону таращившихся на ринг добровольцев. Лицо Питера искажает злорадная гримаса. Он наклоняется и хватает воина Элиты за ногу, тащит за собой и возвращает в центр ринга. Келвин пытается подняться, но Питер пинает его в бок и опрокидывает на ринг. Ухмылка на греческом лице лидера. Он сжимает кулак и бьёт. Подбородок, челюсть, нос… Хруст костей, и кровь брызгает на половицы. В один миг из лидера исчезает всё человеческое. Келвин пытается сопротивляться, но Питер сильнее.

Хочу закричать, попросить, чтобы Питер остановился. В горле пересыхает от ужаса. Безмолвно, как рыба на суше, открываю и закрываю рот. Из последних сил Келвин отталкивает Питера и встаёт перед ним на колени. Глаза лидера, в них ни ярости, ни злобы… Пустота и безразличие… Лицо Келвина в крови. Она такая тёмная и густая. Мне кажется, что даже со своего места я ощущаю её приторный запах.

С прыжка Келвин набрасывается на лидера, Питер хватает соперника сбоку и опрокидывает на ринг. Удар ногой, Келвин перехватывает ногу и тянет на себя. Питер заваливается рядом. Доля секунды и он уже стоит на ногах. Улыбка скользит на лице лидера. Моё сердце сжимается. Взмах ноги, и новая волна ударов накрывает соперника. Келвин падает навзничь. Нервно покусываю губу, сжимаю кулаки. Бой лидера и воина Элиты продолжается. Питер подходит к Келвину. Бьёт ногой в лицо, в бок, в живот и по позвоночнику. Я вижу угасающий блеск серых глаз Келвина. Последний вдох, и жизнь покидает обмякшее тело.

Гремит гонг и яростный бой барабанов. Питер побеждает, но я не испытываю радость за него. Неотрывно слежу, как бездыханное тело Келвина уносят с ринга.

– Артур Ван и Мализ Хёрш. – Ура приглашает на ринг следующую пару.

Не смотрю на ринг, наблюдаю, как Питер покидает тренировочную зону. Средний лидер жесток, ему ничего не стоит лишить человека жизни. И мне противно от того, что ещё недавно меня тянуло к нему.

Сегодня ночью погиб не только Келвин. Артур выбил жизнь из своего соперника, Мализа. Ура в несколько ударов нокаутировал темноволосого мужчину с горбинкой на носу, чьё имя я не запомнила. Но зато навсегда останется в памяти хруст позвоночника, когда Ура в конце переломил его пополам.

И именно такой бой ждёт добровольцев впереди.

Забившись в тёмный угол комнаты, сижу на полу, уткнувшись лицом в колени. К глазам то и дело подступают слёзы, но, сжав зубы, я гоню их прочь. Хватит слёз! Я больше не могу позволить себе быть слабой. Пусть все увидят, что я не Отчуждённая. Нет, я бравый воин Элитных войск города. Подготовлюсь – и выстою! Страх не помешает мне пройти этот нелёгкий путь.

Тихий стук. Внутри дрожь. Ползу до двери и прислушиваюсь. Ручку дёргают, я поднимаюсь. Щелкаю замком. С тихим скрипом дверь открывается и в комнату проскальзывает Белла.

– Что с тобой случилось? – Спрашивает.

Слёзы брызгают из моих глаз. Белла прижимает к себе и обнимает.

– Тина, кто это сделал?

Молчу. Она выпускает меня из объятья и смотрит в глаза.

– Нелли?

Вытираю слёзы.

– Тебя нужно привести в порядок, – шепчет она. – Я сейчас вернусь.

Она выскакивает за дверь Пару минут её нет, затем она возвращается держа в руках несколько склянок.

– Что произошло между вами?

Белла вслед за мной заходит в комнату для обработки. Подхожу к зеркалу. Опухшее лицо, правая сторона приобрела красно-фиолетовый оттенок.

– Раздевайся! – Командует Белла.

Скидываю куртку. Руки больно поднимать и Белла помогает снять водолазку.

– Сильно она тебя, – сглатывает. – Что ты ей сделала?

– Целовалась с Питером.

Белла замирает.

– Скажи, что ты не серьёзно.

Полуобнажённая стою у зеркала. Синяки на моих ногах, по бокам, на животе и рёбрах. Отпечаток ладони моего спасителя теряется в пунцово-синих кровоподтёках.

– Откуда это у тебя?

Белла не сдерживается и проводит пальцем по почти зажившему синяку.

– Получила во время нападения отчуждённых, – хриплю. – Кто-то спас меня.

– Питер?

– Ну если у него в место глаз синие фонари, то я бы подумала на него.

– Не понимаю, – удивленно шепчет.

Смотрю на Беллу и отвечаю:

– Я думаю, – выдыхаю. – Это был внеземной.

На лице Беллы улыбка. Она отмахивается, и заталкивает меня под струю холодной воды. Тело дрожит в ознобе, насухо вытираюсь и возвращаюсь в комнату. Белла смазывает синяки белой мазью.

– Через пару дней и следа не останется.

Она подносит руку к синяку на груди. Перехватываю, сжимаю запястье Беллы.

– Не трогай!

Отпечаток ладони, как связующее звено между бесчувственностью и чувствами. Именно встреча с обладателем синих светящихся глаз вернула то, что у меня насильно отобрали. Боюсь, что если этот синяк исчезнет, то и все эмоции покинут меня.

– Одевайся, – говорит Белла и кидает комплект сменного белья.

Прячу увечья под чёрной одеждой Элиты.

– Ужасное начало дня, – говорит Белла открывая дверь. – Что же будет вечером?

Спускаемся в обеденный зал. Добровольцы в полном составе и, к моему сожалению, лидеры. Переглядываемся с Беллой, заметив Питера. Он сидит за нашим столом.

– Тина, что с тобой? – Вопрос вырывается у Сони.

Питер тут же бросает на неё цепкий взгляд. Соня сглатывает и утыкается в тарелку.

– Действительно, – Питер обращает внимание на меня. – Неудачная тренировка?

Киваю. Перемешиваю ложкой кашу и исподлобья смотрю на Нелли. Самодовольная улыбка на её красивом лице. С трудом заставляю себя проглотить скользкий комок каши. Украдкой смотрю на Питера. Он так и не притрагивается к завтраку. Интересно, Питер вообще хоть что-то ест? Словно почувствовав на себе взгляд, Питер берёт в руку ложку и в несколько движений опустошает тарелку. Замечаю костяшки его пальцев – они разбиты, а кровь запеклась. Как жаль, что это просто царапины, по сравнению с тем, что стало с Келвином.

Перемешиваю кашу. Склизкие комочки склеиваются. Делаю усилие, заставляю себя отправить ложку в рот. Как можно быстрее проглатываю кашу и жадно выпиваю кисло-сладкий чай. Собравшись вставать из-за стола, отодвигаю стул.

Питер кладёт свою руку мне на колено. Передёргивает.

– Сиди на месте, – сухо говорит он.

Смотрю на него. Питер, как ни в чём не бывало, продолжает пить желтоватую жидкость, совсем непохожую на чай, даже не посмотрев на меня.

Хлопок двери, и в столовую входит Ура. Его чёрная куртка застёгнута под горло, на бледном лице проступает щетина, а татуировка блестит, словно он чем-то подкрашивает её.

Встав в центре столовой, он поднимает руку, прося внимания.

– Приветствую вас, добровольцы, – торжественно произносит Ура, окинув нас уничтожающим взглядом. – Сегодня вы были свидетелями настоящего боя ваших доблестных лидеров.

Поочерёдно он смотрит на своих братьев, сидящих за столами со своими добровольцами, как бы приглашая их. Питер и Артур, нехотя поднявшись, идут в его сторону.

– Мы ждём от вас именно этого, – снова говорит Ура, когда братья присоединяются к нему.

Ловлю на себе взгляд Питера, но отворачиваюсь.

– Вы должны быть безжалостны к тем, кто ни при каких обстоятельствах не пощадит вас, – продолжает Ура. – Вы должны научиться убивать.

Сосёт под ложечкой.

– Поэтому вы должны для начала поубивать друг друга, чтобы облегчить жизнь нашим лидерам, – гневно шепчет Боб.

Он разозлён. Ни разу не видела его таким.

– Что придумали лидеры, чтобы открыть в нас инстинкт убийц? – спрашивает Борис.

В присутствии лидеров добровольцы старательно соблюдают тишину. Но что-то не так, я ощущаю безмолвное шевеление, взгляды, переполненные страхом и непониманием. Бой лидеров сработал, как спусковой крючок, провёл черту и вернул то, что забрали внеземные. Жестокость лидеров помогла добровольцам снова почувствовать. И они начинают просыпаться. Оглядываюсь по сторонам. Моё сердце бешено колотиться. Вновь взгляд Питера на мне, но, заметив, что смотрю на него в ответ, он отворачивается.

– Они пытаются натравить нас друг на друга, – шепчет Боб.

