Увидеть свет в твоих глазах

Пролог.

ЧАСТЬ I

«На твоей шее снова змея

Я так хочу услышать тебя

Звезды стекают по твоей коже

Почему тебе больно смотреть на меня?»

— ailie «Агония»

Водитель черной дорогой машины уже давно превысил дозволенную скорость, но и это его не остановило. Колеса мчались по дороге, изо всех сил стараясь помочь своему хозяину, что так отчаянно торопился. Огни ночного города мелькали за окном, словно новогодняя гирлянда, правда, никому из пассажиров автомобиля не было дела до распустившейся красоты.

Статный молодой мужчина в черной футболке и льняных штанах крепко сжимал руль в руках, напряженно глядя в лобовое стекло. Покрасневшие глаза старались сдержать пелену самых горьких слез, правда одна всё же смогла сбежать и тонкой струйкой покатилась по его щеке. Всхлипнув, он быстро вытер её и снова сжал руль. Очень часто его взгляд падал на зеркало заднего вида, в котором он трогательно находил хрупкую бледную темноволосую девушку, свернувшуюся калачиком на заднем сиденьи. Она не подавала никаких признаков жизни, лежала там, словно увядающий цветочек или же, по его словам, таяла как самая красивая снежинка во время первого снега. И правда, снежинка: тоненькая белоснежная туника, длинные черные ресницы, такого же цвета брови, бледные губы, подстать бледной, почти белой кожи, сверху красовалась его коричневая зимняя куртка. Зимняя куртка в разгар жаркого лета.

«Лишь бы успеть, лишь бы успеть», — твердил его собственный голос в голове. Мысли путались, словно специально сбивали с верного пути.

Ещё вчера все было более менее спокойно: тихое утро, теплая постель, привычный спокойный день и неожиданно трогательный вечер. Его Снежинка проснулась рано утром, что было самым настоящим потрясением. Обычно она вставала лишь к часам двенадцати, и то лишь из-за того, что нужно принять необходимые лекарства; последующие часы тянулись мучительно медленно, причиной тому были нескончаемые головные боли; поесть удавалось крайне редко, так как организм как будто не желал ничего, кроме воды - отвергал любую еду. Но именно вчера все изменилось: у Снежинки прибавились силы - она даже вышла прогуляться на террасу, чтобы полюбоваться её самыми излюбленными видами, тело вновь стало словно здоровым, появился аппетит, да и организм Снежинки больше не отвергал еду.

— Я чувствую себя свободной, — вдруг произнесла девушка, глядя в панорамное окно с видом на лес. Густые темные кроны деревьев всегда манили к себе в лесное царство. Впрочем, это было не только её слабостью. Он тоже был одержим им. Правда, по большей части эта страсть к лесу появилась благодаря ей.

Мужчина подошел к девушке сзади и обвил её талию руками. Осторожно прижался нежным поцелуем к её плечу. Зарылся носом в её густые прямые и черные, как смоль, волосы и вдохнул их запах. Любимый запах корицы всегда будоражил его будто в первый раз, но с каждым днем он лишь тускнел, постепенно растворяясь в комнате, пропитанной их историей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, привычно заглядывая в её небесные глаза. Девушка как всегда смущенно сморщила нос и отвела взгляд. Вопросы о её состоянии до тошноты надоели. Наверное, виной тому были неутешительные прогнозы, которые врачи раз за разом оглашали, отбирая всякую надежду на счастливую старость.

— Немного устала, — все же призналась Снежинка и, повернувшись, уткнулась мужчине в шею. Он напрягся и сжал её в своих объятиях, естественно не сильно, дабы не причинить боль. В его бесцветных глазах выступили слезы, которые он как обычно пытался сдержать изо всех сил - нельзя, чтобы Снежинка поняла, как ему на самом деле страшно. Страшно её потерять, страшно проиграть болезни, страшно проснуться и не увидеть как вздымается и опускается её грудь, страшно проснуться в постели с ней одному. Страшно, страшно, страшно. До крови прикусив губу, он зажмурился. Нельзя показывать собственную слабость. Просунув одну руку под её колени, а другой обхватив её хрупкие плечи, он поднял девушку на руки и понес в их постель, в которой собственноручно менял белье ежедневно.

«Свобода», — гадко усмехнулся мужчина, вдруг очень сильно сжав руль. В его глазах застыли слезы. Хотя, они не покидали его с самого начала. Сначала скатилась первая слеза, посвященная их первой встречи, затем вторая - их первый поцелуй, затем третья - знакомство с родителями, а затем четвертая, пятая, шестая, тридцатая, сотая - он перестал считать, утопая в них, словно в бескрайнем океане. Он вдруг понял, что значила та мнимая свобода, о которой его Снежинка говорила ещё вчера. Она значила скорое расставание. Только на этот раз длиною в вечность.

Глава 1.

НИК.

— Ник!

Молчу.

—Ни-и-ик!

Накрываю голову подушкой и раздраженно вздыхаю. Чёрт, всё-таки это утро настало.

— Ну же, Ник! — Мамин голос звонким эхом раздается в моей опустевшей комнате. Я напрягаюсь, но не двигаюсь. Может, если притворюсь спящим, она уйдёт? Но этого, конечно же, не происходит. Да и как такое возможно, если переезда в Финикс невозможно избежать.

— Мистер Уоллес, расскажите-ка мне, почему я должна кричать на весь дом и подниматься на второй этаж, чтобы разбудить вас?

Уверен, сейчас мама скрестила руки на груди, как она обычно это делала, будучи раздраженной моим поведением. С глухим стоном я убираю подушку с моей головы и сажусь на кровать.

— Потому что я просил оставить меня жить с бабушкой и дедушкой, а не брать меня собой в Финикс. Я хочу остаться здесь, в Глендейле.

Черты маминого лица заметно смягчаются, и она садится рядом со мной.

— Ох, милый, — она кладет руку на моё бедро и ободряюще сжимает его, — ты же знаешь, это была не моя прихоть переехать туда.

В который раз за это утро, я тяжело вздыхаю, и устремляю свой взгляд к окну.

— Знаю, папе предложили новую должность там, но почему я должен ехать с вами?

— Отец нашел для тебя лучшую школу в нашем штате. После нее перед тобой будет открыто море возможностей.

— О, как же. Старшая Школа Финикса – там учатся одни богатые придурки. У них самомнение о себе больше, чем они сами.

— Ник, не говори так! Ты еще не был там, чтобы судить о них.

— Поверь, в итоге я окажусь прав.

— Я не собираюсь с тобой спорить, — устало вздыхает мама, — у тебя есть пять минут, чтобы одеться и пять умыться. Хлопья на кухонном столе. Как будешь готов, мы отправимся в путь.

С этими словами мама покидает комнату. Выругавшись себе под нос, я натягиваю на себя черную футболку и темно-синие джинсы. Проверяю телефон на наличие новых уведомлений и вижу кучу сообщений от Саманты, Кейла и нескольких моих друзей с баскетбольной команды.

Сэм: «Мама спросила, когда вы уезжаете, чтобы они могли попрощаться с вами.»

Сэм: «Это невыносимо, я не могу перестать думать о том, что сегодня наша история закончится, и в Финиксе у тебя начнется новая жизнь. Без меня и Кейла.»

Сэм: «Пожалуйста, скажи мне, что это лишь кошмар, и я вот-вот проснусь.»

Кейл: «Бро, неважно будем мы общаться или нет, когда ты покинешь Глендейл, но помни, что мой дом всегда открыт для тебя.»

Кейл: «Чёрт, ненавижу писать все эти слезливые прощания, но ты меня понял.»

Я закрываю лицо ладонями. Мне тоже ужасно не хотелось оставлять свою девушку и своего лучшего друга здесь, а самому уезжать за 358 миль. Ужасно не хотелось. С Сэм мы были вместе еще с начала средней школы. Тогда она носила брекеты и громадные очки, а я был с нее ростом. Только в конце восьмого класса я стремительно рос, и к концу девятого уже был выше нее на голову. А Кейл перевелся в нашу школу в середине седьмого класса. Тогда мы соперничали, но со временем наших ссор становилось меньше, а затем и вовсе мы стали лучшими друзьями.

Оглядев свою комнату в последний раз, я выхожу и спускаюсь по лестнице. Дом кажется таким пустым без мебели, картин и дурацких цветочных горшков. Моя мама обожает цветы, поэтому весь наш дом был наполнен растениями. Кухня тоже выглядела скучной без посуды в горошек и смешных разноцветных занавесок. Не думал, что когда-то скажу это, но я буду скучать по этому всему.

Быстро опустошаю тарелку с хлопьями, мою её на скорую руку и кладу в коробку с остальной посудой.

— Ох, дорогая, твои слёзы разбивают моё сердце.

— Миссис Уоллес, — единственное что говорит моя девушка, прежде чем снова начать плакать. Незамедлительно выхожу из дома, солнечные лучи слепят мне глаза, но не мешают разглядеть Саманту и маму, что стояли, крепко обнявшись. Мама гладила ее по голове, а Сэм уткнулась ей в грудь. Эта картина вызвала ноющую боль в груди.

— Сэм.

Мой голос звучал надломленно. Слова были еле слышны, но девушка тут же посмотрела на меня. Её опухшие глаза с тоской и болью смотрели на меня. Губы припухли, а пальцы рук предательски дрожали.

— Ник! — Моя девушка бросилась мне на шею, и я еле успел её поймать. Я поцеловал её в макушку. Тепло от её тела грело мне душу, мне не хотелось думать, что возможно это в последний раз в этом году, когда я могу вот так вот держать её в своих объятиях.

— Я буду скучать, — наконец выдавливаю из себя, и чмокаю её нос.

— Я не хочу тебя отпускать, — шепчет она.

— И не нужно. Мы все ещё вместе. Ты и я.

— Не знаю, возможно ли это… Целый год порознь.

— И что? Этот переезд ничего не меняет. — Я вижу недоверие на лице Саманты. Это заставляет меня прижаться к ней крепче и прошептать ей на ухо:

— Я постараюсь выбраться на день Благодарения к тебе. Обещаю. И буду звонить каждый день по фейстайму.

Саманта снова недоверчиво покосилась на меня, и я нежно убрал выбившуюся прядь её прямых светлых волос. Я любил Сэм, любил её голубые глаза, мягкие черты лица, светлые брови, тонкие губы. Казалось, что все в ней было идеально. Я был уверен, эта девушка создана для меня, и потому никакое расстояние нас не разлучит.

— Я люблю тебя, Ник, — наконец сказала она и прижалась губами к моим. Это был нежный, наполненный чувствами поцелуй. Он не был прощальным, нет. Он был в знак нашей искренней любви.

Я почувствовал, как Сэм сжала мою футболку на груди. Отстранившись, я поцеловал её несколько раз в обе щеки и в лоб.

— Я люблю тебя сильнее. — Единственное, что я успел сказать, прежде чем моя девушка снова поцеловала меня. Да, этот год обещает быть долгим и невыносимым без Сэм.

— Милый, мы через минут десять будем на месте.

Я вынул один наушник из уха (сам не знаю зачем) и посмотрел в окно, чтобы осмотреть местность. Густые кроны деревьев казались слишком зелеными, идеальный газон выглядел чересчур вычурно, а красивые большие дома мазолили глаза. Финикс был слишком другим. Чужим.

Спустя какое-то время, мы все же подъехали к нашему новому дому. Дом был не слишком большим, но в сравнении с прошлым казался просто огромным. Наш участок был огорожен коричневым забором. За забором скрывался газон, каменная дорожка, ведущая к дому и сам дом.

«Белый кирпич», — первое, что я подумал, взглянув на дом. Я слышал многого раз, как моя мама говорила, что хочет дом из белого кирпича. Всего было два этажа. На каждой из четырех стен было по два окна с черными оконными рамами. Белые занавески в мелкий цветочек привлекли мое внимание, и я усмехнулся.

Открыв коричневую деревянную дверь, я вошел в свой новый дом. Прихожая плавно перетекала в гостиную, а та в свою очередь в столовую. Прямо перед входной дверью стояла узкая деревянная лестница с такими же темными перилами. Справа от лестницы расположились ванная и туалетная комнаты. Мне хотелось пройти дальше, к двери, ведущей на задний двор, но меня остановил голос отца.

— Нам нужно перетаскать коробки.

Глава 2.

НИК.

— Меня хотят взять в команду чирлидинга! — Радостно визжит Саманта, и её голос раздается из динамика моего телефона.

Я лежал на кровати в своей комнате на втором этаже и общался с моей девушкой по аудиозвонку. За окном стояла жаркая солнечная погода, и я предпочел отлежаться дома.

Радость сковывает меня на некоторое время. Это то, о чем мечтала Сэм еще с двенадцатилетнего возраста, когда мы на заднем дворе моего дома проводили время. Я - бросал мяч в баскетбольное кольцо, а она наблюдала за мной и обещала, что вступит в команду черлидинга и будет меня поддерживать во время игры.

— Правда? Черт, Сэм, это же замечательно!

— Да, но я еще не уверена возьмут ли меня. Кейли сказала, что мои шансы велики, но не она ведь решает…

— Мэри, — киваю я. Мэри заносчивая стерва и глава команды чирлидерш. — Она стерва, но явно не слепая. Сэм, ты очень гибкая и замечательно танцуешь. У нее нет причин не взять тебя в команду.

— Не знаю, она сука. Ей не нужны причины.

Уверен, сейчас моя девушка наморщила нос и поёжилась. Она всегда так делала, когда говорила о чем то неприятном. В данном случае, этим чем-то неприятным стала Мэри.

— Хочешь я поговорю с Джейкобом? Думаю, он сможет надавить на Мэри, чтобы тебя взяли в команду, — предлагаю я, зная, что Сэм откажется. Джейкоб был капитаном в школьной баскетбольной команде. Они с Мэри начали встречаться на зимнем балу. Не знаю, по каким причинам Джейкоб терпит её, ведь он славный парень, а она лицемерная дешевка, что издевается над всеми.

— Ник, не вздумай даже! — Сразу же отвечает Саманта. — Она потом мне до конца жизни будет припоминать, что меня взяли в команду по связям. И я сама хочу попасть туда, без твоей помощи.

— Хорошо, но если всё же передумаешь или Мэри не возьмет тебя по нелепым причинам, сразу же скажи мне. разберусь.

— Хорошо, — соглашается она и вздыхает.

— Мы ходили на экскурсию по школе с родителями, — говорю я, переворачиваясь на живот.

