Увы, Милорд!

Глава первая Ёж – птица гордая! Пока не пнёшь – не полетит

Говорят, что все приметы – суть человеческих глупостей и измышлений. Что никакие неудачи и неприятности не будут преследовать и никак не смогут навредить, если ты спокоен, хладнокровен и имеешь крепкие нервы. Тогда никакие тяжёлые понедельники, пятницы с числом тринадцать и прочие глупости тебе не страшны.

Всё так. Безусловно.

Но бывают дни, словно предназначенные, чтобы вывести тебя из равновесия. Будто Судьба решила в один миг взять реванш за все спокойные годы и начала подкладывать, подсовывать и подкидывать тебе сюрприз за сюрпризом и, в конце концов, попросту завалила тебя ими с головы до ног.

А всё папочка, чтоб ему на том свете не икалось!

Собственно говоря, получив от отца письмо, Джеллиос был так удивлён, что не сообразил сразу его выкинуть. А через секунду оно активизировалось, и совершенный порядок кабинета взорвала так называемая в народе «сырушка». А попросту: голографическая передача, не упакованная в защитную сферу и потому нестабильная и очень неаккуратно работающая.

– Здравствуй, сын, – интонация, с которой эта фраза была произнесена, позволяла слушателю усомниться как в отцовстве говорившего, так и в искренности желаемого. – В общем, если ты слушаешь это, значит, я... далеко! Очень далеко! Я уехал и не вернусь! Ну, в ближайшие лет пятьсот – точно! И то, если найду выход... но не важно!

Я вот о чём, – мужчина, стоявший посреди воронки «сырушки», приосанился, разгладил кружевные манжеты камзола и пышное жабо. – Сын! Я оставил тебе наследство! Это большой замок у вершины скал, что огибают Мерру с северо-востока. И этот великолепный, шикарный дворец я оставил тебе! Да-да, не удивляйся! Ты же мой единственный сын, кому ж разгребать всё то дерь... То есть, кто же ещё сможет навести порядок в принадлежащем ему поместье... и в замке! И вообще... кто так хорошо, как ты... ты же любишь порядок... А в замке спокойно, да! Ты сможешь работать там, заниматься своими делами... Тебе надо просто приехать... И слуг своих можешь забрать... И вообще, всё, что тебе понадобится! Только приедь и живи там. Ведь я оставил его тебе в наследство! – речь мужчины становилась всё более неразборчивой и под конец перешла в просительное, невнятное бормотание. Как будто проситель видел, каким насмешливым и презрительным взглядом смотрит на него получатель письма.

– В общем, замок твой. Тебе надлежит прибыть туда к первому летнему дню. А чтобы ты не вздумал игнорировать свалившееся на тебя счастье – я принял меры. Они немного жестковаты, наверное... Но я тебя знаю... Ты ж не почешешься иначе... Так что, собирайся и в добрый путь! А засим, позволь откланяться! Прощай, сын! – мужчина скорбно умолк и опустил очи долу.

Скорее всего, письму предполагалось кончиться на этом месте, но из-за нестабильности «сырушки» время было рассчитано неправильно, и Джеллиос ещё несколько секунд с брезгливо-растерянным лицом взирал на потрескивающую воронку. А потом послание взорвалось, подпалив рукопись на столе, закоптив нежно-голубые атласные шторы, разбив пару лампочек в люстре и оставив тяжёлый запах чего-то мокрого и жжёного.

– И какие же ты принял меры? – в пространство бывшего чистым, а ныне загаженного и вонючего кабинета, спросил Джеллиос.

Ответ он получил через несколько минут, когда отчаялся привести кабинет в более-менее приличный вид. Очевидно, отец решил не тратиться на хоть сколько-то приличную почту и отправил письмо от «чёрновца» – энергия для «сырушки» оказалась остаточной. Поэтому грязь и запах после выброса не брали никакие заклинания.

Джеллиос дёрнул тяжёлый шёлковый шнур, вызывая слуг. Через десять минут дёрнул снова. А ещё через десять минут покинул кабинет и пошёл в людскую, дабы выяснить, куда делась Самри и почему она не идёт на зов хозяина.

Быстро спустившись на первый этаж и миновав просторный холл, Джеллиос вошёл в левое крыло, занимаемое слугами. Остановился возле двери в комнату Самри. Постучал. Ещё раз. Рванул дверь на себя и в немом изумлении застыл на пороге.

Комната была пуста.

И там не было не только самой Самри и её вещей – там вообще ничего не было! Ни мебели! Ни штор на окнах! Ни цветов на подоконниках! Ни-че-го!

Зато там было грязно. И эта грязь, отвратительно знакомая на первый же взгляд, подсказала Джеллиосу, что в комнате сработала ещё одна «сырушка».

Выругавшись, мужчина перешёл ко второй двери. Комната Франца, мужа Самри, была в таком же состоянии, как и её комната.

Кинувшись по коридору, Джеллиос убедился, что, кроме него, в доме никого не было.

Самри и Франц, Барбора, Линздад, и даже немая полудурковатая Куделька – исчезли все. Их комнаты пусты – личные вещи, предметы интерьера и мебель – всё будто саламандра языком слизнула! И повсюду грязь от «сырушек».

Однако, Джеллиос не слышал, чтобы с их помощью можно было переправлять куда-то людей. Но это означало только одно – его прижимистый отец потратился не только на свои послания! Пока Джеллиос экспериментировал в лаборатории, строго настрого приказав не беспокоить, папаша провернул всё это! Похитил его людей! Куда? Зачем? Впрочем, нетрудно догадаться. Конечно, они в этом пресловутом замке, оставленном Джеллиосу в наследство. Вот ещё дурь! На кой ему наследство? Тем более замок!

Джеллиос огляделся, совместив во взгляде тоску пополам с яростью. У него отличный дом! Два этажа и подземная лаборатория! Не надо ему никаких замков! Да он с детства ненавидит замки! Пяти лет нежного возраста, проведённого в сырых холодных стенах, бесконечных коридорах и огромных полупустых залах навсегда отбили охоту у Джеллиоса жить в строениях подобного рода.

А ведь придётся ехать. Придётся, саламандра вас всех спали! Иначе, как вытащить слуг обратно? Хотя, постойте...

И мужчина бросился в лабораторию.

К вечеру, когда на бархатно синеющем небе зажглась первая звезда, Джеллиос признал своё поражение.

Переместить слуг не получалось. Мало того, не удалось даже ментально связаться с ними или получить мало-мальски приличную (а, да что там! И неприличной бы хватило!) голографическую картинку об их местонахождении!

– Северо-восток, северо-восток... – бормотал Джеллиос, крутя пальцем в воздухе.

Повинуясь его движениям, большой глобус Мерры не спеша поворачивался вокруг своей оси.

– Да где это? Ах, вот! – и пронзительный взгляд странных фиолетовых глаз Джеллиоса прицельно вонзился в найденное место.

Староретиш.

Город в долине, окружённый кольцом непроходимых скал. Хотя, как это непроходимых? Джеллиос краем глаза глянул в справочник по городам.

Итак, Староретиш основали пришедшие из-за гор беженцы, когда их городок разрушило землетрясение. Они прошли через горы, потому что иного пути не было. Подземные пещеры, в конце концов, вывели их к огромной долине, полностью залитой водой. Среди беженцев произошёл раскол – некоторые не захотели селиться в пещерах, долбить и строить дома в практически отвесных склонах. Они ушли по туннелю в ту сторону, откуда пришли, в надежде, что землетрясение кончилось, и они построят новый город на руинах.

А оставшиеся постепенно убедились, что вода в долине спадает. Дома строились всё ниже и ниже и, сперва медленно, потом быстрее, словно по волшебству, в обмелевшей долине вырос город.

Джеллиос почесал нос. Снова полистал справочник.

Но больше никаких подробностей о Староретише не нашёл. Это было странно, и у Джеллиоса осталась масса вопросов. До какого развития дошёл город? Какие расы его населяют? Есть ли там магия? А Управленческая верхушка? Кто стоит у власти? Чем город живёт, что экспортирует, что покупает, и с кем сотрудничает? Не находится ли он в состоянии войны с кем-либо из соседей?

И самый главный вопрос – какого рожна папаше понадобилось строить замок рядом с этим городом, а теперь передавать этот замок сыну? Он говорил о каком-то беспорядке. В замке бунт? Вышли из повиновения слуги или подданные земель, что расположены вокруг? А что там расположено-то?

Джеллиос досадливо дёрнул бровью и пошёл собирать вещи.

Первый летний день через неделю. Надо поехать и разобраться самому, и поехать заранее. Джеллиосу вовсе не хотелось, чтоб ещё какое-нибудь заклинание вышвырнуло его из дома в окружении кучи вещей. А что так и будет, он не сомневался – папаша любит пошутить. К сожалению, его шуток сын никогда не понимал и не ценил.

Каштаны зацвели внезапно – словно кем-то наколдованные. Весна кончается, завтра первый летний день, и тут на тебе – вся Староретишская аллея утопает в розовом – будто огромная карамельная-клубничная тянучка лежит по обеим сторонам от дороги. Реми шла по аллее, заложив руки за спину, и хмыкала, разглядывая крупные нежные цветы. А ещё она принюхивалась, стараясь уловить запах волшбы. Но ничего не было. Неужели каштаны зацвели просто так? Сами по себе? И не было никакого колдовства? И никакой магии не вершилось на Староретишской аллее ночью или утром? Реми снова принюхалась, поводя из стороны в сторону маленьким аккуратным носиком. Нет. Никакой магии. Только горьковатый запах цветов расплывается в воздухе.

Реми пожала плечами и ускорила ход – завтра Признательный день, так что сегодня должно быть много работы. А у неё ещё недочитанная «Орфография волшебства» лежит.

Ясен день с ними, зацветшими не вовремя каштанами – наверное, это необъяснимая, великая магия Ретишграда – новой части города, или самого Староретиша, разгадать которую Реми пока что не в силах.

Итак, каштаны цвели, не давая настроиться на рабочий лад. Навевая мысли о чём-то романтичном, отчаянно-вдохновляющем, улыбчиво-сентиментальном...

Например, о завтрашнем Признательном дне!

Реми вздохнула и поморщилась. Опять поморщилась и снова вздохнула. Для неё Признательный день самый что ни на есть рабочий!

Уже завтра с самого раннего утра почтовое отделение «Красные Крылатки» будут осаждать толпы народа.

Молодые люди, решившие, что любимая непременно должна прочесть их признание за чашкой утреннего кофе, и потому: «Ну, прошу вас, ну, умоляю – отправьте крылаткой!»

И будут наскребать мелочи по карманам, потому как услуги крылатками стоят недёшево.

Раскаявшиеся в мелких и крупных обманах супруги, решившие открыть правду второй половине. Эти предпочтут старые проверенные почтовые дилижансы. Дёшево и сердито.

Юные, и не слишком юные, но слишком романтичные особы, с горящими глазами и пылающими щеками, будут покачивать на ладонях пухлые конверты, на которых обязательно следы помады. А сами конверты так будут пахнуть духами, что к концу рабочего дня у Реми, конечно же, разболится голова.

Ещё очередь обязательно составят: седые кругленькие старушки с корзинками гостинцев – надо же признаться внукам, что они самые лучшие, замечательные, красивые, послушные и прочая... ну, просто светочи жизни, без которых... А посылочку срочно, с почтовым курьером, а то знаем мы ваши «дилижансцы»! То колесо отвалится, то дорога перекрыта, а то ещё чего похужей! А твари эти крылатые – ещё чего! – сожруть ведь гостинец-то, обязательно сожруть!

Даже дети придут отправлять открытки. Признания мамам о вазах, разбитых невыносимо давно – на той неделе! Признания подружкам, что они лучшие, и лучше никого нет! А что мы с Луськой в парк ходили... ну, просто, она гуляла, вот и... Папам тоже признания – папы лучшие, самые сильные, умные и добрые, поэтому вот в одном магазине пароход был... на радиоуправлении... а ещё вертолёт на магических блоках... хотя бы машинку с сервоприводом, а?

Миновав аллею и перебегая Узорный мост, Реми уже не вздыхала и не морщилась. Она улыбалась, вспоминая прошлогодние Признательные дни. В конце концов, она любит свою работу, и какими бы загруженными не были праздничные дни, она всё делает с удовольствием. К тому же завершением трудовой деятельности на сегодня станет весьма приятный визит к Кармелите и, как следствие его – чаепитие с разными деликатесами. Конечно, мама тоже печёт пироги, да и бабушка, от которой Реми в данный момент возвращалась, весьма искусна в домашней выпечке, но в доме Кармелиты можно попробовать совершенно изумительные вещи. Оно и понятно, отец Кармелиты – Второй Управляющий Благоустройством Города, не только Староретиша, но и новой его части – Ретишграда. Следовательно, один из самых состоятельных людей города. Конечно, семья Кармелиты может позволить себе такую роскошь, о которой Реми только мечтать.

Впрочем, мечты Реми – дело особое.

– И о них мы подумаем позже, – пробормотала девушка себе под нос, останавливаясь на Крохотном Мостике.

Мостик переводил через глубокий ручей – этакое любопытное щупальце городской реки Ушумы – и с Мостика открывался отличный вид на дом Реми. И на почтовое отделение «Красные Крылатки», расположенное на первом этаже дома. И на осаждающее это отделение толпу!

Толпа кричала, топала ногами, размахивала конвертами, коробками и просто пустыми руками.

Реми хмыкнула, крадучись пересекла мостик и скакнула за стволы старых лип. Некоторым из деревьев была добрая сотня лет, так что Реми не составило труда, прячась за толстыми стволами, добраться до запасного входа в дом. Там Реми быстро отомкнула дверь и юркнула в тёплую темноту почтового коридора. Темнота пахла свежими газетами и немного жжёной резиной – видать, отец уничтожал «сырушки».

– Мам? Я дома, – девушка подкинула сумку вверх, и та упала на верхних ступеньках: закончив работу, Реми поднимется в свою комнату и занесёт сумку, а пока некогда.

– С возвращением, – судя по голосу, мама возле весов. – Ты вовремя. Иди, открывай дверь, народу сегодня... Как бабушка?

– Отлично! Вывела новый сорт винограда и пионов. Виноград цветущий, пионы съедобные! А ещё новый сорт виноградно-пионного вина! Я не пробовала, но говорят – нечто волшебное.

– Ну, лишь бы была здорова, – вздохнула мама, устанавливая на почтовых весах здоровенную серую коробку.

Судя по количеству разнообразных штампов, коробка ехала почтовым дилижансом откуда-то из предместий Староретиша. Там каждое имеющееся отделение считает своим долгом поставить на коробке отметку.

– Признательный день завтра, а сегодня-то откуда толпа? – Реми быстро протёрла подоконники влажной тряпкой и раздвинула тяжёлые зелёные шторы. На улице зашумели сильнее, начала торопливо вытягиваться длинная очередь. Реми знала – вне почты люди могли вести себя, как угодно: шуметь, ссориться и даже ругаться, но, как только откроется дверь, народ утихнет и, соблюдая порядок и относительную тишину – вовсе ведь рот не заткнёшь – потянется к почтовой стойке.

– А где папа? – Реми взялась за ручку двери.

На улице притихли.

– Кормит крылаток. Первая партия готова к отлёту.

– Ну, погнали! – щёлкнул замок, и двери распахнулись. Почтовое отделение «Красные Крылатки» начало рабочий день.

– Это ужасно!

Фраза прозвучала громко. Очень громко и даже вполне себе истерично. Почти вопль со слезами и горечью в голосе.

Но Реми, протягивая руку за третьим кусочком грушевого бисквита, и бровью не повела. Потому что за последние полчаса слышала эту фразу уже раз восьмой. Или девятый?

А вот сердобольная Уфемия не могла не поддакнуть:

– И в самом деле, кошмар! Кармелита, милая, мне так жаль!

Реми насмешливо покосилась на подругу. Они трое дружат уже тринадцать лет! Реми торопливо посчитала в уме – через месяц ей исполнится восемнадцать, а дружат они с пяти лет! Да, будет тринадцать лет их дружбе. Солидный срок! Но ценят они друг друга по-разному.

Толстенькая Уфемия обожала сладкое. А какое сладкое может быть при маме – докторе? С раннего детства, едва у девочки обнаружилась склонность к полноте, ей была предписана строгая диета. Овощи, фрукты, отварная рыба и лёгкие супчики. А диетические постные коржики бедная Уфемия видела лишь по Отдыхным дням. Даже улица, на которой Уфемия жила, носила название Мягкая Карамельная, словно издевалась над бедной Уфемией. Попробуйте не есть сдобу и сладости, когда каждый дом на улице выкрашен в такой приятный сливочно-карамельный цвет, что слюни текут. И на ум сразу приходят всякие вкусности.

Поэтому конечно, Уфемия обожала визиты к Кармелите, обожала саму Кармелиту и всю вкуснятину, которая подавалась к чаю в её доме.

Разумеется, с отъездом подруги визиты прекращались – не ходить же в гости к папе Кармелиты, в самом деле! – а значит, прекращались и такие чудесные чаепития с пирожными, кексами, маффинами, тарталетками, ломтиками экзотических фруктов в шоколаде или глазури и прочими запредельно вкусными штуками.

Реми тоже тревожилась по поводу отъезда Кармелиты. Но вовсе не из-за чаепитий и сладкого.

– Завтра Признательный день! – Кармелита замерла перед одним из зеркал. Вообще в её комнате зеркала были везде, девушка обожала любоваться собой. Сейчас многочисленные овальные, круглые и каплевидные, они привычно отразили красавицу – хозяйку комнаты. Стройная, изящная, каскад золотых вьющихся локонов причудливыми заколками собран по бокам в прелестную причёску, а на спине свободно падает ниже пояса. Пухлые розовые губки, обычно мило улыбающиеся, сейчас дрожат и кривятся, а в больших синих глазах блестят слёзы.

– Завтра меня должны признать самой красивой девушкой города, – всхлипнула Кармелита. – Папенька обещали устроить по этому поводу праздник!

– Может быть, всё успеется? – с надеждой спросила Уфемия. – Попразднуем, и ты поедешь?

– Карета приезжает рано утром, – Кармелита заломила руки. Изящные пальцы её великолепно исполняли на арфе мелодию любой сложности и являлись предметом зависти всех городских арфисток. На завтрашнем Признательном Дне Кармелита должна была получить восьмое признание «Лучшей арфистки Староретиша».

– У тебя будет три часа, чтобы собраться, – сказала Реми. – Ты же знаешь, карета ждёт три часа и лишь потом...

– И лишь потом меня затянет в её чёрное нутро, – мрачно продолжила Кармелита. – Что такое три часа, Реми? Да мне этого времени не хватит даже, чтобы собрать самое необходимое!

– Ну, ты можешь успеть съесть кусочек праздничного торта, – робко подала голос Уфемия. Она ужасно боялась Чёрной кареты, которая приедет за подругой, того места, куда карета увезёт Кармелиту, и Чёрной Кареты вообще, хотя известно же – Чёрная карета приезжает лишь за самыми красивыми девушками Города. Так что, у кругленькой Уфемии нет никакого шанса сесть в неё. И всё равно она боялась.

– Почему я так красива? – Кармелита сжала виски пальцами и принялась нервно ходить по комнате среди раскиданных вещей. Не желая ехать без любимых платьев и предметов обихода, Кармелита собиралась уже целую неделю. Ведь известно же – когда карета появится возле парадного крыльца дома, у Кармелиты будет всего три часа на всё! Попрощаться с родными, проследить, чтобы слуги не забыли погрузить что-либо из багажа, держась благородно, сдерживая слёзы благодарности, сказать с балкона всем пришедшим поклонникам, как она ценит их, благоволит им... и сесть в карету. И уехать на целый год!

– А вдруг хозяин замка страшный и старый? – Кармелита запнулась об кружевной пеньюар и едва не упала.

– Напишешь письмо, и к тебе приедут на выручку, – пожала плечами Реми. – В Правилах же написано, помнишь?

– Ну да, – Кармелита подняла пеньюар, села с ним на кровать и задумалась.

На диванчике Чёрной Кареты действительно всякий раз лежал свиток с Правилами. Девице предписывалось сесть в карету. Девица имела право на трёхчасовые сборы необходимых ей вещей и на прощание с родственниками. Девица должна была провести год в Замке, после чего она будет возвращена домой. Раньше времени Девицу имеют право выкупить за сумму, оговоренную с хозяином Замка – для этого надлежало прибыть в Замок и встретиться с Хозяином его. Девицу можно было вызволить посредством поединка с Хозяином Замка. О желании быть выкупленной или вызволенной девица могла сообщить родным, близким или возлюбленному любым приемлемым для неё способом – письмом, телеграммой, голографической передачей, мыслефоном – если на это имелось Право.

– А если он красив? – трагическим шёпотом спросила Кармелита. – Богат, красив и прочее...

– Ага, а ещё джентльмен до мозга костей и сразу предложит жениться на тебе, дабы не искушать невинную девицу своим присутствием в доме незнакомого мужчины, – Реми не сдержала смеха. Кармелита была верна себе – хотела всего самого лучшего и опасалась промахнуться с выбором лучшего из имеющегося. Подруга кисло улыбнулась и, размахнувшись, зашвырнула пеньюар в раскрытый зев шкафа.

Реми покачала головой. Шкаф Кармелиты – гигантская четырёхстворчатая раковина из розового дерева. Платьев столько, что можно одеть какую-нибудь деревушку. Причём не только женское население, но и мужское. Бедная Кармелита собирается неделю подряд, но не может решить, какие из платьев ей взять с собой. Кремовое с оборками? Голубое с кринолином? Зелёное на корсете? Алое? Там очень изящный бант... Чёрное вечернее? Белое? А вдруг будет бал? А вдруг хозяин Замка не любит какой-то цвет?

– Ой, мне пора! – Уфемия подскочила от тонкого писка – сработал будильник в её часах. – Мама будет ругать, если опоздаю.

– Идём, – Реми поднялась. – Я провожу.

– Я с вами, ладно? – жалобно попросила Кармелита. – Не хочу сейчас одна сидеть.

– А как же сборы?– заикнулась Уфемия, сосредоточенно перебираясь через ворох кружевного белья.

– Ну... – Кармелита философски окинула взглядом одёжные завалы. – Всего я всё равно не соберу, так что пусть, – выдала она более-менее здравую мысль за весь вечер. – Идём!

Пока спускались по широкой мраморной лестнице и шли через холл к выходу, мимо пробегали заплаканные горничные, жалеющие молодую хозяйку; повара и помощники поваров, спрашивающие, что госпожа желает на ужин – ведь уедет же скоро в драконову даль, и будет питаться неизвестно чем! Мама Кармелиты, мадам Сьюзон, вышла из своей комнаты, дабы уточнить, куда и на какое время идёт дочь, удостовериться, что держится та неплохо – мы не должны распускаться на людях! – и, скорбно вздохнув, вернуться к себе – возлежать с уксусной примочкой на лбу. Ведь ужасный стресс! Такое скоро случится с её обожаемой, единственной красавицей дочкой!

И даже дворецкий, которого Реми сторонилась, а Уфемия и вовсе боялась, и тот особенно мягко открыл двери перед девушками и низко поклонился вслед уходившей госпоже. Скоро она не будет входить и выходить в эти двери. Целый год!

Очутившись на улице, Реми с облегчением вздохнула.

Она очень любила визиты к Кармелите, но тут дышалось легче. Похоже, Уфемия чувствовала то же самое, поскольку выдохнула со звуком лопнувшего мяча.

– Вы чего? – недоумённо и слегка обиженно спросила Кармелита. – Я же скоро уеду!

– Это нервное, – Реми икнула от сдерживаемого смеха. – Представь, если бы в Правилах разрешалось брать всё, что ты захочешь! Тогда б в сборы включился весь дом, и за тобой следом ехало бы ещё четыре кареты! От горничных, от родителей, и ещё от кого там?

– От поваров, – мечтательно подсказала Уфемия. – И можно было бы в перерывах доставать из неё... Что!?

Не сдержавшись, Реми и Кармелита в голос хохотали над «сладкими» мечтами подруги.

За Хвостатым Мостом из-за домов виднелся кусочек Площади, на которой возвышался праздничный Помост. Там будут стоять Управленцы Староретиша, туда будут вызывать жителей города для награждения Городскими Признаниями.

Уфемия вытянула шею, жадно разглядывая виднеющиеся между домами огромные алые банты, украшавшие Помост. Она мечтала подняться туда и получить из рук Управленца хоть какое-нибудь Признание. Ну, вот хоть о чём! Конечно, признание Самого полного человека ей бы не хотелось, но ведь даже такое ей не получить! За это Признание много лет подряд соревнуются миледи Хронга и госпожа Томпост. Миледи Хронга удерживала Призвание Самой Полной и Обаятельной три года подряд! Всего дважды уступая его Нанае Мо. А когда четыре года назад Наная Мо скончалась от сердечного приступа, соперницей миледи Хронге стала госпожа Томпост. И Уфемии ни за что не потягаться с ними. Тем более, что под надзором мамы она старательно худеет.

Но хоть какое-нибудь бы Признание получить!

– А ты хочешь? – Уфемия подтолкнула в бок замечтавшуюся Реми.

Та пожала плечами.

– А за что?

– Ну, не знаю! Что, вообще не хочешь? И не мечтала ни разу?

– Да зачем мне? – Реми помотала головой, а Кармелита, уловившая в голосе подруги едва заметную досаду, фыркнула.

Она знала, что Реми каждый год выдвигают на Признание за Сотрудничество с Правленческой верхушкой Староретиша. И каждый год Реми активно этому сопротивляется. Не хочет оглашать свою работу на Верхушку. А почему? Ведь это честь! Это слава и Признание! Не хочет и всё. Зато Реми была бы совсем не против, если бы Признание получило их почтовое отделение. Признание лучшего почтового отделения Староретиша! Вот это было бы да-а! А остальное...

– Почта уже закрыта? – спросила Кармелита. – Чем сейчас займёшься?

– Почитаю, – Реми пожала плечами. – Если что, маме помочь найдётся, или отцу с крылатками...

– Как ты их не боишься? – Уфемия поёжилась. – По мне, так они такие... жутковатые.

Девушки взошли на Хвостатый Мост. Река тут ускоряла бег, воды её завивались тысячами хвостов, перехлёстывали друг друга и опоры моста. Собственно, название Хвостатого Мост получил именно благодаря течению реки.

– Пока, – печально попрощалась Уфемия. – Я завтра пораньше встану, и к вам, хорошо?

– Конечно!

– Хорошо, пока! – попрощались девушки.

Уфемия побежала к дому, а они свернули на Мост Тонг – прямую дорогу на улицу Кармины и Камелии, к дому Реми.

– И всё же, почему ты не хочешь Признание? – Кармелита сощурила синие глаза. – Всего четверо сотрудничают с Верхушкой Правления. Ты делаешь очень много. В этом году...

– Огласка, – поморщилась Реми.

– Но ведь это может пойти на пользу! Если будут знать, что ваша почта сотрудничает с Управленцами, у вас будет больше посетителей. Глядишь, на следующий Признательный день вы получите Признание Лучшего Отделения Города.

Реми закусила губу. Кармелита знала, на что давить. Признание отделению означало Городскую Премиальную Выплату. Они бы могли расширить загон для крылаток, купить новых самцов, чтобы разбавить кровь новыми видами. Они много могли бы, если б Реми перестала молчать и согласилась...

Реми хмурилась, покусывая губу, и шла, опустив голову, и поэтому не увидела, что Кармелита остановилась. И, только с размаху ткнувшись ей в спину, подняла голову.

Кармелита стояла столбом и хватала воздух ртом. Глаза широко раскрыты и в них отражается такое недоумение!

– Что? – не поняла Реми. Проследила молчаливый тычок пальца по направлению к своему дому.

Слова замерли у неё в горле.

Перед домом Реми стояла большая Чёрная Карета.

Карета шла достаточно быстро, но так мягко, что не ощущалось даже малейшего покачивания. Реми могла бы читать, если бы захотела, хотя в обычных дилижансах её укачивало. Но читать не хотелось. Напряжённое молчание, царившее в карете, тяготило Реми.

Она поёрзала на мягком чёрном диванчике и исподлобья глянула на Кармелиту.

Золотоволосая красавица, с независимым видом сидевшая на чёрном диванчике напротив, упрямо поджав губы, неотрывно смотрела в окно.

Реми тихо вздохнула, и снова вспомнила события с того момента, как девушки увидели Чёрную карету...

– Что за глупости? – сощурившись, Кармелита смотрела на колдовское средство передвижения.

Чёрная Карета была огромна. Окна закрыты чёрными кружевными шторками, через которые, однако, ничего не было видно.

– Ты посмотри, – Кармелита усмехнулась, медленно обходя карету вокруг, – Она за мной к твоему дому приехала!

– А почему сегодня? – не поняла Реми. Она ощущала непонятную тревогу. Что-то в этом было неправильно, но Реми не могла сказать – что именно. Она потянула носом и ощутила мощный запах магии, идущий от экипажа. Реми звонко чихнула.

– Ты чего? – Кармелита, пытавшаяся заглянуть в окно кареты через, вроде бы, прозрачную шторку, от чиха Реми ударилась об стенку кареты лбом. – Будь здорова!

– Почему она приехала сегодня? – спросила Реми. – Что за спешка?

– Откуда я знаю, – беспечно пожала плечами Кармелита. – Может, чтобы я меньше нервничала? – и она взялась за ручку на чёрной блестящей дверце.

– Ты зачем? – подскочила Реми.

– Хочу глянуть, какая она внутри, – Кармелита потянула ручку. – Вдруг там тесно? И есть ли место для сумок?

Ручка плавно нажалась, и Реми напряглась, ожидая чего-то... чего-то...

– Что это? – растерянно произнесла Кармелита.

Реми вдруг обнаружила, что на секунду зажмурилась, и ей стало стыдно.

– Что? Тесно?

– Да нет, – Кармелита, пыхтя, дёрнула ручку кареты. – Она не открывается!

– Как это? – не поняла Реми.

– Очень просто! – Кармелита снова задёргала ручку вверх и вниз, начала крутить её и даже в сердцах пнула колесо. – Не открывается и всё тут!

– Может быть, она завтра откроется? – предположила Реми.

– А сегодня что?

– Ну, вдруг ошибка в расчётах? Или магия ослабла? Всякое же бывает...

– Всякое? – Кармелита посмотрела на Реми. Взгляд синих глаз, бывший ласковым или капризным, насмешливым или обиженным, сейчас вдруг стал тяжёлым и неприятным. Реми не могла понять, что вызвало эти перемены.

– Попробуй открыть! – неожиданно приказала Кармелита свистящим шёпотом.

– Я? – Реми даже растерялась. – Карета-то за тобой...

– Открывай!

Ощущая себя в высшей степени глупо, Реми протянула руку и нажала ручку.

Дверца тихо щёлкнула и плавно открылась.

Взглядам девушек предстало просторное нутро кареты – два кожаных чёрных диванчика и столик на противоположной от дверцы стороне. Под диванчиками располагались багажные короба. За диванчиками было видно ещё свободное место, и Реми решила, что спинки диванчиков откидываются, превращаясь в спальное место.

Она повернулась к молчавшей Кармелите.

Склонив голову так, что золотистая чёлка волной упала на глаза, та смотрела внутрь Чёрной Кареты.

– Реми? – из дверей дома выглянула мама. – Ты вернулась?

– Привет, мам. Мам, а... – Реми куснула губу, не зная, как деликатнее спросить, чтоб ещё сильнее не разозлить Кармелиту.

– Приехала полчаса назад, – без слов поняла мама, и Реми увидела, что глаза её покрасневшие. Она плакала!

Внезапно Кармелита взвизгнула от ярости и бросилась бежать прочь.

– Как же так? – растерянно спросила Реми. – За мной? Но я же не...

– Я собрала тебе вкусненького, – мама вздохнула, притянула к себе Реми, перебирая чёрные с красными прядями волосы – отец всегда смеялся, что у Реми на голове саламандры потоптались. – Поедешь там... хозяев пугать...

– Но почему за мной? – опять спросила Реми. – Магия дала сбой? Тоже мне, нашли самую красивую!

– Вот и разберёшься, – мама открыла двери, подталкивая дочь в дом. – Собирайся, у тебя всего два с половиной часа.

Она собралась гораздо быстрее, хотя и раздумывала над каждой вещью – пригодится или нет? Брать или оставить? Места в карете предостаточно, можно запихнуть весь гардероб Реми, да и всю книжную полку в придачу. И клетку с крылаткой! Кстати, а можно ли брать с собой домашних животных? Реми пораздумывала над этим вопросом. Попросить у отца его скоростных хохлатых крылаток? Их, правда, всего четыре на отделение, но папа не откажет любимой дочери. К тому же, ситуация подходит под определение «экстренная». Крылатками Реми может отправить домой послание, если что-то в Замке пойдёт не так. А что там может пойти не так? Да мало ли! Всё же Реми едет не куда-нибудь, а в старый Замок, где хозяин – колдун!..

Реми покосилась на встроенную в стену кареты полку, расположенную позади дивана. Там, прикрытая чехлом от сквозняков и закреплённая от падений ремнями, стояла высокая белая клетка. Отец разрешил взять двух хохлатых крылаток, а так как они были гораздо меньше своих красных собратьев, то поместились в клетке без проблем и даже с некоторым комфортом. Сейчас крылатки спали, накормленные перед дорогой свежей рыбой и овощами.

Вспомнив, как мелкие, но прожорливые создания опустошали чашку с рыбой, Реми ощутила несильный голод. Она выглянула в окно – карета выехала из города и катила по просёлочной дороге.

Реми развязала вышитый холщёвый мешок, развернула вощёную бумагу, в которую мама заботливо упаковала куски мясного пирога. Из большой плетёной корзины Реми достала свежие огурцы и помидоры, хлеб и баклажку с виноградным соком. В каретных шкафчиках нашлась посуда, и Реми накрыла стол к ужину. Взглянула на Кармелиту, но та притворилась спящей. Пожав плечами, Реми принялась за еду.

...Когда по истечении положенного времени Реми вышла из дома, дабы, согласно Правилам, сесть в Чёрную Карету, она с удивлением увидела Кармелиту. Одна из первых красавиц города быстрым и решительным шагом двигалась в сторону дома Реми, с видимым трудом волоча за собой огромный красный саквояж. Тот бил Кармелиту по ногам, но девушка не сбавляла ход, пока не дошла до кареты, где со вздохом облегчения шлёпнула саквояж на асфальт.

– Кармелита... – нерешительно начала Реми.

– Я еду с тобой! – прервала златовласка.

– Но как же Правила... Да и Хозяин Замка...

– Не знаю я, что с вашей дурацкой каретой! – взвизгнула Кармелита. – Может, у неё винтики попутались! Я еду с тобой и точка!

Реми взглянула на маму и отца – они вышли провожать дочь в путешествие – и пожала плечами. Обняла родителей и полезла в карету, боясь передумать и разреветься у всех на глазах.

Кармелита, сопя и пыхтя, залезла следом, уместила саквояж на диванчике рядом с собой, и уставилась в окно.

Пока ехали по городу, за каретой бежали поклонники Кармелиты и кричали всякие глупые, но лестные фразы, насчёт скорого спасения, выкупа, любви на века и прочего. Карета набрала ход, поклонники отстали, и Кармелита, уставившись в окно, делала вид, что Реми не существует...

...Летний вечер плавно перешёл в летнюю ночь, когда Чёрная Карета миновала предместья Староретиша и выехала на горную дорогу. Звук колёс стал чуть звонче, иногда под них попадали мелкие камешки. Реми задумалась над тем, кто прокладывал эту дорогу. Хозяин замка – девиц возить? Или в этой стороне есть рудники? Или ещё что-то? Реми всматривалась в летнюю ночь, но увидеть ничего путного не смогла. Сперва вдалеке проплывали домики самого близкого к горам селения Габо, но вот карета вильнула, и с обеих сторон встали горы. Теперь дорога уходила ввысь, вилась среди каменных стен, и Реми оставила попытки что-либо там рассмотреть. Она взглянула на Кармелиту – плавный ход кареты и вынужденное собственным упрямством бездействие сморили её – теперь девушка на самом деле крепко спала. Её даже не разбудили щелчки защёлок, когда Реми раскладывала свой диванчик. В одном из нижних каретных шкафчиков нашёлся тёплый плед, а несколько подушечек с самого начала лежали на диванчике, и Реми вполне неплохо устроилась, мысленно пожалев свесившуюся на саквояж подругу. Завтра она покажет Реми, где саламандры зимуют! Такого нытья... не додумав, Реми уснула. А на следующее утро они приехали.

Глава вторая Людям надо верить. Если нет другого выхода

Реми проснулась от пронзительного стрёкота – крылатки проголодались и напоминали нерадивой хозяйке о своём существовании.

– Иду, иду, – сонно пробормотала Реми, пытаясь нашарить тапочки на полу. Но вместо полосатого коврика, связанного для Реми бабушкой, нога ощутила гладкие лакированные дощечки. Реми открыла глаза, резко села и едва не скатилась с диванчика. И сразу вспомнила! Она уехала из дома в Чёрной Карете!

– Чего они верещат? – недовольно спросил голос рядом.

– Есть хотят, – Реми обернулась к Кармелите, тоже проснувшейся и сидевшей на диване.

– Подумаешь, – проворчала красавица, – Я, может, тоже...

Она осеклась, вспомнив, что вчера отказалась от ужина.

– И мы позавтракаем, – миролюбиво кивнула Реми. – Только бы умыться ещё.

– Ты хотя бы на разобранном спала, – обиженно протянула Кармелита, глядя, как сладко потягивается подруга.

Реми насмешливо фыркнула. Она сочувствовала Кармелите – наверняка у неё сейчас все ноет после неудобной позы – но решила, что не станет извиняться и выслушивать бесконечные жалобы.

И Кармелита это поняла. Вздохнула жалобно последний раз и перешла на более деловой тон:

– Ты права, неплохо бы умыться. Да и вообще, я б от полноценной ванны не отказалась. Только где тут и что?

– Кстати! – Реми даже привстала с диванчика. – Мы же... приехали!

– В Замок?! – вытаращилась Кармелита, осознав – карета стоит, на улице светит солнце и вообще...

Что – вообще, девушки вряд ли смогли бы сформулировать, слишком неожиданным было понимание – они на месте!

– А почему нас не встречают? – Кармелита перешла на шёпот. – Гувернантки там всякие, горничные, мажордомы... Что за безобразие!

– Ты уверена, что тут вообще есть слуги? – так же тихо поинтересовалась Реми. – По некоторым слухам – замок заброшен. Вполне возможно, что кроме самого хозяина замка, тут никого нет, и весь год мы будем предоставлены самим себе.

– Это невозможно! – фыркнула Кармелита. – А что он ест, этот твой хозяин? Воздухом питается?

– Он колдун, – напомнила Реми. – Вдруг и воздухом?

Кармелита снова фыркнула и, осторожно отдёрнув чёрную кружевную шторку, прильнула к окошку кареты.

– Ничего не понятно,– пожаловалась она. – Ступеньки вроде какие-то. Каменные... И всё!

– Ступеньки? – заинтересовалась Реми. – Надо посмотреть. Сейчас только вот... – она полезла в мешочек с провиантом, достала последний кусок пирога и накормила шипящих крылаток. – Можно идти!

Девушки выбрались из кареты.

Солнце ярко светило с далёкого голубого неба. Вокруг возвышались скалы. Реми с удовольствием попрыгала, разминая уставшие от сидения ноги, и потянула носом воздух.

– Чуешь? Пахнет цветами!

– Какими? – в недоумении огляделась Кармелита. – Вокруг один камень!

– Наверное, где-то там есть сад. Или цветник. Или что-то подобное, – Реми махнула рукой в сторону гор, возле которых стояла карета.

Девушки огляделись вокруг.

Карета приехала высоко в горы и стояла на небольшом пятачке возле ещё более высоких скал. Вокруг пятачка, если не считать единственной дороги, по которой они прибыли, скалы отвесно устремлялись вниз, открывая величественный, но жутковатый вид.

Уйти с пятачка можно было либо вниз по дороге, либо вверх – по увиденным Кармелитой ступеням.

Ступени были выбиты прямо между поднимающихся вверх скал. Реми представила эту титаническую работу и поёжилась. Хотя, если ступени сделаны с помощью магии... Реми не сказала Кармелите – кроме цветов, в воздухе стоял отчётливый запах магии! У Реми прямо ноги зачесались ринуться вверх по ступеням и найти, откуда тянет волшбой. Разгадать магические потоки! Ведь именно это Реми так хорошо умела и любила больше всего на свете!

– Идём? – Реми повернулась к Кармелите.

Та жалобно улыбнулась. Ей было сильно не по себе, и Реми понимала, почему. Карета-то приехала за Реми! Как ещё хозяин замка встретит Кармелиту? Вдруг разозлится?

Реми посочувствовала подруге и мысленно решила защитить наделавшую глупостей синеглазку. С одной стороны, Реми даже была благодарна ей – как ни крути, а вдвоём веселее. И не так страшно... И вообще...

– Вещи сразу с собой потащим? – задрав голову, Кармелита пыталась понять, насколько высоко ведут ступени.

– Ммм... Хорошо бы узнать, что там и как... Но потом спускаться обратно...

– Я потащу! – решила Кармелита.

– Я, пожалуй, тоже, – тряхнула головой Реми. – Как бы там ни было, не в карете же нам жить!

В одном месте каменная лестница расширялась до небольшой площадки. На площадке этой, справа от ступеней бил из скалы прозрачный ключ. Небольшая каменная чаша, которую он наполнял, явно была рукотворная. Грубо отёсанные камни шириной и глубиной в два локтя окружали бурлящую ленту воды, принимая в свои «объятия».

Едва пропылённые путешественницы обрадовано приблизились, как вода на секунду замерла и вдруг встала перед девушками тонкой стеной. Кармелита взвизгнула, отскочив в сторону. Реми не визжала и не прыгала. Она вообще не двинулась с места, лишь с изумлением смотрела, как лишние капельки воды будто осыпались вниз, образовав изумительно красивую «снежинку». Некоторое время снежинка поблёскивала перед Реми, а потом рухнула в чашу, и вода потекла своим чередом.

– Что это? – с дрожью в голосе спросила Кармелита.

– Не знаю. Может, приветствие? – Реми усиленно принюхивалась – но магией от воды не пахло. – Или показатель, что вода холодная.

И девушка сунула под струю сложенные «лодочкой» руки. Немного посомневавшись, Кармелита последовала её примеру. Подруги умылись, утолили жажду, и Реми напоила шипящих от жары крылаток. Потом – снова вверх.

Но вот скалы раздвинулись, очередная ступенька оказалась последней – широкой, пологой, сливающейся с каменной дорогой.

– Девяносто четыре, – сообщила Кармелита, отдуваясь.

– Ты считала их? – изумилась Реми.

– Надо же было как-то отвлечься, – проворчала подруга. – У меня, знаешь ли, тяжёлый баул!

– Ну да, – Реми хлопнула по своей спортивной сумке, висящей на плече. У неё не в пример меньше вещей. Да клетка с крылатками.

– Но мы поднялись! Браво нам!

– Ага, – Кармелита выпрямилась, оглядываясь. – Ух ты! – выдохнула она.

Реми тоже посмотрела.

Замок возвышался впереди.

Не слишком близко, чтобы увидеть признаки обжитости, но и не настолько далеко, чтобы не восхититься ажурными, поднимающимися под самую крышу, окнами. Резные арки, витые колонны, невозможно красивые изразцы, украшавшие стены в разных местах... Всё это придавало каменному массиву замка странную лёгкость. Он словно парил в горячем летнем воздухе.

– Похоже на мираж! – восхитилась Кармелита. – Это намного лучше, чем я ожидала!

– А вдруг это и есть мираж? – мрачно пошутила Реми. – Подойдём, а он рассеется! А на деле окажется мрачная развалина, с продырявленной крышей, летучими мышами и привидениями в подвалах!

– Не шути так, – жалобно попросила Кармелита.

И Реми вдруг поняла, что подруга по-прежнему не уверена в себе и в своём праве здесь находиться. Не уверена, что придётся ко двору.

«Сперва надо узнать, что здесь за двор!» – решила Реми и воинственно поправила сумку на плече:

– Идём!

Они вошли под свод арок и, остановившись, принялись оглядываться в некотором недоумении.

В пустой каменной зале царил приятный, прохладный сумрак.

Четыре узорчатые арки выходили на каждую сторону света и не были забраны ни простым стеклом, ни витражной картиной.

Южная арка послужила главным входом, через неё девушки вошли в эту залу. Через арку западную были видны всё те же горы, скальные массивы и голубое небо над ними. Вглубь замка вела северная арка, но Реми, посмотрев на царившую за ней темноту, решила, что туда они пойдут в самом крайнем случае.

В восточную арку просовывала ветви и листья какая-то буйная зелень. А ещё оттуда пахло именно тем цветочным запахом, который чуткий нос Реми уловил ещё на пятачке, возле кареты.

– Здесь красиво, правда? – Кармелита вдруг широко зевнула.

Реми повернулась к ней и увидела, что подруга сидит на своём саквояже, подперев голову руками и полуприкрыв глаза. Странно. Ночью они обе крепко спали, хотя Кармелита не слишком удобно устроилась, но так зевать...

– Пойдём искать комнату, – Реми поправила сползающую с плеча сумку.

– Ага, – сонно согласилась подруга. – Сейчас. Отдохну немного... и... а-ха... идём...

– Карми... – Реми внезапно тоже зевнула. Аж в скулах хрустнуло. Клетка с крылатками вдруг показалась неподъёмной. А сами дракошки спали, свернувшись клубочками.

Пришло понимание, что если бросить сумку на пол, то на ней можно неплохо устроиться и...

– Э, так дело не пойдёт, – Реми схватила красавицу за тонкое запястье. Потянула на себя.

– Вставай! Тут нельзя спать!

– А где можно? – синие глаза Кармелиты усиленно закрывались. Она снова зевнула – так широко и заразительно, что Реми поняла – ещё немного, и они уснут прямо тут на полу!

– Пошли в сад! – Реми мотала головой, пытаясь отогнать сон. – В той стороне сад! Там развеемся!

– Угу... хр-р, – Кармелита споткнулась о свои вещи. Она успела закрыть глаза и ни в какую не желала их открывать.

Шипя от злости не хуже крылаток, Реми потащила подругу в сторону восточной арки. Саквояж она попросту пинала ногами в нужном направлении.

Буйная зелень в проёме оказалась неизвестным Реми высоченным деревом. Ветви его свисали до самой земли и вдобавок переплетались какой-то лианой. Из-за этого растительного клубка Реми едва не врезалась в ствол дерева, но вовремя заметила коричневую, замшелую кору, и вильнула в сторону.

Они прорвались через цветущие кусты и в изнеможении свалились на траву. Клетку с крылатками Реми уронила неподалёку, и мигом проснувшиеся дракончики недовольно зашипели и засвистели, оскорблённые столь непочтительным отношением.

– Что с нами было? – через некоторое время подала голос Кармелита. – Я чувствовала будто... будто... омут какой-то!

– Заклинание сна, – Реми поворочалась на траве, не пытаясь встать. Голова гудела, будто чугунная. – Оно тонкое совсем, я такого не знаю. Поздно унюхала...

– Драконовы яйца! Какое счастье, что мы поехали вместе! – с чувством произнесла Кармелита.

– Чего ругаешься? – улыбаясь, спросила Реми.

– Почему – ругаюсь?

– Ну, в большинстве случаев, драконы – живородящие, так что, упоминая их яйца... Однозначно, ругаешься!

Некоторое время Кармелита ошарашенно смотрела на Реми, а затем девушки залились неудержимым дружным смехом, разлетевшемся далеко по саду.

– Смех смехом, а есть хочется. У меня уже в животе бурчит, – смущённо призналась Кармелита.

Девушки медленно шли по траве, двигаясь в некотором отдалении параллельно открытой веранде. Мраморные перила и колонны веранды тут и там были атакованы садовой зеленью, и Реми внимательно вглядывалась, разыскивая вход в замок.

– Думаю, сперва надо найти себе комнату. Или комнаты! Раз уж никто не встречает и не размещает...

– А как? Я нигде не вижу прохода, – несколько расстроено сказала Кармелита. – Есть ли он вообще? Вход в замок?

– Кто знает, – пожала плечами Реми, не рассказывая про зачарованную арку с тьмой. – Мы попросту перелезем через перила!

– Воспитанные девушки так не делают, – фыркнула подруга.

– Ну, да! Воспитанные девушки сидят на пороге и засыпают там до смерти, – фыркнула в ответ Реми. – Пошли уже! Я хочу устроиться в комнате и получить хоть какую-то определённость во всей этой неразберихе!

– Пошли, – вздохнула Кармелита. – А знаешь... Может быть, ну...

– Подождёшь меня здесь? – улыбнулась Реми.

– Если ты не против.

– Жди, – кивнула Реми. – Я постараюсь разузнать, что и где, и приду за тобой.

Она перелезла через мраморный бок перил, ободряюще махнула севшей на траву Кармелите и пошла по веранде к ближайшей арке, ведущей внутрь.

Склонившись над столом, Джеллиос внимательно разглядывал растение.

Широкие, сочно-зелёные листья ярко блестели на солнце. Крепкий стебель, уже одревесневший внизу, терпко пах бегущими под корой соками. Цветов у растения не было. Зато была огромная, багрово-чёрная ягода, венчавшая верхушку длинного побега-хлыста.

Это растение Джеллиос привёз с собой, когда приехал в замок, поставил в своей комнате и ухаживал, не доверяя слугам. Растение исправно росло, цвело каждую ночь, давая к утру багрово-чёрную ягоду. Растению шёл второй десяток лет, и оно было знакомо Джеллиосу с самого детства.

А вот с десяток коричневых новообразований, висящих под листьями – знакомы не были. Они странно смотрелись на растении и явно были лишними. Коричневые штуки, плотные и словно лакированные на вид. Они напоминали жёлуди, только не имели шапочек на верхушках.

Джеллиос в недоумении потёр подбородок и протянул руку к одному «жёлудю».

И вдруг «жёлуди» осыпались с листа, выпростали тонкие, веточкоподобные ручки и ножки, и перед ошарашенным Джеллиосом предстал десяток странных существ. Карикатурные личики смотрели на остолбеневшего мужчину крохотными глазками-точками.

А когда он протянул руку, чтобы сорвать ягоду, «жёлуди» вдруг разинули мелкие ротики и оскалились. Зубов в ротиках было на изумление много и все острые, как иголки.

– Что за напасть? – в сердцах вымолвил Джеллиос. – Откуда вы взялись? Ветром, что ли, нанесло?

– Милорд, – в дверь постучали, и Франц заглянул в комнату хозяина. – Стол накрыт. Самри спрашивает – завтрак подавать?

– Погоди, – отмахнулся Джеллиос. – У меня, понимаешь ли, непредвиденные обстоятельства...

– Эти-то? – Франц вытянув шею, глянул на копошащихся под стволом растения существ. – Опять чего-то просочилось?

– Просочилось? – не понял Джеллиос.

– Дык! Сколько тут энтой гадости магической, а? – Франц сплюнул через плечо. – Мы как приехали, это самое, извините, гоняем поганой метлой тут и там. Наделали делов тута, по самое не могу наделали! Самри говорит – прям стадо колдунишек тут порезвилось! Вот и лезет разное...

– Да уж... Хлама тут хватает, – Джеллиос обвёл взглядом комнату. Он лично очистил её от всяческих заклинаний, заговоров, напевов и прочих «штучек». И то оглядывался – не решался применять самые простые заклинания – смешается какое-нибудь «остаточное» да и рванёт, почище гремучей смеси!

– Дык это, извиняюсь, завтрак подавать? – напомнил о себе Франц.– Покушаете, и на сытый желудок уж придумаете, чего с энтой пакостью делать...

– Ты же знаешь, – Джеллиос сощурил глаза, неприязненно глядя на желудёвых существ. – Мне необходимо съесть ягоду... А то ведь...

– Ну, дык, до обеда время есть, – не отступал старый слуга. – Глядишь, выкрутитесь! Кудельке прикажете – опрыскает чем... Вдруг передохнут?

– А вдруг нет? – вздохнул мужчина, но оставил созерцание растения и непокорных «желудей» и отправился завтракать.

Франц поспешил вперёд, сказать жене, что милорд идёт к столу, а сам хозяин замка неторопливо двигался по коридору, внимательно глядя по сторонам.

Уже неделю живёт он в замке – полученном в наследство, усмехнулся Джеллиос – но сделано до изумления мало. По-прежнему царит в коридорах, залах и покоях магическая неразбериха. На лестницах шныряют загадочные существа, чья природа остаётся для Джеллиоса неопознанной. А ведь он давно изучает магию, она у него в крови! Пускай ему далеко до некоторых, но всё же – Джеллиос маг не из последних! А вот поди ж ты! Действительно – стадо колдунов порезвилось в этом замке? Джеллиос бьётся неделю, а в нормальное состояние приведено всего несколько комнат, кухня да обеденная зала.

Джеллиос поморщился. Даром ему не сдался этот замок! Да ещё с таким «довеском»! Интересно, отец напортачил с каким-то заклинанием и теперь выпутывается из затруднительной ситуации, или ему просто надоело попадать впросак, наводя в замке порядок, и он, грубо говоря, слинял на отдых?

– Чтоб тебя саламандра покусала! – в сердцах ругнулся новоявленный замковладелец.

Словно в ответ по коридорам пролетел заливистый женский смех!

Джеллиос вздрогнул, завертел головой в поисках его источника. Ему показалось – смеялись двое. Слуг своих Джеллиос знал давно, и эти голоса совершенно точно не принадлежали никому из женского населения замка!

– Да что за напасть?! – Джеллиос решительно миновал лестницу в столовую залу и свернул в коридор, ведущий, как он вроде бы помнил – в сад.

Это крыло замка ещё не подвергалось очистке – ни магической, ни обыкновенной. Перила покрыты серым налётом – пыль, грязь и ещё какая-то гадость. На полу тоже остаются отчётливые и довольно глубокие следы, будто идёшь по сырому песку. В воздухе витает, смешиваясь друг с другом, невообразимое количество запахов. Иногда совершенно неожиданных и невозможных в стенах замка!

Слуги Джеллиоса – люди простые, не имеющие к магии никакого отношения. Конечно, они работают у него уже долгое время и привыкли ко всякому, но в Замке приходится постоянно быть начеку.

Джеллиос сам нейтрализует рассыпанные по Замку заклинания. Его люди, к сожалению, помочь тут не могут. Поэтому движется дело медленно. Да ещё приходится следить, чтобы никто из слуг не сунулся дальше очищенной территории. Впрочем, его люди хорошо знают, каких дел может натворить магия, и достаточно разумны, если дело касается заклинаний. А за обделённой умом Куделькой присматривают все по очереди, загружая девушку работой, чтоб на глупости времени не оставалось.

Но чей смех он сейчас слышал? И откуда? В саду завелись неведомые существа? Будто мало ему неразберихи в самом замке, так ещё и сад!

Джеллиос устало потёр лоб. Надо бы вернуться в столовую залу – Самри наверняка подала завтрак и теперь беспокоится. А после завтрака хорошо бы спокойно заняться чтением или разобрать сваленные кучей макеты сооружений... А не бродить по замку, сражаясь с магическим беспорядком!

– Увы, милорд! Покой вам только снится, – пробормотал Джеллиос, выворачивая из коридора к анфиладе колонн.

Вдруг что-то мелькнуло за колоннами, раздался лёгкий шлепок, будто на пол уронили нечто мягкое, а следом зазвучали не слишком торопливые шаги.

И уже через мгновение послуживший причиной всех звуков загадочный «кто-то», предстал перед хозяином замка.

Несколько минут Джеллиос в немом изумлении рассматривал свою совершенную копию... Только эта копия была... как бы сказать... женского рода!

Она едва доставала Джеллиосу до плеча и была довольно изящна, всё же девушка... но в остальном! Те же чёрные с ярко-красными прядями волосы, те же фиолетовые глаза – правда, удивлённо раскрытые. Но смотрят уверенно. Более изящная, но та же форма носа, губ, благородная посадка головы и прямая осанка, горделиво расправленных плеч... На какое-то мгновение Джеллиосу почудилось, что он, превратившись в девчонку, смотрится в зеркало. Мотнул головой – ощущение пропало.

– Это и есть очередной сюрприз моего папочки? – неприятно сощурился он. – Призрак с моими чертами? Или ты моя сестра?

– Ну, если твой отец Борислав Станицкий, то возможно, ты мой брат... Потому как мамы у нас явно не общие... Я бы знала!

Джеллиос подпрыгнул, когда она заговорила.

– Ты разговариваешь?

– А не должна? – растерялась Реми.

– Говорящее привидение? – спросил в пустоту Джеллиос.

– Сам ты приведение! – Реми даже рассердилась. Идёшь, понимаешь, искать себе комнату, а тебя обзывают привидением!

А сам-то кто? Похож на саму Реми до ужаса. Если б она не знала, сколько тут магии, могла бы и перепугаться...

– Ты фантом, да? – догадалась девушка, внимательно оглядывая мужчину с ног до головы.

– Почему сразу фантом? – теперь пришла его очередь растерянно моргать.

– Ну, – Реми таким знакомым движением почесала подбородок, что Джеллиос вздрогнул. Ну, точно в зеркало смотрится!

– Ты одет довольно старомодно, так могут только фантомы, – озвучила, наконец, свою мысль Реми.

Джеллиос недоумённо оглядел себя, будто утром не вертелся перед зеркалом с полчаса, выбирая наряд. Обычные прямые брюки, довольно тонкие – потому как жара. Тонкая вельковая рубаха с манжетами, а поверх – более плотная крепсовая жилетка. Обычный домашний костюм. В меру скромный – ему же работать! В меру приличный – он милорд, как-никак! Не в халате же перед своими людьми разгуливать. И вот сейчас ему говорят, что он старомоден! И кто говорит? Его женская копия! Может, он сходит с ума от магических потоков? Глупости какие! А сама-то? Джеллиос более внимательно оглядел неожиданное препятствие по пути к завтраку. Одета в серое платье-тунику из тонкого дишина. В подобном хорошо путешествовать – не мнётся, практически не пачкается. Или даже нет – Джеллиос сощурил глаза – это не просто дишин! Дишин-рах! Зачем ей одеваться в костюм из огнеупорной ткани?

– Итак, ты не моя сестра, не призрак, и не заклинание. Так кто же ты?

– Гостья, – пожала плечами Реми. – Нас привезла Чёрная карета...

– Нас? – насторожился Джеллиос, представив целую толпу таких вот, идентичных ему девчонок.

– Реми, – опережая ответ девушки, прозвучал сбоку жалобный голос. – Реми, ты где?!

– Здесь! – неожиданная гостья обернулась в сторону колонн.

Джеллиос в немом изумлении смотрел, как она бежит навстречу перелезающей через перила золотоволосой девушке. Забирает какие-то сумки, вероятно, со своими вещами, и обе они идут к нему.

– Добрый день, – присела в реверансе новоприбывшая. Очаровательная синеглазая девушка, такая же юная, как и первая. Только эта была одета в элегантное золотисто-коричневое платье, со скромной отделкой батистовым кружевом. Платье подчёркивало фигуру златовласки, прикрывало колени, не пряча, однако, стройные ножки в чулках и коричнево-золотистых ботиночках. У Джеллиоса моментально сложилось впечатление, что эта девушка никогда не оденется подобно первой. Слишком просто и безвкусно для неё.

– И вам хорошего дня, девушки, – вспомнил о манерах Хозяин Замка. – Для начала позвольте представиться – Джеллиос. Я...

– Милорд! Вы в порядке?! – встревоженный голос Франца прервал речь, и старый слуга буквально вылетел из коридора. Следом за ним спешила Самри, воинственно размахивая поварёшкой...

– Милорд! Что случилось?! Милорд?

– Здесь я, – утомлённо вздохнул Джеллиос, не слишком довольный той суматохой, с которой начался день. – Случилось, Франц. У нас гости!

Через час удалось сесть за стол.

Убедившись, что покидать замок девушки не собираются – «Мы не можем уехать! Нас привезла Чёрная карета! Контракт! Правила! Пошлём телеграмму! Выкуп... Поединок... Комнату для начала... мы всю ночь ехали...» – Джеллиос велел Линздад отвести гостей в сиреневые покои – они очищены от магии и как раз представляют собой три смежные комнаты. Две спальни и малую гостиную.

Сам же мужчина не поленился покинуть замок и сходить к горам, где, по словам девушек, стояла Чёрная карета.

Карета была. Джеллиос присвистнул, обходя это чудо передвижения. Сунулся внутрь и нашёл Свиток с Правилами. Морщась и то и дело хмыкая, прочитал их. Вздохнул, поняв, что девчонки и впрямь застряли в его замке на год. Конечно, если их не выкупят родственники. Или возлюбленные или кто там ещё...

– Разберёмся, – махнул рукой Джеллиос, и бегом возвратился в замок.

Девушки ждали его в малой обеденной зале, расположенной рядом с кухней. Большая зала была очищена, но Джеллиос не видел смысла каждый раз накрывать там стол. Во-первых, от кухни до залы минут десять ходьбы, а Джеллиос не настолько самодур, чтобы заставлять слуг бегать туда-сюда за каждой переменой блюд. А во-вторых, – и, пожалуй, это более веская причина, – Джеллиосу было не по себе в большой обеденной зале, за длиннющим, массивным деревянным столом. Лакированный мост, на сто персон, покрытый суазалью. Такой безнадёжно торжественный, что в дрожь бросает.

В общем, Джеллиос предпочитал малую обеденную залу, или попросту, столовую. Чуть больших размеров, чем в его оставленном доме, но, тем не менее, уютную. Похоже, гостьи думали так же.

Глядя на девушек, Джеллиос понял, что они успели принять ванну, и если Реми (он же правильно понял, что похожую на него девушку зовут так?) наверняка взяла первое попавшееся платье – серо-голубое, из велька, довольно милое, но больше домашнее, чем для приёмов, то красавица Кармелита подошла к выбору одежды более серьёзно. Её шёлковый наряд не имел рукавов или бретелек – розовые воланы каскадом падали один поверх другого. Под грудью завязан тонкий золотистый бант, нижний волан – он же подол платья, кончающийся чуть ниже колен, тоже оторочен золотистой каймой. Золотые волосы подколоты на затылке, но это не мешает им свободно струиться по плечам. Синие глаза сияют. То ли предвкушая завтрак. То ли просто – предвкушая...

Самри и Барбора, ради такого случая вышедшая из кухни, поспешно уставляли стол завтраком.

Брови Джеллиоса удивлённо двинулись вверх – однако, Барбора расстаралась! Стол просто ломился от яств! Повариха решила, что гостьи худенькие? Интересно, синеглазая красота будет настаивать на диете? Или не станет привередничать на новом месте? Может, побоится показывать характер в Замке стрррашного колдуна? Джеллиос ухмыльнулся, занимая место за столом.

– Салатика с маслинками? – Самри суетилась подле девушек. – Долмадес?

– Жаркое с баклажанами в горшочке, – Барбора выплыла из кухни в горячем ароматном облаке. Поставила на стол большой поднос с крутобоким глиняным горшком. В горшке до сих пор кипело и булькало, из-под расписной крышки вырывались струйки пара.

Джеллиос проглотил слюну, поспешно протягивая Самри тарелку.

– Что такое долмадес? – услышал он шёпот черноволосой девушки.

Склонившись к златовласке, она озадаченно смотрела на зелёные рулетики.

– Фаршированные виноградные листья, – тихо отозвалась Кармелита, не переставая улыбаться Самри, подкладывающей на её тарелку сырного йогурта и толстенный кусок пышной творожно-банановой запеканки. – Бери, они вкусные.

Джеллиос ел, исподтишка разглядывая девушек. Похоже, что златовласая вращается в более высших кругах, нежели Реми. А Реми? Учится? Работает? Просто живёт в своё удовольствие? Нет, это скорее Кармелита. Как бы поделикатнее расспросить их? Или... он в своём замке, а они в гостях! Причём никто их в эти гости не звал! Стоит ли миндальничать? Но они ведь девушки! Почти девчонки, на его взгляд! Сколько им? Семнадцать? Восемнадцать? К тому же, обе и без того вид имеют смущённый – когда поняли, что он и является хозяином замка, похоже, готовы были сквозь мраморные плиты веранды провалиться. Особенно Реми...

– Итак, – Джеллиос откинулся на стуле, вполне насытившийся и оттого более благодушный.

Девушки тоже заканчивали трапезу. Реми лениво допивала лимонный чай, слишком вкусный, чтобы оставить хоть каплю. Кармелита десертной вилкой отламывала от последнего крохотного кусочка пудинга совсем уж прозрачные кусочки и не спеша отправляла в рот, смакуя каждый.

– Карету я осмотрел. Довольно мощное колдовство, хотя и грубое, сработанное наспех. Но тем труднее его разрушить. Правила почитал. И потому у меня несколько вопросов. В Правилах указывается одна девица. В таком случае – почему вас двое? За кем именно приехала Карета?

Златовласая побледнела, вцепившись в стул обеими руками.

Джеллиос видела, как побелели костяшки изящных пальцев, так сильно она сжала зелёную обивку сидушки.

– За Кармелитой, – ответила на его вопрос Реми.

При этих словах красавица вздрогнула и, опустив голову, закусила губу.

Боится, решил Джеллиос. Думает, если Карета пришла за ней, то с неё и спрос больше. Хотя кто знает придумавшего эту пакость колдуна? Может, он склонял девушек, приехавших в карете, ко всякого рода непотребствам? Джеллиос едва не плюнул, подумав о таком. Но он-то не тот колдун! И ничего подобного делать не собирается. А что он вообще собирается делать в таком случае?

– А ты за компанию? – усмехнулся мужчина, вопросительно поглядывая на черноволосую девушку.

– А что? – вызывающе уставилась она в ответ. – В Правилах не написано, что нельзя!

Кармелита встрепенулась, закивала согласно.

– Я не об этом! – отмахнулся Джеллиос. – Когда вы собираетесь писать родным, чтобы выкупили вас? Надо выждать для приличия какое-то время, или сразу можно? Этого я из Правил не понял.

– Зачем писать о выкупе? – переглянулись подруги.

– Драться я ни с кем не собираюсь, – фыркнул Хозяин Замка. – Ни на магическом поединке, ни на обычном. Выкуп назначу самый малый, я достаточно обеспечен, чтобы не страдать подобной ерундой. Вы же хотите домой?

– Ээээ... – такого развития событий девушки никак не ожидали.

– Я не могу! – вдруг вскочила со стула Кармелита. – Мало того, что Карета приехала... – она осеклась, бросив испуганный взгляд на подругу. – Так ещё и отсюда гонят! Что я скажу в городе? Что меня забраковали? Это же... Хуже и придумать нельзя!

– Мда, я всякое передумала, пока собиралась, но что нас сразу отсюда попросят... – Реми выглядела озадаченной, но хотя бы не реагировала подобно Кармелите.

– Тише, тише! Не надо бить мои сервизы, – успокаивающе поднял руки Джеллиос. – Я не собирался никого обидеть. Просто тут такое дело...

– Милорд, – из двери кухни в столовую высунулась Барбора.

– А? – отвлёкся от пояснений мужчина.

– Там опять эти мохнатые клубки шалят, – печально поведала повариха. – Крынку со сметаной опрокинули. Не на чём пирог ставить...

– Милорд! – появилась в дверях, ведущих из коридора, появилась запыхавшаяся, едва не плачущая Линздад. – Из Большой Парадной Залы ползёт какой-то туман! И будто горит! Хлопья по всему коридору!

– Милорд! – Франц заглянувший в раскрытое окно и, не слышавший женских жалоб, тоже привнёс свою лепту:

– Кладовую заклинило! Я, понимаешь, туды-сюды... Нет, итить! Что за притча...

– Вот видите, – развёл руками Джеллиос, поворачиваясь к замолкшим девушкам. – У меня в замке магический беспорядок! Каждый день борюсь. Мне, попросту говоря, не до гостей!

– Магический! – Джеллиос увидел, как загорелись глаза девушки по имени Реми. – Здорово! Ой, извините... Не то, что у вас беспорядок здорово, а... Магия! Вы по книгам работаете? Вы колдун или маг?

– Откуда столько энтузиазма? – посмеиваясь, поинтересовался хозяин заколдованного замка. – Вы тоже в восторге, Кармелита?

– Я потерплю, – мило улыбаясь, ответила златовласка. – В чужом письме своих строк не пишут.

Некоторое время все молчали.

Слуги ждали решения хозяина, а сам Джеллиос обдумывал слова девушек. И ведь не шутят. Почему они так настроены остаться в замке? А, да, ущемлённая гордость из-за сверхпоспешного возвращения. Это у Кармелиты, а Реми? Тьфу, он же сам сделал замок более заманчивым для её пребывания! Похоже, девочка обожает магию! Кстати, надо узнать, как с этим обстоят дела у них в городе. И вообще, довольно много вопросов, которые Джеллиос мог бы задать им. Он же хотел узнать побольше о Староретише. Вот шанс. Если, конечно, он не отправит девушек восвояси.

– Это опасно, – наконец вымолвил мужчина. – Не знаю, кто и сколько здесь жил, но порезвился он на славу. К тому же я живу в замке всего неделю, и практически ничего сделал. Трудно здесь, – неожиданно для себя пожаловался он.

Слуги поддержали господина дружными вздохами.

– Я умею разбираться с заклинаниями, – осторожно сказала Реми.

– Ты? – брови Джеллиоса взлетели вверх. – Ты ведунья или магичка?

– Нет же, – Реми даже рассмеялась. – В Староретише с магией строго. Просто... – она вдруг замялась, не зная, как отнесётся хозяин замка к её словам.

– Говори уже! – фыркнула Кармелита, устав от общих недоговорок. – Она чует магию, понимаете? Носом чует! Разные магические запахи!

– Не магические запахи, а запахи магических потоков, – чуть сердито поправила Реми. – Это совсем разное... Ай, ладно!

– Первый раз о таком слышу, – удивился Джеллиос.

Реми показалось или он насторожился?

– И как это может мне помочь?

– Пока не знаю, – девушка пожала плечами. – А что вам конкретно надо?

– Вот прямо сейчас? – Джеллиос глянул на большие настенные часы. – Прямо сейчас мне надо принять лекарство. А на этом лекарстве... ммм... как бы их назвать?

– Ещё энтой гадости имя давать? – громогласно возмутился из окна Франц. – Изничтожить, и всего делов!

– Я могу посмотреть, если вы не против, – Реми вскочила из-за стола.

Кармелита тоже поднялась, многословно благодаря довольную повариху.

– Что ж, – Джеллиос вздохнул. – Раз вы настаиваете... Идём, разнюхаем, что и как!

В комнату Джеллиоса Кармелита входить отказалась. Взгляд, который она кинула на Реми, означал: «Приличные девушки не входят в комнаты незнакомых неженатых мужчин!»

«Я по делу!» – так же взглядом отмахнулась Реми и переступила порог.

– Саму комнату я очистил, – Джеллиос оставил дверь открытой, чтобы девушки не нервничали. Ещё подумают, саламандра знает что! Хотя, наверняка, если кто и подумает, то лишь Кармелита – Реми безо всяких подсказок устремилась к столу с цветком. Похоже, и правда, чует, что и как, удивлённо хмыкнул Джеллиос.

Девушка упёрлась руками о край стола, и некоторое время стояла неподвижно, полуприкрыв глаза, и рассматривала куст с ягодой.

Джеллиос с интересом наблюдал, как едва шевелятся крылья её прямого изящного носика – Реми в прямом смысле этого слова принюхивалась. К самому кусту? К ягоде? Или к запаху магии, совершенно не ощутимому для самого Джеллиоса, но существующего, если верить гостье? А он верит? А что, у него есть выход?

Уже половина одиннадцатого. До полудня ему надо съесть ягоду. Так что...

– Ну как? – не выдержал хозяин замка. – Что это за существа? Паразиты? Опылители? Или просто решили поселиться на моём цветке?

– Ни то, ни другое, – Реми повернулась, улыбаясь. – Скорее, это хранители. И садовники заодно. Они должны заботиться о растениях.

– Чего тогда скалятся? – недовольно буркнул Джеллиос. – Не дают собрать урожай...

– Для них это посягательство на вверенную территорию, – задумчиво произнесла Реми. И вдруг предложила:

– Знаете, милорд, попробуйте вынести куст в сад и оставить там его на некоторое время. Возможно, увидев другие растения, эти ребятки пожелают позаботиться о них, и покинут ваш цветок.

– Хорошо бы. Франц!

– Да, милорд?

– Слышал гостью?

– А як же, – Франц поковырял в ухе. – Глухотой, значитца, не страдаем. Прикажете выносить?

– Поставь за перилами, – махнул рукой милорд. – Только, знаешь... надень-ка верхонки, что-ли?

– Всенепременно, – закивал слуга. – Ишь, зубья-то! Ышшо тяпнуть!

Сметавшая в коридоре пыль Линздад, открыв рот, вытаращилась на идущую процессию. Впереди Франц нёс на вытянутых руках большой горшок с растением. Следом шёл милорд, то и дело забегая вперёд – беспокоясь за сохранность своего природного лекарства. А сзади семенили приехавшие в замок девчонки, хихикая и перешёптываясь у мужчин за спиной.

Не сдержав любопытства, Линздад отправилась следом.

Все вышли на террасу с анфиладой колонн, и Франц, перегнувшись через перила, со всей осторожностью поставил горшок с растением на траву.

Потом люди отступили на несколько шагов и в напряжённом молчании принялись наблюдать за поведением желудёвых захватчиков. И все волновались. Правда, каждый по своей причине.

Джеллиос поглядывал на часы, безмолвно уговаривая коричневых созданий проваливать на все сорок сторон.

Реми боялась, что, ошибившись, не заслужит доверия хозяина замка. Ведь тогда придётся уезжать! А тут столько магии, что голова кругом! Неужели она не прикоснётся к этим тайнам даже одним пальцем?! Обидно будет до ужаса!

Кармелита переживала за подругу. Ну, и за себя, если честно... Что будет, если Реми не права? Вдруг милорд решит, что они обманщицы и лишние тут, и выгонит из замка? Как она может вернуться в город, едва уехав в Чёрной карете? Тем более, уехав, попросту увязавшись за Реми! Ещё одного унижения Кармелита не вынесет! Кошмар, какой кошмар!

Франц и Линздад тоже переживали. Они знали о действии ягоды. Знали о необходимости съесть её до полудня. Милорду же станет худо!

А противная мелочь, будто испытывая терпение людей, скакала по листьям, копала ветками-руками землю и, похоже, уходить никуда не собиралась.

Джеллиос подавил раздражённый вздох и собрался сходить за каким-нибудь зельем, как вдруг подул ветер.

Сильные порывы пронеслись по саду, взъерошили волосы Реми, взметнули фартук пискнувшей Линздад и закачали листья цветка.

Желудинки замерли, столпившись на краю цветочного горшка. Насколько Джеллиос запомнил, с какой у них стороны глаза – смотрели крошки – жёлуди вглубь сада.

И вдруг, как по команде, посыпались в траву! И, высоко подпрыгивая, устремились куда-то вдаль, выскакивая из травы и пропадая в ней, будто играющие в ручье мальки.

Пара секунд, и они исчезли из виду.

– Так-то лучше, – довольно хмыкнул Джеллиос, бережно поднимая горшок с растением к себе, и ловкими движениями откручивая ягоду.

Остальные с облегчением вздохнули, а у Кармелиты слёзы навернулись на глаза – слишком уж она переволновалась.

Устроившись на мягком кремовом пуфике перед большим зеркалом, Реми расчёсывала волосы.

Дома у неё не было трюмо, и Реми посмеивалась сама над собой, над той важностью и неторопливостью, с которой она наводила сейчас «вечерний марафет».

Комната Реми – нежных сиреневых тонов с кремово-сливочной отделкой. Комната Кармелиты – кремово-сливочная с сиреневой отделкой. Общая гостиная, что разделяет их спальни – приятного золотистого цвета спелой пшеницы.

Размеренно проводя расчёской по чёрным с красными прядями волосам, Реми снова и снова вспоминала прошедший день и довольно улыбалась – она ни в чём не ошиблась и никого не подвела, хотя порой было трудно. Иные запахи были совсем незнакомы Реми, и с образующими их магическими потоками она сталкивалась впервые.

Надо продолжать чтение «Орфографии волшебства». А ещё можно попросить милорда пустить её в замковую библиотеку. Тут наверняка есть библиотека!

– А это хорошая мысль, – довольно кивнула себе самой Реми и тут же вздрогнула от лёгкого стука в дверь.

– Входите!

На пороге возникла Кармелита в полупрозрачном бирюзовом пеньюаре. Сквозь кружево пеньюара была видна такая же кружевная, только на тон светлее, сорочка. Реми слегка покраснела – кружево белья отчётливо обтекало безупречные формы подруги. Не то чтобы Реми завидовала, но всё же...

– Ты что в таком виде? – спросила Реми, пряча смущение за полусердитым тоном.

– Мы же спать ложимся, – отмахнулась Кармелита. – Никто не зайдёт.

– А если...

– Не будь занудой, – Кармелита плюхнулась на широкую разобранную кровать.