– Мы пойдем убивать таких же людей, как и мы, – добавляет Соня.

Они правы. Именно поэтому лидеры и проведут бой, ведь так они проверят, хватит ли у нас бесчувственности и жестокости, чтобы начать убивать. Эту цель преследуют лидеры? О каком мире на Земле они вообще смеют после этого говорить?

– Бой ускорить у нас не получилось, – Ура с довольной улыбкой на лице смотрит на Питера. – Через день проведем тренировочный.

Жилка на виске Питера бешено пульсирует. От слов брата он лишь ухмыляется, но не возражает.

– Спарринг будет оценен балами, которые мы добавим к полученным ранее на тренировках, – продолжает Ура.

В обеденном зале сводящая с ума тишина. Нервничаю. Мне необходимо узнать, сколько баллов я заработала, и почему раньше не видела их?

– В тренировочной комнате висят списки, советую вам ознакомиться с ними, – отвечает Ура на мой немой вопрос.

Выскочив из-за стола вслед лидерам, несусь в холл. Обогнув его, спускаюсь в тренировочную зону. Сердце бешено бьётся в груди, в висках стоит глухой стук. Провожу пальцем по чёрному экрану, ища своё имя. Радует, что я в середине, а не в конце. Кровь приливает к лицу, когда вижу своего соперника. «Нелли Лонг». Скоро я встречусь на ринге с той, которая чуть меня не убила. Хочу ли я отомстить? Да! Смогу ли простить ей ночное нападение? Нет!

– Тина, – голос Питера. – Вечером жду тебя на тренировке.

Он стоит позади. Спиной ощущаю теплоту его тела.

– Нет!

Питер сжимает локоть и поворачивает меня к себе. В глазах пустота.

– Я не спрашивал тебя, – шипит сквозь зубы. – Это приказ твоего лидера.

Душу разрывает необузданный страх.

– Что произошло с тобой? Кто это сделал?

Молчу.

– Я сам узнаю!

Питер тянет меня за собой и насильно выводит из тренировочной зоны.

– Идём в лечебницу, – голос спокойный. – Тебе давно надо было показать плечо. Заодно проверят нет ли переломов.

Он толкает меня в сторону от парадных дверей штаба к обеденной зоне. Проходим пустующий зал насквозь и выходим к дополнительному отсеку. В тот двор, где Питер убил старика.

– Залазь в машину!

Питер открывает дверь, пропуская меня внутрь. Сажусь позади него, он за рулём. На улице пасмурно, поэтому в машине темно. Питер поворачивает голову. Красивый профиль безжалостного человека. Выступающий прямой нос, ровный лоб и большие пухлые губы.

– Назови имя!

– И что ты сделаешь? Казнишь? – кричу. – Нет, я сама разберусь с ней.

Питер молча заводит мотор.

– Тина, имя!

Наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня сквозь отражение переднего зеркала. Выдыхаю и говорю:

– Нелли.

Питер кивает и больше ничего не говорит. Откидываюсь на жесткую спинку машинного сидения и смотрю в окно. Дребезжа старыми деталями автомобиль спускается по горной и узкой дороге. Если нам навстречу выедет машина, то мы и разъехаться не сможем. Задергиваю штору и закрываю глаза. От укачивания клонит в сон.

– После ужина жду тебя на полигоне, – говорит Питер открывая дверцу автомобиля.

Он провожает меня в лечебницу и стучит в кабинет. Дверь открывается на пороге Эли.

– Пусть Майкл посмотрит моего воина.

– Неудачная тренировка?

– У неё скоро бой, она должна быть готова, – уклоняется от ответа Питер.

Эли кивает и пропускает меня внутрь. За столом сидит чернокожий Майкл Курт.

– Как твоё плечо, Тина? – Тут же спрашивает он.

– Никак.

Он вначале осматривает руку, а затем заставляет меня раздеться, и они вместе с Эли изучают синяки на моём теле.

– Тебе повезло, – говорит Майкл. – Переломов нет.

Интересно как это они определили на ощупь?

– Обработаем заживляющим составом и через пару часов оттёк уйдет, а через день не останется и следа.

Они не стали наносить мазь, как Белла на каждый синяк. В соседней комнате меня заталкивают в странную капсулу и сверху накрывают прозрачной крышкой из стекла. Белые пары окутывают замкнутое пространство. Зажмуриваюсь. Горло раздирает от едкого запаха, закашливаюсь. Лёгкая вуаль полностью окутывает тело, словно меня обмотали прозрачной плёнкой.

– Осталось подождать, когда всё высохнет, – говорит Майкл открыв крышку капсулы.

Пару часов стараюсь лежать неподвижно. Но, как назло, зудит всё тело. Иногда ёрзаю, или не выдержав чешу нос. От жажды пересыхает горло. Спина затекает. От нетерпения стучу пальцами по стеклянным стенам капсулы.

– Можешь выходить, – разрешает Эли. – Сегодня обойдись без обработки.

Киваю.

– Попей, – протягивает стакан. – Ты опоздала на ужин.

Смотрю на время. Питер уже ждёт меня на полигоне. Осушив бокал с прохладной водой, быстро одеваюсь.

На вечерней тренировке с Питером я пытаюсь сдерживать свою ненависть.

– Тина, сила в локтях! – выкрикивает подсказки Питер. – Используй их!

Он всё также наблюдает за мной, сидя на деревянной лавке и куря сигарету. Немного подумав, добавляет:

– И да! Если ты будешь так же неуверенно держаться на ринге, то в следующий раз Нелли удастся скинуть тебя с обрыва.

Щеки вспыхивают.

– Откуда… – сглатываю, – …ты узнал про обрыв?

– Не забывай, что это мой город, – также тихо отвечает он. – И мне уже надоело повторять тебе это.

Бросает в жар, но всё же возвращаю взгляд к боксёрской груше. Мышцы тянет, руки трясутся. От каждого удара по груше боль пронзает каждую клеточку тела.

– Напряги пресс, – приближается Питер. – Вкладывай в каждый удар злость, которая у тебя в душе.

Его ладонь где-то в районе сердца. Меня трясёт. Не дожидаясь ответа, отталкиваю его и хватаю с лавки пистолет. В несколько шагов настигаю Питера и прижимаю дуло к груди.

– Убьёшь меня?

Слёзы стекают по щекам. Одним движением Питер выбивает пистолет из моих рук.

– Не подноси оружие так близко, иначе оно окажется у врага.

Улыбка и широко распахнутые глаза почему-то приводят меня в бешенство, развернувшись, бегу к выходу.

– Хватит убегать! – доносится голос Питера.

Замираю на месте, переваривая его слова. Затем поворачиваюсь и иду на него.

– Вы заставляете убивать! Лишаете жизни! Вам не нужен мир на Земле, вы хотите властвовать!

Наступаю, не сводя с него взгляда. Вызов брошен. Если отвернусь, значит, сдаюсь.

– Почему вы губите своих? Что плохого сделал тот старик? Почему погибнут добровольцы, которые не смогут выстоять на ринге? Зачем вы убиваете воинов Элиты?

Произношу это, а в голове стоит: «Заткнись, Тина! Лучше заткнись!».

Питера передёргивает. Он в несколько шагов настигает меня. Закрывает ладонью рот и прижимает к стене.

– Хочешь, чтобы сейчас весь патруль сбежался посмотреть, как их лидер любезничает с Уязвимой? – шипит он.

Я смотрю в его тёмные, как ночь глаза.

– Бой отсеет слабых, которые не нужны городу. Как и тот старик, они занимают чужое место.

Он наклоняется, его дыхание обжигает:

– Если бы все решения принимал я, то смог бы избежать казней.

Ухмыляюсь. Так, значит, передо мной великодушный правитель, а его братья безжалостные. Не очень всё правдоподобно звучит.

– Зачем вы устроили этот бой? – спрашиваю я, как только рука Питера освобождает меня.

– Мы показали, что ждёт вас за стеной, – спокойно отвечает он.

– Нет. Вы показали нам, насколько вы жестоки, – отталкиваю его обеими руками. – Вы учите нас убивать таких же людей, как и мы. Разве это правильно? Это цена, которую мы должны заплатить за то, что живём в вашем городе?

– Тина, вне города такие же люди, как и вы, разорвут вас в клочья. – Питер пытается удержать меня в своих объятьях. – Ты даже не представляешь, насколько жесток мир.

Что-то не так в нём, в его взгляде. Питер по-другому открывается мне. Словно в нём умещается два человека. Бесчувственный лидер и Уязвимый Питер. И как узнать, кто сейчас передо мной?

– Что будет с теми, кто не выстоит бой?

Питер молчит.

– Скажи, что меня ждёт?

– Ты выстоишь… обещаю.

Ощущаю его волнение и тревогу.

– Не знал, что Ура ускорит его. Он специально промолчал. – Питер злится. – Он так похож на отца.

Питер подходит к груше. Громкие хлопки от ударов. Питер обрушивает на неё всю свою ненависть и ярость к брату.