— О, и как?

— Школа как школа, не знаю, почему вокруг неё столько шума поднял мой отец. Директор пообещал, что ученики очень добрые и дружелюбные, поэтому я быстро вольюсь в коллектив. Но я, если честно, в это не особо верю.

— Милый, но вдруг это окажется правдой. Ник, ты же замечательный, тебя все полюбят. А по поводу спортивных направлений он что-нибудь сказал?

— Да, — киваю я, как будто Сэм могла это увидеть, — есть баскетбольная команда. Буду пробовать попасть туда, но сначала посмотрю на участников команды. У меня нет желания быть товарищем по команде с какими-то напыщенными индюками. Ну знаешь, как Эммет например.

Саманта фыркает:

— Кстати об Эммете. Кейл сказал, что недавно Эммет сам по-пьяне признался, что живет в обшарпанном трейлере, а не в трёхэтажном доме, как он всем нам говорил.

— Ублюдок. Помнится мне, что в том году он высмеял Синди за это.

— О, да. Бедняжка Синди, я помню как успокаивала её, когда она плакала в женском школьном туалете. Но знаешь…

Я не услышал, что дальше сказала Саманта, потому что мой взгляд привлекла моя соседка. Это впервые за несколько дней, что живу здесь, когда я вижу кого-то из своих соседей. Она читала какую то книжку, лежа на животе на траве своего заднего дворика. Её длинные, черные как смоль, прямые волосы плавно стекали по её плечам, доставая травы. У девушки были резкие черты лица: прямой нос, впалые щёки, не толстые и не тонкие брови, пухлые губы и большие глаза. Я не мог разглядеть цвет её глаз, но был уверен, что таких больших глаз я еще не видел. Она выглядела очень миниатюрной и хрупкой, лёжа на траве.

На ней была яркая майка и светлые голубые джинсовые шорты, ноги босые. Рядом с ней на спине валялась большая черная собака. Она спала, уютно устроившись рядом с хозяйкой. Девушка как будто почувствовала, что я смотрю на её собаку, и почесала ей живот.

Я не знаю, сколько смотрел на свою соседку. Почему-то я не мог оторвать взгляд от неё. Конечно, она меня не заметила, ведь я смотрел на неё из окна второго этажа. Наверное, у неё в даже в мыслях не было, что за ней кто-то может сейчас наблюдать.

Вдруг её собака загавкала, быстро встала на свои четыре лапы и завиляла хвостом. Гавкала она на высокого крепкого мужчину, что появился в дверях дома, ведущего на задний двор. Как я уже сказал, он был высок, подтянут, широк в плечах. У него были темные волосы, но черты лица я не смог разглядеть. На нем была белая офисная рубашка, заправленная в темно-синие штаны, на ступнях черные лакированные ботинки с острым носом. Он потирал левую руку, на которой были дорогие часы. Наверное, он был отцом моей соседки.

Кстати о соседке. Заметив, что её собака лает на кого-то позади неё, она, обернувшись, резко встала. Мужчина что-то сказал ей, а затем они вдвоем зашли в дом. Оставив книгу и собаку на заднем дворе.

— Ник! — Голос Саманты выводит меня из гипноза, и я удивленно моргаю. Что только что произошло? — Ты меня слушаешь?

— Э-э-э, да. Повтори еще раз, пожалуйста, что ты только что сказала?

Моя девушка вздыхает.

— Я сказала, что Кейл ведет себя странно в последнее время, ты с ним созванивался? Что ты там вообще делаешь?

— Нет, не созванивался. И кое-что, — точнее кое-кто, — меня отвлекло, прости. Я снова здесь.

— Хорошо, так на чем я там остановилась? А, Кейли…

Я сидел в гостиной и смотрел фильм, когда мой отец вошел в комнату. Он опустился на диван рядом со мной и протяжно вздохнул.

— Проблемы на работе? — Спрашиваю и немного убавляю громкость.

— Нет, просто тяжелый денёк выдался.

Молча киваю.

— И не убавляй, — поспешно добавляет отец. Ничего не отвечаю и продолжаю пялиться в экран телевизора. — Ты все ещё дуешься из-за переезда?

— Нет, я уже смирился.

— Это твой последний год в школе, сынок, и я хотел бы, чтобы ты провел его в лучшей школе Финикса. У нас открылись новые возможности. Ты же знаешь, мы с мамой желаем тебе только самого лучшего.

— Пап, я же сказал, что не дуюсь, — со вздохом отвечаю я. — Я просто… Не думаю, что эта школа настолько хороша. И я не знаю никого в этом городе.

— Вообще-то, не совсем. Я разговаривал со своим коллегой, у него есть сын, твой одногодка. Ну, точнее, немного младше, но тоже в двенадцатом классе. Его зовут Джереми, славный парень.

— Славный парень по чьим словам? — Изогнув правую бровь, спрашиваю я.

— По словам его отца, конечно же, — фыркает папа. — Но, думаю, он не стал бы врать. Джо - хороший мужик. И Джереми состоит в футбольной школьной команде. Э-э-э, вроде бы квотербек.

Медленно киваю, обдумывая его слова. На самом деле, мне и правда не помешал бы друг здесь. Если он действительно «славный парень», как говорит его отец, то мы смогли бы поладить.

— Если хочешь, я могу попросить его номер.

— Было бы неплохо, — отвечаю, слабо улыбаясь. Пока что мне не очень то и хотелось с ним встречаться, но почему бы и нет? Это будет полезное знакомство.

— Этот фильм мы с твоей мамой смотрели на первом свидании, — вдруг говорит папа, кивая в сторону телевизора. По телевизору шла экранизация книги Николаса Спаркса «Дневник памяти». До жути сопливая мелодрама, но, должен признаться, она не раздражала меня как остальные девчачьи фильмы.

— Правда? — На мой вопрос папа утвердительно кивает.

— Да, мы впервые поцеловались в этот день, после того как я утешал твою мать. Виола очень растрогалась и громко плакала в моих объятиях, я гладил её по волосам, а затем мы поцеловались.

— Это её любимый фильм, — тихо говорю я, и папа снова кивает.

— Как думаешь, почему мы назвали тебя Николасом? Точнее, в честь кого?

— Серьезно?! В честь Николаса Спаркса? — Снова кивок. — И почему я узнаю об этом только сейчас?

Шутливая обида сквозит в моем голосе, и мой отец смеётся.

— Я хотел назвать тебя Итан. Но, как ты знаешь, твою маму очень тяжело переубедить, и поэтому ты Николас.

— Пап, серьезно? Итан? Лучше уж Николас, чем Итан.

— Что? Почему? Чем тебе не нравится это имя? — С ноткой обиды спрашивает мой папа.

— Не знаю, оно какое-то не такое… И оно мне просто не нравится. — Я не стал упоминать о том, что Итаном звали мальчика, что донимал Саманту, когда нам было по двенадцать лет. Я жутко ревновал, но всеми силами пытался скрыть это.

— Я всегда мечтал о сыне и хотел его назвать Натаном или Итаном... Но судьба распорядилась по-другому.

— Или моя мама.

— Или твоя мама, — с теплой улыбкой соглашается он.

Я стоял, сунув руки в карманы и ждал Джереми около Оушо. Оушо — популярный паб, в котором собирались подростки вроде меня, как я понял. На мне были белые спортивные шорты на резинке, черная футболка и шлепанцы. В Финиксе стояла ужасная жара, не свойственная Глендейлу, и я уже не знал как от неё спасаться.

Прошло всего несколько дней после того, как папа предложил познакомить меня с Джереми. И вот я стою вечером около какого-то паба и жду своего нового «друга».

— Здарова. — Слышу я и поднимаю свой взгляд со своих кед.

Передо мной стоял высокий, загорелый парень. Его волосы были светлыми, глаза карими, брови и ресницы выгорели на солнце. Пухлые губы расползлись в дружелюбной улыбке.

— Привет, — отвечаю я и сжимаю его правую руку. — Ты, должно быть, Джереми?

— Ага, — зевнув, говорит парень. — Николас, верно? Хотя Николас слишком официально, не против, если…

— Ник. Просто Ник.

— Отлично, — кивает он, улыбнувшись ещё шире. — Пойдём, все уже собрались.

Джереми хлопнул себя по бёдрам и, снова улыбнувшись, направился в сторону входа в паб. Клянусь, его рот вот-вот порвется от того, насколько широко от улыбается.

Как только мой новый «друг» открыл дверь, я услышал визги, смешки и гул подвыпивших людей, что сидели в пабе. В самом помещении было темно, лишь приглушенный свет помогал не споткнуться об деревянные пороги. Всё было сделано из дерева: полы, стулья, стены, столы, барная стойка.

Джереми стремительно шел вглубь, как я понял, к самому дальнему столу, где шумели наши сверстники. Я же старался поспевать за ним, параллельно разглядывая людей и обстановку.

— Малыш Джереми! — Вдруг воскликнула кареглазая брюнетка с короткой стрижкой и повисла на его плече. Малыш Джереми? Погодите, малыш?…

Вдруг эта девушка заметила мое присутствие и дёрнула его за руку, сузив глаза.

— А это кто? Ты нас познакомишь?

— Это Ник, мой э-э-э друг? — Немного растерявшись протянул, но, спохватившись, спросил:

— Ты же не против, что я назвал тебя своим другом?

— Конечно не…

— Меня зовут Вайолет, — перебила меня брюнетка и поцеловала в щеку. Мне стало неуютно, но я напомнил себе, что в этом нет ничего такого, может она просто дружелюбная.

— Ник.

Вайолет оценивающе оглядела меня с ног до головы, затем выдавив улыбку и, кивнув, схватила меня за руку, подталкивая к столику.

— Сморите, кого привел малыш Джереми. Это Ник! — Возбужденно прощебетала она.

— Привет, — улыбнувшись, сказал я, оглядывая друзей Джереми.

За большим деревянным столом сидело трое человек. Два парня и одна девушка, если быть точнее. Все, кроме рыжего парня, вдруг замолчали и уставились на меня. Рыжий же оживленно протянул:

— О-о-о, тащи-ка сюда свой зад, проверим насколько шотов тебя хватит.

— Не слушай его, ему лишь бы выпить, — сморщив курносый нос, сказала девушка с каштановыми волосами и смешными веснушками. — Меня зовут Рози. Тот, что хочет тебя проверить на «прочность» Лиам. А этого, еще одного засранца зовут…

— Истон, — закатив глаза, прерывает ее парень с русыми волосами. — Я Истон, но все зовут меня Ист. И я не засранец, просто кто-то не умеет веселиться.

— Можно подумать, что…

— Тс-с-с, — снова прерывает Истон Рози, но на этот раз засунув начос ей в рот. — На сегодня хватит, выключай свою «Рози-зануда» и включай «Рози-я-хочу-показать-всему-миру-свои-большие-сиськи».

— Истон! — Густо покраснев, кричит Рози и с силой стукает по его груди.

— Ауч!

— Аккуратней, зануда-Рози, не у всех такая броня, как у тебя. Развалится наш Истончик, — хохочет Лиам, опрокидывая очередной шот.

— Истончик? — Ухмыльнувшись, спросил Джереми, усаживаясь на стул рядом с ним. Вайолет приземлилась на колени Джереми, обвив его шею руками. Я же сажусь рядом с Рози, что до сих пор злилась на Истона, театрально корчащегося от удара девушки.

— Вы встречаетесь? — Спрашиваю, глядя на то, как Вайолет играла с выгоревшими волосами Джереми.

— Нет, — отвечает брюнетка и с ухмылкой добавляет: — пока что.

— Ви бегает за ним, но малыш Джереми бегает быстрее. От неё, — поиграв бровями, встревает Лиам.

— Лиам, — шипит Вайолет рыжеволосому, а Джереми же, слабо улыбаясь ответил:

— Это не так.

— Конечно, не так, — многозначительно протянув, «соглашается» рыжеволосый.

— Я просто не хочу отношений на данный момент, — защищаясь, отвечает Джереми.

— Он просто не хочет отношений, точно, — с серьезным видом кивает Ист, передразнивая светловолосого. Вайолет снова прошипела какое-то ругательство и кинула скомканную салфетку в парня.

— Заткнитесь, придурки, — закатив глаза, встревает Рози.

— Ой, ты снова со мной разговариваешь, милашка Рози? — Сладко спрашивает светловолосый, до этого побитый девушкой.

— Иди в задницу, — показав средний палец, отчеканивает она.

— Если в твою, то с удовольствием, — отправляя воздушный поцелуй, парирует Ист. Рози возмущенно вздохнула и шлёпнула его по губам, а тот в свою очередь потянул за ее кудрявую каштановую прядь.

— Ви, где ты своего братца то потеряла? — Вдруг спрашивает Лиам, опустошив еще один шот.

— Откуда я знаю, где его носит? Опять с Вонн то там, то сям болтается, наверное, — раздраженно отвечает девушка.

— А-а-а, дикарка Ма-а-артинес, — растягивая гласные, бормочет он. — Давненько я не видел эту симпатичную мордашку…

— Мордашка-то симпатичная, а вот характер…

— Кошечка с длинными ногами и такими же коготками, — хохочет Лиам. — Смотри-ка, Никки, прежде чем шары свои катить к нашей кошечке Вонн, проверь не лопнут ли они от её резкого язычка.

Скривившись, я собирался ответить, что меня не интересуют никакие девушки, кроме Сэм, но не успел.

— Привет, — сказал холодный резкий голос.

Обернувшись на источник звука, я обомлел. Передо мной стояла моя соседка, что на днях читала на траве в своем заднем дворике. Ее черные прямые волосы были откинуты назад, плавно струились по спине и доходили до задницы; на губах была яркая красная помада; одета девушка была в чёрный топ на тонких бретелях и черные джинсовые шорты, на ногах шлёпки. Наконец я смог увидеть цвет глаз своей соседки. Это были красивые светло-голубые глаза, в которых, как мне казалось, можно было утонуть.

— О-о-о, дикарка Вонн… А мы только о тебе говорили.

— Ты опять нажрался, Лиам? — Холодно отозвалась девушка, а затем посмотрела на меня. — Ты хочешь что-то мне сказать или просто так пялишься, словно впервые увидел девушку?

Обомлев на пару секунд, я молчал. Мне захотелось тут же объясниться за то что пялился на нее некоторое время, и, будь я проклят, продолжал пялиться прямо сейчас.