Реми уже предвкушала сон в этой роскошной кровати. Дома комната Реми была недостаточно большой для такой громадины. Замок – другое дело. А вот Кармелите не привыкать – ей что дом, что замок – лишь бы не ущемлять себя ни в чём, и желательно, чтобы холили и лелеяли.

Кстати, до того как устроиться перед трюмо Реми почти час отмокала в ванне, тогда как дома попросту спешно принимала душ – есть же дела поважнее, чем киснуть в горячей воде! Но тут была такая красивая ванная комната, с огромной мраморной ванной, больше похожей на небольшой бассейн, что Реми не удержалась. А едва она открыла краны, как произошло то же самое, что и возле ключа по пути в замок. Вода замерла и в следующую секунду предстала перед ошеломлённой девушкой большой водянистой снежинкой! А потом полилась обычно.

– Что случилось-то? – Реми вернула расчёску на трюмо и села рядом с Кармелитой. – Или ты просто так, поболтать?

Интересно, у Кармелиты тоже была снежинка? Вряд ли – впечатлительная красавица завизжала бы на всю комнату. Тогда что же это значит?

– Вот. Это тебе, – Кармелита подвинула ей какую-то открытку.

– Что это? – Реми взяла её в руки, и мысли о странностях с водой вылетели из её головы.

На золотистой обложке тиснение большими витиеватыми буквами «Признание»

Подобные открытки Реми видела в книжных лавках. К признательному дню их покупали сотнями. Кармелита сидела, отвернувшись в сторону, и подозрительно сопела носом.

Чувствуя, как дрожат пальцы, Реми развернула открытку.

«Лучшей подруге!» – короткая и лаконичная надпись.

И длинная, словно парящая, роспись Кармелиты.

Реми тоже засопела.

Ещё секунда, и они дружно ревели, обнявшись, уткнувшись друг в друга лбами, обильно поливая слезами пеньюар Кармелиты и вельковую сорочку Реми.

– А ты вообще как? – спросила златовласка, когда обе успокоились, умылись и снова устроились на кровати.

– Что как? – не поняла Реми.

– Ну... замок вообще... И милорд... Ты заметила, что он очень сильный маг?

– Мда... – неопределённо промычала Реми.

...Серые клубки, разбившие в кухне горшок сметаны, оказались просто пылью. Пропитанная неизвестной магией, пыль ожила и теперь безобразничала в кухне и прилегающей к ней малой обеденной зале. Выйти из этих комнат пылевые клубки не могли и от скуки шалили и пакостили.

– Он мог их развеять, это гораздо проще, – Кармелита теребила край одеяла. – А вместо этого он оживил! Это же очень сильная магия!

– Визуализация, персонификация, магическая структуризация и ещё несколько видов магических работ, – задумчиво сказала Реми. – Это всё грани Живой Основы. А ты откуда про это знаешь?

– К нам однажды приходил дон Сальмоно, он разговаривал с отцом насчёт горных големов, – охотно разболтала «государственные дела» дочка Второго Управляющего Благоустройством Города.

– Я слышала, они хотели создать големов для работ в горах, да? – Реми сунула ноги под одеяло. У неё озябли пальцы.

– Ага, – тряхнула кудрями подруга. – Хотели. Но ничего не вышло. Там такие непутяки получились! Теряли свои каменюки – то руку, то голову, агрессивные были, чуть что – в драку! И вообще потом развалились! Так что как были рабочие в горах, так и есть.

– Понятно, – задумалась Реми.

– Что? Жалеешь, что не стала участвовать в этом деле? Вдруг бы ты чего-нибудь нанюхала? Тогда бы всё и получилось.

– Вряд ли, – с сомнением отказалась Реми. – С магией Живой Основы я не знакома. Вот попрошусь завтра в библиотеку... если пустят, конечно.

– А куда денутся, – широко зевнула Кармелита, поспешно прикрывая рот изящной ладошкой. – Милорд же принял тебя на работу, так? Значит, увы – никуда теперь не денется! Имеешь право ходить по замку и вынюхивать! В прямом смысле этого слова!

Реми улыбнулась. Они остались в замке на год, с условием, что будут помогать очищать его от магического безобразия. Реми будет помогать Джеллиосу, а Кармелита, по мере своих возможностей – Реми. Рабочий контракт! О лучшем девушка и мечтать не могла! Она любила своё почтовое отделение, но эта работа гораздо интереснее! Реми обожает магию!

– Зато теперь мы знаем, что милорд очень сильный маг. Ты не боишься? – Кармелита глянула лукаво, но Реми уловила в её голосе тревожные нотки. Совсем немногие маги способны работать с живыми Основами. Совсе-ем немногие...

– Что уж теперь, – мужественно хлопнула по одеялу она. – Нам придётся ему поверить. В конце концов, какой у нас выход? Вернуться в Староретиш?

– Ни за что! – возмутилась Кармелита и сползла с кровати. – Спать пойду.

И вдруг, повернувшись, порывисто обняла Реми.

– Спасибо, что защитила. Тогда... за завтраком! И что оставила в помощницах...

– Пожалуйста, – смутилась Реми. – Не могла же я отправить тебя обратно одну! Вдвоём тут всё же спокойнее.

– Ага. Спокойной ночи, Реми.

– Спокойной ночи.

Глава третья Перед отдачей руководящих указаний девушке лучше оценить возможные последствия

Солнце ярко светило в высоких летних небесах. Свет его был каким-то густым, плотным, почти ощутимым. И замок, и горы вокруг казались залитыми золотистым мёдом.

Магическая глоба в руках Реми светилась так ярко, будто девушка держала жидкий огонь, а не запакованное в защитную сферу послание.

– Отправляй скорее, – Кармелита пританцовывала неподалёку от края, рискуя сверзиться со скалы. Гуляющий в верховьях ветер развевал и трепал её атласные, кораллового цвета, юбки. В солнечном свете на атласе проступали узоры из роз.

– Не торопи, – едва шевеля губами, отозвалась Реми. – Ошибусь улицей, и весь город будет знать, где мы и чем заняты.

Кармелита поспешно смолкла.

Реми нашептала адрес своего почтового отделения. Глоба впитает сказанное, запомнит его в своей оболочке, которой окружены письма. По прибытии на почту «Красные крылатки», глоба погаснет и распадётся на два письма. Первое Реми написала родителям, второе – доставят в дом Кармелиты.

Милорд Джеллиос, узнав о желании девушек уведомить домашних о том, что у них всё в порядке, не пожалел для послания парлекса. Обычная бумага, как её ни обрабатывай и чем ни пропитывай, всё равно темнеет от пересылок в глобе, а если глоба упакована небрежно, письмо может обуглиться, и прочитать его будет невозможно. Парлекс – другое дело. Этот тонкий, непромокаемый и негорючий материал будто создан для работ с магией. Он очень лёгкий, как-то отцу удалось купить для «Красных Крылаток» триста листов парлекса, и Реми легко подняла коробку, при распаковке оказавшуюся немного тяжелее своего содержимого. Парлекс добывают из лавовых озёр далеко на юге. Что именно это такое, никто так и не понял. Кто-то называет его растением, кто-то считает, что это камень, под действием высоких температур разваливающийся на тонкие пласты. Иные называют парлекс кожей неизвестных животных, но какие животные будут жить в лавовых озёрах? Даже крылатки, как знала Реми, не могут вынести жар лавы.

Выловленный парлекс, высыхая, приобретал разные цвета – белоснежный, золотистый, аквамариновый, нежно-коралловый или бежевый. Реми приходилось видеть чёрные и тёмно-синие листы, но она считала их не слишком удобными для писем, ведь писать на таких листах можно лишь белыми или золотыми чернилами.

Стоил парлекс недёшево, и потому его использовали лишь в самых необходимых случаях. Писали документацию – во избежание утраты во время пожара, отправляли важные послания – лёгкость и опять же – безопаснее. И прочее в таком же духе. В общем, девушки оценили щедрость и поспешили написать письма, которые теперь и отправляли.

– Почему ты не отправишь крылатку? – Кармелита приложила руку ко лбу и, защищая глаза от солнечных лучей, осматривала горы вокруг.

– Крылатки на крайний случай, – Реми закончила отправку: сияющий шар взмыл с её ладоней и с лёгким хлопком исчез. – Отец может подумать что-нибудь не то, увидев крылатку. Переполошится, а у нас всё в порядке. Будет вовсе не смешно.

– Не смешно, что какие-то дракошишки летают быстрее магической сферы! – проворчала Кармелита. – Сфера придёт только к вечеру?

Реми кивнула.

– Идём, что ли? Я есть хочу.

– Шпинатная лапша с осьминогом и варёным яйцом, запечённая сёмга с салатом из фенхеля, мидии с лимонным соком и помидорами и суп с креветками... – Джеллиос задумчиво разглядывал уставленный приборами стол. Потом поднял мученический взгляд на Барбору. – У нас что, сегодня рыбный день?

– На обед ризотто с жареными кальмарами, каракатица с картофелем в горшочке и фаршированная рыба с морской капустой, – виновато развела руками повариха. – Я же говорила – заклинило кладовую. Можно пройти только в ту часть, где всякое рыбное.

– Мда, – Джеллиос почесал подбородок. Глянул на Реми – та уписывала завтрак за обе щеки. Тарелка Кармелиты тоже не пустовала, и к тому же обе девушки, похоже, молча покатывались со смеху, глядя на страдания милорда.

– Вы не любите рыбу? – поинтересовалась Реми. – Это очень вкусно! Да ещё такое разнообразие...

– В детстве переел, – сглатывая голодную слюну, отозвался мужчина. – Хоть хлеб есть, – он торопливо цапнул с блюда самую большую горбушку. – Первостепенная задача на сегодня ясна?

Реми кивнула:

– Разбираемся с кладовыми.

– Это пойдёт? – Кармелита встряхнула золотисто-розовое платье, показывая его подруге.

Реми отрицательно качнула головой.

– Это?

– Оно же в обтяжку! Как ты собираешься вообще передвигаться в нём?

– Если ты не умеешь, не значит, что никто не умеет, – проворчала синеокая красавица. – А такое?

Реми возвела к потолку фиолетовые очи и прикусила губу, стараясь не разразиться ругательствами.

С завтраком они закончили полчаса назад. И до сих пор не могут выбрать подходящую одежду. Сама Реми надела простой тёмно-синий комбинезон поверх светло-серой вельковой рубашки с коротким рукавом. Штанины комбинезона доходили до колен, а широкие лямки плотно сидели на плечах, не стесняя, однако, движений. Кармелита же, собираясь помогать подруге, никак не могла определиться с выбором наряда.

– У тебя что, нет никакого простого платья? – воскликнула Реми. – Милорд, наверное, уже вне себя от нашего опоздания!

– Ага, землю носом роет, – мрачно сказала Кармелита, оглядывая разворошенную одежду. – Откуда я знала, что придётся лазать по замку, очищая его от магии? А тем более, по каким-то хозяйственным помещениям!

– Оставайся в комнате! Я ж не заставляю тебя...

– Нет уж! – взвилась упрямица. – Тут же совершенно нечего делать! И потом, я ведь твоя помощница! Это? Учти, это мой летний комплект!

– Быстрее! – махнула рукой Реми.

Кармелита, просияв, скрылась в ванной, а когда появилась, Реми прикусила губу, воздерживаясь от замечаний.

– Что? – в недоумении спросила златовласка.

Короткие блестящие шорты облегали попку, кофточка была на узких лямках и с каплевидными вырезами на груди. И весь костюм таких ярких оранжевых тонов, что хотелось зажмуриться. Длинные, стройные ноги Кармелиты были затянуты в босоножки на высоком каблуке и со шнуровкой до колена.

– Произведёшь фурор, – Реми открыла дверь, предлагая идти.

Действительно, увидев Кармелиту на пороге кабинета, Джеллиос, похоже, проглотил все эпитеты, готовившиеся в адрес опозданок.

Он молча хлопал глазами в течение пяти минут, потом, кашлянув, поинтересовался, не холодно ли девушке. Получив в ответ лучезарную улыбку и заверения, что всё в порядке, милорд пригласил обеих к рабочему столу.

– Итак, я бы хотел составить план замка и отмечать на нём продвижение наших работ. Этот я нашёл в здешних архивах, – Джеллиос разложил перед девушками большой, чуть пожелтевший лист. – Пока будем сверяться по нему, и параллельно делать новый, с поправками. Итак, из очищенных помещений: обеденные залы – малая и большая, и кухня. Три комнаты на первом этаже и две на втором. Вот ещё кабинет сегодня смог привести в порядок. Но мои люди правы – продолжить лучше с хозяйственного двора и имеющихся там построек.

– Обычно замки строились с расчётом полного самообеспечения, – задумчиво проговорила Реми. – Я читала об этом в истории. А как дела обстоят тут? Милорд, можно поинтересоваться, кто строил этот замок и для чего?

Джеллиос пожал плечами:

– Ничего особенного. Просто семейное поместье. Никаких пансионатов или казарм, всего по минимуму. Но ты права – он строился с учётом самообеспечения. В основном тут всё работает на магии, но, насколько помню, должна быть кузница и гончарная мастерская, сады-огороды, птичий и скотный дворы, и прочее.

– Вы росли в этом замке, милорд? – вмешалась в беседу Кармелита. Она изящно, вполоборота, сидела на краешке стола, покачивая точёной ножкой.

– Не в этом, – усмехнулся такому явному заигрыванию Джеллиос. – Тут бывал пару раз совсем в детстве, но почти ничего не помню.

– Что ж, давайте начнём? – Реми пошла к двери. – Может, до обеда управимся, и вам не придётся обедать и ужинать морепродуктами.

– Это было бы отлично, – кивнул мужчина, галантно распахивая перед подругами дверь.

Хозяйственный двор, мощённый прямоугольными светло-серыми камнями, был достаточно просторен, чтобы на нём могли разъехаться разом три почтовых дилижанса. Хозяйственные постройки, выстроенные по периметру двора, служили заодно вместо замковой стены. С наружной стороны, как пояснил Джеллиос, постройки были выложены из больших отёсанных каменных глыб.

– Смотри-ка, а там ворота! – удивлённо махнула рукой Кармелита.

– А не должны быть? – осведомился Джеллиос. – Это главный въезд в замок.

– А почему Карета не привезла нас к нему? – надулась такому пренебрежению златовласая красотка.

– Насколько я понял, вы из Староретиша?

Девушки кивнули.

– А он с другой стороны гор. К этим воротам вас могли привезти, если б вы были жительницами Побережья Апонари. Или любого из прибрежных городков.

– Поняла, – задумалась Реми. – Значит, с той стороны, море?

Теперь кивнул Джеллиос.

– Как хочется на море, – мечтательно возвела глаза к небу Кармелита. – Вы бывали на море, милорд?

– Бывал, – усмехнулся Джеллиос. – Я, в свою очередь, хотел бы просветить меня насчёт уклада жизни в Страроретише. Закончим с работой, и поговорим, если вы не против.

– Не против, – согласилась Реми. – Куда идти? Где кладовые?

– Так, – мужчина сверился с планом. – Кузница, гончарная, бани... Налево, – указал он. – Вон та, с красной дверью.

Троица приблизилась к нужному зданию.

– Странный запах, – потянула носом Реми.

– Насколько странный? – насторожилась Кармелита. – Опасный?

– Вроде нет, – Реми пожала плечами. Повернулась к Джеллиосу:

– Откроете?

– В сторону, – он поддернул рукава. – Мало ли что там...

Девушки шустро отскочили, и милорд потянул дверь на себя.

Открылась она на удивление легко, и тройка борцов с магическим беспорядком осторожно вошла внутрь.

– А сказали – заклинило, – проворчала Кармелита, принюхиваясь. – Ммм... как тут вкусно пахнет!

– Заклинило же что-то в самой кладовой, а не двери, – поправила Реми. – Запах как запах. Как в обычных кладовых... В кладовой при вашем доме пахнет так же.

– Так я ж туда не хожу, – вздохнула состоятельная красавица. – Эй, а ты откуда знаешь, как у нас в кладовой пахнет?

– Однажды там завелась горнянка, – отмахнулась Реми от неинтересной темы. – Я помогла.

– Я и не знала, – вздохнула Кармелита.

Джеллиос двигался за подругами вдоль полок, уставленных снедью, и с интересом прислушивался.

Надо при беседе спросить, кто такие горнянки. Надо же – он маг, и не знает каких-то магических существ. Странно! А существо наверняка магическое, раз разбираться с ним вызвали Реми. А что ещё это значит? Что девушка – довольно известная персона в Староретише? Или у них настолько плохо с магией, что хватаются за помощь от хоть сколь-нибудь сведущих людей?

– Стойте, – Реми вскинула руку в предупреждающем жесте. – Вот тут что-то есть...

– Конкретнее? – Джеллиос подался вперёд, жадно рассматривая полки и стены.

На стенах, подобно украшениям из мечты обжоры, висели копчёности. Половины коричневых хрюшек жались к стенам, будто пытаясь слиться с ними, дабы не в этот раз добрался до их копчёных боков острый нож; гирлянды колбас и сосисок кокетливо изгибались вокруг вбитых в стены деревянных штырей; куски буженины стыдливо розовели плотью. На широких полках вольготно развалились сыры: здоровенные головки Янтарного; огромные, больше головы Джеллиоса, шары мягкого Хайнайского; красиво выстроены в ряд полумесяцы чёрного Горного сыра, используемого чаще для приправ, и прочие, прочие, прочие...

Джеллиос, завтраком которому послужили хлеб и овощи, выковыриваемые из рыбных блюд, жадно сглотнул слюну. Далее рассматривать припасы он побоялся – желудок грозно и недовольно заурчал.

– Унюхала? – с волнением спросил он Реми.

Та стояла недалеко от полок, так же как в случае с растением – прикрыв глаза и старательно поводя носом.

– Тут точно есть заклинание, – Реми довольно смущённо глянула на хозяина замка. – И почему-то оно мне знакомо. Только вот откуда?

– И что делать? – почему-то шёпотом поинтересовалась Кармелита.

– Попробую нейтрализовать, – Джеллиос поддёрнул рукава и только взмахнул руками...

– Нет! – Реми повисла на его руке, вцепляясь в рубашку. – Ой! Извините! Тут понимаете... Ну, что-то вроде весов!

– Каких весов? – захлопал глазами мужчина.

– Заклинание охватывает не всю кладовую, – пустилась в объяснения Реми. – Оно зацепило все мясные ряды, сладкое и некоторые полки с приправами и соусами. И, насколько я поняла, оно имеет строение равноплечных весов. А как работают такие весы?

– На обе чаши что-то кладут? – предположила Кармелита.

– Именно! Я не знаю, что именно положили на «весы» этого заклинания, но если убрать его с одной чаши, то начнёт действовать то, что на второй чаше.

– А мы не знаем ни одного, – подытожил Джеллиос. – И мало ли чем это может обернуться.

– Я точно где-то подобное видела, – Реми сосредоточенно тёрла подбородок. – Знаете, я сейчас сбегаю за тетрадочкой с пометками, вроде бы там.

– Беги, – кивнул милорд.

– Без меня ничего делайте! – крикнула девушка, выбегая из кладовой.

Кармелита и Джеллиос тоже вышли на улицу.

– Что будем делать? – Кармелита отбросила на спину каскад золотистых волос.

– Реми просила ждать её, – усмехнулся кокетке Джеллиос.

– Так это в кладовой! А мы вышли, – Кармелита оглядела двор, и указала на синюю дверь рядом с кладовыми: – А это что?

– Винные погреба, – глянул в план Джеллиос. Мысленно он посмеивался над Кармелитой. Похоже, той не дают покоя магические способности подруги и она полна решимости доказать что не менее полезна при «очистительных» работах по замку.

– Винные! – загорелась Кармелита. – Давайте откроем и проверим их!

– Не хочешь подождать подругу?

– В винах я разбираюсь лучше, – вздёрнула красивый носик девушка. – У нас в доме подают лучшие вина Староретиша и предместий! А Реми вообще не пьёт!

– И всё-таки...

– Милорд, ну пожалуйста! – умоляюще сложила руки красавица. – Зачем всё свешивать на Реми? Она и так сейчас будет занята этими весами...

– Там может быть опасно, – попытался воззвать к голосу разума Джеллиос, но хитрая девчонка захлопала глазками:

– Но ведь вы сильный маг! Вы защитите меня! И потом, вдруг там чисто, это же не кладовые!

– И всё же предлагаю подождать Реми, – не поддался на лесть мужчина, и златовласка надулась. – Пять минут, – утешил Джеллиос. – Хорошо?

– Да, – расцвела улыбкой деятельная красотка.

Через пять минут Джеллиос вздохнул и под торжествующим взглядом Кармелиты открыл дверь.

Яркого солнечного света хватило осветить квадратный коридорчик, выложенный кирпичом, и три ступеньки, уходящие вниз. Дальше погреба терялись во тьме. Впрочем, ненадолго – Джеллиос увидел на стене янтарную пластинку выключателя и надавил её. На потолке, в погребах засветились большие янтарные пластины, расположенные строго по центру. Взглядам стоящих на ступенях людей предстало огромное помещение. Пол выложен светло-коричневой плиткой. Слева, вдоль стены, тянутся стеллажи, в которых тускло поблескивают бока бутылок. Возле стены справа – бочки. Разных размеров и, судя по виду, из разного дерева. Свет пластин не касался ни бутылок на стеллажах, ни самих бочек, чтобы не началось нежелательных процессов брожения.

– Надо же, всё правильно устроено! – довольно хмыкнула Кармелита, и Джеллиос едва не прыснул от её тона. Похоже, девочка мнит себя знатным сомелье!

– У вас дома большой винный погреб? – поддел её Джеллиос.

– Приличный, – пожала плечами Кармелита и с довольной улыбкой пояснила: – Папа – энофил! Мы с Реми познакомились, потому что её бабушка выращивает редкие сорта винограда и делает вино! Папа возвращался из поездки по предместьям, и ему пришлось остановиться возле дома бабушки Реми. Она угостила его вином. Папа с тех пор постоянно берёт у них новинки и старое из понравившегося.

– Вот как... А вы с Реми давно знакомы?

– Скоро будет тринадцать лет, – кивнула Кармелита.

– Ого! – присвистнул Джеллиос. – Солидно! Столько лет дружить и не поссориться?

– Нас вообще-то трое, – охотно просветила девушка. – Уфемия тоже моя хорошая подруга.

– Но не настолько, чтобы полезть за тобой в Чёрную Карету? – Джеллиосу было забавно дразнить Кармелиту.

К его удивлению, златовласка никак не отреагировала на подначку, а молча спустилась со ступенек в погреб. Если б милорд знал, какие вихри бушевали в душе Кармелиты. И главным из этих вихрей был страх – ведь это кто ещё за кем полез! А если обман раскроется? Позору не оберёшься!

– Стой на месте! – взревел вдруг на весь погреб такой мощный бас, что Джеллиос едва не сковырнулся со ступеней, а Кармелита испуганно взвизгнула.

– Поднимайся обратно! – мужчина протянул девушке руку, но едва та повернулась в его сторону, как с потолка хлынул водопад!

Кармелита завизжала, приседая на корточки.

– Саламандров огонь! – выругался Джеллиос, перескакивая все ступни сразу.

Дойти до визжащей девушки ему не хватило буквально шага: огненная стена выросла из-под пола, отрезая его от жертвы потопа.

Снова выругавшись, Джеллиос отпрыгнул назад.

– Сказал же – стоять! – довольно проревел бас. – Хто такие? Чего надоть?

– Я Джеллиос, хозяин замка, – со ступеней отозвался едва не прожаренный до корочки замковладелец.

– А нас енто не касаемо, – хмыкнул бас. – Пить будешь?

– Спасибо, воздержусь, – отозвался мужчина, думая, как бы безопаснее вытащить Кармелиту.

– Ну, тады и шуруй отседова, – мрачно заявил бас, и вновь появившаяся огненная стена принялась неумолимо выдвигать милорда к дверям. А от дверей на улицу.

Несколько раз Джеллиос пытался преодолеть огненную преграду, но рукава рубашки предательски вспыхнули, и ругающийся хозяин замка был вынужден ретироваться.

– Не двигайся! – крикнул он сквозь гудящее пламя Кармелите. – Я позову Реми и мы тебя вытащим.

– Тащи отседа свой зад! – гаркнул бас, и до разозлённого мужчины донёсся многоголосый писклявый смех. Целый хор! Да сколько их там? И кого их?

Дверь погреба захлопнулась перед носом Джеллиоса, отрезав бушующую огненную стену, мокрую Кармелиту и издевательский смех неведомых существ.

Вода с волос стекала за шиворот, мокрые шорты неприятно липли к телу, а вокруг всё ещё сидящей на корточках девушки натекла порядочная лужа.

Кармелита едва заметно дрожала, хотя в погребе не было холодно. Она слышала ругавшийся с милордом голос и засмеявшиеся голоса, и мысль о том, что её рассматривают злобные магические сущности, не добавляла девушке оптимизма. Она осталась тут совершенно одна, без поддержки Реми, без защиты милорда. А впрочем, чем они могут ей помочь, всхлипнула Кармелита. Судя по всему – засевшие в винном погребе существа очень сильны, и могут, шутя, убить и её, и всех остальных!

– Пить будешь? – спросил хриплый голос, и Кармелита, взвизгнув от неожиданности, вскочила на ноги.

– Не прыгай, не прыгай, – хрипло проворчал бас. – Поливать не буду. Пока... Так будешь?

– П...пить? – икнув, уточнила мокрая златовласка.

– Ну?! Тебе для сугреву не помешает! Или огоньком подсушить?

– Н... не надо огоньком! – перепугано замотала мокрыми кудрями Кармелита. – Буду!

– Будет! – подхватил писклявый хор, а хриплый бас рявкнул:

– Наливай!

С Реми Джеллиос столкнулся в коридоре – прижимая к груди исписанные листочки, девушка бежала к выходу во двор.

Джеллиос рассказал ей о том, что случилось в погребе. При этом он чувствовал себя виноватым в произошедшем – ведь просила же Реми дождаться её. А ещё было неудобно перед самим собой – сильный маг прячется за спину девчонки! А если б Чёрная Карета не привезла девушек? Или привезла кого-то другого? И Джеллиос испытал что-то вроде благодарности к Реми. Надо же быть такой верной подругой, чтобы полезть в заколдованное транспортное средство!

Вместе они вернулись к винному погребу.

Реми приложила ухо к двери, пытаясь разобрать, что происходит внутри. Но дверь была достаточно мощной, чтобы надёжно скрывать все звуки.

– Рискнём открыть? – Джеллиос с лёгким сожалением осмотрел свои опалённые рукава.

Но Реми покачала головой. Осторожно приблизившись лицом к двери, она принялась нюхать воздух. Носик её при этом забавно шевелился, вызывая у Джеллиоса неуместную для ситуации улыбку.

– Магия идёт на убыль, – уверенно заявила девушка. – Осталось пара нитей... Можно!

И Джеллиос распахнул дверь.

Опасливо озираясь по сторонам, они спустились по ступеням – первый Джеллиос, за ним Реми... В погребе было тихо и спокойно – светились янтарные пластины на потолке, тускло поблёскивали бока бутылок, бочки грузно возвышались около стен. Ни водопадов, ни огненных стен.

Кармелита обнаружилась в комнате для дегустации. Игнорируя мягкие зелёные диваны, красавица сидела на полу и что-то неразборчиво бормотала себе под нос.

– Кармелита, – Реми торопливо присела возле подруги. – Милая, ты в порядке?

– Я? Нет, – всхлипнула узница погребов. – У мня это... Во-от!

– Что? – Реми осторожно поладила её по плечу.

– Вот это! Видишь? – Кармелита с мученическим видом приподняла мокрую прядь волос. – Мне эту... – она икнула. – Надо срочно эту...

– Пойдём в комнату, я помогу тебе переодеться, хорошо?

– Н...неет! – упёрлась Кармелита, и синие глаза её наполнились слезами. – Мне эту н..нада! Н...не пон...нимаешь, да?

– Что с ней? – тревожно спросил Джеллиос. – Заколдована?

– Пьяна, – вздохнула Реми.

– Чего? – изумился мужчина. – Она тут... пила?

– Ну да, – Реми усмехнулась. – Я поняла, что тут было – бражники. Спонтанное единичное заклинание защитного действия. Бражников селят в погреба, если уезжают куда-нибудь надолго. Они заботятся о температуре и проценте влажности в винных погребах.

– А сейчас они где? – сердито спросил Джеллиос. Вот же пакость – такие простые магические сущности едва не спалили на нём одежду! Выгнали из собственного погреба! Джеллиос готов был разорвать их голыми руками!

– Исчезли, – пожала плечами Реми. – Избавиться от бражников можно двумя способами. Либо их убирает обратным заклинанием тот, кто заговаривал погреб, либо их можно перепить!

– Хочешь сказать... – глаза у Джеллиоса стали большими и удивлёнными, как у саламандры на леднике.

– Ну да, – сердито подтвердила Реми. – Отец Кармелиты ценит редкие вина, и она постоянно участвует в дегустациях.

– Вкуусно... – напомнила о себе пьяная подруга. – Р-реми... принеси мне эту... ну, пжалуста... мне о-ччен нда!

– Что надо–то? – Реми смирилась, что без «этой» Кармелита с погреба не уйдёт.

– Б..гудюшку, – удивлённо глянула на неё нетрезвая красотка. – У мня... эта... ччёлочка рзвилась! Мне нуж...ик!..на бгудюшка!

– Карми, – Реми со вздохом поднялась на ноги. – У тебя волосы вьются сами! Высохнут и будут кудрявые.

– Тощно? – уставилась на неё Кармелита. – Ты меня не это... ик! Не обманываишшь?

– Точно-точно, – Реми потянула её за руку. – Вставай.

– Знащит, не нужна биг...дюшка? – пошатываясь на каблуках, допытывалась победительница бражников.

– Нет. Милорд! – Реми умоляюще глянула на веселящегося Джеллиоса. – Вы могли бы донести её до комнаты?

– Мог бы, – Джеллиос подхватил Кармелиту на руки.

Та захихикала, пытаясь кокетничать, но почти тут же уснула, приклонив мокрую золотоволосую голову к плечу мужчины. Реми подобрала с пола оброненный Джеллиосом план, и они покинули погреб.

Вечером Джеллиос сидел в кабинете и сердился.

Во-первых, ему совсем не нравился этот кабинет. Был он большим и мрачным, с громоздкой старой мебелью, дишиновыми алыми портьерами, изрядно трачеными молью, с кипами бумаг, пергаментов и свитков, беспорядочно раскиданными тут и там. Большая люстра имела много красивых загогулин и завитушек, которые заслоняли лампочки. Вследствие этого освещался лишь стол, находящийся прямо под люстрой, а остальное пространство кабинета было погружено в пыльный неприятный полумрак. Дома у Джеллиоса кабинет был небольшой, стерильно чистый, с большими окнами и располагавшейся под полом лабораторией. Здесь же роль лаборатории играли выстроенные непонятной буквой «зю» столы. Захламлены они были хуже книжных полок, и Джеллиос не прикасался к ним с момента прибытия и до сих пор.

Второй причиной, по которой хозяин замка был не в духе, являлся голод.

Им так и не удалось разобраться с кладовыми, а когда Джеллиос решил настоять на нейтрализации заклинания-весов, Реми, устав разубеждать его, с сожалением покачала головой и отошла в сторону. Прочитав в её взгляде что-то вроде: «Милорд был таким хорошим, как же мы будем без него?» – Джеллиос решил не лезть на рожон. С питанием можно что-то решить и менее радикальным способом.

Поковыряв приготовленные Барборой рыбные блюда и освободив их от овощей, Джеллиос покинул столовую.

Теперь он ждал Реми для разговора, попутно догрызая последнее яблоко с большого блюда. Доступ к овощам в кладовой был открыт.

– Милорд? – Реми заглянула в приоткрытую дверь.

– Проходи, – чавкнул Джеллиос, ткнув в соседнее кресло. – Яблок не предложу, все съел.

– Ничего, я сыта, – посмеиваясь, ответила женская копия Джеллиоса, изящно плюхаясь в не слишком удобные кресельные объятья.

– Как твоя подруга?

– Спит, – улыбнулась Реми. – О чём вы хотели поговорить?

– В основном о Староретише. Мне надо разузнать о городе как можно больше.

Реми молча покрутилась в кресле – то ли устраиваясь удобнее, то ли раздумывая, что и как начать рассказывать.

Когда пауза затянулась, Джеллиос усмехнулся.

– Не хочешь говорить?

– Даже не знаю, – так же усмехнулась в ответ Реми. – Зачем вам? Вы, конечно, милорд и всё такое, но Староретиш – свободный город!

– Боишься, что я вспомню о вассальных клятвах и попробую встать к власти? – вздёрнул бровь Джеллиос. Но, глянув на сосредоточенное и одновременно взволнованное лицо Реми, решил не сводить всё к шутке.

– Всё очень просто, Реми. Этот замок строили мои предки. Я замки вообще не люблю, и потому живу в довольно скромном, по некоторым меркам, доме. Конечно, у меня есть слуги, но их немного, да и работают на меня они по своим причинам. Дом мой располагается к северу от Побережья Апонари. Дела свои я веду с приморскими городками, сюда – ближе к горам – вовсе не суюсь. Меня всё устраивает... Устраивало, – поправился Джеллиос. – В общем, в замке я не по своей воле, меня попросили пожить здесь, и навести порядок.

– Попросили? – удивилась Реми. – Родственники?

– Отец, – кивнул Джеллиос. – Он же позаботился, чтобы я не проигнорировал его просьбу...

– Чёрная Карета – его заклинание? – настороженно поинтересовалась девушка.

– Не думаю, – милорд поморщился. – Нет, скорее, я уверен – не его! Похоже, отец какое-то время не появлялся в замке, и неизвестно, что тут вообще творилось. А потом он, скорее всего, наведался сюда, и происходящее ему не понравилось.

– Почему же он сам не стал разбираться тут?

– Трудно сказать, – пожал плечами Джеллиос, а про себя подумал: «Да потому, что такому болвану, как мой папочка, это вряд ли под силу!»

– В общем, я застрял в замке на неопределённое время. Думаю, до тех пор, пока не приведу здесь всё в порядок, а там видно будет.

– А зачем вам...

– Знать про Староретиш? Хотя бы затем, что это самый большой город в ближайших окрестностях, – поднявшись, Джеллиос прошёл к шкафу и принялся что-то искать на его полках. При этом он вполголоса ругался и чихал от поднимающихся облачков пыли. Реми лыбилась во весь рот, наблюдая за ним. Но вот милорд вернулся к столу и расстелил на нём карту.

– Вот тут всё Восточное полушарие Мерры, – он прижал края бумаги всем, что нашлось на столе. От производимых действий взвились над столом очередные пыльные облака, и теперь уже Реми несколько раз звонко чихнула.

– Будь здорова! Смотри, вот с этой стороны гор расположен Староретиш. А вот тут селения – Помшо, Ччо, Курели и ближнее к горам – Габо.

– Ещё есть Коколон, – подсказала Реми. – Правда, оно совсем маленькое, только строится.

– Да? Габо и Ччо я помню с детства, – вздохнул Джеллиос. – Один или два раза я бывал там. Остальные селения для меня в новинку.

– Они построились уже при Староретише, – кивнула Реми. – Так вам надо навести порядок в замке? Но зачем вы спрашиваете про город? Думаете, беспорядок в замке связан со Староретишем?

– Я не знаю, что думать, Реми, – Джеллиос в задумчивости походил по кабинету. – Многое можно предположить. Ну вот, к примеру, привезла же вас Чёрная Карета? И не откуда-нибудь, а именно из Староретиша. Есть ли тут связь?

– Может быть, нету? – осторожно предположила Реми.

– Может быть. А вдруг есть? Тебя, кстати, не удивило, что я до сих пор не очистил замок от всей этой ерунды?

– Нну... – Реми смешно сморщила нос и совершенно таким же движением, как сам Джеллиос, взъерошила волосы. – Может, вам было некогда? Или вы просто не хотели?

– Не хотел?

– Но ведь вы тут не по своей воле? Раз так, вдруг вам попросту не хочется разбираться тут...

– Ага, гораздо приятнее получать такие вот сюрпризы, как заклинившая кладовая, – фыркнул мужчина.

– Или как Чёрная Карета, – едва слышно пробормотала Реми.

– А вот тут ты ошибаешься, – повернулся к ней Джеллиос. – Даже не представляю, что бы я делал, если бы тебя не оказалось в замке!

– Что вы... – Реми покраснела до корней волос. – Вы же... сильный маг!

– Я, Реми, маг другого уровня, и совершенно ничего не понимаю в бытовых заклинаниях. Разве ты не видишь – у меня есть слуги! Они всё делают по старинке. А бытовые заклинания, в основном, из новых веяний.

– Ничего себе – из новых! Их ввели больше двадцати лет назад!

– Мне некогда было знакомиться с ними.

– А вы... чем вы занимаетесь? Ну, вообще?

– В плане магии? Я строю города. Я хорошо понимаю природу Мерры и могу сказать, где какой материал использовать для строительства, и не рухнет ли город от землетрясения или цунами в ближайшее время. Не поведёт ли там литосферную плиту.

– Вы... Создатель!? – выпрямилась в кресле Реми.

– Скорее, строитель, Реми, – безмятежно улыбнулся Джеллиос. – Знаешь городки на Апонари – Войль и Флори-Данс?

– У меня есть коралловый браслет, папа привёз из Войля, – кивнула Реми.

– Эти городки строил я.

– Полностью? С нуля?

– Ага. Начиная от прощупывания почвы и кончая растительностью и погодными условиями. Вроде неплохо получилось.

– Ничего себе!

– Мы отошли от темы, – посмеиваясь, сказал Джеллиос. Он видел, как подействовало на девушку известие о его занятиях. Сидит теперь, словно придавленная грузом его значимости!

– Селения Габо и Ччо раньше принадлежали моим предкам, – принялся неспешно рассказывать Джеллиос, отвлекая Реми от «создательных» мыслей. – Позже они были освобождены от вассальных клятв и получили статус самостоятельных селений. Но в случае опасности я должен буду взять их под защиту, со всеми вытекающими последствиями. Староретиш и другие поселения возникли позже, и с ними у меня никаких договорённостей и обязанностей нет. Но Замок теперь принадлежит мне. А вы прибыли из Староретиша. Разумеется, я провожу параллели. Ищу какую-то связь между всем этим... И пока не слишком нахожу.

– А вы не знаете, кто жил в Замке до вас?

– Судя по всей ерунде, что тут твориться – отец попросту сдавал его внаём, – недовольно ответил мужчина. – Ни один нормальный хозяин, а тем более маг, не допустил бы подобного!

– Тогда понятно, почему такое смешение магических структур, – задумчиво протянула Реми. – А я всё не могла понять, как можно совмещать такие разные заклинания! Теперь ясно – каждый из тех, кто тут жил, просто добавлял своё! Кажется, даже не избавляясь от предыдущего... Интересно, кто и для чего придумал Чёрную Карету?

– Если подумать – скорее всего, жадный, похотливый старикашка!

– Почему? – покраснела Реми.

– Сама посуди: он привозил сюда красивых девушек, чтобы их выкупили – значит, ему нужны были деньги. Не удивлюсь, что Чёрная Карета – апофеоз его колдовских способностей!

– А почему обязательно старый? Может, он искал себе невесту?

– Думаешь, какой-нибудь молодой идиот?

– Идиот?

– А кто ещё будет обращать внимание лишь на внешность? – вздохнул Джеллиос. – Раз его не интересовал ум и характер девушки, или, допустим, её умение вести хозяйство, то это либо молодой кретин, либо развратный старикашка!

Реми фыркнула, а потом задумалась. Если верить рассуждениям милорда – Чёрная Карета должна была приехать за Кармелитой. А приехала за Реми. Вывод? Кто-то изменил заклинание? А вдруг оно само нарушилось, когда в замке сменился хозяин? Или тут другая причина? Надо бы поточнее узнать... Но тогда придётся рассказать их тайну... Нет, так нельзя. Кармелита смертельно обидится, если Реми проболтается. Она и так чувствует себя оскорблённой. Но разве милорд не прав – разве нет связи между магическим беспорядком в замке и тем, что Карета приехала именно за Реми? Ведь одна Кармелита не смогла бы тут помочь! Что же делать?

– Хорошо. Я расскажу вам про город. Может, это поможет вам разобраться в текущих делах? – решила Реми, и подумала: «А мне поможет понять, что пошло не так! Или так...»

– Слушаю внимательно.

– Только... я не слишком хороший рассказчик...

– А я буду задавать вопросы! Так будет лучше? – придумал Джеллиос.

– Да! – обрадовалась Реми.

– Тогда начнём. Я читал, что Староретиш построили беженцы из-за гор.

– И я читала. Это во всех учебниках истории написано!

– Мне бы учебник не помешал, – задумчиво протянул мужчина. – Извини, перебил...

– Собственно Староретишем называют город в целом – каменные дома, которые первые поселенцы выдалбливали в скалах, и новые дома, построенные уже в долине. Но недавно было принято Соглашение о том, что нижняя часть города будет называться Ретишградом.

– О, как! А кем принято решение?

– Соглашение, – поправила Реми. – У нас есть Правленческая Верхушка. Это три человека, делящие сферы влияния и управления городскими структурами. Они принимают решения, выносят их на городские голосования. По результатам голосования принимается Соглашение.

– Гм, – Джеллиос почесал затылок. – А кто состоит в этой верхушке? И как разделяются сферы влияния?

– Верхушка чаще всего выбирается тем же голосованием. Или смотрят по количеству тех или иных Признаний. У нас есть такой праздник – Признательный день.

– Кто признаётся и в чём?

– Все во всём! – засмеялась Реми, но тут же погрустнела.

– Вы на него не попали? – догадался мужчина.

– Увы, милорд, – Реми вдруг насмешливо фыркнула. – Зато мы попали в заколдованный замок!

– По-твоему, это равноценная замена?

– Мне нравится, – смущённо призналась Реми. – Кармелита ещё устроит разборки по этому поводу... Когда протрезвеет... И когда у неё будет плохое настроение... Но, переживём! Итак, Управляющая верхушка: вот уже пять лет подряд в её составе постоянная тройка управляющих. Дон Сальмоно отвечает за трудоустройство в общем, дорожно – транспортную и хозяйственную сферы. Дон Овальдо распоряжается Городской казной, медициной и образованием. Дон Крепи отвечает за правопорядок и социальную сферу в общем. А ещё горные работы тоже в его ведении.

– И выбрали их лишь за Признания? – недоверчиво сказал Джеллиос. – На чём эти Признания основываются?

– Всяко бывает, – пожала плечами девушка. – Дон Крепи очень сильный маг, и просто умный человек. Он был одним из первых поселенцев, тех, кто пришёл из-за гор. Дон Крепи придумал состав из вытяжки горных лишайников, чтобы обрабатывать стены пещер после полировки. Он же изобрёл несколько новых механизмов для добычи полезных ископаемых в горах. В общем, он знает и любит именно Староретиш – каменные дома и шахты, и люди решили, что именно дон Крепи принесёт больше пользы, если станет отвечать за горные работы.

– Остальные по тому же принципу? Дон Овальдо, как я понимаю, лекарь? А дон Сальмоно?

– Всё верно. Дон Овальдо самый молодой из тройки и отличный лекарь. А дон Сальмоно вообще не из Староретиша – он жил в селении, пришёл в город, и всего за год завоевал расположение горожан и Признание.

– Смотрю я, ты очень хорошо знакома с Управленческими слоями города, – задумчиво сощурился милорд, и Реми покраснела. – Ты сама – магика?

– Что? Нет! Просто дон Овальдо – отец Кармелиты! Я вхожа к ним в дом, поэтому и вот...

– А кто такие горнянки? Ты говорила подруге про них...

– Это горные крысы. Только объевшиеся магических отходов.

– Как это – объевшиеся? Как магические отходы можно съесть... откуда вообще отходы?!

– Уже ниоткуда, – успокоила Реми. – Дело в том, что в Староретише строго с применением магии. Использовать её разрешается лишь для работы. Например, наше почтовое отделение ставит магические кристаллы на двигатели дилижансов. Использует в доставке писем и посылок крылаток, которые тоже являются магическими созданиями, ну и прочее. И так во всём: желаешь работать для людей – можешь использовать магию. А для контроля используется Печать. Она ставится на каждый угол дома – лекарской, кафетерия, почты и прочего – и плечо всем работникам... – от Реми не ускользнул любопытный взгляд, которым Джеллиос окинул её, – Печать не видна, – насмешливо продолжила девушка. – Пока ты не нарушил правила и не использовал магию для собственной выгоды.

– А если нарушил?

– Она проявляется. Первый раз – ярко-жёлтым цветом. Нарушитель получает штраф и отказ от магических работ на месяц. Второй – красным и к тому же печать расползается от плеча до локтя и жжётся. Снова штраф и отказ на год.

– А третий раз? – Джеллиос было безумно интересно слушать. Надо же – не знал, что творится под самым носом! В его – смешно сказать! – вассальном городе!

– Изгнание, – спокойно отозвалась девушка. – Если ты нарушил Правила в третий раз, то придётся покинуть Староретиш, с рукой, изукрашенной чёрным узором от плеча до пальцев!

– Не слишком жестоко? А если было очень надо?

– Использовать магию для себя? В своём доме – пожалуйста! Хоть для приготовления ужина, хоть для выращивания цветов или стирки!

– Ну, а вне дома? Разве не может произойти чего-то такого!

– Может, – согласилась Реми. – Но для этого существует Народная приёмная. Получи разрешение – при объяснении оно выдаётся тут же – и пользуйся на здоровье!

– Сложновато у вас, – почесал чёрную шевелюру Джеллиос.

– Я так не считаю, – у Реми дёрнулась рука, чтобы повторить его движение, но она сдержалась. – Представьте, какой будет хаос, если каждый начнёт делать, что вздумается!

– Да уж могу представить, – буркнул милорд. – Вот примерно как в этом замке!

– Точно! – обрадовалась Реми. – Кавардак! Хуже, когда магию используют для своей наживы, – добавила она вдруг. – Такие люди не считаются ни с кем и ни с чем. И ни перед чем не останавливаются...

Джеллиос внимательно посмотрел на погрустневшее лицо девушки и поспешил её отвлечь:

– Ты так и не рассказала про горнянок! Чего там они объедались?

– Сперва Печать представляла собой бумажку. Пропитанная заклинанием бумажка крепилась на дома и на руку в виде браслета. Но действовала такая печать лишь год. Потом надо было делать новую, а старые собирались в кучу и утилизировались в горах. Как потом выяснилось, не до конца. Однажды горные крысы нашли их – там при работах обвалился кусок скалы, и ухоронка со старыми печатями открылась. Крысы наелись бумаги, которая, как оказалось, всё же содержала остатки магии. В итоге они выросли и пришли в город. Навестить самые большие кладовые.

Джеллиос хохотал долго и громко. Потом помрачнел.

– Кстати, о кладовых. Не вспомнила?

Реми виновато качнула головой.

– Мда, ещё один рыбный день я не вынесу... Вопрос: где взять нормальной еды?

– Может, в селении? – предложила девушка. – Купить там что-нибудь...

– Реми! Ты гений! – воззрился на неё милорд. – Об этом я даже не подумал, а ведь должен был! Причём первым делом! А если бы кладовые вообще были заперты? Или просто – пусты?!

– Вам, наверное, было не до этого, – осторожно предположила польщённая Реми.

– Это точно, – мрачно согласился милорд, вспомнив всю ту «прелесть», которой его встретил замок. – Но мы это исправим. Завтра же первым делом наведаюсь в какое-нибудь из селений и договорюсь о поставках продуктов в замок... В какое только бы... – Джеллиос склонился над картой.

– Только не в Ччо, – встряла Реми. – Вы же не любите рыбу!

– Да, не в Ччо... Помшо?

– Самое дальнее от вас. Они ближе к Староретишу, и то если ехать на восток.

– Тогда что осталось?

– Курели на холмах, и Габо. Ближайшее к горам – Габо.

– Козопасы?

– Не только. Ещё они разводят альпак и винторогих баранов. Габо экспортирует в Староретиш шерсть и рог, молоко, сыры и масла. А иногда и редкие травы – горные пастухи находят их среди скал.

– Ты довольно осведомлена, – задумался Джеллиос. – Ну, а Курели и Помшо?

– Помшо очень зажиточное и богатое селение, – рассмеялась Реми. – Они тоже занимаются рыбой, только не ловлей, а разведением. Карпы десяти видов, разные виды форели, и ещё раков. Они ведут активный обмен с Габо. А вот про Курели я ничего не знаю. Ни разу не была.

– В Помшо и Габо была?

– По разу. И в Ччо тоже.

– Интересно побывать? – сощурился милорд.

– С собой возьмёте? – привстала в кресле Реми.

– Возьму, – милостиво согласился Джеллиос. – И тебя, и Кармелиту, если захочет. Если проспи... Если голова у неё болеть не будет!

– Не будет, – отмахнулась Реми. – Она же привычна к таким «перепоям». Другое дело, что может не захотеть трястись в дороге, ей в Карете-то не особо понравилось. А на чём поедем? У вас есть лошади?

– Умеешь скакать? – приподнял брови милорд.

Реми замотала головой.

– Лошадей у меня нет. Но я видел между мастерскими крытый двор, и там стоял дилижанс.

– Ух ты! – не выдержала Реми. – А какой?

– Сама посмотришь, – посмеиваясь, ответил Джеллиос. – Завтра с утра приведём его в порядок и отправимся в Курели.

– Хорошо, – Реми вдруг зевнула, поспешно прикрыв рот рукой. – Ой, извините, устала немного. Я пойду.

– Я тоже, – Джеллиос поднялся из-за стола. – Спокойной ночи, Реми, приятных снов.

После ухода девушки, милорд ещё некоторое время сидел, грустно потирая печально урчащий живот. Ну, ничего, завтра они съездят в селение, и он слопает первое, что попадётся на глаза съестного! Хоть зажаренного барана с рогами и копытами!

Глава четвёртая Доверяй лишь тем, кто может потерять столько же, сколько ты сам

Едва Сун вышел на крыльцо, как все обитатели птичьего двора кинулись ему наперерез. Они шипели, гоготали, кудахтали и курлыкали. Норовили схватить за штаны, клевали боты, наступая на ноги своими кожистыми лапами. Парень досадливо поморщился, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть назойливых пернатых. Орут с утра пораньше!

– Су-ун! – раздался со стороны дома истошный крик. Так и есть, хозяйка услыхала вопли и теперь вопит сама. – Покорми птицу!

– Только ведь кормил, – буркнул он, подхватывая ведро и спеша к колодцу. Лично Сун считал, что все сухопутные – такие, как куры, индюшки и цесарки – могли бы пить из той лужи, которую хозяйка с гордостью величает прудиком, и где плавают гуси и утки.

Но сама дона Сара настаивала, чтобы кормушки и поилки всегда были полны, и зорко следила за этим. Эх, когда они уже разживутся кристаллами для кормушек и поилок? Два новоприбывших пошли в пекарню – на тестомешалку и кремовый аппарат. Дона Сара в первую очередь спешила усовершенствовать заводики. Чтобы перерабатывали максимальное количество продукта и выдавали по максимуму готовой продукции. А такие простые вещи, как кормление птицы, Сун должен был делать вручную.

Да ещё яйца. Сбор яиц тоже входил в обязанности Суна. Три порошковых заводика работали весь день, перерабатывая яйца в яичный порошок – каждому заводику свой вид яиц, и надо было снабжать их продуктом. Но гадкие пернатые словно задались целью Суна извести. Они с утра и до вечера требовали жрать, проливали воду и орали, чтобы Сун наполнил поилки. К тому же они неслись, где попало, игнорируя удобные гнёзда.

Встать с рассветом, с этим проблем не было – покидая птичники через специальные дверки, пернатое поголовье устраивало такой ор, что дальше спать было невозможно. Накормить птицу и налить во все поилки воды – Сун бегал от колодца к поилкам и обратно, пока все восемь не были полны. Проверить и вычистить птичьи дома.

Пока он делал уборку, наевшаяся птица начинала нестись. То оттуда, то отсюда раздавались болезненно-торжествующие вопли несушек – кур, уток, гусынь, цесарок и индюшек. Им сочувствующе вторили мужские представители пернатого племени.

Ориентируясь на звук, Сун кидался в ту сторону, спеша забрать снесённое, пока его не расклевали.

Птицы было много, так что, начиная с самого рассвета бегать по двору, парень не мог дождаться заката. И без сил падал на свой топчан, едва его неугомонные подопечные засыпали на насестах.

А ведь ещё требовалось заряжать заводики. Яйца на ленту порошкового: в первый куриные, второй – гусиные, третий – утиные. Для яиц индюшек и цесарок заводик только планировался, и потому Сун относил собранные яйца на склад.

Готовый яичный порошок следовало засыпать в контейнеры пекарни. Туда же добавлялся крем, взбитый кремовым аппаратом, и тесто из тестомешалки. Готовое печево сразу упаковывалось по коробкам, корзинам и прочему, и отправлялось на продажу.

Хорошо ещё, что тестомешалку и аппарат с кремом обслуживал другой работник. На их чахлом дворике была лишь птица, а для кремового аппарата требовалось молоко и масло. Они покупали молоко и масло на соседском подворье – там имелась маслобойка, а по небольшому пастбищу бродили коровы и овцы.

Дона Сара всегда ругается, расплачиваясь за молоко и масло. Дорого, мол, качество низкое. Но Сун знал, что это от зависти. Дона Сара не желала заниматься лишь птицей. Она хотела превратить их подворье в богатый и процветающий агрокомплекс со своими пекарнями, прядильнями, маслобойками и другими постройками. Маслобойка из коровьего молока делает сливочное масло. Сыроварня из творога делает сыр. Прядильня из овечьей шерсти делает шерстяные нитки. Ткацкая фабрика из шерстяных ниток делает прочную ткань. Да что там! Перечислять можно бесконечно! И все эти постройки и построечки – означают покупку овец и коров. Большое подворье – больше работы!

А ведь есть ещё...

Мысли Суна были прерваны птичьими воплями – всё поголовье суматошно бегало по двору, пыталось взлететь на открытые двери и забор.

Так и есть – гиена!

Эти твари досаждали постоянно. На крупный скот они нападать боялись, а вот утащить добычу в перьях им как раз по зубам.

– По ним и получат! – схватив коромысло, Сун кинулся наперерез серой твари.

Гиена успела добежать до склада – за его распахнутой дверью пряталась аппетитная, жирная индюшка. Своими воплями она выдавала укрытие, но от страха и нежелания быть сожранной перестать вопить не могла.

– Пошла! – Сун огрел гиену по облезлой пятнистой спине.

Зверь подскочил на всех лапах, разворачиваясь к противнику.

Гиена эта была достаточно крупной, чтобы уволочь не только индюшку, но и страуса, если б они были на подворье. И потому не слишком испугалась. Сун будто увидел себя глазами гиены – не слишком большой человек. Худой и щуплый, светлый волос собран в засаленный хвост, голубые глаза смотрят сердито, но недостаточно... Недостаточно...

Гиена издала угрожающий звук – нечто похожее на затяжной лай. Убирайся, мол, с дороги, я своё всё равно возьму.

Обычно гиен отлавливали Корка с Ливаном – двое самых сильных работников доны Сары. Длинными штырями – тыкалками, они загоняли гиен в клетки. Клетки уносили на склад, а после продавали на мыловарню. Но сегодня с утра оба парня уехали за мукой – мукомольного заводика-то у них нет. Так что, Сун – эта гиена вся твоя! С чем тебя и поздравляю!

Парень тоскливо подумал, что загонять эту зверюгу в клетку себе дороже. Хотя бы попробовать просто выбить её с подворья!

– Хвост оборву! – Сун постарался сделать голос ниже и добавить как можно больше грозных нот.

Гиена чуть наклонила крупную бошку – словно задумалась, и, припадая на лапах, попробовала Суна обойти.

– А ну! – он снова шваркнул коромыслом, взбив перед мордой зверя пыль. Размахнулся опять и зацепил дверь склада. Та закачалась из стороны в сторону, и перепуганная индюшка торопливо юркнула в спасительный полумрак.

Увидев, что добыча стала недоступна, гиена попятилась.

Сун сделал выпад, гиена отскочила, ещё больше переполошив бегающую по двору птицу.

– Су-ун! – раздался сзади истошный вопль, – Сюда гони! Сюда!

Упираясь в железные прутья клетки, дона Сара с трудом волокла её в сторону склада. Наверное, услышала вопли перепуганной птицы, а может, просто выглянула в окно и увидела гиену. И поспешила помочь.

Идея Суну не понравилась. Очень не понравилась. Он-то надеялся просто выбить зверюгу со двора! Почему хозяйка вечно приходит не вовремя... Досада...

Гиена же, сообразив, что ещё немного, и она сама станет добычей, решила, что пора и честь знать. Развернувшись, она кинулась вправо – судя по всему, именно там в деревянном заборе снова образовалась дыра.

– Су-ун! – голос доны Сары набрал переливов – значит, хозяйка очень решительно настроена загнать гиену в клеть! Ей, что, шкура приглянулась? Зря, летняя, она почти лысая, плохая...

Сун плюнул с досады и кинулся зверю наперерез. Как раз перед носом выскочил.

– Гони! – дона Сара распахнула дверь клетки. В руках её Сун увидел штырь-тыкалку. Точно, твёрдо намерена отловить, тьфу ты!

Ударив по земле слева, Сун заставил гиену отпрыгнуть в сторону. Сам он тоже прыгнул туда. Удар справа – гиена отшатывается в нужную сторону. Удар, опять удар! Клетка уже маячит за спиной зверя, вот-вот её хвост коснётся толстых прутьев!

От калитки неожиданно раздались голоса, чей-то смех, и Сун отвлёкся. Дёрнув головой – посмотреть, кто же там пришёл, и гиена решила идти на прорыв. Утробно взвыв, она кинулась на парня.

В удар гиена вложила все свои силы, и Сун повалился на землю. На секунду перед лицом нависла оскаленная пасть. Сун мысленно успел попрощаться, если не с жизнью, то со здоровьем уж точно, но гиена не собиралась драться. Она хотела лишь убежать. Спрыгнув с груди парня, зверь кинулся прочь. Дальше Сун не видел, что именно произошло – от калитки раздалось испуганное восклицание, а потом мимо прошла струя гудящего пламени. Визжащая гиена с подпаленной шерстью опрометью влетела в клетку, и довольная дона Сара захлопнула дверцу.

Прислонившись к стене дома, Сун мрачно оттирал сапог от яичной смеси и скорлупы – во время беготни с гиеной по двору он растоптал по меньшей мере пять яиц.

– Что, герой, на ужин яичница? – глумливо спросил Корка, хлопнув Суна по спине. Сун шатнулся, но устоял. А Корка продолжал: – Хозяйка-то шибко негодует. Сам зверюшку не поймал, её и поджарили. Того и гляди сдохнет, пока до мыловарни довезём. Да и по двору горелой шерстью воняет.

– Вот и везите скорее, пока не сдохла, – сумрачно отозвался Сун.

– Отвезём, не боись! Мы свою работу знаем! – довольно хохотнул Корка. – А вот с тебя как бы не вычли – приезжие-то могут за помощь попросить... попросить...

– Кто? – Сун бросил щепку и выпрямился. – Какие приезжие?

– Тю! Не знаешь? – удивился Корка. – С замка, что в горах, хозяева приехали! Они через два подворья у Псаломея стали. Огромный дилижанс такой! На кристаллах! По дороге пёр, я аж засмотрелся!

– А зачем они приехали? – настороженно спросил Сун.

– Жратвы купить, – пожал плечами Корка. – По крайней мере, я так слыхал. А мож, ещё зачем. Мне-то какое дело? Не интересно...

И Корка вперевалочку пошёл в дом.

– А мне вот очень даже интересно, – пробормотал Сун. Дождался, пока работник скроется в доме, и побежал к соседям.

Дилижанс у милорда оказался восхитительный! Очень красивый: лазурного цвета кожа, которой была обтянута крытая часть, переливалась на солнце, иногда являя взгляду аквамариновые узоры. Затейливой формы дверцы были украшены изображением двух изящных, алого цвета существ, в которых Реми опознала мифических Огненных Саламандр. Вместительный: помимо крытой части у дилижанса имелся лишь передний облучок, на котором располагался возница и, если в нём была нужда, помощник-навигатор, но внутри при желании могло с комфортом разместиться не менее восьми человек. Быстрый: как и предполагала Реми, ехать в селение Кармелита отказалась, сославшись на лёгкое недомогание, и они отправились вдвоём.

Ехать внутри Реми не захотела. Усевшись рядом с Джеллиосом, она с восторгом вертела головой, стараясь рассмотреть места, мимо которых они проезжали. На особо крутых поворотах Реми взвизгивала и заливалась радостным смехом.

– Любишь быструю езду? – шутливо спросил Джеллиос. Ему было приятно смотреть на девушку. Её чёрные с красными прядями волосы растрепались от ветра, щёки розовели, невероятные фиолетовые глаза – такие же, как у него самого! – искрились весельем. Вообще вся Реми так и горела жизнью!

Непонятно почему, Джеллиосу ужасно понравилось это.

– Почтовые дилижансы так не ездят, – смущённо поправила волосы его гостья и помощница. – Они, конечно, достаточно быстрые, но не настолько! И каждые полчаса подают рожковый сигнал – мол, почта едет! А тут... Сколько в нём кристаллов, милорд?

– Три, кажется, – пожал плечами Джеллиос. – А то и пять. Я не ковырял его, так, внешне привёл в порядок.

– А если б оказалось, что он не ездит? – глянула с шутливым изумлением Реми.

– Вот тогда бы и ковырял, – серьёзно отозвался милорд, и Реми снова залилась смехом.

Ей вообще сейчас хотелось смеяться по любому пустяку. Дилижанс летел по дороге, и Реми вертела головой, рассматривая окрестности. Мимо проносились поля и луга, мелькали редкие домики любителей селиться уединённо.

Вот странно – размышляла Реми – она уехала из дома в Чёрной Карете и должна целый год жить в заколдованном замке, вдали от родных и друзей. Она не может помогать родителям на почте и ходить в гости к бабушке. Вроде бы есть повод для грусти. Так почему же Реми так счастлива? Чему рада?

Замку, полному другой интересной работы – ведь изучать и разгадывать магические потоки Реми любит больше всего на свете! И её к этой работе допустили! К тому же рядом Кармелита, разбавляющая всю серьёзность своей легкомысленной болтовнёй и таким же отношением к жизни. А люди в замке хорошие, приняли их, нежданных-незваных, обхаживают, стараясь, чтобы было уютно, вкусно и прочая... А ещё милорд...

Реми искоса глянула на него и покраснела. Он... очень привлекателен. Да, очень. В Староретише Реми не обращала внимания на парней, а разных слащавых мальчиков вообще терпеть не могла – пусть Кармелита с ними сюсюкается, – но при взгляде на Джеллиоса начинало как-то чересчур шустро биться сердце.

Глупости, рассердилась девушка на саму себя. Это просто из-за того, что они с милордом Джеллиосом похожи! Вот Реми и волнуется. Ей просто надо понять, откуда это сходство! И всё! Как только они вернутся в замок – конечно, если не будет срочных дел – Реми займётся этой загадкой. Поговорит с милордом, со слугами, покопается в библиотеке... Может быть, отправит ещё одно письмо родителям... В общем, попытается выяснить, что за странное совпадение их по внешности. А пока...

И, чтобы не отвлекаться попусту, Реми закрыла глаза, с удовольствием подставляя лицо свежему ветру.

– Чувствуешь запах? – спросил вдруг Джеллиос, и глаза пришлось открыть.

– Угу, – Реми кивнула. – Пахнет булками!

– Мы почти на месте. Вон они – Курели!

Из-за поворота вынырнули аккуратные домики, цвета яичного желтка.

С тормозами у дилижанса оказались, если не проблемы, то так, мелкие странности – тормозил он медленно и неохотно, так что у первого же дома остановиться не получилось. Дилижанс проехал почти пол-улицы, прежде чем затормозить окончательно.

Реми вопросительно глянула на милорда, на что тот смущённо буркнул:

– Дома поковыряю!

И спрыгнул на землю.

Реми тоже спустилась с облучка.

– Смотрите, а мы куда надо приехали, – указала она.

Над дверью дома, у которого затормозил дилижанс, висела большая жестяная вывеска «Лавашовая».

– Удачно, – обрадовался Джеллиос. – Пошли за лавашами!

– Идём, – согласилась девушка. – Я однажды их ела... Странные, но вкусные.

Кроме лавашовой, в доме предоставлялись гостевые комнаты, о чём Джеллиосу любезно поведал хозяин дома Псаломей. Джеллиос подумал и сказал, что ближе к вечеру будет видно, а пока он желает завтрак. Да поплотней.

Они сидели за столом, накрытым, ради высоких гостей, накрахмаленной белой скатертью, и домочадцы Псаломея шустро таскали на этот стол разнообразную снедь. Реми посмеивалась, глядя, как жадно сверкают у милорда глаза при виде многочисленных блюд с пирожками, булочками, ватрушками, рулетами из лаваша с самой разнообразной начинкой.

Схватив самую большую тарелку, Джеллиос поспешно нагрузил её снедью, схватил большую булку, начинённую рубленой колбасой и луком, и, вцепившись в неё зубами, счастливо вздохнул.

– Оэо я поыаю – еа! – невоспитанно, зато довольно, провозгласил он.

– Что-что? – посмеиваясь, Реми наполнила кружку молоком и придвинула мужчине.

Сама она отдала предпочтение маленьким золотистым пирожкам. Начинкой у них оказалась курица с грибами. Вкусно до ужаса!

– Я говорю, вот это я понимаю – еда! – Джеллиос цапнул с тарелки пятый рулет. – Спасибо, – кивнул он миловидной девушке, старшей дочери Псаломея.

Та зарделась и убежала вглубь дома.

– Довольна ли вы ваша милость? – Псаломей вынес к столу большую пузатую бутыль, кою с поклоном водрузил среди блюд. – Уж будьте ласковы, не побрезгуйте. Разносолами мы не богаты, не замок же... Вот там я понимаю... Яства!

«Ага, хлеб с лучком, да лучок с кваском», – хмыкнула про себя Реми, вспоминая рыбное изобилие, которым снабжала обитателей замка заклинившая кладовая.

– Всё очень вкусно, – поспешно заверил Джеллиос, придвигая к себе тарелку с ягодными булочками. Словно опасался, что Псаломей сейчас эту тарелку отберёт.

– Льстите нам, милорд, – хозяин дома выглядел озадаченным, но довольным. – Хозяйство у нас, однако, хорошо поставлено! Мука своя, масло-молоко тоже, да и птицу имеем. Стало быть, яйцами и мясом разным снабжены.

– Вот, кстати, о снабжении, – оживился Джеллиос. – Я прибыл в замок на неопределённый срок, кладовые... ммм... не заполнены. Так что я имею желание наладить поставку продуктов в замок. Например, два раза в неделю. Оплачивать буду сразу и, поверьте, не обижу.

– Дык это... – Псаломей вдруг замялся.

– Что? – поднял глаза от тарелки Джеллиос.

– Да говорят, замок-то заколдованный, – смущённо ответил их радушный хозяин. – Уж сколько там народа напозапрошлый год пропало!

– Хм, а зачем туда народ-то ходил? – Джеллиос взъерошил шевелюру.

Реми видела, что новость неприятно поразила его. Понятное дело, кому ж приятно, что в твоём собственном доме пропала толпа незнакомого тебе народа! А того и гляди, они там до сих пор и шастают! Или вдруг уже не шастают? Реми представила многочисленные скелеты в кандалах, сидящие в подвалах замка, и отложила пирожок.

Похоже, милорда посетила сходная мысль – он отодвинул кружку и в упор уставился на Псаломея. Под тяжёлым взглядом фиолетовых глаз Псаломей занервничал, ссутулился и, кажется, тоже захотел куда-нибудь... в подвалы. Хотя бы в свой, винный.

– Давайте-ка разберёмся, уважаемый, – мрачно проговорил Джеллиос. – С какой целью народ ходил в мой замок? Кто его туда приглашал? Или заманивал? А то и хуже – заставлял идти?

– Дак, – Псаломей прикрыл рот, откашлялся, присел на табурет к столу и рассказал следующее:

«Год назад пронеслась по селу весть: мол, в замке, том, что в горах, открылся колдовской лабиринт. Суть этого лабиринта – игра! Желающие могут прибыть в замок и этот самый лабиринт попробовать пройти. Победителю присуждалась награда. Какое-то сильномагическое волшебство! Кроме самого главного приза, лабиринт был полон призов дополнительных, так сказать – утешительных ништяков. Да-да, именно так было написано на бумажках, в одну ночь разлетевшихся по Курелям. У Кривой Дилы даже в молоке бумажка нашлась. Уж и плевалась она тогда!

В общем, кто эти бумажки раскидал – неизвестно, а только дело своё они сделали: повалил народ в замок, лабиринт тот проходить. В основном молодёжь кинулась, все дела побросав. Уж и запрещали им, и под замок сажали, и розг шибко сердитые родители давали, а всё одно – пёрли косяком, как форель на нерест! Да и многие в летах соблазнились. А ну как пройдут лабиринт?! Сильно награда хороша! Да только никто с того замка не вернулся».

– А бумажки ещё прилетали какое-то время, а потом перестали, – закончил рассказ Псаломей. – Последним сходил туда мой брат двоюродный, Ктор, так он сказал, закрыты ворота, ни щёлочки, ни просвета. Больше в замок не попасть.

– Ворота? Лабиринт? – на милорда было смешно и грустно смотреть: он скрипел зубами, и на лице его играли желваки, а фиолетовые глаза метали молнии. Из булки, которую милорд имел неосторожность сильно сжать, малиновым языком вылезало варенье и стелилось по столу.

– Я, уважаемый Псаломей, в замок прибыл не так давно. Ни закрытых ворот со стороны гор, ни лабиринта я пока не увидел. Но я вам обещаю, что если найду в замке кого из «игроков», – Джеллиос даже скривился на этом слове, – то покинет он мои владения очень-преочень быстро! Так что я вас ещё раз спрошу: с кем можно поговорить по поводу поставки продуктов в замок? Народа там сейчас и без всяких приходящих хватает, так что, еды потребуется немало.

Псаломей задумался.

По его лицу Реми видела, что идёт в мыслях Псаломея нешуточная борьба. Он ужасно боялся заколдованного замка, но упустить крупную продажу продуктов не позволяла коммерческая жилка, присутствующая у всех жителей села Курели.

– Я не могу в одиночку решать такое, – нашёлся хитрец. – Если милорд не возражает, я созову семейный совет.

– Не возражаю, – милостиво кивнул Джеллиос. – Решайте. Мы пока погуляем, да, Реми? А то что-то я объелся...

– Погуляем, – кивнула девушка. – Идёмте?

– Угу. Только прихвачу с собой вот эту симпатичную булку!

Курели занимали довольно обширную площадь, если сравнивать хотя бы с Габо или Ччо. Двухэтажные домики окружали красивые ухоженные садики, а сбоку от сада размещалось хозяйство: птичий или скотный дворы, производственные заводики и прочие хозяйственные постройки. У многих за селом имелись собственные выпасы или просто место на пастбищах.

Реми и Джеллиос неторопливо прогуливались по селению, разглядывали вывески на домах, обговаривали, чего и сколько желательно увезти с собой сразу. Дилижанс большой, вместит много!

Крики услышала Реми.

Едва миновали очередной двор, как ушей достигли перепуганные вопли разной домашней птицы и женский крик:

– Суун! Сюда гони!

Вопли неслись со двора, мимо которого приехавшим из замка предстояло пройти. Рассмотреть, кто кричит и почему, мешала пара грузовичков, стоявших вплотную к забору.

– Что-то случилось! – Реми подалась вперёд, втянула носом воздух. – Магией не пахнет. Милорд?

– Идём!

Быстро миновав грузовички, Реми и Джеллиос заглянули во двор.

Домик тут был землянично-розового цвета и располагался в глубине двора – крыльцом во двор и боком к улице за забором. Ещё дальше виднелись заводики.

А среди всех построек носилась по двору перепуганная птица.

Виновника переполоха Реми и Джеллиос увидели сразу – трудно не заметить здоровенную облезлую гиену, с рычанием наступающую на человека. Позади мельтешила дородная дама, толкающая клетку, она-то и верещала время от времени:

– Суун! Сюда! Гони её сюда!

Про то, что гиены нападают на здешнюю птицу, а их отлавливают и сдают на мыловарню, Реми уже слышала. Но тут она сильно сомневалась, что в этот раз гиена попадётся. Её противник – щуплый светловолосый парнишка – лупил по земле коромыслом, взбивая перед мордой зверя облачка пыли, отчего гиена чихала и кашляла.

– Суун! – провопила сзади женщина, клетка замаячила совсем близко и гиена, видимо, решила не сдаваться без боя.

Она кинулась на парня, сбила его с ног и уже приготовилась вцепиться ему в горло, как вдруг струя пламени пронеслась над парнем, окатив зверя огненной волной. Завизжав, гиена отпрыгнула и угодила в клетку.

...Они сидели за столом и молчали.

Псаломей раз сунулся с предложением обеда, но, ощутив напряжённую атмосферу, понятливо затаился в дебрях дома.

Реми крутила в пальцах оставшуюся на столе салфетку и, не моргая, смотрела на чисто выскобленную столешницу. Иногда она открывала рот, но тут же захлопывала его, моргала и снова принималась мучить бумажную страдалицу.

Что это было?.. Крики, гиена, прыгающая на человека... и...

Реми обернулась к Джеллиосу как раз в тот момент, когда он подавился откушенной булкой, уронил её на землю и... выдохнул в сторону гиены мощную струю ярко-оранжевого пламени!

Да нет же, нет! Милорд просто применил какую-то магию, а ей с перепугу показалось! Так ведь?

Реми снова глянула на каменно молчащего Джеллиоса и опять уставилась в стол. А если да? Но... Как же так?! Так не бывает! А если...

Джеллиос мрачно думал, что расспросов теперь не избежать. Интересно, ещё кто-то кроме Реми видел, как он выдыхает пламя? Кажется, нет, иначе орали бы на всё селение... А Реми? Как теперь быть? Ему только сплетен не хватало! Да нет, Реми не похожа на болтунью, она умеет молчать. Вроде бы... Ведь в городе никто не знает, что она работает на правительственную верхушку... Да и разные почтовые тайны... Умеет, умеет...

Но ведь есть ещё Кармелита. Лучшая подруга! Наверняка, Реми всё ей расскажет! А вот в длинном язычке Кармелиты даже сомневаться не приходится! Вот ведь неудачно... А всё эти противные «жёлуди», напавшие в прошлый раз на его цветок! Без них он вовремя съел бы ягоду, и ничего бы не случилось!

Почему же Реми молчит? Обиделась? Перепугалась? А если она потребует вернуть её домой? Не захочет оставаться больше в замке с... с... А если... поединок... Помнится, в книжках о прекрасных принцессах, таких как он, убивали разные рыцари... Да ерунда, не таких, как он! Он же...

– Милорд?

– А? – он даже вздрогнул, когда Реми заговорила.

– Вам больно?

– Что? – он недоумённо хлопал круглыми от удивления глазами.

– Ну, пламя... Вы выдохнули его изо рта... Вы не обожглись? Нёбо не болит?

– Нет, – он рассмеялся, пряча за смехом облегчение и ликование. Она не испугалась! Даже сочувствует! Что за девушка!

– Пламя не причиняет вреда, пока касается моей плоти и кожи, – пояснил Джеллиос. – Оно словно в незримой оболочке, если я понятно объясняю. А вот стоит ему покинуть мои недра...

– А вы кто? – теперь её глаза горели любопытством. – Я знаю, что есть маги, использующие огненные потоки, но чтобы выдыхать...

– Ты не испугалась?

– Это было просто невероятно, – призналась Реми. – Я обожаю тайны, помните? А вы, милорд, кажется, самая большая и интересная тайна этого замка!

– Будешь изучать? – ласково поинтересовался Джеллиос.

– Не дождётесь, – Реми показала ему язык. – Увы, милорд, по контракту я очищаю ваш замок от избытков магии. А вы уж... сами чиститесь, от чего вам надо.

– Жестокая, – печально прокомментировал Джеллиос, и Реми смутилась, не поняв, где он шутит, а где всерьёз.

– И всё же – кто вы? – вернулась она к заинтересовавшему её делу.

– Что я человек-дракон, ты не допускаешь даже мысли? – поддразнил милорд.

– Нет, – пожала плечами девушка. – Таких не бывает, это сказки.

– Уверена?

– Абсолютно!

– И правильно, – вздохнул Джеллиос. – А я... Скажем, так, это просто побочный эффект, доставшийся по наследству. Помнишь мою ягоду?

Реми кивнула.

– Для этого и ем. Она подавляет мою огненную сущность.

– А её надо подавлять?

– Обязательно! Иначе я могу навредить себе и другим. Огнём, знаешь ли, управлять очень непросто.

– Понимаю, – вздохнула Реми. – И всё-таки, здорово иметь какие-то магические способности...

– А какие бы тебе хотелось?

– Не знаю, какие-нибудь. Хотя бы ненадолго.

– Что ж, если представится случай, я попробую переклинить на тебя хотя бы один магический поток, договорились?

– Да! – Реми просияла.

– А теперь...

– Милорд, – окликнул от двери робкий голос. – Можно с вами поговорить?