– Зачем ты убил Келвина? – дотрагиваюсь до его плеча. – Ты не такой, как твои братья. Намного лучше.

Питер не переставал бить.

– Ты не понимаешь.

– Да, я не понимаю. Объясни мне.

Он хочет мне что-то рассказать, но не может. Неужели он чего-то боится?

– Тина, – шепот Питера. – Я не благородный правитель. На моей совести не одна сотня убийств. Но ты должна знать, что я пытался искупить вину.

Замечаю боль в его глазах.

– Хочу быть лучше, для тебя, – голос Питера хрипит. – Дай мне время.

Он совсем рядом со мной, его дыхание на моей щеке. Питер протягивает руку, костяшки разбиты в кровь.

– Я боюсь, – признаюсь. – И да, ты прав. Я – Уязвимая, что бы это ни значило.

– Ты можешь мне доверять, – шепчет. – Скажи, что тебя пугает?

Его голос серьёзен, а взгляд пронзителен.

– Ты.

Питер лишь сильнее обнимает.

– Отпусти, – прошу я, еле сдерживая слёзы.

Он подносит ладонь к моему лицу, но тут же отдёргивает. Отталкиваю его и несусь в сторону штаба.

Жить в нашем городе так же сложно, как и за его пределами. И там, и тут существуют многочисленные правила и запреты, за нарушение которых вас сбросят с обрыва. И я готова была неукоснительно следовать им, безмолвно шагать в этом незыблемом ряду «безупречных». Когда тобой движет инстинкт защитника, всё остальное меркнет, становится неважным, а после и вовсе тонет в сумерках подсознания.

Но всё меняется. Я возвращаю способность – чувствовать. Пробую вкус жизни в ярких красках эмоций. Обретаю себя…

Глава 12

– Тина, когда-нибудь тебе придётся отпустить меня, – хрипит тихий голос.

Слышу его, но не вижу. Чернота окутывает меня, и я её часть.

– Тина, когда-нибудь я приду, чтобы убить тебя, – шепчет Юпитер. – И ты должна быть готова.

– Тебе нужны мои чувства?

– Нет, мне может понадобиться твоя смерть, – отвечает он.

– Почему именно я?

̶ Ты Земля, я Эллеон, – путано говорит Юпитер.

– Объясни мне, что это значит, – кричу я в темноту.

– Если ты поймёшь, что я опасен, то должна убить меня, – игнорирует Юпитер.

– Что это значит? – Слёзы текут по щекам.

– Ты вспомнишь, – обещает он.

Вокруг меня чёрная мгла. Я ничего не вижу, не ощущаю запахов. Пустота.

– Как мне найти тебя? – кричу.

– Ты не должна искать меня, – шепчет он. – Я рядом.

Чувствую прикосновение. Холодные пальцы скользят по моей щеке стирая с кожи следы слёз.

– Юпитер, что происходит со мной?

– Доверься ему, и ты узнаешь правду. Верь мне, я расскажу правду.

Я кричу в темноту, но возглас возвращается эхом. Больше не чувствую Юпитера. Невидимая нить, связывающая нас разрывается.

– Юпитер!

Темнота охватывает, и овладевает мной. Теряю над собой контроль. Пытаюсь бежать, но остаюсь на месте.

– Тина, ты обещала, – голос Юпитера рядом. – Ты всё поймешь. Доверься…

Впереди вижу синий свет и силуэт, но не могу разглядеть его. Он скрывается от меня.

– Покажись мне, – снова кричу.

Синий свет гаснет.

– Ты можешь доверять ему, как и мне…

Ура обходит добровольцев, вглядываясь в наши лица. Лидеры выстраивают нас в тренировочной зоне, где на полу очерчен круг, а на стенах мишени.

– Бой идёт до тех пор, пока я или Артур не остановят его.

Всматриваюсь, ища взглядом Питера, но его нет на спарринге.

– Ты взмолишься о пощаде, – шипит Нелли, – зря не добила тебя у обрыва.

Злость будоражит меня. Прячу взгляд, рассматривая потрескавшийся лак на деревянных половицах. Берегу это разъедающее чувство, оно пригодится мне во время тренировочного боя.

– Лучше заткнись, иначе лидеры узнают твой маленький секрет, – рыкает Белла.

Я с благодарностью смотрю на неё. Она стоит впереди меня. Идеальная осанка, прямая спина и расправленные плечи. Ощущаю её уверенность. Нелли в ответ издаёт недовольный возглас. На лице проступают багрово-синие следы – последствие вчерашнего спарринга Кэти. Но в целом она выглядит неплохо. Волосы аккуратно уложены в пучок, форма отглажена, припухшие отёчности приобретают неестественно–розовый оттенок.

– Нелли, как себя чувствуешь после вчерашнего провала? – Перебивает Боб.

В голосе нотки издёвки. Его губы расплываются в улыбке, и он подмигивает мне.

– Не твоё дело, – рыкает Нелли.

Страх в её глазах.

– Покажите силу… – доносится голос Уры, – …пусть это будет справедливая битва.

Отстранённо смотрю в пустые глаза старшего лидера. Он замечает это:

– Тина Брайн, – слегка склоняет голову. – И Нелли Лонг.

Нелли улыбается уголками губ. Пытаюсь бороться с нервной дрожью. Разминаю шею, и кисти рук. Пальцы холодные, костяшки щёлкают. Пропускаю волосы сквозь пальцы, стягиваю их резинкой. Выдохнув, переступаю жёлтую черту.

– Бой! – Командует Ура.

Делает пару шагов назад, он освобождает центр ринга. Нелли тут же срывается с места и бросается в атаку. Она сжимает руки в кулаки и наступает. Тем временем я пытаюсь собраться с мыслями. Взмах, и боль в подбородке. Дёргаю головой и отпрыгиваю в сторону. Нелли не сдаётся. Но я успеваю перехватить её руку и тяну на себя, одновременно выкручивая. Пинаю в колено, всё так же сжимая запястье. Она больше не ухмыляется. Со всей силы дёргаю Нелли, и она падает на колени. Сначала отворачиваюсь, потом бью по лицу. Кровь брызгами разлетается в сторону, она такая густая и тёмная.

Готова для новой атаки, но замечаю мольбу в глазах и отступаю. Доказала себе, что смогу выстоять бой. Я не пойду на поводу у лидеров, мои руки не будут запачканы кровью Нелли. И она теперь знает, что я больше не слабое звено, не Отчуждённая.

Выпускаю руку из захвата и отхожу. Нелли, соскочив с места, бросается в мою сторону. В очередной раз она обманывает меня. Её нога пробивает мне живот, шатаясь, я отхожу. Следующий раз получается поставить блок предплечьем. Больно, но приходится отмахнуться от этого чувства. Наши глаза встречаются лишь на мгновение. Взгляд Нелли похож на звериный, нежели на человеческий. Она идёт на меня, наклоняюсь вперёд, ныряю и собираюсь ударить кулаком в живот. Нелли захватывает меня, прежде чем я пытаюсь проскользнуть мимо, и опрокидывает на спину. Ударяюсь головой, головокружение.

Больше она не причинит мне боль.

Делаю усилие, я переворачиваюсь на живот. Сгибаю ноги в коленях и поднимаюсь. Нелли позади. Дожидаюсь момента и, резко поворачиваюсь, сбивая её с ног. Она крепко хватает меня, и мы заваливаемся на ринг вместе. Нелли вцепляется мне в волосы и тянет на себя, из глаз брызгают слёзы. Сил почти не остаётся. Кулаком бью Нелли по лицу, она дёргает головой, но продолжает вырывать волосы с моей головы. Сжимаю её шею и начинаю душить. Губы Нелли синеют, она ёрзает пытается высвободиться. Нелли наконец выпускает мои волосы из своих рук. Тут же соскакиваю.

Соперница обессилена, но теперь мне плевать. Во мне просыпается жажда, только я не желаю пить, нет, я мечтаю увидеть, как жизнь покинет тело Нелли. Довольная улыбка Нелли, в ту ночь, когда она избивала – замах и со всей силы ударяю ногой по рёбрам. Нелли сворачивается клубком, чтобы защитить живот, и я пинаю снова. Перед глазами обрыв – бью в лицо. Слышу сдавленный возглас.

Дышу сквозь сжатые зубы, глядя на залитое кровью лицо Нелли. Уже не понимая в сознании она или нет.

– Прекратить! ̶Громыхает Ура.

Заношу ногу... Но чьи-то руки обхватывают мою талию и оттаскивают с ринга.

– Я приказал остановить бой! – переходит на крик Ура, продолжая удерживать меня. – Ты выстояла!

Меня отправляют в лечебницу. Нелли уносят Верн и Итан. Она в бреду стонет. Радуюсь, что не убила её. Ненависть к ней борется во мне с виной. Вместо лечебницы я ухожу в комнату, где реву пару часов. Хочу изменить исход битвы? Наверное, нет. Правда, я не уверена.

– Всё в порядке? – спрашивает Боб, как только я впускаю его в свою комнату.

– Всё хорошо! Со мной всё хорошо… – шепчу сквозь слёзы.