— Я твой сосед, — наконец говорю я, прочистив горло. — Мы переехали на той неделе. Я видел, как ты…

— Мне все равно, кто ты, — грубо перебила меня Вонн. — Я спросила, потому что надеялась, что ты поймешь намек и перестанешь на меня пялиться. Но ты, видимо, тупой, раз не понял.

Я оторопел. Она только что назвала меня тупым? Гнев начал бурлить в моих венах, когда я собирался грубо ответить этой высокомерной девушке, но вдруг почувствовал тяжелую руку на своем левом плече.

— Извини. У неё выдался по-настоящему паршивый денёк, она не всегда такая сука, — наклонившись, шёпотом говорит темноволосый парень. — Меня зовут Адам.

— Ник, — сквозь зубы бормочу я, не сводя глаз с Вонн. Надо же, еще пять секунд назад она назвала меня тупым, а сейчас уже сидела рядом с Джереми и с кислым выражением лица что-то ему говорила.

— Я серьезно, Вонн не плохая, — вздохнув, снова заговорил Адам, — дело в том, что с ней непросто найти общий язык.

— Ладно. Мне все равно. Пусть будет так.

Адам кивнул и перевёл взгляд на темноволосую девушку. Что-то было в его взгляде, но я не мог понять что именно. Любовь? Печаль? Жалость? Привязанность? Нет, это было что-то другое. Хотелось бы мне знать, что это за чувство таилось в его взгляде, но это было не мое дело. И мне все равно.

— Где вы были? — Поинтересовалась Вайолет, как мне показалось, высокомерно смотря на Вонн.

— Развлекались, — ответила та, даже не глядя на подругу.

— Но вы опоздали, — упрекнула брюнетка.

— Увлеклись.

— Но…

— Ви, перестань, Джереми тоже опоздал, — вклинилась Рози. Вайолет метнула в подругу грозный взгляд.

— У него была уважительная причина. Он ждал Ника.

Я не стал поправлять ее, что это я ждал Джереми, а не он меня.

— А что, он не в состоянии дойти сам? — Спросила Вонн, а потом перевела взгляд на меня.

— В состоянии, — холодно отзываюсь я. — Это была идея Джереми встретить меня, а не моя.

— Но ты мог прийти вовремя, — парирует она.

— Почему ты ведешь себ…

— Ник, ты приезжий? — Не дает договорить мне Адам, в который раз защищая Вонн.

— Да, — со вздохом отвечаю я, переведя взгляд на парня. — Я из Глендейла.

— О, это классно. Я был там пару раз в детстве.

— А чем ты увлекаешься, Ник? — спросила Вайолет.

Глава 3

Вонн.

Я ненавижу всё это. А именно: эту тупую школу, учителей, своих «друзей», ужасную серую школьную форму, бесконечную болтовню Вайолет, походы по магазинам и еще много чего. Я ненавижу свою жизнь, этот город и свою семью. Ну, можно сказать, что я ненавижу всё и всех, кроме своего пса. Он единственный, до кого мне правда есть дело. И, неудивительно, он единственный, кому есть дело до меня.

Сейчас же я иду по торговому центру с Рози и Вайолет. Ви захотела обновить гардероб и почему-то решила, что взять нас с собой отличная идея. Если что, это далеко не так. Я ненавижу шоппинг. Поход по модным магазинам в поисках люксовой одежды не приносит ничего, кроме неприязни. Моя мама помешана на моде. Поэтому я ненавижу моду и всё, что с ней связано.

Вы спросите, почему же я не отказалась и не осталась дома. А я вам отвечу: во-первых, это не ваше дело, а во-вторых, если выбирать между домом и любым местом, кроме дома, я выберу второе.

— Может, по пути забежим в старбакс? — предложила Ви, останавливаясь возле него.

— Можно, но что-нибудь со льдом. Мои мозги уже сварились из-за этой жары. А ты, Вонн?

— Мне всё равно.

Рози еле заметно вздыхает. Вайолет же уже устремилась к кассе, как будто участвовала в гонке. Пока они оплачивали свои напитки и ждали свой заказ, я купила холодную минеральную воду и уселась за белым столом.

Я не люблю людные места. Да и от самих людей не в восторге. Конечно, это чувство взаимно. Мало кому я нравлюсь, и мало кто нравится мне. Так было и всегда будет. Я не собираюсь ничего менять.

— Ужа-а-ас, — протянула Вайолет, — такой аномальной жары ещё никогда не было в Финиксе.

— Вообще-то такая жара была в 2010 году, — помешивая напиток трубочкой, ответила Рози.

— Всё равно очень жарко. В этой ужасной школьной форме мы сваримся просто.

— Ничего нового. — Рози пожала плечами.

Вайолет села напротив меня, поставив свою белую кожаную сумочку себе на колени. Рози же села между нами, ставя черный маленький рюкзак на пол. Незаметно отодвигаю свой стул подальше и скрещиваю руки на груди.

Мне хочется встать и уйти. Обсуждать нашу дурацкую школьную форму, типичную для Финикса жаркую погоду не было моим желанием. Эти бессмысленные разговоры не приносили никакого удовольствия, лучше уж зависать в компании Лиама или Истона.

Мы просидели в старбаксе добрых полчаса, обсуждая всякую ересь. Конечно, за всё это время я выдавила лишь пару слов, то и дело вздыхая или вытягивая ноги под столом. На мой телефон пришло пару сообщений от Кэйлеба, и я начала судорожно гадать, что же приключилось на этот раз. Обычно, когда Доннели писал мне, ничем хорошим это не заканчивалось.

— Ви, тебе не идет этот цвет. — Вырывает меня из раздумий голос Рози. — Примерь лучше это.

Вайолет прислоняет ярко-розовый топ к своей груди и оценивающе смотрит на себя в зеркале. Я не буду говорить, что этот цвет не подходит еще больше чем предыдущий, но всё же из моей груди вырывается протяжный вдох.

— Ты хочешь что-то сказать, Вонн? — Резко спрашивает Вайолет, переводя на меня взгляд в зеркале. О,чёрт. У меня нет желания с ней ссориться и сегодня, поэтому подхожу к первому попавшемуся манекену с черным платьем и роюсь в поиске подходящего размера. Найдя, протягиваю его Вайолет.

— М-м-м, это мне нравится намного больше, — радуясь, щебечет она. — Спасибо, Вонн.

Я лишь пожимаю плечами в ответ и облокачиваюсь о стену, принимая позицию наблюдателя. Мы с Рози пересекаемся взглядами раньше, чем я могла бы нацепить маску «Неразговорчивая Вонн».

— Не хочешь рассказать, что у вас с Адамом?

О, нет. Всё, что угодно, но только не эти вечные расспросы про Адама и наши «отношения».

— Не хочу.

— Хорошо, — слишком дружелюбно улыбаясь, соглашается девушка. — Тогда, наверное, придётся споить бедного Адама и устроить допрос с пристрастием.

Чёрт бы побрал эту дурацкую Рози и её чёртово любопытство. Не сомневаюсь, так она и сделает. Споит его, и тот все вывалит. Братишка Вайолет никогда не был стойким к алкоголю, и спиртное с лёгкостью развязало бы ему язык. А это последнее, чего бы я хотела. Я лучше убью Адама и себя, чем позволю ему растрепаться обо всем.

— Рози, — холодно окликаю девушку, — мне вытатуировать себе на лбу «У нас с Адамом ничего нет»? Или что ещё мне нужно сделать, чтобы вы перестали меня этим доставать каждый чёртов день?

— Я знаю, что «у вас ничего нет», ты каждый раз это говоришь, — закатив глаза, отвечает она. — Но вы в последнее время часто проводите время вместе. И без нас.

— Да, — соглашается Вайолет. — И мой братец стал очень скрытным в последнее время. Постоянно сидит в своем телефоне, пропадает вечерами.

— Да-да, — подхватывает Рози. — Истон тоже сказал, что Адам стал замкнутым в последнее время. А на их с Лиамом расспросы про вас, лишь огрызается. Это очень странно.

— Просто дружеские встречи.

— Но вы не рассказываете, чем вы там занимаетесь, и вообще ты нам ничего не рассказываешь! — Возмущено вскрикивает Ви.

— Вот так новость, да? — Раздраженно бормочу я. Мне никогда не приходилось распинаться перед ними о своей жизни или рассказывать какие-то истории. Зачем? Пустая трата времени, моя жизнь скучная, полная ненависти и серости. Здесь нечего ловить. За это я и любила «дружбу» с Вайолет и Рози: Ви постоянно трещала без остановки о себе, о Джереми, чирлидинге, семье; а Рози просто поддерживала её болтовню и раздавала умные советы, а я… Ну, просто молчала.

— Я переживаю за Адама. Не знаю, чем вы там занимаетесь, раз братца словно подменили, но…

— Мило конечно, что ты так заботишься о своем братике, Ви, — ласково начинаю я, — но лучше бы ты так за Джереми следила.

Лицо девушки вмиг становится зеленым.

— Что ты…

— Когда я гуляла с Ричи, то случайно увидела как он мило болтал с какой то девушкой из десятого класса. И, возможно, случайно заметила как они чмокнулись в губы. — Ложь слетает с моих губ прежде, чем я подумала о возможных последствиях моих слов. Но, на данный момент, это видимо единственный способ остановить их допрос по поводу нас с Адамом. В наши с ним дела им не стоит совать свой нос ни сейчас, ни вообще когда-либо.

— Что?! — Задохнувшись от возмущения, восклицает сестра Адама.

— Что? — Пожав плечами, отвечаю я. — Я думала, это было очевидно, что Джереми ты не нравишься.

— Вонн, — предостерегающе сказала Рози. Но меня уже было не остановить.

— Чему ты так удивляешься? — Спрашиваю, глядя на лицо Вайолет, которое потеряло всякий цвет. — Джереми вечно старается держать дистанцию, всегда уклончиво отвечает на вопросы парней и почти никогда не флиртовал в ответ на твой флирт и заигрывания.

— Он просто… пока не готов для отношений, точнее, не ищет их, — тихо отвечает Ви. Я вижу мокрый блеск в ее глазах, но это не мешает мне продолжить свою речь.

— Это то, во что ты веришь? — С грустью задаю вопрос, поглаживая её плечо. — Мне жаль, Ви. Но пора бы тебе открыть свои глазки и взглянуть правде в лицо. Мы все не можем вечно делать вид, что не замечаем как он убегает от тебя.

— Ты ничего не знаешь, — вдруг шипит девушка, поднимая на меня свои заплаканные глаза. — И ты мне просто завидуешь.

— Было бы чему завидовать, Ви, — зевнув, отвечаю я. — Столько времени бегать за парнем, которому это не нужно… И знать, что это не взаимно, но все равно продолжать. Это похвально, правда, но всему есть предел.

— Ты завидуешь мне , потому что…— начинает брюнетка. Я вижу в её глазах ярость, разочарование, боль. Молчу. Ну, же, давай, скажи это. Выпусти свой гнев на меня, ну же. Это то, чего я жду и заслуживаю. Скажи, что я завидую тебе, потому что у тебя есть любящий брат, понимающие родители, которые всегда встанут на твою сторону. Завидую тебе, потому что ты красивая, худая, и тебя все любят. Ты открытая, добрая и милая.

Но Вайолет этого не делает. Вместо этого брюнетка кидает вешалку с чёрным платьем на пол и выбегает из магазина.

— Вонн, ты… — Начинает Рози, но замолкает.

Да.

И я ненавижу себя за это.

— Вонн. — Слышу его голос в дверях нашей домашней библиотеки. Напрягаюсь, но не отвечаю. Смотри в книгу, читай, читай, ты занята. Он увидит, что ты занята и уйдёт. — Вонн!

Замираю. Он не уйдёт. Кэйлеб пришёл сюда, потому что ему что-то нужно от меня. Натягиваю слабую улыбку и встаю с деревянного стула.

— Прости, увлеклась. Не слышала, что ты меня звал, что-то произошло?

Мужчина подходит к моему столу и грозно оглядывает его. Модные журналы, что были разбросаны по всей лакированной деревянной поверхности совсем не привлекают его внимания. Нет, он смотрит на старую книжонку, что совсем недавно ютилась у меня в руках. Тяжело сглатываю.

— Патриция дома? — Осторожный вопрос. Патриция. Я не называю эту женщину мамой с пяти лет. Не то чтобы это была моя прихоть. Нет, так хотела моя «мама». Ведь так она может сохранить свою молодость. Ну, или же она просто не хотела дочь вроде меня. Скорее всего.

— На первом этаже, — мрачно сообщает мой отчим.

— Хорошо, — тихо выдыхаю. Кошусь на стул, но не решаюсь на него сесть. Кэйлеб хмурит брови, чешет шею, тяжело вздыхает и с грохотом приземляется на стул, что стоял напротив моего.

— Садись.

Тут же сажусь. Смотрю на него и жду. Жду, что он скажет.

— Что-то случилось? — Немного погодя, решаю задать этот вопрос еще раз. Доннели смотрит на руку с дорогими часами, сжимает её и выдыхает сквозь зубы.

— Твоя мама.

Моё сердце пропускает удар. Он же не видел нашу ссору прошлым вечером?

— Патриция, да. Что с ней?

— Вчера вечером…

Зажмуриваюсь.

— Мы немного повздорили, все хорошо, все уже улажено, нечего тут обсуждать, не беспокойся, — тут же начинаю тараторить, убирая прядь волос за ухо.

— Немного повздорили?! Она ударила тебя! Она посмела тронуть твои волосы! Твои чертовы волосы, эта сука… — Взрывается он. Так вот почему он был таким хмурым и раздраженным, он пытался сдержать свой гнев.

— Кэйлеб… — тихо шепчу я, закрыв лицо ладонями. Если он будет так кричать, Патриция услышит. Она услышит то, как он её назвал, как он злится на неё. Она услышит… всё.

— Твои прекрасные волосы!

Шум на кухне затихает, Патриция что-то услышала.

— Она их дёрнула, притронулась, она посмела… — Грохотал мужчина, точно гром в грозу. Слышу цоканье каблуков по паркету. — Эта женщина притронулась к тебе! Она сделала это у меня под носом! Я прикончу её, я… Покажи его!

Замираю.

— Показать что?

— Синяк, — мой отчим встает со стула, — твой синяк на животе. Покажи мне его.

Доннели быстрым шагом приближается к моему стулу, и я изо всех сил вжимаюсь в сиденье. Патриция уже где-то около лестницы.

— Показывай, быстрее. — Кэйлеб рукой тянется к моей белой футболке, и я пытаюсь увернуться.