Провожаемый любопытно-прощальными взглядами, лазурный дилижанс покидал селение Курели. Вслед ему махали довольные сверх всякой меры жители селения – и те, кто заключил договор на поставку продуктов в замок, и те, кто просто одноразово снабдил продуктами хозяина всех здешних мест.

Реми сидела в дилижансе, в окружении корзин, мешков и коробок, и сердилась. В корзинах источала умопомрачительные ароматы сдоба: всевозможные булки и булочки, пирожки с разной начинкой, расстегаи и лаваши, лепёшки пресные, солёные, с чесноком и сыром, с зеленью и другими приправами; в других корзинах едва слышно позвякивали бутыли с сидром; в третьих мягко шлёпали друг о друга головки сыра. В герметичных пакетах, с прослойками из мелких магических кристаллов, дающих холод, тёрлись жирными боками сосиски, исходили жиром колбасы и окорока. В мешках же было зерно тех видов, к которым вредная заколдованная кладовая так же закрыла доступ: рис, пшено, гречка. Присутствовало даже несколько коробок с чудесным хрупким грузом – пирожными.

В общем, сегодня можно было смело надеяться на вкусный ужин. Кроме того, милорд подписал несколько договоров на долговременную поставку продуктов. Два раза в неделю, по объездной дороге, к главным воротам замка будут приезжать продуктовые повозки. Платил милорд щедро, и поставлять продукты вызвалось столько селян, что Джеллиос потратил немало времени, чтобы выбрать наилучшие варианты и со всеми договориться, а оставшихся не у дел, успокоить и задобрить. Когда дилижанс пустился в обратный путь, солнце уже медленно сползало с небосклона на покой.

Но сердилась Реми, не поэтому.

А потому, что на облучке, рядом с милордом устроился тот самый белобрысый, которого милорд спас от гиены...

Это он прервал разговор Реми и Джеллиоса в «Лавашовой». Многословно поблагодарив Джеллиоса за спасение его никчёмной и ничтожной – он так и выразился! – жизни, представился Суном, и смущаясь, заикаясь и нервно ломая пальцы, попросил предоставить ему место в замке.

На отказ Джеллиоса – мол, я не держу пансионат для молодых людей и не тренирую защитников, Сун упал на колени, и принялся бормотать, что он рад работать в замке хоть последним полотёром! Лишь бы не оставаться в Курели на хозяйственном дворе доны Сары! Работу он выполняет, но слишком неуклюж, и постоянно вызывает недовольство хозяйки. Другие работники издеваются над ним, они сильнее, да к тому же работают по контракту, а он, Сун, попал в услужение, нечаянно сломав один из порошковых заводиков. Вот уже долгое время он изо всех сил старается расплатиться, но лишь плодит новые долги. Вся эта работа: сбор яиц, кормёжка птицы, заполнение конвейерных лент заводиков и прочее... не об этом он мечтал, когда покидал отчий дом!

– А о чём же? – усмехнулся милорд.

О магии! Сун мечтал о работе с магией, которая не будет ограничиваться встраиванием новых маго-кристаллов в движки заводиков! Так ведь и к этому не подпускают! А он, чтоб вы знали, прекрасно разбирается в магии водных потоков!

– Водных? – теперь Джеллиос выглядел заинтересованным. – В замке есть проблемы с водой... Надо проверить общую систему подачи и слива, наладить бани...

– Я могу! – с надеждой в голосе возопил Сун. – Я буду очень стараться! Только заберите меня отсюда! Прошу вас, милорд, прошу!

– Сколько ты должен хозяйке? – прищурился Джеллиос.

– Не знаю... много, наверное, – сник парень. – Я же... то и дело ломаю что-нибудь... яйца давлю...

– Ломаешь-то почему?

– Да из-за гиен! – торопливо пояснил Сун. – Боюсь я их... ужасно!

– Ну, сегодня я бы так не сказал, – задумчиво протянул милорд. – Ладно, поговорю с твоей хозяйкой, как там её?

– Дона Сара! – в надежде вскинулся Сун. – Она сейчас дома, амбарные книги смотрит...

– Идём, думаю, самый момент предъявить счёт за твоё спасение.

Так и вышло, что Реми ехала внутри дилижанса, не наслаждаясь вкусными запахами, а сердясь всё сильнее и сильнее, а на облучке милорд беседовал с белобрысым о магии водяных потоков.

«Злишься, как брошенная жена! Раз на тебя милостиво взглянули, а ты и напридумывала с драконову задницу!» – насмешливо сказала Реми сама себе, и тут же сама себе возразила: – Я не из-за этого! А из-за чего же? Да просто... не понравился мне этот Сун. Не доверяю я ему! А кто тебя просит? Это дело милорда – доверять или нет тем, кого он принимает на работу. Тебя-то принял! Поверил тебе, и даже оставил в замке вас обеих, не расспрашивая с пристрастием, кто за кем полез в Чёрную Карету и за каким драконьим хвостом!

И всё равно! Не доверяю!

Боишься, что ли, что он опередит тебя в очистке замка? Отодвинет от самого интересного? Слышала же – он спец по водяным маго-потокам! А ты просто чуешь общую магию! И справляешься по мере сил. Или ты боишься, что из-за него потеряешь место в замке? У тебя же контракт!

У него тоже будет, уныло думала Реми. Или милорд просто на слово предоставит Суну комнату и работу? Не слишком ли он доверчив? Каждому готов помочь, каждого пригреть в замке...

Не преувеличивай, Реми! Чего вообще ты прицепилась к парню? Ведь кроме Суна милорд нанял ещё швею!

Реми вспомнила статную, очень привлекательную женщину, подошедшую к ним на улице в селении. Реми засмотрелась на её довольно необычное лицо: большие тёмно-синие глаза, в окружении длинных тёмных ресниц, большой рот и тяжёлый, для женского лица подбородок. Сложенные в скорбную линию губы, казалось, не знали ни улыбки, ни громкого голоса. Длинные светлые косы женщины прикрывал зелёный гипюровый платок, а по подолу длинного атласного платья вилась чудесная цветочная вышивка.

Женщина тихим голосом осведомилась, не требуются ли в замке услуги швеи и портнихи. Сперва милорд хотел отказать, Реми ясно видела сомнения на его лице, но потом, видимо, что-то для себя решив – а может, припомнив битые молью шторы кабинета – он пригласил Орлеану – именно так звали женщину – приезжать в замок раз или два в неделю. Можно с продуктовыми повозками, чтоб не тратить время на ходьбу и не бить зря ноги. И по мере надобности снабжать замковые комнаты всем необходимым.

Вот-вот, торжествующе сказал внутренний голос, из-за швеи ты же не злишься? Да, потому что она будет приезжать, а не жить в замке постоянно!

Ну, милочка, а не слишком ли ты обнаглела? Разве ты одна имеешь право... А! Понятно! Ты боишься вовсе не за рабочее место! Ты боишься потерять место рядом с милордом, верно?

– Нет! – воскликнула Реми вслух и возмущённо подпрыгнув, стукнулась макушкой о потолок дилижанса. К счастью, он был мягким.

– Реми? – дверца дилижанса открылась, и Джеллиос заглянул внутрь. – Ты как тут? Мы приехали.

Надо же! Она так занялась разглагольствованиями и спором с собой, что не заметила, как дилижанс вернулся в замок!

Реми выпрыгнула из магического транспорта, сделав вид, что не заметила поданной милордом руки. Тот чуть вскинул брови, однако вопросов задавать не стал.

Дилижанс стоял во дворе, под навесом, а от дверей замка к ним спешили Самри и Франц.

– Милорд! С возвращением! – они покосились на новоприбывшего, но так же как сам хозяин, вопросов не задавали.

– Это Сун, – представил парня Джеллиос. – Я нанял его в селении, и он обещал, что поможет с водой. Франц, подготовь ему комнату, что рядом с вашей, за поворотом. Помнится, мы её очистили от всякого... вредного. Мебель, какая потребуется, принесите из запасника, я там, помнится, даже кровать с балдахином видел.

– Отчего ж не подготовить, сделаем, – добродушно прогудел слуга. – А с водой – дело хорошее! Опять сегодня, понимаешь, клинило в кухне! Барбора ругалась, что посуды гора, а вода еле течёт! Работы много!

– Вот и ладно, – кивнул Джеллиос. – Дилижанс надо разгрузить, там продукты. Только знаете, несите сразу на кухню, под присмотр Барборы. Нечего там всяким кладовым...

– Конечно, милорд, – Франц взвалил на плечи мешок зерна.

Кивнул Суну и пошёл через двор.

По виду парня, Реми решила, что он предпочёл бы комнату рядом с покоями милорда, а не со слугами, но ни звуком не выдав своего недовольства, новый работник заколдованного замка подхватил в каждую руку по корзине и заторопился следом за Францем.

Самри осторожно вытаскивала из дилижанса коробки с пирожными, и Реми тронула её за плечо:

– Вы не знаете, как там Кармелита?

– Поутру вышла, через час, как вы уехали, – сочувственно ответила женщина. – Завтракала, помогла мне бельё развешать да с Куделькой в картинки поиграла. Потом слонялась по веранде, но в сад вроде как не ходила. А обедать не пошла. Так с обеда я её и не видела. Наверное, в комнате сидит, куксится, – переваливаясь с ноги на ногу и стараясь не подавить пирожные, Самри медленно двинулась к замковой двери.

– Скорее, дуется, – вздохнула Реми, подхватила первую попавшуюся корзину и тоже хотела идти, как на руке, чуть выше локтя, сомкнулись крепкие пальцы, и мужской голос тихо спросил в самое ухо:

– А ты? Дуешься или куксишься?

– Что вы, милорд, – Реми попыталась отнять руку, но Джеллиос не отпускал.

– Ты не сказала мне и слова с момента приезда.

– Так мы только приехали! – слабо защищалась девушка. – Я ещё не успела!

– Теперь успеваешь? – Джеллиос отпустил её и даже отступил на шаг. – Ты не испугалась, когда увидела мою... ээ... необычность, но за что-то обиделась теперь. За что?

– Не обиделась, – нехотя ответила Реми. – Просто... милорд, а это было обязательно? Я имею в виду этого парня...

– Что такое? – изумился Джеллиос. – Он тебе нагрубил?

– Просто не понравился...

– Реми, – серьёзно посмотрел на неё милорд, – Ты же понимаешь, что это не причина. В замке много работы, в том числе и с водой. Если он поможет быстро всё наладить, я буду только рад!

– Я ему не доверяю, – упрямо опустила голову девушка. – Слишком уж он быстро решил поменять свою жизнь! А если б мы поехали в другое селение? Так бы и собирал яйца на птичьем дворе? Почему не менял ничего раньше?

– Значит, допекло, – пожал плечами Джеллиос. – Может та гиена стала последней каплей. И ещё, есть такая поговорка: «Доверяй лишь тем, кто может потерять столько же, сколько ты сам». Ты поехала следом за подругой, а Сун ушёл из дома в поисках лучшей доли. Возможно, были у него и другие причины, мы же не знаем подробностей. Вы оба работаете в замке и боитесь – даже не возражай! – боитесь не справиться с работой и получить от меня недовольное замечание. Боитесь потерять это рабочее место, хотя скажу тебе откровенно – даже если ты будешь откровенно халявничать, а Сун продолжить быть неуклюжим недотёпой, каким показывал себя у доны Сары, я не погоню вас прочь. По крайней мере, пока не истечёт действие контракта. Но это всё мелочи, Реми. Главное, что мы все можем потерять в этом замке – это наши жизни! Он всё ещё полон магии и потому опасен! И Сун теперь так же подвержен этой опасности, как и все мы. Подумай об этом на досуге.

И подхватив из нутра дилижанса второй мешок, Джеллиос понёс его в замок.

– Моих подробностей вы тоже не знаете, – печально пробормотала ему вслед Реми.

Глава пятая Не экспериментируй, если и так все замечательно

Что случиться, если ребёнку с самого детства давать спиртные напитки?

Вариантов не много.

Если ребёнок слаб здоровьем, напитки крепкие, а родители глупые – до взрослых лет дитё может попросту не дожить.

Если родители умнее, напитки слабее, а ребёнок крепче, может произойти привыкание, которое в дальнейшем придётся корректировать воспитанием.

Если здоровье ребёнка крепкое, но имеется дурная наследственность и слабохарактерные родители, то выросшее чадо рискует пристраститься к алкоголю со всеми вытекающими последствиями.

Кармелите повезло. Здоровьем она отличалась отменным, и по генетической линии взяла от маменьки и папеньки только самое лучшее. А так как родители её были людьми вполне состоятельными и с хорошим вкусом, то своим немалыми пристрастиями они вполне могли угодить.

С малых ногтей Кармелита была приучена пить вино. Наливали ей понемногу – на дне бокала, разбавленное водой, приучая запоминать вкус, аромат и название. Дон Овальдо, отец Кармелиты, занимал место Второго Управляющего Благоустройством Города и занимался коллекционированием вин. И он считал, что при их положении, дочери необходимо хорошо разбираться в винах. В хороших винах, разумеется!

Кармелита умела пить. На обязательных приёмах, которые давала Управленческая Верхушка Староретиша, где игра Кармелиты на арфе являлась неотъемлемой частью приёма, вино подавали хорошее и много. Обычно Приём длился несколько часов, и Кармелита, заполняя паузы музыкальными произведениями, не могла покинуть его раньше времени. Правила хорошего тона предписывали ей фланировать по зале с бокалом вина, развлекать гостей, щебетать с поклонниками и улыбаться всем. Иногда, благодаря улыбке Кармелиты, Управляющие городом заключали выгодные контракты с послами соседних городов.

Разумеется, ходить весь вечер с одним и тем же бокалом вина, было невозможно. И Кармелита пила. По глоточку, медленно, смакуя и улыбаться, всем обязательно улыбаться. Конечно, она пьянела. К концу приёма выпитое сказывалось, усталость брала своё и девушка с трудом ждала пока дворецкий закроет двери за последним гостем. Тогда можно обнять маменьку и папеньку, пожелать им добрых снов, добраться до своей комнаты и спать, спать, спа-ать...

Но сколько бы Кармелита не выпила и как бы сильно не устала, она никогда не мучилась головной болью, тошнотой и похмельем вообще.

Так случилось и в этот раз.

Пить с бражниками оказалось весело, хотя и утомительно. Охранные духи мельтешили перед глазами, не давая возможности, как следует их рассмотреть. Кармелита лишь успевала заметить нечто каплеобразное и золотисто-мохнатое. Зато перед ней постоянно возникали хрустальные бокалы с вином, большие кружки с сидром, и просто маленькие – с ладонь – открытые бутылочки достаточно редких граппы, киршвассера и узо.

А ещё Бражники орали такие скабрезные тосты, пели откровенно пошлые песни и рассказывали хамские шутки, что щёки Кармелиты постоянно пылали, не столько от выпитого, сколько от услышанного.

Такого не позволял себе даже дон Кукурунзо, прозываемый в Староретише Кукурузником – первый (и единственный) городской пьяница и пошляк.

Кукурузник был очень сильным магом-природником, пришедшим через горы с самыми первыми поселенцами. Благодаря ему Староретиш являлся одним из самых красивых зелёных городов. Деревья росли там, где разрешил дон Кукурунзо, сорняки, едва показавшись на городских клумбах, тут же уползали за пределы города, устыдившись взгляда старого мага, а любимые горожанами липы, каштаны и ясени не болели никакими древесными болезнями и выглядели ухоженно и красиво.

Вся незадача состояла в том, что при переходе в горах, с Кукурузником случилось несчастье – он попал в каменный мешок и крепко там помялся. Вероятно от этого, что-то повредилось в его голове, и создавать магические потоки, и управлять ими дон Кукурунзо мог теперь лишь будучи нетрезв. Однако стоило ему хлебнуть слишком много, как эти же потоки слушаться природного мага переставали, а сам маг принимался бузить и бурагозить, распевать песни неприличного содержания и жаловаться на то, что в горах его обидели Огненные Саламандры.

А так как саламандры существами были маленькими и совершенно безобидными, не нападающими ни на кого, даже если им угрожать, а Огненные Саламандры являлись существами и вовсе мифическими, то Управленческой Верхушке приходилось следить за попойками и перемещением дона Кукурунзо, дабы подловить его на той самой грани, и пустить его таланты на нужды города.

Несколько раз Кармелита присутствовала при «отлове» нетрезвого мага и сопровождении его на садово-полевые работы, но даже от него девушка не слышала столько всего неприличествующего для ушей молодой леди, как на этой попойке от Бражников!

В общем-то, эти шутки и песни являлись главной причиной того, что Кармелита так позорно напилась – если пить сидр из дубовой кружки размерами больше твоей головы, то не так слышны все эти вопли о заблудившейся в лесу монашке и её сакраментальной встрече с бандой разбойников...

Проснувшись утром в постели, в комнате, любезно предоставленной ей милордом Джеллиосом, Кармелита сначала привычно порадовалась отсутствию похмельных симптомов, потом немного удивилась тому, что спит обнажённой – а сорочка то где? – а потом разом всё вспомнила!

И воспоминания были так ярки, что златовласая победительница Бражников со стоном схватилась за голову и упала обратно на подушки. Когда в дверь постучала Реми, приглашая ехать в селение за продуктами, Кармелита лишь буркнула нечто невразумительное и из-под одеяла вылезать не пожелала.

Посочувствовав ей и посоветовав выпить мятного чая, если слишком сильно будет болеть голова, Реми ушла.

А Кармелита погрузилась в мрачные думы.

Не было у неё никакого похмелья. И уж, конечно, не болела голова.

Просто ей было ужасно стыдно предстать перед милордом. Подумать только – малознакомый мужчина видел её пьяную вдрызг! Мало того – он нёс её на руках! Внёс в комнату и уложил в постель! Немыслимо! Ужасно стыдно! Конечно, раздевала её Реми, Кармелита и мысли не допускала, чтобы милорд – такой импозантный мужчина – полез бы стягивать с нетрезвой девушки шорты. Но всё равно... Кармелита вспомнила, как бормотала всякие глупости, пыталась кокетничать и флиртовать, и тихонечко захныкала от собственной глупости. Что сказала бы мама, если бы, узнала о недопустимом для леди поведении дочери? Наверняка, слегла бы с сильной мигренью и нервным расстройством. Бедная маменька, Кармелита так сильно её подвела!

– Ужасно, ужасно! – девушка принялась кататься по кровати, стискивая виски изящными пальцами. – Это просто кошмарное происшествие! Уж...

Фразу оборвало падение с кровати – Кармелита слишком близко подкатилась к краю.

Прикусив язык, девушка отложила истерику на потом и решила размышлять логически.

Итак, если подумать – чрезмерное потребление алкоголя было вызвано отнюдь не желанием Кармелиты напиться, показать, что она умеет пить, или ещё чем-то подобным. Это была самозащита, ведь так? Кармелита вспомнила стену огня, отодвигавшую её от двери, и поёжилась. Ей пришлось пить, чтобы задобрить Бражников, ведь даже милорд не мог ничего поделать с их магией!

Кармелита гордо подумала, что не только смогла защититься от сильного заклинания, но и спасла от него всех остальных. Помнится, однажды Реми говорила, что перед лицом магической опасности отступает разумное поведение, и остаются инстинкты и интуиция. И прислушиваться к ним совсем не стыдно, а полезно, потому как спасение жизни при магических неприятностях приоритетней постыдных последствий! А что? Разве не так? Именно так всё и было! А раз так – то незачем корить себя за излишнюю нетрезвость и непристойное поведение. Тем более, сколько там этого поведения было? Она ж почти сразу уснула!

– Вывод таков: маменька бы гордилась мной, узнав, что я сама противостояла опасному для жизни заклинанию! Да ещё спасла жизни друзей!

Поразмыслив, не слишком ли было самонадеянно записывать в друзья милорда, Кармелита решила, что нет – в самый раз! И придя в отличное настроение, вскочила с кровати и побежала одеваться.

Позавтракав (филе морского страуса под соусом бешамель, сёмга со специями и заправкой из тёртого яблока и панна-котта с клубникой), Кармелита задумалась. Чем ей заняться теперь? Сидеть в комнате нет никакого смысла, да и скучно это.

Она выскочила из столовой, наткнулась на Самри с корзиной свежестиранного белья и увязалась следом. Дома бельё развешивали горничные – Кармелиту до тяжёлой работы не допускали – но ей очень нравился запах чистяще-моющих средств, стирального порошка и ополаскивателей. Поэтому она с удовольствием подавала Самри бельё, вынимая его из корзины. За одной корзиной последовала вторая, за второй третья... в общем, когда все пять корзин с бельём были развешены, Кармелита с неудовольствием разглядывала свои руки. Кожа на ладонях и, особенно, на пальцах, от сырой и холодной ткани чуть сморщилась и покраснела. Всё-таки маменька права, что не даёт ей возиться со стиркой. Нехорошо, когда у леди такие некрасивые руки!

И Кармелита поспешила в свою комнату, чтобы нанести на пострадавшую кожу крем. Как хорошо, что она взяла с собой свою косметичку! А Реми-то ещё смеялась над ней!

Косметические процедуры заняли почти час – Кармелита заново причесалась и заплела золотой каскад волос в «французскую косу», придирчиво осмотрела лицо – не оставила ли вчерашняя попойка нежелательных следов? – и нанесла увлажняющий крем на веки. Подкрасила губы ежевичным бальзамом. Не забыла поухаживать за руками – маникюр, небольшая расслабляющая ванночка с лимонным соком, ногти покрыть прозрачным укрепляющим лаком. Вроде всё!

В этот раз, спустившись в столовую, Кармелита увидела чернорабочую Кудельку.

Девушка эта, как рассказал им с Реми Джеллиос, пришла к его дому три года назад. Тогда она не говорила ни слова, была запуганной и дикой. В дом зайти она боялась, сидела в кустах, накрытых покрывалом. Покрывало она утащила с верёвки, где оно сохло. Самри попробовала тогда отнять принадлежавшую хозяину вещь, но сумасшедшая девка прыгала на четвереньках, шипела и фыркала, словно дикая кошка, и увидевший эту картину милорд велел оставить несчастную в покое. Вместе с покрывалом.

Барбора выносила миску с едой, ставила неподалёку от куста и поспешно уходила, зная, что пока она рядом, странная девка не выйдет.

Прошло почти три месяца, прежде чем девушка успокоилась, перестала шарахаться от людей и взошла на крыльцо дома. За спутанные волосы непонятного желтовато-бежевого цвета, в которых ломалась любая расчёска, девушку прозвали Куделькой.

Оказалась она не шибко умной, говорила отдельными словами, иногда что-то неразборчиво бормотала или пела себе под нос. Но от работы не отлынивала, какой бы муторной и неприятной та не оказалась. Слуги к Кудельке привязались, старались помочь адаптироваться в доме, хотя Джеллиос хмуро говорил, что несчастной надо прежде всего адаптироваться в себе самой. Он пытался лечить её – магией и лекарствами, но это оказалось опасно. И то и другое лечение действовало совершенно непредсказуемо, и, устранив последствия своих неудачных действий – один раз заколосившиеся во всём доме полы в тех местах, где прошла Куделька, второй приподнявшаяся на полметра крыша дома, а третий залаявшие хором слуги – Джеллиос отказался от мысли поправить что-то в голове чернорабочей. Какая есть, такая есть.

– А есть она совершенна и непредсказуема! – хихикнула Кармелита, наблюдая за довольной чем-то сверх меры Куделькой.

– Гости! – пискнула та, замечая Кармелиту. – Гости приехали!

– Стой, стой! – Кармелита еле успела поймать её за руку. – Мы давно приехали. Даавно! Вспомнила?

– Вспомнила, – покорно кивнула Куделька.

– Что это у тебя? Что ты делаешь? – Кармелита поспешила перевести разговор.

– Картинки! – просияла самая странная рабочая милорда. – Красивые! Буду играть!

– А, ну играй, играй, – в некотором замешательстве кивнула Кармелита. – Работы нет?

– Работы нет, – замотала головой Куделька. – Можно играть. Будешь?

– Я? – такого поворота златовласая не ожидала. – Ну, можно... А как?

– Идём, садись, – Куделька ринулась к столу, задвигала стульями, усаживаясь и раскладывая свои картинки перед собой. – Играть, Играть!

– Ух ты! – Кармелита взяла в руки одну из картинок и помимо воли засмотрелась.

То, что Куделька называла картинками, было настоящим произведением искусства. Миниатюрные картины: пейзажи, портреты и натюрморты, выполненные невероятно тонко, с множеством чётко прорисованных деталей.

– Невероятно! – выдохнула Кармелита. – Чем дольше я на неё смотрю, тем больше мне кажется, что я заглядываю в окно! И оно становится всё шире и больше! Невероятно, – и она отложила картинку с яблочным садом.

– Напугалась? – огорчённо уточнила Куделька. – Не будем играть?

– Будем, – вздохнула Кармелита. – Сейчас, только в себя приду, а то мне так и грезится вокруг этот... яблоневый сад!

– Яблоки, яблони, дон Ван Дижель, масло-холст, варенье, сотни тысяч, – протараторила Куделька, и Кармелита в изумлении уставилась на неё.

– Тебе знакомы работы Ван Дижеля? Верно, у него сто тысяч картин именно с яблоневыми садами... – медленно проговорила она, побарабанила по столу изящными пальцами и взяла другую миниатюрку. – А этого художника знаешь?

– Снежные равнины Саракатамбы, серебряные барсы, охотники за шкурами Ламэ, трагедия экспедиции Мариса, – чуть печально отозвалась Куделька. – Не люблю! – и она подвинула Кармелите другую «картинку».

На этот раз портрет довольно тучного мужчины, в строгом чёрном костюме, зато с нелепым галстуком-бабочкой алого цвета.

– Ничего себе, – пробормотала невольная подруга по игре. – Чернорабочим преподают историю и географию Мерры? Интересно, где? А знаешь что? – вдохновилась вдруг Кармелита, – Я придумала! Поиграем в ассоциации?

– Поиграем! – радостно согласилась разносторонне образованная сумасшедшая. – А как?

– Я даю тебе картинку, а ты говоришь первое, что в голову придёт. Поняла?

– Поняла, – кивнула Куделька. – А что говорить?

– Что хочешь, – махнула рукой Кармелита. – Давай!

И она взяла попавшуюся под руку миниатюру и показала Кудельке.

– Траловые суда, рыболовство, вода, океан, синева!

– Пятая луна, Праздник Естества, материнство, знамение.

– Товн и Буир, города столетий, доверие, слава Минору, универсальность!

– Сад. Конь. Сон. Плач. Рой...

– Секундное непонимание, ведущее к столетней войне...

– Ничего себе у тебя словарный запас! – у Кармелиты даже ладони вспотели от волнения.

Куделька смотрела вопросительно, склонив голову вбок, ей было невдомёк, чем она так взволновала играющую с ней девушку.

– Я плохо говорила? – огорчённо спросила она. – Картинки... красивые...

– Красивые, – со вздохом согласилась Кармелита, лихорадочно размышляя, знает ли милорд о глубоких познаниях своей чернорабочей. Знает, наверное. А если нет? Лечить её он пробовал, а вот разговаривать? Может, решил, что не о чем, и ходит в неведении. А остальные? Неужели они тоже не пытались поговорить с Куделькой по душам? Ведь не может быть, чтобы они не общались просто так, не по работе!?

Раздумывая, Кармелита постукивала собранными картинками по столу. Стук, стук, стук...

– Погоди-ка, – она вдруг перестала стучать и внимательно оглядела стопку миниатюр. – Они же совершенно ровные и одинаковые по размерам и даже по толщине! Где ты такие берёшь?

– Я не беру! – чуть испуганно отказалась Куделька. – Я выколупываю! – пояснила она. – Тоже хочешь картинки?

– Хочу, – кивнула Кармелита. – Покажешь где?

– А там больше нет таких... – огорчилась чернорабочая. – Большие только!

– Большие? Маленькие ты все... выколупнула?

– Одна есть, – сердито отозвалась Куделька. – Не могу взять! Скользит!

– Покажи, пожалуйста, где ты их выколупывала, – ласково, словно могла спугнуть настроение девушки, попросила Кармелита.

– Ага! Идём! – быстро сгребла в кучу всё своё добро «выколупывательница» миниатюр.

– Куделька! Стой! Туда же нельзя!

Они стояли у лестницы на второй этаж в правом крыле замка.

Точнее, у лестницы стояла Кармелита, а шустрая Куделька уже одолела половину мраморных ступеней.

– Милорд запретил туда ходить! Там не очищено!

– Там картинки, – обиженно засопела носом бесстрашная глупышка. – Не хочешь?

– Хочу, – Кармелита тревожно огляделась вокруг.

Вроде бы всё в порядке. Никакого зыбкого тумана, никакой паутины по углам или ещё чего-то столь же неприятного. Эх, была бы рядом Реми, сказала бы, не пахнет ли магией! Что же делать? Там до сих пор магический беспорядок! Вдруг что-то с ней случится? Но Куделька ведь ходила туда... и, кажется, не единожды!

– Ну да, дуракам везёт, – пробормотала Кармелита, нехотя переставляя ноги по серебристому мрамору ступеней. – А случись какая гадость... Кто меня спасёт? Стану привидением замка... Вот и будут мне картинки!

– Картинки! – услышала знакомое слово нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу Куделька и рванула вверх по лестнице, так, словно Кармелита могла схватить её за платье и стянуть вниз.

– Сумасшедшая, – пожаловалась Кармелита в пустоту. – А я кто, раз иду за ней? Дура, скорее всего! Просто дура... А раз я дура, может, мне тоже повезёт? Драконов хвост, как тут пыльно!

Она взобралась на последнюю ступеньку и звонко чихнула.

– Куделька?! Ты где?

– Здесь! – прозвучало из-за угла. – Картинки! Иди!

– Ничего себе! – повернув на голос, Кармелита замерла в изумлении.

Она стояла в широком коридоре. С одной стороны располагались большие узорчатые окна, достаточно пыльные, чтобы приглушать яркий солнечный свет, и достаточно чистые, чтобы освещать висящие на противоположной стене картины.

– Это же картинная галерея!

Кармелита медленно пошла вдоль стены, рассматривая пейзажи, портреты и натюрморты. Почти все они были знакомы – их копии в миниатюре и были у Кудельки.

– Так вот откуда ты их брала, – пробормотала Кармелита, заметив маленькие пустые квадратики в нижних углах картин. Некоторые миниатюры были на месте – крохотная картина, повторяющая большой оригинал. Чем-то они не устроили странную рабочую милорда, и их выколупывать она не стала.

– Попробуй её пойми, – ворчала Кармелита, вспоминая маленький портретик длинноносого молодого мужчины, имеющийся у Кудельки, и разглядывая картину, изображающую солнечное пятно на глади морской, чья миниатюрка чокнутую девушку не устроила.

Сама странная собирательница маленьких картин стояла почти в середине коридора.

– Что тут у тебя? – Кармелита подошла к девушке.

– Вот! – ткнула та пальцем. – Не выколупывается!

– Но ведь... – Кармелита не знала, смеяться ей или злиться. Она чувствовала себя жертвой глупого розыгрыша. – Куделька, это зеркало!

– Не картинка! – тараща глаза, уточнила самая глупая рабочая замка.

– Нет.

– Жалко, – вздохнула Куделька и, развернувшись, побрела прочь.

– Невероятно! – всё-таки рассердилась златовласая помощница по «картинкам». – Притащила не понять куда, а сама ушла! А все же, почему тут зеркало? Да ещё сделано так же, как картины!

Кармелита наклонилась, рассматривая маленькое зеркальце в углу большого. Постучала по нему согнутым пальцем. Нажала...

– Приветствую претендента на вход в наш игровой лабиринт!

Голос грянул так неожиданно, что девушка с визгом отскочила.

– Чтобы войти, ответьте на один вопрос! Назовите пять отражающих поверхностей!

– Что за морок... – Кармелита осторожно приблизилась к болтливому предмету быта. – Эй! – протянув руку, она кончиком пальца тронула своё замершее отражение.

– Назовите пять любых поверхностей, способных отражать! – вновь грянуло оттуда.

– Тьфу ты! Зеркало, лужа, стекло, лёд, чай! – фыркнула девушка.

– И это прравильный ответ! Ты получил право войти в наш игровой лабиринт и начать игру!

– Во-первых, получила, поскольку я – девушка! А во-вторых, спасибо, но мне не хочется!

– Да кто тебя спрашивает? – ласково вздохнуло зеркало, и мгновенный вихрь подхватил так и не успевшую сказать ни слова Кармелиту и втянул в зеркальную глубину.

– Что обычно ты делаешь, если у тебя что-то не получается? Не идёт какое-то дело? Как ты справляешься с затруднениями? Начинаешь злиться? Бросаешь дело? Или упорно, словно дятел, долбишься, пока не пробьёшь дыру? Часто ли у тебя что-то не выходит? – Джеллиос разглагольствовал, склонившись над столом и совершая руками непонятные пассы.

Напротив, в кресле, сидел и Сун и восторженно – внимательно смотрел на большой, объёмный макет города. Город располагался в какой-то снежной местности, но, несмотря на снега, там везде была вода! Глубокие, это видно даже на макете, озёра, реки и водопады.

Под дирижирующими движениями милорда, макет поворачивался, приобретал чёткие очертания, преображался.

– Если у меня не получается дело, я стараюсь сменить настроение, – продолжал хвалиться Джеллиос. – Вот возьмём этот макет. Мне заказали его уже очень давно, сроки подходят к концу, а я не мог проанализировать местность и совместить климатическую карту с жизненными показателями. А всё потому, что подходил к делу сосредоточенно и серьёзно! И сидел над пустым полем, словно распоследний дурак! А надо было всего лишь сменить настроение! Вот сегодня я сыт и благодушен, и – вуаля!

Джеллиос прищёлкнул пальцами, и макет ожил!

Зашумела низкая позёмка, заплескали пронзительно-голубые волны, закачались деревья, а в некоторых местах стал падать редкий и очень красивый снег.

– Где такой будет? – зачарованно поинтересовался Сун. Ему льстило внимание милорда – не прогнал в людскую, не указал слуге место, а позволил войти в кабинет, да ещё и разговаривает всё равно как с равным...

– Север Мерры, чуть южнее Залипных гор, – Джеллиос придирчиво рассматривал созданное, выискивая недостатки. – Материк Амаонху.

– Красиво! Хотел бы я там жить...

– Так поезжай!

– Кому я там нужен, – буркнул Сун. – И я же на вас работаю теперь...

– Глупо как-то рассуждаешь, – поморщился Джеллиос. – В первую очередь это надо тебе. Насчёт работы... мне, конечно, нужна помощь, но не настолько, чтоб держать тебя на привязи. Завтра я сдам макет, кстати, если хочешь, могу дать тебе поручительство. Там сейчас столько рабочих рук надо будет! И кстати, с водой тоже...

– Нет-нет! – с непонятным страхом воскликнул Сун. – Я... что это за блажь – прыгать с места на место? От добра добра не ищут и вообще...

– Как знаешь, – пожал плечами Джеллиос, не придавая значения испугу парня. Может, у него боязнь путешествия? Или денег не хватает? Вот поработает в замке, Джеллиос поставит ему хорошее жалованье, и тогда уж сменит местожительства.

А макет хорош... Да чего уж там – просто великолепно получилось! Джеллиос цокнул языком от удовольствия. Спасибо, маме за науку! Она с детства внушала ему, что для каждого дела требуется своё настроение! Хорош бы он был, если б продолжал мрачно и упёрто ковырять макет!

А так стоило прийти в нужное настроение: с пользой прокатился, наелся до отвала, и сразу всё получилось!

Такая мелочь нужна была, чтобы настроение улучшилось!

А что нужно, чтобы настроение снова изменилось, причём в худшую сторону?

А тоже мелочь! Всего лишь увидеть на пороге кабинета девушку, с которой ты... ну не то чтобы поругался... не то, чтобы поссорился...

Реми возникла в проёме двери без стука.

Джеллиос успел подумать, что сейчас она увидит Суна и разозлится ещё больше, но Реми даже не обратила на него внимания.

Она замерла на пороге, непонятно напряжённая.

– Что?! – Джеллиос вдруг увидел её глаза. Фиолетовые омуты, полные тревоги и отчаянья.

– Кармелита пропала, – едва слышно сказала Реми.

– Пропала? Почему ты так решила? – Джеллиос поспешно выбрался из-за стола. – У всех спрашивала, может, она с кем-то...

– Я везде искала, со всеми говорила. Её нигде нет, и не видел никто. С самого обеда...

Реми изо всех сил сдерживала слёзы, и у Джеллиоса неприятно заныло в груди. Почему-то ему не хотелось, чтобы Реми плакала... Да и вообще расстраивалась... а ведь он сам недавно её расстроил! Баран дубовый! Дракон липовый! Чёрствый замковладелец! Раскомандовался тут, понимаешь...

– Идём! – он ласково приобнял девушку за плечи, и они, покинув кабинет, зашагали по коридору. – Не волнуйся, мы обязательно отыщем Кармелиту! Да и она сама не пропадёт, вспомни, как она расправилась с бедными Бражниками? Перепила бедняжек!

Реми неуверенно улыбалась. Она понимала, что милорд просто забалтывает её, чтоб сопли не распускала, но почему-то было приятно.

Оставшийся в кабинете Сун, вытянув шею, напряжённо смотрел паре вслед. Потом сорвался и кинулся за ними.

– Милорд, кажись, у нас привидений завёлся, – этой фразой встретил их возле кухни Франц.

– Кто? – брови Джеллиоса подпрыгнули чуть не до затылка. – Привидений не бывает, Франц. Это же сказки!

– Может, и сказки, а у нас одно есть, – упёрся старый слуга. – На втором этаже воет и воет, самая их повадка, привиденевская! Чё я, привидениев не знаю?

– Самри? – беспомощно обратился Джеллиос к выглянувшей из кухни женщине.

– Воет, уже с час, – со вздохом подтвердила та. – И жалостливо так, аж всё щемит.

– Что хоть воет? – буркнул милорд.

– Да хто ж её разберёт? Онож без слов жалится-то. Всё «Ыыы!» да «Уаааа!». Вы бы приструнили ентого плакальщика, а то ночь на носу, он и спать не даст!

– Разберёмся, – вздохнул замороченный проблемами хозяин.

– А Кармелита? – тихо спросила Реми.

– Спать не лягу, пока не отыщу! – клятвенно заверил Джеллиос. – Кстати, вы нашу златовласую воительницу не видели?

Самри и Франц повторили, что видели Кармелиту до обеда, а после были заняты, и девушка им на глаза не попадалась.

– Линздад? – окликнул Джеллиос появившуюся из-за поворота горничную. – Ты не знаешь, где Кармелита?

– Они с Куделькой какие-то карточки в столовой рассматривали! Потом ушли, а Куделька до сих пор где-то и лазает! А шторы снятые, между прочим, так и лежат! Мы их гладить собирались! А сваливать всё на меня одну с её стороны свинство-то хорошее! – на одном дыхании выпалила разобиженная Линздад.

– Так, ещё и Куделька! Да что же тут творится, а? – не на шутку возмутился милорд.

– Что будем делать? – Реми шмыгнула носом.

– Сперва посмотрим, что за «привидений» нам покоя не даёт, – и Джеллиос решительно двинулся в сторону холла.

– Магией не пахнет, – потянув носом, заявила Реми.

Она медленно поднималась по мраморным ступеням и постоянно принюхивалась. Джеллиос и Сун двигались за ней.

Джеллиосу снова было невыносимо стыдно, что впереди идёт хрупкая и беззащитная девушка, а он, как последний свинтус и трус, прячется за её спиной. Но тут Реми проявила неожиданное упорство.

– Вы для чего меня наняли? – угрюмо зыркая на милорда из-под чёлки, заявила она. – Чтобы я очищала замок от магии! Я её чую, а вы нет! Где опасно, я не сунусь! Но унюхать вовремя смогу!

Вот и унюхивала, поднимаясь всё выше и выше.

А остальным ничего не оставалось, как идти за ней.

«Привидений» выл. Громко и жалостливо, как и говорили слуги. Слышны были вопли уже с середины холла, да такие, что мороз по загривку пробегал!

– Уааааыыыы!!! – душераздирающе неслось оттуда, куда поднималась тройка людей. – Ыыыыыуууу!!! Ииииыыыаааоооо!

– Вот надрывается, бедняжка, – пробормотала Реми. – Но что это? Магии же нет!

– А может, привидения магией не пахнут? – пошутил милорд.

– Так их же не бывает! Откуда мне знать? – расстроилась Реми.

– Сейчас выясним! – и, бегом преодолев последние ступени, Джеллиос решительно заглянул за угол, где вопило необъяснимое нечто. Реми сунулась за ним.

– Куделька?!

Чернорабочая распласталась на полу и не поднимала головы.

– Куделька! – повысил голос Джеллиос. – Это ты ревёшь? Кто тебя обидел? Что случилось?

– Ыуууу... хнык... – обратила внимание на пришедших зарёванная девушка. – Я... хныыы... – она рукавом размазала по щекам слёзы, и села. – Оно... ааа... она... уоууу!

– Так, стоп! – Джеллиос присел рядом со служанкой. – Давай сначала. Работу сделала?

– Да, – всхлип.

– А шторы с Линздад?

– Шторы – потом... Сказала – иди отдыхай, мне чай пить надо... Я пошла. Она сказала, давай играть... играли-играли, а потом... Уууу, – бормотание опять сменилось всхлипываниями.

– Линздад отпустила играть? – уточнил Джеллиос.

– Да.

– Одна?

– Нее, – замотала головой Куделька. – С ней...

– С Кармелитой? – встревоженным голосом предложила Реми.

– Да-да! – Куделька так закивала, что невысохшие на щеках слёзы полетели вокруг. – Она спросила... играли... говорили... ей понравились картинки... Сказала тоже надо! Пошли брать!

– Кармелите понравились твои картинки? – Реми тоже села рядом с милордом и Куделькой.

Та кивнула.

– И вы пошли брать картинки для Кармелиты? – ласково продолжала расспрашивать Реми. – А где ты их берёшь?

– Тут... – после короткой заминки ответила чернорабочая.

– Тут? Вы набрали картинок? – Реми кинула взгляд вдоль стены. Висящие там картины безмолвствовали.

– Не взяли! – замотала головой труднопонимаемая девушка. – Сказала – не картинка! Я ушла... она нет...

– Не картинка? – не поняла Реми. – А что?

Куделька молча ткнула рукой.

– Зеркало? – Джеллиос поднялся на ноги. Оглядел зеркало со всех сторон. Посмотрел на своё изображение. – Обычное зеркало... Только почему в картинной галерее?

– Ты ушла тогда? – продолжала расспросы Реми. – А Кармелита осталась тут?

Куделька кивнула.

– А потом?

– Потом пришла...

– Кармелита?

– Я... – Куделька вдруг опять всхлипнула. – Сюда... пришла... а она... Нету уже!

– Может быть, она спустилась вниз? – предложил милорд.

Куделька молча покачала головой и протянула Реми руку.

На её ладони лежала миниатюрная картина, изображающая солнечное пятно на морской глади.

– Ей понравилось... хотела отдать... а он забрал, – печально поведала Куделька.

– Кто он? – встревожился Джеллиос.

– Он! – Куделька обличающе ткнула в зеркальную гладь. – Он спрашивает и забирает! Меня спрашивал... не буду говорить!

– Зеркало забрало Кармелиту? – Джеллиос и Реми тревожно переглянулись. – Как это?

– Куделька, ты можешь сказать, как сделать, чтобы оно заговорило?

– Не буду, не буду! – испуганно отскочила чернорабочая. – Плохой! Заберёт!

– Мы тебя защитим, – успокаивающе сказал Джеллиос. – Мы сами всё сделаем!

– Не буду говорить? – шмыгнула носом Куделька.

– Не будешь! – твёрдо заверила милорд.

Девушка молча сопела, раздумывая. Все в волнении ждали.

– Там... ткнуть надо! – указала пальцем несостоявшаяся «привидения».

– В этот квадратик? – Джеллиос наклонился и пальцем нажал зеркальную плитку.

– Пр-риветствую претендентов на вход в наш Игр-ровой лабиринт! – раскатилось по всей галерее.

Куделька взвизгнула и забилась под окошко с противоположной стороны от картин.

– Чтобы войти, ответьте на четыре вопроса!

– Милорд! Магией пахнет! – Реми потянула Джелиоса в сторону.

– Да? А, ну конечно... Это Лабиринт, Реми! Помнишь, нам говорили про него! Вот где вход!

– Ответьте на четыре вопроса, и вы войдёте! Играйте, и вы получите шанс выиграть Самый главный Магический Пр-риз!

– Что будем делать? – спросила Реми. – Если Кармелита там...

– Я пойду, – Джеллиос сделала шаг к зеркалу.

– Один!? – так и подпрыгнула помощница по магическим делам. – Ни за что! Я с вами иду!

– Там может быть очень опасно, – Джеллиос попытался мягко отцепить от своего рукава пальцы Реми.

– А без меня будет проще? – съязвила от волнения девушка. – Там моя подруга! И я чую магию!

– Тор-ропитесь! Ответьте на вопросы и получите право войти в Лабиринт!

– Ладно, не ори, – невежливо отмахнулся от него Джеллиос. – Говори уж свои вопросы.

– Укажет недостатки и достоинства, но не осудит никого! – напыщенно провозгласил таинственный «Он».

– Зеркало, – уверенно ответил Джеллиос. – Это же загадка для малышей!

– Укажите среди всех картин самую гениальную!

– Среди этих? – Реми огляделась.

Картины уходили вдаль, и не было видно, где кончается их ряд. Как тут указать самую гениальную?

– Я тут ещё не был, – покачала головой Джеллиос в ответ на озадаченный взгляд Реми. – Я и не знал, что тут картинная галерея.

– Следующий вопрос: что за камень драгоценный тот, что в холода лишь ценный?

– Лёд, что ли? – фыркнул Сун. Он стоял чуть поодаль, когда хозяева замка разговаривали с ненормальной девчонкой, но теперь подошёл ближе. Ведь если они войдут в лабиринт без него... что ему скажут остальные слуги? Страшно, конечно, и к тому же... но надо! Надо...

– И это пр-равильный ответ! – заорало зеркало. – Вопрос следующий! Какого противника невозможно победить, даже убив его?

Все молча переглядывались.

– Не знаете? Не знаете? – торжествовало зеркало.

– Призрак? – неуверенно предложила Реми, вспомнив уверенность Франца в привидениях.

– Неверно! Его можно развеять!

– Очень сильный колдун, заклинания которого и после его смерти... – начал Сун.

– Неправильно! – прервало его вредное магическое стекло.

«Противник... убьёшь, но победы не будет... почему? Кого невозможно победить, если считаешь его своим противником?» – напряжённо размышляла Реми. – Стоп! Если считаешь...»

– Это отражение! – громко сказала она. – Если твой противник – твоё отражение, то, даже разбив зеркало, ты не победил... Ты просто... разбил зеркало...

– Ну... это правильный ответ, – недовольно отозвалась зеркальная дверь. – Проходите...

– Но ведь, – начал Сун, но Джеллиос дёрнул его за рукав и покачал головой.

А в следующий миг ярчайшая вспышка лишила их способности видеть.

– Не хочу, не хочу, не хочу! – пронзительные вопли заставили Реми открыть слезящиеся глаза.

А открыв их, она в изумлении вытаращилась и принялась вертеть головой.

– Где мы? – испуганно прозвучал сбоку голос Суна.

– По всему выходит, что в Лабиринте, – Джеллиос прижал к себе орущую Кудельку, и теперь она судорожно подёргивалась, уткнувшись ему в рубашку.

А вокруг расстилался то ли лес, то ли парк.

Везде, куда хватало взгляда – зелень нестриженых, переплетённых плющом, кустов.

– Как ты догадалась, о чём загадка? – спросил милорд, отпуская замолчавшую Кудельку.

– Да просто, – Реми подняла на него растерянный взгляд, – Все его загадки были про него самого! Про зеркала! Ну, или про отражения... Ох, поняла!

– Что?

– Четыре вопроса! По вопросу на каждого! Мы не ответили на третий, но ответ был такой же!

– Ничего не понял, – пожал плечами Сун.

– Тьфу ты, – милорд как раз отлично понял, что хотела сказать Реми. – Ответ на третий и четвёртый вопрос совпадали, и потому Кудельку прихватило вместе с нами?

Реми кивнула.

– Что же теперь делать? – спросила она.

– Искать Кармелиту, – Джеллиос огляделся. – Идём!

– Куда?

– Для начала вперёд, тут один путь, а там поглядим.

Глава шестая Желание выиграть – отупляет. Нежелание проиграть -отрезвляет

– Не знаю, кто создавал этот лабиринт и чем он руководствовался, но такое понятие как «милосердие», ему незнакомо! – пыхтела Реми, с помощью Джеллиоса выбираясь из очередного бочага.

– Найду этого создателя, мозг через уши выну, – грозился Джеллиос, вместе с Реми вытаскивая колючки каких-то растений из одежды. А Сун и Куделька молча пыхтели, прыгая по скользким камням через многочисленные ручьи и проваливаясь в накопанные там и сям кроличьи норы.

Кроме того, что лесопарк являлся лабиринтом, он был полон всяких неприятных сюрпризов. Колючки и липкие листья всевозможных растений, зыбучие пятна – вроде ровное место, а наступишь, так и начинает затягивать! Осиные гнёзда, висящие в узких проходах: несколько раз приходилось ползти на животе, чтобы не задеть их, а потом Джеллиос рассвирепел и спалил пару гнёзд к драконовой матери!

Сам лабиринт не был пуст, тут вовсю кипела обычная лесная жизнь. Бегали мелкие зверюшки: кролики, белки, еноты и кроты, ежи, ползали ящерицы и змеи, летали насекомые и птицы, а в ручьях, через которые приходилось перебираться и перепрыгивать, плескалась разная рыбно-лягушачья живность.

Все животные занимались своими делами: охотились, строили норы-гнёзда, устраивали игры или драки – вообще, бегали по своим звериным делам. Но иногда Реми казалось, что всё не так просто.

Вот, например, вон тот кролик. Встал на задние лапы, словно принюхивается, а сам косится на людей. Вот прыгнул в сторону, но недалеко, снова встал и смотрит.

– Милорд, – тихо позвала Реми. – Вам не кажется, что он зовёт нас за собой?

– Дожили, – тяжело вздохнул Джеллиос, вытряхивая из обуви очередной плод-вонючку, упавший с дерева. – Уже и кролики умнее нас!

– А может, и умнее, – задумчиво поправился он, глядя на ругающегося Суна, поленившегося обойти моховую кочку, которую оббегали стороной ящерицы. Теперь Сун стоял без штанов и вытряхивал из них мелких кусачих жучков, живших в этой кочке.

– Попробуем идти за ними? – предложила девушка, и милорд согласно мотнул головой.

Случай представился у очередного ручья, разливавшегося в небольшую запруду. В запруде возились бобры, а на противоположном берегу сидел большой светло-серый енот и ел рыбу.

– Эй, – негромко позвала Реми. – Енотик... Ты знаешь, куда надо идти по лабиринту? Мы игроки...

Енот неторопливо доел рыбу, сунул лапы в воду и принялся их мыть. Потом выпрямился, с неудовольствием посмотрел на обглоданный рыбий скелет и вразвалочку пошёл прочь.

– За ним? – неуверенно предложил Сун. – Какой-то он... слишком уж енотистый...

– Идёмте, – и Джеллиос перепрыгнул через ручек.

За енотом они миновали два поворота, пролезли под густым плетением лиан, куда, будь одни, и не сунулись бы, и протиснулись через огромное дупло в засохшем корявом дереве...

И оказались на поляне!

– Ничего себе! Вот тебе и енотистый енот! – присвистнул Джеллиос. – Привёл-таки!

Поляна была очень красива. Россыпи ярких цветов виднелись в невысокой светло-зелёной траве. Не было ни колючек, ни кроличьих нор, ни других обезображивающих лик поляны факторов. Окружали поляну кусты, те же, что составляли стены лабиринта. И лишь посреди поляны высилось дерево. Огромное и раскидистое. А недалеко от дерева, на грани тени от его раскидистой кроны торчали среди травы довольно крупные пеньки.

И на одном из них, сгорбившись, сидела золотоволосая фигурка.

– Кармелита! – Реми бросилась к ней, забыв о вероятной опасности. – Карми! Что с тобой? Кармелита!?

Подруга молчала, уставившись неподвижным взглядом в свои колени.

– Пр-риветствую очередных претендентов на получение Магических Пр-ризов! – грянуло вокруг.

– Реми! – Джеллиос отдёрнул девушку от подруги. – Осторожнее! Что ты, в самом деле!

– Что с ней? – Джеллиос увидел, что руки у Реми дрожат. – Почему она не отвечает и не двигается.

– Заколдована, разумеется, – сердито отозвался милорд.

– А это что?! Ох! – глаза Реми стали большие и круглые при виде непонятных зелёных палочек, торчавших из плеч Кармелиты.

– Плотные какие... похожи на колючки, только очень большие... – она осторожно тронула впивающиеся в кожу златовласки.

– Милорд! – взмолилась она, поднимая голову, – Как их убрать? Ей же больно!

– Вы пришли на рынок за покупками, – неожиданно отмерла Кармелита, – У вас есть шкура Огненной Саламандры и парлекс, но вы можете продать только одно из них, чтобы получить деньги и купить всё необходимое. Что стоит дороже – парлекс или шкура Огненной Саламандры? Что продать, чтобы хватило денег на все покупки?

– Что она говорит? – на глазах Реми всё же показались слёзы. – Кармелита? Милорд?

– Скорее всего, это игровой вопрос, – Джеллиос обошёл сидящую девушку вокруг. – Вот... гадство!

– Что? – всполошилась Реми.

– Так... ничего, – Джеллиос переглянулся с Суном, который стоял позади пеньков и Кармелиты. Отсюда было видно ещё две колючки, подобные тем, что впились в предплечья Кармелиты. Одна торчала в розовой ленте, что опоясывала талию девушки, а вторая виднелась сквозь каскад волос из шеи.

– Что стоит дороже – парлекс или шкура Огненной Саламандры? Что продать, чтобы хватило денег на все покупки? – повторила деревянным голосом Кармелита.

– Это одно и то же, Карми, – ласково ответил девушке Джеллиос. – Парлекс – это и есть шкура Огненной Саламандры. Продавай любой предмет – они стоят одинаково.

– Ответ не принимается! – сварливо заявил голос, о котором все посетители лабиринта уже успели позабыть.

– Почему это? – возмутился Сун. – Разве не правильно?

– Вы не заняли свои места для прохождения Игры!

– Места? Пеньки что ли?

– Займите свои места, и мы начнём Игру!

Реми молча шагнула к пеньку, но Джеллиос схватил её за руку.

– Я первый, – непререкаемо заявил он. – Присмотри за Куделькой...

И сел на пень.

– И ваш ответ пр-ринят! Вы правильно ответили на вопрос! Играем дальше! Назовите основные виды драконов!

– Драконов не существует, – устало ответил Джеллиос. – Известные людям драконы – это детёныши горных и морских саламандр. Известно шесть видов: красные крылатки, золотистая мальпа, снежный пуговичный, горный обыкновенный и горный бронзовый, и самая редкая пальмовая крошка.

– И это пр-равильный ответ! С какой скоростью летают красные крылатки?

Джеллиос молчал.

– Повторить вопрос? – теперь в голосе слышалось явная издёвка.

– Средняя скорость красной крылатки 280 километров в час, – громко сказала Реми.

– Не принимается! – хмыкнул голос. – Ты не занимаешь место участника Игры!

Реми шагнула к пенькам.

– Реми! Стой! – Джеллиос попытался встать, но у него не вышло.

– Надо же закончить, – жалобно улыбнулась ему знакомой улыбкой его копия. Сев на пенёк рядом с Джелиосом, Реми повторила ответ.

– Ответ правильный, – нехотя отозвался голос.

Настороженно наблюдающий за происходящим Сун не выдержал:

– Кто это говорит? Где ты? Я не вижу!

– Глупе-ец, – снисходительно протянул голос. – Как можно не видеть того, кто находится перед тобой?!

– Передо мной? Дерево? – поразился Сун, задирая голову к зелени листвы и отодвигаясь чуть дальше от древесной тени.

– Сам ты дерево! Пень! И место твоё на пеньке! – сварливо ответил голос. – Я Древо Магических Загадок и Плодов! Попросту – Дримзпел!

Не сдержавшись, Реми хихикнула.

– Что смешного? – рявкнул голос оскорблённо. – Тебя смешит моё имя?

– Нет, я... – девушка попыталась состроить серьёзное лицо, – Просто не очень люблю аббревиатуры. Они... кажутся немного... глупыми...

– Сейчас мы посмотрим, кто тут окажется глупым, – мстительно заявило Древо. – Я буду задавать вопросы и загадки! Отвечаете правильно на каждые пять вопросов, получаете Магический Приз. Отвечаете неправильно или не отвечаете вообще – получаете... – Древо тихо и как-то гаденько захихикало – Шип! Точнее, один из пяти шипов! Ответите на все вопросы – получаете Главный Магический Приз!

– А если получить все пять шипов? – насторожилась Реми.

– Тогда вы останетесь в моём саду навсегда! – счастливо расхохотался Дремзпел.

И Реми вдруг поняла:

– Вот оно! Милорд! Все пропавшие! Все те люди, которые проходили лабиринт... Это они! Они тут!

– Где? – в недоумении завертел головой Сун.

– Эти животные! – нетерпеливо растолковала Реми. – Ящерицы, кроты, белки и еноты... даже бабочки! Это несчастные, не ответившие на вопросы! И получившие пять шипов! Потому они и вели себя так... разумно!

– Но ведь... – Джеллиос нахмурился, – Мы видели, как они дрались... И ели! Помнишь? Жуков и рыбу...

– Может быть, некоторые были обычные... – вздрогнула Реми. – И потом... бабочки ведь мало живут...

– Да нет, ты всё правильно угадала, – продолжало веселиться колдовское Дерево. – Это именно проигравшие игроки! Какие-то остатки разума у них сохранились, они хотят спастись и потому вели вас ко мне! Но чаще всего инстинкты преобладают: они строят норы, охотятся друг на друга, дерутся ради самок и пропитания... и подыхают, разумеется, в свой срок!

– Я тебя уничтожу! – сквозь зубы процедил Джеллиос, снова порываясь встать с пенька. – Ты устроил в моём доме бойню... Сволочное ты существо...

– Я Магическое Древо, – зло и насмешливо рявкнул голос. – А уничтожить меня не получится! Я бессмертно! Но вы можете попытаться выиграть главный приз!

– А что это? – насторожилась чрезмерному веселью Реми.

– Ваши жизни! – Дримзпел так покатывался со смеху, что с него сыпались листья.

– Спокойней, – Реми осторожно тронула пальцы Джеллиоса, поразившись, какие у него ледяные руки.

– Хорошо, – он в ответ стиснул её руку так, что даже стало больно. – Мы постараемся выиграть!

– Постарайтесь-постарайтесь, – насмешливо пропело Древо. – Итак, вопрос следующий...

– Подожди! – поднял руку Джеллиос. – Ты сказал, что после каждых пяти ответов даётся магический приз?

– После каждых правильных ответов! – сварливо поправил Дримзпел.

– Это понятно. Мы ведь уже ответили на три!

– Посмотрим, как пойдёт дальше! – озлился голос. – Назовите самые редкие лекарственные растения Мерры!

– Аскола, Бубенчик розоватенький, Траволой, Крипера, Мохнатые Лашки, Скальный мох, губчатая мухоловка, лилия Огнецвет и малые липовые хвостики, – без запинки оттарабанила Реми.

– Ответ правильный! – Джеллиосу показалось, что Древо заскрипело зубами от досады. Хотя какие у Древа зубы? У магического? Кто знает!

– Сколько полюсов имеет Мерра?

– Четыре, – пожала плечами Реми и вдруг вскрикнула, и в недоумении подняла руку. Чуть ниже локтя, из самой пухлой части руки, торчала толстая тёмно-зелёная колючка.

– Получи шип! – хохотало, шелестело и постукивало ветвями сверху. – Неправильный ответ!

– Шесть полюсов, – рявкнул перепугавшийся за девушку Джеллиос. – Два считаются недействительными, «уснувшими»!

– Правильный ответ, – насмешливо сказал голос. – Дальше...

– Подожди! Это был пятый вопрос! Где приз?

– Не забыли, а? – голос звучал так, словно Древо недовольно скривилось. – Что вы хотите получить: магический плод или по выбору?

– Убери шипы у девушек! – потребовал Джеллиос.

– Нарушение правил! – запротестовал Дримзпел. – Закончите Игру – уберутся. Если, конечно, закончите!

– Тогда сделай так, чтобы мы могли встать! Это не нарушение правил?

– Ну... это можно, – согласилось Древо. – Но с условием, что тогда в Игру будут автоматически включены все, кто стоит!

– Я согласен! – громко заявил Сун. – Я тоже буду играть!

– Ну, и что ты наделал? – вздохнула Реми, когда они поднялись с «игровых пеньков».

– А что? Я не такой трус, как ты думаешь! – взъерошился парень.

– Да при чём тут ты? – Реми ткнула пальцем в сторону. Там среди травы сидела Куделька и сосредоточенно плела венок из фиолетовых колокольчиков.

– Так... Она же сидит! – нашёлся Сун. – А играют все стоящие!

– Выкрутился, да? – рассвирепел Дримзпел. – Значит, так – все последующие призы будут Магическими плодами! Начали!

Солнце палило с небес точно так же, как в тот момент, когда они попали в лабиринт. Реми стояла, одной рукой придерживая покачивающуюся Кармелиту. Вторая рука плетью висела вдоль тела и двигаться не могла. Два шипа торчали из кожи, и при взгляде на них появлялась слабость в ногах. Так не сможешь терпеть боль, и сам пожелаешь стать какой-нибудь зверюшечкой, мрачно думала Реми. У неё пересохло в горле, голова кружилась, а по спине тонкой струйкой стекал пот. Впрочем, остальным было не легче. А незнающее усталости Древо продолжало издеваться и задавать вопросы.

Сун получил три шипа, Джеллиос один, а у ног играющих, в траве, лежало двенадцать Магических Плодов.

– Осталось немного! – довольным и каким-то «жирным» голосом заявило Древо. – Всего шестнадцать вопросов! Выиграете – Главный магический Приз ваш и вы свободны! Не выиграете... Не обессудьте – превращу в жуков!

– Я не хочу! – вдруг громко заявила о себе Куделька. Она бросила растрёпанный, хотя и красивый венок, и поднялась из травы.

Все вздрогнули. В пылу битвы за своё спасение о присутствующей тут полоумной совсем позабыли.

– Чего ты не хочешь, маленькая? – слащаво поинтересовался Дримзпел, моментально переключаясь на потенциальную жертву.

– Не хочу жука!

– Могу сделать бабочкой, – глумливо «позаботилось» Древо.

– Не хочу! Домой хочу! К Самри! К Барборе! Домой!

– Зови их сюда, – издевался Дримзпел. – Я с ними поиграю!

– Не хочу! Не хочу! Пусти домой! Не хочу!

– Милорд, мне кажется или она... светится? – Реми растерянно вглядывалась в орущую Кудельку. – Она же... Точно светится!

– Саламандров корень! – внезапно шёпотом выругался Джеллиос. – Я понял! Вот идиот же! Я понял!

– Что? – вскинулась Реми.

– Мхабалгашиванни! Она из Города Скверны!

– Откуда? Что?

– В сторону! – рявкнул Джеллиос, отпрыгивая сам и дёргая за руку Реми. Та машинально опрокинула в траву Кармелиту.

Сун тоже повалился на траву.

Тело Кудельки словно взорвалось разноцветными, сияющими лучами! Они прошили фигуру девушки с головы до ног, облили всё вокруг нереальными фантасмагорическими волнами и ослепительно вспыхнули напоследок. Так ярко, что, открыв глаза после того, как всё стихло, Реми видела лишь чёрные невнятные пятна на ярко-зелёном фоне. Пришлось вновь закрывать глаза, тереть их кулаками, разминать веки подушечками пальцев и просто моргать в темноту сомкнутых ладоней. Впрочем, судя по движениям еле видных вокруг силуэтов, такие же проблемы были у всех.

– Уже всё? – раздался сбоку жалобный голос Кармелиты. – Я почти ничего не вижу... Что происходит?

– Кармелита!? Ура! – воскликнула Реми. – Милорд?

– Всё, всё, – мягко отозвался Джеллиос. – Сиять больше не будет...

Реми наконец-то проморгалась и закрутила головой, осматриваясь.

Кармелита при вспышке упала на колени, на всякий случай закрывая голову руками, и пребывала в таком положении до сих пор. Сун уже поднялся и сосредоточенно отряхивал штаны от травы.

А Джеллиос...

Сначала Реми не поняла, что изменилось. Вроде та же поляна, но...

– Ой, а где дерево? – звонко изумилась Кармелита, и до Реми дошло – Древо Магических Загадок и Плодов исчезло!

– Милорд, что вы там сидите? – не унималась Кармелита. – Откуда вы все тут взялись?

– Милорд? – Реми шагнула к Джеллиосу, сидящему на коленях в траве. Как раз рядом с тем местом, где раньше возвышался Дримзпел.

– Ничего-ничего, – Джеллиос наклонился и приподнял из травы тело.

– Куделька! – ахнула Реми. – М...милорд, что с ней?! Она жива?

– Всё будет нормально... – чуть дрожащими руками мужчина вытирал перепачканное лицо лежащей девушки. – Она просто... иссякла... Но теперь всё будет нормально... Надо только выбраться отсюда.

– Милорд, – голос Суна прозвучал как-то странно. – А с ними что делать?

– А? – Джеллиос поднял голову и оторопел: на краю поляны стояла целая толпа! Мужчины и женщины, подростки и даже несколько детей! Они были совершенно разномастно и невообразимо одеты, грязны и взъерошены, но было нечто, объединяющее всех. На их лицах сияли широкие, счастливые улыбки!

Лабиринт погибал. Скручивались, коричневели и рассыпались трухой листья, забивая сухой пылью нос и рот. С треском обламывались сучья деревьев, чтобы в следующую секунду расплыться под ногой отвратительной гнилостной лужей. Стремительно пересыхали озерки и запруды, а ручьи с утробным урчанием всасывались в земляные дыры. И не было больше ни птиц, ни зверей, ни насекомых.

Зато были люди.

Джеллиос шёл так быстро, как только мог, а на руках нёс бессознательную Кудельку. Справа от милорда почти бежали Реми и Кармелита, слева – Сун. А позади, так же молча и сосредоточенно, торопился целый отряд спасённых.

– Почему всё рушится? – Кармелита еле дышала, но не могла молчать.

Реми не одёргивала её – понимала, подруга начинает осознавать, от чего она спаслась, и если с ней не разговаривать, грянет истерика.

– Древо было Основной магией, – Реми дышала короткими вдохами, чтоб иметь возможность отвечать и не задыхаться от бега.

– Оно разрядилось... вокруг просто маге-поле... без основы оно исчезает... Надо успеть выйти отсюда...

– Но как? И куда? – плаксиво вопрошала Кармелита, вцепляясь в руку Реми. – Вход-то... тоже магическим был! А теперь что?

– Увидим! Быстрее!

Вдалеке раздался шум, и земля затряслась под ногами.

Кармелита взвизгнула, кто-то из присутствующих в толпе детей заплакал.

– Реми! – Джеллиос приостановился. – Тут есть запах магии?

– Да, – она кивнула. – Где-то слабее, где сильнее... Он вьётся... будто серпантин.

– Ты сможешь, ориентируясь на запах, вывести нас?

– Но ведь... – Реми открыла рот.

– Я пойду сзади. Сун! Возьми её, сможешь донести?

– Конечно, милорд! – Сун принял на руки чернорабочую. – А вы, милорд?

– Я сзади прикрою, мало ли что... Реми! Ты ведёшь всех! Постарайся, я в тебя верю!

– Да, милорд, – Реми так прикусила губу, что ощутила во рту привкус крови. Только бы не зареветь!

И они снова побежали. Джеллиос пропустил всех и побежал последним, оглядываясь и готовясь в любой момент выставить магический щит. Щитов было мало. «Дождевой» являлся практически обычным зонтиком – от воды спасёт, но не убережёт от падающего на голову тяжёлого предмета. «Кокон» прикрывал лишь одного человека, а от «Плюшки-подушки» отскакивало рикошетом и куда попало. Есть ещё «Тишина». На сколько угодно человек. На любой отрезок времени. Но он статичный. Накрылся и стой на месте, словно чурбачок. Хотя чурбачок укатить можно, а в «Тишине» никуда не покатишься. Треснет земля под ногами, так вместе со щитом тихо и улетишь!

Остаётся только «Лист». Их два в запасе. Мало, бессовестно мало! Джеллиос скривился. Так ему и надо! Ишь, привык к тихой жизни в своём домишке! От знакомств отвязался, эмоции упаковал, мой дом – моя крепость... а вот получи!

Кстати, об эмоциях... сфера-секретник в кладовой стояла. В той, что рядом с комнатой Барборы... Её могло зацепить дурной отцовской магией! Вот ужас-то! Что ж он раньше об этом не подумал?! Надо послать запрос домой... Но кого просить? Ведь просить, значит, раскрывать кому-либо своё местонахождение, а он только обрадовался, что в замке его никто не станет искать! И вот, пожалуйста! А что делать? Ладно, позже решу...

Занятый всеми этими мыслями, Джеллиос не забывал следить за происходящим.

Лабиринт позади него исчезал прямо на глазах. После гибели растений и иссушения водоёмов оставалась серая, будто покрытая пеплом земля. Земля эта начинала трястись и разламываться на куски, проваливаясь неизвестно куда.

Джеллиос торопил отстающих, несколько раз потратил силы на «Лубок». Это не было настоящим лечением, Целительную магию Джеллиос не знал, но «Лубок» избавил от боли и возможных опасных последствий подвернувшую ногу девчонку, и разбившего голову мужчину, и беременную женщину, которой от бега стало плохо с сердцем. Потом им помогут! Лишь бы выбраться!

Реми вела колонну по одной ей ведомой тропе. Она непрестанно нюхала воздух и мысленно, с ухмылкой, дразнила себя ищейкой и собакой. Да и пусть, лишь бы скорее покинуть это страшное место!

– Что за магическое дерьмо? – спросил рядом Сун. Он тяжело дышал. Куделька, лёгкая для рослого и широкоплечего Джеллиоса, для щуплого Суна оказалась тяжёлой ношей. Но он старательно тащил её, хотя едва не падал, запинаясь о собственные ноги.

«Магическим дерьмом» оказалась река с перекинутым мостом.

– Сюда шли... не было, – прокряхтел Сун.

– Теперь есть... – Реми вытянув шею, покрутила головой. Понюхала воздух. – Туда! – махнула она рукой на другой берег.

– Кармелита!

– А? – жалобно отозвалась зачинщица спасательной операции.

– Видишь там... светится синим?

– А... ага, – золотистая чёлка висела мокрыми от пота прядками, розовый пояс развязался и волочился по земле.

– Бегите туда. Не по мосту! – прикрикнула Реми, увидев, куда направляется Сун. – Прямо... по воде! Там чисто! Быстрее!

– А ты? – Кармелита не двигалась.

– Предупрежу милорда! Ещё сунется на мост! Бегите, бегите!

Кармелита ещё раз всхлипнула, развернулась и ссыпалась с берега в воду. За ней Сун с Куделькой на руках и остальной народ.

Реми поторапливала, помогала подняться споткнувшимся и спуститься совсем ослабевшим. Как же много людей тут было! гадский лабиринт... Гадский создатель гадского лабиринта!

Реми изо всех сил надеялась, что своего создателя магическое Древо съело сразу... Чтоб неповадно было создавать!

Мимо побежали люди, скатывались вниз по берегу, шлёпали по воде и ныряли в синее пятно на другом берегу. А милорда всё не было.

Топот сапог, ботинок, туфель и сандалий стихал, но приближался другой грохот.

Топот смерти, подумала Реми, и ощутила, как от ужаса становятся волосы дыбом.

Но вот спрыгнул в реку последний человек, и Реми увидела милорда. Он стоял на месте, вытянув руки перед собой, и в то же время двигался спиной вперёд. Словно его что-то толкает, подумала Реми и позвала его.

– Чего стоишь? Беги! – прохрипел Джеллиос, сдерживая «Лист». Позади щита бился невиданной силы ураган.

– Что там? – Реми качнулась в сторону. – Что у вас?

– Щит! – по пальцам хлестануло: щит истончался, и Джеллиос не было уверен, успеет ли он поставить второй.

– Другой есть? – в отчаяньи крикнула Реми. – Не такой!?

– Тишина, – руки Джеллиоса тряслись – щит вибрировал под ладонями, уже пропуская злые смерчи.

– Ставьте! Ставьте скорей! – подскочив, Реми упёрлась ладонями в воздух рядом с милордом. Она читала про «Лист» и знала, что он берёт энергию и силы у касающихся его.

– Не поможет... статичный...

– Да не на нас! – заорала Реми. – На него!

И Джеллиос понял.

На полсекунды он отнял руки от щита и вычертил в воздухе фигуру. Реми охнула, зашипела от боли, но щит уже встал, отделив людей от беснующейся стихии.

– Покажи руки! – потребовал Джеллиос.

– Потом! Бежим, – Реми первая кинулась в реку.

Воды по пояс... течение едва не сбило... по ногам ударило катящимся под водой камнем... зло ругаясь, Джеллиос подхватил её за пояс и выкинул на нужный берег. Туда, где сиял и блестел синий выход. Выскочил сам, снова схватил за руки, вздёрнул вверх, прижимая к себе... Сзади взорвался щит, оглушив страшным воем ветра, но они уже, боком, втиснулись в синее пятно...

... и выпали под ноги ожидавшим их людям.

– Я, конечно, слышала, что перед смертью у всех исчезают рамки приличия, но ни разу не наблюдала, – ехидный голос Кармелиты прозвучал, как музыка.

Реми подняла голову. Оказалось, она прятала лицо на груди милорда. Совсем как недавно Куделька... Но та сумасшедшая, и Джеллиос прижал её, чтобы она не орала! А Реми что делает?

– Милая девушка, – посмеиваясь, Джеллиос поднялся с травы. – Трудно, я смотрю, тебе в замке – то напиваться приходиться, то неприличные сцены наблюдать! Испортишь себе вкусы, поведение станет не подходящим для юной леди...

Кармелита покраснела и прикусила язычок.

– Где мы? – Реми тоже встала. – Опять сад!

– Это сад перед замком, – не смогла промолчать Кармелита. – А сам замок – вон! – махнула она рукой.

Реми повернулась и увидела открытую террасу с мраморными колоннами, огромное дерево слева в начале террасы, и торчащие над ним светлые башенки. Она узнала вход, через который они с Кармелитой первый раз попали в замок.

– Выбрались, – блаженно вздохнула она. – Как хорошо-то...

– Так, сейчас поясняю ситуацию, а потом идём в замок, – устало проговорил Джеллиос. – Кстати, вроде бы мы попали в лабиринт вечером... А почему-то светло...

– Мы играли всю ночь, – вяло пояснил Сун, валяющийся на траве рядом с так и не пришедшей в сознание Куделькой. – Уже утро, милорд! Утро следующего дня!

Линздад, тащившая поднос с чайным сервизом, при виде движущейся по саду толпы во главе с милордом, всплеснула руками и с рыданиями кинулась к своему хозяину. Привлечённые и встревоженные воплями, прибежали остальные слуги.

Глава седьмая. В гостях хорошо, а дома – плохо!

Ладони немного пощипывало. Реми наклонилась ниже, с любопытством вглядываясь в изломанные грани магического кристалла. Этот был густого аквамаринового цвета, то есть, если верить классификации магических кристаллов, являлся целебным. Реми классификации верила, так же, как своему нюху. Целительные кристаллы, или, к примеру, игрушки с ними внутри – подобные использовали для лечения маленьких детей – имели свой запах.

– Ну, что, видишь что-нибудь? – Кармелита, кроме классификации и способностей Реми, верила ещё кое во что.

– Ничего не вижу, – посмеиваясь, призналась подруга. – По-моему, это просто выдумка.

– Вовсе нет! Миледи Капри увидела в глубине кристалла, что у неё будет ребёнок! А госпожа Мапилия своими глазами наблюдала, как линии кристалла сложились в предостережение! И она не пошла кататься на лодке с доном Парисом! А ты говоришь – выдумки!

– Конечно, а если учесть, что миледи Капри внезапно поправилась, и ей живот разве что на нос не лез, а госпожа Мапилия накануне катания познакомилась с более богатым претендентом на место мужа... то да! Совершенно магические предсказания!

– Да ну тебя! – надулась Кармелита. – Ты абсолютно неромантичная!

– Зато прагматичная! Ну, давай, чего ты там хочешь рассмотреть? Жениха? – Реми пошевелила пальцами (раны давно перестали кровоточить, затянулись новой светло-розовой кожей) и сделала вид, что пытается что-то высмотреть в кристалле.

– Я ви-ижу молодого челове-ека, – с подвываниями произнесла она, совершая руками пассы, словно замешивала на кристалле тесто. – Он молод и хорош собой! А ещё он богат и...

– Что вы делаете? – раздалось сзади, и подруги взвизгнули от неожиданности.

– Не так уж и хорош, – скривилась Кармелита при виде Суна, стоящего на пороге кабинета. – А вас, молодой дон, стучаться не научили?