Он притягивает меня к себе, тёплые руки на моих вздрагивающих плечах.

– Ты не могла остановиться? Тебя несло.

– Хотела убить её… – всхлипываю. – Но не смогла отомстить.

Смотрю ему в глаза. Один широко распахнут с кровоподтёком, второй заплывший. Бобу досталось. На тёмной коже синяки плохо видно, но я замечаю пятна со сливовым отливом на его лице.

– Что происходит с тобой? – шепчет он. – Расскажи мне.

– Видения…чувства, – выдавливаю из себя.

– Ты видишь сны?

– Да, – вскидываю брови. – Не только сны. Не знаю, с чем это связано, и что это такое. Но потом всегда ужасно болит голова.

Меня трясёт. Нервным шагом меряю комнату. В голове всё переворачивается. Я веду себя точно так же, как сумасшедшая Анна. Резко останавливаюсь:

– А что если Анна была права? Нужно найти её. Спросить…

Непонимание в глазах Боба.

– Видения приходят во снах, и иногда тогда, когда не сплю, – поправляю я. – Анна тоже видела их, а значит, мы как-то связаны.

– Кто она? – спрашивает, отстранившись Боб.

– Спасённая.

Он не понимает меня. Замечаю недоверие в карих глазах.

– Я найду её, – кричу, срываясь с места.

– Подожди, – выдыхает он. – Давай разберёмся вместе. Одной опасно.

– Я сбегу из города, – сопротивляюсь.

– Мы пойдём с тобой, – шепчет Боб. – Но не из города, а с задания.

– Зачем ждать? – Нервничаю

Грустная улыбка на лице Боба.

– Как минимум нам нужна провизия, оружие и хоть какие-то карты.

Задумывается и добавляет:

– Нам нужен план.

Согласно киваю, продолжая мерить комнату шагом.

– Пошли на обед, – тихо говорит Боб.

В обеденной зоне непривычно шумно, гул голосов со всех сторон. Причина тому – отсутствие воинов Элиты и лидеров. За нашим столом все в полоном составе, даже Нелли и Соня, хотя они не выстояли бой.

– Нелли, я думал тебя закроют в лечебнице, – ухмыляется Боб, садясь на своё место.

Нелли молчит, вместо неё отвечает Соня:

– У нас к счастью нет переломов, синяки и оттёк пройдут. Да, и если бы мы остались в лечебницы, то лидеры засчитают наше поражение.

Её лицо, как и у Нелли багрово-синее. Но в отличии от Нелли, Соню мне жаль.

– Тина, ты же знаешь, что в следующий раз так везти не будет, – хрипит Нелли, придерживаясь за правый бок.

Сжимаю ложку, но не реагирую.

– Интересно, что с тобой сделают лидеры, если узнают, что ты – Уязвимая? – продолжает издеваться Нелли.

За столом наступает тишина.

– Не забывай, что ты одна из нас, – шепчу сквозь зубы, оглядываясь.

От злости ноздри Нелли расширяются.

– Питер не поможет тебе, – шипит она.

– Успокойтесь, – вмешивается Боб. – Может, пора прекратить ваши бессмысленные разборки? Мы должны держаться вместе.

Он говорит тихо, но чётко:

– Нелли, он лидер, и единственное, как он поможет вам – это скинет с обрыва!

Я пытаюсь бороться с бушующей в душе яростью. Но не получается. Поэтому, так и не притронувшись к обеду, покидаю столовую. Конечно, не верю, что Нелли опустится до такого, что доложит лидерам о чувствах. Потому что этим она подставит и себя и всех остальных.

Вдыхаю полной грудью морозный воздух. Природа увядает, листья опадают, а солнце перестает согревать. Зима приближается.

– Думаю, тебе не стоит переживать, – голос Боба за спиной. – Она не настолько ненавидит тебя.

Пытаюсь улыбнуться, но не получалось, и вместо улыбки выдавливаю из себя нервный смешок.

– Давайте на время забудем о ней, – прошу я.

Игнорирую протянутую Бобом руку. Он конечно не безразличен мне, но не на столько как ему хочется. Между нами пропасть, и он на другом берегу, совсем не интересном мне.

– До тренировки почти час, – смотрит на часы. – Не привычно, да?

Пожимаю плечами.

– Тина, – зовёт Боб. – Понимаю, что у меня такие же шансы, как у Нелли обратить на себя внимание Питера. Но друзьями мы же можем быть?

Что такое дружба? Может, то волнение, которое я испытываю за Боба, Беллу, Крисс и Рика. Или радость и спокойствие, когда узнаю, что нам удалось пройти испытание и бой. Что-то связывает меня с ними, но дружба ли это?

Прогуливаясь по центральной аллее, мы с Бобом направляемся на тренировку Чистых. Он больше ни о чём не спрашивает, просто идёт рядом. Раньше я была одиночкой, а теперь мне необходимо общение. Больше не хочется оставаться в тени, я стала двигаться к миру. Но самое важное, у меня появились те, с кем просыпается желание выстоять бой и покинуть город… Навсегда.

На тренировке Чистые занимаются самостоятельно. Мы изучаем карты, это намного легче предыдущих занятий.

– Смотри, по пути к побережью есть ещё города, – шепчет Боб, указывая на рисунок. – Можно спрятаться в одном из них.

Не отрываясь от своей карты, я возражаю:

– Думаю, именно там в первую очередь нас и будут искать. Где карта Спасения?

Боб протягивает лист.

– От нашего города отходит всего одна дорога, – говорю, водя пальцем по глянцевой бумаге. – А что если нам уйти в другую сторону?

– Что там?

– Горы.

Боб не воспринимает мои слова всерьёз. Но почему-то я чувствую, что там безопасно. Среди каменных стен можно затеряться. Да и какой нормальный человек спрячется в горах, там же нет ничего. Темнота и пустота.

Спешу на ужин, но передумываю на пол пути, поднимаюсь на станцию канатной дороги. Нарушаю обещание, данное Бобу. Я отправляюсь на поиски Анны. Правда, мне это не удаётся сделать, хотя осматриваю все теплицы и даже заглядываю в несколько ангаров. Сумасшедшей старушки нет.

Город погружается в сон. На улицах гаснут фонари, пустеют маленькие улочки. Люди расходятся по своим жилищам, скрываясь там от зорких глаз защитников города. Да, местные жители не привыкли нарушать законы.

Шорох позади. Развернувшись, врезаюсь в Питера.

– Не хочешь рассказать, что это было во время спарринга с Нелли? – брови вскинуты, лоб нахмуренный.

– Тренировка боя, – пожимаю плечами. – Где ты был?

Не сводя с меня глаз, он делает пару шагов назад.

– Ты чуть её не убила! – восклицает он, не оценив мою попытку перевести разговор.

– Кто бы говорил! – тут же перехожу в наступление. – Или это я насмерть забила Келвина?

Гнев искажает его лицо, но он быстро берёт себя в руки, и снова в его взгляде пустота.

– Не для того я забрал тебя… – осекается.

– Что сделал?

Отступаю назад, но он уже достаточно близко. Питер обхватывает своими руками мои плечи, отчего я утыкаюсь в его грудь.

– Откуда ты забрал меня? – переспрашиваю.

– Тобой завладела месть, – переводит разговор.

– И что? Я никого не убила. А ты…

– До тех пор, пока к тебе не вернулись чувства, многих отчуждённых ты лишила жизни? – Прерывает меня Питер.

– Не знаю, – не получается оттолкнуть его. – Точнее, не помню. К тому же, месть разве не чувства?

– Тебе придётся убивать, но не смешивай чувства с местью, – спокойно отвечает Питер. – Поэтому спрашиваю ещё раз. Что было сегодня днём?

Его взгляд переполнен тревогой.

– Бой, – тихо шепчу я.

– Что происходит с тобой?

– А с тобой? – спрашиваю в тон ему.

Прижав к себе, отрывает меня от земли. Его захват крепок, и как бы я ни старалась, не могу высвободиться из него.

– Питер, – кричу, ударяя ладонями по его спине.

Не обращая на возгласы никакого внимания, он, закидывает меня на плечо, тащит в гущу парка. Ветки ударяют по лицу, так что я только успеваю закрывать глаза, чтобы не пораниться.

– Порой единственным, что толкает тебя к победе, является желание отомстить, – произносит Питер, опуская меня на землю. – Но дело в том, что когда в следующий раз ты захочешь победить, у тебя не получится.

– Нелли я врежу ещё раз, – корчу гримасу.

Он медленно поворачивается.

– Уверена?

Я молчу, а Питер ухмыляется.

– Так я и думал, – говорит он, не дождавшись ответа. – Чувства делают тебя сильнее. Пойми, что направлять их на месть не выход. Научись черпать пользу.

– Ты не имеешь права упрекать меня.

Внимательный взгляд.

– Безжалостный убийца, вот кто ты.

Он наклоняется ко мне:

– Судя по сегодняшнему спаррингу, как и ты.