— Кэйлеб, нет! — Вскрикиваю я. Легкие шаги по ступеням. — Там нет ничего, никакого синяка, пожалуйста…

Он пытается захватить край моей футболки, но я извиваюсь, уворачиваюсь, пытаюсь закрыться от его ловких пальцев.

— Покажи мне его. Живо.

Его пальцы цепляют края моей футболки, и я руками перехватываю их.

Цок.

— Кэйлеб, пожалуйста… — тихо умоляю я, с отчаянием глядя ему в глаза, но мужчина меня не слышал.

Цок.

— Быстро.

Цок.

Он вжимает меня в сиденье, и я вскрикиваю. Позвонками чувствую жесткую спинку стула, Кэйлеб сильно сжимает мои пальцы, заставляя отпустить его руки, но я терплю. Больно, очень больно. На глазах наворачиваются слезы. Доннели рассержен, взбешен, зол. Сейчас до него невозможно достучаться. Если только…

Цок.

— Потом, — последняя попытка, — пожалуйста, потом, она вот-вот зайдёт, пожалуйста…

Цок.

— Нет. Сейчас. — Я пытаюсь двумя рукам удержать его сильные пальцы, но Кэйлеб сильнее.

Цок.

Если я что-то сейчас не сделаю, то Патриция зайдет сюда, увидит всё и поймет. Она убьет меня, она прикончит…

Цок.

Сдаюсь. Его пальцы задирают мою белую хлопковую футболку, оголяя живот. Небольшой синяк красовался на моем животе, словно трофей победы моей матери надо мной. Слышу, как Кэйлеб тихо выругался себе под нос. В его глазах читалась ярость, отвращение, боль, но ни капли жалости или сочувствия. Впрочем, как и всегда. Он может только злиться на Патрицию за её жестокие проделки, но Доннели никогда не пытался её остановить. Он никогда не встанет на мою защиту, ему нет дела до меня. Отворачиваюсь, по щекам бегут слезы.

Вот и всё. Он увидел эту ужасную отметину на моем теле. На моем итак не идеальном, жирном теле был такой же уродливый синяк. Ненавижу себя. Ненавижу за этот синяк, за свою слабость, за всё. Я не должна жить, я не хочу, я…

— Вонн. — Холодный, резкий голос моей матери заполняет библиотеку. Шмыгаю и тут же жалею об этом. Кэйлеб выпрямляется, проводит руками по волосам и поворачивается в сторону Патриции. Я же пальцами пытаюсь стереть разводы туши под глазами, опускаю задранную футболку, а затем встаю с места.

— Да?

— Что за шум в моем доме? — Она переводит взгляд с меня на Кэйлеба. — Что вы тут вдвоём устроили?

Патриция стояла в дверном проходе, убийственно смотря на нас с Доннели. На ней было красивое красное платье, её светлые короткие волосы были выпрямлены и идеально уложены. На ногах красовались красные шпильки из дорогой новой коллекции, а на ногтях был великолепный бордовый лак. Изысканно, дорого, изящно — всё, как она любит.

Напрягаюсь. Мне нечего сказать. Да что тут еще скажешь?

— У Вонн была паническая атака, и я решил помочь справиться с ней. — Слышу как с языка Кэйлеба срывается это нелепое оправдание и подавляю хмыкание. Да, так всё и было.

Патриция медлит, молчит. Сначала она долго смотрит в глаза Кэйлеба, ища какой-то подвох. Но ничего не найдя, переходит к моим. Напрягаюсь и надеваю маску «Холодная, неразговорчивая Вонн». За всю жизнь, что я пробыла здесь, я научилась справляться с мамой.

— Почему ты снова досаждаешь своему отчиму? — Наконец спрашивает она, подходя к своему мужу. Пожимаю плечами и стаскиваю со стола какую-то книгу. Сейчас некому меня защитить. Да и впрочем, всегда так было. Кэйлеб с ней, он ничего не скажет против Патриции.

— Я не просила его помогать мне, — отвечаю и смотрю в окно. — У меня нет такого интереса к вам, чтобы досаждать. Мне все равно. — Пожав плечами, продолжаю. Стараюсь придать своему голосу скучающий тон, но внутри дрожу как осиновый лист. Ловлю быстрый взгляд Кэйлеба на себе.

— И что на тебе надето? — С нескрываемым отвращением спрашивает она. Я оглядываю свою белую хлопковую футболку и шорты. Сжимаю кулаки и тихо выдыхаю. Я думала, что успею переодеться в красивую одежду до прихода Патриции домой. Сегодня она вернулась раньше обычного.

— Пойдём, милая, — обращается Кэйлеб к матери, всё еще смотря мне в глаза, — отдохнем после тяжелого дня. Здесь не на что обращать свое драгоценное внимание.

Хоть он и говорил эти слова ей, но мы с Доннели знали — предназначались они мне.

НИК.

Ночь. В моей комнате было очень темно, так как лунный свет не пропускали плотные серые шторы. Меня мучила бессонница. Снова. Начиная с четверга, а сейчас воскресенье, я не могу нормально спать, Не знаю, с чем это может быть связано.

Завтра первый учебный день в новой школе, а я приду с огромными кругами под глазами. Чёрт, это совсем не классно.

В коридоре раздается шум чьих-то шагов. Наверное, это мама, она всегда ночью встает в туалет. Вздыхаю и сажусь на кровать. Час двадцать. Чёрт, через пять часов прозвенит будильник, а я еще не ложился.

Делать нечего. Встаю и подхожу к окну, раздвигаю шторы. Может, ночное небо пробудит во мне сон. Звезды и луна действительно завораживают, раньше мы с Сэм часто лежали на газоне и разглядывали их. Сэм… Моё сердце сжимается — скучает по ней, по нам. В последний раз мы с ней разговаривали по видеосвязи два дня назад. Сейчас она занята: отбор в команду черлидинга, учёба. Не думал, что занятие в Глендейле начнутся раньше, чем здесь. Я уже отсчитываю дни до Дня Благодарения, чтобы приехать к ней. Но время, к сожалению, здесь тянется очень медленно. Может, после начала учебы в школе оно ускорится.

Я не сразу заметил свет на втором этаже дома Вонн. После её слов я вообще старался не смотреть в сторону дома своей новой соседки. Как оказалось, свет был в окне комнаты Вонн. Наши дома находились достаточно близко, поэтому я смог увидеть её, лежащую на кровати. Девушка снова читала.

В этот раз её волосы были мокрыми и слегка волнистыми. На ней были домашние розовые шорты и белая футболка. Конечно, Вонн меня не видела. Она была слишком поглощена книгой. Что не скажешь о её собаке. Как только питомец моей соседки заметил меня, завилял хвостом и залаял.

— Ричи! — шикнула Вонн. Ричи. Так значит это мальчик, а не девочка.

— Ричи, прекрати лаять! — Вонн говорила шёпотом, но строго. Как жаль, что пёс её не слушал. Он продолжал смотреть на меня и гавкать.

— Не знал, что у тебя есть собака, — наконец сказал я, специально обозвав пса девочкой.

— Это пёс, — раздраженно сказала она, даже не посмотрев на меня. Надо же, я не рассчитывал, что она ответит мне.

— Какая разница, — пожал плечами, — собака всё равно.

— Ричи, пожалуйста, замолчи, нам не нужно лишних проблем, — прошептала она, взяв пса за морду. Стоит ли сказать, что тот снова её не послушал?

— Кажется, ему всё равно на твои слова.

— Просто у моего пса аллергия на тупых бедных придурков. Как только он их видит, не может успокоиться. — Я сжимаю челюсти. Это уже второй раз, когда Вонн оскорбляет меня.

— Или же просит о помощи, ведь его хозяйка заносчивая стерва?

— Как мило, у нашего щеночка прорезались зубки. А я то думала, ты до конца своей жалкой жизни будешь молчать. Что тебя задело больше: тупой или бедный?

— Малыш Ричи, мне очень жаль, что тебе приходится делить дом с ней. Наверное, это не прос…

— Заткнись и проваливай, не видишь, что это он на тебя так реагирует?

— Как жаль, что мне всё равно. Это не моя проблема, что твой пес не может успокоиться и будит всю округу. Я не могу уснуть по твоей вине.

Вонн шумно вздыхает и сжимает кулаки, а Ричи продолжает лаять. Конечно, было бы разумным решением просто отойти от окна, чтобы пёс успокоился, но мне хотелось позлить мою соседку.

— Ты реально безмозглый, раз не замечаешь, что не можешь уснуть по своей же вине. Отвали и зашторь свои грёбаные окна, продолжай как раньше болтать со своей такой же тупой подружкой по видеозвонку, и тогда все будут счастливы.

Что-то во мне взрывается, и гнев заполоняет мой разум. Не знаю, что разозлило меня больше: то, что она следила за мной во время разговоров с Сэм или же то, что она оскорбила мою девушку.

— Какого чёрта ты оскорбляешь мою девушку и вообще следишь за мной?

— Слежу за тобой? — рассмеялась она, — кто ты такой, чтоб я следила за тобой? Дело в том, что твоя овца так громко жалуется, что её не берут в команду черлидинга, что даже Ричи прижимает свои уши. Может, прежде чем пробовать вступить в команду, стоит похудеть? Пусть подумает об этом.

— Сэм не берут в команду, потому чт…

— Мне насрать, ясно? — Вновь перебивает меня Вонн. — Заткнись и отвали уже.

Девушка с грохотом закрывает окно и задергивает шторы. Я делаю то же самое и ложусь обратно в кровать. Почему Вонн Мартинес такая стерва?

Глава 4

НИК.

Я не хотел брать классы испанского языка в этом году, но мне осталось два семестра до окончания курса. Миссис Фернандес, наша преподавательница по испанскому, очень милая женщина, с прелестными ямочками на щеках, но иногда её увлеченность своим предметом пугает.

— Muchachos1 вы успели дочитать «Don Quijote de la Mancha»2? — Несколько учеников подняли руки, но если честно, я не запомнил имена и половины из них. Знаю только, что вон та девушка в очках и с короткой стрижкой Лоурен, а та с длинными рыжими — Стелла; парень, что сидит в углу около окна — Стив. Как мне сказали, он вратарь школьной сборной американского футбола.

Уже прошла неделя, как я стал учиться в школе Финикса. Сезон баскетбола в этой школе начинается только в декабре, но до него мне нужно попасть в команду Varsity3 и пройти отбор. Я уже подал заявку, осталось лишь узнать вердикт.

— Bueno4. Entonces5 , может кто-нибудь хочет рассказать суть этого романа?

— Yo6, — сказала девушка с множеством разноцветных заколок на волосах. — Так как произведение во многом политическое, Сервантес был вынужден писать осторожно. В нем шло противостояние между двух миров: nuevo y viejo7. Одни пытаются обогатиться с помощью других. Сам же автор спрятался за главным героем, выражая стремление делать мир лучше и быть полезным обществу.

— Muy bien, señorita Vinnier8. — Миссис Фернандес хлопнула в ладоши и повернулась в нашу сторону. — Может, у кого-то есть желание поделиться своей точкой зрения?

— Автор спрятался за главным героем, желая показать свою позицию гуманности, но принесло ли это пользу для общества? — вдруг заговорил парень, что сидел рядом со мной. У него были каштановые кучерявые волосы. Мой сосед был высокого роста, с длинными ногами и очень тощим. — Нет. Только вред. Но идея «идеала» настолько затмила ему глаза, что он этого не замечал. Значит ли это, что Мигель Де Сервантес был этим героем и в жизни?

— Qué quieres decir?9

— Безвыходность. Может, он творил подобные вещи, пытаясь принести пользу окружающим, но тщетно. И этот роман крик души о его ошибках?

В классе пронеслось эхо из возмущенных возгласов. Многие были не согласны, кто-то поддержал, я же пытался не заснуть. Как я сказал, у меня нет особо желания учить испанский, но мне не хватает баллов.

— Una idea interesante,puedes tratar de argumentarla?10

— Por supuesto11. Как нам всем известно…

Кучерявый не успел договорить, потому что его прервал Лиам, только вошедший в кабинет испанского.

— Míster Watt12, вы опоздали. Снова. Уже третий раз только за эту неделю.

— Pido perdón13, Миссис Фернандес, Te ves genial14, — обольстительно улыбнувшись, прощебетала парень. Щеки нашей учительницы испанского покрылись легким румянцем. Конечно, мало кто мог устоять перед обаянием Лиама Уатта, даже учителя.

Взяв талончик со стола Миссис Фернандес, Лиам плюхнулся рядом со мной, вытянув ноги.

— Чёртов испанский, я забыл про него, — шёпотом сказал рыжий.

— Забыл? — С усмешкой на губах спросил я.

— Ладно, нет. Вчера с парнями до ночи тренировались, в октябре будут первые соревы с западными ребятами, я проспал. — И, словно подтверждая свои слова, Лиам зевает. Сезон американского футбола начинается осенью и заканчивается в первых днях декабря. Значит, примерно через неделю начнутся матчи американского футбола.

—– Западные ребята?

— Футболисты с High school Academy. Заносчивые ублюдки. В прошлом году они поставили подножку нашему защитнику, и им ничего не сказали! Зато стоит только сказать им пару ласковых, сразу петушатся.

— Я-то думал, это вашей школе все дозволено, — хмыкнув, отвечаю. Лиам закатывает глаза.

— Если бы. Конечно, бабок у нашей школы больше, и Пичардсон типа самый крутой среди директоров, но на американский футбол это не распространяется. У тех засранцев блат в виде их директора, у него какие-то делишки с судьями.

— Твою мать. С баскетболом также?

— К счастью нет, у них слабенькая команда. Ну, относительно нашей.

Киваю, еле заметно выдохнув. Это было бы ужасно, если такая же фигня была бы и с баскетболом. Я хотел пробиться на соревнования штата. Это пригодится для моей баскетбольной карьеры. Если в Глендейле у меня была построена дорожка а региональным соревнованиям, то в Финиксе все гораздо сложнее. Особенно в Школе Финикса.

— Слышал, в том сезоне наши баскетболисты выбились в штат, но проиграли. Почему?

Лиам кривится, как будто съел целиком лимон.

— Была ничья. У нас с Rising Phoenix Academy уже который год война за первое место. Блейк в этом году набирает сильную команду, чтоб надрать идиотам из RPA задницу.

— Блейк?

— Ага, — зевнув, отвечает Лиам. — Тренер нашей баскетбольной команды. Очень жесткий чувак, но справедливый. Так что не факт, Никки, что тебя возьмут в Varsity.