– Извиняюсь, – буркнул парень. – Дверь была открыта, я и вошёл.

– Пока не вошёл, – Кармелита изящно выпорхнула из кресла. – Топчешься на пороге. Что ты хотел?

– Милорд Джеллиос просил забрать оставшиеся лечебные кристаллы и принести в большую столовую, – Сун изо всех сил боролся с собой, стараясь не пялиться в вырез платья Кармелиты.

– А почему он сам не пришёл? – златовласая соблазнительница танцующим шагом прошла по кабинету, едва не задев парня по лицу прядями волос.

– Он... занят, – охрип Сун. – Просил меня... Но если вы... то я...

– Что? – Кармелита насмешливо уставилась на него своими синими глазами-озёрами.

Сун молчал. Кажется, при прямом обращении Кармелиты к нему, он вовсе потерял дар речи.

– Кристаллы там, – тонким пальчиком указала синеглазая гроза мужского пола. – Можешь забирать.

– Я... да... сейчас, – Сун неловко переступил порог, сгрёб с полки шкафа четыре аквамариновых кристалла и, спотыкаясь, вышел.

– Осторожней! Не урони! – пропела ему вслед Кармелита. – Вот же недотёпа! Зачем вы привезли его в замок?

– Милорд пожелал, – буркнула Реми. Она уже убрала руки от кристалла и теперь внимательно разглядывала их. – Может, с магией воды он покажет себя лучше, чем в общении с тобой?

– Увидим, – пожала изящным плечиком Кармелита. – Слушай, а зачем в столовой кристаллы?

– Помочь остальным, – Реми широко зевнула. – Ой, извини. Спать хочу ужасно.

– Так иди!

– Неудобно как-то. Надо спуститься в столовую, посмотреть, вдруг кому нужна помощь.

– С тебя сейчас помощи, как с дракона – перьев, – Кармелита обняла Реми за талию и принялась мягко подталкивать к двери. – Иди, отдыхай. Ты и так много сделала. Не выспишься и свалишься без сил в самый неподходящий момент!

– Что я сделала-то? – проворчала Реми, сдаваясь под напором подруги. – Это милорд... – она снова широко зевнула, – Он всех спасал... Да ещё Куделька...

– Милорд – мужчина! Он сильнее тебя! А ещё он маг! А Куделька спит! И правильно делает! Если понадобишься, я тебя разбужу! – Кармелита почти дотолкала Реми до их комнаты.

– Сама-то как себя чувствуешь? – сдалась Реми. Ноги у неё уже подгибались от усталости.

– Я? Прекрасно, благодарю! – Кармелита сделала шутливый реверанс. – Ведь я спала, пока вы тут разгребали этот... хаос изначальный!

...Это действительно было похоже на хаос!

Расколдованные люди вели себя по-разному. Меньше всего хлопот доставляли те, кто смирно сидел за столом в Большой Обеденной Зале и тихо радовался освобождению от звериной шкурки. Чуть позже, правда, оказалось, что некоторые от чрезмерной радости впали в шоковое состояние, но всё же, с ними было легче, чем с одной семьёй. Реми изумлялась, как можно было попасть в лабиринт всей семьёй: знали же, что опасно, почему жена не удержала мужа, не запретила детям, а муж не остерёг жену, тоже не запретил детям и прочее?

– Сперва муж соблазнился Магическим призом, затем, утомившись ждать, ушла жена, возможно, с детьми, чтобы не оставлять одних, – посмеиваясь над удивлением Реми, пояснил милорд. – А возможно, первыми убежали дети, за ними отправился отец, а мать уж вдогонку.

– А сестра жены и брат мужа с женой? – не унималась Реми.

Джеллиос лишь хмыкнул и пожал плечами. Его больше интересовало и заботило, чтобы никто из этих чрезмерно деятельных господ не сунулся, куда не следует. Отдав Барборе и Самри распоряжение как следует накормить всю ораву временных постояльцев, Джеллиос начал составлять список. Он поговорил с каждым из присутствующих, чтобы узнать, кого как зовут; кто и когда попал в замок, застряв в лабиринте, и помощь какого рода им требуется, чтобы вернуться домой. Оказалось, что основная масса людей попала в Игру полгода назад. То есть, сперва люди остерегались, а уж потом кинулись рисковать головой, в надежде разжиться халявной магией. Последний игрок попал в лабиринт этой весной, в аккурат за месяц до приезда в замок милорда Джеллиоса.

И это лишь те, которым удалось спастись, о которых нам известно, мрачно думала Реми, помогая Барборе и Самри подавать на стол еду, уносить грязную посуду, успокаивать впавших в истерику и следить, чтобы никто – особенно та самая шустрая семейка – не покинул столовую залу и не отправился гулять по замковым коридорам.

Какое-то время спустя оказалось, что шипы, поражавшие игроков за неправильные ответы, были ядовиты. У Реми, от самого плеча до кончиков пальцев, побагровела и вспухла рука. У Суна поражённые места стали отвратительного сине-зелёного цвета, начали гноиться и кровоточить. К тому же его ужасно рвало. Что касается Кармелиты, то она просто упала в обморок, переливаясь всеми цветами радуги. Легче всех последствия от укола шипа перенёс Джеллиос. То ли потому, что шип был один, то ли по другой причине. Он, не растерявшись, приказала Линздад срочно принести чистых простыней, а сам на руках перенёс Кармелиту в их с Реми комнату. Повинуясь быстрым и чётким указаниям милорда, в комнату, кроме простыней, был доставлен таз, в который Реми, шипя и стараясь не стонать от боли, набрала горячей воды, и корзина трав, принесённая лично Джеллиосом. Пока запаривались высыпанные в воду травы, Джеллиос присел на кровать рядом с бесчувственной девушкой, разжал ей зубы и влил несколько капель какого-то зелья.

– Противоядие, – устало кивнул он на вопросительный взгляд Реми. – Теперь надо раздеть её, поможешь?

Реми кивнула. Вместе они стянули с Кармелиты платье, и Джеллиос велел отнести его на кухню и сжечь.

Травы быстро отдали кипятку свою пахучую душу, и тот приобрёл насыщенный вишнёво-золотистый цвет. Вдобавок стал густым и вязким, будто желе. В эту дрожащую субстанцию Джеллиос запихал простыни и, дождавшись, пока они как следует пропитаются, завернул в эти вишнёво-мокрые листы обнажённое тело больной.

– Придёт в себя и придушит, – криво улыбаясь, заметила Реми.

– Кого? – поднял на неё взгляд Джеллиос. – Тебя?

– Увы, милорд! Нас обоих!

– Не придушит, – Джеллиос вздохнул. – Идём быстрее, вам тоже надо противоядие выпить!

– Да и вам не помешает, – ворчливо заметила Реми. – Если я выгляжу так же плохо, как вы...

– Что, так плохо?! – нарочито всмотрелся в неё Джеллиос.

– Как в зеркало глядите! – съязвила его неугомонная копия.

Они выпили противоядие и напичкали им Суна, потом вернулись в обеденную залу и продолжили кормить, утешать, помогать и объяснять.

Повеселевший Сун – зелье подействовало моментально и всю хворь как рукой сняло – поговорив с милордом, настроил подачу воды в те бани, что находились во дворе, и народ, установив очерёдность, потянулся мыться. Потом снова ели и разговаривали. Кто-то засыпал прямо на стульях, уронив голову на сложенные на столе руки. Или просто на стол.

Реми видела, что Джеллиос, как хозяин замка, был смущён таким поворотом, тем, что он не в состоянии предоставить усталым людям нормальные комнаты. Несколько раз он порывался начать очистку какой-нибудь гостевой комнаты, но Реми прекрасно видела, что милорд совершенно без сил, и каждый раз мягко, но решительно пресекала попытки. Правда, для этого пришлось выставить себя даже не умирающим, а буквально подыхающим лебедем. К счастью, милорд поверил (или сделал вид), и не стал принуждать Реми разнюхивать природу магических явлений в гостевых комнатах.

Ближе к вечеру проснулась Кармелита, а у Реми разболелись израненные о щит ладони. Джеллиос заметил, обругал упрямицей и глупышкой, и отправил в кабинет – держать руки над магическим кристаллом...

А теперь, когда «хаос изначальный», как выразилась Кармелита, был более или менее приструнён, Реми почти со спокойной совестью шлёпнулась на свою кровать. Не раздеваясь. Поверх покрывала. И провалилась в сон.

Глоба, стоявшая посреди стола, неярко светилась и едва слышно потрескивала, отмечая продолжительность вызова. Джеллиос то и дело поглядывал на неё, не прекращая заполнять список замковых дел. Он нервничал. Глоба последняя и рассчитана всего на пятнадцать минут. Четыре уже истекли... Где драные саламандры носят этого Терри? Время к ужину. Обычно в это время он дома. А если нет? Ведь его могли пригласить на приём! Нет, нет, спокойно, милорд! Терри терпеть не может всякие приёмы, балы и прочую муть, на которые его приглашают едва ли не еженедельно. Ему до такой степени опротивели все эти высокопоставленные рожи, что он почти не живёт дома, путешествуя по разным...

О, саламандры полосатые! А зачем тогда Джеллиос, как идиот тратит последнюю глобу? Гадство, разрази тебя...

– Джеллиос? Глазам не верю! – раздалось вдруг в тишине кабинета.

– Терри! – мгновенно переставший ругать себя милорд бросил список и наклонился к столу. – Есть! Нашёлся, оболтус!

– Я? Это ты нашёлся, – посмеиваясь, отозвался из глобы зеленоглазый и светловолосый человек. На вид он был чуть старше Джеллиоса, хотя озорная улыбка очень молодила его. – Я к тебе приезжал, хотел отсидеться, а там...

– Что там?! – насторожился Джеллиос.

– Закрыто там, – невозмутимо отозвался собеседник. – Поцеловал я, значит, дверку и ушёл.

– Знал бы, что ты так нежно относишься к моей двери – бантиком бы украсил, – поддразнил Джеллиос друга.

Оба рассмеялись.

– Ладно, к делу, – посерьёзнел Терри. – Глоба, я смотрю, короткая? Что случилось? Где ты вообще?

– Здесь, – криво усмехнулся Джеллиос. – Старый замок моего папаши.

Терри присвистнул.

– А на кой тебе там сидеть?

– Да есть тут... пара дел, – уклончиво отозвался невольный хозяин.

– Судя по твоей мине – пара десятков дел! И не самых приятных! – не обманулся старый друг. – И какое из них ко мне?

– Съезди в мой дом...

– Так ездил уже!

– Не перебивай! Рядом с запасным входом есть ещё дверь. Кладовая. Там на полке стояла шкатулка, небольшая...

– Из чего?

– Аметист.

Терри снова присвистнул.

– Если она там, привези её. Сможешь?

– Постараюсь, – почесал затылок озадаченный друг. – Замок там какой?

– Магический, разумеется. Я отправлю тебе слепки со всем, что нужно.

– Сдаёшь явки и пароли? – усмехнулся Терри. – Припекло, значит. Не вопрос, сделаю. В обмен позволишь отсидеться у тебя!

– Не вопрос, – повторил Джеллиос.

– А если шкатулки нет?

– Всё равно приезжай, – поразмыслив, разрешил друг. – Или не надо?

– Надо! – поспешно возразил Терри.

– Ну и кому из нас припекло? – расхохотался милорд.

Солнце практически утонуло в море, добавив в прозрачность бирюзовых вод тёплых медовых красок. Сильно пахли цветы плюмерии и лаванды, высаженные под балконом. Вдалеке над морем летали чайки, и их редкие крики да тихое шуршание волн были единственными звуками в тишине наступающей ночи.

Деметрио посильнее раздёрнул шторы и некоторое время стоял, с удовольствием вдыхая полной грудью свежий вечерний бриз.

Потом вернулся к дивану, благодарно кивнул горничной Бонфи, уже расставившей на маленьком столике его постоянную вечернюю трапезу. Трёхэтажную вазу, наполненную фруктами и орехами, тарелку с кубиками солёного сыра и кофейник восхитительного кофе с молоком, готовить который Бонфи была большая мастерица.

Удобно устроившись среди подушек, Деметрио вытянул уставшие ноги, взял чашечку с кофе и с удовольствием отхлебнул. Он был доволен прошедшим днём. Всё, что он планировал, удалось сделать. И, главное, сделать хорошо!

Он встретился со всеми людьми, провёл все сделки, подписал все договора. Деметрио был очень доволен. Собой, завершившим трудную неделю; Бонфи, быстро и умело накрывшей стол; чудесным тихим вечером, переходящим в чудесную тихую ночь. Доволен жизнью.

До той минуты, пока где-то в глубине дома не хлопнула дверь.

Сейчас же тишину вечера взорвал дробный цокот каблуков и на пороге Плюшевой комнаты, заодно служившей Деметрио кабинетом, возникла Самуэлин. Она придерживала подол длинного сиреневого платья и быстро дышала, что свидетельствовало о скорости её передвижения.

– Я требую, чтобы ты выгнал Игнасио! – резко заявила она, встав посреди комнаты и уперев руки в бока.

– И тебе добрый вечер, сестра, – пробормотал Деметрио, раскалывая щелкунчиком очередной орех.

При появлении хозяйки дома Бонфи подхватила поднос, поклонилась Деметрио и поспешно вышла. Самуэлин проводила её недовольным взглядом.

– Выгони его! – повторила она.

– Скоро ночь, – Деметрио сделал глоток кофе. – Давай не будем пороть горячку, и все проблемы решим завтра.

– Завтра? А ночью он снова припрётся петь мне серенады? Я хочу, чтобы он покинул этот дом! – взвизгнула Самуэлин.

– Он же тебе нравился, – Деметрио зевнул и потёр усталые глаза. – Я думал, ты ему благоволишь...

– Нравился? – прошипела обозлённая сестрица. – О, да! Он мне нравился, пока не подписал отказ от разведения алмазных лисиц! Ты думаешь, я не в курсе твоих грязных махинаций, братец?

– Да я вижу, что в курсе, – буркнул мужчина.

– Зачем ты заставил Игнасио отказаться от разведения?

– Не я заставил, а здравый смысл. Детёныш алмазной лисы потребляет два магокристалла в день. Взрослая лиса – четыре! У нас и так отработался один из островов, добыча кристаллов упала на сорок пять процентов! А ты желаешь отдавать лисам на прокорм то, что необходимо людям! К тому же, пока лис можно будет промышлять на меха, пройдёт почти полтора года! Не слишком ли нерентабельное предприятие, а?

– Так пускай заведут сразу взрослых лис! – не унималась сестра, уже грезившая лисьей мантией из алмазного меха.

– Да ты пойми, чтобы лисы прижились на данной территории, разводить их надо с детёнышей. Тогда они займут свою экологическую нишу, так сказать, впишутся в природные условия...

– Ну, допустим... А что с теми жуками? Которые делали камень... как там его...

– Аквалегит? Ничего. Живут, делают...

– И где он?

– Острова, основания которых облюбовали аква-жуки, принадлежат семье Де Янимао.

– Но ты ведь можешь договориться с ними? Наладить поставки... Мне нужны новые камни, заказать драгоценности для бала...

– Неа, – зевнул бессердечный брат. – Сугрей Янимао хочет один из островов с магокристаллами. Мне невыгодно.

– Ты ничего не хочешь делать для меня! – бурно разрыдалась Самуэлин.

– За последние полгода ты хорошо развлеклась! – отрезал брат. – Как вернулась с Садов Де Лямпо, только и ездишь по приёмам, меняешь наряды и ухажёров. Я уже месяц пытаюсь пополнить наше состояние, уполовиненное в угоду твоим желаниям! Между прочим, молодой Янимао к тебе неравнодушен. Встреться с ним, пообедай... Поговорите о жуках...

– Ещё чего, – скривилась Самуэлин, нервно отбрасывая с обнажённых плеч тяжёлые каштановые кудри. – Видеть не могу эти его узкие глазёнки!

– У этого глазёнки подвели, тот беден, третий глуп, четвёртый недостаточно знатен... Ты бываешь довольна, сестра? Какой саламандры пестрож... пестрокрылой тебе надо?

– Меня бы полностью устроил твой старый знакомый, – мечтательно мырлыкнула Самуэлин. – Ну, тот, со странным цветом волос и фиолетовыми глазами. Как там его...

– Джеллиос, – усмехаясь, кивнул Деметрио. – Сожалею, но вот уже почти год о нём ничего не слышно. Я посылал гонцов к нему домой, хотел предложить ему пару дел, но всё было закрыто. Видно, что дом пустует уже некоторое время.

– Жаль, – скуксилась Самуэлин. – Он подходит по всем параметрам. И красив, и богат, и знатен... Я с первого взгляда влюбилась в него...

– Да что ты говоришь? Так сильно, что не могла припомнить его имя? А ему ты понравилась так сильно, что он куда-то сбежал? Или, может, он понял, что ты из себя представляешь, и не пожелал тратить своё состояние на твои глупости?

– Мужчины должны почитать за честь делать мне подарки! – поджала губы своенравная сестра. – А иначе для чего вам столько денег? Тебя это касается в первую очередь! Ты мой старший брат!

– Да, и я забочусь о тебе. И о том, чтобы ты не наделала слишком много глупостей! А на роскошные наряды и украшения... Попытайся заработать сама, – Деметрио допил кофе и взял с тарелки последний кусочек сыра. – Ты же придумала мгновенный перенос!

– И чего мне это стоило? – возмутилась Самуэлин. – Все эти мыслительные процессы, магические опыты и прочее... Это же тяжело! У меня до сих пор морщинка возле брови! Вот видишь, видишь?

– Ничего не вижу... твоя красота совершенна.

– Вот она и должна служить мне! – гордо вскинула голову сестра. – Моя красота, а не заумные магические изыски!

– Лучше б ты делом занялась, – сонно пробормотал Деметрио. – Извини, я очень устал. Давай продолжим нашу беседу завтра?

– О, не волнуйся, мы закончили, – развернулась к двери сестра. – Но увидишь, я добьюсь своего! Ещё до конца лета все эти плебеи будут лезть друг другу по головам, предлагая мне все сокровища мира и желая взамен получить мои руку и сердце! – и она покинула комнату, громко хлопнув дверью.

Вздохнув, Деметрио безнадёжно махнул рукой.

– Да кому он нужен – твой камень, отороченный мехом, – грустно сказал он.

Фразу брата Самуэлин не услышала – подхватив юбки, она бежала по галерее второго этажа в свою комнату.

Там неудовлетворённая разговором красавица устроила натуральный погром: изящные статуэтки и вазочки с жалобным звоном врезались в стены и разлетались на сотни осколков; падали, сыто брякая, коробки с украшениями, огорчённо разевая крышки-рты – кольца, браслеты и серьги раскатывались по ковру, а бусы и ожерелья стелились из коробок языками, не желая покидать ароматное деревянное нутро; отороченные мехом и перьями накидки, словно огромные сказочные бабочки, летали по воздуху, теряя пух и перья. Даже книги не пощадила разгневанная Самуэлин – любимые сказки были безжалостно сдёрнуты с полки и пинком отправлены в полёт на балкон, где и повисли, трепеща страницами на вечернем ветру.

Совсем запыхавшись, Самуэлин перевела горящий взгляд на стол – там ровной стопкой лежали рукописи с работами по мгновенному переносу. Сгоряча изобретательница сего хотела зашвырнуть их в камин, но, уже схватив увесистый труд в руки, охолонула и передумала. Вот именно – это труд! Причём Труд – с большой буквы! Сколько ночей она не спала, разрабатывая это... эту... А брат говорит – доработать! Усовершенствовать! А сам отказывается подписать договор о передаче острова! Да ещё от лисиц отказался!

Самуэлин вновь ощутила, что закипает от гнева. В середине лета будет бал. Его устраивают на Побережье Апонари, а значит, будет карнавал, катание на водных колесницах, дайвинг в магических пузырях, фейерверки и многое другое. Так как часть Побережья принадлежит им – семье Де Агостин – Самуэлин обязательно пригласят открывать торжество! А у неё даже нет подходящего платья! Да что там платья! Даже нового купальника, соответствующего нынешней моде – Буйство стихий – у неё нет! Не говоря уже об украшениях... Отказаться, ссылаясь на занятость? А результаты этой занятости обязательно придётся представлять. Ведь пойдут слухи, что она снова работает над какой-то магической ерундой! И потом – она уже пропустила два бала и один приём! Это неоправданная беспечность и глупость!

Присев к столу, Самуэлин всхлипнула. Вспышка гнева прошла, и теперь ей было невыносимо жаль себя.

Перебирая листочки, девушка чиркала по ним карандашом, оставляя разной длины и толщины штрихи. В этих изломанных линиях ей виделось роскошное платье... новый купальник и украшения... новый дилижанс на шести маго-кристаллах... ручной золотой леопард... Вот бы осуществились эти мечты! Вот бы ожили, спрыгнув с рисунка! Вот бы...

Рука вдруг замерла над листком. Карандаш выпал и покатился по столу... А губы Самуэлин начали расплываться в торжествующую улыбку. Доминик Терракота Де Амараи! И как она забыла про него?

Маг – Создатель!

Их познакомили пару лет назад на каком-то приёме. Тогда Самуэлин не обратила на него особого внимания – ростом Терракота не вышел, на полголовы ниже Самуэлин, зато почти вдвое старше неё. И хотя внешности Доминик был весьма привлекательной, избалованная красавица почти сразу потеряла интерес к этому представителю мужского пола. Немного поговорив с ним, ровно столько, сколько этого требовали правила этикета, Самуэлин узнала, что живёт он в маленьком доме, где-то на склонах Залипных гор, и постоянно разъезжает везде, предлагая свою работу. Тогда, на приёме, Самуэлин, скривившись, мысленно обозвала его коммивояжёром, и перестала замечать.

Зато потом, когда брат начал сотрудничать с Домиником, она узнала, что на самом деле Терракота разъезжает как раз затем, чтобы не замучили мольбами о заказах.

«Если бы Доминик принимал и выполнял всё то сумасбродство, о котором его просят, он был бы самым богатым человекам Мерры, – посмеиваясь, объяснил Деметрио недальновидной сестре. – Но, с другой стороны, это был бы хаос! Люди хотят всего и сразу, не задумываясь о последствиях».

– Всего и сразу! – мечтательно прошептала Самуэлин, обводя взглядом разгромленную комнату. – Это мой шанс!

Спустя несколько минут изумлённые и растерянные служанки наблюдали, как их госпожа с пыхтением запихивает в дилижанс объёмную сумку.

– Сообщите брату, что я отъехала по делам, на неопределённый срок, – усаживаясь к рычагам управления, заявила Самуэлин. – И приберитесь в моей комнате!

Фыркнув и резко развернувшись, дилижанс рванул со двора.

– По каким таким делам? – с удивлением спросила одна из девушек – служанок. – Это на ночь глядя-то?

– Нам без разницы, – фыркнула другая. – Они господа, пускай себе сумасбродят. Пошли, что там она насчёт комнаты говорила?

Самуэлин гнала дилижанс на пределе мощности, которую давали маго-кристаллы. Какое счастье, что однажды она поддалась на уговоры брата и посетила убогое жилище Де Амораи. Память у девушки была замечательная, и теперь, даже в наступающей темноте, Самуэлин без труда нашла дорогу к дому Доминика. Она остановила дилижанс у низкого декоративного заборчика и пошла к дому, не забыв скривиться по поводу его размеров и убогого деревенского стиля. Взошла на крылечко и увидела, что дверь приоткрыта. Самуэлин толкнула её носком туфельки – в тусклом свете коридорных светильников стал виден коридор и лестница на второй этаж – и замерла. В доме шла магическая передача! Самуэлин считала себя далёкой от научно-магических изысканий, а их самих скучными и неинтересными, но имея брата – мага, она невольно узнавала всякие полезные, хоть и скучные вещи. И передачу по магической глобе опознала без труда.

Самуэлин приоткрыла дверь шире и сделала по коридору несколько неуверенных шагов. Как раз достаточно, чтобы услышать последние слова, донёсшиеся из-за приоткрытой двери:

– А если шкатулки нет?

– Всё равно приезжай. Или не надо?

– Надо!

– Ну и кому из нас припекло? – и смех.

Самуэлин вздрогнула. Она узнала голос! Де Амораи говорил по глобе с тем самым мужчиной! С Джеллиосом! Самуэлин и не знала, что они знакомы! Так значит, сейчас Доминик собирается ехать к Джеллиосу? Что делать? Попроситься с ним? А если он откажет? Как это откажет? Ей?! Ни за что! А если да? Ах, ты ж, саламандровы корни! Что делать? Самуэлин не привыкла умолять и упрашивать. Мужчины сами предлагали ей все блага мира... Но в последние годы её положение пошатнулось... Возраст? Ей уже двадцать два! Надо укрепиться в обществе, не потерять статус самой красивой и обеспеченной девушки Мерры. Ну, хотя бы одной из самых красивых и обеспеченных! Она хотела договориться с Домиником, возможно даже поработать – Самуэлин скривилась при этой мысли – с ним, а он уезжает! И не куда-нибудь, а к Джеллиосу! Невероятно привлекательному мужчине и сильному магу. Как раз такой достоин красоты Самуэлин! Как ей попасть к нему? Не спрашиваясь, тихонько увязаться следом за Амораи? А если он заметит преследование?

– А если это будет очень быстро и магическим способом? – торжествующе спросила саму себя Самуэлин.

Она попятилась к двери и, выскочив на улицу, бросилась к дилижансу. Рванула замок сумки и принялась шарить в ней.

– Ага! Вот он! – в наступившей тьме на ладони Самуэлин переливалась маленькая магическая глоба. Тот самый изобретённый ею Мгновенный Перенос. Какое счастье, что ей хватило благоразумия оставить один себе. Теперь она попадёт к Джеллиосу, где бы тот ни находился! Так, вещи придётся бросить – перенос работает с ограниченным весом и количеством. Эх, прав был брат – надо было доработать!

Самуэлин закинула туфельки в дилижанс и босиком добежала к дому Доминика. Там она аккуратно, по специальным делениям, разделила глобу пополам и одну половинку положила на порог – при выходе из дома Доминик обязательно наступит на неё. Потом, прыгнув за рычаг управления, Самуэлин отогнала дилижанс от ворот, ближе к горам, и с колотящимся сердцем принялась ждать. Как только оставшаяся у неё половинка глобы засветится, означая, что тот, кто наступил на маячок переноса, прибыл на место, она сожмёт руку и следом за Амораи перенесётся в укрытие Джеллиоса!

На следующее утро, выспавшийся и отлично позавтракавший, Джеллиос провожал бывших узников лабиринта.

Люди уходили пешком, уезжали на присланных за ними дилижансах, а за девчонкой, той, что подвернула ногу, когда бежали из рушащегося лабиринта, прислали дирижабль.

Величественная, белоснежная махина с невероятной скоростью (штук двенадцать маго-кристалллов! – определил Джеллиос) приближалась с севера. Вот дирижабль оказался прямо над двором и плавно развернулся, снижаясь.

Джеллиос, увидев дирижаблеву округлую морду, расписанную под красивое пернатое существо, напоминающее одновременно и птицу и дракона, удивлённо вскинул брови и почесал затылок. Полупрозрачная тень махины накрыла камень двора. В белоснежной гондоле открылась узкая дверь и вниз рухнула верёвочная лестница.

– Ты... принадлежишь к Правящему Роду? – увидев, кто спускается по лестнице, повернулся к девчонке Джеллиос.

Та вжала голову в плечи, будто опасаясь подзатыльника, но кивнула.

Пять женщин спустились из гондолы и приблизились к хозяину замка.

– Мы приветствовать вас желаем, хозяева и обитатели дворца среди гор, – звучным голосом, раскатившимся повсюду, произнесла стоящая впереди женщина.

Прибежавшие во двор Кармелита и Реми, чтобы не мешать, остановились позади милорда. Реми по привычке принюхивалась – не идут ли от гостей магические потоки, а Кармелита изумлённо таращилась на их одежду.

Женщины были одеты в короткие, выше колен, платья из меха. Платья были без рукавов, только с широкими лямками, узкие, облегающие и подчёркивающие фигуру. На платье первой женщины мех был белый с золотыми пятнами, на двух, стоявших по правую и левую руку – белый с серыми полосками. У замыкающих маленькой группы платья были белые с чёрными пятнышками. С платьями странно, на взгляд Реми, смотрелись высокие меховые сапожки, имевшие ту же, что и платье расцветку. У всех женщин были длинные волосы, собранные в сложные плетёные причёски и массивные украшения из металла, опознать который Реми не смогла.

– Я рад приветствовать вас в моём скромном доме, – поклонился Джеллиос.

Женщины ответили вежливыми наклонами головы.

Реми, которую Кармелита дёрнула за край шорт, поспешно присела в реверансе вслед за златовласой ревнительницей этикета.

– Могу я пригласить вас выпить чаю или напитков покрепче? – Джеллиос сделал приглашающий жест в сторону замка. – Возможно, вы проголодались с дороги? Я прикажу подать обед.

– За участие благодарим, но время не позволяет оставлять Дворец Содружеств без нашего присутствия, – качнула головой предводительница «белых меховых платьев». – Забрать неумную, доставившую беспокойство и расстройство дочь, желали бы мы, и вернуться в Кайтац.

– Что ж, я был бы рад принимать у себя столько высоких гостей, но не стану отнимать ваше время, – Джеллиос мягко подтолкнул из-за своей спины спрятавшуюся там девчонку.

Сгорбившись и хлюпая носом, дочь правительницы города Кайтац приблизилась к властной родительнице.

– Что жива ты, сердце моё поёт, – с мягким упрёком сказала облачённая властью мать.

– Наградить вас в благодарность за спасение и доставленное беспокойство должны мы, – снова обратилась она к Джеллиосу. – Что вы назовёте равноценным жизни дочери правительницы Кайтаца?

– Эм... – Реми чуть не фыркнула, увидев растерянность на лице милорда. – Это не только моя заслуга, – справился тот с изумлением. – Вот эти две милые девушки помогали мне по мере сил и возможностей. Без них я не спас бы никого!

– Доставила ты много хлопот, – более сурово, чем вначале сказала женщина совсем понурившейся девчонке. И обратила гордый взгляд на смутившихся Реми и Кармелиту. – Назовите желаемое за помощь дочери нашей, отважные девушки.

– Не наказывайте её! – пискнула вдруг Кармелита. – Там опасно было – ужас! Это дерево противное каак даст! А милорд нас нашёл! И Реми! Все из животных превратились, и мы побежали! А вокруг рушилось всё! Она ногу подвернула, а я вообще потом без сознания свалилась! Ух, досталось нам! Но ваша дочь очень храбро себя вела! И даже помогала мелких тащить! Вот и... извините! – к концу своей внезапной пламенной речи Кармелита опомнилась, стушевалась и, покраснев до слёз, тоже попыталась спрятаться за спину Джеллиоса.

– Горжусь тем, что дочь моя связала свою жизнь знакомством с вами, – удивлённо выслушав Кармелиту, заявила женщина. – Магии злой противостоять – много храбрости надо! Принесите дары! – велела она женщинам, что стояли позади всех. – Скромность вашу вижу я и понимаю затруднение. С почтительностью и благодарностью прошу вас принять наш дар, хоть и понимаю – несравним он с оказанной вами помощью и неравноценен.

– Несравн... – Кармелита закашлялась, поперхнувшись воздухом, а Реми молча вытаращила глаза на принесённое по указу правительницы.

«Скромными дарами» оказались четыре массивных сундука из светлого дерева, окованные тем же загадочным металлом, из которого были сделаны украшения женщин.

Поставив сундуки у ног замерших «спасителей», все женщины снова склонили головы в прощальном поклоне, а затем, развернувшись, величественным строем проследовали к лестнице.

– В гости ли вы пожелаете приехать, помощь или совет понадобится вам – Глава Содружества Городов Снежных Равнин Саракатамбы будет рада видеть вас всех! – с этими словами женщина поднялась по лестнице, дверь дирижабля закрылась и бело-золотой «корабль небесный» плавно и быстро взмыл в бесконечно-синюю высь.

– Мило-орд? – неуверенно протянула Кармелита, с любопытством косясь на сундуки. – Вы... когда будете смотреть подарки?

– Я что-то не чувствую, что мы их заслужили, – хмыкнул Джеллиос и рассмеялся при жалобном вздохе Кармелиты. – Да не волнуйся, отправлять обратно я их не собираюсь... О, смотри-ка! Наши гостьи возвращаются? – вдруг указал он на крохотную, быстро приближающуюся по небу точку. – Передумали нас одаривать?

– Увы, милорд, – рассмотрев точку, рассмеялась Реми. – От подарков вы не отвертитесь. А это – крылатка!

И действительно, пару секунд спустя, тяжело дышащий дракончик с тубой на спинке, рухнул в подставленные ладони Реми и не больно куснул её за палец, требуя воды, еды и почесать спинку.

К обеду было очищено ещё восемь комнат на первом этаже, большая лаборатория, весьма порадовавшая Джеллиоса и часть замковой библиотеки.

В замке стало тише – бывшие игроки отправились по домам.

– Четверо попросились работать, даже без оплаты – в обмен на проживание здесь, – Джеллиос просматривал составленные ранее списки, постукивая карандашом по столу.

– Вы приняли их? – Реми, тоже вооружившись карандашом, отмечала на карте замка очищенные от зловредной магии помещения.

– Жавотта беременна, ей трудно путешествовать, а живёт она в Жомелле. Родственников, что могли бы приехать за ней, у неё нет.

– И чего её понесло в заколдованный замок? – сердито спросила Реми. – О ребёнке она не подумала?

– Подумала, – Джеллиос невесело усмехнулся. – Она рассказала, что всегда была очень болезненной, и боялась, что ребёнок тоже родится больным. Хотела с помощью магии добавить ему здоровья.

– Целительные кристаллы её не устроили? Зачем было так рисковать?

– Знаешь, думаю, тут не только в целительстве дело. Многие хотят иметь хоть какие-то магические навыки. А если самих природа не наградила, то хоть ребёнок пусть станет магом.

– Она хотела таким способом сделать ребёнка магом? – вытаращилась Реми.

– Похоже на то.

– Думаете, у неё получилось?

– Не думаю. Магия передаётся по наследству, только если оба родителя подключены к магическим потокам. Жавотта совершенно ничего не имеет в этом плане. Зато она отличный садовод, и надеюсь, приведёт в порядок те заросшие репейником и крапивой джунгли, что по ошибке именуются у меня огородом!

– А кто ещё остался?

– Деда того помнишь?

Реми изумлённо присвистнула, а Джеллиос расхохотался.

– Не ожидала?

– Я вообще не ожидала увидеть такого!

– Я тоже. Но дедок – огонь!

Дед, о котором шла речь, тоже оказался игроком лабиринта. Тем самым енотом, который привёл Джеллиоса и остальных к поляне. Он признался, что он пошёл в Игру в надежде вернуть молодость. А внучку с собой взял, потому как «не на кого было её, сироту, оставить. А пропадать, так вместе!». Игру они проиграли, получили звериные шкурки и бегали в них несколько месяцев, пока милорд с компанией не разрушил лабиринт. А в замке дед решил остаться, потому как дом его, наверняка, забрали или разрушили жадные соседи, да и не дойдёт он в своё село – стар уже.

Насчёт «стар и не дойдёт» Джеллиос очень сильно сомневался. Дедок был шустрый, общительный и очень работящий. Он успел наладить тормозной механизм в дилижансе, навести порядок в гончарной мастерской и, залихватски подкручивая жиденький ус, подмигивал Барборе, приглашая её на романтическую прогулку по вечернему саду.

– Кем он хочет работать? – устав смеяться, поинтересовалась Реми.

– Сторожем, – пожал плечами Джеллиос. – А внучка – её, кстати, зовут Ингрид – будет помогать на кухне.

– И последний?

– Последний... – милорд тяжело вздохнул.

– Тот здоровяк? – охнула Реми. – Как там его... Васса? С ним-то что? Он почему домой не хочет?

– А он не помнит, где его дом, – страдальчески пояснил Джеллиос. – Похоже, он и раньше умом не блистал, а тут ему ещё и в Игре досталось... В общем, он сейчас как большой ребёнок...

– Ой, милорд! А с Куделькой-то что? – встрепенулась при упоминании о «ребёнке» Реми. – Она ещё долго будет спать? И вы обещали объяснить про Мбла... бла-бла... как там город этот?

– Тебе интересно? Учти, это довольно мерзкая история...

– Интересно, – упрямо подтвердила Реми.

– И мне тоже! – на пороге кабинета возникла сияющая Кармелита.

– О, золотая рыбка, – хихикнула Реми, глядя на подругу, золотые кудри которой были недавно хорошенько вымыты и, удерживаемые только зелёной дишиновой лентой, теперь струились сверкающим водопадом. Платье Кармелита выбрала тёплого золотистого оттенка, а завершали ансамбль золотистые туфельки с изумрудными пряжками-цветами.

– Почему сразу рыбка? – фыркнула подруга, изящно перепархивая с порога кабинета в кресло. – Скорее уж, птичка! Так что там за мерзкая история, милорд?

– Много лет назад был принят общий магический закон, – сдавшись женскому любопытству, начал Джеллиос. – Согласно этому закону, любой, у кого есть доступ к магическим потокам Мерры, должен выполнять Правила, изданные Советом Городов Мерры. Работать на благо и развития своего города, а так же всей планеты. Помогать, не имеющим доступа к магическим потокам, если они попросят об этом. И, конечно, запрещалось, используя магию, причинять кому-либо вред. Люди города Мхабалгашиванни, прозванного после городом Скверны, с этими законами не согласились. Особенно их возмутила обязанность использовать свои умения для кого-то, кроме себя, – Джеллиос помолчал, чиркая на листе бумаги непонятные палочки. – Как раз те годы были особо трудными для Мерры. На южном материке Дипиадоле разразилась эпидемия: через те земли пролег путь миграция Чёрной бабочки, и оказалось, что пыль с её крыльев ядовита для человеческой кожи. В океане, со стороны пустынь Абиго, Хоро и Елегаш, стали подниматься вулканические острова с действующими вулканами, а следовательно, городам, что находились в пустынях и по побережью, сильно доставалось. Были ещё разные неприятности, природные катастрофы и прочее, я не стану утомлять вас перечислением всего. К нашему рассказу относится лишь то, что простые люди нуждались в помощи и поддержке, и потому по всей Мерре ездили дилижансы с группами спасения. Кроме того, спасатели выявляли магов и обязывали их прибыть в особо опасные места: применить свои способности в помощи людям.

Магам Мхабалгашиванни это не понравилось. Ссориться с Советом Мерры они не могли. И они придумали скрыть свою силу. Они стали сливать её в своих детей, – Джеллиос замолчал.

– К...как это – сливать? – поперхнулась услышаным Реми.

– Магические потоки сродни потокам воды, – пояснил Джеллиос. – Всё, что можно сделать с водой – можно сделать с магией.

– Иссушить, заморозить, выпить, вскипятить, перелить, – встряла неугомонная Кармелита.

– Вот именно – перелить, – невесело подтвердил милорд. – Вот они и переливали. Торопливо. Не заботясь о здоровье ребёнка и балансе в его организме природного и накопленного... Им главное было, чтобы дети могли как можно больше принять в себя законсервированной магии, и чтобы потом, когда угроза проверок иссякнет, можно было эту магию обратно откачать.

– И что из этого получилось? – Реми была в ужасе от рассказа.

– Получилось... то, что получилось. Дети-накопители. Дети-сосуды. Этакие пустые оболочки, не имеющие ничего своего – чужая их организму магия вытеснила всё, включая личности детей. Они потеряли своё «Я», стали просто живыми хранилищами силы.

– Они сошли с ума? – шёпотом уточнила Реми.

Джеллиос кивнул.

– Некоторые «родители», – мужчина, казалось, выплюнул это слово, – предпочли не исправлять ситуацию даже после ликвидации катастроф на Мерре. Они брали понемногу для своих нужд, а весь запас по–прежнему находился в теле ребёнка. Когда это всплыло, Совет Городов был потрясён, и сперва даже растерялся. Дети–сосуды не росли и не взрослели, но они, как бы это назвать... изнашивались, не в состоянии удержать насильно влитую магию. Некоторые... взрывались... во всех смыслах... другие просто умирали. Повезло немногим: четырнадцать детей удалось спасти из всего города. И, как выяснилось позже, двоим или троим удалось бежать: когда сил в них оказалось минимально, проснулся инстинкт самосохранения, и они сбежали из дома.

– А сколько детей было... всего? – Реми боролась с тошнотой после слов «взрывались... во всех смыслах». У неё было очень живое воображение.

– Точная цифра так и не была выяснена, – покачал головой Джеллиос. – Что-то около шестидесяти...

– Шестьдесят! – не выдержала Кармелита. Слёзы давно уже текли из её глаз, и она от волнения прогрызла свой вельковый платочек. – Население Коколона пока что всего сорок пять человек!

– Их наказали? – Джеллиос даже вздрогнул – столько ненависти прозвучало в голосе Реми. – Этих колдунов?

– Да. Город был законсервирован... а сила выпущена. Знаешь, что происходит со спонтанно выпущенной силой в закрытом пространстве?

– Мне объясните! – потребовала, как самая несведущая в магических делах, Кармелита, после того, как Реми испуганно ахнула.

– Их должно было размазать в фарш, – сквозь прижатые ко рту ладони проговорила Реми. – И город наверняка разнесло... если не в пыль, то...

– Не в пыль, – подтвердил Джеллиос. – Насчёт остального – верно.

– Можно я выйду на минутку? – сдавленно попросила Реми и быстро покинула кабинет.

Кармелита, почувствовав, что сейчас будет невоспитанно шмыгать носом и сморкаться, тоже вскочила и поспешила за подругой.

Успокоившись и убрав с лица следы недавней слабости, подруги некоторое время молча сидели на диванчике в своей общей гостиной.

– Какие же всё-таки маги могут быть сволочи, – прервала молчание Кармелита.

– При чём тут маги? – не согласилась Реми. – Как будто среди обычных людей мало таких... гадов! Милорд же не такой, а он маг!

– Я не имею в виду всех магов! Я про таких вот... А милорда ты защищаешь, потому что он тебе нравится!

– И что? – покраснела Реми. – Будто тебе не нравится!

– Нравится, – не стала спорить Кармелита. – Но не так, как тебе! Да что ты надулась? По-моему, он тоже к тебе неравнодушен!

– Глупости, – буркнула Реми и принялась дуть на чёлку, опасаясь, как бы подруга не услышала стук чересчур заколотившегося сердца. – Милорда интересует наше сходство, всего делов!

– Я тебе не верю! – пропела Кармелита. – Ой, Реми! Я тут подумала... Помнишь, милорд сказал, что ребёнок имеет магические способности, если только оба родителя тоже... А ты? Ты же...

– А что я, – вздохнула Реми. – У меня нет доступа к магическим потокам...

– Но ты же чуешь магию! – возмутилась златовласка.

– И что? Это просто какое-то отклонение. Может, из-за того, что мы работаем с крылатками? Они ведь имеют долю магии... Так что я, по сравнению с некоторыми... – она присвистнула.

– Не свисти! Саламандра укусит! О! – глаза Кармелиты вдруг округлились.

– Что? – не поняла Реми.

– Вспомнила кое-что! – выдохнула подруга. – В лабиринте, помнишь, когда вы меня нашли?

– Ну?

– Вопрос помнишь?

– На который ты не могла ответить?

– Да! Про парлекс и шкуру саламандры! Реми! Милорд, что пошутил?

– Почему пошутил? – не сообразила та. – Дерево же сказало, что правильный... ой, мама-а!

– Вот именно! – припечатала Кармелита. – Откуда милорду Джеллиосу известно, что шкура саламандры это и есть парлекс? И почему никто этого не знает? Парлекс же в лавовых озёрах добывают? Откуда он там?

– Ты не поняла, – тихо сказала Реми. – Карми... Это означает… что легенды… это не легенды! Что Огненные Саламандры существуют!

С тихим писком Кармелита свалилась с диванчика.

Глаза Реми сияли словно фонари. Ей ужасно понравилось, что не только замок заколдован и имеет свои секреты, но и его хозяин не так-то прост.

Кармелита же отнеслась к новому знанию весьма настороженно. Решительный настрой Реми, разобраться во всём происходящем, немного пугал её.

– Не переутомляйся, ладно? – попросила она, поднимаясь с пола и усаживаясь обратно на диван. – В конце концов, мы здесь лишь из-за Чёрной Кареты… Ну, ты из-за Чёрной Кареты, – смутившись, поправилась Кармелита.

– Считай, что я по работе, – отмахнулась Реми, давая понять, что пока не очистит весь замок, и не изучит его, как свои пять пальцев, домой не собирается. – А ты, кстати, можешь в любой момент попросить, чтобы тебя выкупили! Если тебе тут надоест…

– Ещё чего! – рассердилась невостребованная Чёрной Каретой красавица. – Я тебя не брошу! Какая я после этого подруга! Кстати, ты письмо прочитала? Родители прислали?

– Родители, – кивнула Реми. – А ещё от Уфемии листочек.

– И что пишет?

– Сейчас покажу…

Заканчивая разбирать бумаги, Джеллиос нервничал.

Девушки отсутствовали уже довольно долгое время, и это действовало милорду на нервы. Неужели их так напугал рассказ? Ладно, Кармелита, но разве и Реми настолько впечатлительна, что не может теперь показаться ему на глаза?

И тут дверь кабинета грохнула, и перед вздрогнувшим от неожиданности Джеллиосом, размахивая какой-то бумажкой, предстала Реми.

– Милорд! – воскликнула она, вводя Джеллиоса в совершенный ступор – уходила плача, вернулась почти счастливая. – Милорд, я поняла!

– Что? – отмер ничего не понимающий мужчина.

– Заклинание в кладовой! Поняла, что там! Благодаря письму!

– Да? – оживился Джеллиос. – Это было бы здорово – вернуть кладовую к нормальной работе! Ты консультировалась с кем-то по поводу заклинаний?

– Да нет же! – залилась смехом девушка. – Мне письмо пришло от подруги!

– Она маг?

– Она – девушка, страдающая от лишнего веса.

Джеллиос смотрел с таким непониманием, что Реми сжалилась:

– Мадам Шафе, мама Уфемии – врач. Она очень хочет, чтобы дочка приобрела стройную фигуру и заставляет её придерживаться всяческих диет. Только вот сила воли у Уфемии отсутствует начисто и она постоянно проигрывает своему аппетиту. Потому мадам Шафе поставила заклинания – замочки на каждый шкафчик с едой. В письме Уфемия жалуется, что мама привязал заклинания к показателям весов, и когда вес снижается, можно открыть тот или иной шкафчик. Когда мы ещё были дома, я ходила в гости к Уфемии и сейчас, почитав письмо, вспомнила! В кладовой пахло так же, как от заклинаний-замочков! Вы понимаете, что это значит, милорд? Там стоит заклинание – диета!

– Диета? – Джеллиос больше рассердился, чем удивился. – Всего-навсего?

– Не скажите, – покачала головой чующая магию девушка. – Лекарство от яда отличается лишь количеством, так и целебные заклинания могут принести большой вред, и даже убить. Тот, кто ставил заклинание на кладовую, очень постарался – оно сильное, долгодействующее, и охватывающее большую площадь. Думаю, заклинание подействовало бы даже на хозяина, если б он полез нарушать диету.

– Наверное, тому, кто это сделал, проще было помереть, чем видеть себя толстым, – пробурчал Джеллиос. – И как его убрать?

– Заклинаний – диет не так уж много, – пожала плечами Реми. – Надо создать макетики – взять тарелочки с едой и каждую накрыть своим «диетическим куполом». По запаху я скажу, какое именно нам нужно. Потом вы просто скорректируете размер, силу и объём заклинания на кладовой.

– Что бы я без тебя делал? – уважительно протянул Джеллиос.

– Голодали? – весело предложила Реми. – Идёмте просить у Барборы тарелки…

Через час эксперименты были закончены, и кладовая распахнула свои вкусно пахнущие объятия.

– Отлично! – хлопнул в ладоши Джеллиос. – Ужин будет превосходный!

– Я рад! А то проголодался с дороги хуже дракона! – раздался справа, со стороны ворот, весёлый голос.

Реми и Кармелита удивлённо смотрели на идущего через двор незнакомца. Впустивший его Сун, закрывал ворота за посетителем.

– Терри! – Джеллиос раскинув руки, пошёл навстречу гостю. – Добрался, бродяга? Где тебя столько времени носило?

– Везде понемногу, то тут, то там, – мужчина, названный Терри, сбросил с плеча тёмно-синюю сумку и они в Джеллиосом обнялись, похлопывая друг друга по спине. – О, да ты тут не один? – кинул он заинтересованный взгляд на так и стоящих у дверей кладовой девушек. – Представишь меня или мне наглеть и самому знакомиться?

– Это мои невольные гостьи, Реми и Кармелита, – посмеиваясь, сказал милорд. – А это, девушки, мой друг детства, бродячий маг, не желающий жить дома – Доминик Люсиан Терракота Де Амараи, нахал, каких свет не видывал! И то, что я вас ему представил, не означает, что он не начнёт наглеть и знакомиться заново! Так сказать… поближе…

– Не делай из меня драконову задн…кхм… нехорошего человека! – приблизившись, друг милорда сперва сдёрнул с головы широкополую светлую шляпу и согнулся в поклоне, подметая плиты двора её роскошными перьями, а затем вдруг поцеловал протянутые для пожатия руки.

Реми при этом отчаянно покраснела, привыкшая же к такому Кармелита, благосклонно кивнула и присела в ответном реверансе.

– Джеллиос, пройдоха! Как ты заполучил в гости таких очаровательных созданий? – взгляд тёмно-зелёных глаз Доминика Де Амараи задержался на Кармелите чуть дольше, чем требовали каноны вежливости. Да и она не спешила скромно отвести глаза.

– Обсудим дела после ужина, – довольно сказал милорд. – Девушки, идёмте. Мы выполнили сложную работу, и ко мне приехал друг! Чем не повод открыть бутылочку «Дыхания Саламандры»!

– Так значит сферы – секретника там не было? – ещё раз уточнил Джеллиос.

Терри покачал головой.

После ужина мужчины устроились на малой веранде с восточной стороны замка. Неспешно пили вино, заедая фруктами, и разговаривали. Обменялись новостями за всё время, что не виделись. Терри вспомнил забавные случаи из своих поездок и путешествий, рассказал о заказах, граничащих со вселенским идиотизмом. Джеллиос в свою очередь поведал, как жил последний год, и с какого перепугу бросил свой уютный дом, переселившись в полный магической гадости замок.

Как ни странно, из всего перечисленного, Терри больше всего заинтересовался Чёрной Каретой. Точнее, теми, кого она привезла.

– Ты ещё не разобрался, откуда у вас с Реми такое сходство?

– Да как-то не пришлось, – признался Джеллиос. – Забот было чересчур… и гораздо серьёзнее.

– И всё же, – Терри нахмурился. – Если я правильно понял, Карета должна была привезти одну девушку – самую красивую в городе.

– Ну, да. Реми просто решила поехать с подругой, чтобы поддержать её. Да и не так страшно одной.

– Но ведь раньше такого не было? А тут раз, и приезжают две, и одна из них – твоя копия!

– Да ну тебя, – со смехом отмахнулся Джеллиос. – Лично я не вижу тут подвоха. Простое совпадение. Ты вообще знаешь, что считается, будто у каждого человека на свете есть двойник? Вот я своего увидел.

– С тобой невозможно серьёзно разговаривать, – посмеиваясь, Терри наполнил бокалы вином.

– А если серьёзно, меня больше беспокоит сфера-секретник, – отозвался Джеллиос. – Её отсутствие в кладовке, означает, что её зацепило, когда сработала сырушка, и теперь она здесь!

– Или потерялась по дороге!

– Уж лучше бы потерялась!

– Всё так серьёзно? – насторожился Терри. – Что было в секретнике, если не секрет? – пошутил он.

– Ничего хорошего, – мрачно отозвался милорд. – Эх, зря я не спрятал её получше…

– Не грусти, найдёшь ещё, – попытался утешить друга Терри. – В общем и целом дела идут неплохо, так ведь? Уборка продвигается, замок приходит в норму. Да ещё у тебя под боком такие хорошенькие помощницы… Что может случиться плохого?

– Милорд, – на веранду заглянула Самри. – Простите, что отвлекаю вас…

– Всё нормально, Самри, что случилось?

– Милорд, у нас гости! Она в малом приёмном покое и требует вас!

Когда оба друга вслед за Самри торопливо вышли, куда было сказано, то увидели красивую молодую женщину. Она босиком стояла на мозаичном полу и надменно смотрела вокруг.

Увидев Джеллиоса, она победно улыбнулась и, подхватив тяжёлые пропылённые юбки, неторопливо поплыла навстречу остолбеневшему хозяину замка.

– И кто тянул меня за язык? – вполголоса выругался Терри за спиной Джеллиоса…

Глава восьмая. Я себе ни в чём не отказываю. И всем советую ни в чём мне не отказывать

Утром следующего дня, Самуэлин стояла на балконе и довольно улыбалась. У неё всё получилось, как и было задумано – мгновенный перенос доставил её в замок Джеллиоса. Пускай ради этого и пришлось пожертвовать сумкой с вещами. Но это мелочи! Если она и дальше будет действовать умно, то сможет не только компенсировать потери, но и укрепить своё пошатнувшееся положение в блистательном высшем обществе!

Самуэлин потянулась и сладко зевнула. Она вполне сносно выспалась, хотя не сказать, чтоб прекрасно. Кровать недостаточно широкая, да и жестковата.

Джеллиос выделил для нежданной гостьи золотисто-лазурные покои, находящиеся на втором этаже, в западной башенке. Покои состояли из трёх одинаковых по размеру комнат: гостиной, спальни и кабинета. Для чего ей отдельный кабинет? Неужели Джеллиос решил, что Самуэлин будет работать тут над усовершенствованием какого-нибудь заклинания? Она даже фыркнула от нелепости этой мысли. Впрочем, пригодится, вдруг придётся делать вид, что ужасно занята! А вот отдельной ванной комнаты в башенке нет, и это просто возмутительно! Ну, ничего, не всё сразу, она ещё своё возьмёт. В замке обязательно должны быть хозяйские покои, и если действовать осторожно, и в то же время решительно, то в скором времени их удастся занять на правах хозяйки! А уж там есть и роскошная кровать, и личная ванная и… А если вдруг что-то не срастётся, то есть запасной вариант – Доминик Де Амараи. Он, конечно, упёртый, как стадо баранов, но при правильном подходе, вполне способен обеспечить Самуэлин роскошную жизнь. Один из вариантов обязательно сработает! Иначе и быть не может!

Стук в дверь прервал сладкие мечтания.

– Доброе утро, миледи, – в приоткрывшуюся дверь сунулся острый носик горничной. – Милорд сказал известить, что все собрались к завтраку и ждут только вас.

– Передай, что я сейчас буду. И вот ещё, милочка, как тебя там?

– Линздад, – эта невежа даже не потрудилась присесть в реверансе или поклониться.

– Линздад, кто у вас составляет меню?

– Самри, она старшая над нами. Она договаривается с Барборой по продуктам и что готовить.

– Так вот, милочка, с этого дня, вечером будешь приходить ко мне для утверждения меню на весь день.

– Мы так не делаем, – осмелилась спорить эта нахалка.

– Милорд проверяет, что вы там напридумывали?

– Нет, он… ему всё равно, что готовят, лишь бы вкусно!

– «Лишь бы вкусно», – презрительно скривившись, повторила Самуэлин. – Так, милочка, могут рассуждать где-нибудь в деревенской лачуге! А милорд должен получать блюда согласно занимаемому в обществе положению! И раз он занят, я, так и быть, возьму на себя эту нелёгкую обязанность – следить за делами в замке. Вижу, вы совсем не считаете нужным поддерживать статусность! Будешь приносить мне каждый вечер меню и список дел, которые запланированы на день для слуг! Тебе ясно? – повысила она голос.

– Я… спрошу милорда, – всхлипнула Линздад, попятилась и выскользнула за дверь.

Самуэлин нахмурилась. Слуг надо будет воспитать. А неподлежащих воспитанию, придётся заменить. Главное, не торопиться, не давить… Джеллиос, по всей видимости слишком занят какими-то своими магическими играми, и не слишком строго обращается с работниками замка… Пускай и дальше развлекается! А она пока попробует взять как можно больше власти в свои руки. Надо сделать так, чтобы Джеллиос стал ей обязан… Тогда и посмотрим, кого и о чём будут спрашивать!

Сидя за роскошно накрытым столом, Кармелита страдала.

Благодаря догадке Реми, магическим способностям милорда, и слаженной работе всех троих – Кармелита помогали по мере сил и возможностей! – кладовая стала нормально работать. А вкупе с привозимыми из селений продуктами, можно было смело утверждать, что в замке никогда ещё не было так замечательно с поставкой продовольствия!

Стараясь угодить высоким гостям, Барборра поднялась затемно. Вместе с Самри они соорудили абсолютно фантастический завтрак. Стол ломился от яств. И все – гости и хозяин замка – сидели за роскошно накрытым столом и ждали.

Ждали одну Самуэлин.

Джеллиос и Терри тихо переговаривались о чём-то своём, посмеиваясь при этом. Реми сосредоточенно крутила перевязанную ленточкой салфетку, и выглядела глубоко задумавшейся. А вот Кармелита сердилась: мало того, что явившись поздно и без приглашения, самоуверенная девица всполошила всех слуг, заставила Джеллиоса срочно подбирать ей комнату – Реми, и без того усталой, пришлось проверять башенку на наличие вредной магии – так ещё теперь опаздывает к завтраку!

Она соизволила явиться, когда над столом перестал клубиться вкусный пар, и все блюда успели немного остыть.

Яростный взгляд Кармелиты казалось мог бы прожечь насквозь заставившую их ждать нахалку, но Самуэлин всё было нипочём.

– Доброго утра, милорд, – протянула она, неторопливо приближаясь к своему месту за столом. – И вам Доминик, хорошего утра.

Крутившийся тут же Сун, благоговейно таращась на оборки над декольте Самуэлин, почтительно подвинул ей стул. Не удостоив его даже взглядом, Самуэлин и изящно присела на край стула. Место ей не понравилось – пришлось сидеть как раз между Домиником Де Амараи и девчонкой, похожей на самого хозяина замка. Напротив оказалась золотоволосая выскочка, которую Самуэлин вчера приняла за служанку, и сам Джеллиос.

Мужчины нестройно отозвались на приветствие Самуэлин, и принялись заполнять тарелки съестным.

– Вы не представите меня, милорд? – Самуэлин приняла наиболее соблазнительную, на её взгляд, позу: поставила на край стола локотки и сцепила под подбородком пальцы. Теперь будто в рамке картины – высокая грудь, обтянутая блестящей тканью платья, глубокое декольте целомудренно прикрывают соблазнительные оборочки; тёмно-синие глаза выражают внимание и готовность слушать…

– Девушки, знакомьтесь, – со вздохом отложил вилку Джеллиос. – Самуэлин Де Агостин, сестра моего партнёра по работе. Самуэлин, это Реми и Кармелита, гостьи моего замка. С Домиником ты знакома? Отлично!

Самуэлин вспыхнула от злости. Вот хам! Не назвал второе имя! Не озвучил титульные владения семьи Де Агостин! Но ради достижения цели пришлось сдержать гнев.

– Может быть, мы выпьем за знакомство? – мило улыбаясь, и делая вид, что не замечает неприветливых взглядов, предложила Самуэлин. – Мальчик, как там тебя? – поманила она пальцем Суна, – Вели на кухне принести вина. Белого, полусухого, желательно…

– Самуэлин, – Джеллиос одним жестом остановил готового бежать на кухню Суна. – Извини, но за завтраком мы пьём чай и кофе. Если желаешь, могу попросить Барбору сварить тебе какао…

– Благодарю, милорд, – Самуэлин сузила глаза. – Незачем стараться, я выпью чай.

– Ну и отлично, – Джеллиос снова занялся едой. – Сун, после завтрака у меня есть для тебя работа.

Парень с кислым видом кивнул и удалился из столовой.

Самуэлин взяла с тарелки порцию мясного рулета, и откусила поистине символический кусочек. Незаметно поморщилась. Слишком жирно, так и сочится маслом, чересчур много пряностей, да и пережарено. Не к такой пище она привыкла. Дома готовит лучший маг – кулинар на побережья Апонари. Конечно, платят ему совершенно драконову сумму, но оно того стоит! А тут… Непохоже, чтобы Джеллиос держал кого-то с кулинарной печатью. Как там говорила это девчонка – служанка? Самри говорит Баб…Баборе? Простолюдинские имена, сморщила нос Самуэлин, даже запомнить невозможно. А уж произношение и вовсе набивает оскомину!

Надо постараться привести кухню в порядок: убедить милорда нанять приличного повара, побольше слуг, чтобы подавали перемены блюд, а не загромождали стол всеми тарелками сразу!

Самуэлин повела глазами по сторонам и убедилась, что остальные едят с завидным аппетитом. Что ж, это говорит лишь об их неразборчивости. И она поставила мысленную галочку в своём листе Необходимых Изменений в замке. Вот сразу после завтрака и начнём!

К сожалению или к счастью никто не подозревал о матримониальных планах незваной гостьи.

Джеллиос хмурился, похоже, был занят какими-то внутренними проблемами, Доминик же, насмешливо улыбаясь, отправлял в рот самые лакомые кусочки, и одновременно умудрялся флиртовать с золотовласой.

Та отвечала мило, но слегка рассеяно, и постоянно сердито зыркала в сторону пытавшейся кокетничать с Джеллиосом Самуэлин.

Наконец, Кармелита не выдержала.

– Что-то вы плохо едите, – взгляд прищуренных синих глаз казалось, булавками вонзался в Самуэлин.

– Я придерживаюсь специальных диет.

– Разумеется, в вашем возрасте нужно следить за фигурой, – сладким голосом молвила Кармелита.

– А в вашем возрасте, милочка, нужно следить за языком, – не менее приторно ответила Самуэлин – Иначе вы рискуете попросту не дожить до того возраста, когда в вашей очаровательной головке прорежется мозг...

Глаза Кармелиты заметали молнии, Реми вспыхнула, привстав со стула, а Джеллиос уже открыл рот, чтобы погасить разгорающийся скандал, как в столовую влетела перепуганная Линздад.

– Милорд! Там в саду Жавотта! И она без сознания!

На ноги вскочи все, кроме Самуэлин.

– Веди! – Джеллиос заторопился вслед горничной.

За ним кинулись остальные.

Выглянувшая из кухни в столовую Барбора, увидела всё ещё уставленный не съеденными блюдами стол и пустующие стулья. Лишь на одном с довольным видом восседала красивая женщина, склонив голову с затейливо подколотыми каштановыми локонами. Она не спеша вытерла салфеткой изящные пальцы и поманила Барбору к себе.

– Слушаю, миледи, – добродушно сказала повариха.

– У меня к вам пара вопросов, – брезгливо глядя на запятнанный фартук, молвила Самуэлин. – Какое кулинарное образование вы имеете? Семестрия? Колледж? Может быть, универсум?

– Что вы, миледи, – рассмеялась Барбора. – Обучение наше известное, чему с пелёнок матушка да бабушка научили, тем и рады.

– Ну, хоть какие-то квалификационные курсы у вас есть? Нет? Тогда я не понимаю, как вы умудрились занять это место при милорде Джеллиосе! Его положение в обществе довольно высокое, и весь персонал замка обязан соответствовать ему!

– Вы не довольны завтраком? – всплеснула руками Барбора. – Скажите, что приготовить, я мигом!

– Прикажите убирать, – холодно велела Самуэлин, ткнув пальцем в изобилие стола. – Милорд изволил закончить трапезу…

Когда повариха удалилась, вздыхая и качая головой, на губах Самуэлин появилась неприятная улыбка. Кухонных работников – менять! И эту девку, что влетела с воплями, помешав завтраку. Обязательно!

Самуэлин поднялась из-за стола и неторопливо выплыла в коридор. Судя по всему, все отправились в сад. Что ж, очень кстати, она пока сможет осмотреть замок без помех. И возможно отчитать ещё кого-то из слуг за нерадивое отношение к работе!

Как не торопился Джеллиос, быстроногая Реми успела нагнать и перегнать его, как раз в тот момент, когда он увидел лежащую на траве Жавотту.

– Стойте! – прыжком, которому позавидовала бы даже пантера, Реми преградила милорду путь.

– Что? – не понял он. – Реми!

– Она рожает? – пискнула сзади запыхавшаяся Кармелита.

– Нет! Не рожает! – Реми на всякий случай растопырила руки, загораживая дорогу всем спешившим на помощь. – Милорд! Да слушайте же! Магия! Тут пахнет магией! Да так, что у меня в носу свербит!

И в подтверждение своих слов Реми звонко чихнула.

– Будь здорова! – в голос сказали все, переглянулись и принялись смеяться.

– Виноват, сглупил, – покаялся Джеллиос. – Расслабился в последнее время, забыл, куда принесло. Действуй, Реми! Что тут?

– Ещё не знаю, – нахмурившись, девушка короткими шажками приблизилась к лежавшей. Постояла, нюхая воздух. Присела рядом, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Джеллиос понял, что она пытается уловить запах магии над телом.

Вдруг Реми встала и шагнула в сторону. Шаг, второй, вот она наклонилась и принялась разглядывать что-то в траве.

– Нашла? – не выдержала Кармелита. – Реми!?

– Нашла, – отозвалась подруга. – Милорд, идите сюда. Только аккуратно!

Приблизились все. Даже перепуганная, но не ставшая менее любопытной Линздад, крадучись подошла и встала за спиной мужчин, хотя ей было сказано присмотреть за Жавоттой.

– Орехи? – озадаченно рассматривая находку, спросил Джеллиос. – Или ягоды?

Коричневые, блестящие, будто покрытые лаком, комочки росли среди травы на коротких сочно-зелёных стеблях. Листьев они не имели, и высотой не доставали даже до щиколотки собравшимся вокруг людям.

– На орехи больше похожи, – Доминик присел, разглядывая растения, и вдруг протянул руку и попытался оторвать «орех».

– Ох! – простонал он, поднимаясь из травы уже в паре метров от «ореховой делянки». – Драконов геморрой! Да меня словно током ударило!

– Получил на орехи? – хмыкнул Дежллиос, помогая другу встать на ноги. – Тебе же сказали – осторожней!

– Знакомый запах, – Реми тёрла лоб, пытаясь припомнить, где она могла унюхать подобное. А когда припомнила, то отскочила назад. – Лабиринт! Милорд! Так пахло в лабиринте!

Теперь уже отшатнулись все! Даже те, кто понятия не имел что за лабиринт такой и с чем его кушают.

– Уничтожить? – коротко спросил Джеллиос, разогревая ладони для заклинания. – «Огненный перст» – и вместо орехов покрытая пеплом проплешина!

– Нет, подождите, – Реми задумчиво покусала палец. – Запах очень схож, но вместе с тем немного другой. Основа та же, а вокруг… – она посмотрела на недоумённые лица, и махнула рукой.

– В общем, не уничтожайте пока. Я ещё понюхаю.

Пока Реми ходила вокруг да около злополучных орехов, Доминик Де Амараи поднял на руки Жавотту и унёс в замок. Линздад убежала следом – показать, где комната и помочь чем понадобиться.

Джеллиос и Кармелита остались ждать. Чуть погодя к ним присоединился Сун, у которого возникли какие-то вопросы по работе. Он сел на траву рядом с милордом и тот принялся что-то тихо ему втолковывать. Сун внимал и кивал головой.

– Реми? Ты чего? – раздался вдруг изумлённый голос Кармелиты, отвлекая от разговора.

Кармелита смущённо отталкивала голову подруги от своего плеча, а Реми, казалось, старательно обнюхивала её.

– Я поняла, – ничуть не смутившись всеобщим вниманием, отозвалась помощница милорда. – От орехов пахнет магией лабиринта, но в отличии от потоков там – этот запах тёплый, без угрозы и напряжения. Есть ещё второй запах. Он тоже магической природы, но как бы законсервирован, запакован, я его еле ощутила. И ещё кое-что! От каждого ореха пахнет человеком! Вон от тех трёх пахнет, как от Кармелиты, а вон те три, ваши милорд. Я думаю, это и есть обещанные Магические Призы!

– А почему они выросли тут? И почему сейчас? – преисполнилась подозрительности Кармелита.

– Мы покидали лабиринт в спешке, – пожала плечами Реми. – До призов ли нам было?

– Но почему они выросли в саду милорда? – не унималась златовласка.

– Они изначально были в замке – лабиринт-то находился тут! Когда он исчез, энергия осталась и материализовалась там, где нашлись родственные маго-потоки!

– То есть, если мы сорвём по ореху, то не получим удар, как мой незадачливый друг? – уточнил Джеллиос.

– Думаю, нет. Или не станем рисковать?– Реми снова укусила себя за палец.

Глядя на неё, Джеллиосу захотелось сделать то же самое.

– А что в них? – подал голос Сун.

– Заклинание, – уверенно сказал милорд. – Судя по пояснению Реми, в орехах содержится одно заклинание. Какое – вопрос отдельный.

– Давайте сорвём! – от воодушевления глаза у Кармелиты загорелись, как вечерние огни Староретиша.

– С чего такой энтузиазм? – посмеиваясь, спросил Джеллиос.

– Всегда мечтала уметь что-нибудь магическое, – призналась девушка. – А тут такой шанс!

– Вряд ли содержащееся в орехе заклинание долгоиграющее, – усомнился милорд. – Скорее всего, его действие рассчитано на час-полтора. Ну, могу предположить трёхдневное действие максимум!

– И всё равно! Час быть магом! Восхитительно!

– А если там ерунда какая-нибудь? – Джеллиосу было забавно наблюдать за Кармелитой. Ей так хотелось сорвать орех и получить магию, что Джеллиос так и видел у неё на голове подрагивающие от нетерпения ушки и умильно виляющий пушистый хвостик. Вот лиса! Ресничками хлопает, глазки наивно-прекрасные, губки дрожат – ну, как такой отказать? Да и Реми вся светится и притопывает. Джеллиос вспомнил её просьбу: попробовать переключить на неё магические потоки, чтобы… ну хоть что-нибудь суметь! Вспомнил, как она смеётся когда радуется… Вот, когда они ехали на дилижансе… Сердце вдруг ёкнуло и застучало быстрее… С чего вдруг?

– Сорвём! – решился Джеллиос. – Зря что ли мы ради них… – он чуть не плюнул при воспоминании. – Но я первый! И без разрешения, моего и Реми, не открывать!

– Милорд, вы могли бы уделить мне некоторое время? – встретила их в ближайшем коридоре Самуэлин. – Есть вопросы, которые решить под силу только вам.

– Я и сейчас решаю такие вопросы, – чуть поморщился Джеллиос, чувствуя, что возможность посидеть в кабинете с Реми (пусть даже в присутствии Кармелиты) накрывается драконьим хвостом. – Твоё дело не может подождать?

Самуэлин услышала тихое фырканье со стороны стоявших рядом с Джеллиосом девчонок, и преисполнилась ярости.

– Это насчёт Мгновенного перехода, – едва сдерживаясь, заявила она. – Брат просил доработать его, он намерен вскоре использовать это заклинание. Вы же понимаете, что я не могу долго задерживаться у вас! В отличие от некоторых, у меня есть важная работа!

– Хорошо, – сдался Джеллиос. Чуть виновато кивнул Реми и Кармелите. – Подожди меня в кабинете, хорошо? Я приду через десять минут?

– О, милорд, вероятнее, будет удобней в моём кабинете! – промурлыкала Самуэлин, непостижимым образом выделив по отдельности и «моём!» и «кабинете!» – Вы же не зря предоставили мне его. Я покажу вам все мои… наработки!

– Тогда минут через двадцать, – обречённо вздохнул Джеллиос, и побрёл по коридору.

– Вы пока идите, поиграйтесь, – насмешливо-ласково пропела Самуэлин, обращаясь к замершим подругам. – У взрослых свои дела! – и торжествующе шурша юбками, умелась по направлению к предоставленной ей башне.

Двадцати минут ей с лихвой хватит, чтобы приодеться! Атака на Джеллиоса будет происходить во всеоружии!

– Хамка, – возмущённо шипела Кармелита, когда они возвращались в комнату.

– Но ведь ты первая начала, – миролюбиво хмыкнула Реми. – Чего ты к ней привязалась? Самуэлин – гостья милорда.

– Гостья? – Кармелита фыркнула, – Да она навязывается ему! Липнет, как репей!

– Репьи не липнут.

– Ну, цепляется! – мрачно поправилась подруга. – Ты меня поняла. И потом, чего ты её защищаешь? Не видишь, разве, куда она метит?

– Ну, вижу, – помрачнела Реми. – И дальше то, что?

– Как что? Реагируй! – всплеснула руками Кармелита. – Тебе же нравится милорд!

– Ну, нравится, – едва слышно буркнула Реми. – Но ведь Самуэлин права… Они взрослые… и потом…

– Что – потом?

– Милорд маг… Самуэлин… тоже… И они одного круга, это важно! Ну, для милорда, наверное… А я с какого бока?

– При чём тут магия вообще?! – разозлилась Кармелита. – При чём тут круги, общество и прочая ерунда?

При виде лучшей подруги, печально съёжившейся на диване, она превратилась в золотовласую фурию и теперь металась по гостиной, чуть не рыча от невозможности растерзать эту наглую приставучку и глупому милорду настучать по черноволосой тыкве! Он же видит!... Неужели он не видит!? Ай, да что там! Реми и сама, похоже, не видит дальше собственного носа! Дальше магии не нюхает! Придумала себе отговорок! Старшие… маги… общество! Драконов бред!

– Самая лучшая магия – это любовь! – пафосно заявила Кармелита, устав метаться, и присаживаясь рядом с Реми.

– Скажешь тоже… – Реми даже отодвинулась. – Я… и не думала об этом! Знаешь, пойду лучше в библиотеку, почитаю про консервацию маго-потоков. Может, разберусь, что в орехах…

– Ну и жди… пока эта репьиха не покажет милорду все свои… наработки!

Если бы Кармелита знала, что планам Самуэлин по атаке и захвату не суждено было сбыться, она наверняка бы порадовалась.

Едва Джеллиос покинул комнату, направляясь к месту встречу, (изменить которое, увы, было нельзя, хотя и очень хотелось) как едва не столкнулся с Де Амараи.

– Терри! – обрадовался Джеллиос. – Как там? Жавотта пришла в себя?

– Всё в порядке, – успокоил друг.– Лежит в своей комнате, пьёт травяные настои. Я сказал, что у неё был солнечный удар. Сейчас там Линздад, она присмотрит.

– Спасибо, – вздохнул Джеллиос.

– Что-то не так? – уловил расстройство в голосе Терри. – Поссорился со своей одинаковой милашкой?

– Не поссорился. С другой милашкой, – скривился Джеллиос и объяснил, куда и зачем направляется.

– Слушай! Это же отлично! Я с тобой пойду!

– Зачем?

– Мгновенный переход! Я пользовался как-то, Деметрио однажды выручил меня, когда надо было срочно попасть в Флори-Данс. Там масса недочётов при переходе. Но если Самуэлин его доработает… Снимаю шляпу!

– Идём! – обрадовался Джеллиос, мстительно улыбаясь в предвкушении кислой мины на лице самоуверенной красавицы.

Так и вышло, что в кабинет, где томилась в ожидании (и всеоружии) Самуэлин, мужчины вошли вместе.

– Милорд! – с придыханием произнесла хозяйка кабинета, изящно поднимаясь из кресла. Так, чтобы разрез на юбке распахнулся ровно настолько, насколько надо. И тут же растерялась:

– Доминик? Вы что-то хотели?

– То же, что и Джеллиос, – развёл руками Де Амараи. – Доработанный мгновенный переход!

Итак, двое. И кого первого соблазнять? Ведь нельзя же сосредоточить весь огонь на одном, игнорируя второго. Нет, конечно, Самуэлин с лёгкостью может кружить головы и двоим и троим сразу, но…

Самуэлин была не так глупа, чтобы переть напролом. Она оценила свои силы, настроение мужчин и ситуацию в целом. И решила, как и с делами замка, действовать осторожно, издалека. Их интересует переход? Будет им переход! Пусть увидят, что она не только красива, но и умна! Что когда необходимо, умеет работать. А то думают, будто у неё лишь развлечения на уме, напыщенные самоуверенные болваны!

– Смотрите сюда, милорд! А вы, Доминик, присядьте вот здесь. Вам всё видно? Так вот, список недостатков Перехода…

Спустя полтора часа мужчины покинули кабинет Самуэлин, и разжившись на кухне подносом с бутербродами и чаем, расположились на малой восточной веранде.

Сперва молча насыщались, сооружая сказочные по толщине башни из хлеба, колбас, помидоров и огурцов, копчёного мяса и сыра, и старательно запихивая всё это в рот. И лишь когда на подносе от бывшего изобилия остались жалкие крохи, Джеллиос довольно откинулся в кресле и перевёл дыхание.

– Уморился? – съехидничал Терри, впрочем, и сам выглядевший не лучше.

– Она кого хочешь уморит, – буркнул Джеллиос. Взял с блюда последнюю помидорину, с сомнением оглядел её и закинул в рот. – Мне казалось, что я с корытом иду против носорога!