Открыв рот смотрю в его серьёзное лицо. Питер щёлкает зажигалкой. Белые клубы дыма уплывают вверх и растворяются среди ещё не опавшей листвы.

– Первое чувство, которое возвращается ко многим, это ярость. – хмурит лоб. – Она будоражит, придаёт сил, а затем разъедает изнутри. И её место занимает сожаление. Вот так Ура узнаёт Чувствующих и Уязвимых.

Тушит сигарету о массивный ствол дерева и наклоняется ко мне. Запах курева смешивается с ароматом его тела.

– Я не всегда буду рядом, – шепчет он. – Не смогу помочь…

– Ты покидаешь город?

Он качает головой.

– Знаешь, что я сделал, чтобы ты оказалась в защитниках, а затем в Чистых?

– Подделал результаты? – высказываю догадку.

Веду плечом, тщетно пытаясь избавиться от неловкости.

– Артур знает, что мы Уязвимые?

Он кивает.

– Никогда не следуй зову мести, обычно это плохо заканчивается, – шепчет Питер.

– Ты ответишь мне? – робко спрашиваю. – Откуда ты забрал меня.

– Из спасённых, – отвечает пустым голосом.

Мне кажется он врёт, но я больше ничего не спрашиваю, он всё равно не скажет правды. Медленно ступая по знакомым улицам, мы доходим до бара. Питер лишь провожает меня. Открываю тяжёлую дверь. Сегодня здесь не так много добровольцев. Бой прошёл, с десяток исключили и вернули в Защитники, лишив всех привилегий. Не знаю, как бы я смогла следовать правилам, после того, как почувствовала, что такое свобода.

Делаю шаг. Кто-то крепко вцепляется в плечо. Недолго думая, резко разворачиваюсь, выбив руку захватчика, и со всей силы выворачиваю, отчего у того нет возможности устоять на ногах.

– Тина, – знакомый голос.

Лицо Рика искажает гримаса боли.

– Извини, не думала, что это ты, – кричу я.

– Тогда, может, ты отпустишь меня?

Разминая руку, Рик манит вглубь зала.

– Ты здорово подготовилась, – ухмыляется он.

Столик за перегородкой.

– Лисса посадила нас сюда, – говорит, пожимая плечами.

Краснею. Они ещё не знают, что я раскрыта в глазах синеволосой девушки.

– Где Боб? – перевожу разговор.

– Делает тату, – кивает в сторону двери в тату салон Белла.

– Ещё одну? – вскидываю брови.

Чьи-то руки на моих плечах, вздрагиваю.

– Это затягивает, – шепчет на ухо Боб.

Кинув куртку на соседний от меня стул, он стягивает с себя футболку. От лопаток до локтей раскинулись крылья.

– Что это значит? – Белла, проводит пальцем по чёрному рисунку.

– Я намного выше всего этого, потому что умею чувствовать, – серьёзность в голосе.

Немного подумав, поднимаюсь.

– Скоро вернусь.

Зачем я это делаю, сама не понимаю. Но Боб наводит на мысль, точнее, подаёт пример. Мы действительно намного выше всего этого. Только крылья не для меня.

Спускаюсь в подвал и сажусь в кожаное кресло.

– Что колем? – Спрашивает Дилан. – И где?

Оголила правое плечо, указываю на место под ключицей, и протягиваю картинку.

– Парад планет, – шутит Белла, увидев новую татуировку.

На самом деле девять планет – от маленького Меркурия, до крохотного, словно точка, Плутона. Самая большая и родная для меня пятая планета – Юпитер.

– Питер один из нас, – говорю как бы между делом.

Белла удивлённо открывает рот, а Боб обмякает на стуле.

– Ты рассказала ему о нас? – спрашивает Крисс, вскинув брови.

– Нет. Он и так знает, потому что он Уязвимый.

Они одновременно напуганы и удивлены.

– А ещё я думаю, что он что-то скрывает.

– Это не удивительно, – протягивает Рик. – Он лидер.

Остальные молчат.

– Мне кажется, в городе есть внеземные, – продолжаю, не дождавшись реакции. – И я как-то связана с одним из них.

– Как ты узнала? – нервничает Белла.

– Из своих снов и видений.

– Да, это всего лишь кошмары, – отмахивается Боб.

Секунду подумав, отвечаю:

– Анна считала, что все эти видения – мои воспоминания…

– Не может быть, – перебивает Крисс. – Мы же помним жизнь до захвата.

– Да, – подтверждает Белла. – Я знаю, что у меня были родители и брат. Он погиб уже здесь, почти в самом начале, от лихорадки.

– И ты в это веришь? Лекари могут заново нарастить кожу, восстановить переломанные кости за пару дней. Они что, не могли справиться с такой простой болезнью?

Белла испуганно смотрит.

– Это всё появилось позже, – не верит она.

Я не собираюсь с ней спорить.

– А как же Анна? – спрашивает Боб. – Давай, найдём её?

– Пробовала, – извинение в голосе. – Не получилось. Скорее всего, она уже у внеземных или у лидеров.

Раздражают их взгляды, в которых нет ни капли веры.

– Лидеры заодно с внеземными? – спрашивает Рик.

– Да откуда я знаю, – злюсь. – Может, просто действуют по их указке.

– Телами лидеров завладели и отдают указания, – веселиться Рик. – Поэтому Ура вечно недовольный.

Я собираюсь уходить.

– Постой, – останавливает Белла. – Допустим, ты права, и внеземные в городе. Значит, они пришли за тобой или Питером.

Не могу не согласиться с ней.

– Юпитер не причинит нам вреда, – продолжаю. – Мне уж точно. Не знаю, зачем, но я ему нужна.

– Юпитер тот внеземной с которым ты связанна? – Спрашивает Белла.

Киваю.

– И зачем ты ему?

– Из-за чувств, – хлопает по столу Боб.

– Нет, – сопротивляюсь. – Я думаю, нас что-то связывает.

– Тина, то же самое ты говорила про Анну, – сопротивляется Боб.

Крисс стучит ногтями по столу и спрашивает:

– У тебя есть какие-то доказательства присутствия внеземных в городе?

Задумчиво накручиваю локон светлых волос.

– Синий свет вместо глаз у того, кто спас меня от отчуждённых, – загибаю пальцы. – В видениях, они не похожи на воспоминания, я общалась с Юпитером и пару раз после сна видела синее свечение в комнате.

– Всё это можно объяснить, – перебивает Крисс. – Синий свет, может это фонари отчуждённых.

– Я видела в Спасении синий свет.

– А может Юпитер, это Питер, – улыбается Белла. – А что? В имени буквы не хватает.

– Когда в старой части города заметила свечение, Питер был со мной рядом.

– Ну вот минус один подозреваемый, – продолжает веселиться Белла.

– Вы мне не верите?

Они молчат и переглядываются между собой, а потом Белла говорит:

– Я верю.

По её взгляду понимаю, что она не врёт.

– Давайте попробуем найти его, – добавляет неуверенно.

– Белла, это глупо, искать внеземного! – восклицает Крисс. – Не собираюсь рисковать жизнью ради неё.

Крисс снисходительно смотрит на меня и добавляет:

– Она сошла с ума.

– А кто здесь нормальный? Ты или Рик? – не сдаётся Белла. – Что если он действительно существует и хочет помочь Тине?

Боб и Рик молчат. Не тороплю их, потому что им, как и мне, нужно время, чтобы осмыслить услышанное.

– Нет, я не пойду с вами, – Крисс встаёт из-за стола.

Она смотрит на Рика и тот, бросив на меня извиняющийся взгляд, поднимается. Они уходят не попрощавшись. Вина гложет изнутри. Не собираюсь становиться раздором среди друзей.

– Расскажи нам всё, что знаешь о Юпитере, – тихо попросила Белла, я еле слышу её, так сложно ей справляться со словами и с решением.

Секунду я собиралась с мыслями.

– Сама многого не знаю, – начинаю издалека. – Всего пару раз видела его в своих снах.

– Что ты чувствовала? – не унимается Белла.

– Сначала ничего, потом страх…

– Что ещё?

Закрыла глаза и выдавила:

– Любовь…

Белла опускает голову.

– Наверное, это не нормально – любить внеземного, – шепчу я.

– Может быть, это как раз и нормально, – Белла поднимает свой взгляд на меня.

Она пытается улыбнуться, но это у неё не очень получалось. И сейчас её губы искривляет грустная ухмылка.

– Может быть, захвата не было. И это лидеры отняли у нас чувства и воспоминания? – спрашивает Белла.

– Что это значит?

– Вдруг до захвата ты была знакома с внеземным, и сейчас он ищет способ, чтобы вернуть тебя.

– А причём здесь лидеры?

– Питер ведь признался, что его отец стёр чувства, – тихо говорит Белла.

– Зачем тогда он помогает Тине? – спрашивает Беллу Боб.

Они буровят друг друга пронзительными взглядами, потом Боб поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ты готова идти до конца?

Неуверенно киваю.