Я вижу лукавую ухмылку на лице рыжеволосого, поэтому просто толкаю его в плечо со словами:

— О, заткнись. Я лично надеру задницу засранцам из RPA.

На самом деле, это довольно проблематично, если Блейк не будет набирать новичков в команду. Тем более, если у них реванш со старшей школой RPA.

Какая-то часть меня уже загорелась желанием играть против них, но другая немного боится. Уровень баскетбола в частной и в государственной школах отличается. Если в государственных тренером команды может быть учитель или волонтер, то в частных нанимают профессионалов. Ставлю пятьдесят баксов, кого-то тренирует сам Джордан.15

В школьной столовой было до жути людно. Я не сразу глазами отыскал Джереми в такой толпе. Парень сидел в дальнем углу около окна, и рядом с ним как всегда ютилась Вайолет. Не удивлюсь, если она даже классы выбирала исходя из расписания русоволосого.

— О, Ник!

Первой меня заметила Вайолет. Она лучезарно улыбнулась и начала махать мне рукой. Потом и Джереми обратил на меня внимание. Улыбнувшись им в ответ, я подошел и сел напротив.

— Как у тебя дела? — спросила Ви, выпрямившись.

— Я очень голодный. Нас задержали на математике. Не думаю, что успею взять что-нибудь себе на ланч.

— У тебя Мистер Форд ведет? — поинтересовался Джереми, салфеткой вытирая руки.

— Он самый, — со вздохом отвечаю.

— А-а-а, ну тогда все понятно. Он часто так делает. — Ви расправляет плиссированную серую юбку. — В том году десятиклассники часто жаловались на это.

— Он типа одержим своим предметом и хочет, чтобы все сходили с ума по математике, — добавляет парень. Я вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Я все еще не могу привыкнуть к жизни в Финиксе. Здесь многое отличается от Глендейла, в том числе и школа. Нынешняя школа больше моей старой в два раза

— А у вас, ребята, как дела?

— У меня была история Финикса. Скука смертная, — отвечает Ви, откинувшись на спинку стула. — Не понимаю, зачем нужно было добавлять семестр в выпускном классе.

— Ты также говорила и в одиннадцатом, — замечает Джереми, глядя на брюнетку. В его карих глазах плескались огоньки веселья, но Вайолет лишь закатила глаза, неодобрительно щелкнув языком.

— И что? Ник, вот тебе нравится история Финикса? Скажи же, скукотище.

Но я не успеваю ответить ей, ведь в столовой раздается громкий звук бьющегося стекла и пронзительный крик.

— Козёл!

Источником шума была миниатюрная блондинка с голубыми глазами. Она разъяренно глядела на высокого светловолосого парня, в котором я узнал Истона. Голова парня была мокрой, капли клубничного йогурта стекали с волос по белоснежной рубашке. Сам же он был повёрнут к ней спиной. Секундой позже он уже возвышался над ней и грозно рыкнул:

— Ты что творишь?

Девчонка вскинула голову, чтобы смотреть парню в глаза и прошипела:

— То, чего ты заслуживаешь, придурок.

Истон сжал кулаки, теряя самообладание. Привычно весёлый парень уже казался не таким уж безобидным. С их огромной разницей в росте светловолосый казался огромным и беспощадным великаном.

— Ты кто такая?

— Что?! Ты серьёзно не помнишь даже моего имени?! — верещит девушка, толкая его в грудь. Вокруг них начинает собираться толпа зевак, с интересом глядя на происходящее. Джереми и я быстрым шагом направляемся к ним, в то время как Вайолет пытается поспевать за нами.

— Извини, куколка, — приторно-сладким голосом отвечает Ист, подходя к ней ближе. — Если ты хотела привлечь мое внимание таким дерьмовым способом, то у тебя получилось. Поэтому сейчас мы либо идем в туалет и трахаемся, либо…

Истон не успевает закончить свое предложение, потому что блондинка влепляет ему звонкую пощёчину.

— Придурок! Идиот! Я ненавижу тебя, ненавижу!

Истон перехватывает её руку и рывком притягивает к себе. Девушка, словно ничего не весит, поддается ему, но уже испуганно хлопая глазами. Былая смелость испаряется, а на её место приходит сильный испуг.

— Хейли!

Обернувшись, я замечаю высокого брюнета, стоявшего в дверях столовой. Он с печалью смотрел на девушку, пока не заметил Истона, прижавшего её к себе. Как только взгляды парней встретились, лицо брюнета побагровело, и он взревел:

— Какого чёрта ты лапаешь мою девушку?!

Проходит секунда, после чего в лицо Истона врезается кулак. Светловолосый прошипел дюжину ругательств, дотронувшись до носа, в который прилетел удар, а затем кинулся на парня, ударив его в челюсть и повалив на пол. Брюнет пытается толкнуть Истона в грудь, но тот сильнее.

— Брэндон, нет! — Вскрикивает она, когда замечает кровь на лице своего бойфренда. Я делаю шаг вперед, желая разнять парней, но кто-то с силой тянет меня за плечо назад.

— Не лезь, ты испортишь репутацию Истона, — шепчет мне в ухо знакомый женский голос.

— А отстранение от уроков не испортит репутацию Истона?

— Нет. Истон большой мальчик, ему не нужны няньки, которые будут защищать его во время драки, — спокойно изрекает Рози, бесстрастно глядя на двух дерущихся парней. Никто из присутствующих не собирался разнимать их или позвать учителей на помощь, чтобы те прекратили это. Вместо этого все завороженно смотрели за ними в предвкушении чьей-либо победы.

— Ставлю, что победит Истон, — покачав головой, произнес какой-то парень.

— Это же очевидно, — закатив глаза, парировал ему второй.

— Заткнись.

Ухмыльнувшись, я вновь перевёл взгляд в сторону развернувшейся драки.

Минут пять они обмениваются ударами то в челюсть, то в нос, то и дело перекатываясь с одной стороны в другую.

Брэндон получает сокрушительный удар в нос и издает хриплый стон. Истон встаёт, вытерев свой рот белоснежным рукавом рубашки. На ткани остаётся кровавый след, но парню не было до этого дела. Он не разрывал зрительного контакта с темноволосым. Брюнету понадобилось намного больше времени, чтобы подняться. Тяжело дыша, он упёрся ладонями в свои бёдра.

— Ты чёртов ублюдок, — шипит он, еле стоя на ногах. Его покачивало из стороны в сторону, когда к нему подбежала Хейли. Громко всхлипывая, она пыталась остановить кровь на его лице бумажной салфеткой.

— Лучше следи за своей тёлкой, — показав средний палец, процедил Ист. А затем обратился к собравшейся вокруг них толпе:

— А вы какого хрена здесь забыли?

Слова парня магическим образом влияют на всех зевак. Постепенно толпа учеников школы Финикса испарилась, все начали разбредаться по своим классам, перешёптываясь между собой. Король недавней потасовки движется к нам, стряхивая руки.

— И что это было? — раздраженно поинтересовалась Рози.

— О, зануда-Рози, и ты здесь, — растягивая гласные, ответил Истон. — А я думал, что ты сейчас где-нибудь в библиотеке, читаешь скучные книжки.

— Так и было, пока Ви не подняла тревогу, что тебя избивают, — огрызается Вонн, внезапно появившаяся за спиной кудрявой. Девушка недовольно смотрела на Вайолет, скрестив руки на груди.

— Избивают? — фыркаю я, с весельем глядя на Ви. Щёки девушки розовеют, когда все пять пар глаз пялятся на неё.

— Ну, что? Посмотрите на него, у него кровь капает с подбородка, а на волосах йогурт. Что я ещё должна была сказать?

Истон Эдвардс действительно выглядел опасно. Светлые волосы были взъерошены и испачканы йогуртом, зеленые глаза хищно блестели, из носа сочилась кровь, стекала по подбородку и капала на пол. На рукавах рубашки и на манжетах запечатлелись кровавые следы, костяшки на руках сбиты.

— Запомни, малышка Джонсон, избить могу я, но никак не меня, — важно заявляет Истон. Я слышу как кто-то цокает, бормоча что-то себе под нос. Конечно, этим кем-то была Вонн, невозмутимо стоявшая между Рози и Вайолет,

— У тебя есть запасная рубашка? — спрашивает Джереми.

— Конечно, как раз для таких случаев, — с сарказмом отвечает, — разумеется, что нет.

— У Адама вроде должна быть, — сообщает двойняшка Джонсон.

— А где он? — Ответа не последовало, и все устремили свой взгляд на Вонн. Черноволосая скривила губы и закатила глаза.

— Я не знаю.

— У него вроде была скрипка. Может, в западном крыле, — предполагает Джереми, сунув руки в карманы.

— Адам не брал классы скрипки в этом году, — возражает Мартинес, откинув длинные черные волосы назад. Серебряный дорогой браслет на её правой руке зазвенел, привлекая внимание.

— Ладно, для начала отправим Истона к медсестре, — устало говорит Рози, вздохнув. Эдвардс хотел возразить, но кудрявая метнула в него убийственный взгляд.

— Ладно-ладно, — соглашается светловолосый, улыбнувшись, — к медсестре, так к медсестре.

ВОНН.

Чёртов Адам с его чёртовой запасной рубашкой. Вот почему он снова куда-то пропал посреди учебного дня, и почему мне снова приходится его выгораживать? Ты мне будешь должен до конца своей жизни, Джонсон.

Меня отправили на поиски брата Вайолет, в то время как остальные пошли с Истоном к школьной медсестре, как будто он маленький мальчик. Какой-то ослепший от ревности парень дал Эдвардсу в нос, замарав при этом и себя, и его. Ну, что за неудачник.

Минуя школьные кабинеты, я глазами ищу брюнета, но натыкаюсь только на полные презрения взгляды, устремленные на меня. Как я уже говорила ранее, мало кому нравлюсь я, и мало кто нравится мне. Наверное, половине из них я нагрубила, другую половину унизила или оскорбила. Если честно, мне нет до этого никакого дела.

У шкафчиков я замечаю белую макушку. Отлично, она-то мне и нужна.

— Ты видела сегодня Адама? — грубо схватив за плечо Кэтрин, спрашиваю. Разумеется, она видела. Кэтрин — девушка, что долго бегала за Адамом, словно жалкая дворняжка. Не знаю, чем она думала, ведь в его вкусе не жирные блондинки, что не умеют ухаживать за собой.

Светловолосая прижалась спиной к шкафчику и испуганно посмотрела на меня. Её очки немного перекосило, и она поправила их правой рукой, сжав черную оправу. Возможно, я немного переборщила, проучив её, что нельзя лезть к чужим парням. И возможно, это было немного грубо.

— Отвечай, — требую я, еще сильнее сжав её плечо.

— Д-да… В в-восточном крыле… Д-десять минут назад,— промямлила Кэтрин, глядя себе под ноги. Её щёки и шея покрылись красными пятнами, нижняя губа задрожала. Трусиха. Бесит.

— Один?

Кэтрин медлила с ответом, как будто не решалась произносить вслух то, что видела.

— Да… Нет… — зажмурилась, — не помню.

Проклятье!

Отпустив её плечо, я сделала шаг назад, и, развернувшись, зашагала в сторону восточного крыла.

Не знаю, какого чёрта там забыл Адам, но мне это очень не нравится.

Пройдя длинный коридор, вдоволь набитый учениками старшей школы Финикса, я сворачиваю направо и оказываюсь в маленьком закутке между кабинетом анатомии и ботаники. Здесь могло поместиться от силы человек десять, и то с большим трудом. Обычно здесь зажимаются парочки на больших переменах, так как в это время учителя находятся в лаборатории.

Тяжелые шаги раздаются в другом конце коридора.

— Вонн? — удивленно окликает меня Адам, — что-то произошло?

Я направляюсь к нему навстречу, перекинув волосы через плечо. В мои глаза сразу бросаются припухшие губы Адама и растрепанные волосы. Стоило только опустить взгляд ниже, я заметила, что несколько верхних пуговичек на его рубашке были расстегнуты. Значит, братишка Вайолет был здесь не один. Что ж, это интересно.

— Хорошо развлёкся? — Лёгкая улыбка коснулась моих губ.

Брюнет вопросительно посмотрел на меня. Медленно дойдя до него, я коснулась его оголенных участков кожи, что недавно были скрыты под рубашкой. Мои руки были холодными, поэтому кожа под ними покрылась мурашками, стремительно распространяющимися по всей груди.

— Вот это, — затем провела большим пальцем по его нижней губе, — и это, говорит о том, что кто-то пару минут назад страстно целовался.

Адам тепло улыбнулся и сцепил руки вокруг моей талии.

— Ты же знаешь, я не могу удержаться от соблазнов, которыми полна эта школа.

— Повезло, что у тебя смазливое личико, Джонсон, — шлёпнув парня по руке, проворчала я и выбралась из рук Адама.

— Намекаешь, что так бы никто не повелся на меня? — обиженно спросил темноволосый. Улыбнувшись, я кивнула и пригладила его волосы.

— О, а теперь ты заигрываешь со мной? Мартинес, пора бы уже определиться на чьей ты стороне.

— Истону нужна твоя запасная рубашка, и поэтому сейчас мы идем к ним, — закатив глаза, раздражённо сообщаю я. Непослушные волосы парня с трудом удаётся привести в порядок. Кто-то на славу постарался над их беспорядком, иначе я не могу объяснить ситуацию на его голове.

Мы зашагали в сторону кабинета медсестры.

— Что случилось?

— Незнакомая девушка вылила Истону на голову йогурт, называя козлом. Потом пришел её парень и вмазал ему, ну а Эдвардс долго не думал, врезал в ответ и повалил на пол. Драка, слёзы, кровь, конец истории.

Адам присвистнул.

— Думаешь, у Истона и той девушки что-то было?

— Ну, разумеется, — буркнула я, — это же Истон.

На улице было до ужаса душно. Если в школе повсюду установлены кондиционеры, то вне здания такой роскоши нет. Школьная парковка напоминала банку из под маринованных овощей — слишком тесно.

Отыскать машину Адама среди роя таких же богатых тачек было не просто. Вы бы знали, как я огорчилась, когда заметила, что Джонсон болтал с придурком-Ником. Этот идиот намеренно дразнил моего пса поздней ночью. Бедный Ричи не знал как перегрызть глотку ему через забор, так уж Уоллес ему не понравился.