– Ну, что ты! Девушка так старалась! Прекрасно спланированный штурм, и заметь – срочно откорректированный на двоих!

– Трудно не заметить, – скривился милорд.

« – Итак, вот здесь я решила попробовать увеличить расстояние, – наклон (грудь так и выпирает из декольте), – А вот тут надо бы усилить защиту, но по какому уравнению? – поворот округлым плечиков прямо под носом Джеллиоса. – Доминик? Вам всё видно? Я имею в виду, чертёж? Ох, карандаш сломался, не поточите? Хотя, пожалуй возьму новый, этот уже короткий, а мне удобнее с длинным работать… Если увеличить вот эти показатели, то груз можно будет брать, но придётся путешествовать обнажённым! Я однажды попробовала… Представьте себе… как неудобно! Я замёрзла и дрожала… Дома пришлось отогреваться в горячей ванне с ароматическими маслами! Джеллиос, будьте любезны вот здесь прижать, а то лист заворачивается! Благодарю. О, я не слишком на вас наваливаюсь? Просто с такого ракурса неудобно, а вверх ногами я не понимаю формулу… Доминик, как вы думаете, на какой радиус можно рассчитывать вот с этим расстоянием? Ох, вы такой умный, я об этом и не подумала! Джеллиос, а вам не кажется…»

– Брр! – Джеллиос вздрогнул и встряхнулся под насмешливым взглядом друга. – Надо помочь ей как можно быстрее доработать Переход и выпроводить из замка!

– Отличный план, – хихикнул Терри. – Только вот, он наверняка расходится с планами самой Самуэлин! Она то, явно жаждет тут задержаться… на постоянное место жительства!

– Да? А мне показалось, что её огонь в основном на тебя?

– О, я твёрдый орешек! – заверил Доминик. – Мы уже пересекались по поводу желаний Самуэлин в их доме. Деметрио вёл со мной дела и был более чем благоразумен. А мог бы идти на поводу у сестры!

– О чём была речь?

– Алмазные лисы!

– Слышал что-то… Но подробно не интересовался.

– Как-нибудь расскажу на досуге, – пообещал Терри. – Но Самуэлин с тебя так запросто не слезет! Она не похожа на ту, кто легко отказывается от своей цели!

– А что ты предлагаешь? – несчастным голосом спросил Джеллиос. – У меня и так хлопот полон рот! Замок ещё не полностью очищен, люди требуют внимания, то и дело возникают какие-то странные ситуации… К тому же есть ещё Чёрная Карета!

– И Реми, да? – мягко спросил Терракота.

– Да, – помолчав, признался Джеллиос. – И Реми…

– Она хорошо тебе помогает…

– Да…

– А что потом?

– Не знаю. По Контракту – год… покидать замок по выкупу она не желает…

– Я не об этом… Ты готов отпустить её… через год?

– Не стану же я удерживать девушку в замке, против желания…

– А если у неё будет это желание?

– Я и сам не знаю, что будет через год! Может, она устанет от магии и прочего… Захочет домой…

– Я не столько о месте пребывания, сколько о твоём отношении к ней, – заметил Доминик.

– Да понял я! – огрызнулся загнанный в угол милорд. – Что я могу ей предложить? Свой домишко и научные изыски?

– Мне кажется, Реми мало интересуют сундуки добра и роскошные замки, – склонил голову Де Амараи. – Если спросишь меня, то, как раз такой как ты, её бы устроил.

– Вот потому я тебя и не спрашиваю! – ворчливо отозвался Джеллиос. – И потом… Ты случаем не забыл, кем я являюсь? Как ты себе представляешь знакомство Реми с моей мамой?

– Вот это я себе как раз прекрасно представляю! – расхохотался Доминик. – После знакомства с ней, ты точно никуда от Реми не денешься! И она будет обнюхивать тебя на предмет магии и изучать всю оставшуюся жизнь!

– Да ну тебя! – отмахнулся Джеллиос, но не выдержав, тоже принялся смеяться.

Между тем Реми и думать забыла обо всех и обо всём. Замковая библиотека окружила её, подставляя пухлые растрёпанные бока старых книг; кожаные, лакированные, резные из дерева – магические; отделанные суазалью обложки, пыльные трубки свитков, неподъёмные фолианты, закрытые на простые и магические замки. Реми неспешно вышагивала между столов, полок и шкафов, уходивших под самый потолок. Узорчатый мраморный пол казалось слабо светился под ногами и отражение девушки будто плыло в нём.

Библиотека располагалась в северной башне замка, и состояла из трёх круглых залов: большой центральной и малых – правой и левой. При этом левая малая зала была на втором этаже и имела ещё один выход, сразу в картинную галерею. Ту самую, где был вход в Лабиринт.

Один раз Реми уже была в библиотеке. Совершенно очарованная атмосферой, она успела пройтись по центральной зале, полистать самые приглянувшиеся книги и заглянуть в малую правую, когда заскучавшая Кармелита, утащила её оттуда. А потом всё как-то не было времени.

И вот сейчас Реми вновь стояла в круглой зале. Над головой у неё горели прямоугольники светильников в резных рамках, заманчиво поблёскивали буквы на корешках книг, и упоительно пахло типографской краской, старыми чернилами и магией.

Именно на запах магии Реми и пошла. Такие книги она любила больше всего на свете. Они содержали ответы на вопросы о магии, они могли научить её открыть магию в себе, они наполняли магией всю её жизнь! Что ещё надо для счастья? Даже её «Орфография волшебства» имела слабый запах магии, а что уж говорить о здешних книгах?

Реми принюхалась к зелёному тому с чёрными узорами на корешке и осторожно потянула его с полки.

«О запрете пагубных пристрастий для потомственных Саламандр» – значилось на обложке.

Реми захлопала глаза, силясь понять сочетание этих слов. Саламандры не живут в неволе и тем более не размножаются. Как это – потомственные? И о каких пагубных пристрастия может идти речь? Кому придёт в голову ловить саламандру и, к примеру, поить её вином? Да её поди ещё поймай! Даже дракончики – саламандрово потомство – прекрасно могут за себя постоять, а уж взрослая саламандра… Реми покрутила головой и движимая жгучим интересом открыла книгу.

На пол упала толстая засаленная тетрадка. Реми подняла её. Обычная тетрадь. Обложки нет, то ли оторвали нарочно, то ли от старости отвалилась. Синяя выцветшая линейка напоминает об обучающих заведениях. Реми пожала плечами и уже хотела положить тетрадку на полку, как вдруг взгляд зацепился за строки в середине листа:

«Лакудия Де Портунит. Дочь мидели Амги Портунит и дона Вуса Портунит. 18 лет от роду. Прибыла в замок 25 декабря. Реакция леди: трёхдневная истерика с битьём посуды, причём блюдо под фрукт шафхо она умудрилась разбить о мою голову! Сутки пролежал с примочкой на лбу! Леди прожила в замке два месяца и была выкуплена 27 февраля сэрусом Камомилом Де Ламбри, женихом вышеозначенной леди. Этот гад ещё торговался и с меня требовал денег за визит к магу-целителю! Мол, вдруг я совратил леди, и она не так целомудренна, как предполагается! Тьфу! Да эта истеричка меня на три метра не подпускала и орала так, что у моего попугая перья повылазили!»

Реми сглотнула, чувствуя, как дрожат пальцы.

Дневник! С записями колдуна, создавшего Чёрную карету! Она может узнать, кто был в замке до неё и почему в Правилах Чёрной Кареты произошли изменения!

А вдруг тут же сказано, как изменить всё обратно? Или как вообще разрушить заклинание?! Но ведь, если это возможно… это значит, что… Что они с Кармелитой смогут покинуть замок в любой момент? А разве она хочет этого? А Кармелита? Нечестно думать лишь о своих желаниях… Кармелита пропустила Признательный День… Она не ворчит и не упрекает Реми ни в чём, потому что чувствует себя виноватой – ведь сама же полезла в Карету, но всё же Реми видит иногда сожаление и тоску в глазах подруги. Кармелита скучает по родителям, по своей милой девичьей комнате, благодаря любящим маменьке и папеньке, даже более роскошной, чем комната в замке, тоскует по светским Приёмам и визитам в гости… Да много ещё по чему!

А сама Реми? Разве она не скучает по родным? Каждые выходные она ходила к бабушке, гуляла с Уфемией по мостам города. Да и работа на почте! Она ведь любит эту работу! Семейное дело Станицких славится почти на весь Староретиш!

Глупости, всё глупости! Надо взять себя в руки и успокоиться! Возможно, никакого заклинания тут нет! Просто дневник сумасшедшего колдуна, неизвестно какой давности! Надо не быть последней трусихой, а показать находку милорду и всё с ним обсудить!

И Реми, поставив книгу о запретах для саламандр на полку, побежала к выходу, унося с собой тетрадь.

В большом чугуне булькал густой сливочный суп с грибами, наполняя кухню таким вкусным ароматом, что хотелось взять ложку и черпать его прямо из воздуха.

Почему-то хмурая Барбора резала зелень для салата, а крутившаяся рядом Кармелита таскала из вазочки пересыпанные сахаром морозные ягоды. К работе её Барбора не подпускала, полагая, что не дело для гостьи возиться со стряпнёй, умается ещё у плиты! А уходить Кармлита не хотела, в комнате ей было скучно. И девушке ничего не оставалось, как занять руки, и рот заодно сладко-жгучей ягодой.

За этим занятием её и застала вернувшаяся из библиотеки Реми.

– Барбора, вы не знаете, где милорд Джеллиос? – тоже сунувшись в вазочку с ягодой, спросила Реми.

– Знать не знаю, – качнула головой повариха. – Да вон у Самри спросите…

– Барбора? – Реми внимательно посмотрела на расстроенную женщину. – Вы устали? Или плохо себя чувствуете? Может быть, мы с Карми можем вам помочь?

– Что вы, дорогие, всё в порядке, – улыбнулась Барбора. Тут же потускнела, как-то ссутулилась. – Я вас спросить хотела – всё ли по душе? Может, чего невкусно? Может, этих… как их… Деликатесов поболее?

– Что вы, Барбора, какие деликатесы?! – возмутилась Кармелита. – Да я такую вкуснятину и дома не каждый день видела! Вот как поправлюсь у вас килограмм на десять! Всех женихов распугаю! Что делать буду? – капризно-весёлым тоном пожаловалась она.

– Кто-то недоволен вашей готовкой? – уловила суть Реми.

– Что вы, что вы! – замахала полотенцем Барбора, поспешно отворачиваясь и сдвигая чугун с супом на край плиты. – Просто подумала тут… Нет же у меня этого… магического образования…

– Так вы и готовите без использования кристаллов! – возмутилась Реми. – Лишь те, кто использует магию в кулинарии, должны иметь кулинарное магическое! А если просто, то и зачем?

– Да? – Барбора повеселела на глазах. – А не думаете, что готовить тут должно с образованием и магией? Всё ж таки замок… Солидно должно быть…

– Лично с меня магии в этом замке вполне хватит! – ехидно сказала Кармелита. – А кому недостаёт… Ну пусть маго-кристаллы погрызёт, вдруг поможет!

– Вы замечательно готовите, Барбора, – обняла женщину Реми. – Я бы не отказалась всегда завтракать вашими пшеничными лепёшками с колбасными кружками!

– И ватрушками с творогом и мёдом!

– А я ещё пышечками! Теми, с малиновым джемом!

– Точно-точно! И с черникой!

– И лёгкий салат… который с той кисловатой заправкой!

– А я… ой, я слопала всю ягоду! – поелозив пальцами по стенкам вазочки, растерянно заметила Кармелита. – Надо же, и не заметила!

– Она вкусная очень, – кивнула Реми. – Только липкая. Идём руки мыть!

– Как ты думаешь, кто сказал Барборе, что она плохо готовит? – поинтересовалась Реми, когда они покинули кухню и пошли медленно по коридору.

– Тут и думать нечего! Явно же кроме этой штучки-липучки некому! Мнит из себя! – сердито отозвалась Кармелита. – Как она вообще посмела распоряжаться здесь? Это замок милорда! Пусть чешет к себе… где там она проживает? и там устанавливает правила!

– Может быть, всё было не так? – усомнилась Реми.

– А как?

– Может Барбора что-нибудь недопоняла?

– Может быть хватит выгораживать эту… эту…

Я не выгораживаю, – миролюбиво отозвалась Реми. – Просто пытаюсь найти в ней что-то хорошее.

– Что-то, что не раздражало бы тебя? – съехидничала Кармелита. – Ну и как? Нашла?

– Милорда заинтересовало заклинание, которое она создала.

– А её заинтересовал милорд!

– Мы это уже обсуждали, – Реми поморщилась, не желая вновь вступать на столь скользкую тему. – Не хочу сейчас об этом. У нас есть дела поважнее.

– Что там у тебя? – сдалась Кармелита. – Зачем тебе милорд?

– Кому я зачем? – раздался сбоку голос Джеллиоса и обе девушки едва не подпрыгнули от неожиданности.

Дежллиос, Доминик Де Амараи и Сун стояли у входа на веранду.

– Вы заняты? – Реми постаралась, чтобы голос не дрожал. Подумаешь, дневник нашла! Ничего особенного!

– Мы обсуждали некоторые дела, – пояснила Джеллиос. – но уже закончили. У вас что-то случилось?

Реми кивнула.

– Обсудим в кабинете?

Опять кивок.

– Прошу! – и Джеллиос направился за девушками.

– Вот, – Реми брякнула на стол растрёпанную находку.

Чуть брезгливо придвинув её к себе и внимательно вчитавшись в некоторые строки, Джеллиос тут же посерьёзнел.

– Сун, ты можешь идти.

– Мне тоже? – приподнял брови Доминик.

– Нет, если тебе интересно, – хмуро отозвался Джеллиос, и Терри устроился в кресле у стола.

А Сун вышел.

– Итак, – Джеллиос озадаченно оглядел всех. – Реми отыскала тетрадь, где записано, когда и кого привозила в этот замок Чёрная Карета.

– То есть журнал посещений? – ухмыльнулся Де Амараи. – Как в гостиницах?

– Вроде того, – хмыкнул Джеллиос. – Только не похоже, что условия содержания тут были гостиничного типа! Реми, находка твоя, читай вслух!

«Удалось снять в горах Мерры целый замок, не слишком дорого, но и не так дёшево. Вечером выяснил, что переплатил – тут такой бардак! Хозяин замка сказал, что начал сдавать его два года назад, и передо мной тут было ещё с десяток постояльцев. К тому же последний устраивал тут какие-то то ли симпозиумы, то ли магические бои, хотя они и запрещены. Ладно, и не так жил! Занял более – менее чистую комнату. Вечером запустил новое заклинание. Поставил радиус действия на всё Побережье. Известно же: там весь цвет общества, самые красивые и богаты. Родители не поскупятся за своё чадо. А значит, я смогу существенно поправить своё материальное положение, а то поиздержался.

Заклинание приняло интересную форму. Даже не ожидал. Впрочем, так даже лучше – Чёрная Карета гораздо интереснее, чем просто какая-нибудь сфера. И она действует! Прибыла первая гостья!»

По мере того, как Реми читала дневник, собравшиеся в кабинете то смеялись, то сердились, а порой даже немного сочувствовали незадачливому колдуну, потому как девицы ему попадались самые разные.

«Амалия Де Хёттер, дочь Клаудии и Угуса Хёттер, впечатлительная и ранимая, постоянно падала в обмороки, что не помешало ей изорвать и изрезать всё постельное в комнате похитителя. Выкуплена родителями в течении месяца…

Вамтория Понили, уверовавшая, что похититель, прекрасный заколдованный принц. Испробовала на нём разные способы разрушения заклинаний – поливала, якобы, магической водой, при этом выбирала время, когда колдун спал; подливала ему в еду «противоядия», последствия от которых были от самых предсказуемых, до самых невероятных; лезла с поцелуями (впрочем, против этого колдун не возражал, но девица быстро поняла, что это «заклинание» бездейственное); проводила дикие ритуалы, про которые вычитывала в неизвестно где взятой книге «Шаман Шарлотан советует». Выкупили девицу через четыре месяца, очевидно, сами, как следует, отдохнув от её выходок.

Леди Махоти Каш, скорее всего гостившая на Побережье Апонари и выбранная Чёрной Каретой за экзотическую красоту. Вместе с леди в замок прибыл чёрный леопард, питомец Махоти, и колдун неделю боялся выйти из своей комнаты, да и в ней сидел на шкафу, вооружившись метлой и слабенькими заклинаниями. А когда через неделю за леди Махоти явился вооружённый до зубов отряд дикарей – мбзуло (оказалось, что леди – дочь вождя мбзуло) колдун проклял свою задумку с Каретой и прятался в горах, пока разозлённые воины мбзуло прочёсывали замок.

Нежная красавица Анастамия Рябина (Джеллиос даже хрюкнул от смеха, когда Реми прочла это имя) сама оказалась столь сильным магом, что просто заморозила своего похитителя на неопределённый срок, обыскала замок на предмет чего интересного, после чего спокойно ушла, наплевав на правила Чёрной Кареты.

Единственный случай заставивший слушателей дневника скрежетать зубами – Санна Келе. Романтичная девушка прожила в замке почти год, поскольку родителей у неё не было, а родственники не сочли нужным собирать выкуп. Санна полюбила бродить по замку и саду, и однажды просто пропала, очевидно, попав под воздействие какого-нибудь заклинания.

Реми прочла ещё несколько записей и дневник закончился. Осталось много незаполненных листов.

– Вернись-ка назад, – попросил Джеллиос.

– Куда?

– Вот где после грозы…

«…Рамдаш отличный гость… интерсуется делами, совеетует. Скзал, я недальновидн… Апонари… пф…Чё я вцепился в Апонари… Городов вооо! Надо ширше смтреть и глыбже!»

– Похоже, он писал это не трезвый, – поморщилась Кармелита.

– Дальше! – напряжённо велел милорд.

«Рамдаш помог настроить Карету на северо-восточную сторону Мерры. Новые города, новые красавицы, новые денежные вливания!»

– Вот оно! Чуете? – Джеллиос обвёл девушек взглядом. – Северо – восток Мерры!

– Староретиш! – ахнула Реми. – Этот Рамдаш сделал так, чтобы Чёрная Карета приезжала в Староретиш!

– Но зачем? – недоумевала Кармелита. – Почему именно Староретиш?

– Ну, похоже, все близлежащие селения он тоже захватил, – предположил Джеллиос. – Было ли это умышленно или он просто решил…

– Что? – не поняла Реми.

– Ну, просто вот решил! Я не разбираюсь в психологии какого-то колдуна! – развёл руками милорд.

– Не верю я в такие совпадения, – хмуро произнесла Реми. – Пришёл, значит, обсудил дела и настроил карету так, что она привезла в замок…

Кармелита вскинулась и Реми прикусила язык.

– Что? – не понял встревоженного молчания Джеллиос.

– Самую красивую девушку Староретиша, – едва слышно отозвалась Реми.

Кармелита вдруг всхлипнула, и, схватившись за голову, вскочила с кресла.

– Кармелита! – Реми не успела поймать подругу за руку, та уже выбежала из кабинета.

– Что с ней? – Де Амараи тоже привстал, словно желая кинуться за девушкой.

– По дому скучает, – хмуро отозвалась Реми и, извинившись, тоже ушла.

– Насколько я понял, семья Кармелиты достаточно богата? – всё ещё сверля взглядом двери кабинета, поинтересовался Терри.

Джеллиос кивнул.

– Так почему её не выкупят согласно Правилам Кареты?

– Не знаю, – устало вздохнул Джеллиос. – Возможно, она желает поединка…

– У неё есть жених?

– Кажется, нет, только поклонники.

– Мне, что ли, с тобой подраться? – вздохнул Доминик.

– С чего это? – удивился Джеллиос.

– На правах поклонника, – любезно пояснил старый друг.

– Не выйдет! – довольно показал ему язык милорд. – В Правилах написано, что на Поединок имеет право только муж или жених!

– Ну, так за мной не заржавеет!

– Ты серьёзно? – изумился Джеллиос. – Ты же всегда предпочитал свободу любым отношениям! Ты ли это, друг мой?

– А вот, – вздохнул Де Амараи. – Укатали дракошу погасшие вулканы… Очень уж она хороша…

– Думаешь, такая красавица польстится на старое драконье мясо?

– Я умею убеждать и ухаживать, – хмыкнул Терри. – Это ты тянешь непонятно кого непонятно за что! Будто обременён властью и должен вступить в династический брак!

– И в самом деле, – сказал Джеллиос, так брезгливо глянув на свои руки, словно держал в них не старую замызганную тетрадь, а корону и скипетр.

Вода в ванной комнате шумела, заглушая всхлипывания.

Реми сидела на диванчике и терпеливо ждала, пока подруга успокоится. Наконец, водопады иссякли, дверь открылась и чуть бледная, но держащаяся с достоинством Кармелита возникла на пороге гостиной.

– Я подумала… может быть, стоит всё рассказать милорду? – предложила она.

Реми заметила, как дрожит платочек в пальцах Кармелиты. Больше ничего не выдавало страхов подруги.

– Время терпит, – спокойно ответила Реми. – Вспомни, Карета ошибалась дважды – Келе не была богата, а Рябина сильный маг. А ведь по задумке колдунишки девушки должны быть красивыми, богатыми и желательно безо всяких магических изысков! Выкуп или Поединок! И всё! От меня фонит магией, я же работаю с крылатками, возможно, это очередной сбой Кареты?

– Возможно, – чуть повеселела Кармелита. – И всё же…

– Вспомни дату. Карету перенастроили два года назад! Наверное, этот Рамдаш и сам не весть какой великий колдун, и заклинание постепенно рассеивается. Ведь, кроме леопарда Махоти, в Карету не садилось два живых существа!

– А ты ещё клетку с крылатками притащила! – рассмеялась Кармелита.

– Именно! Есть ещё вариант: Рамдаш и сам житель Апонари, и у него есть красивая дочь!

– И чтобы Карета не увезла её, он изменил маршрут?

– Именно!

– Всё может быть, – пригорюнилась Кармелита, усаживаясь рядом с Реми. – Но мне как-то не по себе…

– Мне тоже, – признала подруга. – Знаешь, что? Если ещё возникнут какие-то тревожные вести, новости или слухи насчёт Кареты и относящихся к ней заклинаний, мы отправимся к милорду и всё ему расскажем. Хочешь?

– Хочу, – порывисто вздохнула Кармелита. – Но только ему, ладно?

– Договорились!

Сун возился у колодца во дворе, когда к нему подошла Самуэлин. Сун в этот момент рассматривал водный маго-кристал, выловив его ведром из колодца. Обернувшись на шуршание юбок, Сун наткнулся взглядом на декольте Самуэлин и кристалл, вылетев из его рук, с размаху плюхнулся в ведро с водой.

Фонтан брызг окатил подошедшую красавицу.

Сун вздрогнул и замер, ожидая визга и неминуемой взбучки.

– О, ты заметил, как мне жарко? – мило рассмеялась Самуэлин. – Ты такой внимательный! Не то, что некоторые!

– Я… Вы в порядке… сейчас? – Сун откашлялся, старательно отводя взгляд от соблазнительного выреза.

– Конечно, не беспокойся. Чем ты занят?

– Да кристалл… – парень пошарил в ведре, вылавливая виновника фонтана. – Воду плохо стал чистить…

– Ох, а что с ним? – широко открыв глаза, Самуэлин подалась вперёд, рассматривая камень в руках Суна.

– Я.. кхм… иссяк он… надо заменить, – Сун повертел головой. – А вы… что тут делаете?

– Говорю же – жарко в замке. Вот я и вышла прогуляться, – пояснила Самуэлин. – Хотела всем предложить устроить пикник или чаепитие в саду, но они куда-то подевались…

– Да в кабинете все! – в сердцах бросил Сун, выливая воду в колодец, и со стуком ставя ведро на бортик.

– О, а что случилось? – взгляд прищуренных глаз Самуэлин впился в парня.

– Дела там какие-то, секреты!

– А ты почему не с ними? – изобразила недоумение преследующая свои цели гостья.

– А меня выставили! – не сдержался Сун. – Да ещё при ней…

– При ней? Ты про Реми?

– Нет, – буркнул Сун. – Это она нашла что-то там, и все сразу забегали!

– Так тебе нравится Кармелита? – Самуэлин уловила главное из всей озлобленной тирады.

– Ну и что? Всё равно мне не светит. Эта сестра милорда не позволит мне…

– Кто? – удивилась Самуэлин.

– Ну, Реми! Она…

– У милорда Джеллиоса нет сестры, – хрустально рассмеялась Самуэлин. – Эта девчонка просто наёмная рабочая в замке!

– Как я? А строит из себя! Почему же они так похожи?

– Не знаю, – пожала гладкими покатыми плечами Самуэлин. – Может из-за того, что возится с магией в замке? Мне это не интересно. А вот скажи, если тебе нравится Кармелита, почему ты ничего не делаешь?

– А что я могу?

– Ну, дорогой мой, так рассуждать – время терять! Надо добиваться своего! Я, знаешь ли, тоже не на каникулы сюда приехала!

– Хотите охмурить милорда?

– Хочу, – легко призналась Самуэлин. – Я давно с ним знакома. Мы уже начинали строить отношения, когда ему пришлось приехать сюда, в заколдованный замок. А тут вмешалась эта Реми… Но ведь я не падаю духом!

– А что, Реми хочет выйти за милорда? – не понял Сун.

– Хуже, мой мальчик, хуже! Она желает выдать за него Кармелиту!

Яд лжи с лёгкостью вливался в уши Суна. Самуэлин так участливо на него смотрела, так нежно улыбалась, что не верить ей было трудно. А Сун хотел поверить, хотел обвинить во всём Реми, хотел ей навредить…

– Что же мне делать? Попробовать поссорить их?

– О, нет! Это очень глупый шаг! – покачала головой поднаторевшая в подковёрных игрищах красавица. – Наоборот! Ты должен подружиться с ней!

– Зачем? – недовольно отодвинулся Сун.

– Знаешь поговорку: держи друзей близко, а врагов ещё ближе? – наклоняясь к его уху, шепнула Самуэлин. – Станешь другом Реми, Кармелита благосклонно посмотрит. Ласково заговорит… Дальше – больше… Понимаешь?

– Нну…

– Давай сделаем так, – Самуэлин подхватила Суна под локоть и они медленно пошли в сторону замка. – Защищай Реми от моих нападок, помогай ей, поддерживай все идеи – её и Кармелиты. Я же со своей стороны, постараюсь сделать так, чтобы она навлекла на себя гнев милорда. Глядишь, он и выставит её из замка! Тогда тебе путь будет открыт. Да и я внакладе не останусь. Согласен?

Сунн облизнул пересохшие губы. От заманчивых перспектив голова его кружилась. Пусть сперва надо потерпеть, сыграть друга для этой разноволосой… Зато Кармелита подружится с ним! Поверит ему!

И глядя в омуты глаз Самуэлин, он произнёс «Да».

– Идиот, – довольно сказала Самуэлин, когда Сун скрылся в замке. – Это не я тебе помогаю, это ты освободишь мне путь! Одним движением я уберу обеих претенденток, а тебя, милый, глупый мальчик, подставлю при первой же возможности. Таким идиотам в моём будущем доме не место!

Глава девятая. Если всё совсем хорошо или совсем плохо – то ты влюблён или заколдован!

Открыв глаза, Джеллиос сперва не понял, что происходит. Перед глазами было темно. Что-то холодное касалось его лба, а сам он находился в каком-то совершенно диком положении. Прикрыв глаза на пару секунд, Джеллиос несколько раз глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Снова посмотрел. В голове прояснилось, и стало понятно, что лежит он, уткнувшись носом в холодную каменную стену. Не поднимая головы, Джеллиос повёл глазами вверх. Камень. Посмотрел влево, потом вправо. Камень. Серый камень, какой-то скальной породы. На секунду мелькнула дикая мысль, что это старый высохший колодец в замковом саду родителей, и он туда провалился. Да нет же! Это было много лет назад! И там стены были мшистые и чуть влажные, а тут серые, гладкие и очень холодные. Где он? Что происходит? Джеллиос сел и тут же застонал – в спину словно сотни игл вонзилось! Пошевелившись ещё, Джеллиос понял, что, кроме сведённой судорогой спины, есть проблемы поважнее. Он сломал ногу!

– Это уже ни в какие ворота! – сердясь и одновременно изумляясь, воскликнул мужчина. – Где я, дракон меня заешь? И как я сюда попал? И нога… Ногу я где сломать успел? Ничего не помню!

Кое-как поднявшись и опираясь на стену, Джеллиос принялся осматриваться вокруг.

Он находился в каменном мешке. Самое широкое место, где он сейчас стоял, было не более двух метров в ширину, а вправо и влево сужалось, вытягивалось и уходило между каменных стен уже не шире нитки. Задрав голову вверх, Джеллиос озадаченно почесал затылок. Высота впечатляла. Метров пять, а то и больше.

– Я что, прыгнул сюда? – поинтересовался Джеллиос у сияющего в далёком небе солнца. – Или я сюда упал? Тогда неудивительно, что нога сломана. Удивительно, что не шея! И всё же… гм…

В «мешке» царил полумрак, но глаза уже привыкли и, оглядевшись вокруг, «узник скал» увидел, что каменный пол «мешка» усеян какими-то щепочками. Шипя от боли, он присел на корточки и взял в руки первую попавшуюся щепку. Внимательно её рассмотрел. Щепочка оказалась тонким и очень острым осколком драгоценного камня. Аметист, подумал Джеллиос. И тут же со стоном схватился за голову… Сфера-секретник!

Память услужливо открыла свои шлюзы, и произошедшее хлынуло неуправляемым потоком… Захлёбываясь в воспоминаниях, Джеллиос мычал, вскрикивал и плакал, катаясь по каменному ущелью и собирая на одежду рассыпанные аметистовые осколки…

…Утро началось с небольшого переполоха.

Когда хозяин и гости замка заканчивали завтрак, в малую столовую заглянула Линздад. Вбегать с воплями, как обычно, она в этот раз почему-то не стала, и маячила на пороге, вытаращив глаза и мотая головой. Конечно, она разу привлекла внимание сидевших лицом к двери Реми и Доминика. За ними увидели и остальные.

– Линздад? Да войди уже, чего топчешься? – Джеллиос вытер рот салфеткой. – Что у тебя?

– Она проснулась, милорд, – почему-то шёпотом отозвалась горничная.

– Она? – не понял Джеллиос.

– Куделька, милорд. Только она уже не Куделька!

– Как это? – переспросил мужчина, но вместо ответа Линздад просто отошла в сторону.

Не изменился только цвет волос. Так и остался непонятного желтовато-бежевого цвета, но теперь спутанные ранее волосы были заплетены в две аккуратно лежащие на плечах косы. А в остальном, вошедшая в столовую девушка показалась Джеллиосу совершенно незнакомой. Она держалась ровно и с достоинством, не горбилась и не изгибалась, как раньше. Кожа девушки, прежде выглядевшая, словно линялый загар, теперь приобрела ровный смуглый оттенок. Лицо было спокойно, а взгляд больших карих глаз выдавал недюжинный ум.

– Красивая какая! – не удержавшись, вслух ахнула Кармелита, и смуглые щёки девушки вспыхнули румянцем.

– Спасибо, Кармелита, – голос оказался приятный, без прежних визгливых ноток. – Доброе утро, милорд, и приятного всем аппетита. Извините, что прерываю завтрак.

– Мы уже закончили, – проглотил изумление с остатками булочки Джеллиос. – А ты… как… Как тебя зовут? Не Куделькой же…

– Айшвараканти, – улыбнулась девушка. – Но если сложно, можете по-прежнему звать Куделькой.

– Это переводится как «красивый тюльпан», – подал голос Де Амараи. – И будет стыдно звать каким-то прозвищем такую красивую и храбрую девушку.

– А можно звать тебя Айши? – не утерпела Кармелита. – Или хотя бы Айшвари? Хотя, если ты против, то я постараюсь…

– Это не важно, – покачала головой поумневшая чернорабочая. – Главное, чтоб звали, а не обзывали, – отшутилась она известной поговоркой, и все закивали, соглашаясь.

Немногим позже все – и хозяин, и слуги, и гости замка – собрались на малой восточной веранде. Самуэлин, сперва хотела уйти, мол, мне нет дела до ваших дел, но потом решила, что лучше быть в курсе всего, и осталась.

Рассказ Айшвараканти был недолгим и невесёлым.

Родилась она в городе Мхабалгашиванни, жила с родителями и младшим братом Джамилем, и до восьми лет довольно хорошо помнила свою жизнь. Отец занимался персиковыми садами, и по меркам города они жили довольно обеспеченно. Мама вела хозяйство, и Айши помогала ей, так же, как брат помогал отцу. Когда Айшвараканти исполнилось пять, умерла от эпидемии мама. Тогда отец, и без того не слишком открытый и приятный человек, совершенно замкнулся в себе. С детьми стал раздражителен и часто срывал на них зло. Кроме того, он вступил в клуб городских магов и дома проводил какие-то эксперименты, закрывшись в родительской спальне. За садами отец совсем перестал ухаживать, распустил всех рабочих и совсем погрузился в своё зловещее и странное увлечение. Жизнь Айшвараканти и Джамиля теперь была не слишком сытная и весёлая, но девочка умела находить радость в мелочах. Они с братом старались как можно меньше находиться дома. С самого утра, переделав домашние дела, спрашивали разрешение у отца и убегали до самого вечера. Бродили по городу, выполняя мелкие поручения соседей и знакомых, чем иногда зарабатывали себе на картофельную лепёшку, или уходили к реке, где весело проводили время с другими детьми города.

Айшвараканти не помнила точно, когда отец перестал отпускать их на прогулки. Теперь он требовал, чтобы оба сидели дома, а собиравшиеся у отца в гостях маги (это Джамиль сказал, что видел, как они заходили в тот дом, где клуб) рассматривали детей и что-то потихоньку обсуждали.

– Не нравится мне всё это, – сказал как-то вечером Джамиль.

Они сидели на кроватях, ожидая, когда отец зайдёт, скажет, что пора спать и собственноручно погасит лампу.

– Мне не нравятся эти маги, – согласно кивнула Айшвари. – Они странно на нас смотрят и… и трогают! А ведь Великая Аманати велит девочкам хранить неприкосновенность до свадебного ложа!

– Не думаю, что они смотрят на тебя именно с этой целью, – хмуро возразил Джамиль. Будучи на год младше сестры, он, тем не менее, был более продвинут в этих вопросах. – Но мне тоже не нравятся их прикосновения.

Маги и в самом деле постоянно лезли трогать, ощупывать и осматривать детей. Заставляли расправлять спину и надувать живот, гнули в разные стороны и больно щипали, словно проверяя толщину кожи.

– Иногда мне кажется, что они хотят нас съесть, – ёжась, пожаловалась Айшвараканти.

– Не съесть, – коротко опроверг брат. – Что-то другое. Но тоже нехорошее. Видишь, что происходит в городе?

Сестра кивнула.

В Мхабалгашиванни шли разброд и шатания. Изо всех углов Мерры летели сообщения о помощи, по городу проезжали дилижансы, собиравшие мобильные отряды магов для борьбы с эпидемиями, для спасения и поиска пострадавших в разных катастрофах, для борьбы с разными магическими беспорядками. Кто-то добровольно покидал город, но нашлись и те, кто решил не распыляться на незнакомых людей.

Таких часто забирали принудительно, стыдили и отвозили по назначению, а в дилижансах теперь ездили маги – поисковики, способные отследить магические потоки.

Джамиль знал – отец занимается магией, а значит, должен уехать с одним из мобильных отрядов, но он скрывает свои магические способности, прячется.

– А как мы будем жить, если отец уедет? – испуганно спросила сестра. – Он же умеет что-то?

– Что-то умеет, – согласился Джамиль. – Но сам он не поедет, скорее всего, его заберут.

– А нас куда?

– Не знаю. Но думаю, всё как-нибудь устроится, – попытался успокоить девочку брат. – Мы останемся в доме, будем тут жить, а кто-нибудь присмотрит за нами, о нас позаботятся. Люди же не звери!

Всё устроилось. Но не так, как рассчитывал Джамиль. Люди не звери, они люди и бывают гораздо страшнее зверей…

Несколько дней подряд отец, во главе с другими недовольными магами города, безвылазно сидел в доме. Они решали какие-то дела, кричали и переругивались, а однажды ночью отец пришёл в комнату, где спали дети, грубо выдернул брата из постели и увёл с собой. Айшвараканти проснулась и долго ждала, что брат вернётся, но он не возвращался. Тогда она встала, закуталась в тонкий плед и, тихонько выбравшись из комнаты, отправилась на поиски брата. Она обыскала весь дом, но везде было пусто и тихо. В замешательстве девочка остановилась на террасе, размышляя, где она забыла поискать. Вокруг было темно и тихо. В свете последних событий фонари на улочках города давно перестали зажигать, и Айшвари видела звёздное небо, расстилающееся над крышей их дома. Лёгкий ночной ветерок шевелил ветки деревьев, росших у террасы, и девочка с сожалением подумала, что персики в этом году сгниют. Никто не станет убирать урожай, отделять испорченные осами фрукты от хороших, и убирать их в корзины, перекладывая тонкой провощенной бумагой. Никто не станет уносить корзины в кладовые помещения, аккуратно выставляя их на полках…

Кладовые! Айши едва не подпрыгнула. Она не смотрела в кладовых! А ведь они достаточно большие, чтобы вместить всех магов, которые собираются у отца!

Она оказалась права – кладовые вместили всех. Сколько их тут было? Десять человек? Двадцать? Айши показалось, что тут собралось полгорода! Выстроившись в круг, маги тихо тянули однообразную мелодию. В руках они держали небольшие камни, светившиеся тревожным зеленоватым светом.

А потом Айши увидела Джамиля. Брат лежал на полу, в центре круга, и тело его тоже слабо светилось. Только теперь девочка увидела, что от камней в руках магов струятся тонкие зелёные линии. Линии стекали на пол и, устремляясь к телу Джамиля, впитывались в него. Жуткое зрелище захватывало, приковывало внимание. Айши не знала, сколько времени она наблюдала за этим, потеряв от страха голос. Но вдруг бегущие из камней линии угасли, а всё тело Джамиля ярко вспыхнуло зелёным светом и выгнулось. Теперь брат стоял, выгнувшись мостиком, упираясь в каменный пол головой и кончиками пальцев на босых ногах. Руки Джамиля будто жили отдельно от тела – взмахивали и выкручивались, отмахивались и скребли тело, словно старались избавиться от зелёного света напитавшего его. А потом он закричал.

Ужасные звуки вырвали девочку из оцепенения. Она попятилась от приоткрытой двери, но запнулась о стоявшую возле стены метлу и с тихим писком упала на усыпанный песком двор.

Её услышали.

Один из магов кинулся к двери и втащил слабо сопротивляющуюся девочку в кладовые.

Айши увидела направляющегося к ней отца. На секунду мелькнула мысль, что всё будет хорошо, что он поможет, погасит нехороший свет в теле брата, отберёт её у злобного мага и вернёт их с Джамилем в комнату. Но тут она увидела улыбку на его лице – злобную, отстранённую – и поняла, что отец с ними! С магами! Совсем с ними, а дети его больше не интересуют…

Её толкнули в круг, а камни в руках магов снова засветились. Айши вдруг почувствовала сильную усталость и не смогла подняться с холодного пола. Последнее, что она слышала, это заунывное пение магов и крики брата.

… – Уже потом я поняла, что стала сосудом для их силы, – сказала Айшвараканти. – Это было страшно и плохо… Я никогда не болела, но чувствовала себя больной. Никогда не пробовала спиртных напитков, но ощущала себя пьяной. А ещё одновременно злой, счастливой и испуганной. Наверное, я сходила с ума, хотя и не понимала этого.

– Тебе удалось сбежать? – хмуро спросил Джеллиос. Он предполагал, что в Мхабалгашиванни происходили дурные дела, но чтобы настолько мучить детей…

– Когда маги брали много силы, становилось легче, – пояснила Ашвари. – Правда, после они её пополняли. Но однажды магии во мне осталось так мало, что проснулись инстинкты самосохранения… К счастью, в тот момент ни отца, ни магов поблизости не было. И я сбежала.

– За тобой не присматривали? – Самуэлин хотела сделать подозрительный тон, но голос отчего-то дрогнул.

– А зачем? – спокойно спросила Айши. – Я не пыталась сопротивляться. Я вообще не делала никаких движений. Меня даже кормить надо было силой, хотя никто об этом не заботился.

– Как это?! – возмущённо подпрыгнула Кармелита. На щеках её блестели дорожки слёз: слушая историю Кудельки – Айши, она тихонько плакала. – А если бы ты с голоду умерла!?

– Магия во мне сохраняла тело, – пояснила девушка. – Она заменяла и сон, и еду, и… всё прочее. Я сутки напролёт сидела на одном месте, уставившись в одну точку. Никто не считал нужным следить за мной. И как же это оказалось кстати…

– А почему ты не пришла в себя раньше? – Терри хмуро постукивал пальцами по столу. Он тоже был в курсе той поганой истории с Мхабалгашиванни и знал о последующей консервации города, но сейчас у него дико зачесались кулаки – лично приложить руки к наказанию тех магов. – Сколько лет тебе было, когда магия иссякла? И сколько сейчас? Извини, что спрашиваю, я для дела… История с городом Скверны была пять лет назад…

– Я понимаю, – кивнула девушка. – Когда всё это началось, мне было восемь… Потом долгое время пустоты… Я сбежала перед тем, как всё выяснилось, и год скрывалась от людей…

– А ко мне ты пришла три года назад, – добавил Джеллиос. – Уже почти четыре…

– Какой сейчас год?

– Триста пятнадцатый от Освоения Мерры.

– Значит, прошло семь лет, – задумчиво произнесла Айши, и Кармелита подпрыгнула:

– Семь? А было тебе… Тебе сейчас двадцать!?

Испуг и изумление Кармелиты было столь велико и забавно, что, несмотря на довольно невесёлую историю, все принялись смеяться.

– Извините, – покаялась златовласка, – Я просто… Ты же выглядишь младше меня! Ну, по крайней мере, никак не старше!

– Так уж получилось, – пожала плечами девушка. – Чужая магия не давала мне расти и взрослеть. Это за последние годы я изменилась, а видели бы вы меня раньше…

– Но почему ты не приходила в себя? – повторил вопрос Терри Джеллиос.

– Точно не знаю, – покачала головой Айшвараканти. – Но меня тянуло туда, где есть магия. Туда, где были люди, я старалась не соваться, а в пустынных местностях проводила довольно долгое время, пока не ощущала потребность уйти.

– Ты питалась из магических источников Мерры, – ошеломлённо пробормотал Джеллиос. – Вот откуда тот взрыв в Лабиринте! Но это же… Это требует детального изучения!

– Успокойся, – посмеиваясь над другом, сказал Де Амараи. – Успеешь ещё изучить… А почему ты не ушла из дома моего всполошившегося друга? – спросил он у Айши.

– Сама не знаю. Просто не было необходимости. В том доме я вдруг обрела спокойствие, почувствовала потребность в нормальной пище и сне.

– А теперь что будешь делать? – спросила молчавшая до сих пор Реми. – Ведь города больше нет… А ты больше не… ты теперь нормальная…

– Да уж, чернорабочей тебя держать теперь как-то…

– Вы хотите уволить меня? – в прекрасных глазах девушки заблестели слёзы, и Джеллиос поспешно замахал руками:

– Нет же, нет! Я бы предложил тебе остаться, если хочешь, конечно! Мне интересны те места, где ты останавливалась, пока плутала… Разумеется, если тебе неприятно вспоминать…

– Всё нормально, – успокоила девушка. – Я помню не всё, но многое. Смогу показать на карте.

– Отлично, – Джеллиос довольно потёр руки, предвкушая, что станет первооткрывателем новых маго-источников.

– Погодите! А твой брат? Он тоже сбежал? Или ты оставила его там?

Кармелита увидела, что Айши опустила голову, услышав вопрос Суна, и разозлилась на парня. Чего лезет!? У-у, болван! И так человек расстроен.

– Джамиль погиб, – тихо отозвалась Айшвари. – Его гибель помогла мне бежать – одного сосуда не хватало, и маги стали брать помногу. Иначе я так и была бы полна чужой магической энергии.

– Не знаю, как вам, а мне очень хочется горячего чая, – шумно засуетилась Кармелита. – Милорд, вы не против, если мы попросим Барбору сделать нам чая?

– И бутербродов, – поднимаясь из кресла, добавил Доминик.

– Обжоры, – беззлобно проворчал Джеллиос, но согласился, что поесть не мешает.

Шумной толпой направились в малую столовую, лишь Самуэлин не тронулась с места.

Сун, сперва двинувшийся за всеми, затормозил на пороге.

– А вы… не хотите чай?

– Зачем ты сунулся не вовремя? – презрительно сузив глаза, прошипела Самуэлин. – Ты расстроил девчонку, и теперь она будет злиться на тебя!

– Я не хотел… не знал… – растерялся парень. – Просто спросил…

– Ладно, – смилостивилась имеющая свои планы красавица. – Сейчас идём к остальным, надо узнать, кто и чем собирается заняться. Оттуда и будем действовать. Тебе надо постараться реабилитироваться в глазах Реми. Помнишь план?

– Защищать её от ваших нападок, подружиться, через неё добиться благосклонности Кармелиты, – послушно пробубнил Сун.

– Верно. Идём.

После внезапного чаепития все разбрелись по своим делам. Де Амараи галантно предложил Самуэлин пройти в её кабинет и продолжить работать над Переносом. Мол, у него и вопросов накопилось… Предвкушающая успех красавица бросила на всех победный взгляд, и благосклонно приняла предложение.

Самри, Франц и Линздад заново знакомились с Куделькой и с рвением обставляли для неё комнату. Будучи напитана чужой магией и ничего не соображая, чернорабочая жила в маленькой комнатушке. Там она навешала повсюду разных тряпок и тканей, а вместо кровати соорудила на полу нечто, похожее на огромное гнездо. Теперь Айшвари согласилась делить комнату с Линздад. Франц таскал нужную мебель, а девушки создавали уют.

Джеллиос же занялся ежедневной рутиной: снова рассматривал карту замка, отмечая очищенные помещения и прикидывая объём работ на сегодняшний день, а девушки и Сун ждали указаний.

– Милорд, а когда мы будем проверять призы-орехи? – впечатлившись изменениями Айши – Кудельки, Кармелита не могла успокоиться. Она вспомнила всю эту канитель с лабиринтом, а за ней и полянку, на которой выросли магические орехи.

– Когда? Да хоть сейчас, – пожал плечами на вопрос хозяин замка. – Надо только решить, где их проверять.

– Здесь нельзя? – Реми сидела на спинке кресла, похлопывая голыми пятками по бархатной обивке. Босоножки она бросила рядом и с удовольствием елозила пальчиками по мягкой ткани.

– Здесь душно очень, – косясь на аккуратные пальчики на стройных ногах, пробормотал Джеллиос. – Да и не безопасно, мало ли что там…

– Тогда в саду? – предложила Кармелита. – Вчера Ингрид сказала, что они с дедом очистили какое-то красивое место с лавочками. Хотите, спрошу?

– Очистили? – насторожился уставший от магических каверз мужчина.

– Метлой и совком, – успокоила Кармелита. – В смысле, убрали мусор, сорные растения, всё подмели и прочее такое.

– Спрашивай, – махнул рукой Джеллиос. – Всё лучше, чем тут в духоте, – и, не удержавшись, снова бросил взгляд на розоватые пятки Реми.

– Как закончим с орехами, надо проверить банные комнаты, – Джеллиос ткнул карандашом в карту. – Народа в замке теперь много, и хорошо бы наладить все удобства.

– Я проверю, – легко согласилась Реми.

– Вы проверите, – уточнил Джеллиос, кивая на Суна. – Ты же хорошо управляешься с магией воды?

– Да, вполне прилично. Я много чего могу с водой… – тут же гордо надулся тот, но прикусил язык под насмешливым взглядом Реми.

– Я спросила! – ворвалась в кабинет Кармелита. – Ингрид говорит, там удобные скамейки. Она покажет, где! Идёмте?

– Конечно, – Джеллиос бросил карандаш на стол. – Орехи-то принесла?

– Ой, забыла! Реми, идём за орехами!

– Ты пойдёшь? – посмеиваясь про себя над девушками, спросил Джеллиос у Суна.

– Даже не знаю, – замялся тот. – А это не опасно? Вы не думайте, что я боюсь! Просто вдруг там что-то… А девушки хотят их открыть!

– Вряд ли там что-то серьёзное, – возразил милорд. – Сильную магию я чувствую. К тому же у нас есть чудесный нос Реми. Так что, если хочешь, присоединяйся.

– Схожу за орехами, – Сун поплёлся по коридору.

Глядя ему вслед, Джеллиос покачал головой. Не похоже, чтобы парень был сильно доволен жизнью. В чём дело? Не поладил с девушками? Боится Терри и Самуэлин? Или сам Джеллиос сделал или сказал что-то не то? Ладно, припечёт, сам признается, не маленький, в конце концов. И Джеллиос поспешил за доставшимися ему призами.

За довольно короткий срок старый Вьюнш с внучкой проделали большую работу.

Все парковые дорожки были подметены, кусты подрезаны, а на клумбах, поражающих взгляд разнообразием цветов – ни одного сорняка.

Ингрид провела всех в глубь парка, к обещанным скамейкам, слегка поклонилась и убежала.

– Скамейки? – с весёлым изумлением переспросил Джеллиос и расхохотался.

Мраморные лавочки окружали довольно большую площадку из узорчатых мраморных плит. В центре площадки возвышалась красивая мраморная беседка. Колонны цвета слоновой кости поддерживали ажурную куполообразную крышу из тонкого узорчатого стекла. Мраморные перила отделяли площадку от растущих вокруг деревьев. В беседке располагался круглый столик и такие же изогнутые мраморные лавочки, как и по краям всей площадки. Эти-то лавочки дед Вьюнш и назвал скамейками.

– Тут красиво, да, Реми? – Кармелита довольно осматривалась вокруг. – У нас в саду поменьше, но похожая.

– Красиво, – согласилась Реми. – Пройдём в беседку, милорд? Или выберем какую-нибудь лавочку?

– На столе удобней, – махнул рукой Джеллиос, и все двинулись к беседке.

Орехи лежали кучками по краю стола, и четверо человек напряжённо на них смотрели.

– Делаем так, – начал Джеллиос, – Я накрываю орех защитным полем, и тот, кому он принадлежит, его раскалывает. Поле не даст заклинанию сразу разлететься в стороны. Если заклинание не представляет опасности, поле я убираю. Возражений нет?

Никто не возражал.

– А как сквозь поле? – сперва не понял Сун.

– Оно держит лишь магию, остальному не помеха, – пояснил Джеллиос. – Кто первый?

– Я, – сразу вызвалась Реми. – Вот этот, – и она подвинула к милорду орех.

Джеллиос кивнул, потёр руки и как-то замысловато щёлкнул над орехом пальцами. Кармелита тихо вскрикнула и захлопала в ладоши – над магическим призом светилось магическое защитное поле. Выглядело это так, словно орех накрыли прозрачной полусферой.

– Можешь, – разрешил Джеллиос, и Реми, просунув руку сквозь защиту, нажала ладонью на скорлупу. Раздалось мелодичное «хрупс!», и под сферой разлилось красивое лилово-золотое сияние.

– Что это? Что это? – от нетерпения Кармелита едва не подпрыгивала на месте.

– Хм? – Джеллиос чуть склонился к столу.

Реми сделала то же самое, и они едва не столкнулись лбами.

– Мне запах знаком, – покраснев до корней волос, пробормотала девушка. – Так пахнет в театрах Староретиша во время спектаклей.

– Обычных спектаклей? – уточнил Джеллиос.

– Музыкальных. Или во время опер.

– Что это? Вам знакомо заклинание, милорд? – снова не утерпела Кармелита.

– Скорее всего, что-то связанное с голосом, – предположил Джеллиос. – Я знаю всего пятнадцать подобных заклинаний. Рискнёшь попробовать или подождёшь, пока я точно определю? – глянул он на Реми.

– Рискну! – она смело сунула руку в поле. – Щекотно!

Все заворожено смотрели, как магическое сияние, подобно кружевной перчатке, окутало руку и, чуть померцав на коже, исчезло.

– Это всё? – чуть разочаровалась Кармелита.

– Милорд? – озадаченно спросила Реми, и тут же все ахнули.

Голос Реми звучал теперь совсем по иному… Вроде бы остался тот же, но приобрёл невероятную красивую глубину, бархатистые нотки и такой восхитительный тембр, что хотелось слушать снова и снова.

– Это же «Пленительная Симфония», – ошеломлённо произнёс Джеллиос. – Петь умеешь?

Реми отрицательно помотала головой.

– Теперь умеешь, – посмеиваясь, возразил Джеллиос.

– Скажи ещё что-нибудь! – жадно потребовала Кармелита.

– Что сказать? – почти шёпотом спросила Реми, но хватило и этого. Снова последовал дружный восхищённый вздох, заставивший её заполыхать от смущения.

Джеллиос дёрнул себя за прядь волос надо лбом. Там, где он мог дотронуться, но успел сдержать себя… они не стукнулись лбами… драконовы рефлексы! А её голос звучит сейчас так… сексуально… до ужаса… и вообще…

– Давайте вот этот орех! – решительно подвинула Реми второй приз лабиринта. – Милорд? Вы слышите?

– А? Да, – и сам едва не заполыхав ушами, Джеллиос кашлянул и накрыл полем второе ореховое вместилище. Он видел, что Кармелита, насмешливо приподняв бровь, смотрит на него. Вот девчонка! Кажется, у неё свои, далеко идущие планы насчёт него и лучшей подруги! А ведь есть ещё Терри, тоже считающий, что Джеллиос не замечает очевидного! Как будто не знает, в каком он положении! Лишь бы эти двое не спелись, а то будет ему такая магия – не продохнуть!

– О, такая магия у крылаток! – восторженно воскликнула Реми и, прежде чем кто-либо успел возразить, сунула руку под защитное поле.

– Что это… Ми… милорд! Ай! Держите меня!

Следующие десять минут Кармелита и Сун помирали со смеху, глядя, как Реми, растопырив руки, неуклюже кувыркается под куполом беседки, а Джеллиос скачет по мраморным лавкам, пытаясь достать до внезапно воспарившей помощницы.

Собственно, поймать Реми за ногу Джеллиос мог почти сразу, но он упивался мелодичными ахами и ойканьем, сколько мог, пока это не начало становиться подозрительным.

– Не бойся, – он умудрился цапнуть девушку за кончики пальцев и тихонько подтянул к себе. – Это «Воздушные Тропы». Они обычно не слишком долго действуют.

– Не долго? – Реми едва дышала. Она не слишком испугалась, больше удивилась, но… милорд держит её за руку! И за талию!

– Как же я до замка дойду? – делая слабые попытки вывернуться из объятий, спросила она. – Я же улечу!

– Тропами легко управлять, – успокоил Джеллиос, нехотя выпуская девушку. – Представляй, что над тобой потолок, вот прямо над самой макушкой. Или просто плотный квадратик, который прижимает тебя к земле. Представила?

– Да, – Реми поднялась на ноги, но в воздух не взмыла.

– Чей следующий орех будем проверять? – насмешливо оглядел компанию Джеллиос. – Думаю, Реми пока отдохнёт…

– Мой! Милорд, давайте мой! – забыв от волнения о приличиях, Кармелита с ногами влезла на лавочку, в упоении выбирая один орех из своих трёх.

– Вот этот! – решилась она.

Джеллиос хмыкнул и уже привычным жестом накрыл даденное защитным полем.

Хрупнула разломанная скорлупа, и под прозрачным колпаком закрутилось нечто вроде цветной косички. Косичка была трёх цветов: огненно-оранжевого, белоснежного и чёрного.

– Что это? – настороженно поинтересовалась Кармелита.

– Похоже на «Лесные разговоры». Или на «Лес – дом», – всмотрелся Джеллиос. Косичка-заклинание не желало спокойно лежать под полем, оно носилось по кругу, свивалось в кольца, вытягивалось в струну и изгибалось вопросительным знаком.

– Я буду понимать язык животных?! – восхитилась Кармелита.

– Не обязательно, – пожал плечами Джеллиос. – Возможно, ты сможешь приручать их или они сами пойдут к тебе. Есть ещё силы, с помощью которых можно животными управлять.

– Здорово! – Кармелита захлопала в ладоши. – Значит, не опасно? Можно брать? Реми?

– Обычно у опасных заклинаний резкий запах, – задумчиво подёргав себя за прядь волос, сообщила та. – Это пахнет довольно приятно. Мягко и… пушисто!

– Пушисто! – засмеялась Кармелита, просовывая сквозь поле изящные пальчики.

Этого хватило – косичка метнулась к кончикам пальцев, словно языком, облизала их разноцветными хвостиками и рассыпалась искорками по коже.

Секунда – и на месте Кармелиты на лавочке оказалась большая красивая лиса! Рыжий с золотом мех горел на солнце, уши нервно подрагивали, а в красивых синих глазах застыло всё ещё человеческое удивление.

– Карми! – своим невероятным голосом ахнула Реми.

Этого хватило. Лиса подскочила на месте и, махнув хвостом, скрылась в окружавших беседку зарослях…

Из кабинета Самуэлин Доминик Де Амараи вышел хоть и немного встрепанный, но совершенно довольный миром и собой. Да, было непросто: весь амурный огонь был сосредоточен на нем одном, и пришлось битый час делать непроницаемое лицо, мягко, но упорно направляя мысли взбалмашной красавицы в нужное русло. Мгновенный перенос, и ничего больше! Доминик делал вид, что в упор не замечает всех откровенных намёков и недвусмысленных призывов. Он держался стойко и сосредоточенно выжимал из Самуэлин все познания, которые могли поправить «Переход». В конце концов, она сдалась или просто решила повременить, разозлилась, раскапризничалась и почти выгнала Терри из кабинета, сославшись на усталость и сильную головную боль. Де Амараи предложил принести целительный кристалл, услышал вежливый отказ, сопровождаемый вымученной улыбкой, прочёл во взгляде настойчивое желание послать его в драконову задницу и, пряча ухмылку, выкатился из башни.

После таких битв следовало развлечься и успокоиться. Поразмыслив, Терри отправился на поиски Джеллиоса, хотя в глубине души больше всё же хотелось увидеть Кармелиту. Припомнив, что они говорили про сад, Терри вышел из замка и побрёл по дорожкам, вертя головой и прислушиваясь – не зазвучат ли где знакомые голоса.

Везде стояла тишина, нарушаемая лишь пением птиц да жужжанием шмелей над цветами золотистого клевера. Свернув с дорожки, Доминик побрёл по лужайке и, не дойдя до тени деревьев, устроился прямо на траве.

– Если вспомнить, когда я последний раз вот так валялся, – сунув руки под голову, Доминик стал разглядывать плывущие по небу облака. – О-очень давно. Очень…

Солнце пригревало, едав заметный ветерок ласково обдувал щёки, и незаметно для себя Терри задремал.

Разбудило его сопение и пыхтение рядом.

Уже проснувшись, но не открыв глаза, Доминик прислушался к происходящему вокруг. Какой-то зверь обнюхивал уснувшего на траве человека. Обнюхивал осторожно, но вполне уверенно.

Спокойно, сказал себе Де Амараи, хищников тут нет, по крайней мере, крупных хищников, а с мелкими я справлюсь. Закончив обнюхивать вокруг да около, неизвестный зверь сунул нос в карман на рубашке Доминика. В кармане лежал носовой платок, и зверь чихнул – платок был надушен ароматной водой. Потом обнюхиванию подвергся расстёгнутый рукав рубашки. Любопытствуя, зверь сунул нос и туда. Нос был холодный и мокрый, а ещё покрытый короткой мягкой шерстью, и Доминик с трудом удержался, чтобы не схватить эту любопытную нюхалку.

А потом ему очень чувствительно наступили на живот!

– Нет, это уже верх невоспитанности! – весело сказал Терри, открывая глаза и усаживаясь на траве.

При звуках его голоса большая золотисто-рыжая лиса подпрыгнула, и кинулась прочь.

Далеко, однако, не убежала, остановилась у ближайшего куста и с любопытством уставилась на человека.

– Ах, вот кто мне спать не даёт! – Терри в ответ тоже уставился на лису. – Надо же, в саду Джеллиоса есть лисы! Ну, иди, иди поближе!

Лиса дрогнула ушами, словно прислушивалась.

– Ты, наверное, голодная, – предположил Доминик. – Иначе с чего бы в карман ко мне лезла.

Задумчиво почесав затылок, Терри огляделся по сторонам. В саду было по-прежнему пусто и тихо.

– Сейчас дам тебе вкусненького, – полушёпотом известил лису мужчина. – Только, тсс! Никому не говори, что я так сделал!

Посмеиваясь над собой – лису просит ничего никому не рассказывать! – Доминик выудил из внутреннего кармана маленький блокнотик. На тыльной стороне его имелся узкий кармашек – там прятался простой остро заточенный карандаш.

Терри лёг животом на траву и принялся рисовать. Несколько штрихов, и на бумаге появилась мышь. Доминик продолжал водить карандашом по бумаге: шкурка мыши стала серой и мохнатой, глазки заблестели, на лапках появились острые коготки.

– Вот так, – прошептал Терри и накрыл рисунок ладонью.

Глянул на лису – она отошла от куста, снова приблизившись к человеку, и заинтересованно смотрела на его действия.

– А теперь – лови! – Терри резко убрал ладонь, и мышь, совершенно живая мышь, соскочила с листа и с писком бросилась в траву.

Убежала.

– Ну что же ты? – с укором спросил у лисы Доминик.

Лиса вздохнула. Склонила голову и повела ушами. А потом совершенно понимающим и грустным взглядом посмотрел на Де Амараи.

– Ты не ешь мышей? – растерялся Доминик. – А, понял, тебе лень охотиться? Что ж, я бы тоже поленился скакать по такой жаре. Ладно, сделаем по-другому.

И он нарисовал на листке кусочек сыра.

Лиса оживилась. Вытянулась, принюхиваясь, и жалобно заскулила.

– Не бойся, ешь, – Терри подумал и отодвинулся подальше, оставив блокнот лежать на траве.

Лиса легла на пузо, положив голову на передние лапы. Снова понюхала воздух и поползла. Тихонько, тихонько… Она даже хвост прижала, чтобы не поднимался из травы. Доползла до блокнота и одним движением языка слизнула сыр. Почавкала. Совершенно по-человечески вздохнула. Посмотрела на блокнот, обнюхала его. Перевела взгляд на замершего Доминика.

– Ещё? – одними губами спросил он.

Лиса тявкнула.

– Тогда не убегай, – не заботясь, что испачкает зеленью штаны, Терри прямо по траве придвинулся обратно.

Лиса отступила на пару шагов и замерла, наблюдая, как появляется на белой бумаге вожделенное лакомство.

Когда в блокноте осталось четыре листа (это из двадцати-то восьми!) лиса облизнулась и принялась играть.

Она наскакивала на сидящего в траве Терри и пыталась укусить его за руку. Впрочем, кусалась она не сильно. В ответ мужчина ловил это рыжее чудо и валял по траве. Лиса вырывалась, пыхтела и тявкала – в общем, развлекалась, как могла.

Вскоре она запыхалась, снова вздохнула и прилегла на траву.

– Устала? – Доминик рискнул протянуть руку и осторожно потрепать зверя между острых ушей. Лиса чуть напряглась, но отодвигаться не стала.

– Какая же ты всё-таки красавица! – осмелев, Де Амараи принялся чесать и гладить роскошную рыже-золотистую шерсть. – Невероятная просто! Куда там моим алмазным лисам до такой природной красоты! Согласна?

Лиса чихнула.

– Будь здорова, – кивнул Терри. – Видишь, правду говорю. В природе есть всё необходимое, и мне нет нужды дополнять её своими придуманными созданиями! Так нет же, всем непременно надо вытрясти с меня какое-нибудь чудище! И чем удивительнее, тем лучше! А того, что надо придумать этому чудищу все условия, никто и знать не хочет! Вот, например…

Что, например, Доминик рассказать так и не успел. С дорожки донёсся изумлённый возглас, и лису как ветром сдуло.

– Милорд Доминик! – стоявшая на дорожке Реми держала в руках блюдо с куском варёной курицы и выглядела совершенно озадаченной и немного расстроенной.

– Здравствуй, – улыбнулся девушке Терри. – Что случилось?

– Зачем вы её отпустили?

– Что? Кого? Слушай, у тебя всегда был такой голос? Ты нигде не поёшь?

– Нет! – рявкнула вдруг Реми. – Это заклинание! Слушайте же меня!

– Так я и слушаю, – попытался сосредоточиться на словах, а не на звучании, Доминик.

– Вы же разговаривали с ней, и она вас не боялась!

– Ты про лису? – растерялся Де Амараи. – Я кормил её сыром и гладил, а что, было нельзя? Это лиса Джеллиоса?

– Это не лиса! – не зная, смеяться или плакать, пояснила Реми. – Это… Кармелита! Она расколола орех с заклинанием, ну и…

– Драконов свет! – хлопнул себя на щеке Доминик. И, не выдержав, принялся смеяться. – А я-то ей животик почесал!

– Я поставил охранное заклинание, чтобы не смогла убежать за пределы замкового сада, – Джеллиос и Терри стояли на террасе.

Реми убежала относить блюдо на кухню.

– Слушай, а она всё понимает? В смысле, сознание у неё осталось человеческим? – понизив голос, спросил Терри. – А то, понимаешь…

– Точно не знаю, – нехотя признался Джеллиос. – Ты же в курсе, таких заклинаний всего три…

– Как три? – запыхавшаяся Реми уже снова возникла на террасе.

Вздохнув, Джеллиос пояснил, что существует всего три магических основы для превращения в животных. Рыбы, птицы, звери. А вокруг основы строится локальное заклинание для того, в кого надо превратиться. Эти заклинания ни в коем случае не используются среди населения, они не для бытовых условий.

С помощью этих заклинаний Совет магов изучает фауну Мерры. При этом с испытателем работает группа поддержки, помогая ему сохранить полноту человеческого восприятия и страхуя от любого непредвиденного случая.

– Вот основы для превращения в насекомых пока не создано, – пояснил Джелиос. – Совет работает над этим.

– То есть сейчас мы столкнулись с неизвестным заклинанием? – перепугалась Реми.

– Не то, чтобы совсем неизвестным. Это смешение основы с магической иллюзией. Подобное используется на праздниках, карнавалах или спектаклях. Человек приобретает внешность животного, но ходит на задних лапах и разум его остаётся прежним.

– У нас практикуется такое, – кивнула Реми. – Но распорядителям праздников надо иметь разрешение с Печатью на использование такой магии!

– Ну вот, а тут кто-то нахимичил, намешал непонятно чего! В итоге…

– В итоге моя лучшая подруга бегает по саду, виляя рыжим хвостом, – вздохнула Реми. – Милорд, это… точно пройдёт?

– А? – взгляд Джеллиоса то и дело приобретал дурноватое выражение – голос Реми действовал магически. – Да, не волнуйся. Самое долгое – до вечера.

– А моё?

– Гм… не уверен, но тоже должно вскоре закончиться.

– Что ж, – Реми осмотрела пустую лужайку перед террасой, вгляделась в дальние кусты – не мелькнёт ли рыжий мех – и махнула рукой.

– Я пойду, займусь банными помещениями, как мы решили. Орехи орехами, а работать-то надо!

– Золотые слова, – посмеиваясь, сказал Терри, когда Реми скрылась за поворотом коридора. – Чудо, а не девушка! А какой голос!

– Это заклинание, – буркнул Джеллиос.

– Ага, – легко согласился Терри. – Но слушая её, ты глупеешь гораздо больше, чем остальные!

– С чего ты взял? – свирепо вытаращился друг.

– Вижу! Просто вижу!

– Сам-то не сдурел, пузико лисе почесав?

– А это при чём?

– При том! От нас она удрала, а к тебе подошла!

– Просто я нравлюсь девушкам! – довольно заявил Доминик Де Амараи.

Разыскав Суна, который зачем-то выпрашивал у Барборы сырую рыбу, Реми позвала его работать.

Сун открыл рот. Бросил взгляд на неприступную спину поварихи. Закрыл рот и последовал за Реми.

До банных комнат они дойти не успели.

Едва прошли полкоридора, как наткнулись на Самуэлин.

– Вас-то мне и надо, милочка! – сладко улыбаясь, Самуэлин оттерла Суна в сторону. – Милочка, я хотела бы вас просить заняться в первую очередь бальной Залой.

– Но милорд просил банные...

– Ах, милочка, – Самуэлин подхватила Реми под локоть и настойчиво увлекла за собой. – Разве вы не знаете мужчин? А впрочем, откуда, ведь вы так молоды, так наивны! – Самуэлин томно вздохнула, прикрыв глаза. – Мужчины и сами не знают, чего хотят, и мы, женщины, должны направлять их. Подталкивать, так сказать, в нужном направлении. Нам нужна Бальная Зала! Ведь где милорд будет принимать гостей и проводить балы?

– Какие балы? Замок замагичен! – сопротивлялась Реми. – Над очисткой ещё долго работать!

– Тут милорд раздаёт указания! – встрял Сун. – Он сказал чистить банные!

– Конечно-конечно! Вот и работайте! – Самуэлин метнула на парня злобный взгляд. – Но что там делать вдвоём? Иди и займись банными. А вы, милочка, как очистите Бальную Залу, так и займётесь остальным замком! Вам же некогда развлекаться?! Так? Но милорд-то должен исполнять свои обязанности? А приём гостей как раз в эти обязанности входит, – почти пела Самуэлин.

– Милорд не будет принимать гостей, – мрачно возразила Реми. – Замок опасен...

– Будет, милочка, будет! Я же здесь! – и Самуэлин с торжеством рассмеялась. – Ещё и не то будет! – и она упорхнула, оставив Реми и Суна у входа в Бальную Залу.

– Жду не дождусь, – съязвила Реми самоуверенной красотке вслед.

– Вот язва, – пробурчал Сун. – Почему ты не сказала ей не лезть не в своё дело?

Реми молча переминалась с ноги на ногу. Что ему ответить? С одной стороны, ей действительно хотелось послать назойливую гостью куда подальше. А с другой… Она ведь гостья милорда! Вдруг он рассердится за неуважение к особе своего круга?

Реми ощутила, что у неё начинает болеть голова. Нет, она не боялась, но очень не хотела чем-нибудь расстроить Джеллиоса. Ведь он хорошо к ней отнёсся: принял в замке, разрешил заниматься такой интересной работой! Да и если верить Кармелите… Нет-нет! Об этом думать не нужно! Она работает в замке по магическому контракту! И всё! А что касается Самуэлин… Ну, Бальная Зала… В конце концов, рано или поздно её всё равно пришлось бы очищать. Так почему не сейчас?

– Знаешь, я быстренько посмотрю, что тут и как, – повернулась Реми к Суну. – А ты иди пока в банные. Если здесь сложно, не буду ничего трогать.

– Ладно, – кивнул парень. – Смотри аккуратней тут.

Бальная Зала. Реми шагнула в неё и замерла, принюхиваясь к имеющимся в этом месте потокам магии. Да уж, быстренько – вряд ли получится! Старых заклинаний тут прямо с избытком!

Вон в том углу плещется этакая «магическая лужа», и в ней утопают резные ножки мягкой кушетки. Со стены напротив свисает похожая на паутину сеть, накрывая собой картину и большой вазон с цветком. Запахи магии струились с роскошных хрустальных люстр, путались в пыльных шторах высоких арочных окон, а особенно много запахов лилось с балкончиков второго этажа.

Медленным, скользящим шагом Реми прошлась по Зале.

Тут преобладали бело-золотой и редкий нежно-сиреневый мрамор. Кушетки для отдыха были обиты алым и тёмно – синим дишином; длинные шторы из тончайшего велька, прошитого вымоченной в суазале нитью; высокий потолок имеет вставки из пластин горного хрусталя, и сквозь них падает дневной свет, причудливо преломляясь в хрустальных гранях.

Реми тихонько вздохнула. Её мало интересовали балы, роскошь и им подобное, но не признать, что тут красиво, она не могла.

На секунду даже попробовала представить, что вот она – в красивом длинном платье, с оборками и рюшами, с накинутым на голые плечи гипюровым шарфом, стоит на ступенях ведущей на второй этаж лестницы, и смотрит на кружащиеся по Зале пары. Играет красивая музыка, ярко горят все люстры, а за спиной, положив руку ей на плечо… или нет, на талию…

– Брр! – замотала головой девушка.

Не надо ей ничьих рук, ни на талии, ни где-либо ещё!

А вот постоять на ступенях лестницы вполне можно! Даже не имея роскошного платья и гипюрового шарфа!

И Реми решительно направилась к лестнице.

Постоять, однако, получилось лишь на первой ступеньке. Дальше, сверху, сплошным потоком перекрывая ход, лился запах магии, да такой, что волосы на голове вставали дыбом. Принюхавшись, Реми попятилась, решив не соваться выше. Надо будет сказать милорду Джеллиосу, что лестница опасна.

Так, что дальше? Внизу она всё обнюхала и была уверена, что милорду убрать эти заклинания – раз плюнуть! Они неопасные и несложные. Хуже лестница. Да второй этаж ещё не осмотрела Реми. Но как, раз лестница…

– А ведь я могу! – вдруг расплылась в улыбке девушка. – Я же умею летать! Надо же, как удачно подвернулось это заклинание!

Поразмыслив ещё немного (расплёсканная всюду магия – есть опасность зацепиться), Реми решила, что это всё же хорошая мысль. Чуять маго-потоки она может и в воздухе, и просто не станет соваться в опасные места. За прошедшее время Реми уже научилась обходиться без мысленной картонки над головой, теперь ей достаточно было хотеть или не хотеть подняться в воздух. Глубоко вздохнув, Реми расслабилась и осторожно, будто ступая по невидимой лесенке, поднялась над полом.

Сделав пробный круг в центре, Реми осмелела и медленно облетела всю Бальную Залу, не приближаясь к тем местам, где чуялись маго-потоки.

Проверила несколько балкончиков – два были пусты, на двух других непонятные клубки заклинаний – и, довольная собой, уселась прямо на воздух. Везёт же умеющим летать магам!

А, кстати, такие есть? Или это как с заклинанием Кармелиты – единичный случай? Надо будет узнать у милорда…

При воспоминании о Джеллиосе настроение чуть увяло. Память цепочкой вытянулась в сторону Самуэлин, подсказав Реми, благодаря кому она тут, в воздухе, рассиживается. Реми глубоко вздохнула.

И замерла.

Она почуяла совершенно дивный, сладкий и просто изумительный запах! Он наплывал справа и манил к себе. Реми вытянула шею, жадно вдыхая этот маго-поток. У неё приятно кружилась голова и в груди что-то сладко и будоражаще сжималось.

Оркестровая ложа между колонн. Вот откуда пахнет!

– Там я ещё не проверяла! – сказала себе Реми, медленно подлетая ближе. – А ведь это моя работа! Я должна… обязана… – и она снова втянула воздух своим любопытным маленьким носиком.

Когда до ложи осталось буквально пара воздушных шагов, Реми натолкнулась на препятствие. Что-то упругое преграждало ей дорогу, не подпуская к перилам оркестровой ложи. Реми потрогала это нечто руками.

– И что ты такое? – удивлённо спросила она. – И почему я не чувствую тебя по запаху?

И вдруг со стороны ложи пришёл ответ!

Реми взлетела чуть выше и увидела шкатулку, стоящую на деревянном пюпитре.

Шкатулка манила и притягивала. Она словно звала её, но не голосом, а исходящим от неё сиянием и теплом. Реми очень хотелось попасть на этот балкон, подойти к пюпитру и дотронуться до шкатулки. И открыть её... Очень хотелось. Очень!

– Нельзя! – строго, но совсем неуверенно сказала себе Реми. – Там ведь может оказаться что угодно! Оно может быть опасно!

А вот и не может, тут же снова сама себе возразила она. От опасных заклинаний пахнет по-другому, и ты это знаешь! А так замечательно может пахнуть лишь…

Что? Ну, что-что? Тебе мало полётов и голоса? Не лезь, куда не просят, это же не твоя вещь! И потом, ты обещала Суну, что просто проверишь тут всё и придёшь ему помогать!

«Но ведь я не…» Реми сделала шаг в сторону… «Я же…»

Вдруг мягко накатило. Это было похоже на первый отклик, когда Реми поняла, что нужно взлететь повыше, но теперь волна была шире и мягче. А ещё она несла ответ, как попасть к шкатулке. И Реми сдалась.

Повернувшись лицом к ложе, она сложила ладони, будто набирала воду, и запела.

Она не понимала слов. Не запомнила мелодию. Нужное просто приходило извне и, волной прокатываясь через Реми, открывало ей путь.

С последними словами преграда истаяла, и Реми, дрожа от восхищения и предвкушения, дотронулась до резной крышки шкатулки.

Она из какого-то драгоценного камня, это девушка сразу поняла, но из какого? Единственные камни, которыми Реми увлекалась, были маго-кристаллы. Остальные разделы геологии: минералогия, геммология и иже с ними, если только они не касались маго-кристаллов, интересовали её куда меньше.

Реми погладила узорную крышку, упиваясь идущим от шкатулки запахом. Она уже настолько пропиталась им, что даже не удивилась, когда тяжёлая крышка шкатулки с тихим щелчком открылась у неё под пальцами.