– Питер Ван, он может помочь тебе выяснить это? – спрашивает Белла. – Вас что-то связывает. Мы, конечно, не одобряем эту связь, но сейчас она нам необходима...

– Я не могу, – прерываю её.

Опускаю голову. Слёзы подступают к глазам, но я борюсь с ними. Белла дотрагивается до моей татуировки на левом запястье:

– Ты же хочешь разобраться с этим? – спрашивает Белла. – Кто ещё, кроме него, сможет помочь нам?

Смотрю глазами, переполненными слёз.

– Анна могла, но она исчезла.

Возможно, они и правы. Кошмары преследуют меня каждую ночь. Теперь я знаю всю историю жизни другой Тины Брайн. Как она ходила школу, как сильно любила свою семью, старшего брата и младшую сестру. Знаю всё о ней, но забываю, как оказалась в этом городе, что делаю здесь с самого начала. Могу вспомнить только последние несколько лет. Мысли путаются, и я постепенно теряю связь с собой, такое чувство, что в меня закачивают чужие воспоминания, и я теряю связь со всем, что происходило в этом городе. Боюсь, что скоро я позабуду и Питера.

– Тина, – зовёт Белла. – Тебе и ему это нужно.

Глава 13

Утром мнусь у своей двери пару минут, затем решительно подхожу к соседней и без стука врываюсь внутрь. Кровать аккуратно застелена, а письменный стол покрыт тонким слоем пыли. Провожу пальцем, вырисовывая цветок. Комната не обжита, здесь отсутствует запах жилища. В воздухе витает аромат сырости и пыли.

– Питер, – неуверенно зову, начиная сомневаться в своём решении навестить лидера.

Тишина. Приоткрываю дверь и заглядываю в комнату для обработок. Никого. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из коридора – чьи-то приближающиеся шаги. Запрыгиваю в тёмную комнатку и захлопываю дверь. Не видя ничего, спотыкаюсь и падаю на пол, больно стукнувшись головой об угол шкафа. Упираюсь спиной о стену, вслушиваясь в тишину. Скрип двери и щелчок загоревшейся лампочки. Чьи-то шаги, затем голос:

– Питер, мне нужно поговорить с тобой, – узнаю Нелли.

– О чём? – буднично отвечает лидер. – Все вопросы на тренировке.

Тяжёлые шаги отдаляются от Нелли.

– Тина Брайн – одна из Уязвимых! – отчаянно выкрикивает она.

Перестаю дышать: она всё-таки пришла к нему рассказать обо мне.

– А ты Чувствующая?

– Я… – сглатывает – нет.

– Тогда как ты узнала, что Тина Уязвимая? – протягивает Питер.

До меня доносится тихое всхлипывание, шаги, затем вскрик Нелли и звук удара о стену.

– Кому ещё ты говорила о Тине? – злость Питера читается в каждом его слове.

– Никому, – отвечает сквозь слёзы Нелли.

Звук шлепка и голос Питера:

– Не советую тебе распространяться по поводу Уязвимых при мне!

– Я люблю тебя, – шепчет она на выдохе.

В висках стучит. Стискиваю зубы и скриплю зубами, руки сжаты в кулаки.

– Что ты сказала? – переспрашивает Питер.

От его голоса внутри дрожь.

«Замолчи, ничего не говори ему!» – хочу закричать. Но не произношу ни слова.

– Я люблю тебя. И хочу быть частью тебя, – повторяет Нелли.

Питер раздраженно выругивается и говорит надменно:

– Ты нарушаешь главные законы города!

– Так же как ты и Тина, и ещё несколько человек из твоего отряда, – не сдаётся Нелли.

При упоминании моего имени, начинает трясти. В теле поднимается температура, становится жарко.

– Питер, я вижу, как ты иногда смотришь на меня.

– Как, по-твоему, я смотрю на тебя? – спрашивает Питер.

Так и вижу ухмылку на его лице.

– Ты чувствуешь то же что и я, – шепчет Нелли.

Сердце бешено бьётся. Ели сдерживаю порыв, чтобы не выскочить к ним, и не убить Нелли на глазах Питера.

– Больше ничего не хочу слышать про твои чувства и остальных Чувствующих и Уязвимых! – Повышает голос Питер. – Для начала предъяви доказательство, только потом обвиняй!

Нелли ревёт навзрыд.

– Готова смиренно смотреть, как из-за тебя нам придётся убить всех, кого ты подозреваешь в проявлении чувств?

– Ты сможешь убить Тину Брайн? – Нелли перестаёт плакать.

Закрываю глаза и перестаю дышать.

– Да, если она действительно Уязвимая, – отвечает Питер.

На секунду наступает тишина.

– Теперь иди и забудем про этот разговор, – усталость в голосе лидера.

– Я не могу, – шепчет Нелли.

В комнате происходит какое-то движение. Слышны шорохи и сдавленные возгласы Нелли.

– Ты не понимаешь, я хочу связать свою жизнь с тобой! – истеричный крик Нелли врывается ко мне. – Буду верна тебе до конца.

– Нелли, чувства, что внутри тебя – дурманят разум, – выдыхает Питер. – Уходи, пока не стало поздно!

– Я сделала тату, только ради тебя, – не унимается Нелли.

– Ещё раз услышу такие слова, – злость в голосе Питера, – и ты окажешься на дне обрыва.

– Тогда почему ты постоянно смотришь на меня? – Шепчет с придыханием Нелли.

– Запомни, я не испытываю чувств. И если хоть что-то понимаешь в этом, то сейчас сама убедилась, что это правда, – надменный голос Питера. – И с чего ты решила, что я смотрю на тебя?

– Убью её! – опять кричит Нелли. – Я убью Тину… обещаю.

Я сжимаю руки в кулаки и поднимаюсь.

– Ура узнает вашу тайну, – продолжает Нелли. – Он убьёт Тину… и только я останусь с тобой.

Злость туманит мой разум.

– Если ты сделаешь это, то в скором времени сама окажешься на дне той реки, – голос Питера.

Между нами стена, но я ощущаю его боль из которой рождается несдерживаемая ярость. В секунду лидер перерождается в безжалостное чудовище.

– Люблю тебя, – плачет Нелли. – Что мне сделать ради тебя?

Она сходит с ума.

– В нашем городе нет любви, нет чувств! Ты должна запомнить это! – холодный голос, отдалённо похож на баритон Питера.

– Не ври, – не успокаивается Нелли. – Я вижу их в тебе… Ты Чувствующий!

– Сейчас тоже? – Шипящий голос.

Нелли вскрикивает, приглушая звук открывающейся двери.

– Что здесь происходит? – голос Уры.

У меня темнеет перед глазами. Трясущимися руками открываю дверцы шкафа и втискиваюсь внутрь.

– Уведи её, – хрипит Питер. – Сегодня состоится казнь.

Леденящий смех старшего лидера и отчаянный крик Нелли. Хлопок двери и тишина. Аккуратно открываю дверцу и выглядываю. Комната для обработки пуста. Неуверенный шаг, выхожу из укрытия. Прижимаюсь к двери и прислушиваюсь. Ничего не слышно. Тянусь к ручке, но дверь распахивается и передо мной стоит Питер. Сердце ёкает. Он хватает меня за грудки.

– Ты ходишь по краю, – злится Питер.

Затем выталкивает меня из комнаты и захлопывает дверь.

Следующие несколько часов проходят, как ужасный сон. Всех жителей города собирают за стеной смерти. Впереди крутой обрыв, а там внизу рьяная речка с коричнево-грязными водами течёт из города в неизвестность. На пике горы, вдалеке от Спасения кирпичная стена – всё что осталось от былых застроек человечества. Около неё нас и выстраивают.

Нелли на коленях на краю обрыва в окружении лидеров. Длинные волосы путает ветер, полураздетое тело дрожит от холода. Синяки и раны после нашего боя не успевают зажить, появляются свежие кровоподтеки. Ура вытягивает руку и дулом пистолета приподнимает Нелли голову. Из красивых глаз текут кровавые слёзы.

Сердце сжимает, к горлу подступает ком. Всю боль которую она испытывает, я ощущаю на себе. Словно я, а не Нелли стою на краю обрыва. Ура берёт Нелли за волосы и тянет вверх. Я отвожу взгляд и смотрю на Питера. Лицо второго лидера приобретает серый оттенок, из глаз исчезает манящий блеск. Мы встречаемся взглядами, он неуловимым жестом указывает в сторону Нелли.

– Как это глупо, – вздыхает Крисс. – Всё это так бессмысленно.

– Таковы правила, ты же знаешь, – так же тихо шепчет Рик.

Они стоят впереди. И мне видно, как Рик, не боясь лидеров, сжимает ладонь Крисс.

– Я не об этом, – отдёргивает руку Крисс. – Нелли нужно было подождать ещё немного… Мы бы ушли…

Всхлипывая при каждом слове, она пытается бороться с чувствами.

– Теперь мы должны смотреть на её смерть, – вмешивается Боб. – Не отворачивайтесь, успокойтесь. Иначе нас раскроют.