Выпрямившись, я медленно начала подходить к ним. Молясь всем Богам, чтобы Ник ушел раньше, чем я подойду. Но, к сожалению, чуда не произошло. Мне придётся болтать с придурком-Ником.

Придурок-Ник сегодня выглядел менее ужасно, чем обычно. Брюнет был высок, хорошо сложен. Темные волосы аккуратно уложены; правда, под его зелеными глазами немного виднелись тёмные круги. Он что, не спит по ночам? Так ему и надо, это плата за то, что дразнил моего пса. Пухлые губы сжались в одну линию, кончики немного опустились. Белая рубашка, заправленная в серые штаны, подчёркивала его массивные плечи и широкую спину, плотно прилегала к торсу. Серые штаны тоже неплохо сидели на парне, но рубашка впечатлила больше. Точнее, меня не впечатлило ничего.

Я подошла к Адаму, загородив спиной придурка-Ника. Намеренно.

— Я готова, можем ехать.

— Вообще-то, если ты не заметила, мы разговариваем, — возразил неудачник.

— Адам, мы можем ехать, — проигнорировав зеленоглазого, снова обратилась к Джонсону.

— Ты оглохла?

Посмотрите-ка, неужели Николас Уоллес способен на грубость?

— К счастью нет, — обернувшись, отвечаю я, — но, признаюсь честно, от твоего голоса желание оглохнуть растет во мне всё больше.

— Отлично, как славно, что в этом наши мечты сходятся. Хочешь, помогу тебе в исполнении твоего желания?

— Да ты… — задохнувшись от возмущения, начинаю я. Меня сбивает с мысли Адам, внезапно притянувший к себе за талию.

— Ник, я думаю нам нужно обсудить это в более спокойной обстановке.

Придурок-Ник покорно кивает, не отводя взгляда от моего. Он раздражен не меньше моего - это заметно по его холодному взгляду и плотно сжатым губам. Наш зрительный контакт продолжается до тех пор, пока Адам не заговорил снова.

— Поехали, Вонн, — наклонился к моему уху, — ты сейчас испепелишь взглядом моего нового атакующего защитника.

—————————

1. Перевод с испанского — ребята.

2. Испанский роман «Дон Кихот» Мигель Де Сервантес.

3. Почти все команды разделены на два уровня: Varsity и Junior Varsity (J.V.). Последняя -- для неопытных, или не очень хороших спортсменов. По мере того как старшеклассники что в Varsity команде заканчивают школу, ребята из J.V. занимают их места. Играют/соревнуются оба уровня, с Varsity и J.V. командами школы-противника соответсвенно.

4. Перевод с испанского — хорошо.

5. Перевод с испанского — тогла.

6. Перевод с испанского — я.

7. Перевод с испанского — новым и старым.

8. Перевод с испанского — очень хорошо, мисс Винниер.

9. Перевод с испанского — что ты хочешь сказать?

10. Перевод с испанского — интересная мысль, можешь попробовать аргументировать её?

11. Пер. с испанского — конечно.

12. Пер. с испанского — мистер Уатт.

13. Пер. с испанского — прошу прощения.

14. Пер. с испанского — выглядите великолепно.

15. Майкл Дже́ффри Джо́рдан — американский баскетболист, бывший игрок НБА. Лучший баскетболист в истории (по версии экспертов ESPN). Играл на позиции атакующего защитника.

Глава 5

ВОНН.

Утром следующего дня я стою около своего шкафчика в западном крыле, забирая нужные учебники. Коридор был пустой и мрачный — все, как я люблю. Занятия начнутся только через полчаса, а это значит, что Кэйлеб Доннели придурок, привезший меня слишком рано в школу. Раздраженно вздохнув, я захлопываю дверцу шкафчика и разворачиваюсь. Утро не задалось с самого начала: я проспала, потому что поздно вернулась домой; Доннели донимал всю дорогу до школы; Патриция влепила ещё одну пощёчину, о которой ещё не знает Кэйлеб. Но, несомненно, когда он узнает, всё станет только хуже. Что ж, весело.

Пригладив серую юбку, я ещё раз вздохнула и двинулась по тихому коридору к кабинету анатомии. Изредка мне навстречу попадались ученики Старшей Школы Финикса, бросавшие косые взгляды в мою сторону. Наверное, большинство из них просто завидовало мне. На самом деле, я мало кому сделала что-то по-настоящему плохое. Просто людям свойственно раздувать из мухи слона и затем распускать сплетни, особенно, если этой мухой является дочь известного модного дизайнера. Разумеется, есть и те, кого я оскорбила или унизила, но это не так важно.

Свернув в сторону женского туалета, до меня донёсся чей-то шёпот. Я не хотела подслушивать, потому что мне всё равно на жалкие жизни других людей, но и затыкать уши, конечно же, не собиралась.

— Ты видела, что она запостила в инстаграмме?

— Да! — воскликнула вторая, после чего резко понизила голос. — Она прикидывается, что ничего не понимает или реально тупая?

— Не знаю, но похоже первое. Мне Синди сказала, что они с Джереми целовались в командной раздевалке после его тренировки. А Вайолет на следующий же день метала в неё уничтожающие взгляды, типа «тебе не жить, сучка, если ты ещё раз к нему подойдешь». — Это похоже на правду. Вайолет не умеет контролировать свою ревность и эмоции. Даже тогда, когда они неуместны.

— Я тоже слышала это. Мне ещё Фесилити сказала, что Вайолет и Вонн ей угрожали выгнать из команды чирлидерш. — А вот это уже откровенная ложь. Мне всё равно, какие интрижки плетет Джереми, и что по этому поводу чувствует Ви. Моё время слишком драгоценно, чтобы тратить его на всякую ерунду.

— Дура, — выплюнула первая.

Как я поняла, эти двое из троицы Синди. А имена их Скарлетт и Мария. Синди Беннет состоит в команде чирлидерш во главе Вайолет. Не скажу, что они с Ви всегда ладили, но когда Беннет начала путаться с Джереми, у них началась холодная война. Это было ожидаемо, что Вайолет перемывали кости, но я не думала, что они делают это без Синди тоже.

— Она тупая овца, — соглашается вторая. — Мешает им с Джереми, вечно закатывает истерики и перетягивает на себя одеяло. Когда уже поймет, что ему всё равно.

— Да никогда, мозгов не хватит, — фыркает Мария, — ты разве не помнишь, как однажды наша принцесса завалила все тесты?

— Ага, — ворчит Скарлетт, — а потом её папочка пришёл и сунул пачку денег, лишь бы его дочурку не исключили.

— Ещё бы её исключили, — бурчит старшеклассница, — у них с Вонн тут железный иммунитет.

— Что у Вонн с Адамом? — меняет тему Мария.

— Не знаю, ходят слухи, что они встречаются.

Это не в первый раз, когда я слышу подобные разговоры о себе и Адаме. В чем-то они правы, но, повторюсь: в чем-то. Мы с Адамом не пара, не возлюбленные и никогда ими не будем. Всё, что нас связывает — это парочка секретов друг друга, которые мы храним по несчастливой случайности, но другим это знать необязательно.

— Подслушиваешь? — тихо спрашивает низкий приятный голос у меня за спиной. Шёпот парня вызывает лавину мурашек, что пробегают по моему затылку. Вздрогнув, я оборачиваюсь и замечаю придурка-Ника, стоявшего оперевшись о стену и скрестившего руки на груди. Волна раздражения накрывает меня с головой, и я выпрямляюсь, глядя ему в глаза.

— Ты что тут делаешь? — Лучшая защита - это нападение. Так говорил Кэйлеб, когда заклеивал пластырем мои запястья. Что ж, это действительно полезная штука.

— Жду кое-кого, — бесстрастно говорит он.

— Это женский туалет.

— Знаю, — сухо отвечает придурок-Ник.

— Не думала, что на твоё смазливое личико кто-то может повестись, — пытаюсь уколоть я, но безуспешно.

— Тогда не думай больше, — бормочет он. Уголки моих губ еле заметно приподнимаются. Конечно, я солгала. Ник не был уродом, не сомневаюсь, что парочка девятиклассниц уже создали фан клуб в его честь, и конечно же, парень знал об этом.

— Что-то интересное говорят? — интересуется темноволосый, кивнув в сторону подружек Синди. Я собиралась ответить, что это не его собачье дело, но меня опередили.

Одна из тупоголовых подружек выдала:

— Я видела, как Адам целовался с Саванной в прошлую среду. — Напрягаюсь. Такого не может быть, что за бред?! Ник, до этого смотревший мне в глаза, с интересом перевел взгляд в сторону женского туалета. Этого ещё только не хватало!

— Что?! Да ладно! — Взвизгивает вторая. — Я так и знала! Бедный Адам, Вонн так сильно его держит за яйца, что тот даже бросить её не может.

— Да какой там держит? — фыркает, — клянусь, Мартинес упрашивает его не бросать её. Все-таки, никому до неё нет дела, кроме Адама.

Ну что за дуры! Хочется ворваться в туалет и ударить их башкой об стену. Ловлю насмешливый взгляд Ника, но в то же время в нем плещется нескрываемый интерес.

— Адам уделяет тебе мало внимания? — ухмыляется придурок-Ник.

— Это ложь, — сквозь зубы выдавливаю я. Но девушки не унимаются, то и дело перемывая кости мне и Адаму по очереди. Не знаю, по какой причине я продолжаю стоять здесь и выслушивать всё это в свой адрес, но парня похоже это веселит. Озорные искорки плещутся в его зеленых глазах, и я невольно тоже приподнимаю уголки губ. Не похоже, что Уоллес поверил им. Скорее, его интересует, что скажут эти двое дальше. Но моё веселье продлилось недолго:

— Ха-ха-ха! Боже, а ты помнишь, как в девятом классе она бегала за Чейзом? — хохочет Скарлетт, и я замираю. Холод, страх, смятение сковывают меня. Руки похолодели, на лбу выступили бисеринки пота. Почему эта тупица заговорила об этом?!

— Такое не забудешь, Скар, — смеется Мария, и я хочу убить их, а затем скормить Ричи. — подумать только: наша холодная королева умеет любить! Да и не просто какого-то крутого парня, а паренька из бедной семьи!

Живот неприятно скручивает, и меня вот-вот стошнит. Кто-нибудь, заткните их уже! Придурок-Ник тоже изменился в лице. Его въедливые зеленые глаза впились в мои, только вот не пытаясь найти ответы. Он как будто смеялся надо мной и сменил позу, повернув голову в сторону женского туалета, чтоб получше все расслышать. Парень, как и я, был напряжен. Не знаю, почему его так интересует моё прошлое, но уверена, это не из добрых побуждений.

Тихо вздохнув, я уставилась в пол, нервно ожидая их следующих слов. Сердце бешено колотилось где-то внизу живота. Удивительно, что оно вообще не остановилось при таких-то обстоятельствах.

— Ага, но в итоге оказалась такой противной, что даже он не смог с ней дольше одного дня продержаться, а знаешь…

Кто-то из них начинает сушить руки, и шум не дает услышать следующие слова Скарлетт. Я не могу пошевелиться. Чейз — это моё мрачное прошлое, о котором я предпочитала не вспоминать до сегодняшнего дня. Даже мысль об этом вгоняла меня в дрожь, а сейчас мне напомнили об этом. И, к сожалению, я была не единственная, кто услышал это. Придурок-Ник вопросительно глядел на меня, с кривой усмешкой на губах. Ненавижу.

— Что? — рявкаю я, оборонительно скрестив руки на груди.

— Ничего. — На его губах все та же гадкая ухмылка. До чего же бесит!

— Мне всё равно, что говорят безмозглые курицы, чтоб ты знал, — бесцветным голосом говорю я.

— Я заметил, — хмыкнул он.

— Я сказала, мне плевать.

— Но они только что оскорбляли Ви, — подмечает он, выгнув правую бровь, — и тебя.

Я не ослышалась? Да какое ему дело до этого всего?! Тоже посмеяться решил?

— И что?

— Думал, ты захочешь вмешаться и съязвить что-нибудь в ответ, — пожав плечами, изрекает он.

— Никки, ты страдаешь слабоумием или, может, у тебя проблемы со слухом? — ледяным голосом спрашиваю я. — Я же сказала, мне все равно, что говорят тупые курицы про меня.

Не знаю, почему именно рядом с ним я не могу контролировать себя. Придется хорошенько постараться, прежде чем вывести меня из себя, но почему именно с Ником у меня не получается совладать с собой? Ответ прост - во всем виноваты эти дуры, а теперь ещё и придурок-Ник пытается сильнее уколоть меня. Моё сердце продолжает бешено колотится, но теперь уже от ярости.

— Так все равно, что вышла из себя и теперь бесишься?

Изо всех сил сжимаю пальцы рук, и ногти болезненно вдавливаются в кожу.

— Поразительно, как ты определяешь вышел человек из себя или нет, придурок! Твоя тупая подружка научила или, может, в своей старой школе для отбросов понахватался? Послушай меня внимательно: то, что тебя приняли как своего, лишь заслуга Джереми. Если бы не он, ты бы был изгоем, которого бы все травили, а знаешь почему? Потому что эта школа не для таких низших слоев общества, как ты! — понесло меня. Парень с непроницаемой маской на лице слушал мои гадкие слова. Глаза, казалось, превратились в зеленые льдинки.

— В чем твоя проблема, Вонн? — Оттолкнувшись от стены и подойдя ко мне, низким и жутким голосом произносит он, — у тебя что, какой-то комплекс неполноценности? Мамочка с папочкой в детстве тебя недостаточно хвалили, и теперь ты самоутверждаешься с помощью других?

Спокойно, Вонн, ты не должна выходить из себя. Ты выше этого придурка, он не способен вывести тебя на эмоции. Да, в чем-то он прав, и да, не в чем-то, а во всем, но ты не должна показывать этого. Только вот сохранять спокойствие было тяжелее, когда Уоллес стоял так близко ко мне и смотрел прямо в глаза.

Николас Уоллес далеко не первый человек в моей жизни, что пытался задеть меня, намекая про отсутствие любви со стороны Патриции. Это правда, что в детстве меня не замечали, никогда не дарили подарки на праздники, не хвалили и не говорили тёплых слов. В этом нет ничего такого, много кто так живет. Скажу даже больше, мне не нужна ни любовь, ни похвала от окружающих. Это давно меня не трогает и не задевает, но Ник расценил моё молчание иначе.