Из шкатулки вырвалось облако.

Разноцветное, сияющее, радужно-переливающееся, звенящее и смеющееся, звучащее удивительной музыкой, сверкающее огнями и пахнувшее лучшими запахами в мире…

Оно прошло сквозь замершую девушку, ошеломив, восхитив и встревожив. Оно звёздами отразилось в изумлённо открытых глазах, осело на губах сладкой пылью, вскружило голову и одурманило всё естество.

Пропало.

И вдруг всё стало ясно! Словно раскрылись запертые ранее двери, раскололось само воздушное пространство Мерры и перед ней воссияла Истина!

Теперь она поняла!

И Реми громко и победно рассмеялась, закружилась в воздушном танце по Бальной Зале.

– Любить его! Ждать его! Он скоро найдёт меня! И я его скоро найду! Мы скоро встретимся! Любить его! Просто любить его! Это так просто – любить его! Сильно любить его! Я люблю! Люблю! Люблю его!..

Она хихикала, летала, дотрагивалась до стен кончиками пальцев, и снова смеялась от переполняющего её счастья. Скоро они будут вместе! Ведь это так просто – сильно любить его!..

Золотистый свет чуть потускнел – солнце перекатилось ближе к горизонту.

Реми сидела на полу Бальной Залы усталая, но довольная. Заклинание полёта иссякло, но оно больше не требовалось ей. Теперь Реми было понятно, зачем ей досталось это заклинание.

Сидя на полу, она ощущала собранное в золотой пушистый клубок и прячущееся в груди счастье. Она даже была немного благодарна Лабиринту за эти магические призы. Ведь если бы не они…

– Реми! – в распахнутых дверях возник Джеллиос. – Вот ты где! Обедать идём! Что случилось? Тебе нехорошо?

Она помотала головой.

– Ты решила вместо банных проверить Залу? – не понял мужчина. – Что-то почуяла?

– Нет, – чуть хрипло ответила Реми. После того, как иссякла «Пленительная Симфония», голос не хотел слушаться хозяйку. – Мы пошли в банные… А потом… Извините…

– Да я не сержусь, – пожал плечами Джеллиос. – Тебе виднее, где надо срочно чистить.

Он прошёлся по Зале, внимательно осматривая каждый уголок. Снова повернулся к девушке.

– Тут довольно много магии, да?

Она кивнула. Вспомнила:

– На лестницу не ходите, там плохо всё… Второй этаж… Тоже есть.

– Ты проверила второй этаж? – теперь Джеллиос удивился. – Как ты проникла туда, если лестница закрыта?

– Перелетела. Заклинание из ореха ещё действовало…

– Уточняю вопрос – как ты смогла перелететь через перила? Как ты вообще смогла там взлететь?! Там столько понапутано... Руны... заклинания... мантры... Там многослойная защита!

– А я... попросила... Спела...

– Кого попросила? – не понял милорд.

– Ну...Клидо... Там была магия из её пантеона...

– А это ты откуда знаешь? – устало вздохнул Джеллиос, в задумчивости почёсывая затылок. Клидо… Надо же!

– Почувствовала, – тихо ответила Реми. – Я слушала воздух... Ну... общее состояние всего вокруг... Всей залы, лестниц, балкона... Там, правда, непонятно, что откуда идёт... А потом пришёл отклик... Я поняла, кто это, ну, и спела мантру...

– Мантру? – уточнил он.

– Хвалу Клидо... И у меня получилось...

– Ясно, – он словно закаменел лицом, только желваки ходили, выдавая эмоции. – И что же? Чем ты там занималась? Что узнала?

– Да ничего особенного, – пожала она плечами. – Мне просто очень хотелось туда попасть. Я постояла возле перил... и спустилась обратно...

– Ох. Ты представляешь, сколько там тайн?! И ты не попыталась узнать ни одну?

– Мне это... не интересно... – осторожно сказала Реми, с опаской вглядываясь в его лицо. – Мне важно было... суметь перебраться через перила на балкон... побыть там хоть немного... и всё...

– И всё, – с насмешливой горечью повторил Джеллиос. – Ты невозможная девчонка! Совершенно невозможная! А после что ты там делала?

Его вид почему-то испугал её, и она решила ни в коем случае не говорить правды.

– Я просто летала!

– Вот как?

– Да, – она заставила себя держаться спокойно и смотреть ему в глаза. – Полетала по зале, около стен и окон... Собственно, это всё...

– Собственно... – он задумчиво разглядывал девушку. – А что ты такое там пела? Я услышал твой голос из коридора…

– Ну... – теперь она смутилась. – Так просто... сочиняла, что в голову пришло... Я же не вслух!

– Твоё счастье, что не вслух, – сказал он и, повернувшись, ушёл.

– Действительно, моё счастье, – пробормотала Реми.

Он быстро шёл, почти бежал по коридору. Какое-то странное чувство гнало его прочь от Бальной Залы. Что это?

– Джеллиос! – окликнул его Терри. Он стоял у входа на террасу и довольно улыбался. – Смотри, кто пришёл!

– Добрый день! – смущённо пискнула из-за спины Доминика Кармелита.

– Лисичка наша перевоплотилась.

– Счастлив за вас! – раздражённо буркнул Джеллиос и рванул дальше по коридору.

– Что с ним? – округлила глаза вернувшаяся в человеческий облик златовласка. – Я доставила много проблем своим превращением, да?

– Нет! – Терри успокаивающе пожал холодные руки Кармелиты. – Тут что-то другое. Подожди меня в столовой, хорошо? С этим надо разобраться!

– Ладно, – едва успела сказать Кармелита, и Де Амараи сорвался с места с не меньшей скоростью, чем до этого Джеллиос.

Джеллиос метался по своей комнате, как зверь в тесной клетке. Метался и сам себя не понимал. Что случилось? Разве он только что не разозлился на Реми? За что?! Подумаешь, заглянула в Бальную Залу и немного поразнюхала там… Поразнюхала… Вдруг стало смешно, и Джеллиос расхохотался. Тут же снова разозлился, уже на себя. Да что происходит?!

– Джеллиос? – Терри заглянул без стука. – Ты чего бегаешь?

– Хочу и бегаю, – огрызнулся тот. – Чего ты припёрся, иди к своей…

– Так, – Терри быстро вошёл в комнату, плотно закрыв дверь, подошёл к столу и с размаху ударил по нему кулаком.

– А ну, утих! – рявкнул он.

Пронаблюдал, как изумлённый друг молча опускается в кресло, и кивнул:

– Вот так лучше. Теперь по порядку. Штормит?

Джелиоса кивнул.

– Что именно чувствуешь?

– Злость. Ещё смеяться прямо раздирает. И снова злость.

– Перепады настроения, значит, – уточнил Терри. – Давно началось?

– Да вроде бы… нет…

– Вспоминай! Ягоду сегодня ел?

– Конечно!

– Значит, не из-за этого… Может что-то в орехе попалось?

– Я ни одного не расколол! – раздражённо отозвался Джеллиос. – Просто не успел! Одна взлетела, другая в лису… – в ярости выражение его лица изменилось до неузнаваемости. – Лезет куда попало! Да ещё поёт! Да ещё..

– Стоп! – Терри вскинул руки. – Вот оно! Реми! Ты говорил с ней?

– Говорил!

– Где?

– В Бальной Зале! Какая разница, где я с ней говорил!

– Что она тебе сказала? Что делала? – допытывался Доминик, чувствуя непонятную тревогу.

Беспричинно злясь и поминутно срываясь на ругань, Джеллиос пересказал разговор с Реми.

– Всё?

– Всё! Чего ты привязался?!

– А с того, что ты болван! – не выдержал Терри. – Какую богиню назвала тебе Реми? Клидо! Забыл всё, чему учили в семинарии? Основной курс мифологии народов Севера и Снежных Равнин Саракатамбы! Это же Богиня Любви!

– Ну и?

– Драконовы буи! А, кроме того – Богиня чувств и ощущений, и прочего! Дошло?

– Секретник! – охрип Джеллиос. – Хочешь сказать, он где-то в Бальной Зале?

– Скорее всего, – устало вздохнул Доминик. – Когда заклинанием твоего отца все вещи перетянуло в замок, шкатулка-секретник тоже попала сюда. И, скорее всего, магия в ней состыковалась с той магией, которая ей ближе по потокам. С магией Богини Клидо!

– Она меня обманула, – едва дыша от злости, выдавил Джеллиос. – Она видела шкатулку! Открывала её.

– Попробуй успокоиться! – прикрикнул Терри. – Скорее всего, ей тоже досталось. А когда ты приблизился к ней, магия радостно перекочевала в знакомое тело!

– Прибью! – с чувством сказал Джелилос. – Зачем она туда сунулась!?

– Держи себя в руках! Ты сейчас под действием заклинаний…

– Это не заклинания! – рявкнул Дежллиос. – Это мои чувства!

– Обработанные магией! – не отстал Терри. – Надо было не филонить, а самому справляться со своим «подростковым периодом».

– Не подростковым, а взрослением, – пробурчал Джеллиос.

– Один фиг, – отмахнулся друг. – Ты решил, что будет проще, если спрячешь все чувства и сильные ощущения в секретник, а о том, что кто-то может шкатулку не вовремя открыть, даже не подумал. А теперь подумай, каково Реми? Мы же не знаем, какое именно чувство она получила? Ты ничего не заметил?

– Нет, – не желая признавать себя идиотом, проворчал Джеллиос. – Выглядела она спокойной.

– Так иди и узнай. Или, давай, я схожу?

– Я сам. Ждите нас в столовой, – и он направился к двери.

– Дежеллиос, – вслед сгорбленной спине позвал Доминик. – Следи за собой! Держи себя в руках!

– Да, – проронил он и вышел.

В малой столовой был накрыт к обеду стол. Самри раскладывала недостающие приборы, Линздад развешивала по спинкам стульев белоснежные полотенчики.

– Где Реми?

Обе женщины подпрыгнули, услышав голос хозяина.

– Она пошла во двор, – отозвалась Самри. – Милорд? У нас будут ещё гости?

– С чего ты взяла? – сощурился он.

– Так ведь Реми… – Линздад осеклась, глядя на неприятную ухмылку, возникшую на лице милорда.

– Договаривай, – вкрадчиво велел он. – Что, Реми?

– Она говорила что-то про… ну… про своего парня, я так поняла… Что он скоро придёт за ней…

– Так... – голос милорда не предвещал ничего хорошего. – Вот, значит, как. Вот как! – с ударением произнёс он.

– Ми... милорд, – слуги нерешительно топтались на месте, не смея покинуть столовую и чувствуя себя очень некомфортно под взглядом хозяина.

– Она же ничего плохого… Наверное, просто соскучилась…

– Я сейчас разберусь с её тоской по парням, – свистящим шёпотом пообещал Джеллиос.

– Самри, я чего-то боюсь! – всхлипнула Линздад, едва милорд вышел из столовой.

– Беги за милордом Домиником! – Самри трясущимися руками затянула потуже фартук. – Я таким хозяина не видела с тех пор как… Давно не видела! Бегом!

– Я щас! – Линздад кинулась прочь и в дверях столкнулась с Кармелитой.

– Что такое? Куда?

– Реми! Помочь надо! Где милорд Доминик? – не останавливаясь, выпалила горничная.

– Так… уходил за Джеллиосом… Погоди, я с тобой! – и Кармелита побежала следом.

Реми стояла напротив ворот и ждала.

Она дрожала от нетерпения, вытянувшись в струнку, нервно ломала пальцы и облизывала пересохшие губы. Нетерпение достигло апогея. Сейчас! Это должно произойти сейчас!

– Реми! – голос окликнул сзади, от замковых дверей.

Она мотнула головой, не желая отрывать взгляда от ворот, в которых вот-вот должна была явиться её судьба.

– Реми!

Нехотя обернувшись, она увидела Джеллиоса. И выглядел он так… так… Она вдруг сжалась в испуге…

– Итак, давай расставим всё точки над «Ё»! – он приближался.

Она сжималась всё сильнее. При виде него колени Реми начали дрожать, а сердце заколотилось с бешеной скоростью. Он всё ближе... Шум в ушах, круги перед глазами...

– Ты готова? – она поднимает голову и видит его глаза. Холодные и рассудительные. Сверкающие гневом. Убийственно безразличные. Презрительные. Наполненные лаской и теплом. Необыкновенно красивые. Глубокие и притягивающие. И всё это разом! И одновременно!

– Это Он! – мысль возникает не где-то в подкорках взбудораженного разума, а во всём её существе.

ЭТО – ОН!

Мир вокруг внезапно расширился, а сердце в груди, наоборот, сжалось до размеров булавочного ушка, так, что перестало хватать воздуха. Она попыталась сделать вдох, и мир сразу взорвался, и золотое сияние Полудня поглотило её.

Полдень Любви. Вечность...

– Ты видела шкатулку в Зале? – он пытался спрашивать спокойно, но девчонка не отвечала, лишь в каком-то исступлении таращила на него глаза, и гнев Джеллиоса нарастал с каждой секундой.

– Отвечай! Ты открывала её? Что тогда случилось? Ты чувствовала что-нибудь?

Вместо ответа Реми вдруг осела на камень двора.

– Драконов хвост тебе в… – взорвался Джеллиос.

Он схватил Реми за руку и потащил за собой. Коридор, поворот, быстрее-быстрее, ещё поворот…

Они вбежали в Бальную Залу, и Джеллиос отпустил её, оттолкнув от себя. Завертел головой, будто что-то искал, бросился к оркестровой ложе и одним прыжком оказался на перилах.

Джеллиос пытался успокоиться. Помни, что она не виновата! Она не нарочно!

Он уговаривал себя, а злоба металась в груди, сжигая и уничтожая всё нежное и хрупкое, что взросло с приездом Реми в замок. Успокойся, успокойся!

Шкатулка-секретник! Вот она!

Схватив давно искомое, Джеллиос спрыгнул вниз. И распахнул крышку.

Шкатулка была пуста. И ярость вновь охватила мужчину. Подобной ярости не знавал ни один человек! В голове запылал огонь, в груди вспыхнули языки пламени, и глаза из фиолетовых стали ярко-алыми… Он столько лет оберегался от этого! Он столько лет терпел и ждал… И всё порушила какая-то не в меру любопытная девчонка!

Она не виновата? Да как же! Она тоже пострадала? Получила какое-то чувство? Что ж, самое время её от этого чувства избавить!

И, повернувшись, Джеллиос сделала шаг к замершей девушке.

Увидев шкатулку в руках милорда, Реми поняла, что больше скрывать не получится. Придётся объяснить, что она увидела и открыла её.

Реми видела, что Джеллиос зол. Наверное, в шкатулке что-то было…

Истина…

А теперь шкатулка пуста. И она, Реми, виновата в том, что милорд остался без Истины!

Надо оправдаться… объяснить… Он должен понять… он..

Но ведь это – Он! Ведь всё это время, сама не осознавая этого, она жила для Него!

И Реми смирилась с тем, что сейчас произойдёт… с тем, что он скажет… с тем, что он сделает. Она была готова к чему угодно… к чему угодно Ему.

Даже к смерти, если он пожелает!

Но Джеллиос ничего не сказал…

Быстро приблизившись, он вскинул руки, и горячие пальцы сжались на горле Реми…

Сила чувств, магией вырванная из тела, скомканная, сжатая, и годами хранимая в шкатулке, вырвалась из временного пристанища и влилась в хозяина.

Непередаваемая эйфория охватила всё существо Джеллиоса. Всё то, что он так долго удерживал на расстоянии, теперь пело, звенело и бесилось в нём.

Подавляемые инстинкты подняли голову и победно взревели.

Джеллиос расхохотался, чувствуя, как внутренний огонь вырывается наружу, охватывая всё его естество…

– Джеллиос! Отпусти! – в Бальную Залу ворвалось несколько человек.

Кармелита и Линздад в ужасе закричали – стоявшая в Зале пара представляла из себя охваченную огнём статую.

Едва услышав голоса, пылающая фигура милорда разжала руки и повернулась к прибежавшим. Никто не успел сказать ни слова, как окутанный языками пламени человек подхватил стоявшую у его ног шкатулку и вылетел в окно, разбив бело-золотой витраж.

Реми лежала на полу.

Терри бросился к ней, сорвал штору и плотно укутал девушку, гася горевшую и тлеющую одежду.

– Холодную ванну, быстро! – крикнул он, поднимая пострадавшую на руки.

Заливаясь слезами, Кармелита бросилась исполнять приказание.

Но всего этого Джеллиос не видел и не слышал.

Он улетел в горы и, увидев первое попавшееся ущелье, швырнул туда шкатулку. При этом он ругался, на чём свет стоит, и плевался сгустками пламени, от которых плавился и тёк камень вокруг.

А увидев, что шкатулка не пострадала от удара о дно ущелья, Джеллиос спрыгнул в него сам и принялся ломать и крушить тёмно-фиолетовый камень, разбрызгивая вокруг мелкие острые осколки…

Глава десятая. Девушка с будущим должна избегать мужчин с прошлым

И вот теперь он всё вспомнил.

Значит, он буйствовал весь вечер и всю ночь, а под утро потерял сознание. Он разломал шкатулку. Значит, все чувства снова с ним. Прислушавшись к внутреннему состоянию, Джелллиос ощутил, как, освобождённые от лишней магии, устраиваются на своих местах все ощущения, которые он изгнал на долгие годы.

Теперь ему придётся своими силами справляться со всеми эмоциями. А ведь до полного становления ещё целых полгода!

Что, если он снова наделает глупостей?

– Да куда уж больше? – буркнул Джеллиос, присев у стены и упёршись в неё затылком. Мысли о Реми доставляли мучительную боль. И если раньше он мог спокойно относиться ко всему, то теперь он был беззащитен перед этой болью. Перед гневом и страхом. Перед сомнениями и собственной неумолимой совестью.

В ущелье постепенно темнело, солнце снова клонилось к закату, а Джеллиос всё сидел и не мог решить, что же ему теперь делать. В голове стоял полный сумбур. Мысли аморфно расползались в подкорках мозга, не желая принимать хоть какое-то участие хоть в каких-то процессах. Вот ещё! Сидишь себе – и сиди!

Нет, нет! Надо выбираться отсюда и возвращаться в замок!

Ведь там Реми!

Джеллиос потёр лоб. Он помнил, что его обуревали злость, гнев и ярость. Он горел жаждой мщения – наказать глупую девчонку, столь нагло присвоившую себе принадлежащее ему. Но вместе с тем он ощущал глубокую печаль и раскаяние, сочувствие и сожаление по поводу того... Да всего! Что бедная девочка попала в заколдованный замок вслед своенравной подруге и вынуждена работать на незнакомого высокомерного мужчину. Что она разлучена с семьей, пусть и всего лишь на год, но какое это испытание для незрелого ума!

Каждый день её жизнь подвергается опасности, а тут ещё он, со своими концентрированными чувствами!

Так что же произошло? Он искал Реми, чтобы спросить, какое чувство она получила… Вроде бы нашёл…

Перед мысленным взором всплыли огромные, изумлённо-восторженные глаза, и Джеллиос вспомнил!

Чистую любовь! Вот что она получила! Любовь к нему!

Теперь понятно, почему она не сопротивлялась, когда он… когда он… Когда он – что?

Сквозь пелену ярости, застилающую мозг, он понимал, что нужно избавить Реми от чужих ощущений. Именно для этого он и схватил её… Схватил…

– Я саламандрова задница, – печально сообщил Джеллиос безмолвным скалам. – Реми никогда меня не простит и будет совершенно права!

Если она жива – шепнуло сознание, и Джеллиос, вскочив на ноги, заметался по каменной западне. Он должен выбраться! Должен вернуться в замок и узнать, что там и как!

Взлететь не получалось. А ведь Джеллиос отлично помнил, что летел над скалами и горными реками, перепрыгивал огромные расщелины и горные пики. И при этом хохотал, как сумасшедший. Да он и был почти сумасшедшим! А теперь, когда он сумел взять под контроль ту бушующую внутреннюю стихию – он даже подпрыгнуть как следует не в состоянии. Тем более, со сломанной ногой!

А сила?

Помнится, он с лёгкостью отламывал верхушки скал и швырял их в бурные горные потоки. Может, получится выбить ступени?

Сила тоже ушла. Это Джеллиос понял сразу, как только ударил по скале. Взвыв, он принялся баюкать моментально вспухшую и посиневшую конечность. Кажется, выбил пару казанков…

Стали нарастать отчаяние и страх. Чтобы взять под контроль высвобожденные чувства, он истратил почти все силы. И теперь вынужден сидеть в каменном мешке, голодный, замёрзший и совершенно беспомощный перед наступающей холодной ночью.

Думай, думай, уговаривал себя мужчина. Ах, какое же гадство, что он не стал изучать Призыв. Ведь в семестрии был такой курс. Но тогда задирающий нос юнец решил, что он и без Призывов может добиться от кого угодно чего угодно, и не стал ходить на занятия. И сейчас он не может приманить никакое животное, чтобы попытаться с его помощью выбраться отсюда. Ждать, пока какая-нибудь любопытная горная коза сунется в ущелье? А дальше? Разве он сможет разорвать её руками и съест сырьём для восполнения сил? Тем более, что пресловутую козу можно ждать и неделю, и месяц!

И мало выбраться из ущелья, надо же ещё найти, в какой стороне замок! Джеллиос понятия не имел, как далеко он умудрился улететь и упрыгать. Первый раз он прибыл в замок по Побережью Апонари, что заняло несколько дней. А горы в этой части Мерры расстилались вокруг на многие тысячи километров. Что, если возвращение займёт много времени? А вдруг он нанёс Реми несовместимые с жизнью раны? А вдруг, пока он доберётся до замка…

Джеллиос вспомнил смеющиеся фиолетовые глаза в обрамлении пушистых ресниц, маленький, чуть вздёрнутый носик, вынюхивающий магию, и задорный смех, от которого в груди расплывалось нечто тёплое и сладкое…

Неужели он больше никогда не увидит и не услышит этого?!

Мысль оказалась настолько невыносима, что Джелилос, запрокинув голову к тёмному небу, закричал во весь голос.

В этом крике отчаяние слилось с яростью и горечью возможной утраты. И вместе с этим криком изо рта его вырвался столб пламени и взвился в небо.

А едва он погас и Джеллиос упал на холодный камень, давясь непереносимой болью в груди, как на край расщелины, осветив скалы вокруг, опустился огромный огненный зверь.

Сегодня с утра всё было не так.

Обычно во время завтрака в людской стояла весёлая болтовня.

Болтала Линздад, рассказывая свои сны и тут же толкуя их по «Соннику Сновидений», «Сонной реальности» и по «Могуществу Сновидцев»; какую-то ерунду несла полоумная Куделька, то и дело цепляясь со своими глупыми вопросами ко всем присутствующим; Самри успевала отвечать Линздад, журила чернорабочую за то, что мешает завтракать, обсуждала с Барборой меню для обеда или ужина, и шутила с Францем.

Сун во всём этом не участвовал. По большей части он молча ел, что предложено, кисло улыбался на подшучивания Франца и односложно отвечал на любые вопросы.

Если бы кто-нибудь смог прочесть мысли парня, то понял бы, что он до сих пор обижен за своё место в замке.

Нет, он был ужасно рад, что Джеллиос вообще принял его, ведь если бы не это… Сун вздрогнул, припомнив, что могло бы произойти. Но почему Сун завтракает в людской, проживает в маленькой комнатке и по положению приравнивается к слугам, в то время как Реми, по сути являющаяся такой же наёмной рабочей, занимает роскошную комнату и допущена к высшему сословию замка? Несправедливо!

Конечно, Сун понимал, что это не являлось решением самой Реми, но злость в основном копилась именно на неё. В то же время к Кармелите Сун не испытывал ничего подобного. Даже наоборот. Такая красавица не может заниматься грязной работой по замку и, конечно же, должна вращаться в высшем свете.

Умом Сун понимал, что милорд Джеллиос вовсе не обязан предоставлять всем желающим работу в замке и обеспечивать их комнатами по их желанию, а ведь таких добровольцев после лабиринта прибавилось, но всё же…

Несправедливо!

С прибавлением наёмных работников и слуг в людской, прибавилось пустой болтовни за столом. Но Сун, стараясь быть в курсе всех дел, своего поведения при этом не изменил.

Он привык, ну, почти привык к занимаемому месту, ежедневной, иногда опасной, работе и к постоянной, ни к чему не обязывающей болтовне за завтраками, обедами и ужинами, но сегодня всё было совершенно не так!

После вчерашних происшествий атмосфера в замке стояла напряжённая. Все были подавлены исчезновением милорда и всеми предшествующими этому событиями.

Барбора пересолила омлет и не уследила за пирогом, Самри молча и рассеянно перебирала салфетки, то и дело роняя их на пол, а Линздад вообще принималась рыдать через каждые пять – десять минут. Положение, по мнению Суна, усугублялось изменившейся Куделькой. Теперь уже Айшвараканти. Она сидела прямо, была неестественно бледна для её смуглой кожи, и тоже молчала, нервно кусая губы. Она почему-то во всём винила себя.

Сун же во всём винил Реми. А кто ещё сунулся в эту драконову бальную Залу? Нет, конечно, настояла на этом Самуэлин, но ведь Реми обещала лишь понюхать там на предмет магии! И придти помогать с банными и купальнями. В одиночку Сун мало что там смог. Его раз тридцать окатило водопадами, фонтанами и гейзерами, причём совершенно разных температур (два раза пришлось идти за лечебным кристаллом – обварило кипятком, и один раз греться после ледяного гейзера), а ведь он кое-что мог с водой… и всё равно не справился! А всё из-за того, что эта девчонка вздумала в одиночку очистить Залу!

Сун злился и ничего не мог с собой поделать. Он должен подружиться с Реми, но как? Он и смотреть-то без раздражения на неё не может! Но без хорошего отношения с ней не будет и благосклонности Кармелиты… А если он в ближайшее время заставит Кармелиту доверять ему… Время – вода… Уходит, убегает сквозь пальцы, и никак его не остановить, не заморозить… Интересно, сколько этого времени у него ещё осталось?

Пальцы внезапно обожгло.

Сун опустил взгляд в свою чашку с чаем и вскочил, с грохотом роняя табурет.

– Что такое? – всполошилась Самри.

– Ничего. Спасибо, наелся, – буркнул Сун. Попятился к двери и спиной вперёд вывалился в коридор. Руки он сжал в кулаки, чтобы никто не увидел, что подушечки пальцев покрыты инеем.

Дверь хлопнула, и все растерянно переглянулись. А Самри заглянула в чашку Суна и пожала плечами:

– Надо же так расстроиться, что чай остыл. Странный парень!

А странный парень бежал по коридору в свою комнату, в страхе думая, что будет дальше. Чай превратился в кусок льда. Значит, времени у него осталось совсем мало…

Самуэлин была в бешенстве.

С одной стороны в этом не было ничего особенного – в это состояние девушка приходила по десять раз в день, причём могла разбушеваться из-за какого-то пустяка. Дома пух и перья летели от слуг, и доставалось даже брату, стоически терпевшему все выходки и нападки сестры.

Но тут, в замке, и злость сорвать было не на ком!

С утра Самуэлин была просто раздражена. Она плохо спала из-за вчерашних событий. Ну, кто мог предположить, что, очищая Бальную Залу, эта девчонка нарвётся на какую-то мощную магию?!

А потом всё полетело кувырком, девчонка едва не погибла, Джеллиос пропал, Залу так вообще ремонтировать надо! А слуги, все эти деревенщины без магического образования, теперь во всём винят именно её – Самуэлин! Саламандров корень им в ухо! Она-то что сделала? Дома слуги и смотреть косо в её сторону не думали, а эти ещё бурчать себе позволяют, и проявлять эмоции прямо на глазах гостей замка! Ах, посмотрите, как мы расстроены! Ах, не можем сдержать слёз огорчения!

Самуэлин зло фыркнула. Завтрак был никудышный – повариха изволила страдать. Толстуха, накрывавшая стол, уронила салфетки на пол и положила обратно на край стола! Неслыханно! С пола! На стол! Горничная вообще позволяет себе невесть что – её рыдания то и дело слышны в разных углах замка!

Разумеется, Самуэлин тоже была обеспокоена отсутствием Джеллиоса! Как же иначе? Ведь она собирается строить с ним свою жизнь, а претендент на счастье исчез! И при этом все шушукаются, все в курсе, что именно там, в Зале, происходило, а вот она – нет! Неслыханно! Ужасно!

И утреннее раздражение перетекло в злость.

Однако Самуэлин решила не терять времени даром. Того и гляди в отсутствие хозяина слуги совсем распоясаются! Надо брать ситуацию в свои руки. Но одной этого делать нельзя… Её тут недолюбливают, ей не доверяют… Так что лучше действовать издалека, и с поддержкой. А поддержать её может лишь тот, кто стоит с ней на одном уровне. Доминик Люсиан Терракотта Де Амараи! Самый подходящий, а в данном случае, и единственный вариант!

И Самуэлин пустилась на поиски Терри.

И вот сейчас, когда она уже саламандры знают сколько носилась по замку и не находила Доминика, злость переросла в настоящее бешенство. Его нигде не было! Ни в одном из уголков замка, куда совалась Самуэлин! И никто его не видел, не знал, где он.

Самуэлин нахмурилась. Она стучала в комнату Доминика, но никто не отозвался. Она даже позволила себе приоткрыть дверь и заглянуть внутрь. Пусто. Вряд ли Де Амараи стал бы прятаться от неё за диваном, скривила губы Самуэлин.

Потом проверке подверглись все основные помещения замка – библиотека, столовая, северная и западная террасы, картинная галерея и прочее. Даже в сад выходила Самуэлин, и во двор – вдруг Доминику приспичило проверить хозяйственные помещения, – но поиск не принёс результата.

Допустим, слуги лгут. Они могут не знать, где гость находится в данный момент, но чтобы они не видели его и не знали куда он пошёл… Вряд ли! Эти ушлые людишки всё и про всех тут знают! Уж точно больше неё! И ещё этот тщедушный придурок куда-то провалился, сжала кулаки Самуэлин. А ведь должен ей помогать! Распустил нюни – как же, его златовласочка расстроена болезнью подруги… стоп!

А ведь… Тьфу! Надо ж быть такой глупой! Де Амараи на руках уносил пострадавшую девчонку из Залы! Вполне возможно, что он там – у их комнаты!

Развернувшись, Самуэлин пустилась бежать.

Линздад, несшая с огородов корзину овощей к обеду, заслышав дробный стук каблуков, поспешила спрятаться за кадку с пальмой. Она совсем не желала попадаться на глаза Самуэлин. Вот же свалилась на нашу голову, думала Линздад с возмущением. Приехала в гости, а ведёт себя, как хозяйка! Тоже мне! Лишь бы милорд не прельстился её красотой и не захотел жениться…

Подумав о таком, Линздад пришла в ужас и поспешила на кухню – обсудить кошмарное предположение с Самри и остальными.

Предположение Самуэлин оказалось верным – на подоконнике арочного окна, напротив двери в комнату девчонок, сидел искомый «вариант». Хмурился и что-то чиркал карандашом в маленьком блокнотике.

Самуэлин сбавила шаг, оправила юбки и придала лицу наиболее соответствующе, по её представлению, выражение.

– Милорд Доминик!

Мужчина дёрнулся при её появлении. Ясно было, что, погрузившись в свои думы, он не ждал появления кого-либо откуда-либо.

– Я повсюду вас искала, – Самуэлин остановилась достаточно далеко, чтобы Терри мог полностью оценить её наряд и причёску, (строгое, без воланов! тёмно-синее с лёгким блеском платье, и подколотые на затылке тёмно-синим гребнем волосы), но так близко, чтобы до него долетел аромат её духов, (немного сандалового масла, мягкие цитрусовые нотки и цветочный шлейф коралловой розы).

– Я весь внимание, – рассеяно отозвался Доминик, даже не кинув взгляда на девушку.

– Я хотела поговорить с вами о том, что происходит в замке.

– А что происходит? – теперь Терри насторожился и соизволил поднять голову от своих почеркушек.

– Я насчёт слуг, – трагическим полушёпотом поведала Самуэлин. – Вы не находите, что они ведут себя чересчур вызывающе?

– Это дело Джеллиоса, – буркнул Терри.

– Вот именно, – торжественно припечатала Самуэлин. – А в его отсутствие может произойти что угодно! И именно мы с вами, Доминик, должны не допустить произвола в замке!

– О чём ты? – поморщился Де Амараи. – По-моему всё в порядке. Слуги знают своё дело. Справлялись же они как-то без нас.

– Именно «как-то», – сладко промурлыкала Самуэлин. – Разве вас не беспокоит, что ваш лучший друг окружён… не хочу показаться грубой… дилетантами? Я имела беседу с каждым из слуг. Ни у кого из них нет магического образования! Никто из них не пользуется маго-кристаллами для облегчения труда! Да и состав! Вы только поглядите на них, Доминик…

На что именно он должен поглядеть, Самуэлин сказать не успела – дверь комнаты открылась, и в коридор вышла Кармелита.

– Прошу извинить меня, – Де Амараи – сама любезность! – соскочил с подоконника и отвесил полупоклон в сторону Самуэлин. – Мы поговорим позже.

Он подошёл к замершей в нерешительности златовласке и предложил ей руку.

Наливаясь только что успокоившейся яростью, Самуэлин смотрела, как синеглазая выскочка вцепилась в её «поддержку» и поволокла прочь по коридору.

– Конечно, мы ещё поговорим! – прошипела вслед паре разозлённая девушка.

Доминик с тревогой отметил, в каком плохом состоянии Кармелита – её тонкие пальчики чуть заметно дрожали и едва-едва касались его локтя. Сама Кармелита не поднимая головы, смотрела в пол и даже не спрашивала, куда это её ведут. Быстро поразмыслив, Терри решил, что надо огорошить девушку каким-нибудь вопросом.

– Скажите, Кармелита, вы тоже считаете, что слуги в замке плохо воспитаны?

– Кто это сказал? – она моментально вскинула голову.

Доминик увидел чуть припухшие от долгих слёз, но такие красивые глаза.

– Да есть тут некоторые, – со смешком отозвался он.

– Знаю я этих некоторых! – в глазах Кармелиты зажглись злые огоньки. – Надеюсь, вы не пойдёте у неё на поводу, милорд?

– Я? Нет, – пожал плечами мужчина.

– А вот Реми пошла, – опять сникла Кармелита.

– Но ведь она уже здорова, – Терри ободряюще сжал руки Кармелиты. – Я использовал сразу четыре кристалла! На коже не должно было даже следов остаться!

– Разве что на сердце, – грустно улыбнулась девушка. – Ведь ей… ей, – голос сорвался, и Доминик мысленно дал себе по голове. Что, не мог увести разговор в сторону? Хотя, что тут – сейчас Кармелита только и думает, что о произошедшем.

– Открыть тебе секрет? – наклонился к самому ушку девушки Де Амараи.

– Секрет?

– Джеллиосу тоже очень нравится твоя подруга…

– Ага, как помощница по магическим возмущениям!

– Нет. По-другому… Я бы даже сказал – больше, чем нравится!

– Тогда почему он хотел задушить её? – всхлипнула Кармелита.

– Да не задушить, – вздохнул Терри, ласково вытирая её слёзы. – Реми рассказала тебе, что именно с ней произошло?

– Она говорила, что открыла какую-то шкатулку, а потом не помнит.

– Она нечаянно нашла секретник с очень сильной магией – магией чувств. А так как чувства были чужие, да ещё и сжатые магически, носить их в себе было очень опасно для Реми.

– А при чём тут…

– На горле находятся точки Норта. Знаешь, что это? Точкой Норта называют место на теле, через которое магический поток может войти в тело или покинуть его. Джеллиос хотел откачать из Реми ту магию, что она получила из шкатулки-секретника.

– А за руку взять было нельзя? – ворчливо спросила Кармелита. Она немного успокоилась, и ей было очень неловко за слёзы перед посторонним человеком. Маменька всегда учила, что слёзы – очень личная вещь.

– На руках нет точек Норта, иначе нестабильная энергия без конца и края кочевала бы из тела в тело, – пояснил Доминик.

– А где ещё есть?

– По всему туловищу: горло, подмышки, талия, бёдра, колени и щиколотки. Но касаться надо голой кожи, через ткань энергия не поступает.

– Да уж, Реми бы не поняла, если б милорд схватил её за… Ну, не знаю, за что! Но всё равно, – сердито добавила Кармелита, – Мог бы хоть за плечи взять! Или за колени, она ж в шортах была…

– Так быстрее, – вздохнул Де Амараи. – Но согласен, Джеллиос слишком торопился и был непростительно резок. Но прими во внимание то, что он тоже был под влиянием магии.

– Я так поняла, что магия и была его? Тогда почему он не справился?

– Он хранил эти чувства в заточении долгие годы, – пустился в объяснения Доминик. – А чувства, изъятые магией и упакованные в сферу – это как пружина. Чем больше сжимать – тем сильнее будет отдача. Хорошо ещё, что Реми получила лишь одно чувство, всё могло быть гораздо хуже, ведь Джеллиос не простой человек.

– А какой? – загорелись глаза у Кармелиты.

– Пусть сам расскажет, – уклонился от ответа Доминик.

– Так выходит… выходит, что Реми всё чувствовала под влиянием чувств… ой, то есть… все чувства были ненастоящие? Всё к милорду… значит…

– Что она чувствует сейчас? – перебил Доминик.

– Вину, – опустила голову Кармелита. – Она считает себя виноватой во всём и боится, что с милордом Джеллиосом случится что-нибудь нехорошее. Опасное… Что он попадёт в беду.

– Так ведь чужой магии в ней уже нет, – торжествующе заметил Терри. – И что ты думаешь теперь насчёт её чувств к Джеллиосу?

И Кармелита расплылась в улыбке.

Реми подметала двор.

Казалось бы, что тут особенного, ну машет девушка метлой, всё нормально. Но внимательный наблюдатель мог бы заметить, что выражение лица у девушки при этом незатейливом занятии самое мрачное. А пальцы, сомкнутые на древке метлы, время от времени белеют и с такой силой сжимают его, будто хотят раскрошить.

Таких внимательных наблюдателей было трое.

Дед Вьюнш с внучкой устроились на скамье у стены замка, а Сун топтался неподалёку. Иногда он хмурил брови и решительно двигался в сторону Реми. Там он начинал ей что-то высказывать, размахивая руками и показывая то на замок, то на парочку на скамье.

Реми выслушивала его с безразличным видом, не переставая шкрябать жёсткими прутьями по камню. А иногда она вскидывала голову, то так отчаянно зло смотрела на парня, что тот съёживался и отходил.

Терри и Кармелита вышли из замка как раз на «второй вариант» – услышав что-то, явно ей не понравившееся, Реми угрожающе взмахнула метлой, заставив Суна отскочить на пару метров.

– Тьфу, упёртая! – покрасневший от досады парень вновь подошёл к скамье.

– Метёт? – с лёгким изумлением спросил Де Амараи.

– Метёт, – горько вздохнул Сун.

– И давно она так?

– Второй час уже, – с неудовольствием сообщил дед Вьюнш. – Отнимает, понимашь, мою работу, а?

– Говорить с ней пробовали?

– Пробовали. Вон он, – кивнул Вьюнш на Суна, – То и дело бегает, пробовает.

– И как?

– Да никак! – сердито ощетинился Сун. – Упёрлась, что она во всём виновата, и всё!

– Она так сразу… после того, как вы её вылечили, – жалобно сказала Кармелита. – Ищет себе работу и совсем не отдыхает!

– Ясно, – Доминик побарабанил пальцами по стене замка. – Она боится, что без дела мысли совсем одолеют. И вина…

– Так не она же виновата, а эта! – перебил Сун. – Мы шли банные делать, и шли бы! Так нет же… И чего лезть не в своё дело?!

Заметив, что Кармелита метнула на него благодарный взгляд, Сун приободрился и воодушевился ещё больше.

– И вообще! Никто же не знал, что так получится! А теперь надо делать что-то, а не виноватых искать. А так Реми только загоняет себя без толку!

– Как я сказал, она пытается избавиться от мыслей, – вздохнул Де Амараи.

Наверное, Доминик бы удивился, узнав, что он не совсем прав.

Работа вовсе не отвлекала Реми от самобичевания и печальных мыслей. Двор был большой, а работа однообразная – под стать медленным, тягучим и грустным размышлениям девушки.

…Я всё испортила, горько думала Реми, шоркая метлой по пыльному камню двора. Я так мечтала о работе с магическими потоками, так сильно хотела научиться не только ощущать эту магию, но и уметь использовать её! И вот когда мне представился такой шанс, я всё испортила!

Едва Реми пришла в себя, Терри поспешил объяснить, что случилось. Что Джеллиос вовсе не намеревался убить свою незадачливую помощницу, а пытался избавить её от очень сильной магии. Он рассказал всё, что мог, лишь бы Реми не сочла его друга сумасшедшим колдуном. Она и не сочла. Узнав про запечатанные чувства, которые она раньше времени выпустила на свободу, Реми схватилась за голову. Будучи девушкой начитанной и воспитанной на книгах о магии, она поняла, какой опасности подвергается сейчас милорд. Даже нормальные, человеческие чувства порой так трудно удержать в кулаке, а что уж говорить о чувствах, обработанных магией?!

«Я всё испортила», – мучилась Реми, и метла начинала дрожать в её руках. Ну, кто, кто просил меня соваться в эту залу? Ладно, в залу ясно кто, а кто заставлял лететь на зов шкатулки? Пахла она, видите ли, приятно, удержаться мне, видите ли, было невозможно! Вот и получай! Зря милорд тебя совсем не придушил, идиотка безмозглая! У, кретинка! Из тебя-то он магию забрал! Ты-то тут живая и невредимая лазаешь, а он где? Вот где? Где? А вдруг он заблудился в горах? А вдруг упал со скалы и разбился? Или на него напал какой-нибудь пещерный зверь? Говорят, горные дракончики, если нападут стаей, то могут насмерть загрызть хоть большое животное, хоть человека! А у горного бронзового ядовитые зубы! А ещё горные реки… Что если Джеллиос упал в горную реку? Там такие водовороты! Ему могло всё переломать! Он же сейчас, как пьяный – Реми припомнила своё состояние – кажется, что море по колено, горы можно свернуть, такая приятная лёгкость в теле, такая сила и мощь! А Джеллиос маг! И он ещё забрал у неё лишнее! Так что он себя должен чувствовать в сотни раз дурнее, чем она тогда! Кошмар!

Реми со стоном выронила метлу.

– Реми! – Кармелита бросилась к подруге, и тут небо над двором потемнело.

– Что это? – пискнула Ингрид.

– Дирижабль? – припомнил визит с Скаракатамбы Сун.

Но это был не дирижабль.

Застилая солнце величественными крыльями, над замком кружился гигантский дракон.

– Золотая Саламандра! – ахнул Доминик. – Что происходит?!

Кармелита вцепилась в руку Реми и с испуганным писком потащила прочь от места возможной посадки Саламандры.

Саламандра опустилась на чисто выметенный камень – чёрные когти с узором красных чешуек скрежетнули по ним, высекая золотые искры. Села она подобно коту или кролику – на задние лапы. Передние же Саламандра держала прижатыми к мощной чешуйчатой груди. По сверкающим ало-золотым чешуйкам вился красивый чёрный узор.

Склонив изящную шею с полыхающим огненным гребнем, Саламандра с каким-то женским одобрением оглядела прибранный двор листовидными изумрудными глазами.

А потом она медленно склонилась вниз и разжала передние лапы.

Из них выкатилось тело мужчины и осталось неподвижно лежать на нагретом солнцем камне двора.

– Милорд? – Реми вырвалась из рук Кармелиты, с недоверием глядя на добычу Саламандры, а та наклонила голову и, раскрыв рот, полный треугольных кинжальных зубов, высунула язык.

– Не ешь его! – Реми с отчаянным криком кинулась к огромному огненному ящеру. Схватив брошенную метлу она замахала этим орудием труда перед самой мордой мифического зверя. А, как же – мифического! Возвышается тут…

Тот захлопнул рот и укоризненно взглянул на девушку.

– Нет, нет! – лёжа на камне двора, Джеллиос открыл глаза и попытался отдышаться. – Реми… Всё в порядке…

– В порядке? – всхлипнула девушка, опуская метлу.

С трудом приняв сидячее положение, Джеллиос помотал головой, закружившейся от быстрого полёта.

– Реми… В общем… Тьфу, как-то всё по-дурному получается! В общем, Реми, познакомься… Это… моя мама! И она совершенно права – я безрассудный, ленивый и неразумный придурок. Из-за моего желания пойти лёгким путём, я подверг тебя опасности.

«Ну, ты и наговорил! Я такими словами не ругалась! – раздался в голове Реми глубокий женский голос. – А девочка тебе попалась хорошая… Красивая… Умная… Работящая к тому же… Мама довольна твоим выбором, мой глупый сын…»

Выронив метлу, Реми круглыми глазами смотрела на прекрасного зверя, пылающего огненными отблесками в лучах заката.

Потом упала в обморок.

Теперь как ужаленный подскочил Джеллиос. Сломанную ногу дыхание Саламандры вылечило ему ещё у расщелины, и вдобавок вернуло большую часть магических сил. И теперь Джеллиос чувствовал себя в состоянии горы свернуть! Хотя, пожалуй, хватит, насворачивался…

– Что ты, маленькая, – подхватив Реми на руки, он бережно прижал её к груди. – Всё в порядке, я здесь, жив-здоров… И как я рад, что ты… жива и здорова...

Последние слова он почти прошептал Реми в ухо, и та очнулась.

– Ой! Зачем? Поставьте меня…

– Где росло? – посмеиваясь, уточнил Джеллиос, но просьбе не внял. Вместо этого повернулся к матери:

– Спасибо. Я так соскучился… Рад, что удалось повидаться… Хоть так…

«Подождать немного не мог? – всё так же мысленно, хоть и довольно ворчливо отозвалась Саламандра. – Год всего оставался! Не маленький уж мальчик».

– Знаю, – опустил голову милорд. – Но без мамы… трудно в любом возрасте. К тому же увидеть тебя не в срок, лишний раз… Никогда не лишний!

«Только больше не прибегай к таким крайностям, – ласково сказала Саламандра. – Просто приди в горы и позови. Я прилечу. А теперь мне пора. Удачи тебе, сын»

– Спасибо, мам. Чистых небесных дорог!

Саламандра оглядела всех собравшихся во дворе, величественно кивнула на прощание и одним плавным движением ввинтилась в воздух. Улетела.

Реми, переставшая трепыхаться на руках милорда во время его разговора с матерью, решила подать голос:

– Милорд?

– А? – он опустил голову от далёких чистых небес и стал внимательно рассматривать свою помощницу.

– Может быть, отпустите меня?

– Неа.

– Почему? – возмутилась Реми.

– А я соскучился, – безмятежно ответствовал Джеллиос и направился в замок, бережно, но крепко сжимая свою строптивую ношу.

Покатывающийся со смеху Доминик, и Кармелита, пытавшаяся закрыть распахивающийся от удивления и волнения рот, последовали за ними.

– Вы меня сутки не видели! – попыталась возмутиться Реми.

– А мне и этого достаточно, – теперь голос Джеллиоса был серьёзен, а взгляд, когда он смотрел в глаза Реми, полон горечи и нежности.

Щёки девушки заполыхали. Она вообще чувствовала себя так, будто вот-вот сгорит, словно спичка. Сгорит в саламандровом огне…

– Милорд! Вы верн… – из дверей замка вынесло Самуэлин, и она поперхнулась словами, увидев Реми на руках Джеллиоса.

Потерпев неудачу при разговоре с Терри, Самуэлин попыталась сама построить слуг, но нарвалась на молчаливую, глухую оборону. А когда в окна замка вдруг полился ало-золотой свет, она пошла посмотреть, в чём дело.

И тут Судьба наносит ей очередной удар! Да какой!

– Да, я вернулся, – улыбаясь, подтвердил хозяин замка, даже не делая попыток поставить на землю эту черноволосую дрянь!

– Я безмерно рада видеть вас в добром здравии, – побелевшими от злости губами выговорила Самуэлин. – Надеюсь, теперь в замке всё будет в порядке.

– Я тоже на это надеюсь, – многозначительно сказал Джеллиос и, довольно невежливо оттерев Самуэлин плечом от двери, с Реми на руках вошёл в замок.

Последней каплей для гордой красавицы стал насмешливо-торжествующий взгляд золотоволосой выскочки, цеплявшейся за руку Де Амараи.

После плотного обеда (обрадованная Барбора закатила пир, уставив стол невероятными блюдами), Джеллиос пригласил Реми и Кармелиту в кабинет. Терри вкатился следом за девушками в готовую захлопнуться дверь, показал Джеллиосу язык и нахально плюхнулся в кресло, всем видом показывая, что его отсюда не вытурить. Разве что насильно, за шкирку.

Хозяин кабинета скорчил рожицу: мол, очень надо с тобой связываться! – и прошёл на своё место за столом.

– Полагаю, я должен ответить на некоторые вопросы, – начал Джеллиос. – Чтобы избежать нелепых домыслов и ошибочных выводов.

– Ошибочных? Вы – сын Огненной Саламандры! – не сдержавшись, воскликнула Реми. – Это же не было иносказательно?

– Нет. Да. В общем, – Джеллиос рассмеялся. – Да, сын. Не волнуйся ты так!

– Как это… не волнуйся?.. – Реми не сиделось в кресле, и она то перелезала на спинку, то устраивалась на подлокотниках. – Я до этого дня вообще считала, что Саламандры – это миф! Выдумка! Сказка!

Кармелита страдальчески вздёргивала брови от поведения подруги, но понимала её состояние и не одёргивала.

– Я понимаю, – вздохнул Джеллиос. – Об Огненных Саламандрах знают единицы. Они стараются не афишировать своё существование, предоставляя людям жить и развивать Мерру.

– Они, что – создатели Мерры? – округлила глаза Кармелита.

– Нет, что ты! Вовсе нет. Огненные Саламандры, такие же создания Мерры, как и все остальные. Огненная Саламандра рождается раз в сто пятьдесят лет, когда молния бьёт в магический природный источник. Продолжительность жизни Огненной Саламандры около четырёхсот лет.

– А они… все… ну, женского пола? – робко спросила Кармелита и тут же смутилась.

– В организме Саламандры присутствуют оба набора хромосом, – Джеллиос в задумчивости почесал кончик носа. – Каких-то клеток больше, что и играет доминирующую роль. Но чтобы оставить потомство, Саламандре не нужен партнёр. Только это потомство – все населяющие Мерру дракончики. Огненная Саламандра сама определяет, какой вид дракончиков, где поселить, какой увеличить, какой уменьшить. Она селится в нужном месте и создаёт себе условия для принесения потомства, скажем, золотистой мальпы.

Вид у девчонок был настолько обалдевший, что Джеллиос едва не рассмеялся. Что ж, не каждый день слышишь такое!

– Теперь насчёт меня, – продолжил он, и Реми встрепенулась, насторожилась.

– Раз в пять лет Огненная Саламандра может на одни сутки принять человеческий облик.

– Обалдеть! – не сдержалась копия милорда.

Терри расхохотался, Джеллиос тоже фыркнул от смеха.

– Да, Реми, я не вылупился из яйца, если ты думала об этом. Но вот маму я видел раз в пять лет.

– Но ведь она могла прилетать в облике Саламандры! – возмутилась Реми, у которой с матерью были самые тёплые и дружеские отношения.

– Да. Но это другое, – кратко отозвался милорд.

Некоторое время все молчали.

У Кармелиты набухли слезами глаза, и Терри, пользуясь случаем, поглаживал её по руке, утешая. Якобы, утешая… Сам он, будучи лучшим другом Джеллиоса, был давно посвящён в тайны его семьи.

Реми возмущённо сопела носом. Что ж это за мать такая, которая навещает сына раз в пять лет! Но ведь она – Саламандра! И не какая-нибудь, а Огненная! И всё равно… Всё равно!

Реми не знала – что всё равно, но почему-то злилась и расстраивалась. Теперь понятны многие поступки милорда! Поживёшь вот так, без материнской заботы и ласки, и не только чувства в коробку запихаешь, а как бы сам туда не залез от всего мира!

– А шкатулка? – Кармелита тоже вспомнила про секретник с эмоциями. – Нам милорд Доминик рассказал… но, так сказать, из первых рук…

– Шкатулка… – Джеллиос вздохнул. – При совершеннолетии у ребёнка, родившегося от человека и Огненной Саламандры, начинаются мутации. Гены Саламандры намного сильнее, и они начинают брать верх над человеческими поступками и обличием. Если перестать контролировать себя, поддаться эмоциям и ощущения, да вообще всему, то переродишься и дальше будешь жить Саламандрой.

– Огненной? – вытаращилась Реми.

– Нет. Но и не обычным крохотным дракончиком. Неким средним звеном, с возможностями Огненной Саламандры, но со средней продолжительностью человеческой жизни.

– А сейчас у вас какая продолжительность? – запуталась Кармелита.

– Дольше, чем у обычных людей, – пожал плечами милорд. – У магов вообще продолжительность жизни больше, у природных магов, я имею ввиду.

– Так вам сейчас… – Кармелита возвела глаза к потолку, подсчитывая.

– Обойдёшься! – дотянувшись, щёлкнул её по пышной чёлке Джеллиос. – Мне ещё и тридцати нет!

– Вы выбрали жизнь человека? – подняла на него Реми задумчивый взгляд.

– Выбрал, – кивнул милорд. – Поэтому ем Саламандрову ягоду – она сдерживает и стабилизирует магию огня во мне. Поэтому я не решился ссориться с бражниками, – он смущённо глянул на Кармелиту. – Мне совсем нельзя пить.

– И поэтому я истребляю запасы редчайших вин из погребов моего лучшего друга! – оживился Терри. – Поскольку мне пить можно! Напомните мне, Кармелита, я познакомлю вас с редчайшими коллекциями бутылочек Джеллиоса!

– Да я как бы уже… кхм… познакомилась, – краснея до ушей, пробормотала победительница бражников. – Но с вами продегустировать что-нибудь приятное не откажусь.

– Выпьем на брудершафт! – воодушевился Терри.

– Выпьем, – даже не покраснела Кармелита, прекрасно знавшая, что за этим следует.

– Так вот откуда вы знаете, что парлекс – шкура Саламандры, -поняла уже очевидное Реми. – Ещё бы вам не знать! Но почему в лавовых озёрах?

– А они там купаются, – пояснил Джеллиос.

– Ничего себе! Там же температура ого!

– Ага. Кстати, магические кристаллы тоже являются магическими благодаря Огненным Саламандрам. Вы знаете, что вообще представляют из себя магические кристаллы?

– Это сплав лавы с кораллами, – блеснула знаниями Кармелита. – Они добываются под водой возле угасших вулканических островов.

– Именно, – кивнул Джеллиос. – Но магическими они становятся лишь в том случае, если в действующем вулкане купалась Огненная Саламандра.

– Семье Самуэлин принадлежит часть побережья Апонари и восемь вулканических островов, – вскользь заметил Де Амораи. – Так что девушка она вполне обеспеченная.

– Вполне, – подтвердил Джеллиос. – Но очень быстро бы спустила всё своё состояние, если бы брат не присматривал за ней.

– Ну, вот! Говорили про приятное – про Саламандр, кристаллы, а теперь про Самуэлин, – надулась Кармелита.

– Что ещё тебе рассказать про Саламандр? – рассмеялся Джеллиос.

– Да хоть что! Вот Реми читала про них, и мне рассказывала…. Легенды там всякие… мифы! Что-то про Саламандров жемчуг, да, Реми?

– Про жемчуг? – нахмурился Джеллиос.

– Это что-то плохое? – перепугалась Кармелита. – Если вам неприятно, то не будем…

– Неприятно, это не то слово, – нехотя отозвался милорд. – Но я рассажу. Огненная Саламандра может плакать. Три раза в жизни она может обронить несколько слёз, которые превращаются в жемчужины. Это огромная редкость и редчайшее сокровище. Говорят, слёзы Саламандры имеют большую силу.

– Говорят? – переспросила Реми. – А вы…

– Нет, не знаю! – резче, чем хотелось бы, отрезал Джеллиос. Но тут же смягчился:

– Когда Саламандра плачет в третий раз, она умирает. Говорят: первый раз – для рождения, второй – для чуда, третий – на погибель. Теперь понимаете, почему я предпочитаю точно не знать, что представляют из себя слёзы Саламандры?

– Извините нас, – хмуро попросила Реми.

– Извините, – расстроено пискнула Кармелита.

– Джеллиос, – с мягким укором сказал Доминик, и Джеллиос замахал руками:

– Я вовсе не сержусь! Просто… мне нелегко кому-либо рассказывать, что я… из себя представляю!

Он посмотрел на погрустневших, расстроенных девчонок, и улыбнулся.

– Давайте вернёмся к более приятным темам, а? Есть идеи?

– Давайте! – Кармелита коварно улыбнулась. – Вот, например, можно поговорить про день рождения Реми!

– Что? – выпрямился в кресле Джеллиос. – У тебя день рождения?

– Кармелита! – водой на горячей сковороде зашипела Реми. – Кто тебя за язык тянет!?

– Он сегодня? Твой день рождения? – не отстал Джеллиос.

– Завтра, – понурилась девушка.

– Хочешь домой? – понял милорд. – Тебя ведь колдовство кареты не так сильно держит…

– Нет! – Реми даже подпрыгнула в кресле. Поймала уже испуганный взгляд Кармелиты. – Карета действует на обеих – ведь мы одновременно сели в неё! Я не могу…

– Ясно, – не стал настаивать Джеллиос. – Тогда отметим здесь!

– Ура! Праздник! – захлопала в ладоши Кармелита. – Так, Реми! Позвольте вам выйти вон – мне надо пошептаться с милордами!

– Что-то ты чересчур обнаглела,– проворчала Реми, не поднимаясь из кресла. – Милорд, хоть вы ей скажите!

– Иди-иди, – покивал Джеллиос. – Подарок должен быть сюрпризом! А ты пока что можешь утвердить на завтра меню. Скажи Барборе, чтобы приготовила твои любимые блюда. Всё, что пожелаешь! Если нет нужных продуктов, мы до завтра их достанем.

– Сговорились! – Реми покачала головой и направилась к двери.

Внутренне она посмеивалась над желанием Кармелиты устроить для неё праздник и над потакающими её капризам мужчинами. Но, с другой стороны, она была им очень благодарна. Ведь это первый в жизни день рождения, который она проведёт не с семьёй.

Ветер хлестнул по щекам, когда Реми прикрыла дверь кабинета.

– Мне показалось, или тут кто-то стоял? – пробормотала она. Но коридор был пуст. Пожав плечами, Реми отправилась исполнять волю милорда – командовать поварихой.

Если б Самуэлин узнала, что Реми безо всяких поползновений с её стороны разрешили утверждать меню и отдавать указания слугам, она бы была, мягко говоря, недовольна. А не мягко – в бешенстве! Лопалась бы от злости! Но пока что она была не в курсе, хотя и без этого поводов для расстройств ей хватало.

Подумать только – Джеллиос нёс эту девчонку на руках! И явно не хотел отпускать! Вот гад! И это при ней – девушке из высшего сословия Мерры! Да кто она такая, эта Реми? Наёмная работница и всего-то! Самуэлин красива и богата. К тому же умна и в магии кое-что понимает! Они с Джеллиосом составят прекрасную пару, вместе доработают Мгновенный Переход и представят его Магическому Совету Мерры. И тогда!

Самуэлин даже зажмурилась от предвкушения – новые связи и знакомства в высшем обществе Меры! Они разбогатеют! Новые наряды и поездки! Все подруги лопнут от зависти! Да какие они подруги… Чтоб им саламандра в ухо плюнула!

Самуэлин очнулась от мечтаний. Остановившись посреди комнаты, она нервно ломала пальцы и кусала губы. Всё это будет, всё это так близко – кажется, руку протяни! Осталась лишь одна досадная помеха на пути. И зовут эту помеху – Реми!

– Букет цветов и шоколадные конфеты?

– Фу, милорд, вы ж не на свидание собрались! К тому же Реми не слишком любит шоколад.

– А я б на свидание сходил, – пробормотал себе под нос Джеллиос и продолжил ломать голову:

– Украшения?

– Категорически нет! Слишком пошло!

– Почему это? – в голос возмутились мужчины.

– Да потому! – Кармелита воинственно упёрла руки в бока. – Вы ей кто? Муж? Жених? Вы ей – работодатель! Она просто не поймёт такого подарка и не примет его! Это будет выглядеть… как откуп!

– Фу ты, – вытер пот со лба Джелилос. – Никогда не думал, что выбрать подарок на день рождения так трудно!

– Может, щеночка? – внёс свою лепту Терри.

– Нет! – подскочил его лучший друг. – Куда мне в этот хаос щеночка! К тому же… – он стушевался под любопытными взглядами Терри и Кармелиты. – Саламандры любят щенков…

– Так в чём проблема? – не понял Доминик.

– Кушать они их любят, вот в чём! – рявкнул раздосадованный Джелилос. – Я сейчас себя с трудом контролирую, нечеловеческие гены то и дело берут верх. Если я слопаю этого щенка на глазах у Реми… Думаю, никакая карета не удержит её здесь! После взлома секретника, я перед многими факторами теперь беззащитен.

– Перед обаянием Реми тоже? – поднял глаза к потолку Де Амараи.

– Тоже, – буркнул Джеллилос. – Не доводи меня, понял?

– Понял, понял, – замахал руками лучший друг. – Так что будем дарить? Что она вообще любит?

– Магию, – пожала плечами Кармелита. – Магию в любых её проявлениях. Будет рада книге с заклинаниями, сувениру на магических кристаллах или самому кристаллу. Платью с… О! – расцвела Кармелита. – Можно было бы попросить Орлеану, чтобы она сшила платье, а вы бы обработали его магией!

– Не успеем. Праздник-то уже завтра, – покачал головой Джеллиос. – А Орлеана приедет лишь через четыре дня.

– Действительно, – Кармелита скисла. – Но что же тогда?

– Ты рассказывала, что Реми работает с крылатками? – прищурился Терри.

– У них почтовое отделение. Это семейное дело, – вздохнула Кармелита. – А что?

– А ты помнишь, какой я маг? – спросил Терри, засучивая рукава.

– Какой? – Кармелита наморщила лобик. – Я помню, что вы кормили меня сыром… когда я была лисой… Ох, вы же его рисовали, да?! И он становился настоящим! Или я бумагу ела?

Грянул хохот.

– Не бумагу, – отсмеявшись, успокоил разволновавшуюся синеглазку Терри. – Сыр действительно становился настоящим. Видишь ли, я, как и Джеллиос, маг-создатель. Только отношусь к категории Художников Жизни.

– Нарисованное вами – оживает? – благоговейным шёпотом уточнила Кармелита.

– Тсс! Никому не рассказывай! – таинственным голосом попросил Доминик. – Оживает, да. Не любой рисунок, не с любого листа, и не просто карандашом. Для Реми я достану специальный магический инструмент.

– А что будете рисовать?

– Неужели не догадалась? Крылаток, разумеется! Создам новый вид! Думаешь, такой подарок будет по душе твоей подруге?

– Она будет в восторге! – твёрдо заявила Кармелита. – А как же мы с вами, милорд? – повернулась она к Джеллиосу.

– Придумаем, – успокоил тот. – Ещё не вечер. Пошли пока что подумаем, где праздновать и чем украшать. Вряд ли в замке с этой магической ерундой завалялся хоть один воздушный шарик!

До позднего вечера замок бурлил.

Узнав о предстоящем празднике, все обрадовались и включились в подготовку с воодушевлением, удивившим и чуть напугавшем Реми.

– Не так уж много у нас развлечений, – пояснила Линздад, отвлекая будущую именинницу, измученную составлением праздничного меню. Барбора, серьёзно принявшая указания милорда подготовить праздничный стол, нешуточно насела на Реми, дотошно выспрашивая, какие блюда она любит, какую сервировку предпочитает, сколько перемен хочет видеть за вечер и прочее. Реми, вполне обходившаяся на свои дни рождения пирожками и салатиками, то впадала в ступор, то приходила в отчаяние, но Барбора не отставала, и список пополнялся, приобретая зловещие размеры.

– Милорд тиран? – мрачно уточнила Реми, дрожащей рукой вычёркивая вписанные Барборой «конфи из кролика в специях», «жаркое из снежного краба» и прочие филе, гратены и жульены.

– Вовсе нет, – возмутилась Линздад. – Милорд очень добрый хозяин! Он щедро платит, не требует сверх меры и всегда готов отпустить нас в гости к родственникам! Вот я, например, до того, как мы попали в замок, ездила к маменьке и к тётке, они живут в Ялинойзе.

– Это где?

– С той стороны гор, – махнула рукой Линздад. – Недалеко от леса Мхонг.

– Ого! – изумилась Реми. – Занесло же вас.

– Именно! Милорд сразу предупредил, что работать на него может быть не слишком безопасно.

– Вас это не отпугнуло? – полюбопытствовала Реми.

Линздад фыркнула:

– Да чего здесь! У любого мага может быть опасно. А так с милордом очень интересно. Да и вообще…

– Хватит балаболить, иди с цветами помоги! – прервала горничную вошедшая на кухню Самри.

Она, вместе с Жавоттой, Айшвари и прочими, украшала Большую Обеденную Залу, где было решено справлять день рождения.

Реми проводила унёсшуюся Линздад тоскливым взглядом – её пока гнали из места будущего празднования, желая устроить сюрприз. Вздохнув, Реми робко протянула Барборе заполненный листок. Та прочитала, всплеснула руками и, качая головой, отправилась проверять имеющиеся в наличии продукты.

Реми же вышла из кухни, и с некоторой растерянностью огляделась вокруг. Она не могла решить, куда податься и что делать. Весь замок, кажется, живёт подготовкой к её дню рождения, а ей куда себя приложить?

– Чего ты тут стоишь? – неясно откуда налетела Кармелита. – Пошли скорее!

– Куда? – не поняла причину спешки подруга.

– Откроем сундуки! – сияя, заявила Кармелита. – Мы совсем про них забыли!

– Те, с Саракатамбы? – вспомнила Реми. – А почему сейчас?

– Ты собираешься наряжаться на праздник? – прищурилась златовласая модница. – Или опять будешь в этом вот своём унынии?

– Чего сразу унынии? – пробормотала Реми уставившись в пол.

Она вдруг припомнила недавний разговор с Джеллиосом:

- Почему ты всегда носишь такие оттенки? Серое, голубое, серое с голубым или наоборот?

Реми подумала.

– Довольно трудно выбрать цвет, при котором бы мои волосы не выглядели вызывающе...

– Вот ещё! – Джеллиос фыркнул. – Ты молодая и привлекательная девушка, почему бы тебе не выглядеть вызывающе? Скажи Орлеане, пусть обновит тебе гардероб! Я не желаю больше видеть эту бледно-серую нудятину! Ясно?

– Ясно, – Реми даже не стала спорить от изумления.

Тёплый комок встал поперёк горла, не давая сказать ни слова. Он считает её привлекательной! Он считает ЕЁ привлекательной! Только бы не расплакаться...

– А ведь тогда все его чувства ещё были в шкатулке, – пробормотала Реми себе под нос, ощущая, как лицо заливает кипятком смущения. Значит, уже тогда… он считал её… относился к ней…

– Ну? – Кармелита нетерпеливо дёрнула застывшую подругу за руку. – Долго будешь пол томными взглядами сверлить? Побереги их на завтра!

– С чего ты решила, что в сундуке есть наряды? – откашлявшись, поинтересовалась Реми.

– Нюхом чую! – заявила Кармелита. – Там обязательно есть наряды и украшения! Другое дело, подойдут ли они нам! Ну же, идём!

Платья подходили. И даже больше – они были точно по фигуре, будто неведомые портные города Кайтац снимали с девушек мерки.

В каждом сундуке было по три платья. У Кармелиты – розовое с цветами; серединкой каждого цветка был комок нежнейшего бело-золотого меха; голубое, расшитое мельчайшим жемчугом, добываемым в ледяных реках Саракатамбы и стоившим заоблачных денег; и белоснежное, из перьев птиц шуайзи, так же обитающих лишь на Снежных равнинах.

Платья Реми были совершенно другими.

Тёмно-зелёное, из самого качественного дишина, украшенное серебряной вышивкой; переливчатое синее, из велька, по нему разбегались струи золотого жемчуга, ещё более редкого, чем на платье Кармелиты; а третье платье было красно-чёрным, да таким, что когда Реми вынула его из сундука и встряхнула, Кармелита ахнула от восторга, и потребовала немедленно примерить.

Реми послушалась и Кармелита приоткрыла рот, разглядывая подругу.

Платье обтягивало фигуру Реми плотно и соблазнительно, подчёркивало все достоинства фигуры, но совсем не стесняло движений. Длиной оно едва доходило до колен, а верх, с чересчур откровенным, по мнению Реми, декольте, держался на узких лямочках. Зато по бокам, от лифа ниспадал вниз тончайший шлейф, напоминающий одновременно крылья и языки пламени, лавовый водопад или движимый ветром туман.

Красный неуловимо перетекал в чёрный. Вспыхивали ярко-красные искры на чёрном кружеве. Чёрные узоры обрамляли красное, подчёркивая самые интересные места.

– Туфли тоже есть, – ещё не пришедшая в себя Кармелита уронила под ноги Реми красные босоножки на каблуке.

– Украшения тоже? – Реми обулась и с опаской сделала шаг. Хотя каблучки босоножек и не были слишком высоки, Реми привыкла к более простой и удобной обуви.

– Только по одной цепочке, – Кармелита подала Реми красивый узкий футляр, весь изукрашенный узорами.

– Ого, он же из кости какого-то животного! – Реми погладила вырезанные на футляре узоры.

– Ты глянь, что внутри, – посоветовала Кармелита.

Реми открыла футляр и достала подвеску.

На серебряной цепочке висела тончайшая пластинка. Реми подняла её и в лучах заходящего солнца, освещающего комнату, разглядела на пластинке картину. Снежные равнины Саракатамбы. Бело-голубые с серыми прожилками снега, далёкие горы с игольно-острыми пиками вершин, нитка реки Киритахары и плывущие по ней силуэты чёрных китов. А возле гор парили белоглавые орланы. А по равнине неслись снежные леопарды. Неизвестный умелец так много и так чётко уместил на маленькой костяной пластинке огромный снежный мир, что Реми озябла, рассматривая его.

– У меня почти такое же, – сообщила довольная Кармелита, показывая свою цепочку. – Только из животных – танцующие и летающие птицы шуайзи. Красиво, да?

– Угу. Интересно, откуда они узнали, кому какой сундук попадётся?

– Может быть, думали, что мы будем открывать их вместе? – предложила Кармелита. – И каждый возьмёт, что ему нравится?

– Почему-то мне кажется, что все сундуки предназначались милорду, – покачала головой Реми. – Как хозяину замка.

– А платья?

– Милорд мог бы быть женат, – пожала плечами Реми. – Вот они и на всякий случай…

– Ты совсем не романтичная, – надулась Кармелита. – Ну и пусть! Наденешь платье завтра?

– Вот это? – Реми ещё раз подошла к зеркалу. Оглядела себя с ног до головы. – Думаешь, это не слишком…ммм… вызывающе?

– В самый раз! Если уж после такого милорд не захочет на тебе жениться…

– Вот этого и боюсь, – проворчала Реми, и принялась стягивать соблазнительный наряд.

– Чего боишься? – вытаращилась Кармелита. – Тебе не нравится Джеллиос?

– Нравится.

– Тогда что? Только не начинай опять про магов и высшее общество, ладно? Что там у тебя ещё накипело?

– Много чего… – Реми мучительно раздумывала, в какие слова облечь свои сомнения. – Милорд, он… не просто маг! Он – сын Огненной Саламандры! Легендарного создания! Думаешь, мне так просто это принять?

– Вот! – припечатала размышляющая по-своему Кармелита. – Он тебя даже с мамой уже познакомил! И мне кажется, ты ей понравилась.

– Понравилась, – кивнула Реми, вспомнив, что говорила Саламандра. – Ты разве не слышала?

– Думается, что не всё, – пожала плечами подруга. – Что ещё тебя смущает?

– Не знаю. Я не могу так сразу… Раз – и влюбилась! Раз – и вышла замуж! Это тебя с пелёнок воспитывали, что ты составишь пару с кем-нибудь на благо и процветание города…

– Не выдумывай! Маменька и папенька никогда не принудят меня к такому браку, – фыркнула Кармелита. – И чего ты всполошилась? Милорд же не требует от тебя ответа прямо срочно!

– Ответа? Он мне ещё ничего конкретного и не сказал!

– Вот и не нервничай раньше времени! Пошли, чаю попьём.

Возле кухни их перехватил Доминик.

– Скажи, пожалуйста, Реми, какие недостатки у почтовых крылаток?

– Недостатки? – Реми задумалась. – Летают они очень быстро, всеядны, выносливы, при правильном уходе размножаются в неволе. Почту доставляют и в жару и в холод, и даже в сильный дождь. Ни за что не испортят и не съедят вверенный продукт. Надёжны, верны и прочее…

– Так что, нет недостатков?

– Пожалуй, лишь один. Это дневные животные. Ночью крылатки спят, и даже самый любимый хозяин не сможет заставить их полететь с почтой.

– А надо? – удивился Терри.

– Бывают случаи, когда надо, – кивнула Реми. – Редко, конечно. В смысле, на нашей почте всего дважды было, когда срочные посылки пришлось отправлять дилижансом. А он у нас не слишком новый, всего три маго-кристалла.

– Значит, нужны ночные крылатки, – задумчиво пробормотал Терри, делая пометку в своём блокнотике.

– Таких не бывает, – улыбнулась Реми. – А если бы и были, то наверняка стоили бы достаточно дорого.

Доминик не ответил. Кивнул девушкам и, похмыкивая и почёсывая затылок карандашом, удалился.

– Разузнал? – привстал из кресла Дежллиос.

– Конечно, – Доминик уселся напротив и показал ему блокнот. – Что скажешь?

– Ночные… – Джеллиос тоже принялся почёсывать затылок. – Или зрение хорошее, или слух.

– Зрение – это большие глаза, а слух – уши… Какой-то урод получается…

– А свечение? Допустим, будет светиться кожа?

– Могут привлечь ненужное внимание.

– Да, не пойдёт… А как тогда?

– Ну… – Доминик делал наброски, прикидывая, где и какие части тела у будущего подарка. – Глаза сделаю максимум, но чтобы не смотрелись гротескно. Уши… что-нибудь придумаю… У золотистой мальпы, к примеру, есть бахрома и гребень… Вот тут можно сделать гребень и наделить его свойствами распознавания дороги…

– Тебе виднее, ты Художник, – развёл руками Джеллиос. – Лучше посоветуй: мне-то что Реми подарить?

– Ишь, хитренький! А самому придумать? Ты ведь маг, а не погулять вышел!

Джеллиос кисло улыбнулся и погрузился в размышления. Ничего путного в голову не шло. Мелькали какие-то неясные образы его самого, коленопреклонённого и протягивающего коробочку с обручальным кольцом… ожидающего у фонтана с букетом алых роз и коробкой фруктов в шоколаде… несущего завтрак в постель на подносе, а в постели… тьфу! Куда-то занесло!

Увлёкшийся рисованием эскиза, Терри даже вздрогнул, когда Джеллиос вдруг вскочил из-за стола и, вытирая лоб платком, выбежал из кабинета. Доминику показалось, что лицо друга было красным от смущения, а руки дрожали… Да, нет, показалось! С чего бы ему так смущаться при выборе подарка? Терри пожал плечами и снова углубился в рисование.

В коридоре Джеллиосу показалось, что он из тихой заводи попал в бурный поток.

– Милорд!

Он едва не споткнулся о корзину, полную здоровенных пионов. Корзину тащил Франц. За ним шли Линздад и Ингрид с охапками зелени. Джеллиос узнал гипсофилу, рускус и папоротник, а остальные даже не взялся бы назвать. Он и знать не знал, что это растёт в его саду. Или где это ещё выращивают?

– Посмотрите, пожалуйста, зал!

– Что?

– Обеденную залу, – повторила Линздад. – Мы почти всё там украсили. Посмотрите, как получилось. Вдруг вам не понравится?

– Я-то при чём? – буркнул Джеллиос. – Это Реми должна решать.

– Так ей же сюрприз! – возмутилась Линздад, ненавязчиво подталкивая хозяина в спину своим зелёным «веником». Сбоку путь к отступлению преграждала Ингрид с таким же «украшательным пучком».

– Показывайте, – сдался Джеллиос.

Оглядев преображённую залу, Джеллиос в изумлении взъерошил волосы, и задумался, насколько же сильно слугам нравится Реми, или насколько сильно они хотели праздник, раз за такое короткое время проделали такую огромную работу.

За отсутствием воздушных шариков, плакатов с поздравлениями и бумажных флажков, для украшения залы были использованы живые цветы.

Самая большая стена, всегда приводившая Джеллиоса в уныние своей пустотой и мрачным тёмно-синим цветом, теперь скрывалась под огромным панно из сочно-зелёного мха. По краям этого мохового ковра летали цветочные бабочки, а в центре пестрела яркая надпись:

«С Днём Рождения, Реми!»