Ощущаю его прикосновение. Пальцы Боба сплетаются с моими, и я сжимаю их.

– Тина, – шепчет Белла.

Она пытается улыбнуться одним лишь взглядом. Протягиваю ей свою руку. Белла отвечает. Сейчас, среди них, мне как-то спокойнее. Нас связывает тайна, но мы, как и положено смотрим на мир пустым взором, чтобы никто не увидел в наших глазах маленькую искорку чувств.

– Нам нужно покинуть город, – шепчу.

Никто не отвечает, но я знаю, что они будут со мной до конца. Предчувствую это.

– Мы собрали вас здесь, чтобы наглядно показать, что мы делаем с теми, кто подвергает город смертельно опасной болезни, – голос Уры.

Нескрываемая ярость в глазах.

– Нелли Лонг пыталась заразить моего брата, вашего лидера, Питера Вана. Она сошла с ума, а это первый признак опасной болезни. Мы не можем допустить, чтобы ещё кто-то из наших людей погиб из-за этой глупой девчонки, – злость в голосе Уры.

Он меряет шагами край обрыва.

– Хоть бы он оступился, – зло шепчу я.

Белла давит смешок.

– Что мы делаем с заражёнными? – спрашивает Ура.

– Убить, – хор голосов звучит ему в ответ.

Довольная улыбка на озлобленном лице. Он наслаждается бесчувственностью этого города, ему нравится жестокость жителей, Ура тешет себя мыслями о том, что ожидает Нелли через пару минут.

– Мы отпускаем тебя, это единственное, как можем помочь, – Ура гладит Нелли по волосам. – Излечишься, когда умрёшь.

Старший лидер проводит указательным пальцем по татуировки Нелли под ключицей. Он улыбается своим мыслям.

– Питер, убери это, – наконец произносит Ура, кивая.

Питер скрипит зубами и поворачивается к брату.

– Это лишнее, – спокойствие в голосе.

Ура и Питер не сводят друг с друга взгляда. Между ними идёт борьба, и пока не понятно, кто побеждает.

– Питер, прошу тебя, – молит Нелли.

Питер словно не слышит, продолжает поедать взглядом Уру.

– Хорошо, – сдаётся старший лидер. – Пусть этот позор смоет бурлящая река.

Одной рукой Ура поднимает Нелли с колен. Она пытается сопротивляться, её сил не хватае, чтобы оттолкнуть лидера. Сердце бешено колотиться, я едва не срываюсь с места, но Боб и Белла крепко держат с обеих сторон.

– Стой тихо, иначе они убьют всех нас, – шипит Белла, не размыкая губ.

Я душу в себе желание закричать.

– Может быть, если людям рассказать правду о чувствах, они перестанут бояться, и больше не будут бесчувственными марионетками в руках лидеров? – Надрывается мой голос.

Боб сжимает мою руку и тянет. Издаю какой-то квакающий звук, я обваливаюсь на него. Он обнимает за талию и прижимает к себе, помогая оставаться на ногах. Поднимаю взгляд на рыдающую Нелли. Начинает мутить, когда Ура тащит Нелли к краю обрыва: она изворачивается, но сильные руки лидера не оставляют шансов.

– Встань и посмотри вниз! – Командует Ура, стоя рядом с плачущей Нелли.

Она не шевелится, тогда Ура дёргает Нелли за волосы, и поднимает на ноги. Она дрожит. Ура зажимает руки за спиной и давит на голову так, что Нелли склоняется к краю обрыва. Крик разрывает сердце. Питер отворачивается. Артур делает шаг назад, но не сводит глаз с Нелли. Он стоит поодаль словно всё это его не касается.

– Я сам, – отстранённо говорит Питер, останавливая старшего брата.

Оскал на лице старшего лидера. Питер снимает серый капюшон толстовки и подходит к Нелли. Ура отступает.

– Они среди нас… Юпитер, – надрывается Нелли.

Питер сначала смотрит вниз, потом толкает её с обрыва. Взмах рук, и дальше лишь крик, постепенно исчезающий во мраке. Всплеск воды и тишина.

Всё заканчивается. Нелли больше нет. Только что на наших глазах убили одного добровольца, а мы просто стояли и наблюдали за этим. Неужели никто в этом городе не испытывает никаких чувств? Мы все бесчувственны и потеряны, а значит – слабы. А Нелли – нет. Она единственная, кто, не побоявшись смерти, пытается раскрыть себя перед тем, кого так любит, а он не помог ей, а безжалостно уничтожил.

Мы все молча принимаем её гибель.

Стоит мне войти в комнату, как раздаётся стук в дверь.

– Смотри, что у меня есть, – Белла трясёт в руке металлическую коробку.

– Что это? – вскидываю брови.

Она смотрит так, словно я произношу какую-то глупость.

– Краска! – отвечает Белла. – Выпросила у Лиссы.

Закрыв за собой дверь, Белла направляется в комнату для обработки.

– Кстати, ты знаешь, что она идёт с нами? – спрашивает Белла.

Качаю головой.

– Открой! – просит Белла, кивнув на чёрную панель в стене.

Дверь открывается, и Белла первая проскальзывает внутрь.

– Она говорит, что Питер настоял, – рассказывает, смешивая порошок из банки с водой. – Лисса конечно зла на него.

– Почему?

Белла улыбается.

– А ты любопытная, – смеется. – Такая же, как и я.

Она размешивает кашеобразную смесь и на носит её на прозрачную пластину.

– Много воинов Элиты идёт с нами? – не отстаю с вопросами.

– Верн, Итан, Лисса, – отмахивается она. – Если честно не вникала.

Белла внимательно смотрит на меня, снимает резинку и задумчиво прищуривается.

– Думаю, слева будет идеально, – говорит, выбирая прядь.

– Что? Ты о чём?

Пытаюсь оттолкнуть её.

– Покрасим всего лишь прядь, – улыбается она. – Я тебе, а ты мне.

Она собирает верхние пряди и стягивает их резинкой.

– Будет не так заметно, – объясняет учительским тоном. – Надоест, закроешь цветную прядь волосами.

– Тебе не кажется, что это не правильно?

Белла удивленно морщит лоб.

– Нелли сегодня погибла, – шепчу я, отворачиваясь.

Белла приобнимет со спины.

– Тина, именно это и нужно лидерам… Сломить нас. Заставить передумать.

– Я хочу сбежать из города. Прямо сейчас.

– Давай не будем делать необдуманных поступков, – шепчет Белла. – К тому же, Боб говорил, что у тебя есть план.

Неуверенно кивает.

– Позволь, сделаю это, – Белла улыбается.

Она берёт в руки две пластины. Сначала Белла прикладывает их друг другу, а затем зажимает между ними небольшую прядку моих волос.

– Какой хоть цвет? – мой запоздалый вопрос.

Белла пожимает плечами и закрепляет пластины.

– Какой получится, с тем и будем ходить, – веселиться подруга.

Под руководством Беллы я проделываю то же самое с её волосами, затем, прождав положенное время, мы снимаем пластины. Моя прядь получается ярко-розового цвета с малиновым отливом. У Беллы всё не так радужно. От глубоко синего цвет переходит в салатовый, а затем в жёлтый.

– Хорошо, что эта прядка на затылке, – протягивает она, разглядывая себя в зеркале.

Спрятав весь ужас под густыми волосами, Белла поворачивается ко мне.

– Мне кажется, от этого твои глаза стали ещё больше.

Смотрю в зеркало. В копне пепельных волос, будто блик от цветного стеклышка, виден розовый. Вытянутый нос и широко распахнутые глаза. Пытаюсь улыбнуться.

– Что тебя тревожит? – спрашивает Белла, наблюдая за мной.

Через зеркало смотрю на неё. Она намного выше, чем я, но не настолько, как Питер.

– Мне кажется, Питер не такой, как я думала, – шепчу, не отрываясь от Беллы. – Он опасен.

Белла приближается.

– Не могу не согласиться, но ведь он хочет помочь.

Поворачиваюсь к ней.

– Тогда почему он убил Нелли?

– Что если у него не было выбора? Питер зависит от Уры и Артура, как и мы от этого города.

Её слова звучат не убедительно.

– Но мы-то поможем тебе, чего бы это нам ни стоило.

– Почему?

Глаза Беллы округляются.

– Ты одна и нас. Мы друзья, а значит, никогда не оставим друг друга.

От этих слов на душе пробуждается надежда. А что если у нас действительно получится вырваться от сюда и начать новую жизнь. Без запретов и правил.

– Помнишь слова Нелли. Она сказала, что они среди нас, – задумчиво шепчу я. – Что если она видела внеземных?

– Значит, Юпитера искать не будем, – кивает Белла.

– Он никак не поможет нам. Ему нужны мои чувства!

Белла вздыхает. Сжимает ладонь, и произносит:

– Юпитеру не найти тебя… Мы постараемся помочь… – по её глазам я вижу, что она верит в то, о чём говорит. – Даже Крисс и Рик после сегодняшнего пойдут с нами до конца.

– С чего начнём?