— О, — фыркает он, — неужели я оказался прав? Тебя не замечали собственные родители? — Юноша подошел ещё ближе, и моё ухо обдало горячим шепотом. — Так вот в чем дело, за маской стервы на самом деле…

— Заткнись, — прошипела я, толкнув парня в грудь, — единственный, у кого здесь комплекс неполноценности это ты. Так взбесился из-за парочки слов? Что с твоей самооценкой? Что на этот раз в моих словах тебя так задело, Никки?

Я специально намекнула про тот случай ночью, когда придурка-Ника задели мои слова. Конечно, мало кому понравится, когда его и его девушку обзывают, но мне нет никакого дела до этого.

Я думала, это выведет Ника из себя, но на удивление он молчал. Разумеется, при этом враждебно смотря на меня. Мне это не нравится. Не нравится, что он не огрызается в ответ. Так я чувствую себя проигравшей.

— Язык проглотил? — предпринимаю ещё одну попытку вынудить ответить Уоллеса, но парень по-прежнему хранит молчание. Что ж, славно, хорошо. Я не собираюсь стоять тут и ждать, пока он мне ответит.

Сделав шаг назад, я разворачиваюсь и быстро шагаю прочь от злополучного женского туалета рядом с классом анатомии.

НИК.

Настроение было хуже некуда. Стоит ли говорить, что виной тому была Вонн?

День тянулся мучительно долго, а из-за отсутствия настроения, мне хотелось просто взвыть. Не было такого человека, который бы меня не раздражал сегодня. Еле как отсидев три класса, я устало двинулся в сторону шкафчиков в западном крыле. На проклятые английский и искусство не оставалось никаких сил. Дожить бы до конца этого дня…

Не знаю, то-ли из-за рассеянности, то-ли из-за того, что я слишком погрузился в свои мысли, я не заметил хрупкую шатенку, мчащуюся навстречу мне. Когда уже было понятно, что столкновения не избежать, я поддался чуть влево, чтобы появилась возможность поймать незнакомку, которая наверняка потеряет равновесие и свалится на пол.

— Ой! — вскрикнула шатенка, врезавшись в меня. Удар пришелся на мою правую руку, которой я отрабатывал контрольные броски.

— Действительно, ой, — пробормотал я, сжав раненую конечность. Ученица Старшей школы Финикса ахнула, увидев это.

— Прости! — Девушка положила свою ладонь поверх моей левой руки. — Я тебя не заметила, боже, я такая невнимательная! — Ее зеленые глаза встретились с моими. — Дело в том, что я очень спешила, я пропустила уже три класса, а тут ещё… Ой, я забыла представиться, меня зовут Фелисити.

— Ничего страшного, — вздохнул я, — я Ник. — Девушка лучезарно улыбнулась. Её широкая искренняя улыбка чем-то напоминала Джереми. — Ты не ушиблась?

— Я-то нет, а вот твоя рука, — обеспокоенно ответила она, — может, сходим к медсестре?

— Нет, все в порядке, — отмахнулся, — какой у тебя следующий класс?

— Искусство. А у тебя?

— Тоже.

— Правда? У тебя случайно не Миссис Смит ведет? — Встрепенулась Фелисити.

— Она, у тебя тоже?

— Да! — Девушка взяла меня за руку и потянула вслед за собой, в противоположную сторону от той, куда я шёл ранее. Если быть честным, то у меня не было особого желания следовать за ней. Но почему-то я не мог возразить. Без понятия, куда мы направляемся, ведь класс искусства находился за три коридора в другую сторону отсюда.

— Куда мы идем? — наконец спрашиваю я, когда Фелисити заворачивает в неизвестную мне сторону. Моя знакомая останавливается.

— Ох, прости, — покраснела девушка, — кажется, я забыла сказать, что мне нужно забрать кое-что из класса астрономии. Просто я подумала, что ты будешь не против пойти со мной… — она отвела взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу. Фелисити выглядела уязвленной, стоя передо мной, чуть опустив голову и не смотря в глаза. Если провести параллель между Вонн, которая никогда не прерывает зрительного контакта, не извиняется и не думает о чувствах других, и Фелисити, которая за эти несчастные семь минут исчерпала весь лимит извинений, то между ними колоссальная разница. Первая раздражала меня одним свои присутствием, вторая же… умиляла? Погодите-ка, почему я их вообще сравниваю?

— Ты ходишь на астрономию? — решаю перевести тему, чем явно радую шатенку.

— Да! Я обожаю астрономию, — оживляется она, — мой отец с детства знакомил меня со звездами. Ну, знаешь, брал с собой на ночные вылазки, чтобы посмотреть на ночное небо.

Я киваю. В этом мы с ней схожи - моё детство прошло примерно также. Только за исключением отца, я разделял красоту ночного неба ещё и с Сэм. Наш первый поцелуй случился на одной из таких вылазок. Это была прекрасная летняя ночь, когда отец отошел на некоторое расстояние, потому что его отвлек телефонный звонок. Тогда-то я решил взять себя в руки и поцеловать Сэм.

— Что-то хорошее вспомнил? — с тёплой улыбкой спросила Фелисити. Вероятно, заметив мой удивленный взгляд, она издала смешок. — Просто ты улыбнулся. До этого у тебя было мрачное выражение лица, а сейчас ты заметно смягчился. Поэтому спросила.

— А. Это… — замялся я, смутившись. — Да, кое-что хорошее.

— Хорошо, это классно, — ещё шире улыбнувшись, ответила она. — Мне нужно кое-что забрать из класса, подожди здесь, хорошо?

Получив кивок в ответ, Фелисити зашагала в сторону класса астрономии, оставив меня одного в школьном коридоре. Если подумать, то я раньше не видел Фелисити на уроках искусства или же просто в коридорах школы. Как я понял, девушка довольно популярна в школе, ведь за весь тот путь, что мы проделали, с ней поздоровалось около семидесяти процентов учеников Старшей Школы Финикса.

Спустя две минуты девушка вернулась, держа в руках маленькую статуэтку в форме звезды, окрашенную в золотистый цвет. Поймав мой вопросительный взгляд, девушка объяснила:

— В конце одиннадцатого класса у нас была проектная работа по веб дизайну, моя работа была признана… — Фелисити запнулась, — одной из лучших. Ну, это неважно, — отмахнулась она, — важно то, что эта статуэтка поможет мне при поступлении, за неё добавляют несколько баллов.

— Значит, ты хочешь стать дизайнером? — спрашиваю я, и мы начинаем движение в обратное направление, к классу искусства.

— Да, — кивает старшеклассница, — я с детства горю этим, мои родители поддерживают меня как могут, но честно говоря, я не оправдываю их ожиданий.

— Но сейчас у тебя в руках подтверждение твоих усилий, почему ты так говоришь? — пытаюсь возразить, но тщетно.

— Это… — стрельнув грустным взглядом в статуэтку, начинает девушка, — нет. Этого недостаточно, — с горечью заканчивает предложение моя новая знакомая. Я не успеваю задать вопрос, потому что Фелисити снова заговорила.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Почему этого недостаточно? А я тебе отвечу: всегда найдутся люди, которые становятся лучшими из-за того, что родились с золотой ложкой во рту, вот что я скажу. И, к сожалению, я не в их числе. Мои родители далеко не бедные, но есть люди и побогаче. Сколько бы ты не старался и не вкладывал душу в свое дело, деньги решают многое, верно? — Печально шепчет шатенка. Мне показалось, что её глаза заслезились и вот-вот по щеке скатится горькая слеза, что не на шутку меня испугало. Ненавижу, когда девушки начинают плакать. Это самый опасный прием, чтобы ввести парня в ступор!

На самом деле, я понимаю Фелисити. В баскетболе также: кто богаче, тот в команде. Не имеет значения, сколько ты горбатился днями и ночами над бросками и техникой, все равно найдется тот, кто займет твое место из-за толстой пачки денег.

— Эм, не переживай, — откашлявшись, мямлю я, — я понимаю твои чувства. У меня схожая ситуация.

Девушка оживляется и уже с нескрываемым интересом смотрит на меня.

— В моей старой школе была парочка ребят, что с трудом в кольцо попадали, но несмотря на это тренер за них держался сильнее, чем за всех лучших игроков вместе взятых. Наша баскетбольная команда часто терпела поражения из-за этими недоумков.

— Ох, это реально дерьмово, — сочувствующие поддакивает Фелисити, — здесь все не так, не волнуйся. Блейку важны победы, а не деньги игроков, ему итак хорошо платят за работу.

— Надеюсь, — шумно вздыхаю. — Теперь-то мы в класс искусства? — На моих губах играет легкая улыбка. Шатенка энергично кивает и ускоряет шаг.

— Ты уж прости меня за эту излишнюю эмоциональность, — девушка заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Просто за это время ты единственный, кто реально пытался поддержать. И кто меня понимает, — добавляет она.

Медленно киваю и с теплотой отвечаю:

— Всё в порядке, моя девушка такая же эмоциональная, поэтому уже привык справляться с такими сценами. — Теперь я понял по какой причине Фелисити вызвала во мне теплые чувства - она напоминала мне Сэм. А что касается Вонн, то с уверенностью могу сказать она полная им противоположность, поэтому и вызывает ничего кроме неприязни.

— У тебя есть девушка? — остановившись, спрашивает она. Всего на секунду в её глазах появляется печаль, но девушка быстро скрывает это за пеленой удивления. Или, может, мне показалось и не было никакой печали?

— Ага, — засунув руки в карманы брюк, бормочу я, — но она не из Финикса.

— А откуда? Расскажи мне о ней! — Возбужденно воскликнула Фелисити. Её щеки слегка покраснели, а глаза были широко распахнуты.

— Я переехал в этом году из Глендейла, Сэм оттуда, — объяснил я.

— О. Так её зовут Сэм? Саманта? — Я киваю. — Красивое имя! Мою бабушку по материнской линии тоже так зовут. Она очень добрая и милая, — с любовью отозвалась девушка.

— Моя Сэм такая же, — хмыкнул, — как твоя бабушка.

Шатенка тепло улыбнулась и замолчала. Да и я особо не старался поддержать диалог. Мысли почему-то блуждали где-то далеко отсюда. Возможно, в какой-то момент они набрели на Вонн, которая почему-то появилась в моей голове. Что было утром? Вонн так взбесилась из-за слов каких-то глупых сплетниц? Да быть такого не может! И что это за Чейз, из-за которого черноволосую так перекосило? Стояла там, опустив глаза в пол и дрожа, а потом и на мне сорвалась. Ну, последнее меня не удивляет. В последнее время это уже вошло в привычку.

До класса искусства мы дошли в полном молчании, лишь изредка перекидываясь взглядами. На самом уроке Фелисити обронила лишь пару слов, тихо штрихуя черно-белую вазу, изображенную на её холсте. Признаться честно, я поражен этой девушкой. У неё действительно талант к рисованию. Ваза получилась довольно реалистичной, мелкие детали лишь придавали рисунку жизни, а тени были идеально подобраны.

— У тебя великолепно получается, — шепчу я, наклоняясь к Фелисити поближе. Девушка вздрогнула.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, благодарит она. Но тусклая улыбка на её лице и отсутствующий взгляд подсказывают мне, что шатенка не поверила моему комплименту.

— Я серьезно. Я ещё никогда не видел такого таланта. У тебя правда талант, Фелисити, ты полностью заслужила эту награду, — настаиваю я, имея в виду под наградой ту статуэтку. Старшеклассница вздрагивает и опускает взгляд, тихо отозвавшись:

— Спасибо тебе, Ник, ещё никто не говорил мне таких слов про мои работы. — Немного помолчав, она добавляет. — Признаться честно, я даже немного завидую твоей девушке.

Это вызвало у меня приступ искреннего смеха, и девушка наконец заулыбалась. Всё-таки, эта девушка очень милая.

Глава 6

НИК.

За последние две недели произошло несколько изменений в моей жизни. Первое: мы с Фелисити сблизились и сидим вместе почти на всех совместных классах; второе: с Джереми, Истоном, Лиамом, Рози и Ви я по-прежнему хорошо общаюсь, и мы зависаем вместе на школьных обедах; третье: почему-то ребята настороженно относятся к Фелисити, но когда я спросил в чем дело, они уклончиво ответили, что не имеют никаких претензий к девушке; четвертое: Адам и Вонн не появляются в школе по четвергам и вторникам каждую неделю; пятое: сегодня после обеда первая тренировка по баскетболу.

Сейчас время обеда, и все ученики Старшей Школы Финикса оккупировали школьную столовую. Я уже привык к такой толпе людей и научился справляться с очередями. Фелисити стояла рядом со мной, прижав к груди поднос. Очередь двигалась мучительно медленно, и я уже успел пять раз раздраженно вздохнуть.

— Что-то сегодня слишком многолюдно, — говорит шатенка, встав на цыпочки и вытянув шею, чтобы увидеть сколько людей стоит перед нами.

— Да уж, — с нескрываемым недовольством соглашаюсь я. Мне нужно хорошенько подкрепиться прежде чем идти на тренировку по баскетболу. А эта дурацкая очередь рушит все мои планы.

До сегодняшнего дня я только несколько раз пересекался с тренером Блейком в стенах школы. Все, что о нем говорили, оказалось правдой: высокий, грозный мужчина, суровое выражение лица; плотно сжатые губы; широкие темные брови; стальной взгляд; отсутствие улыбки; басистый тембр. Первый раз мне посчастливилось поболтать с Блейком в школьном коридоре, но, правда, удалось перекинуться лишь парой слов. Тогда мужчина встретил меня холодным взглядом, который чем-то напоминал Вонн, медленно оглядел меня с головы до пят, злобно хмыкнул, выдавил что-то наподобие приветствия и прошел мимо. Второй раз я встретил его около класса химии. Он отстраненно о чем-то разговаривал с учительницей естественных наук. Не было похоже, что ему нравится с ней болтать, но тем не менее уходить он не спешил. Слово почувствовал мой взгляд на себе, он все также окинул меня презрительным взглядом и отвернулся. Третий раз мы столкнулись в мужской раздевалке. Видимо, он ожидал увидеть кого-то другого, но наткнувшись лишь на меня, Блейк раздражительно поздоровался и спросил какого-то Джареда, которого я конечно же не знал.

Да уж, сегодня придется выложиться на все сто.

— Наша очередь, Ник, — шепнула Фелисити и прошмыгнула к Миссис Тейлор - кухонной работнице, с которой у неё были теплые отношения. — Здравствуйте, Миссис Тейлор, как у вас дела? — Всё та же дружелюбная улыбка сверкала на её лице. Иногда я удивлялся, как эта девушка могла быть со всеми дружелюбной и не переставать улыбаться. Взгляд женщины заметно потеплел, заметив мой подругу.