Тяжёлые портьеры из золотого дишина были перевиты красивыми лентами неизвестных Джеллиосу белых цветов. Это странным образом смягчало величественную тяжесть портьер и придавало им изящный и нежный вид.

Довершали праздничный декор различных размеров цветочные шары, тут и там разложенные на подоконниках, в корзинах с высокими ручками и в тонконогих напольных вазонах.

Длинный стол теперь был развёрнут боком ко входу в залу, и вместо алой с золотыми кистями скатерти накрыт чем-то легкомысленно-праздничным, бело-розовым, зелёно-голубым и полосатым.

– Вам не нравится? – встревожившись долгим молчанием, спросила из-за спины Ингрид. – Мы очень старались…

– Вы всё отлично сделали, – заверил Джеллиос, оставив в покое свою многострадальную шевелюру. – Думаю, Реми будет в восторге. – Спасибо, – расцвели Линздад и Ингрид. – Ой, надо сказать Жавотте, что больше не надо цветов!

Джеллиос вышел из обеденной залы следом за девушками, но свернул не в сторону сада, а вышел во двор. Где на него буквально напала Самуэлин.

– Милорд! – она не успела замедлить шаг, и буквально уткнулась в грудь Джеллиосу своим роскошным бюстом.

Он с трудом удержался, чтобы не скривиться и не отпихнуть назойливую девицу, поскольку прекрасно видел, что сделано это нарочно.

– Милорд, вы должны остановиться!

– Я занят, Самуэлин. Мы можем поговорить позже?

– Вот об этом я и говорю! – с трагической торжественностью в голосе поведала не самая желанная гостья замка. – Вы загоняете себя непосильной работой! Вы только что освободились от тяжких чар, вернулись в замок, изнурённый физически и духовно, а теперь, потакая капризам этой… девчонки, вы просто губите себя!

Джеллиос вдруг выпрямился и взял Самуэлин за плечи, отчего она испуганно ахнула и присела. Потому что взгляд потенциального жениха был отнюдь не ласков, а пальцы, сжимающие плечи, напоминали раскалённые клещи.

– А теперь послушайте меня, Самуэлин Розабель Де Агостин! Я больше не желаю слышать ни одного слова негативной окраски в сторону любого из обитателей этого замка! Ни о слугах! Ни о гостях! А особенно, о Реми!

Произнося всё это, Джеллиос встряхивал красавицу за плечи, отчего её каштановые локоны, уложенные в сложную причёску, пришли в полный беспорядок. От страха и удивления Самуэлин даже не пыталась вырваться. Она лишь открывала рот, как выброшенная на берег рыба, и хлопала округлившимися глазами.

– Завтра мы празднуем день рождения Реми. И если вам это не по душе, можете сидеть у себя в комнате. А если совсем не по душе – выход там! – рявкнул Джеллиос, невежливо тыча пальцем в сторону ворот.

Выговорившись, он разжал пальцы и, резко отвернувшись, быстрым шагом пошёл прочь.

Самуэлин осталась стоять посреди двора, судорожно соображая, что же только что произошло.

Закрыв рот, она перевела дыхание и увидела, что у их ссоры были свидетели.

Здоровяк Васса стоял неподалёку и глупо таращился на растрёпанную девушку. А из дверей выглянула и тот час же пропала любопытная физиономия горничной.

Всхлипнув, Самуэлин бросилась бежать.

Она летела по коридору, и отовсюду ей слышались смешки и язвительный шёпот. Пробегая мимо людской, она краем уха услышала – «Тряс, как тузик грелку… вот ей-ей, не вру!» – и споткнулась, едва не упав.

Знают! Все уже знают! Позор! Какой же позор!

Самуэлин ворвалась в предоставленные ей покои, рухнула на кровать и зарыдала от бессильной злости. Все против неё! Джеллиос даже осмелился поднять на неё руку! И всё из-за кого?! Какой-то малолетней соплячки! Какой-то противной, самой обыкновенной простолюдинки! Какое унижение! Что теперь делать? Собрать вещи и гордо покинуть негостеприимный дом? Сделать вид, что ничего не произошло, и общаться со всеми лишь в крайнем случае, и только презрительно-вежливо? Или признать себя виноватой и, превозмогая себя, любезно общаться со всеми и всем улыбаться? И со слугами? И с этими гадкими, надоедливыми девками? Брр! Настолько она себя не переломит! Но что же тогда ей делать?

Измученная слезами и бесплодными размышлениями, Самуэлин уснула.

Всплеск ярости не прошёл даром. Джеллиос опомнился под навесом, где стоял дилижанс, и ощутил, что руки его дрожат. Да что там руки! Его всего трясло от злости и бессилия. Ну почему единственное, что он может, это наорать на незваную гостью и указать ей на дверь? Гораздо действеннее было бы дать ей хорошего пинка под её прекрасный зад, чтоб катилась, не останавливаясь, до самого Побережья!

«Тише, тише, – успокаивал Джеллиос сам себя, – нельзя же так…» С каких пор он стал таким хамом? Девушка же не виновата в том, что… Да виновата! Виновата. Она вовсе не так непроходимо глупа, как хочет иногда показаться. Тупица никогда в жизни не постигла бы азы магии, и уж тем более не придумала такую полезную штуку, как Мгновенный переход. Кстати, если Самуэлин и правда уедет, то Переход останется недоработанным… Да и гори он Саламандровым огнём, этот переход! А вот если эта дрянь, мнящая себя совершенством, ещё раз скривится в сторону Реми, то он точно не выдержит и откусит ей голову. Возможно, в прямом смысле!

– Ты что тут бормочешь? – голос Терри прозвучал так неожиданно, что Джеллиос отшатнулся, едва не ударившись о стену лбом.

– Дилижанс рассматриваешь? Надо куда-то съездить или с ним что-то не так?

– Всё так, – Джеллиос перевёл дыхание. – Ты дорисовал?

– А как же! – расплылся в улыбке Терри. – Маг я или погулять вышел? А ты придумал подарок?

– Я… – Джеллиос медленно перевёл взгляд с дилижанса на друга и обратно. – А вот знаешь, придумал! Я подарю ей дилижанс!

– Вот этот? – уточнил Терри.

– Угу.

– Могу поспорить, ты придумал это только сейчас!

– А чего я тут, по-твоему, торчу? – не признался Джеллиос. – Осматриваю предполагаемый подарок.

– А я думал, прячешься от Самуэлин, – хмыкнул Доминик, и Джеллиос понял, что о произошедшем уже в курсе весь замок.

– Чего мне прятаться? – с досадой пробормотал он. – Я в своём праве.

– Тоже верно, – спокойно согласился друг. – Осмотрел дилижанс? Пошли обратно?

– Думаешь, она уедет? – Джеллиос с беспокойством и надеждой глянул на виднеющуюся крышу башенки, где располагались покои Самуэлин.

– Ага, как же, – хмыкнул Терри. – Стыд глаза не выест. Будет сидеть, и строить из себя оскорблённую невинность. Кстати, что вы с ней не поделили-то?

– Реми, – честно признался милорд.

– Че-его-о?! – остановился в изумлении Доминик. – Как это?

– Она снова принялась обвинять Реми во всех грехах, – вздохнув, пояснил Джеллиос. – Я и сорвался. Наорал. Да ещё и руки распустил.

– Ударил, что ли?

– Просто за плечи потряс, – нехотя признался защитник Реми. – И сказал, что она может убираться, если ей всё не по нраву.

– Вот это да! – Доминик вытер лоб кружевным вельковым платочком. – Слушай, ты держи себя в руках. Она, всё же, девушка, и к тому же твоя гостья. Незваная, нежданная, но всё же…

– Знаю, – невесело отозвался Джеллиос. – Мне всё ещё трудно привыкнуть, что всё моё опять со мной. То и дело боюсь сделать что-нибудь не то.

– Поэтому держишься от Реми подальше? – уточнил Терри.

Джеллиос повесил голову.

– Не будь дураком, а? – поморщился лучший друг. – Уж если она тебя после всего, что было, простила… Сам подумай, каково ей сейчас? Она же в полном неведении относительно твоих чувств. Ты так ничего конкретного ей и не сказал! Или сказал?

– Нет.

– Да почему, Саламандра тебя заешь? – в сердцах ругнулся Терри.

– Зачем я ей нужен? – уныло поинтересовался Джеллиос. – Она молодая, привлекательная девушка. Умная, весёлая, интересуется магией и, наверное, стремится к чему-то большему, чем просто замужество. А я? У меня старых тайн и комплексов больше, чем колючек у ежа! На кой я ей сдался?

– А почему бы тебе самому у неё не спросить? – устало сказал Терри.

– И когда я, по-твоему, должен…

– А вот будете завтра танцевать медленный танец… Не возражай! Будете! И ты скажешь всё, о чём сомневался и молчал. Обещаешь?

– Да.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Доминик. – Идём, надо отдохнуть, а ночью – творить!

Глава одиннадцатая. Вам должно быть совестно: я вас обманываю от безнадёжности. А вы меня от злости…

– Всё ещё грустишь?

Как всегда вечером Кармелита заглянула к Реми обсудить прошедший день и просто посплетничать.

– Пожалуй, немного, – призналась Реми.

Она сидела на пуфике и расчёсывала волосы. Иногда взгляд её вдруг замирал на своём отражении, и Реми недовольно морщилась.

– Только не говори об этом остальным, – со вздохом попросила Кармелита. – Знаешь, как они старались всё подготовить?

– Я, что, по-твоему, совсем глупая? – фыркнула будущая именинница. – Я же лично наблюдала всю эту беготню! Нет, я очень довольна, и польщена, что все так суетятся ради меня… Просто…

Реми отложила расчёску на трюмо и присела на кровать.

– Понимаю, – Кармелита обняла её за плечи. – Ты ни разу не отмечала день рождения вне семьи. Тебе непривычно. Но ведь ты умеешь радоваться всему новому и необычному? Думаю, ты справишься, и мы отлично повеселимся!

– А куда мы денемся? – улыбнулась Реми. – Я уже предвкушаю роскошные подарки! Скажешь, что вы там напридумывали?

– Держи кармашки шире, – насмешливо пропела Кармелита. – Завтра всё и узнаешь! Потерпи.

– Терплю, – вздохнула Реми. – Знаешь, о чём я только жалею? О пирожке с пожеланием, который всегда дарили мама и папа. Нет, я понимаю – это мелочи! – торопливо уверила Реми, увидев возмущённый взгляд Кармелиты. – Барбора такого там наготовила! Стол будет ломится от яств… И всё же… Мама и папа приходили рано утром ко мне в комнату и ставили тарелочку с пирожком на мой стол. Он совсем маленький, этот пирожок, тесто тонкое и нежное, а внутри – поздравления и пожелания на день рождения… – Реми мечтательно улыбалась своим воспоминаниям.

– Ты неисправима, – фыркнула подруга. – Ей полный замок волшебства, а она о мамином пирожке мечтает! Хотя, знаешь, ты права – подарок родителей, это святое…

Помолчав, Кармелита пожелала Реми спокойной ночи и пошла к себе.

Забравшись в постель, она попыталась уютно устроиться и заснуть, но почему-то не получалось. Кармелита вдруг подумала, что хоть она и сказала всем о дне рождения, но сама-то не приготовила для подруги никакого подарка. Как же так! Она даже села на кровати. Как так получилось? Украшала залу вместе с остальными, помогала Самри и Барборе выбирать продукты в кладовых, подсказывала Жавотте, какие цветы лучше срезать для праздника… А вот подарок от себя самой не придумала!

Кармелита вскочила и кинулась одеваться. Ещё не поздно, она посоветуется с милордом Джеллиосом… Или с Домиником… И они что-нибудь придумают! Хорошо бы послать крылатку к Реми домой… за пирожком… Реми же говорила, что крылатки надёжны и ни в коем случае не съедят доверенный груз… Только как объяснить Реми, зачем ей понадобилась крылатка? Реми достаточно проницательна, заподозрит ещё… Ох, крылатки ведь не летают ночью! Тьфу и ещё раз тьфу! Забыла, что ночь на дворе! Значит, надо как-то по-другому… Скататься в дилижансе? К утру она как раз успеет, ведь, помнится, карета ехала всю ночь… Да, надо попробовать… Лишь бы милорд не пожалел дилижанса… Да не-ет, он вовсе не жадина!

Бормоча себе под нос, Кармелита поспешно надела тёмно-синий брючный костюм – как раз пойдёт для поездки – соорудила в постели фигуристые валики – на случай, если Реми заглянет к ней – и выскользнула из комнаты.

В коридоре было тихо и пусто.

Кармелита поёжилась. Она немного боялась темноты, хотя никогда и никому бы не призналась в этом. Чего тут бояться, успокаивала она себя, всё в порядке, замок уже почти очищен от всяких вредных магических потоков. К тому же, милорд Джеллиос и Доминик очень сильные маги и смогут защитить её от всяких таких… Так что, всё в порядке… Нечего бояться… Никто за ней не подглядывает и, уж тем более, не крадётся, это всё разыгравшееся воображение…

И всё же на полдороге Кармелита, не удержавшись, оглянулась… И тихо взвизгнула, увидев кравшуюся следом тёмную фигуру.

– Тише! Это я! – взмолилась фигура голосом Суна.

– Напугал! – сердито зашипела Кармелита. – Чего ты тут лазаешь среди ночи?

– Я это… – парень замялся. Принялся хрустеть пальцами. – Я, понимаешь… Тут это…

– Прекрати! – поморщилась девушка, не выдержав хруста. – Не понимаю. Говори нормально! Твоя комната ведь на первом этаже, к кому ты шёл?

– Да я так… это…

– Говори!

– К Реми, – признался Сун.

– И зачем? – подозрительно сощурилась синеглазка. – Сун, я почувствую, если ты врёшь, так что…

– Да я не собирался тебе врать! – перепугался парень. – Ты же знаешь…Я к тебе… ну, то есть, ты мне… короче…

– Короче!

– Я сломал карету! – зажурившись, выпалил Сун.

– Дилижанс? – охнула Кармелита, моментально представив свои планы, накрывшиеся огромной саламандровой ж… Ну, в общем, неудавшиеся…

– Не-е, не дилижанс. Карету! – уточнил Сун. – Ту, которая была заколдована.

– Чёрную Карету? – глупо переспросила Кармелита.

– Ага!

– Как это – ты сломал Чёрную Карету? – не могла понять девушка.

– Ну, я слышал, что про неё рассказывали… Что ты по Контракту, а Реми просто так залезла с тобой… Что вы тут год будете… В общем, я туда ходил… ну, где карета стоит… рассматривал. И я её… ну… типа, заколдовывал… или расколдовывал, не знаю…

– И как ты это делал?

– Водой поливал, – признался Сун.

– Во-одо-ой? – переспросила Кармелита. – Ты хочешь сказать, что просто полил заколдованную Карету водичкой, и она сломалась?

– Не просто водичкой! – вдруг разозлился Сун. – Я тоже кое-что умею! Я создавал водные потоки прямо внутри дерева, из которого карета… ну, как бы среди волокон… ай, ты всё равно не поймёшь! В общем, я потихоньку вымыл всю вредную магию из Кареты!

– И что теперь? – от удивления Кармелита даже не обратила внимания, что Сун повысил на неё голос.

– Теперь ею можно управлять, – пояснил Сун. – Карета поедет, куда будет править возница. Так что я хотел… Хотел…

– Ты шёл к Реми сказать про карету?

– Вообще-то, я хотел позвать тебя покататься, – так тихо, что Кармелита едва расслышала, произнёс Сун.

При этом он так покраснел, что это было заметно даже в темноте.

– Я подумал… можно устроить прогулку по дороге… Ну, или ещё куда-нибудь… А Реми я хотел сказать, что она может съездить домой…

– Это замечательно, – медленно произнесла Кармелита. – А оно надолго действует? Милорд Джеллиос говорил – там очень сильное заклинание.

– Сильное, – признался Сун. – Я долго с ней возился. Возможно, когда вся моя вода оттуда испарится, то Карета снова будет действовать, как обычно. Но я хорошо постарался, так что, неделю моя вода там продержится. Реми успеет съездить домой… И мы успеем… покататься… Не сейчас, конечно, а когда-нибудь… после дня рождения… – он окончательно смутился.

– А зачем ждать? – лучезарно улыбнулась Кармелита и схватила обалдевшего парня за руку. – Идём!

– Кататься? – не веря своему счастью, пролепетал Сун.

– Почти, – Кармелита целеустремлённо неслась вперёд. – Мне надо срочно съездить в Староретиш, к родителям Реми.

– А… зачем? – робко осведомился Сун.

– За подарком! К утру вернёмся!

Они миновали террасу, по которой Реми и Кармелита первый раз попали в замок, и продрались сквозь дерево в арочную залу. Кармелита вспомнила, как они едва не уснули здесь, попав под действие сонного заклинания. Хорошо, что милорд Джеллиос выжег его, а то бы как она сейчас добиралась до Кареты?

Вот и каменные ступеньки. Вниз гораздо легче, чем вверх…

– Хорошо, что я не стала обувать босоножки на каблуках, – пыхтела Кармелита, торопясь спуститься.

– Может, за руку… ты же упадёшь! – Сун изо всех сил старался поспеть следом за девушкой.

– Я в порядке, – Кармелита чуть притормозила и обернулась. – Скажи лучше, что хочешь взять меня за руку, и всё!

– Ну, да! – отчаянно тряхнул головой Сун. – Я тебе давно сказать хотел…

– Потом скажешь! – махнула рукой его недосягаемая мечта и снова устремилась к уже видневшейся внизу Чёрной Карете. – Приедем, и скажешь… Или по дороге… Уф… Вот она!

Чёрная Карета ничуть не изменилась. Такая же величественная и пугающая, так что Кармелита поёжилась.

– Ты уверен, что сломал её… то есть починил… то есть…

– Уверен! – надулся от гордости парень. – Вот смотри, – и он легко распахнул дверцу. Похлопал по диванчику.

– Ух, ты-ы! – заулыбалась Кармелита. – А она внутри сухая? Ты же водой её…

– Вода в самом дереве, – пояснил Сун. – В волокнах дерева! А снаружи всё как обычно.

– Поняла, – кивнула златовласка. – Так можно садиться?

– Конечно, – смутился Сун. – А я с тобой? В смысле, ты не против, если я с тобой поеду…

– Залезай! – рассмеялась Кармелита, устраиваясь на диванчике. – Ты чего? – удивилась она, увидев, что Сун всё ещё стоит у Кареты.

– Это только для тебя, – сказал он вдруг с мукой на лице. – Трогай!

Он резко захлопнул дверцу, и Чёрная Карета сорвалась с места.

…Айшвари медленно приходила в себя. Открыла глаза и сейчас же со стоном закрыла их – голова ужасно болела, и смотреть тоже было больно. Закрыв лицо руками, Айши обнаружила, что кожа покрыта инеем, ресницы слиплись тонкими ледяными иголочками, и волосы на концах превратились в сосульки. Девушка принялась согревать дыханием окоченевшие руки и растирать лицо. Холод покидал её тело медленно, неохотно. Когда ей удалось более-менее придти в себя, Айши смогла сесть и оглядеться вокруг. Видно было не много: она находилась в какой-то комнате, вокруг было темно, и в темноте, на полу поблёскивали ледяные пятна.

Некоторое время Айшвари рассматривала эти пятна, а потом схватилась за голову и застонала. Она всё вспомнила!

… Они закончили украшать залу, и Айшвари понесла корзины из-под цветов в кладовую. Дверь комнаты, находившейся рядом с кладовой, была приоткрыта и оттуда доносились голоса. Сперва Айши не обратила на это никакого внимания: какое ей дело до того, что происходит в чужой комнате? Но, водрузив корзины на полки и возвращаясь обратно, Айшвари услышала всхлипывания. В комнате кто-то плакал. Девушка озадаченно подошла ближе. Она не знала, чья это комната. А вдруг тут поселили старого Вьюнша с внучкой Ингрид? Вдруг это плачет девочка?

И Айши заглянула в приоткрытую дверь.

В комнате был Сун. Ссутулившись, он стоял посреди комнаты, а перед ним возвышалось нечто странное. Выглядело это, как ледяной столб, увенчанный огромной снежинкой. Середина снежинки представляла собой ровную ледяную поверхность, и оттуда на Суна злобно смотрели чьи-то большие глаза.

– Сегодня, понял? – услышала Айшвари противный, шипящий голос. – Ты приведёшь девчонку сегодня! Я устал ждать! Ты сделал всё, как я сказал?

– Да, хозяин, я всё устроил, – Сун всхлипывал и дрожал. – Пожалуйста, хозяин! Она такая юная… и такая красивая! Не надо, хозяин!

– Ой, мальчик влюбился, – издевательски рассмеялся голос. – А если я сделаю вот так?

Сун вскрикнул, и Айшвари с ужасом увидела, что ноги его вдруг с плеском растеклись по полу, отчего парень, как подкошенный рухнул вниз.

– Хозяин, хозяин, – плакал он, ползая в луже воды.

– Хочешь жить, ничтожество? – безразлично глядя на его мучения, спросил обладатель злобных глаз.

– Хочу, хозяин!

– Тогда приведи девчонку! Время истекает, а мне ещё так много надо сделать! Отправишь, а после возвращайся в замок и готовь всё к моему приходу! Я не собираюсь сражаться с его хозяином и прочими обитателями. Когда я буду готов, ты тоже должен всё сделать, как надо! Это последний шанс, ты понял?

– Понял, хозяин, – простонал тот из лужи.

Айши увидела, как вода вдруг вспухла водяными горбами, закрутилась, и через секунду ноги парня снова были на месте.

– Выполняй! – глаза полыхнули злым огнём, и Айши тихо вскрикнула – она узнала этот взгляд!

– Что? – Сун обернулся на звук, и в следующий миг что-то ледяное ударило девушку по голове…

… – Как же это? – шептала Айшвари, пытаясь встать на ноги. Тело плохо слушалось. – Откуда он? А ведь это был он! Надо к милорду… Надо срочно всё ему рассказать! – и, почти ползком добравшись до двери, Айши вывалилась в коридор.

Реми разбудил тихий стук в дверь. Поморгав, она уселась на кровати и прислушалась. Так и есть, кто-то стучит в их комнату.

– Сейчас, сейчас, – Реми натянула халат и пошла открывать.

– Реми… – торжественно начал обнаружившийся за дверью Джеллиос, и осёкся, углядев голые ноги – халатик заканчивался сразу над коленками, оставляя достаточно места для воображения. Особенно такого живого, как у Джеллиоса.

– Доброй ночи, именинница, – за спиной онемевшего милорда возник Де Амараи. – Идём получать первые подарки?

– А? Ага! А почему ночью? – Реми подняла руку, чтобы потереть сонные глаза, подол халата пополз чуть выше, и Джеллиосу вдруг стало срочно интересно, что нарисовано на потолке его замка.

– А вот такой я загадочный, – посмеиваясь, объяснил Доминик. – Переоденься, на улице прохладно.

– Ой, я сейчас! – порозовела Реми. – А Кармелиту звать?

– Конечно, если хочешь, – кивнул Терри. – Мы тебя во дворе подождём, а то Джеллиос весь потолок взглядами провертит!

Рассмеявшись, Реми вернулась в комнату и, порывшись в шкафу, выбрала единственный в своём гардеробе вельковый костюм: обтягивающие брижди и рубашечку с коротким рукавом. Рубашка завязывалась на животе кокетливым узелком и придавала всему облику шаловливый и несерьёзный вид. То, что надо для получения ночных подарков, – решила Реми.

– Кармели-ита! – тихо позвала она, приоткрыв дверь в спальню подруги. – Карми-и? Спишь? Пошли подарки смотреть! Кармелита-а!

Лежащая на кровати фигура не шевельнулась.

– Как можно так крепко спать? – почесала затылок Реми. – А потом обидишься, что я тебя не разбудила.

Реми прикрыла дверь и нерешительно попереминалась с ноги на ногу. Попробовать ещё раз разбудить? Ведь и правда обидится! Но если она так крепко спит… Реми вышла в коридор и остановилась. Ну, всё-таки… Может, вернуться и потрясти её? А если Карми сильно устала? Ведь они украшали зал для её, Реми, дня рождения! А если…

– Милорд! Милорд! – донёсся вдруг со стороны лестницы стонущий зов.

Реми узнала голос Айшвари и кинулась в ту сторону.

Айшвараканти стояла на верхних ступенях, крепко вцепившись в перила.

– Что с тобой?! – Реми подхватила готовую упасть девушку. – Ох, у тебя кровь на голове!

– Это пустяк… – едва шевеля губами, выговорила Айши. – Джеллиос… где он?

– Во дворе… Они с милордом Домиником подарок мне…

– Беги к нему, – Айши сжала руки Реми, и та с ужасом отметила какие холодные у неё ладони. Да что там – ледяные!

– Беги… скажи… – шептала Айши, оседая на ступенях.

– Что сказать? – едва не плакала Реми. – Айшвари! Что с тобой?

– Сун… колдун… он работает на колдуна… ловите его… – и Айшвараканти потеряла сознание.

Довольный и весёлый Джеллиос подталкивал Терри, подшучивал над ним и предвкушал, как сейчас придёт Реми и они начнут…

И Реми пришла. Точнее, прибежала… Точнее, влетела из дверей замка, как будто за ней гналась стая горных драконов, и бросилась в объятья Джеллиосу.

Открыв рот в изумлении и не в силах поверить своему счастью, Джеллиос машинально сжал руки, но тут сердце кольнуло нехорошим предчувствием, и он сообразил посмотреть Реми в лицо.

– Что случилось? – изменившимся голосом спросил он, увидев страх в глазах девушки.

– Там Айшвари! – Реми уже тянула Джеллиоса в замок. – Она сказала, что Сун работает на колдуна! И у неё голова разбита! Она вас искала!

– Какого колдуна? У кого голова разбита? – запутался Джеллиос, но поспешил за Реми.

Озадаченный Доминик, сжимая уже приготовленную Кисть Жизни, кинулся следом за друзьями.

– Итак, ты смог перенастроить Чёрную Карету и заманил туда Кармелиту, – Джеллиос говорил тихо, но голос его отчётливо слышался в кабинете.

Вернувшись в замок, Сун не смог, как планировал, тихо отсидеться в своей комнате и сделать вид, что он не причастен к исчезновению Кармелиты. Едва он продрался сквозь заросли дерева на террасу, как из-за колонн, будто по волшебству, выросли Джеллиос и Де Амараи, и хозяин замка отнюдь не ласково взял струсившего парня за шиворот.

Теперь Сун стоял у стены в кабинете, а вокруг него мерцала сеть, создаваемая разложенными полукругом, магическими кристаллами.

Выйти из под этой сети Сун не мог – при малейшем прикосновении голубые нити, струившиеся из кристаллов, больно стегали током.

– К тому же ты ударил Айшвари, потому, что она слышала твой разговор со своим работодателем, – продолжал милорд, разглядывая Суна, будто особо неприятное насекомое.

– Это не я, – буркнул Сун. Он стоял вполоборота ко всем, находившимся в кабинете, и время от времени злобно зыркал на своих мучителей.

– Не ты? А кто же? – тихо спросила Реми.

Она была бледна и постоянно дёргала себя за прядь волос, что выдавало крайнюю степень волнения. Едва Айшвари привели в чувство с помощью целебных кристаллов и она рассказала об услышанном, Реми кинулась в комнату и обнаружила в постели Кармелиты сложенные валиками одеяла и подушки. Теперь Реми смотрела на Суна драконьим взглядом и мечтала его придушить.

– Мой хозяин, – выдавил из себя Сун. – Он запустил в неё заклинанием.

– Твой хозяин разговаривал с тобой через магическую глобу? – уточнил Джеллиос. – Через глобу нельзя запустить заклинанием!

– Можно, – тихо возразил Сун. – Если по эту сторону глобы находится однородная энергия.

– А ты, оказывается, хорошо знаком с основами магии, – неприятно усмехнулся милорд. – И какая же однородная энергия находилась по эту сторону глобы?

Сун молчал.

– Он всегда любил магию, связанную с водой и холодом, – подала голос Айшвари. Она сидела в кресле, закутанная в тёплый плед.

– А тебе-то откуда знать? – огрызнулся Сун. – Тоже мне, знаток магии… Сама давно ли чокнутая была?

– По-поему, в твоём положении лучше быть повежливее, – не выдержал молчавший до сих пор Терри. – Не находишь?

– Я знаю, потому что знаю колдуна, с которым он разговаривал. Его зовут Рамдаш Анирудха. … и он… мой отец! – Айшвари повернулась к Джеллиосу. – Я узнала взгляд… и голос тоже узнала… …И это из-за него я была, как ты выражаешься – чокнутая… – презрительно добавила она уже побледневшему Суну.

– Где Кармелита? – спросила Реми, снова дёрнув себя за волосы. – Куда её увезла Карета? К этому твоему колдуну?

– Если да, то Кармелита в опасности! – Айши попыталась встать, но ноги не держали её. – Заставьте его рассказать! Мой отец преследует свои цели и его не смущают такие мелочи, как чья-то жизнь!

– Ничего я вам рассказывать не буду, – гордо заявил трясущийся Сун. – Ничего он плохого Кармелите не сделает! Он только… в общем, всё с ней будет нормально…

– Знаешь, Джеллиос, мне надоел этот кретин, – поморщился Де Амараи. – Он тебе очень нужен, как слуга? Или обойдёшься?

– Обойдусь, – кивнул Джеллиос.

– Тогда почему бы не поджарить его немного?

– Не возражаю! – расплылся Джеллиос в такой искренней улыбке, что ни у кого не возникло сомнений в его искренности.

В руке Джеллиоса вспыхнул красивый огненный шар. Он подпрыгивал и приплясывал, будто от нетерпения, и разбрасывал вокруг кусачие огненные искры.

Айшвари ойкнула, подбирая плед с пола, а Реми, тяжело вздохнув, зачарованно уставилась на это средство наказания.

– Вы этого не сделаете! – побелевшими губами выговорил похититель Кармелиты. – Вы не имеете права!

– Да? – неискренне удивился Джеллиос и шар молнией сорвался с его ладони.

Сун завопил, отскакивая, и впечатался в магическую решётку, не преминувшую хлестнуть его током.

– Надо же, какая жалость, промахнулся, – ненатурально огорчился милорд, и ещё один шар вспыхнул на его ладони. – Ну, ничего, раза с десятого обязательно попаду. Реми, выбирай, куда хочешь, чтобы я ему влепил?

– Я хочу, чтобы Кармелита вернулась, – Реми встала из кресла и подошла к пленнику. – Скажи, где она, – тихо попросила Реми. – Разве ты хочешь так глупо умереть?

– Я… не хочу! – Сун облизывал губы и переводил взгляд с Реми на огненный шар в руках Джеллиоса. – Но вы ведь всё равно хотите меня убить! Вы не убьёте меня? Пообещайте!

– Ишь, какой! – Реми снова разозлилась. Страх за Кармелиту бурлил в ней и толкал на безрассудства. – А может, наоборот? И действительно, чего это я тебя защищаю? Ты украл мою лучшую подругу и хотел пустить в замок колдуна! Не отвечаешь на вопросы, да ещё выпендриваешься!

– Жарим? – Джеллиос подкинул шар на ладони. – Кстати, что колдун приказал тебе сделать после возвращения сюда?

– Он… Я должен был затопить замок… Нарушить всё водоснабжение… чтобы везде была вода и все были мокрые… Тогда бы он всех попросту заморозил…

– Ни фига себе планы! – присвистнул Джеллиос. – И после этого я должен тебя пощадить? – и он швырнул второй шар. На этот раз шар влепился в стену, поджигая крытые суазалью обои.

– Не надо! – завопил Сун. – Я... виноват... знаю, я во всём виноват, но поймите – я хотел жить! – забормотал он, в ужасе косясь на тлеющий под ногами ковёр и держась подальше от стены.

– Можно подумать только ты! – зло фыркнула Реми. – Остальные, по-твоему, скорее хотят на тот свет?

– Нет. Но... Вы не понимаете! Он бы убил меня! Он и так накажет, я ведь не выполнил задания! Он…

– Колдун?

– Да! Я же… вы спрашивали, какая однородная энергия находилась по эту сторону… это я! Я ведь… я всего лишь замороженная вода! Меня растопить – раз плюнуть!

– Ты не человек? Так почему ты не таешь от жары? Лето же! – изумился Де Амараи.

– Ну… я довольно стабильное заклинание, – покосился на него Сун. – Колдун создал меня себе в помощь... Если я ослушаюсь – потянет нити заклинания назад и от меня останется лужа! А я хочу жить! Как все люди!

– И для этого ты заманил Кармелиту к колдуну? – голос милорда прозвучал так, что у Реми появилось опасение самой растечься лужей... От страха.

– Он приказал! – в отчаянье выкрикнул Сун. – Я и так медлил, сколько мог! Думаете, мне легко? Он уже тянул нити, у меня ноги отнимались – таяли... Я же... люблю её! А пришлось...

– Не любишь! – жёстко отрезал Джеллиос. – Любил бы – пожертвовал бы собой!

– Я хотел! – мучительно выдавил Сун.

– И что же? – зло и насмешливо спросила Реми. – Струсил в последний момент?

– Это бы ничем не помогло, – тихо признался слуга колдуна. – Я не один такой. Колдун знал, что Кармелита приехала в замок. Растаял бы я, колдун послал бы другого скользуна. Он расставил магические маночки по всей местности, и они сработали… Если бы вы поехали не в Помшо, а в другое селение, то там бы вас встретил другой скользун, и тоже напросился бы в замок, вроде как работать. Но «повезло» мне, – Сун горько скривился. – А меня угораздило влюбиться в неё… Ладно, можете меня растопить – магия огня для меня смертельна, но я хотя бы вам рассказал… Предупредил.

– Погоди-погоди, – Реми вдруг так резко шагнула к парню, что тот отшатнулся, стукнувшись о стену. – Ты сказал – колдун знает, что Кармелита приехала в замок? При чём тут замок?

– А я не рассказал? – с недоумением уставился на неё Сун. – Я от страха… забыл.. Ему нужна была девушка, которую привезла Чёрная Карета… Вот я и выманил...

Издав мучительный полувскрик-полустон, Реми привалилась к стене.

– Реми! – подхватил её Джеллиос. – Что? Тебе плохо?! Терри, аптечку!

– Нет! – она вцепилась белыми пальцами в рукав его рубахи. Даже сквозь ткань Джеллиос почувствовал, что пальцы девушки ледяные.

– Милорд! Это ошибка! Он ошибся!

– Кто ошибся? Реми! О чём ты говоришь?

– Ты выманил из замка не ту девушку! – горько произнесла Реми, глядя на приспешника колдуна. – Милорд! Ведь это меня привезла в замок Чёрная Карета!

Пару секунд Сун недоумённо глядел на Реми. А потом, схватившись за грудь, дико и отчаянно закричал…

– Так, спокойно, – Джеллиос развернул на столе карту Мерры. – Значит, этот Рамдаш побывал в замке и убедил колдунишку, снимавшего замок в то время, что Чёрную Карету надо настроить, чтобы она возила девушек не только с Побережья Апонари, но и со всех окрестностей этих гор, так?

– Думаю да, – осторожно подтвердила Реми. – Только зачем? Колдуну, тому, который жил в замке, Карета привозила самых красивых девушке для выкупа… А при чём тут я?

– А ты не самая? – хмыкнул Дежллиос.

– Кармелита красивее, – твёрдо отвертелась Реми. – Она и ожидала, что Карета приедет за ней, ведь столько лет подряд сбоев не было!

– А сколько лет? – заинтересовался Терри.

– Ну, я слышала про Чёрную Карету, ещё когда мне было тринадцать, – пожала плечами Реми.

– Что же произошло? – задумчиво спросил Джеллиос. – Эй, скользун, или как тебя там? Ты, случаем, не в курсе, для чего твоему колдуну девушки из Староретиша?

– Не в курсе, – скрипнул зубами парень. – Он мне не рассказывал.

– А только приказывал? – покачал головой Терри. – Эх, парень, не повезло же тебе с создателем и хозяином…

Сун отвернулся к стене.

– Если Карета должна была привезти ему девушку из Староретиша… И если он расставил своих слуг по селениям… – Джеллиос размышлял вслух, задумчиво водя карандашом над картой. – Думаю, он обосновался где-то в горах!

– Там есть пещеры, – подсказал Доминик. – Этот Радамш или как там его?

– Рамдаш!

– Вполне мог устроиться в пещерах.

– Значит, надо отыскать его убежище, – хмуро решил Джеллиос. – И как можно скорее!

– Но как это сделать? – взмолилась Реми. – Милорд, вы представляете, сколько в горах может быть пещер!

– Представляю, – Джеллиос повернулся к девушке.

Мягко взял её за руки и ободряюще сжал.

– Я найду Кармелиту, обещаю, – он поднёс холодные руки Реми к свои губам и прикоснулся поцелуем.

Реми вспыхнула. Открыла рот. Закрыла.

Доминик и Айшвари о чём-то тихо разговаривали, не обращая внимания на замершую пару.

– Время против нас, – сказал Джеллиос, не торопясь выпустить руки девушки из своих. – Так что мне нужна помощь. Поможешь?

– Я? – захлопала глазами и без того ошарашенная Реми. – Конечно! Но как? Чем?

– Крылатки. Я могу попросить крылаток поискать Кармелиту в горах. А когда они найдут её, я полечу следом, и…

– То есть как это – полетишь? – сурово вперился в друга Доминик. – Ты что…

– Ага, – сознался Джеллиос. – Я перестал есть Саламандрову ягоду…

– То-то ты лихо так огнями швырялся! – понял Терри. – Сумасшедший!

– Зато для дела пригодится! – огрызнулся милорд. – Реми, ты разрешишь мне взять крылаток?

– Берите, – решила девушка. – Но… Как вы будете с ними договариваться?

– О, не волнуйся, я сумею, – рассмеялся Джеллиос. – В конце концов, мы в какой-то степени родственники!

– Значит, мы будем ждать до утра? – утонила Реми.

– Что? Почему?

– Вы забыли, милорд? Крылатки не летают ночью!

– Тьфу ты! – растерялся Джеллиос. – Действительно, забыл!

– Ничего страшного, – поднялся из кресла Терри. – Не волнуйся, Реми, до утра ждать не придётся. Просто пришло время моего подарка.

Сидя на краю скалы, Джеллиос гладил крылаток. Новорождённые дракончики беспокоились. Нюхали прохладный ночной воздух и шипели, ощущая странное и далёкое родство с большим существом рядом с ними. Вертелись, оттаптывая когтистыми лапами колени Джеллиоса, и кусали его за пальцы, не понимая, то ли требовать внимания, то ли объяснить, что человек не достоин такого общения, и улететь куда-нибудь…

Джеллиос старался не слишком давить: всё же крылатки такие маленькие, да и эти только на свет появились, а уже такую работу задают! Ощущения у дракончиков были короткие, похожие на огненные вспышки. Трудно сосредоточиться. Поглаживая дракончиков, Джеллиос настраивал их на поиск, успокаивал, убеждал, хвалил и ободрял. Где-то в глубине души он с тревогой понимал, что чем дольше общается с крылатками, чем прочнее и чище их связь, тем меньше человеческого у него остаётся. Три дня он не принимал Саламандрову ягоду: как чувствовал, что так и надо. Теперь огонь с лёгкостью рождается в его теле и подчиняется, не нанося вреда. Сейчас он может поднять своё тело в полёте над скалами, не боясь рухнуть вниз… Сейчас он, не напрягаясь, может созвать на помощь всех драконов, живущих среди этих скал. А если поднапрячься – то и других драконов… Но с каждым этим фокусом человеческое «Я» скукоживается, сжимается и прячется к дальние закоулки души. И Джеллиос ощущает себя немного иначе, чем был час… полчаса… минуту назад…

Он взвился в воздух следом за крылатками, промчался несколько километров над скалами и замер в ночном небе, взмахом руки отсылая маленьких помощников на поиски пещеры. Стрекоча, крылатки разлетелись в разные стороны, а Джеллиос остался неподвижно стоять над каменными пиками, ожидая их возвращения.

Он с удовольствием вспомнил изумлённое лицо Реми. Как она смотрела на пляшущую в руках Терри Кисть Жизни! Как радовалась новому виду крылаток! Пускай они – подарок Де Амараи, а не его, но ведь именно в его замке произошло это чудо, и именно ему достался самый долгий и нежный взгляд. А как найдётся Кармелита, глядишь и ещё чего-нибудь достанется… посерьёзнее… Например, поцелуй!

Замечтавшись, Джеллиос не сразу обратил внимание на сердитое стрекотание возле уха. Одна из крылаток вернулась обратно и требовала его внимания.

– Нашла? Ты ж моя хорошая, – Джеллиос ласково коснулся красивого узорчатого гребня на голове крылатки и одновременно мысленно поблагодарил дракончика. Тот замер на секунду, прикрыв огромные бирюзовые глаза – принимал благодарность, нежась в ней, словно в тёплой воде, а потом ринулся куда-то в сторону, стрёкотом уговаривая Джеллиоса следовать за ним.

Через несколько минут полёта к ним присоединилась вторая крылатка, а ещё через несколько минут поисковая тройка прилетела к горному водопаду.

Тут крылатки резко спикировали вниз и принялись носиться вдоль водяной стены, едва не касаясь её узкими крыльями. При этом они сердито шипели и стрекотали, то и дело норовя спрятаться Джеллиосу за пазуху.

– Я понял, понял. Там Кармелита, – успокоил дракончиков милорд, поглаживая воинственно вздыбленные гребни. – Ай, кусаться-то зачем? Там опасно? Ещё бы! Думаю, наш колдун там не плюшками балуется. Ну да ладно, я сильный маг, справлюсь. А вот Кармелита, бедняжка… Что-то не везёт ей в последнее время… Так, – Джеллиос внимательно посмотрел на крылаток. – Ждёте десять минут и летите в замок, ясно? Со мной или без меня! – он положил горячие ладони на спины помощников, подкрепляя слова мыслями и ощущениями. Крылатки негодующе взвились – при создании в них была вложена преданность – но не послушаться было нельзя, и нервничающие дракончики, моргая огромными глазищами, смотрели, как близкое им по роду и духу существо устремляется в Холодное, Страшное, льющееся с грохотом с камней.

Именно такие образы поймал Джеллиос, врезаясь в водопад.

Улыбнулся, и сейчас же вздрогнул – одежда моментально заледенела на морозном воздухе. Да, именно на морозном – в пещере, внутри которой Джеллиос находился, стоял лютый мороз.

– Брр, что за идиот этот колдун? Не мог создать себе условий покомфортнее? – пробормотал Джеллиос, осторожно выдыхая горячий воздух, чтобы согреться и высушить одежду. Одновременно с этим он вертел головой, оглядываясь вокруг.

Пещера впечатляла. Пожалуй, размерами она не уступала Бальной Зале в замке Джеллиоса. Хрустальные колонны возвышались к потолку и терялись во тьме. Пол тоже был из хрусталя. Передёрнув плечами, Джеллиос сделал шаг, и сейчас же ноги его разъехались, и он с размаху шлёпнулся на пол.

– Драконовы шаробоны! Это лёд! – дошло до очень умного милорда. – Это не хрусталь, а лёд! Точно, Айши ведь говорила, что её папаша без ума от воды и холода! Вот и создал себе апартаментики, мать его!

От души поругавшись, Джеллиос осторожно встал на ноги и заскользил между колонн. Он отлично видел в темноте, а в зале было не совсем темно. Ледяные колонны слабо светились изнутри, и хотя эта роскошь была создана врагом, Джеллиос получил определённое эстетическое удовольствие, разглядывая убранство зала.

– А вот это убранство мне не по душе, – зло оскалился он, узрев в углу ледяную клетку.

В клетке, сжавшись в комок, лежала Кармелита.

– Ах, ты, мерзость ледяная, – ожесточённо выговорил Джеллиос. – Если она вдруг… Да я тебя изжарю!

Приблизившись к клетке вплотную, Джеллиос сделал несколько быстрых вдохов и выдохов и принялся тонкой струйкой огня плавить прутья клетки. Они были толстые и таяли очень медленно. О-очень медленно… Да и таяли ли они вообще? Джеллиос торопился – Кармелита не подавала признаков жизни, и невозможно было понять, дышит ли она. Джеллиоса так и подмывало изо всех сил фугануть огненной струёй, но он опасался, что не только растает клетка, но и находящаяся сзади колонна. Не хватало ещё утопить Кармелиту после того, как он её нашёл!

Милорд так сосредоточился, что попросту забыл, где находится. А зря…

– Что за привычка у людей портить чужую собственность? – раздался за спиной ехидный дребезжащий голос, и в ту же секунду в спину Джеллиосу ударило ледяное копьё.

Но вместо того, чтобы пробить склонившегося мужчину навылет, копьё вдруг растеклось по его спине тонкой ледяной плёнкой, заключая Джеллиоса в ледяной кокон.

Милорд яростно рванулся, растапливая эту корку, но не успел. Внезапность была на стороне противника. Тонкий лёд мгновенно стал полуметровой толщины, и Джеллиосу пришлось вспоминать, как дышать мелкими глотками. Рёбра сдавило так, что перед глазами потемнело, и он не сразу смог разглядеть радушного хозяина, устроившего ему такой «тёплый» приём.

– Так-так-так, – хихикал невысокий плюгавенький человечек, потирая ладони. – И кто же это у нас пожаловал? Да не может бы-ыть! Сам Джеллиос Риеро Де Поле, властитель всех окрестностей до самого Побережья Апонари! Чем обязан подобной чести? Ах, да, вам затруднительно говорить, – колдун снова захихикал. – Ничего не поделаешь, уважаемый, ничего не поделаешь. Должен ведь я себя обезопасить от такого, скажем так, горячего общения! Тем более, что у нас с вами слишком разная температура жизни. Вы не находите? Снова молчите? А если так?

Человечек повёл руками, и лёд скрошился вниз, освобождая голову Джеллиоса.

– Отпусти девушку, – прохрипел тот.

– Девушку? Ах, да, разумеется, тем более, что этот идиот отправил мне не ту! – скривился колдунишка. – Дождётся, что я растоплю его. Нерадивые слуги так утомляют, верно?

– Зачем тебе она? – Джеллиос не дёргался, стараясь сохранять силы. Он подтапливал лёд вокруг тела, стараясь, чтобы колдун не заметил этого.

– За надом, – хихикнул колдун. – Она должна помочь мне завершить одно дело. Да-авнее дело!

– Если она поможет, ты отпустишь её?

– Отпущу? Конечно, отпущу, – и колдун непонятно чему расхохотался. – Отпущу на все четыре стороны! Зачем она мне будет нужна!

– Так почему ты просто не попросил её помочь? – Джеллиос с досадой убедился, что растопленный лёд сразу нарастает новым слоем снаружи его ледяного плена. – Попросил бы. Она девушка отзывчивая, вряд ли бы отказала.

– Да? – нехорошо ухмыльнулся колдун. – Что ж, возможно, вы правы, Джеллиос. Мне придётся попросить эту девушку о помощи. Учитывая то, что вместо неё явилась другая, думаю, мне придётся наведаться в ваш замок. Мой слуга должен был так всё подготовить к моему приходу…

– На твоём месте я бы на это не рассчитывал, – хмыкнул Джеллиос.

– Что? Ах, вот как… – колдун потёр руки, будто зяб от собственного холода. – Так он попался, этот идиот? Что ж, тем хуже всем вам… А может быть, вы сами пригласите меня в ваш замок, а, Джеллиос? Посидим, поговорим? Вина хорошего выпьем? А потом вы скажете девушке, – как, кстати, её зовут? Скажете ей помочь мне… Думаю, вас она обязательно послушается, ведь она у вас в гостях! Заметьте, благодаря мне вы с ней познакомились! И, я так думаю, она не оставила вас равнодушным? А?

Джеллиос молчал.

– Или не она? Вы явились за этой златовласой по своей воле или по просьбе второй? Кстати, интересный феномен, не находите? До сих пор карета привозила по одной девушке, а тут сразу две! Потому мой слуга и ошибся. Манок сработал, но они обе находились рядом, немудрено спутать, какая из них мне нужна! А вторая-то хоть красивая?

Колдун некоторое время рассматривал молчавшего пленника, потом покачал головой.

– Так, так, та-ак, печально, – процедил он. – Ну что же вы так, Джеллиос? Я же с вами по-хорошему... пока... Я бы хотел решить это дело мирно, по-соседски. А? Ведь мы с вами соседи? Конечно, соседи, те три маленьких городишки не в счёт, а про всякую мелочь, типа селушек и деревушек, вообще разговора нет! Так что получается, ваши земли напрямую граничат с моими! Или будут граничить, когда я получу Ретишград. И буду Правителем. Так будем говорить? Так-так-та-ак, печально, печально...

– Ты говорил про незавершённое дело, – разомкнул смерзающиеся губы Дежеллиос. – А теперь несёшь что-то про правление и захваты городов! Времена правителей давно прошли!

– Прошли, – скривился колдун. – Самое время начать всё заново, вы так не считаете? А впрочем, кому интересно, что вы там считаете! Как только девчонка будет в моих руках, я завершу дело и стану Правителем!

– Ты просто псих! – с ненавистью выдавил Джелилос, переставая сдерживать огонь.

Полыхнувшее пламя выжгло кокон изнутри, он лопнул с одной стороны и полилась вода.

– Ах-х, ты! – колдун отскочил и замахал руками. – Снова за своё? Ты ещё не понял? Здесь я сильнее! Твой огонь не сможет причинить мне вреда! Но раз тебе так нравится развлекаться с пламенем, то развлекайся! – колдун махнул рукой и Джеллиос скрылся в огромной ледяной глыбе. – Вот теперь растапливай. А мне пора по делам!

– Реми,– Доминик склонился над засыпающей в кресле девушкой. – Иди к себе, ты же спишь. Айши ушла, и тебе пора. А я посижу тут.

– А? Нет! – она торопливо заморгала. Принялась тереть сонные глаза. – Я просто… Я буду ждать!

– Вот упрямая, – покачал головой Терри. – Не волнуйся ты так, скоро Джеллиос и Кармелита вернутся. И Джеллиос надаёт мне по шее за твой измученный вид!

– Я скажу, что вас не слушалась, – вымученно улыбнулась Реми.

– Тогда пойдём хотя бы чаю выпьем? – сдался Доминик.

– Чаю? – Реми нерешительно глянула на Суна. Он лежал на полу, отвернувшись лицом к стене и, кажется, спал. – А ничего не будет… если мы уйдём?

– Он не сможет выйти, – понял её опасения Терри. – Кристаллы невозможно сдвинуть изнутри. Они поглощают магию. И потом, мы можем просто сделать чай и пить его тут. Это тебя устроит?

– Устроит, – слабо улыбнулась девушка. – Идёмте.

Доминик помог ей выбраться из кресла, и они тихо вышли, прикрыв за собою дверь.

А спустя пять минут в кабинет заглянула Самуэлин.

– Сун? Сун! – она повысила голос от испуга. Слишком уж было похоже, что он... мёртв?

– Что? – хрипло отозвался предполагаемый покойник.

– Что значит – что! Что тут происходит?! Где милорд Джеллиос? И где Доминик? Где вообще все?!

– А вы не в курсе? – осторожно поинтересовался Сун. В глазах его зажёгся огонёк надежды. Если эта дура не знает о сложившейся ситуации, то ещё можно всё исправить!

– В курсе чего? – рассерженно прошипела Самуэлин. Вот же кретин! Задаёт такие дурацкие вопросы! Как будто не видно, в курсе она или нет!

– Понимаете, – Сун глубоко вздохнул, пряча радость и осторожно подбирая слова. – Я переделал Чёрную Карету так, чтобы она отвезла Кармелиту обратно в её город!

– И что? – Самуэлин подалась к светящимся решёткам. – У тебя получилось? Она уехала?!

– Уехала, – кивнул Сун. – Но Реми осталась! А милорд Джеллиос рассердился на меня за это! И отправился искать Кармелиту! А я ещё хотел успеть отправить Реми!

– Так почему не успел! – разозлилась Самуэлин.

– Да потому что я сижу здесь! – развёл руками Сун.

– А где эта Реми?

– Сейчас придёт, – мрачно сказал Сун. – И милорд Доминик с ней. Они пошли на кухню за чаем.

– Так, – Самуэлин шагнула к решётке из кристаллов. – А ну пошёл и отправил эту выскочку, откуда там она приехала! Сможешь?

– Разумеется! – расплылся в улыбке парень.

И острый нос босоножки Самуэлин пнул кристалл. Тот с жалобным звоном отлетел под стол, и решётка погасла.

– Задержи их на кухне! – резко велел Сун и выскочил из кабинета.

– Раскомандовался, – пробурчала своенравная красавица, однако подчинилась, поскольку это было в её интересах.

На кухню Самуэлин вплыла, потягиваясь и зевая.

– Ой, – она поспешно прикрыла рот рукой, делая вид, что смутилась. – Доминик? Эм… Реми… Я не думала, что среди ночи тут кто-то есть. Что-то случилось?

– Ничего, о чём вам бы стоило беспокоиться, – любезно сказал Терри.

Реми молчала, сжимая в руках свою чашку.

– О, вы собираетесь чаёвничать? Я помешала? – мило улыбнулась Самуэлин.

– Не помешали, всё в порядке, – Доминик залил в заварник кипяток. – Вам не спится?

– Нет, я же уснула днём, – приняв покаянный вид, пробормотала Самуэлин. – Теперь бессонница. Вас не затруднит и мне налить чашечку?

– Разумеется, – Доминик вынул из шкафа ещё одну чашку и налил.

– Ой, не надо до краёв, – поспешно уточнила выспавшаяся девица. – У меня очень чувствительный язык! Реми, будь любезна, подай графин с водой.

Реми молча подошла к столу, где находился графин. Осторожно подняла его – графин был полон до краёв.

– Спаси-ибо, – пропела Самуэлин. – Не мне, передай его милорду Доминику, он разбавит мне чай.

Подавив глухое раздражение, закипавшее в груди, Реми повернулась к Терри.

И тут графин лопнул в её руках!

– Ай! – Самуэлин отскочила.

– Реми! – Доминик едва не уронил сахарницу. – Порезалась?

– Нет, – Реми ошеломлённо хлопала глазами, продолжая держать за ручку половину графина. Вторая половина упала на ногу девушки и поэтому не разбилась.

– Ох, милочка, вы промокли, – с деланным сожалением сказала Самуэлин. – Так и простудиться недолго…

– Ты точно в порядке? – Терри хмуро оглядел разбитый графин, лужу на полу и промокшую Реми. – Иди, переоденься, а я отнесу чай в кабинет.

– Хорошо, – Реми встряхнулась – мокрая рубашка неприятно липла к телу, – и, положив половинку битой утвари на стол, пошла к себе.

– Ох, надо поднять слуг, пускай приберут, – услышала она за спиной озабоченный голос Самуэлин.

– С такими пустяками я и сам в состоянии справиться, – в голосе Доминика прозвучало едва сдерживаемое раздражение, и Реми улыбнулась, несмотря на своё не слишком замечательное состояние. Всё-таки, Самуэлин – невыносимая гордячка! Видите ли, ей самой воду с пола подтереть неприлично! Будто спина переломится… Жаль, что она будет сидеть с ними в кабинете… Кстати, ей же придётся объяснять, почему Сун там… вот так сидит… Ну, ничего, сейчас главное – переодеться и вернуться в кабинет. И дождаться милорда!

– Бр-р, надо же, как холодно в мокром! – пробормотала Реми, входя в их с Кармелитой комнату и закрывая за собой дверь. – Надо срочно переодеться!

Она шагнула по направлению к своей спальне и, поскользнувшись, упала на пол.

– Что это? – удивлённо спросила Реми вслух, и увидела, что вместе со словами изо рта вырвался пар.

– Это сюрприз, – произнёс за спиной насмешливый голос, и на девушку обрушилась темнота.

Глава двенадцатая. От Судьбы не уйдёшь. А если ушёл – значит, не Судьба!

Огромный белый зал. Не белоснежный, но серый, словно стены покрыты изморозью пополам с пылью и грязью. Холодный зал. Очень холодный. Ледяные колонны и узоры на бело-серых стенах.

...Реми сидела на качелях, не в силах оторвать руки от металлических поручней, и медленно покачивалась – ввеерх – внииз, ввеерх – внииз... Холодно. Очень холодно. Дыхание неохотно покидает нос – короткими отрывистыми «кхмы...», изо рта словно стекает по подбородку загустевший воздух. Руки примерзают. Реми чувствует, что мельчайшие чешуйки кожи отмирают, прилипая к металлу, и отрываются от ладоней и пальцев. Медленно-о... Мучительно больно...

Она не помнила, когда пришла в себя, и не могла понять, сколько времени находится здесь. Кто-то посадил её на эти качели, приморозив руки, так, чтобы она не могла встать. Кто? Сун? Ведь это он устроил западню прямо в комнате, и перенёс её сюда… Нет, у Суна вряд ли бы хватило сил на такое колдовство, скорее всего, это сделал его хозяин. Колдун Рамдаш. Но ведь Реми явно слышала голос Суна. Значит, кто-то выпустил его из за магической решётки. Но все в замке спали. Все, кроме Самуэлин! Она с ним заодно? Почему? Неужели она так сильно возненавидела Кармелиту и Реми, что решила помочь Суну уничтожить их? Но ведь милорд не вернулся… Нашёл ли он Кармелиту? А если он здесь? Разве Самуэлин не понимает, что милорду тоже грозит опасность? Ведь к нему-то она неравнодушна. Так почему же не опасается за его жизнь? Или у них с Суном договорённость? Но тогда не с Суном, а с колдуном! А если Сун обманул Самуэлин? Или…

Не будь руки Реми приморожены качелям, она бы схватилась за голову, не в состоянии найти ответ на свои вопросы.

Но, увы, размышлять, качаясь туда-сюда, это единственное, что она могла сейчас. Правда, думалось вяло. Мысли то и дело останавливались. Реми ловила себя на том, что в голове бездумно крутится строчка какой-то песенки, и гнала её прочь, заставляя себя искать выход из положения. Она понимала, что если перестанет раскачиваться и думать, то попросту уснёт. И тогда… кажется, тогда всё… Всё кончится… А может, так и надо? Спать… спа-ать… если остановиться, холод окутывает всё тело, сковывает движения, и постепенно всё перестаёт болеть… израненные ладони… колени, сбитые при падении в комнате… даже голова от холода болеть перестаёт…

– Нет! – Реми произнесла это вслух. Яростно встряхнулась, отталкиваясь от ледяного пола, и снова принялась раскачивать замёрзшие качели. – Нельзя спать… Нельзя!

Впрочем, опасалась она зря. Спать ей не дали. В зале появился хозяин ледяного безобразия.

– Очнулась, – с удовольствием констатировал он, разглядывая Реми узкими чёрными глазами.

Реми тоже молча смотрела на виновника всех бед.

Колдун был невысок ростом. Пожалуй, чуть ниже самой Реми. А может и не чуть – девушка обратила внимание на стальные каблуки, имевшиеся на сапогах Рамдаша. То ли для красоты, то ли чтобы не скользит по ледяному полу. Одет колдун был в обычную дорожную одежду – тёмные штаны и долгополую куртку, отороченную мехом. Мех придавал куртке более роскошный вид, но зато подчёркивал худобу и субтильность владельца. И это вот он? Грозный и страшный колдун Рамдаш?

Щуплый и совершенно не опасный на вид.

Но Реми отлично знала, как опасно недооценивать противника. Она же видела результаты его деятельности. Сун – стабилизированное водяное заклинание! Это ничуть не слабее магии милорда Джеллиоса!

– И как этот идиот мог вас перепутать? – скривился между тем колдун, всё ещё не сводя с Реми изучающее – злобного взгляда. – Ведь сразу видно, что та – обычный человек, а ты – результат магии!

– Что? – невольно переспросила Реми. – О чём ты говоришь?

– Так ты не в курсе? – это явно развеселило колдуна. Он расплылся в широкой улыбке, показывая мелкие зубы. – Что ж, я с огро-омным удовольствием тебя просвещу! Так даже интереснее – когда жертва знает, что ей предстоит! О, ты меня порадовала, девчонка… Пожалуй, я даже порадую тебя в ответ.

Колдун отвернулся от Реми и хлопнул в ладоши.

– Эй, где ты там? Тащи сюда свою ледяную тушу! И клетку вези!

Послышался грохот и перезвон, будто по ледяной поверхности катились десятки огромных сосулек.

Да почти что так и было: в залу, медленно ступая, вошёл ледяной монстр, двигающий перед собой огромный ледяной куб.

Реми уставилась на монстра, не понимая, отчего его вид кажется ей знаком? Не слишком высокая ледяная фигура была какой-то пародией на человека. Будто её грубо вырубили из огромной ледяной скалы, не став обрабатывать и придавать красивые формы. Да вдобавок оставили торчащие ледяные шипы. То ли для устрашения, то ли поленились убрать. На бугристом ледяном лице горели красные угольки глаз.

– Что? Не признала? – колдун усмехнулся. – Стань там, – велел он монстру. – Я немного переделал его, чтобы был посильнее, и пострашнее. Заодно и наказанием послужит за тупость!

– Сун?! – ахнула Реми. – Ты его изуродовал! Зачем ты так?

– Как – так? – скривился колдун. И рассмеялся:

– Что, пожалела? А ведь это он заманил тебя сюда! И твою подругу тоже!

– Где она? – сразу забыла про Суна Реми.

– Здесь, где же ей ещё быть, – противно ухмыльнулся колдун. – Или ты думала, я её на прогулку отпустил?

Он расхохотался своей шутке.

– Пожалуй, пришло время сменить декорации. Я ведь обещал тебе сюрприз.

От сюрприза Реми не ждала ничего хорошего, но что она могла поделать? Только сидеть и смотреть.

– Ах, да, надо ещё кое-кого пригласить в ряды наблюдателей, – ехидно сказал колдун. – Что же держать их в неведении…

Он ткнул пальцем в ледяной куб и принялся вырисовывать в воздухе узоры. Реми увидела, как лёд на кубе вдруг захрустел, взорвался острыми шипами и осыпался вниз до середины куба. Теперь из ледяной глыбы поднимались прутья клетки. И через сверкающие льдом решётки, Реми увидела Джеллиоса и Кармелиту. Кармелита прижималась спиной к милорду, а он, чуть склонившись, обнимал её. Глаза обоих были открыты, но они не двигались. Присмотревшись, Реми увидела тонкий слой льда, покрывавший тела подруги и Джеллиоса

– Ты… убил их?! – сдавленно спросила Реми.

– Пока нет! – гаденько захихикал колдун. – Огненного мага не так-то просто убить, знаешь ли…Он гораздо сильнее, чем я мог себе представить. Но я буду стараться! К тому же сейчас он вдобавок поддерживает жизнь девчонки… Глупец! Тратит свои силы ещё и на неё! Так что, думаю, мне и особо стараться не надо! Всего лишь подождать… И если мы не придём ни к какому соглашению…

– Какому ещё соглашению? – не поняла Реми.

– Ах, да, я ещё не посвятил вас в свои планы, – потёр руки колдун. Что ж, не могу не насладиться своим триумфом, и не рассказать! Эй, глупый милорд! Ты слышишь? Знаю, что слышишь. И девчонка тоже слышит. Так слушайте, как я составил этот гениальный план, который поможет мне стать величайшим магом на всей Мерре!

– Когда мне исполнилось пятнадцать, во мне проснулась Сила! – противный голос навязчиво зазвучал в ушах Реми. – О, как я был рад! Я думал, что смогу создавать и разрушать! Что отомщу всем обидчикам и уничтожу всех, кто мне не угоден! Я мечтал повелевать городами с помощью своей Силы, и начал бы со своего жалкого селения с его глупыми жителями… Увы, мне досталась такая малость, что и признаваться в ней было постыдной блажью. Я всего лишь умел проделывать некоторые вещи с водой, но с таким малым количеством воды, что это выглядело жалким фиглярством! Остудить горячий чай – пожалуйста; заморозить реку – уже нет!

Так что я решил не признаваться в своих умениях, пока не найду способ увеличить свою силу! Конечно, я позволил своим способностям облегчить себе жизнь. Знали бы вы, сколько неугодных мне идиотов разбило лбы и носы, сломало конечности на внезапно возникших под ногами ледяных лужах! – колдун с удовольствием рассмеялся, мечтательно глядя в далёкий ледяной свод. – А сколько репутаций я испортил благодаря своим умениям!

«Всегда горячие, чудесные пирожки!» – пищащим голосом передразнил неизвестно кого колдун. – Были ей «всегда горячие!» Впрочем, это всё мелочи, и к делу не относятся.

Колдун замолчал и некоторое время ходил по зале, потирая руки, похмыкивая и, очевидно, предвкушая, что сейчас перейдёт к главной части своей речи. Но начал он издалека:

– Ты когда-нибудь задумывалась, от чего зависит морозный узор на стекле? – обратился он к Реми.

– Чего тут задумываться, – устало ответила она. – От линий на самом стекле, которые получились при его отливке, и от потёков воды.

– Вот! – с торжеством ткнул в неё пальцем колдун. – И все вы так думаете! И поэтому ты сидишь тут, они, – махнул он рукой на клетку, – вморожены там, а я – колдун Рамдаш, скоро стану величайшим магом всей Мерры!

– Не вижу связи, – буркнула Реми просто из чувства противоречия.

– Конечно, я искал способ увеличить свою Силу, – не обратил внимания на реплику пленницы Рамдаш. – Но все природные Источники Магии сразу регистрировались Советом Магов, и добраться до них было невозможно. Я много чего перепробовал, пока однажды не обратил внимания на узоры, создаваемые морозом и водой. И после долгих наблюдений и ещё более долгих экспериментов, я понял! Узоры на стекле зависят от того, что видела эта вода!

– Видела вода? – не поняла невольно заслушавшаяся Реми.

– Конечно! – с торжеством подтвердил колдун. – Не понимаешь? Например, испарилась вода из океана, её в виде облака перенесло в селение или в город, и в мороз она застыла на стекле в виде водорослей, кораллов и прочего. Рисунки гор означают, что эта вода была в горных реках или испарялась с камней, лес – значит из лесных озёр и рек, и так далее, ясно тебе?

– Ты правда так думаешь? – ошеломлённо спросила Реми. О таком она и подумать не могла. Надо же – что видела вода, то она и изображает на стекле! Это… разве так может быть?

– Я это точно знаю, – небрежно отмахнулся колдун. – К тому же постепенно я выяснил, что вода ещё обладает и памятью. Если раз за разом испарять и остужать одну и ту же воду, она будет застывать разными узорами, словно отматывая время назад. Так я нашёл несколько незарегистрированных Источников, и добрался до них первым. Сила моя возросла, но мне хотелось большего!

Реми скривилась, но промолчала. А колдун даже не заметил этого – его рассказ подходил к самому интересному и главному моменту, поэтому речь Рамдаша ускорилась, приобрела пронзительные ноты:

– И однажды я заметил интересную картину! Какая-то ящерка сидела над камнями. Почему-то я заинтересовался, хотя мне и дела не было до всяких мелких тварей, и стал целенаправленно искать воду, при замерзании дающую такие узоры… А потом я догадался соотнести размеры! Это была не ящерка! И не камни! Это были полноценные скалы, и… – колдун сделал триумфальную паузу, а у Реми сжалось сердце – она уже поняла, что именно увидел Рамдаш.

– Это была легендарная Огненная Саламандра! – с торжеством провизжал колдун. – Я нашёл самое могущественное и редкое создание Мерры! Тогда параллельно с морозными узорами я стал собирать легенды об Огненных Саламандрах. И понял, что самой нужной мне легендой являются Саламандровы слёзы!

– И зачем тебе очередная солёная вода? – нарочито безразлично спросила Реми. На самом деле сердце у неё колотилось от страха: ведь если колдун знает о Сламандровых слезах… И он поймал Джеллиоса! Он знает, что милорд – сын Огненной Саламандры? А если он предложит его матери обмен – сына на слезу? А ведь когда Саламандра плачет…

Реми с ужасом подумала о том, что будет дальше… Что устроит этот колдун, чтобы раздобыть слезу…

– Когда Огненная Саламандра плачет, её слёзы превращаются в жемчуг, – сказал вдруг Рамдаш, и Реми перевела дыхание. – Но это не просто жемчуг! Это идеальные вместилища и хранилища чистейшей природной магии! Естественно, поодиночке они не слишком сильны, но вот если собрать вместе несколько жемчужин, – Рамдаш прищёлкнул языком от удовольствия. – О, я долго искал наиболее подходящее количество слёз, и оно оказалось довольно простым! Семь! Совершенное магическое число! Если выстроить в ряд семь жемчужин–слёз, то магия всех вместилищ объединится, вырвется наружу, и тот, кто сумеет воспользоваться ею, станет величайшим магом всех времён на всей Мерре!

– Можно подумать, Саламандра будет ждать тебя, чтобы поплакать, – язвительно заметила Реми, но на душе у неё было тяжело.

– Нужна мне твоя саламандра, – не менее язвительно ответствовал Рамдаш. – Поплакала и спасибо, и свободна. Магия Саламандровых слёз сохраняется на протяжении восемнадцати лет! И это самое замечательное, что в них есть!

– Но ведь тогда они должны быть обронены в одно и то же время… – растерялась Реми.

– А я нашёл именно такие, – торжествующе ухмыльнулся колдун. – Однажды, вода показала мне именно то, что я так долго искал! Огненная Саламандра, плачущая над озером. Я выяснил, где находится это озеро, и отправился на его поиски. К сожалению, на моём пути было очень много препятствий, и пока я добрался до озера, оно перестало быть озером! Обмелело и разлилось рекой. Но самое ужасное – на берегах этой реки был выстроен город!

– Староретиш! – поняла Реми. Саламандра плакала над тем самым озером, под которым скрывалась долина, где ныне располагается новая часть Староретиша – Ретишград! Но при чём тут милорд Джеллиос? Неужели этой Саламандрой была… его мама? И что теперь будет? А она, Реми, тут при чём?

– В общем, мне предстояло разыскать все жемчужины, которые, как я смел надеяться, всё ещё покоятся на дне городской реки. Конечно, я не мог сам разгуливать по городу и заниматься подобной ерундой, ведь это могло вызвать подозрения… Но, к счастью, к тому времени я уже стал намного сильнее, и смог создать скользунов!

– Кого? – не поняла Реми.

– Ледяных слуг, – снизошёл до пояснения Рамдаш. – Конечно, чтобы получить подобную Силу, мне пришлось пренебречь всеми правилами и не гнушаться любых средств.

– Даже таких, как отъём жизненных сил у детей? – сощурилась Реми и так сжала и без того стиснутые кулаки, что поручни качелей окрасились её кровью. Боль обожгла, но боль на сердце была сильнее. Реми молча плакала от страха и не знала, что ей сделать. Они в ловушке! Джеллиос замерзает. Реми была уверена – милорд будет до последнего отогревать Кармелиту, сохраняя ей жизнь ценой собственной жизни. А потом… потом они все погибнут!

– Дети... – небрежно отмахнулся Рамдаш. – Мне пришлось осесть как можно дальше от Староретиша, чтобы никто совершенно точно не связал поиски Слёз со мной. Скользуны искали их, а когда находили, сообщали мне. Но у этих безмозглых созданий не хватило бы ни сил, ни умения достать Слезу, не потревожив магическую оболочку. Так что забирать жемчуг мне приходилось самому. Я женился, позволил жене завести детей, чтобы создать видимость нормального дома и полноценной семьи. Но мне мешали эти идиотские законы об использовании магии на всеобщее благо! Какой дурак их придумал? Я даже вступил в клуб этих доморощенных колдунишек… Хотя, надо сказать, они сослужили мне неплохую службу, научив сохранять и приумножать Силу! Но в конечном итоге – мне нужна лишь сила Салмандровых Слёз! А все эти игрища с местилищами в детских телах – мелочи! – Рамдаш небрежно отмахнулся, и Реми пожалела, что милорд Джеллиос не встретил эту скотину лицом к лицу и не дохнул на него огнём. Тот, кто с подобным пренебрежением относится к чужой жизни – к детской жизни – просто не должен существовать!

– Итак, я собрал почти все жемчужины! – теперь голос Рамдаша звучал торжественно, проникновенно. – Я очень удивился, когда нашёл первую жемчужину! Оказывается, их форма не постоянна! Они принимают форму того, о чём думал первый нашедший их человек!

– Так их нашли до тебя? – обрадовалась Реми. Появилась слабая надежда, что ещё не всё потеряно. Возможно, тот, кто нашёл жемчуг, не согласится расстаться с ним.

– Нашли, но это ничего не меняет, – скривился колдун. – К счастью, обычные люди не могут потревожить магическую оболочку и выпустить Силу Слёз, и жемчужина постоянно сохраняет ту форму, в которой она появилась перед нашедшим её. Ну, может, незначительно изменяется, но в целом остаётся тем же. А то, что их кто-то нашёл, – Рамдаш усмехнулся, словно поняв, на что надеялась Реми. – Принадлежащую кому-то вещь всегда можно купить, выпросить или украсть! И вот теперь они со мной! Сейчас я тебе их покажу!

Колдун раскинул руки и забормотал себе под нос что-то напевное, прерываемое пронзительными мерзкими взвизгиваниями.

И ближние колонны, возвышавшиеся под потолок, начали таять. Реми в горьком изумлении наблюдала за этим. Зрелище было очень красивым – лёд заискрился, вспух, будто морская волна и принялся оплывать, будто воск горящей свечи. Только ледяные наплывы оставались холодными и прозрачными, и текли, подчиняясь воле колдуна, открывая взору собравшимся в Зале, то, что скрывалось в ледяном нутре.

Постаменты. Ледяные пьедесталы, на которых покоились разные предметы. Как поняла Реми, это и были собранные колдуном Слёзы Огненной Саламандры.

– Как тебе? – потёр руки колдун. – Кривишься?

Реми молчала.

– Разумеется, ты не в состоянии оценить всю величественность этого зрелища! – и сам скривился Рамдаш. – Ты не знаешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сейчас и здесь всё было так, как я хочу! Но мои старания подходят к завершению! Осталось совсем немного, и все жемчужины выстроятся в единую цепь!

– Подожди, – Реми вдруг вспомнила о своих вопросах. – Ладно, жемчуг, слёзы и ты самая сильная магическая структура Мерры, а я– то при чём? Зачем ты велел Суну меня сюда притащить? А милорда Джеллиоса? И при чём тут Чёрная Карета?

– Вот глупая девчонка, – захихикал колдун. – Ты так ничего и не поняла? Ты – одна из Слёз Саламандры! А Карета… Не мог же я просто так украсть тебя из дома!

– И ты помог тому магу перенастроить Карету! – помертвевшими губами прошептала Реми.

Все кусочки головоломки встали на место. Над озером действительно плакала мать Дежллиоса. И она, Реми, одна из её слёз! Магическая жемчужина! Вот откуда её сходство с милордом! Вот почему Реми чует магию! И вот почему Чёрная Карета приехала не за Кармелитой, а за ней! Рамдашу надо было, чтобы Реми никто не искал… По крайней мере, какое-то время, пока он не закончит свои эксперименты с магией Слёз, а потом уже некого будет искать!

– Судя по твоему лицу, идёт напряжённая умственная работа, – продолжал веселиться колдун. – Да, всё именно так – тот, кто нашёл эту жемчужину, думал о ребёнке, и появилась ты. Не знаю уж, как именно это работает, да мне и не интересно. Важно, что всё это время я искал тебя, и вот ты здесь! А Сун болван! Даже не додумался, что именно тебя надо заманить в Карету. В итоге, мне приходится тратить силы на удержания Джеллиоса! А ведь я не собирался ссориться с ним! Ссора с таким могущественным магом чревата весьма неприятными последствиями… Я даже намеревался поделить с ним влияния над Меррой! Но, увы, пока мы не пришли к согласию…

– Милорд не станет заключать с тобой никаких соглашений! Он хороший человек! А ты… Ты осьминог! – с ненавистью выплюнула Реми.

– Почему осьминог? – в недоумении уставился на неё колдун.

– Да потому что у тебя руки из ж...ы, ж...а с ушами и голова в ж...е! – взорвалась Реми. – Ты не думаешь о последствии своих поступков! Всё портишь и разрушаешь, и тебе плевать на всех, кроме себя!

– Глупая девчонка! – высокомерно вздёрнул острый нос колдун. – Так и должен поступать всякий здравомыслящий человек! Впрочем, ты этого всё равно не поймёшь, – он опять принялся хихикать. – Потому что как раз ты – человеком не являешься!

– Ты врёшь!

– А вот и нет! Я же объяснял тебе! – колдунишка в ярости затопал ногами. – Глупая девка! Посмотрим, как ты запоёшь, когда я включу тебя в общую цепь! Мне осталось найти последнюю жемчужину, и всё будет готово! Я стану самым могучим колдуном! Заберу всю магию, какая только есть на свете!

– Смотри, не лопни, – буркнула Реми. – Кто много жрёт, у того харя трескается!

– Скоро ты займёшь место в магической цепи, – потёр руки колдун. – И когда я загадаю желание, посмотрим, как ты будешь трещать по швам! Это будет неприятно, девочка! Даже больно! Сила всех жемчужин высвободится, и твоя, разумеется, тоже – и в этот момент я загадаю желание! У меня будет целых пять секунд на это! А ты, увы, иссякнешь... Но, надо же чем-то жертвовать в этом мире. И так вышло, что жертвовать будешь ты! Потому как я человек! А ты – всего лишь заклинание! А теперь, позвольте вас покинуть, – Рамдаш отвесил издевательский поклон в сторону ледяных фигур. – Мне пора на поиски последней Слёзы.