– Есть варианты? – отвечает вопросом на вопрос.

Задумчиво опираюсь на раковину.

– Забыла, – хлопаю себя по лбу. – После тренировки я случайно зашла в кабинет.

Белла пододвигается, а я понижаю голос:

– Там куча мониторов, – сглатываю. – Но не это важно… Когда я дотронулась до Боба на мониторе, над его головой появилась надпись…

– Какая? – не выдержав перебивает Белла.

– Боб Бранс – Чистый – напрягаю память, чтобы вспомнить. – Что-то ещё.

– Что?

– Семья уничтожена.

Наступает тишина.

– Я посмотрела и Крисс, – шепчу. – О её семье неизвестно, но лидеры, а значит и Ура знают, что она Чувствующая.

– И ничего не делают с этим? – недоверие в голосе Беллы.

– Питер говорил, что Чистых, как и Уязвимых мало, значит в городе все Чувствующие. Может поэтому Ура ничего не делает.

Белла задумчиво прикусывает нижнюю губу и накручивает прядь волос.

– В лечебницы стоят компьютеры, – медленно произносит смотря в пустоту. – Во время патруля, нам с Крисс приказали помочь, и мы вносили в компьютер информацию по погибшим спасённым. И что-то подобное припоминаю.

– Тогда у меня созрел план, – загадочно шепчу.

– Хочешь посетить лечебницу? – догадывается Белла.

– Ну да, – киваю. – Думаю, попасть в тот кабинет в тренировочной зоне нам не удастся.

– Да, я и сама не горю желанием встретиться там с лидерами, – говорит Белла, выходя из моей комнаты.

Выжидаю несколько минут и иду вслед. Насколько возможно, чтоб не привлекать лишнего внимания, быстрым шагом преодолеваю коридор и спускаюсь на лифте. Выходя на улицу застёгиваю куртку под горло. Красное зарево окутывает пространство, как в огне, солнце спускается вдали, прячась за чёрными горами.

– Прохладно – говорит ёжась Белла.

Воздух леденит. Накидываю капюшон и иду к лестницы.

– Подождём Крисс, – останавливает Белла.

– Зачем ты её позвала?

Белла пожимает плечами и отвечает:

– Она моя подруга, – выдыхает. – К тому же, вам нужно налаживать отношения.

Сложа руки на груди, прижимаюсь к каменной стене штаба.

– Не думаю, что из этого выйдет что-то стоящее.

Белла отмахивается.

– Не строй из себя жертву, – шепчет она. – Мы сегодня потеряли одну из нас, поэтому с этого дня держимся все вместе.

Недовольно бурчу себе под нос, но больше ничего не говорю

– Какой план? – Спрашивает Крисс, сразу, как находит нас.

Отворачиваюсь.

– Попасть в лечебницу, – отвечает Белла.

– Что мы скажем, если нас заметят? – не унимается Крисс.

– Тина, – зовёт Белла. – У тебя все синяки прошли?

– Нет, – говорю, так и не посмотрев на Крисс.

– Отлично, – хлопает по плечу Белла. – Мы с Крисс покажем свои.

Затем она наклоняется ко мне и шепчет:

– Не будь ребёнком, у нас одно дело.

Согласно киваю, но всю дорогу игнорирую Крисс. План Беллы очень прост – залезть в компьютер Эли. В лечебницу попадаем без труда. На входе показываем лекарю наши увечья после спарринга, и он открывает стеклянные двери. Подходим к стойке, из-за которой торчит белая шапочка медицинского костюма.

– Мой лекарь Эли, – уверенно произносит Белла. – Нужно получить новую мазь, эта уже не помогает.

Ставит на стойку стеклянную баночку. Пожилой мужчина даже не поднимает на нас взгляда.

– Дорогу знаете? – спрашивает он.

– Третий этаж, выйти из лифта, повернуть направо, – рапортует Белла заученную наизусть фразу.

– После посещения отметьтесь у меня, – кивает он.

Как только железные двери лифта закрываются, внутри поднимается буря, тяжёлый ком поднимается вверх к горлу. Что если нас раскроют, или уже догадываются о нашем плане?

– Может, надо было сказать об этом Рику? – неуверенно спрашивает Крисс.

Белла закатывает глаза и открывает рот. Ответ заглушает писк лифта. В полной тишине мы выходим на третий этаж.

– Куда теперь? – спрашиваю оглядываясь.

Крисс показывает рукой на дверь рядом с лифтом.

– Кто-то должен остаться снаружи, – шепчет Белла.

Переглядываемся. Крисс неуверенно поднимает руку, я киваю ей.

– Подашь знак, – шепчет на прощание Белла.

Белла стучит, не дожидается ответа крутит круглую ручку. Щелчок и дверь открывается. Мы переглядываемся и одновременно входим внутрь. Круглая комната с маленьким окошком посредине. На стенах от пола до потолка полки с книгами. В центре стоит стол, а на нём монитор.

Щёлкаю мышкой, и экран загорается. Белла пальце указывает на папку.

– Тут ничего нет, – её голос растроен.

Множество папок действительно пусты. В некоторых непонятные схемы и названия на каком-то незнакомом мне языке.

– Подожди, – останавливает Белла. – Открой вот это.

Белла указывала на папку со странным названием «Зачистка». Щелчок мышки, и на мониторе появляются многочисленные списки.

– Нелли Лонг, – читает Белла. – I Зачистка, опасна, чувствующая, уничтожена, семья погибла.

Переглядываемся.

– Набери моё имя, – шепчет она, указывая на поисковик.

Стоит мне выполнить просьбу, как на экране появляется надпись: «Белла Янг – I Зачистка – Не установлено – Чувствующая – Брат убит».

– Андрю Янг, – просит Белла.

«I Зачистка – Уязвимый – Опасен – Уничтожен».

В глазах Беллы слёзы. Вместо того, чтобы успокаивать подругу набираю: Тим Брайн. Экран мигает и на нём появляется надпись: «I Зачистка – Уязвимый – Опасен – Не известно».

Сердце сжимается.

– Кто это? – шепчет Белла.

– Мой брат, – говорю смотря на одно лишь слово не известно. – И я думаю он жив.

– Набери себя.

«Тина Брайн: I Зачистка– Не опасна – Чистая – Не известно».

– Получатся вся твоя семья жива?

Пожимаю плечами, но в душе радостный трепет.

– Попробуй набрать Питера.

«Питер Ван: I Зачистка – Не известно – Чистый – Братья Чистые».

– Ты уверена, что он Уязвимый? – спрашивает Белла смотря на надпись.

– Я тоже Уязвимая, но здесь написано, что Чистая, – отвечаю в тон ей.

– Может, внеземных вообще не было? Что если изначально всё это сделали сами люди? – нервничает Белла.

– Но как же Юпитер?

Белла молчит. Проверяем остальные папки, но ничего путного мы так и не находим. Какие-то схемы и разработки. Экран гаснет и тут же включается и на нём появляется надпись:

«Я говорил тебе, что ты ходишь по краю. У вас пара минут, до их прихода».

Закрываем папки, выключаем компьютер. И выскакиваем в коридор.

– Тебе нужно дождаться Эли, – шепчу я.

Белла согласно кивает. Как нас и предупредил Питер, через некоторое время из лифта выходят лекари. Белла находит Эли. Лекарь осматривает нас и выдав всем мазь отпускает.

– Я, наверное, скажу глупость, – взволновано говорит Крисс, после того, как мы ей всё рассказываем. – А что если внеземные, это лекари?

Переглядываемся с Беллой.

– Питер знает, что вы залезли в компьютер лекаря и прочитали там то, что не должны были, – протягивает Крисс. – И раз вы сейчас со мной рядом, то думаю сегодня казни больше не будет.

Идём через мост на другую сторону города.

– Сами подумайте, – продолжает Крисс, – Среди лекарей проще спрятаться. Они не учувствуют нив каких событиях города. Зато у них есть средства и возможности.

– Ты о чём? – Не понимает Белла.

– Чтобы лишить человека чувств нужно, наверное, провести какую-то операцию…

– Питер ставил мне укол, – перебиваю. – Перед испытанием.

Открыв рот смотрят на меня.

– Он мне что-то вколол, и я пол дня ничего не чувствовала.

– Вот видишь, – Крисс поднимает указательный палец. – А где он взял это?

– У лекарей, – вместо неё отвечает Белла.

Задумчиво покусываю губу.

– Но Питер говорил, что отец лишил всех чувств.

– А что он тебе ещё должен был сказать, – пожимает плечами Крисс. – Или возможно он не соврал, и отец так же взял сыворотку у лекарей.

Молча входим в парк. Темнота сгущается, дорогу еле видно.

– Поэтому Питер и предупредил вас, – шепчет Крисс. – Он спасал тебя, Тина, от внеземных.

Страшно осознавать, что все эти годы люди прячутся в городе от захватчиков, а как оказывается, они живут с нами по соседству.

– Юпитера мы искать не будем, – мой тихий ответ. – Мы итак ходим по краю.