С этими словами он покинул Зал, продолжая довольно смеяться.

А Реми осталась. Она тоскливо оглядела ледяные постаменты. Шесть постаментов. На первом кольцо. На втором книга. На третьем и четвёртом какая-то одежда. Пятый занимает аквариум – в ледяной воде заледенела рыба. Шестой постамент пуст – на него ещё предстоит водрузить жертву. А седьмого нет. Вместо седьмого встанет она. И цепь замкнётся. И что будет? Взрыв? Вспышка? Пять секунд на желание... Она успеет почувствовать что-нибудь, прежде чем иссякнет? Как это иссякнет? Она не ручей!

– Врёшь, врёшь! Врёшь, скотина! Ты всё врёшь! – шептала Реми, яростно отталкиваясь от ледяного пола, взлетая под потолок, и падая обратно. – Я человек! Ну и что, что появилась на свет не как обычные люди!? Всё равно! Я тебе не просто какое-то заклинание для твоего личного пользования! Я просто необычный человек! И такой останусь! А ты... чтоб тебе саламандровым огнём подавиться!

Раскачиваясь, Реми кидала яростные взгляды на ледяного монстра. Тот неуклюже топтался у ледяного узилища, которое колдун перед уходом снова превратил в непроницаемый куб, иногда трогая его ледяной шипастой рукой.

– Что, нравится? – не выдержала Реми, когда монстр в очередной раз прикоснулся к кубу. – Это твоих рук дело! Это ты повинен в том, что во льду сейчас замерзает моя лучшая подруга! И твоя первая любовь…

Монстр зарокотал, словно перекатывал в горле глыбы льда.

– Бурчишь? – продолжала злорадствовать Реми, хотя на самом деле ей хотелось плакать. – Бурчи, бурчи! Ты и так провинился у своего сумасшедшего колдуна, и он сотворил с тобой такое! А когда он получит Силу Жемчужин, думаешь, ты всё ещё будешь нужен ему? Я думаю, вряд ли! Если уж он людьми жертвует ради своих планов, то какое-то заклинание ему и вовсе ничего не стоит развеять! Он просто растопит тебя! А ещё он убьёт Кармелиту, – тихо добавила она.

Монстр издал стон.

– Ты можешь исправить хоть что-то, пока не поздно, – продолжала Реми. – Разбей клетку! Она же ледяная! А ты сейчас достаточно силён! Разбей, пусть хоть милорд и Кармелита смогут уйти отсюда!

Монстр покачал головой.

– Ты что, настолько верен этому гаду? – изумилась Реми. – Он же…

Монстр прервал её ледяным рокотом. Он повернулся к кубу-клетке и ударил по ней ледяным кулаком. Брызнули ледышки – осколки! Угол куба отлетел, будто ножом срезанный! И тут же, на глазах ошарашенной Реми нарос ещё большим слоем, чем был! И ледяная лапа монстра стала толще, словно срубленный лёд налип на неё. Монстр со стоном опустил конечность на пол, будто она тянула его вниз, и мотнул головой в сторону клетки.

– Поняла, – охрипшим голосом произнесла Реми. – Лёд снова нарастает, и ещё толще, да?

Монстр, бывший Суном, кивнул. И покрутил второй рукой вокруг, тыча в лёд, и пытаясь что-то объяснить.

– Ещё и внутри нарастает? – поняла Реми.

Монстр закивал.

– Но тогда… они могут просто задохнуться! – ужаснулась девушка. – Не трогай, не разбивай больше!

Монстр пожал плечами, будто говоря, а я и так не трогаю.

Опустив голову, Реми тихо заплакала. Она больше ничего не могла придумать.

Подхватив юбки, Самуэлин в ужасе неслась по коридору. Вот и лестница! Перепуганная девушка птицей взлетела по ступенькам и кинулась в башню. Только бы успеть!

А следом за ней бесшумными скачками нёсся огромный белый тигр!

Пару метров до дверей подгоняемая ужасом Самуэлин буквально пролетела по воздуху. Тигр тоже прыгнул, но она успела раньше и захлопнула дверь прямо перед его носом. Щёлкнула замком.

Потом тяжело осела на пол, задыхаясь от быстрого бега и страха. Какое-то время стояла тишина. А потом в дверь тихо постучали.

– Самуэлин, – вкрадчивый голос Терри заставил её вздрогнуть. – Откройте, мы не договорили…

Действительно, не договорили.

Когда промокшая девчонка убежала переодеваться, а Доминик понёс в кабинет гружёный к чаепитию поднос, Самуэлин пошла следом, продолжая болтать о каких-то пустяках.

Она переступила порог кабинета за Де Амараи, когда вдруг ощутила неладное. Молчание Доминика из вежливо-утомлённого внезапно стало зловещим, а стук, с которым он водрузил поднос на стол, прозвучал громче необходимого.

– Самуэлин… Это вы сделали?

– Что? – она так вошла в роль, что сперва действительно не поняла, о чём он говорит. Но, проследив взглядом взгляд Терри…

Кристалл, который она ранее пнула, всё так же валялся под столом…

– Больше было некому, – задумчиво рассматривая магический камень, сообщил Терри в пространство кабинета. – И теперь я понимаю, зачем вы пришли на кухню, – он перевёл взгляд на Самуэлин, и она вдруг испугалась.

Она привыкла крутить мужчинами. Привыкла, что они исполняют все её желания, её капризы… Привыкла, что всё сходит ей с рук… Но сейчас во взгляде Доминика она увидела нечто такое, что заставило её вздрогнуть. Но Самуэлин не привыкла сдаваться.

– Я… не понимаю о чём вы! – улыбаясь дрожащими губами, заявила она. – Я проснулась и пришла на кухню…

– Я не стану с вами спорить, Самуэлин, – тихо сказал Де Амараи. – И полагаю, уже поздно бегать и искать Реми. Её уже нет в замке… Этот приспешник колдуна хорошо знал, что ему делать…

– Сун работает на колдуна? – одной фразой Самуэлин выдала себя с головой. Слишком уж она удивилась.

– Работает, – криво усмехнулся Терри. – И вы помогли ему добиться цели! Интересно, что он вам пообещал? Хотя, и так знаю – освободить замок от присутствия двух красавиц, чтобы вы могли спокойно продолжить охмурять меня и Джеллиоса, так?

– Подумаешь! – фыркнула Самуэлин, не выдержавшая, когда он назвал этих простух красавицами. – Он просто отвёз их домой! Он сам сказал! А Джеллиос скоро вернётся, потому что…

– Ты самая неприятная, взбалмошная и самоуверенная курица, из всех подобных тебе! – перебил её Терри, и Самуэлин обомлела – насколько же зло прозвучал его голос. – Ты просто не видишь и не слышишь того, что тебе неугодно! Ты решила, что тебе всё дозволено, и своим поступком подвергла опасности не только моего лучшего друга, но и мою любимую девушку! Но к счастью, – голос Терри упал почти до шёпота, и Самуэлин вдруг ощутила, что ей трудно дышать. Ужас сковал её горло, а глядя в бешено сверкающие глаза Терри, она уже готова была закричать.

– К счастью, Самуэлин, ты совсем не глупа, и у тебя есть одно средство, чтобы всё исправить! Идём же – нам надо доработать Переход и с его помощью вернуть всех в замок!

– Нет! – пискнула Самуэлин, вываливаясь через порог из кабинета, и это оказалось последней каплей.

Взбешённый Де Амараи мгновенно превратился в огромного белого тигра и кинулся на неё. Она успела захлопнуть дверь кабинета и бросилась бежать. Позади раздался сперва хруст выламываемой двери, а затем торжествующий рёв и топот звериных лап.

И вот теперь она сидела на полу своей комнаты, под запертой дверью, и слушала, как за этой самой дверью ходит верная смерть. Самуэлин стало так жалко себя, что она заплакала. Дверь не казалась ей такой уж надёжной защитой. Если он снова станет тигром, то выломает её за достаточно короткое время! За что? Она не хочет умирать! Она так молода и прекрасна! И умна! И…

– Самуэлин! – вновь раздавшийся стук, прервал сожаления и размышления. – Вы слышите? Откройте! Вы должны всё исправить. Джеллиос входит в Совет Магов Мерры, так что, возможно, вы косвенно повлияли на гибель должностного лица. За это вам вкатят такой штраф, что вашему брату придётся продать не только дом, но и часть принадлежащих вам земель. К тому же вас накажут магически. А я, будьте уверены, дам веские показания против вас. Но если вы мне поможете… Вы поможете себе… Откройте! Вы хотите разозлить меня ещё больше?

– Нет! – она достаточно умна… Она справится… Пусть придётся пожертвовать мечтами стать хозяйкой замка… Она обязательно добьётся своего – разбогатеет, станет самой популярной красавицей на всём Побережье Апонари, а может, и на всей Мерре… Но для этого надо остаться в живых!

– Я открою! И доработаю Переход! Только пообещайте, что не станете больше… – она нервно всхлипнула.

– Обещаю, – спокойно произнёс Терри. – Клянусь Кистью Жизни, что не стану вас пугать, и не причиню вам вред. Конечно, если вы меня не доведёте…

– Это дальность?

– Да.

– Устраивает, дальше что?

– Масса переносимого объекта. Вот тут…

– Мало! Надо перекинуть всех за один раз! Думайте, Самуэлин, как можно увеличить площадь, не отнимая других полезных качеств?

– А если… вот это заклинание…

– Оно же линейное!

– Да, но вектор… Требуется всего лишь изогнуть показатель тангенса…

– Гениально! Пробуем…

– Ой!

– Подходит. Дальше что?

Готовая форма поблёскивала круглыми боками, а над маленькой горелкой кипел и булькал в реторте сплав. Остался финальный ингредиент, и можно заливать в форму.

– Осталось самое главное, – Доминик устало потёр глаза. – Нужна привязка.

– Двусторонняя, – пискнула Самуэлин. – Мы же не знаем, где они находятся… Вы уверены, что не в этом их городе?

– Уверен, – вздохнул Терри. – Сун много чего наговорил под угрозой уничтожения…

– Он обманул меня, – недоумённо пожаловалась Самуэлин. – Не понимаю… как?

– Ты слишком привыкла к лёгким победам над мужским полом, – снова переходя на «ты», безжалостно заявил Доминик. – Знаешь, Самуэлин, далеко не все пленяются твоей красотой, и уж, конечно, не всем нужна в девушке только красота!

– Я не дура! – моментально надулась Самуэлин.

– А я этого и не говорил, – вздохнул Де Амараи. – Давай уже заканчивать. Что мы можем предложить в привязку?

– Да без понятия, – Самуэлин всё ещё злилась, переживая свои поражения, обманы и прочие неприятные вещи. – Надо что-то, что укажет на этого колдуна… или на Суна…

– А если на Джеллиоса?

– Это для обратного возвращения, – покачала головой создательница Перехода. – А туда – у нас ничего нет… Нужно что-то, каким-то образом касающееся колдуна…

– Айши, – вдруг произнёс Доминик.

– Где? – вскинулась Самуэлин.

– У нас есть Айшвараканти. Она дочь Рамдаша. Самуэлин! Привязка по крови подойдёт?

– Ещё бы! Но как…

– Я схожу за ней! – Терри кинулся к выходу. На пороге он оглянулся и шутливо погрозил Самуэлин пальцем:

– Не вздумайте снова закрываться, радость моя! На сегодня с меня достаточно поломанных дверей!

Разбуженная ни свет ни заря, Айшвари сразу уяснила в чём дело и какая помощь от неё требуется. Она молча оделась и прошла за Терри в башенку Самуэлин. Безропотно протянула руку, позволяя мужчине сделать на ладони аккуратный надрез. Кровь закапала в кипящий сплав, моментально ставший тёмно-фиолетовым, а после зелёно-золотым.

– Всё, – в волнении выдохнула Самуэлин. – Можно заливать форму! Осторожнее!

Терри аккуратно заполнил округлые бока формы магическим сплавом, ни капли не пролив на стол. Длинными щипцами соединил половинки в одно целое.

– Теперь что?

– Ждать, – Самуэлин убирала инструменты в специальный чемоданчик, предоставленный ей Джеллиосом, и старалась, чтобы никто не заметил, как дрожат у неё руки. – Скоро он остынет. И можно будет пробовать.

– Не пробовать, Самуэлин. У нас всего одна сфера Перехода, и потому действовать надо будет наверняка!

– Я всё сделала правильно, – вскинулась оскорблённая в лучших чувствах создательница Перехода.

– Я не про тебя, – вздохнул Терри. – Ложись спать, уже светает. А я пойду готовиться…

– К чему? – не дошло до утомлённой ночными происшествиями девушки.

– К чему? Да боюсь, что ко всему!

Она всё-таки уснула, раскачиваясь всё медленней и медленней, пока качели не замерли совсем. В развернувшемся сне не было ни льда, ни боли. Там во всей красе развернулось пышущее жаром лето. Манящее тенистой липовой прохладой, оно звенело сотнями ручьёв над которыми дрожали от удовольствия мосты; оно смеялось солнечными зайчиками прозрачных витрин, стукалось круглыми боками спелых яблок, и цвело – сиреневыми гроздьями, ландышевыми россыпями, охапками, пучками, зарослями ромашек, колокольчиков, магнолий… Цвело, цвело, цве-ело-ооо… А где-то на реке торжествующе взревел пароход…

Она проснулась, содрогаясь от боли, давясь непрошенными слезами. Застонала, дёрнув примёрзшие руки. И тут поняла, что долгий, тоскливый рёв продолжается наяву.

Ревел Сун.

Склонившись над ледяным кубом, монстр безумствовал. Прижимался головой, ластился, словно собака, и тут же со стонами принимался биться о ледяные грани куба головой. На те места, которыми он прикасался к клетке, тут же нарастал лёд, и к пробуждению Реми монстр совсем потерял человеческое обличие. Монстр подал на колени и ползал вокруг клетки – куба, стонал, ревел и снова стонал.

– Что? – от его отчаяния Реми захолодела, хотя, казалось бы – дальше некуда.

Монстр ударил по клетке и взвыл так громко, что с далёкого свода посыпались снежинки.

– Они… замерзают! – поняла Реми. – Они умирают, да?

Монстр застонал так отчаянно, что у девушки сердце перевернулось.

Он перевёл взгляд на Реми и пополз в её сторону, мотая уродливой ледяной башкой и издавая хриплые просящие звуки.

– А как я им помогу? – огрызнулась Реми. – Смотри, я сама почти сосулька! Если бы ты не заорал, я бы уснула совсем! – она сама содрогнулась от подобной мысли.

Монстр коротко взревел, замотав головой.

– Нельзя спать? – поняла Реми. – Я и сама понимаю, что нельзя. Думаю, твой работодатель будет счастлив, если я тут дуба дам, и с удовольствием водрузит статую имени меня на свой паршивый постамент!

Бывший Суном монстр принялся в отчаянии биться головой в пол. С пола лёд не нарастал, и потому Сун успел пробить неглубокую дыру, и так сильно долбанулся в последний раз, что сколол кусок головы.

– Прекрати! – вскрикнула Реми, в ужасе наблюдая за его безумием. – Так ты ничем не поможешь!

Монстр тяжело поднялся на колени.

Кусок ледяного лба треснул до самого глаза, и теперь оттуда почему-то текла вода, словно монстр выплакивал все накопленные слёзы. Оставшийся неповреждённым глаз с надеждой смотрел на Реми.

– Я должна что-то придумать, – тоскливо пробормотала она, вновь принимаясь раскачиваться на качелях. – Должна что-нибудь придумать… Что я могу?

Семь жемчужин, чтобы замкнуть цепь… Пять секунд на желание, и вспышка, выпускающая магию Саламандровых Слёз на волю. Выполняя желание колдуна…

– Семь магических жемчужин, – повторила Реми. – Сун! А если их не будет семь? То есть, если я или ты сейчас уничтожим хоть одну? Разобьём, разломаем! На крайний случай ты выйдешь из пещеры и выкинешь её куда-нибудь… Что там, кстати? Я ведь даже не знаю, где мы…

Монстр замотал головой.

– Не хочешь, что ли? – скривилась Реми. – Струсил опять? Тоже мне – ледяной влюблённый! Я сама попробую!

И она принялась осторожно отрывать руки от поручней качелей. Вскрикнула – поручни окрасились алым, а Реми от боли едва не потеряла сознание.

– Н..не получается, – растерянно сказала она. – Я кожу срываю… сорвать то сорву, но думаю, тут же в беспамятстве и грохнусь до прихода твоего колдуна!

Монстр вдруг начал странную пантомиму, размахивая лапами, тыча ими в постаменты, потом в сторону выхода, показывая то на Реми, то на клетку, то на себя.

– Да погоди ты, ничего не понимаю, – устало вздохнула она. – Не мельтеши! Я спать хочу, и замёрзла… К тому же, голодная. Давай ты медленно покажешь, что ты там придумал? Так, жемчуг? Берём и уничтожаем, так? Ага, и… И колдун нас сразу убивает? Так себе идея! А убежать? Не успеем? Тьфу! Клетка-то! Ты точно не сможешь её разбить? Да помню, там нарастает… Что же делать… Что? Подожди, медленнее! Если мы уничтожаем хоть одну жемчужину… Колдун начнёт всё заново?!

Монстр кивнул. Потом повёл лапами вокруг себя и пожал плечами.

Мерра велика, поняла Реми, можно и другую магию найти, чтобы стать самым великим. Если сейчас уничтожить жемчуг, колдун сразу уничтожит их всех, и снова примется искать способ прибрать к рукам всю Силу Мерры.

Реми вспомнила, что согласно некоторой официальной информации, к которой она имела доступ благодаря сотрудничеству с Верхушкой Староретиша, в год по всей Мерре возникает от двухсот до пятисот природных магических источников. Если колдун и дальше будет отслеживать их, благодаря ледяным узорам… Что ж, на его век Силы хватит. А если у него всё получится, то век этот растянется на столетия!

– Не пойдёт, – раздавленная своими мыслями, пробормотала Реми. – Надо разом решить проблему. Такую сволочь нельзя оставлять вытворять что угодно!

Монстр коротко взревел.

– Что? Нельзя оставлять жить? – Реми саркастически рассмеялась, несмотря на боль в израненных руках. – Долго же до тебя доходило, дружок! Если бы не твои вдруг возникшие чувства… То запросто ты пожертвовал бы мной! Так ведь?

Монстр сник. Потом вскинул изуродованную голову и с хрустом ударил себя в грудь. Указал на клетку.

– Что? А… – Реми хмыкнула. – Теперь ты готов пожертвовать собой, чтобы спасти её?

Монстр опустил голову. Издал какой-то звук.

– И не только её? Что ж, – Реми вздохнула. – Ещё бы придумать – как!? А то ведь сейчас вернётся этот твой… И всё!

Она снова принялась раскачиваться, кусая обмороженные губы. Что сделать? Что-то надо сделать… Ведь должен же быть выход! Он обязательно есть, только она почему-то его не видит! Может, и правда, она не человек, и потому…

Нет! Она человек! Немного магический… Но всё же! Семь жемчужин… цепь смыкается… пять секунд на желание – и всё! Что хочет загадать Рамдаш? Полную власть над Меррой? Чтобы вся магическая Сила перешла к нему? Тогда он уничтожит всех, кто ему неугоден! Целые города! Староретиш!

Реми поняла, что она так сильно любит свой город, что сердце болит при одной мысли, о его разрушении. Он наш! Нам подарила его Огненная Саламандра! И меня она подарила городу… Чтобы я могла его защитить, когда придёт время!

И оно пришло… А я тут… И ничего не могу!

Семь жемчужин и пять секунд на желание… Семь… и пять… Нельзя уничтожать жемчуг… колдун будет искать новое… а если не жемчуг? Вот бы у колдуна не было желания… времени на желание…

– А ведь точно… – медленно произнесла Реми, переставая раскачиваться. – Семь жемчужин замкнут цепь… пять секунд на желание… А если оно уже будет загадано? Сразу! Как только цепь соединится? Ведь она – тоже Слеза! И в отличие от всех других магических вместилищ – она не вещь! Но тогда… Тогда я… – от понимания того, что она должна сделать, волосы на голове встали дыбом. Реми вспомнила, что голова её порыта инеем, представила себя со стороны и, найдя сходство с готовым облететь одуванчиком, залилась безудержным нервным смехом.

– Эй, Сун! – не прекращая смеяться, позвала она скорчившегося у клетки монстра. – Я знаю, как это сделать! Как лишить колдуна возможности всех убить! Только тебе придётся задержать его… Сможешь?

Монстр вопросительно уставился на неё.

– Я… пока не могу тебе сказать, – слова дались тяжело, но Реми не была до конца уверена, что всё получится, и предпочла смолчать. – Тебе надо задержать хозяина, но только после того, как он принесёт последнюю Слезу и положит её на место. Понял? Не раньше и не позже!

Монстр молча и утвердительно склонил ледяную голову.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо заметила Реми и задрожала от страха и безнадёжности принятого решения…

Спустя несколько секунд Реми поняла, насколько своевременным было её решение – в залу, цокая по льду стальными каблуками, вошёл Рамдаш.

В ту же секунду, далеко в замке, кроваво-алым светом вспыхнула остывшая магическая капсула. Дежуривший возле неё Терри схватил сферу в руку и сильно сжал.

И исчез в озарившей комнату вспышке.

Мгновенный Переход был совершён.

– Груша, – скривился колдун, тем не менее бережно опуская плод на пустую поверхность. – Можешь себе представить? Эта идиотка захотела грушу! Хорошо хоть не успела сожрать!

Реми молчала.

– Впрочем, если бы успела… Энергия-то сохраняется… Но пришлось бы ждать, пока появится новая груша… Эй! Ты меня слышишь? Замёрзла, что ли, уже? Да и ладно, так даже проще!

Реми постаралась не дышать. Пусть думает, что она уже не в состоянии реагировать на происходящее.

– Ну-с, так, – радостно потёр руки потенциальный властелин мира. – Начнём, пожалуй? Ах, да! – он забормотал что-то себе под нос и замахал руками.

Лёд с клетки-куба вспух мелкой крошкой и осыпался на пол, являя взору всех присутствующих головы Джеллиоса и Кармелиты.

Дела их и правда были плохи. Лёд уже подошёл к самой коже пленников, осмеливаясь неторопливо облизывать свои жертвы. Джеллиос, полуприкрыв глаза и крепко сжав уже синие губы, растапливал эти жадные до чужого тепла языки. Он старался растопить как можно больше пространства вокруг них с Кармелитой, но постепенно проигрывал в этой схватке.

Реми видела, что силы милорда на исходе. Не к месту вспомнилось, что Джеллиос давно не ел, а ведь это немаловажный фактор для магических сил. Сколько он уже потратил? А сколько осталось?

«Увы, милорд!» – с насмешливой нежностью подумала Реми, – я не дам вам до конца исчерпать себя, проявив высшую степень благородства! Не здесь… Не сейчас... У вас ещё будет время на это, милорд… Жаль, что не для меня…»

– Открывайте глазоньки, замороженные мои! – проверещал колдун, упиваясь столь близкой победой. – Ну, не надо притворяться, я знаю – вы ещё в состоянии всё увидеть и понять! Она вот уже нет! Слабовата оказалась… А ваше внимание мне очень даже пригодится! Итак… – Рамдаш вскинул руки, словно дирижёр перед оркестром.

Сун вздрогнул и двинулся к нему, волоча по полу руки, ставшие непомерно длинными в борьбе со льдом клетки.

– Чего тебе? – недовольно буркнул его хозяин.

Монстр коротко взревел и умоляюще ткнул лапой в Кармелиту.

– Отвяжись! – отмахнулся колдун. – Девчонку потом… Я с ними ещё разберусь, а сейчас…

Что-то грохнуло на входе в залу. Ледяной перезвон прокатился по всей горе, постепенно затихая под высоким сводом. А следом раздался торжествующий рык огромного зверя.

– Что такое? – отвлёкся на шум колдун, и Реми поняла, что это последний шанс.

Она рванулась с качелей, скользя по ледяному полу и крича от боли и страха. На поручнях, трепеща, будто флаги на празднике, остались куски кожи…

Кровь с ободранных ладоней брызнула вокруг и моментально застыла, раскатившись по полу и отмечая путь девушки...

– Не смей! – взвизгнул колдун.

Он бросился к ней, норовя вцепиться в горло.

Сун неуловимым движением кинулся наперерез создавшему его магу…

Колдун прошипел заклинание, и монстр с жалобным звоном раскатился по полу ледяными шариками.

Но шарики продолжили катиться…

А ворвавшийся в залу белый тигр так и не дал колдуну приблизиться к Реми, нанеся ему удар мощной лапой, отправляя его в другую сторону, словно пустой мешок …

Ледяные горошины крови и бывшие Суном ледяные клубки попали под сапоги возжелавшего всевластия колдуна…

Некоторые хрустнули. Но большинство оказались крепче, и колдун поскользнулся на них. Заверещав как резаный, он прокатился влево и впечатался в ледяную колонну.

А Реми схватила жемчужины, включаясь в общую цепь, замыкая её…

Полыхнувший свет заставил всех присутствующих зажмуриться.

Клетка-куб с оглушительным звоном лопнула, расплёскивая вокруг потоки холодной воды, а её бывшие пленники едва удержались на ногах.

Кармелита, широко распахнутыми глазами наблюдавшая за происходящим в зале, теперь завизжала и тут же разрыдалась. Белый тигр, уже ставший Домиником Де Амараи, подхватил её на руки и бросился к выходу.

И тут же вокруг всё стало рушиться… Мгновенно растаяла и закипела вода. Колонны вспухли водяными столбами, чтобы в следующий миг фонтанами взмыть к плещущемуся потолку и вместе с ним водопадом рухнуть на пол.

Джеллиос задерживался сколько мог – создав слабенький щит (на более мощный сил просто не было), он бежал по стремительно рушащейся зале по колено в воде и кричал, звал, искал Реми, не желая верить в увиденное своими глазами. В уже произошедшее…

В конце концов, растаявшая стена создала огромную волну, и она вынесла упрямца из бывшей обители колдуна.

Точнее, вышвырнула через водопад на камни, где Терри пытался отогреть Кармелиту только что созданной чашкой какао.

Джеллиос прокатился кубарем, успев задержаться на краю обрыва, куда с грохотом обрушивался водопад, а ледяная гора, будто с облегчением вздохнула, освобождаясь от всей творившейся в её недрах мерзости. И рассыпалась миллиардами звонких сияющих капель.

И три человека, стоявшие среди скал, услышали в этом дожде знакомый счастливый смех...

Глава тринадцатая. Самое приятное в работе — собираться домой

…После третьей чашки какао – чашки были крохотные, ведь у Терри с собой был лишь блокнотик – Кармелита более или менее отогрелась. Теперь она дрожала и постукивала зубами исключительно из-за волнения.

– Ми… милорд, – она жалобно поглядела на Джеллиоса. – Вы её… она… Где?

– Она, – Джеллиос подавился, не в силах произнести имя. – Спасла нас… И вот.

– И… всё? – тихо уточнила Кармелита.

Джеллиос кивнул, да так и остался стоять с опущенной головой.

Терри посмотрел на них и вдруг пошёл к водопаду. Скрылся под ним.

Пока его ждали, Джеллиос с пятой попытки развёл огонь, ему всё ещё было холодно.

Вернувшийся Терри выглядел мрачнее, чем до этого.

Джеллиос вскинул брови, и друг покачал головой.

– Как же так? – жалобно вскрикнула Кармелита. – Мы… дружили! Мы столько лет дружили… а я не знала, что Реми… что она… Почему я не знала?! Почему она не сказала мне? Нам! Папа бы помог! Она же сотрудничала с Верхушкой! Она же!.. Мы бы помогли! Искали средства… Мы бы!

– Истерика, – с каким-то извращённо-мрачным удовлетворением произнёс Доминик. – Значит, будет в порядке. А вот ты мне не нравишься! – в упор глянул он на Джеллиоса.

– Да? – криво усмехнулся тот. – И чем же? Впрочем, я не красна девица, и не лучшее вино, чтобы нравится тебе!

– А ну ложись! – огорошил его Доминик.

– Что?

– Ложись, говорю! – рявкнул лучший друг. – Буду из тебя эту гадость выводить!

– Какую гадость? – Джеллиос был слишком ошеломлён, чтобы спорить, и безропотно разлёгся на камнях.

– Все вы такие, сильномогучие маги, бесстрашны и беспечны! А потому совершенно беспомощны при некоторых обстоятельствах!

И на ошалевший взгляд Джеллиоса соизволил пояснить:

– Ты весь пропитан льдом. Изнутри. Неужели не чувствуешь?

– То-то я согреться не могу! – сообразил «сильномогучий» огненный маг. – Выходит, в водопаде были кристаллики магического льда?

– Были, – кивнул Доминик. – Он вообще не природный, этот водопад. Видишь?

Действительно, водопад, сначала широкой лентой закрывавший вход в пещеру Рамдаша, теперь иссякал.

– Изнутри это сейчас выглядит как потрёпанный осиный улей, – сказал Терри.

– Ясно. Рамдаш нашёл выветренные эрозией скалы и заделал дыры льдом. На солнце лёд таял, отсюда и водопад. Отлично сделано! – с невольным уважением сказал Джеллиос. – Всё-таки он был сильный маг.

– Его бы энергию и силу да на добрые дела, – проворчал Терри, что-то чиркая в блокноте. – Так. Теперь не вертись. Будет щекотно, но потерпишь!

И он перевернул листок блокнота прямо над распластанным на камнях другом.

– Ой! Что за тварей ты создал? Ай! Они же кусаются!

– Не кусаются, а выкусывают из тебя кусочки льда, – пожал плечами Художник Жизни. – Кожу они не трогают. Это так называемые ледяные жучки.

– О-очень оригинально! – скривился Джеллиос, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать скрестись, как шелудивый пёс.

– Тебе название покрасивее или результат? – вздёрнул бровь Доминик и вернулся к Кармелите.

Она сидела, обняв колени руками, и навзрыд плакала.

Терри не стал говорить никаких утешительных глупостей: что тут скажешь; он просто сел рядом и обнял девушку за плечи, позволяя ей выплакаться, используя вместо платка его рубашку.

Когда ледяные жучки закончили дело, Доминик нарисовал на листке какие-то крошки, и маленькие помощники, быстро съев подачку, вдруг окаменели. А секунду спустя рассыпались каменной крошкой.

– Зачем? – не понял Джеллиос, поднимаясь с камня.

– Надо, – вздохнул Терри. – Они заражены этим льдом. А я предпочитаю не рисковать.

– Но ведь ты не должен…

– Знаю, – пожал плечами Доминик. – Мне придётся отчитываться перед Советом Магов. Но выхода нет. Тебе лучше?

– Намного, – усмехнулся покусанный жучками милорд. – Ещё бы пожрать… Простите, Кармелита! Поесть бы…

– Я могу поохотиться, – предложил Доминик. – Уж какую-нибудь козу горную я поймаю.

– Нет уж! – твёрдо отказался Джеллиос. – Надо срочно возвращаться! Представляю, что творится в замке!

– Да, действительно. Тогда, – и Терри, хитро подмигнув, вынул из-за пазухи ярко-алую сферу.

– Доработали?! – понял Джеллиос.

– Ага, – довольно оскалился друг. – Уж я постарался. Тут привязка на замок, так что, доставит в лучшем виде.

– А вес?

– Учли, не сомневайся! Я ж рассчитывал на четверых… – он осёкся и тревожно глянул на всё ещё всхлипывающую Кармелиту.

– Возвращаемся! – решил Джеллиос.

В замке по их возвращению царила тихая паника.

Проснувшиеся утром слуги, обнаружили пропажу не только хозяина, но и его друга-гостя, и обеих девушек. А также Суна.

Конечно, как взрослые люди, они могли просто предположить, что все отсутствующие просто поехали в одно из селений по делам. Но, во-первых, как у людей, давно работающих с магом, практически у всех была отлично развита интуиция, и она подсказывала, что дело нечисто. Во-вторых, вышедшая к завтраку Айши была бледна и встревожена. А в-третьих, Васса обнаружил сломанную дверь кабинета, которую и взялся ремонтировать после завтрака.

Слово за слово, неугомонная Линздад вытянула из Айшвари то, что она знала, пересказала остальным, и в итоге никто уже не верил в общую поездку, зато все беспокоились и ожидали если не худшего, то просто не очень хорошего.

За Самуэлин, не пожелавшей спускаться ради завтрака, поднялась Самри. Всеми правдами и неправдами она уговорила своенравную девицу спуститься в малую обеденную залу.

Невыспавшаяся Самуэлин вяло отмахивалась от назойливых слуг, предлагавших ей то чай с лимоном, то воздушный пирог, то ещё что-то… Ей ужасно хотелось плакать, но она считала ниже своего достоинства выказывать чувства перед слугами.

Неизвестно, чем бы кончилось это противостояние, но вдруг по замку прошёл мягкий гул, а когда он затих, все услышали негромкий хлопок, будто на пол упала туго набитая подушка.

– Вернулись! – вырвалось у Самуэлин.

Она вскочила, более не заботясь о приличиях, подхватила измятые юбки и кинулась из обеденной залы.

Остальные переглянулись и на некотором расстоянии пошли следом.

Они стояли у лестницы на второй этаж.

Доминик поддерживал ослабевшую Кармелиту, Джеллиос вцепился в перила самостоятельно.

– Милорд!

– Милорд! Хозяин!

Голоса слились в один, и все трое повернулись.

– Мил… – Самуэлин сделала шаг вперёд.

Джеллиос не посмотрел ей в глаза, но по его лицу она, видно, что-то поняла. Осеклась на полуслове, ахнула и мелкими шажками отступила назад. А потом развернулась и кинулась бежать по коридору.

– Милорд Джеллиос? – неуверенно произнесла Айшвари. – Вы нашли? Мой отец… вы его…

– Его больше нет, Айши, – вместо молчащего Джеллиоса мягко ответил Доминик, – Прости, если ты сочтёшь это дурной вестью.

– Нет, что вы! – вскинула руки добровольная помощница. – А Реми? Вы успели?..

Джеллиос дёрнулся, когда прозвучало это имя, и Айши, недаром бывшая дочерью колдуна, тоже всё поняла.

– Простите… – она опустила голову и, всхлипывая, побрела прочь.

Ничего не понявшая Линздад торопливо присела в реверансе перед вернувшимися, и кинулась за подругой.

– Барбора, накормишь нас? – глядя куда-то в пустоту, попросил Джеллиос. – Голодные мы ужасно…

– Конечно, милорд, – торопливо заверила повариха. – Идёмте, всё свеженькое… Я пирог испекла и суп сварила, как вы любите…

Через несколько часов Доминик постучал в комнату Самуэлин.

– Могу я войти? – спросил он у покрасневшего кончика носа, высунувшегося в узкую щель.

Нос кивнул, и дверь распахнулась шире.

– Вы собираете вещи? – окинув взглядом комнату, спросил Терри.

– Мне нечего собирать, – тихо ответила Самуэлин. – Платья, которые сшила портниха, оплачены Джеллиосом. А свою сумку я бросила при Переходе… в дилижансе у вашего дома.

– Так вот как вы сюда попали, – понимающе кивнул мужчина. – Проследив за мной… Впрочем, думаю, вы можете забрать платья. Вряд ли Джеллиосу они пригодятся. Но я пришёл не за этим.

Девушка вскинула голову, и в её взгляде Терри увидел страх за своё будущее.

– Я дал себе труд написать Совету Магов о доработанном Переходе, – не стал затягивать паузу Терри. – Совет очень заинтересован в получении средства, так сокращающего путь. Вот такую сумму вы получите, если предоставите в пользование Совета двести сфер с Переходом, – и Доминик протянул Самуэлин бланк.

– Двести! – она не удержалась от восклицания. А увидев сумму, так вытаращила глаза, что Терри испугался, как бы они не выскочили.

– Кроме того, Совет предлагает вам постоянное сотрудничество, – продолжал он. – Конечно, ваш труд будет щедро оплачиваться, но условие таково, что приступить вам следует немедленно.

– Я согласна, – выдавила Самуэлин.

– Прекрасно, – слегка поклонился Де Амараи. – Я был уверен, что вы здравомыслящая девушка, Самуэлин Розабель Де Агостин. Собирайте всё, что сочтёте нужным, Джеллиос разрешил вам забрать и набор инструментов, которым вы работали. Я поставил в известность о вашем местонахождении вашего брата. Скоро он будет здесь. Всего хорошего, Самуэлин. Возможно, мы ещё увидимся когда-нибудь по рабочим моментам… – Терри снова поклонился застывшей девушке и направился к двери.

– Подождите! – вскрикнула она. – Доминик! Ну, скажите мне… Я ведь… я не знала, что всё так серьёзно! У милорда с Реми! И я не… Я не хотела, чтобы она погибла… Неужели милорд никогда меня не простит!?

– Простить может лишь великодушный человек, Самуэлин, – не поворачиваясь, ответил Терри. – Таким был прежний Джеллиос. А сейчас… в нём осталось очень мало не то, что великодушия… а вообще – человеческого. Оно исчезло вместе с Реми…

Исчезло… сколько уже дней прошло? Два? Три?

Джеллиос смотрел на дождь за окном и страстно желал кинуться под эти струи. Возможно, они охладят пылающий ком в его груди. Погасят злой жар в глазах и сжигающую изнутри лаву. Джеллиос не сомневался – плюнь он сейчас, и вместо слюны изо рта вылетит огненная струя и подожжёт ковёр.

А может, плюнуть? Плюнуть на всё это существование, на этот драконов замок! Пусть пылает! Он сюда не просился! Ему тут не место! Ему вообще сейчас нигде не место! Нигде не хочется быть…

В закрытое окно стучал дождь. Далёкие раскаты грома всё ещё были слышны, но грозовые тучи уже ушли к Побережью Апонари, оставив над горами затянутое серостью небо.

«Подходящая погода», – уныло думал Джеллиос, перебирая бумаги. В комнате горел свет, но уюта это не добавляло. Ему вообще сейчас ничего не добавляло уюта. Серость, пустота и тоскливое одиночество, поселившееся в сердце.

Джеллиос перевёл взгляд на цветочный горшок с Саламандровой Ягодой. Куст сгибался от крупных плодов и словно выгнулся вопросительным знаком, недоумевая, почему перестали снимать урожай.

Брошу её есть, к драконовой матери, раздражённо подумал Джеллиос. Зачем? Раньше я так цеплялся за человеческую сущность… А теперь даже не хочется… Тоже мне привилегия – быть человеком! К чему теперь мне это? Нет, ягоду больше не ем!

Когда, интересно, количество перейдёт в качество и я стану… кем? И как это будет? Наверное, скоро. Ягоду я не ем, чувства при мне… Она вернула мне их… Она…

Сердце кольнуло, и Джеллиос выронил письмо из Совета магов. Воспоминания. Воспоминания, чтоб им в Саламандровом огне сгореть, были всё ещё свежи, остры и причиняли дикую, нечеловеческую боль…

Джеллиос с ненавистью посмотрел на письма, скопившиеся за такое короткое время. Странно, раньше дела делались как-то быстро и незаметно. Почему он этого не замечал? Наверное, потому… Почему он не замечал, что был счастлив?!

– Кретин потому что, – сам себе ответил Джеллиос. – Саламандры кусок!

Кстати о саламандрах… Что-то крылатки перестали прилетать. Джеллиос выпустил их в тот же вечер. Кармелита позвала его и спросила, что делать с дракончиками. Без хозяйки они тосковали, метались и вопили пронзительными голосами. Джеллиос открыл клетку. Некоторое время крылатки ластились к нему, шипели и кусали за пальцы. А потом сорвались, пометались по комнате и вылетели в распахнутое окно.

Слуги сказали, что дракончики то и дело прилетают в замок: поесть и отдохнуть. Дневные по ночам спали на кухне, вцепившись в скалки Барборы, а ночные днём предпочитали забиваться в пустые корзины, стоявшие в углу кухни. Чем они заняты в другое время, Джеллиос не знал, да это его и не интересовало. Его сейчас вообще ничего не интересовало…

В замке было тихо и уныло.

Самуэлин уехала – за ней прибыл дилижанс, и Деметрио Де Агостин долго и многословно извинялся перед Джеллиосом за надоедливую сестру. Джеллиос отвечал односложно, у него совсем не было сил и желания любезничать. За него расстарался Доминик, восхваляя создательницу Мгновенного Перехода, показывая письмо от Совета Магов и рассказывая о заманчивых предложениях для Самуэлин. В конце концов, они там до чего-то договорились, и Деметрио пообещал приглядеть, чтобы сестра ни в коем случае не отвильнула от работы.

Потом он уселся в дилижанс, и они уехали.

С ними уехала и Айшвараканти. Она успела подойти к Деметрио, они поговорили, и брат Самуэлин счёл полезным познакомить Айши с кем-то из Совета.

Сильнее всех расстроилась Линздад; всё же ей нужно было общение с кем-то ближе к ней по возрасту. А потом, поразмыслив, она взялась обучать уму-разуму Ингрид, играя роль то ли старшей сестры, то ли подруги.

Здоровяк Васса не отходил от деда Вьюнша, помогая ему в разных делах. Так что все были при деле.

Кроме Джеллиоса.

Даже оставшимися в замке магическими беспорядками занимались сейчас Терри и Кармелита. Вместе они придумывали каких-то невероятных существ, которые выискивали магические ловушки и уничтожали их. Правда, потом зверей тоже приходилось уничтожать. Кармелита расстраивалась, Терри писал объяснительные Совету Магов, а Джеллиос, пару раз попросивший друга прекратить очистку, нарвался на тяжёлый взгляд и был послан по драконову адресу. И отстал. В конце концов, какая разница, что тут происходит? Как только замок будет полностью очищен, магическая привязка, которую непонятно как создал его отец, развеется, и Джеллиос сможет покинуть эту драконову обитель! И забыть о ней, как о страшном сне!

И всё же, куда подевались эти противные крылатки? Вот паршивые дракошишки – порхают непонятно где!

Почему-то волнение о них осталось единственным сильным чувством, не дававшим Джеллиосу совсем замереть в бездействии.

Потому что ты сам от них недалеко ушёл, криво усмехаясь, думал владелец замка. Ты – такой же паршивый драконишка… Даже не Саламандра… И вопрос в том – человек ли? Летаешь, пышешь огнём и далее по списку…

– Да где эти… – сердитое восклицание прервал стук в стекло.

За окном мелькали искомые крылатки.

– Припёрлись? – ворчливо спросил Джеллиос, распахивая окно. – Небось, жрать захотели?

Крылатки, вереща, кинулись ему на грудь.

– Что такое? – не понял мужчина.

Дракончики хватали его за одежду, тянули и шипели, сердясь на непонятливость человека.

– За вами идти? – дошло до Джеллиоса. – На улицу? Под дождь? А впрочем, он почти кончился. Ладно, летим.

Он бросил на столе надоевшие письма, вскочил на подоконник и вылетел за крылатками в сырой начинающийся вечер.

Кармелита сидела на ковре в их с Реми общей гостиной. На диване стоял чемодан, с которым Кармелита приехала в замок.

Рядом с чемоданом сидел Доминик.

– Вы точно хотите уехать, Кармелита? – лицо мужчины казалось совершенно безмятежным, разве что очень грустным, но пальцы нервно постукивали по крышке чемодана, выдавая волнение.

– Не знаю, – рассеянно отвечала Кармелита, ероша ворс ковра. – Хочу, вроде бы… Мне тут… тяжело. Но дома… Не понимаю, как я там буду… Мы уехали вместе, а приеду… только я? – голос её дрогнул, и Терри поспешил пересесть на ковёр рядом.

– Думаю, вам всё же станет легче, – ласково сказал Доминик. – Дома ваши родители, ваша комната и…

– Родители! – вдруг произнесла Кармелита и круглыми глазами посмотрела на Терри. – Родители Реми! Как им… Кто им скажет, что… Ооо… – и слёзы неудержимо потекли из её глаз.

– Мда, – неопределённо крякнул мужчина. В задумчивости потёр подбородок.

Это действительно был пренеприятный момент. Вроде понятно, что Джеллиос должен взять на себя эту тяжкую обязанность, ведь в его замке произошла трагедия. А с другой стороны, Джеллиос защищал Реми, как мог.

– Это я виновата, – прошептала сквозь слёзы Кармелита. – Если бы я сразу сказала правду! А я скрыла… из гордости скрыла! Побоялась ранить своё достоинство, чтоб его саламандры съели!

– Виноваты многие факторы, – возразил Доминик. – Я тоже. Если бы я сам пошёл тогда за чаем, или остался бы в кабинете… Поэтому бросьте винить себя.

– Не получается пока, – всхлипнула девушка. – Как я могу привыкнуть, что… Ведь она моя лучшая подруга!

– Я понимаю, – мягко сказал Доминик, поглаживая её по плечам. – Джеллиосу сейчас тоже очень трудно. Он даже раздумывает не стать ли Саламандрой…

– Ох! – перепугалась Кармелита. – Зачем? А как же замок? И все его слуги?

– А что слуги, замок… – пожал плечами Терри. – Переберутся обратно в дом Джеллиоса, и будут жить. Или найдут нового хозяина…

– Но зачем?

– Ему трудно. А если он станет Огненной Саламандрой, боль уменьшится или совсем уйдёт.

– Но ведь это слабость! – возмутилась Кармелита и даже плакать перестала. – Мне тоже трудно, но превратиться я ни в кого не могу! Приходится терпеть! Вы объясните ему, что так нельзя! Объясните?

– Постараюсь, – кивнул Терри. – В конце концов, он мой лучший друг, и мне совсем не хочется терять его. А знаете, Кармелита, кого мне ещё не хочется терять?

– А? – вскинулась заплаканная златовласка.

– Вас, Кармелита, – шёпотом признался Доминик, наклоняясь к ней.

Его светлые волосы перепутались с локонами Кармелиты, и на несколько минут оба забыли обо всём на свете…

Крылатки привели Джеллиоса куда-то к юго-западным скалам, где поднималось сразу три небольших действующих вулкана.

А если взлететь на самый высокий скальный пик, то на горизонте виднелся лес Мхонг.

Окинув окрестности взглядом собственника, Джеллиос убедился, что если начнётся извержение, то никаких особых катастроф не предвидится. Во-первых, лес достаточно далеко и от гор его отделяет река, во-вторых, никаких населённых пунктов рядом нет, так что никто не пострадает. Сделав такие выводы, Джеллиос удовлетворённо вздохнул и тут же удивился сам себе. Какое ему дело до возможных вулканических проблем? Эти места даже не принадлежат ему!

- Совсем умом сподвинулся, - буркнул Джеллиос, усаживаясь на край вулкана.

Подумал, скинул сапоги и с блаженным вздохом протянул ноги к не слишком далёкой лаве. Снизу поднимался горячий пар, булькало, пузырилось и угрожающе вздыхало чёрно-золотое с алым месиво. Джеллиос решил, что ему нравится это зрелище, и вздохнул. Раз нравится, значит, в нём осталось ещё меньше от обычного человека, чем он предполагал. Процессы идут довольно быстро, а он и не сопротивляется им. Не замедляет, не устраняет причины…

- Возможно, скоро будем порхать вместе, - сказал Джеллиос устроившимся рядом крылаткам.

Те зашипели, полезли на колени, цепляясь за штаны острыми коготками. То ли лапам стало горячо, то ли просто требовали ласки.

- Ну, что, что? Зачем вы меня сюда притащили? Не на вулканы же любоваться?

Вместо ответа крылатки устроились на коленях и, кажется, собрались спать.

- Совсем обнаглели, - вздохнул используемый вместо перинки милорд, но гнать зверей не стал. Осторожно почесал чешуйчатые бока, так, как это делала Реми.

- Ладно, - он сглотнул вдруг образовавшийся в горле комок. – Часок посидим, и домой. Понято? Я пока… успокоюсь. А то замучил всех в замке своей кислой рожей…

Крылатки сладко сопели в четыре ноздри, а успокоиться у Джеллиоса всё не получалось.

Напротив, нахлынула такая тоска, что хоть прямо сейчас в жерло кидайся! А что? Жить дальше? Управлять замком или просто вернутся домой и заниматься текущими делами, словно ничего не произошло? Приказывать слугам, ездить по делам, разрабатывать и создавать ландшафты, получая за это оплату… Тратить её по необходимости на себя, потому что больше не на что и не на кого… Драконов хвост, тоска-то какая!

- Не хочу, - прошептал Джеллиос. – Не хочу ничего… без тебя!

Крылатки встрепенулись, подскочили и завертелись волчками, оттаптывая колени. Разумеется, вцепляясь, чтобы не упасть.

Джеллиос зашипел от боли – мелкие напасти протыкали ткань и царапали кожу.

И тут он ощутил причину их волнения.

А секунду спустя увидел!

Она села на противоположный край вулкана, сложила крылья и ласково посмотрела на Джеллиоса.

- Снова расстроился? – услышал он в голове голос матери. – Говорила же – зови!

- Мама… - Джеллиос вскочил, роняя крылаток.

Заверещав, дракончики взлетели и, подумав, уселись у него на плечах.

- Рассказывай, - велела мать. – Что случилось? Ты сам на себя не похож! И… погоди-ка! Ты как сюда забрался?

- Прилетел, - признался Джеллиос, чувствуя себя неуютно под строгим материнским взглядом.

- Ты перестал есть Ягоду? – хмыкнула Саламандра. – Решил справиться сам?

Джеллиос неопределённо дёрнул плечами, и опустил голову.

- Так, - Саламандра, словно кошка, поджала лапы, устраиваясь на горячих камнях. – Я вижу, простым решением тут дело не обошлось. Рассказывай немедленно! Или мне магию применять?

- Не надо, - сник великовозрастный сын. – Я расскажу…

Что бы ни думали по этому поводу отвергнутые поклонники, но раньше Кармелита никогда не целовалась.

Нельзя же считать поцелуями робкие «чмок-чмок» в щёку во время прогулок в родительском саду при луне? А на большее ни смелости, ни умения у тогдашних кавалеров, трепещущих при одном имени Кармелиты, не хватило бы.

А вот сейчас…

- Что это? – шёпотом спросила Кармелита, вцепившись в рубашку Доминика Де Амараи.

- Что? – не понял он. – Вам… было неприятно? Я противен вам, Кармелита?

- У меня в голове звенит, и перед глазами звёздочки, - призналась златовласка. – И вообще!

- Что вообще? – робко спросил Терри.

- И вообще, после того, как вы украли мой первый поцелуй, вы обязаны на мне жениться! – вырвалось у мало что соображающей синеглазки, после чего она испуганно ахнула и прикусила язык.

Доминик вдруг расплылся в торжествующей улыбке.

- Вы не поверите, Кармелита, - проникновенно сказал он. – Но именно это вам и грозит! Я собираюсь последовать за вами в Староретиш и попросить у родителей вашей руки.

- Девятнадцать мне исполнится зимой, - призналась будущая невеста, храбро подвигаясь к возможному, - да куда он денется! -практически жениху.

- Я подожду, - шёпотом согласился Доминик. – Вы пока привыкните ко мне.

- Я уже… привыкла, - она спиной прижалась к груди мужчины, удобно устраиваясь в его объятиях.

- Да? Тогда называй по имени, не прибавляя этого дурацкого «милорд», и на «ты».

- Я попробую, - покраснела Кармелита.

И вдруг всхлипнула.

- Что такое? - переполошился он.

- Реми… Я так счастлива, а она… Я счастлива из-за неё! Благодаря ей! За ней приехала Карета… И я увязалась следом…

- Не плачь, - Терри повернул её лицом к себе. – Реми бы порадовалась за тебя, я точно знаю. И она сделала большое дело: сила, подобная Саламандровым Слезам, не должна находиться в плохих руках.

- Но почему именно она? Не понимаю!

- Я тоже не понимаю, - Доминик обнял Кармелиту, принялся гладить по золотым локонам, словно стараясь изгнать все дурные мысли. – Поверь, я тоже не понимаю…

Когда Джеллиос выговорился и умолк, переводя дыхание, Саламандра тоже долго молчала, покачивая гребнем и думая о чём-то своём.

- Не уберёг, значит, девочку, - наконец произнесла она, и Джеллиос понуро кивнул.

- Удивительно всё-таки, - вздохнула мать. – Я и подумать не могла, что кто-то придумает способ снимать память воды и узнает силу Слёз. Придётся проследить, чтобы подобного не повторилось! Но сперва надо привести тебя в порядок. Ишь, распустился! Не могу же я оставить тебя в таком состоянии.

- Я справлюсь, - криво усмехнулся Джеллиос. – Просто… Она… Я… Найти бы смысл для новой жизни…

Саламандра молчала.

Встревоженный Джеллиос поднял голову и увидел, что в огромных золотых глазах матери блестят слёзы.

- Мам! – горечь недавней утраты поблекла перед новой возможной бедой. – Мама! Слёзы! Ты что! Ты ведь плакала уже дважды!

- И что? Только тебе можно расстраиваться? – отмахнулась лапой мать. – Я была права – хороший ты сделал выбор. Хорошая девочка… И город хороший получился!

Она глубоко вздохнула.

– Мам, – почти прошептал Джеллиос, – Мам... Ну, что ты... Не плачь! Не надо плакать!

– А если хочется, – всхлипнул прекрасный зверь, качнув огненно-золотистым гребнем. – Я женщина всё-таки!

– Но ведь... ты же... – Джеллиос готов был со скалы прыгнуть, лишь бы дотянуться до неё! Лишь бы не дать выкатиться слезе!

– Что я?

– Умрёшь! – в отчаянье выкрикнул он. – Я читал старые писания! Когда Саламандра плачет в третий раз, она умирает!

– Много ты понимаешь, – вдруг фыркнула мама. – Перерождается она, а не умирает! Ну, сперва окукливается, не самый приятный момент. А потом перерождается.

– В кого? – тупо спросил Джеллиос.

– Да в человека, – вздохнула мать. – Только уже навсегда. Представь, какое неудобство! Ни купания в лаве, ни полётов над океанами, ни охоты на диких животных! Ходи себе на двух ногах, салатики кушай!

– Тогда... Зачем ты плакать собралась?

– А как же? – она снова всхлипнула. – Единственный сын наконец-то женится!

– Жен... чего? – поперхнулся новоиспечённый жених. – Это на ком это... – он осёкся, заворожённо глядя на огромную бриллиантовую слезу, катящуюся по сияющей материнской чешуе.

Саламандра подняла изящную лапу, поймав жемчужину.

Потом взмахнула крыльями, и огромное тело с невообразимым изяществом ввинтилось в воздух.

Миг, и Саламандра опустилась рядом с Джеллиосом.

– А у тебя кто-то другой появился на примете? – хитро подмигнула она сыну. – Держи, – и драгоценный дар бережно перекочевал в дрожащие ладони человека. – Ни в каких писаниях этого нет, но Последняя Слеза имеет гораздо большую Силу. И что важнее, она постоянна… Что делать - сам знаешь…

Джеллиос таращил глаза, даже не обращая внимания на взбудораженных близостью Саламандры крылаток, которые от перевозбуждения топтались ему по плечам и кусали за уши.

– И не вздумайте без меня свадьбу справлять! – грозно рыкнула с высоты роста Саламандра. – Маячок поставлю на лавовое озеро, где последнюю шкуру сниму. Это вам. Добывайте парлекс, он качественный будет, красивый. Обзаводитесь хозяйством. Через год я вернусь.

– Спасибо, мам, – не веря в происходящее, наконец смог прошептать Джеллиос. Он не сводил взгляда с жемчужины, чувствуя, что все другие слова застряли в горле. Да какие тут слова...

– До встречи, – Саламандра склонила голову, легонько дыхнув на склоненную черноволосую голову сына тонкой струйкой огня.

Красные пряди вспыхнули ярче, и Джеллиос, подняв голову, наконец-то рассмеялся.

Солнце поднималось из-за горизонта, освещая верхушки скал сквозными золотистыми лучами, а Джеллиос всё ещё бережно лелеял и баюкал в ладонях жемчужину. Он поглаживал пальцами её совершенно гладкие округлые бока, согревал дыханием и осторожно тёрся щекой о прохладную скользкую поверхность. И ему казалось, что там, в жемчужной глубине, нетерпеливо стучит маленькое сердце.

– Да что же это я? – спросил он у жемчужины. – Чего я жду? – и тут же сам себе ответил: – Просто мне немного страшно… Страшно, что ничего не получится… Я дурак, да?

Жемчужина потеплела в ладонях, и Джеллиос прерывисто вздохнул.

– Не волнуйся… Я больше не стану медлить…

Приблизив ладони к лицу, Джеллиос осторожно поцеловал жемчужину и пошептал:

– Реми… Прошу тебя, вернись!

Самри топталась на пороге кухни, терпеливо дожидаясь пока мрачная Барбора закончит помешивать суп.

Повариха ушла в процесс, можно сказать, с головой, и не обращала внимания на тяжёлые вздохи Самри.

Впрочем, та всё понимала и не торопила, хотя все уже собрались за столом, и пора было подавать обед.

За последнюю неделю в замке произошло столько разных событий, что слуги уже и не знали, чего ждать дальше. Хозяин то и дело пропадал, чтобы вернуться то просто уставшим и голодным, а то и израненным, а потом, что хуже, опустошённым душевно. Вместе с ним пропадали и гости.

А в последний раз пропала, и больше не возвращалась, Реми. Такая милая и забавная девушка, которая хорошо относилась ко всем слугам, помогала хозяину Джеллиосу с очисткой замка, и которую все полюбили. По крайней мере, Самри была уверена, что у хозяина к Реми нечто гораздо большее, чем просто симпатия и благодарность за помощь.

А вот теперь Реми исчезла. Сун, кстати, тоже исчез, но о нём никто особо и не тосковал,больно уж мутный был парень.

Уехала неприятная гостья Самуэлин, и вместе с ней уехала бывшая чернорабочая Куделька. Хотя какая она Куделька! Красавица девка оказалась! Линздад успела подружиться с ней, и теперь ходила хмурая, хлюпала носом, и всё валилось у неё из рук.

К тому, же, никто точно не знал, что именно успела рассказать Айшвари передотъездом, но у Линздад некоторое время были круглые испуганные глаза, и она совсем перестала болтать и сплетничать.

Надолго её, конечно, не хватило, и услышанного оказалось достаточно, чтобы понять – Реми не вернётся. Она, то ли погибла в горах, спасая жизнь их хозяина и Кармелиты, то ли превратилась во что-то из-за какого-то ужасного колдуна. Но итог один. Реми больше нет, и в замке поселилась печаль. Милорд постоянно исчезает куда-то, а возвращаясь, ходит злой, срываясь на разных вещах. Давеча вазу расколотил, только потому, что она слишком ярко блестела на солнце.

- Суп! – провозгласила Барбора, и Самри вздрогнула – задумалась некстати. Она подхватила горячую супницу и понесла в малую обеденную залу, по пути размышляя, не придётся ли им вскоре переезжать обратно? Замок очищен, Кармелита хочет домой, и милорд Доминик собирается сопровождать её. Как же хозяин останется здесь один? Самри то с остальными не в счёт, они тенями передвигаются, делая свои дела. А вот хозяин, похоже, отвык быть в одиночестве… Тем более, когда вмешались чувства… Как же он теперь?

Впрочем, выглядел хозяин не слишком плохо. В этом Самри убедилась, водрузив в центре стола супницу и испытующе вглядываясь в лицо Джеллиоса.

Ни мрачности, ни горя она не углядела. Хозяин выглядел сосредоточенным и в то же время обеспокоенным. Подобное сочетание удивило Самри, но расспрашивать она не решилась. Мало ли какие у хозяина дела!

Зато милорд Доминик, на правах лучшего друга, мог быть не столь щепетилен.

- Джеллиос!

- А?

- Я спрашиваю, сколько неочищенной площади осталось в замке?

- А тебе зачем?

- Ты забыл? Я собираюсь доставить Кармелиту домой, но бросать тебя тут одного…

- Едьте! – отмахнулся Джеллиос. Он рассеянно зачерпывал ложкой суп, но не ел, а выливал его обратно.

- Я не собираюсь бросать тебя тут одного, - возразил Терри.

- Ну, как-то же я справлялся… - бездумно рассматривая столешницу, пожал плечами Джеллиос. – И потом…

- Что? – насторожился Терри.

- Ммм… ничего, - судя по лицу Джеллиоса, с ним происходило что-то странное.

- Вы как будто чего-то ждёте, - подтвердила предположения Доминика Кармелита.

- Жду, - признался Джеллиос.

- А чего?

- Это секрет!

- С чего это? – удивился Доминик. – Что за секреты завелись? Это что-то хорошее?

- Хорошее, - впервые за столько дней улыбнулся Джеллиос. – А не говорю – сглазить боюсь! И так долго слишком… Я думал, сразу!

- Да что будет-то? – взмолилась Кармелита. – Точно ничего плохого? Если плохое, скажите сразу! Можно, я уеду, не дожидаясь?

- Говорю же – хорошее! – ухмыльнулся Джеллиос. Принялся наконец-то за суп.

- Не тяни дракона за хвост! – рассердился Терри. – Чего ждёшь?

- Кого! – уточнил Джеллиос.

- Вашу маму, да? – робко спросила Кармелита.

- Реми, - шёпотом сказал Джеллиос, поднимая от тарелки сияющий взгляд, и посмотрел на ахнувшую Кармелиту:

- Ну, что, будешь ждать?

- Буду, - обморочным голосом подтвердила она. – Но как… как же так?

- Потом расскажу, - Джеллиос быстро опустошил тарелку и потянул к себе мясной рулет.

- Нет, сейчас! – попытался отобрать у него тарелку Терри. – Откуда? Как?

- Не знаю, - упирался Джеллиос, продолжая тянуть блюдо с рулетом к себе. – Вернётся, расспросим.

- А она точно… - не договорила от волнения Кармелита.

- Точно, - едва не опрокинул отвоёванный рулет себе на колени Джеллиос.

- Что ж ты раньше молчал? – возмутился Терри. – Мы тут…

- И я тут, - серьёзно сказал Джеллиос. – Сперва всё было так… вот как было сначала! А потом… говорю же – сглазить боюсь!

- Хорошо, - сощурив зелёные глаза, согласился Терри. – Мы дождёмся. А потом с тобой поговорим!

Каждый год зимой, когда над Меррой рядом с большим солнцем вдруг всходило маленькое, в Староретише праздновался Самый Долгий Зимний День, а потом, когда оба солнца скрывались на двадцать пять часов – Самая Долгая Зимняя Ночь.

Вместе это называлось Долгие Праздники, и все тщательно готовились к ним.

Маги по Устройству Праздников украшали город разноцветными бумажными фонариками, в которых они зажигали огоньки, и развешивали флажки, которые светились и пели поздравления. Везде заливались большие катки, а в полосатых тряпичных палатках дёшево продавали варёную кукурузу, яблоки в карамели, сливочные леденцы и другие вкусные вкусности. А толстые вязаные носки с помпонами, шапочки и варежки – тоже с помпонами, разумеется – раздавали бесплатно.

Везде играла музыка, а на Площади можно было получить подарок и Письмо с поздравлениями.

И ещё много чудесного и замечательного происходило в Долгие Праздники, так что, совсем не удивительно, что Кармелита очень любила их и всегда с нетерпением ждала.

Но даже те ощущения, то ожидания светлого и радостного чуда, не шло ни в какое сравнение с теперешним ожиданием!

Реми!

Она вернётся!

Как? Когда? Кармелита не понимала и не хотела понимать. Главное – её подруга жива! Она не погибла, не рассыпалась миллиардами брызг, как сквозь замороженные ресницы видела смертельно перепуганная Кармелита. Она вернётся, и вместе они поедут домой! И всё-таки справят день рождения Реми! А потом и день рождения Кармелиты!.. И Реми будет подружкой на её, Кармелитиной, свадьбе, а там и милорд Джеллиос, глядишь, тоже…

- Ой! Что-то меня занесло! – покачнувшись, Кармелита вцепилась в руку Терри. – У меня голова кружится…

- Это от счастья, - заявил Доминик, сам сияя не хуже девушки.

Они снова сидели в гостиной, где Кармелита «угрожала» Терри женитьбой, только теперь оба устроились на диване. Доминик откинулся на спинку дивана, а Кармелита, забравшись на диван с ногами, опиралась на его колени. И почти не смущалась при этом.

- Да, наверное, - согласилась она. – Я столько уже намечтала…

- Расскажешь?

- Боюсь, - призналась Кармелита.

- Чего? – изумился Терри.

- Ну… не знаю! Мы вот напридумывали подарков, украсили зал, даже платья выбрали, - голос её дрогнул и сорвался.

- Я понял, - Доминик погладил будущую невесту по золотым струящимся волосам. – Но теперь ты боишься зря. Джеллиос же сказал… Кстати, а что за платье ты выбирала? Мне было жутко любопытно, - сознался он, и щёки Кармелиты вспыхнули от удовольствия. – Оно красивое?

- Красивое, - вздохнула так и не померившая платье модница. – А у Реми какое! Восторг!

- Это вам Орлеана сшила? Или вы с собой привезли?

- Это оттуда, - ткнула пальцем в угол гостиной Кармелита.

Там стояли сундуки.

- Это подарки гостей с Саракатамбы, - пояснила она удивлённому Доминику.

Рассказала, когда и при каких обстоятельствах они их получили.

- Только я не поняла, как получилось, что нам всё подошло, - пожаловалась Кармелита. – Платья словно на нас шили, украшения идеально подобраны, даже обувь! Реми предположила, что просто там подарки для хозяина замка и его супруги, но всё равно! Размеры разные! А если бы супруга милорда была… ну… толще! Или наоборот?

- Да всё очень просто, - рассмеялся Де Амараи. – В сундуках нет никаких вещей!

- Что ты! Я видела! И мы же платья доставали и мерили!

- Доставали. И мерили, - согласился Терри. – Но изначально платьев там не было. Там магия, Кармелита! Бытовая Практическая Магия. Вы могли достать оттуда всё, что угодно, начиная от походного шатра и ритуального оружия племени Мбзулу, и заканчивая сервизом для ледяного молока на сто десять персон и садовыми фонарями из Ночного Города Кинно.

- Что угодно? – не поверила ушам Кармелита.

- При условии, что оно по объёму не больше сундука, - кивнул Терри. – И, конечно, сама по себе это не магическая вещь.

- И как долго всё это можно доставать? – затаила дыхание недоверчивая златовласка.

- Пока не кончится магическая энергия, - пожал плечами Терри. – Я не знаю, сколько туда вложили, и не умею определять такие вещи.

- А если платье сложить обратно? Что с ним станет?

- Ничего. Такая магия не имеет реверсного импульса.

- Реверсного… чего?

- Ты можешь вынуть из сундука то, в чём нуждаешься в данный момент. Но обратно оно не развоплотится.

- А почему мы вытащили по три платья? – обиженно захлопала ресницами Кармелита.

- Чтобы у вас был выбор, - рассмеялся Терри. – Девушкам ведь обязательно нужен выбор.

- Я бы и из двух выбрала! – надулась Кармелита. – Чего энергию магическую переводить? Ещё ж на свадьбу… - и она прикусила язык.

- Свадебное платье тебе сошьют лучшие маги-портные Мерры, - хитро подмигнув, пообещал Доминик.

Но Кармелита не обрадовалась.

- Как вы думаете, милорд Джеллиос не пошутил? – от тревоги снова переходя на «вы», спросила она.

- Я знаю Джеллиоса с детства. Он бы совершенно точно не стал так глупо шутить! – серьёзно заверил Доминик. – И потом, он ведь тоже ждёт! Разве ты не заметила?

- Да, но всё-таки… - сникла Кармелита. – Я же видела… Я такое видела! Мне до сих пор страшно, милорд!

- Так. А ну-ка: Доминик! Ты! Сможешь повторить?

- Доминик, - шёпотом повторила Кармелита. – Ты точно знаешь?

- Идём! – сдёрнул её с дивана Терри. – Хоть он и брыкается, но ради твоего спокойствия я из него прямо сейчас всё вытрясу!

- Не надо вытрясать, - передумала Кармелита, когда они разыскали Джеллиоса.

Он сидел во дворе на скамейке, прислонившись к стене замка, и выглядел неважно.

Лицо бледное, осунувшееся, под глазами круги от бессонных ночей, и сами глаза не блестят и не горят ожиданием.

- Её до сих пор нет, - с какой-то детской обидой пожаловался Джеллиос. – Почему её до сих пор нет? Я так долго жду! Думал, сразу…

- Эм… дружище, - Терри присел рядом. – Может, всё-таки скажешь нам… в смысле, мы ведь тоже волнуемся. Кармелиту вон спать теперь не загонишь, пока не узнает. А девушкам вредно не спать!

- Да я… - возмутилась Кармелита, но тут Джеллиос открыл рот, и обронил:

- Мама.

- Что? – сперва не понял Терри. – Твоя мама сказала, что Реми… жива?

- Она не сказала, - вздохнул Джеллиос. – Она дала мне жемчужину.

- Саламандрову Слезу? – ахнула Кармелита. – Но ведь это же!..

- Не-ет! – отмахнулся милорд. – Это оказались враки!

- Враки, - слабым голосом протянула Кармелита, ощущая острую потребность прилечь прямо на камни двора. Ну, или присесть на скамейку. Что и поспешила сделать.

- Страшные выдумки, - уточнил Джеллиос. – На самом деле всё по-другому.

- И ты получил жемчужину?

- Получил, - уныло подтвердил Джеллиос. – И желание загадал. А она всё не возвращается… Я уже и сад осмотрел, и за ворота выходил… Реми, Реми… Где же ты?

- Я здесь, - отозвался голос откуда-то сверху.

- Что? – подскочили со скамьи мужчины.

- Ой! У меня в голове кто-то говорит! – вскрикнула Кармелита.

Все задрали головы.

Эта стена замка была немногим выше каменной ограды, опоясывающей двор, и венчалась изящной смотровой башенкой.

И, вцепившись в перила этой башенки, на людей смотрела Огненная Саламандра.

Она была гораздо меньше, чем мама Джеллиоса, а шкура её была золотой с фиолетовыми узорами. Но в остальном она выглядела точь в точь, как мифические Огненные Саламандры.

- Чттт… Кто это? – от страха и удивления у Кармелиты прыгали губы, и зуб на зуб не попадал.

- Да это же я! – прозвучал в головах всех троих жалобный голос.

- Реми?! – ахнул Джеллиос. – Но почему ты… Откуда ты взялась?!

- Мне кажется, я вылупилась… - переступив лапами, призналась молодая Саламандра. И уточнила:

– В какой-то пещере из такого здоровенного серебристого яйца!

- И давно это было? – не придумал ничего умнее спросить Джеллиос.

- Три дня назад. Было очень трудно сломать скорлупу, я целый день промучилась. А потом пришлось… ну… в общем, я голодная была, ужас!

- Охотилась? – улыбнулся Джеллиос. В груди его расплывался огромный пушистый и мягкий клубок. Он был весь напоен невообразимой сладостью, переливался и искрился, и от него хотелось плакать и смеяться одновременно.

- Ага,- призналась Саламандра. – Пока ещё разобралась, как взлететь…

- А почему ты сидишь там? – поинтересовался Терри. – Спускайся!

- А я высоты боюсь, - простодушно ответила Саламандра, и стоящие внизу люди, не выдержав, принялись хохотать.

- Шуточки у матери! – ворчал Джеллиос, вытирая пушистые волосы Реми большим зелёным полотенцем.

После уговоров и советов у Саламандры получилось спланировать вниз. Она приземлилась не слишком изящно, но никого не задела, не сшибла с ног и даже не наступила себе на крылья.

Вместо этого она сжалась в какой-то странный компактный комок, подобрав под себя хвост и все лапы, тело её подёрнулось рябью, и у глядевших на неё людей будто разом испортилось и расфокусировалось зрение. А когда через пару секунд всё пришло в норму, на камнях двора стояла Реми.

Не Огненная Саламандра, а обычная девушка.

Кармелита первая повисла на подруге, вереща что-то радостное и одновременно заливаясь плачем.

Доминику удалось уговорить её расцепить плотно сжатые руки и увести Кармелиту в замок, оставив Джеллиоса и Реми наедине.

Джеллиос вцепился ничуть не хуже Кармелиты.

Стиснул так, что у бедняжки перехватило дыхание, подхватил её на руки и стоял так долго-долго, наслаждаясь прикосновениями тонких пальчиков, поглаживающих его по волосам.

А когда Реми смущённо попросилась в ванну и чего-нибудь поесть, так на руках и унёс в замок; обрадовал ценной ношей слуг, попросив снова накрыть на стол, и терпеливо дождался в гостиной, на диванчике, пока Реми накупается. И сейчас, отобрав полотенце, сам вытирал чёрные с красными прядями волосы, вдыхая их аромат, и страстно желая зарыться в них носом.

- Милорд? – нерешительно позвала Реми из-под полотенца.

- А?

- Я теперь… как буду? Кто я теперь? И почему?

- Ты – самое чудесное чудо на всей Мерре! – серьёзно заявил Джеллиос, стягивая полотенце.

На него уставились смеющиеся фиолетовые глаза.

- Почему – не знаю. Наверное, мама решила напоследок пошутить.

- Напоследок? – побледнела Реми.

- Жива она, жива! – успокоил милорд. – Обещала приехать через год. На свадьбу!

Реми покраснела, опустив голову.

- Что? – теперь побледнел Джеллиос. – Ты… не хочешь, да?

- Хочу! – сердитым шёпотом отозвалась Реми. – Но ведь я - Саламандра!

- Но ведь я тоже! – рассмеялся он. – А как и кем жить дальше, мы с тобой решим! А сейчас…

- Сейчас я хочу есть, - напомнила Реми. – Пойдёмте?

- Сперва кое-что другое, - наклонился к ней Джеллиос. – Обойдёмся без пресловутых Белых Танцев… С днём рождения, Реми, что означает Рождённая Заново!

… - С тех пор прошло уже восемь лет. Семья Огненных Саламандр, Джеллиоса и Реми Риеро Де Поле, разрослась до семи человек, - Кармелита мечтательно вздохнула и встала с кровати, на которой сидела с четырьмя своими детьми. – Они остались жить в замке. Теперь без всякой магической гадости, он стал очень красивым и уютным местом. Они присматривают за Природными Магическими Источниками, возникающими на Мерре, и Совет Магов за это им очень благодарен. А теперь быстро по своим комнатам и спать!

- Ну, мамочка! А дальше? – в голос запищали обе дочери. Мальчики, как и подобает мужчинам, поцеловали мамочку и молча прошествовали к двери, но на пороге застряли, с надеждой взирая на строгую родительницу.

- А что дальше? – пожала плечами Кармелита. - Дальше послезавтра они прилетят в гости, на день рождения Амитас. А сейчас спать немедленно! Завтра нам предстоит трудный день: покупки, украшение дома и прочее!

- А потом день рождения! – сонно улыбнулась младшая, целуя маму на ночь. – И папа подарит мне розовую пони! Он обещал!

- Пони? – повернулась в сторону раскрытого окна Кармелита. На золотистой шторе виднелся смутный силуэт. Летний ветер, прилетавший из сада, шевелил лёгкую ткань, и казалось, что тот, кто стоит в саду, задумчиво раскачивается из стороны в сторону.

- Ага! С бабочкиными крылышками! – торжественно подтвердила скорая именинница и выскочила за дверь.

- Значит, пони? – подкрадываясь со спины и выхватывая из рук мужа карандаш, уточнила Кармелита.

- Она очень просила, - виновато сознался Терри.

- И что ты тут нарисовал? – Кармелита принялась перелистывать новый блокнот. – Одна, две… пять… двенадцать! Доминик! Сколько пони ты собрался дарить дочери?

- Это просто наброски! – пытаясь отобрать блокнот, успокоил Терри. Обнял жену и принялся покрывать золотистую макушку поцелуями.

- Ай! За что? – вскрикнул он, когда Кармелита вывернулась и шлёпнула его изрисованным блокнотом. – Ой! Я же как лучше!

- С бабочкиными крылышками? - не остановилась Кармелита. – И на какую высоту будет летать это милое создание?

- Ай! Не высоко! Чтоб, если ребёнок упал, то не ушибся.

- А потом? Дом, я серьёзно, куда девать пони, когда Амитас подрастёт?

- Ну… к тому времени может подрасти ещё одна её сестрёнка… Ай! За что?

- За глупости! – рассмеялась Кармелита, запыхавшись.

- Управляющая верхушка Староретиша в лице твоего отца, просила меня заселить детский парк какими-нибудь милыми животными, - подмигнул жене Доминик. – Так что мы можем дарить детям любых существ на все праздники! Их будет куда пристроить! Так как насчёт ещё одной сестрички для… Ай! Больно! – получив блокнотом по лбу, Терри ухитрился наконец-то отобрать пострадавшую от их несогласий писчебумажную принадлежность. Потом он подхватил Кармелиту на руки и закружил по саду.

- Я безмерно благодарен твоим родителям за тебя, - признался он. – Готов хоть каждый день говорить им спасибо!

- Увы, милорд! – рассмеялась Кармелита. – Тогда ваша благодарность будет не по адресу! «Спасибо» ты должен говорить Реми и Чёрной Карете, приехавшей за ней однажды летним днём!