— У меня все хорошо, милая. А у тебя как дела? Как Дженни? — Женщина принялась накладывать спагетти в тарелку Фелисити, при этом странно на меня поглядывая.

— Ох, вы же знаете, у моей мамы всегда все отлично, — со смехом отмахнулась старшеклассница, — а у меня лучше всех. — Женщина улыбнулась ещё шире и полила блюдо кетчупом. Протянув ей белоснежную тарелку, Миссис Тейлор вновь заговорила:

— Я недавно видела Миранду, — осторожно начала она, — мне показалось, что девочка была чем-то расстроена. У вас все хорошо? Вы не ссорились? — Фелисити еле заметно дёрнулась, но затем вновь широко улыбнулась. Только вот в этот раз улыбка была вымученной и натянутой. Я понятия не имел, кто такая Миранда, но решил для себя, что обязательно спрошу об этом Фелисити за обедом.

— Нет, все хорошо, спасибо за беспокойство, — убрав прядь волос за ухо, ответила девушка и не сильно сжала поднос, что держала в руках. Добрая женщина перевела взгляд на меня и, словно очнувшись, наложила спагетти и мне. Миссис Тейлор протянула мне тарелку со словами:

— Приятного аппетита, милый, — затем обратилась к моей подруге: — и тебе, дорогая.

— Спасибо.

— Спасибо, Миссис Тейлор, хорошего вам дня! — ответила шатенка и зашагала в сторону столиков. Я поспешил за ней, только услышав вслед:

— И вам хорошего дня!

Фелисити энергично шагала в сторону самого дальнего стола, за которым мы с ней почти никогда не сидели. Не знаю, с чем был связан такой порыв, потому что обычно мы сидели с компашкой Джереми. Девушка быстрым шагом пересекла всю столовую и остановилась у того самого дальнего стола, со стуком опустив поднос на поверхность. Что-то наподобие шумного выдоха потревожило её плечи. Осторожно встав рядом с ней, я задал вопрос:

— Ты в порядке? Что случилось? — Фелисити секунд пять неподвижно стояла, а затем развернувшись ко мне, сказала:

— Все в порядке, просто небольшие проблемы дома. — Медленно киваю, разглядывая лицо девушки. Капля напряжения отражается в нем, но море скрывается за фальшивой улыбкой. Наверное, не стоит лезть в личное Фелисити, но любопытство берет свое. Решаю задать безобидный вопрос, а там уже шатенка сама решит рассказывать или нет.

— Миранда твоя сестра?

— Да, — со вздохом отвечает она, — наши взгляды расходятся в кое-чем, но это не важно. Мы все равно помиримся, так всегда. — Слабая улыбка трогает её лицо, и она снова устремляет свой взгляд на поднос с едой. Неловкое молчание затягивает нас в свои сети, не позволяя проронить и слово.

Сзади доносятся смешки и голоса учеников Старшей Школы Финикса, в которых я узнаю Лиама и Истона. Обернувшись, я замечаю Истона и остальных из их компании, сидящими за соседним столом. Пока что только светловолосый заметил меня и Фелисити. На его губах играла коварная ухмылка, а в глазах плескались озорные огоньки. Надо сказать, Ист единственный из всех друзей Джереми относился к Фелисити нейтрально. Если у других в интонации скрывалась некая враждебность к девушке, то у него лишь веселье и флирт. Впрочем, парень общался так со всеми, не только с моей новой знакомой.

Как только наши взгляды схлестнулись, Эдвардс многозначительно подмигнул и потянулся к Рози, подцепив пальцами картошку фри из её тарелки. Ранее блондин также неоднократно отпускал пошлые шуточки в нашу с Фелисити сторону, намекая, что я изменяю Сэм. Серьезно, в один прекрасный день он огребет от меня по полной.

— Может, сядем с моими друзьями? — тихо предлагаю я, и девушка поднимает на меня странный взгляд.

— Не могу, Вонн сегодня в школе. — Волна удивления ударяет где-то глубоко в голове. Почему она заговорила о Вонн? Упоминание имени темноволосой вызывает во мне смешанные чувства: от интереса до раздражения, но я пытаюсь подавить и то, и то.

— И что? Вонн почти никогда не обедает, да и сегодня вторник, её и Адама нет, — пытаюсь убедить девушку, но та лишь напрягается ещё сильнее. Что-то непонятное проскакивает в её глазах.

— Миранда и Вонн вечно собачатся, поэтому Джереми и все твои друзья меня не любят, — с неохотой признается Фелисити и отводит взгляд. — И я подслушала, как она говорила Рози, что не завтракала, поэтому на обед точно придет. И Вонн сегодня в школе, — последнее, что добавляет шатенка. Не знаю, что меня удивило больше - то, что сестра Фелисити и Вонн в плохих отношениях или то, что темноволосая сегодня в школе.

Я рад, что наконец раскрылась причина такого презрительного отношения в сторону Фелисити. Но в то же время меня накрывает волной раздражения - почему из-за Миранды страдает Фелисити? Это же нечестно! Решение приходит в голову незамедлительно.

— Послушай, — мягко начинаю я, — ты не виновата в том, что твоя сестра и Вонн враждуют. Нет ничего страшного в том, что ты пообедаешь со мной и моими друзьями. Если что, я тебя защищу, — уверяю её я.

— Защитишь от кого? — с ухмылкой спрашивает старшеклассница.

— От Вонн, — решительно заявляю я. Девушка качает головой в неверии, но все равно соглашается, и мы движемся в сторону стола Джереми с подносами в руках. С каждым шагом, что приближает нас к столику, Фелисити замедляется, скованная напряжением и, возможно, страхом.

Страхи шатенки не оправдываются, потому что Мартинес не было за столом. Лиам, Истон, Джереми, Рози и Ви - были единственными, кто сидел за этим злосчастным столом. Мои друзья о чем-то непринужденно беседовали, то и дело перекидываясь колкостями. Как обычно, Рози и Истон снова шуточно спорили, а Лиам подтрунивал над Джереми и Ви. Тарелка Рози заметно опустела, видимо варварские набеги с целью ограбления со стороны Истона сделали свое дело.

— Всем привет, — слабо улыбаясь, сказала Фелисити, сжав поднос.

В один момент старшеклассники затихают и смотрят на нас с Фелисити. Вайолет скрестила руки на груди, поджала губы и, сузив глаза, оглядела шатенку с ног до головы. Рози же просто потупила взгляд в свою тарелку, толкая Истона в бок, когда тот снова пытался ограбить её. Джереми сделал вид, что кто-то ему написал. Только Лиам широко улыбнулся и похлопал по стулу рядом с собой со словами:

— О, тащи свою милую задницу сюда, — Фелисити уже хотела подойти и сесть рядом с рыжеволосым, когда тот добавил: — Никки.

Девушка вспыхнула, я же пытался не убить Лиама прямо на месте. Засранец улыбался во все зубы, демонстрируя идеальный прикус. Он точно знал, что делает и намеренно смутил Фелисити. Идиот. Я сел рядом с ним, как он и просил, в то время как Фелисити неловко топталась рядом, гипнотизируя стул между мной и Джереми.

— Почему стоишь? Садись, — говорю я, отодвигая стул одной рукой. Девушка же все равно не решалась, бегло оглядывая остальных.

— Это место Вонн, — недовольно ответила Ви, не спуская глаз с Фелисити.

— И что? — таким же недовольным тоном спросил я, — Фелисити всегда здесь сидит.

— Она здесь сидела только тогда, когда Вонн не было, а сегодня Мартинес в школе, — возразила Рози и скрестила руки на груди. Наверное, это место действительно и принадлежало Вонн, только вот за эти две недели Мартинес не появилась в столовой ни разу, поэтому место пустовало. Не удивлюсь, что Вонн вообще никогда не приходила в столовую, чтобы поесть.

— Я ее здесь не вижу, — отрезаю я, не глядя на недовольных девушек, — садись.

Фелисити медленно села, неловко глядя на Рози и Ви, что превратились в коршунов и испепеляли девушку взглядом. Вайолет цокнула и что-то шепнула Джереми на ухо, тот напрягся и повел левым плечом. Истон перестал доставать Рози и уткнулся в телефон, а Лиам как всегда начал глупо шутить:

— Не боишься, что дикарка Мартине-е-ес расцарапает твое милое личико? — сладким голосом спросил рыжеволосый Фелисити, привычно растягивая гласные в фамилии темноволосой. Шатенка вздрогнула и отрицательно помотала головой. — А зря.

— Лиам, хватит её пугать, — строго говорю я, предостерегающе глядя на него. Ещё парочка таких шуточек, и бедная девушка свалится в обморок. Ей итак непросто находиться среди них. Тот лишь пожимает плечами и отвечает:

— Просто шучу. — Проходит секунд пять. — Или нет. У Вонн сегодня отвратное настроение.

— Как будто когда-то бывает иначе, — закатив глаза, бурчит Вайолет. Тихий смешок вырывается из груди Фелисити, но она тут же опускает взгляд в пол. Да уж, сейчас не лучшее время смеяться над Мартинес.

— Адам тоже в школе? — спрашиваю, принявшись ковырять вилкой в тарелке со спагетти.

— С чего бы? — фыркает Ви, подняв стакан с колой со стола. — Сегодня вторник.

— Знаю, но Вонн в школе. Я думал, они вместе зависают.

— Это лишь наши предположения, — вклинивается Рози, скрестив руки на груди. — Никто точно не знает, правда ли это.

— Ой-ой-ой, никто точно не знает, правда ли это, — передразнивает Ист, на его губах расплывается самодовольная улыбка, — да стопудово правда, я сам видел.

— И что же ты видел?

— Как они на озере тусовались.

— Когда это было? — тут же спрашивает Джереми, а Ви перебивает его своим вопросом:

— Почему ты ничего не сказал?!

— Воу-воу-воу, знала бы наша сладкая парочка, что к ним такое повышенное внимание, — нараспев весело произносит Лиам. — Расплакались бы. Особенно Вонн.

— Это точно, — фыркает Ист, — да ничего особенно. Болтали там о чем-то, один раз Адам поцеловал её в щеку. Если честно, я ожидал чего-то более интересного, — обиженно рассказал блондин, закинув морковную палочку в рот.

— До свадьбы ждут, наверное, — хмыкнул Лиам, подмигнув Вайолет.

— Ни за что. Никакой свадьбы с Вонн! — возмутилась брюнетка, — сплюнь, сейчас же! — Лиам лишь захохотал, откинувшись на спинку стула. Двойняшка Адама скомкала белую бумажную салфетку и кинула в парня с целью заткнуть его. Правда, это произвело обратный эффект - Лиам засмеялся сильнее.

— Да какая там свадьба, — ворчит Джереми, непринужденно играя с короткими волосами Вайолет. — Максимум помолвка.

— Ага, — брякнула Ви, — милый, ты хотел сказать, после школы их пути разойдутся, верно? — Джереми неуверенно кивает и больше ничего не говорит. За столом воцаряется молчание, причем до жути неловкое и напряженное. Фелисити, которая молчала с самого прихода к эту столу, продолжает сидеть как мышка, едва притронувшись к обеду. Это заставляет меня чувствовать вину перед ней, ведь именно я настоял на том, чтобы мы обедали с ними сегодня. Обычно ребята были дружелюбнее, но сегодня все как один защищали место Вонн, которой даже не было. Я хотел подружить Фелисити с ними, но как оказалось, это намного труднее, чем я думал.

Телефон в кармане темных брюк завибрировал, привлекая к себе моё внимание. Медленно достаю его и вижу сообщение от Сэм на экране. Мгновенная вспышка радости заставляет забыть о чувстве вины перед Фелисити.

«Как дела?»

Улыбаюсь, и мои пальцы начинают порхать над клавиатурой, набирая ответ.

«Лучше всех, у тебя как?»

«Неплохо, правда Мэри достала», — пишет Сэм. — «Вчера заставила заниматься до часу ночи, представляешь? Только сейчас проснулась *плачущий смайлик*».

Подавляю вспышку гнева и неприязни к этой дуре, имя которой Мэри. Она все же взяла Саманту в команду черлидинга, но стала издеваться как могла. Идиотка буквально завалила Сэм изнуряющими нагрузками, что пагубно повлияло на наше общение. Режим моей девушки сбился, лицо сильно осунулось, и в глазах пропал любимый блеск, а сама Сэм очень занята тренировками, из-за этого мы списываемся два раза в день: утром и перед сном. Это очень сильно ранит.

Кейл же вообще стал редко отвечать на сообщения, отмахиваясь загруженным графиком. Что-то глубоко внутри меня кричало, что я теряю своего лучшего друга, но я упрямо не слушал этот голос. Легче же до последнего делать вид, что ничего не происходит, верно?

«Бедняжка *грустный смайлик*. Хочешь, я поговорю с Джейкобом?», — набираю сообщение, прекрасно зная, что та откажется принимать помощь.

«Не хочу, я же говорила уже! *злой смайлик*»

«Хорошо. Как спалось? Что снилось?»

Проходит две минуты, и только потом Сэм пишет:

«Плохо, всю ночь снились кошмары»

Сразу же появляется желание расспросить о них, но моя девушка меня опережает.

«Меня мама зовет… Я пойду, ладно? Я люблю тебя *смайлик розового сердца*»

«И я тебя люблю *смайлик красного сердца*»

Вздохнув, лениво вытягиваю ноги под столом и оглядываясь по сторонам. Обстановка не сильно поменялась: Ист с кем-то переписывался, Ви о чем-то щебетала Джереми, Лиам с волчьим аппетитом уплетаем обед, а Рози уставилась в одну точку. Фелисити решила нарушить свое длительное молчание и, наклонившись ко мне, прошептала:

— Ты с Сэм переписывался? — получив мой кивок, она спросила: — как у неё дела?

— Хорошо, но есть некоторые проблемы в школе с одной девушкой, — тихо отвечаю, сжав мобильник в своей руке. Фелисити поджимает губы, явно недовольная этой новостью, но ничего не говорит. За эти дни Фелисити была пожалуй единственной, кому я рассказывал о всех переживаниях насчет моих отношениях с Самантой. Наверное, я бы свихнулся, одержимый сомнениями и навязчивыми мыслями, если бы не она.

Перевожу взгляд на тарелку девушки и с удовлетворением замечаю, что большая часть от обеда была съедена. Ну, Слава Богу. Одной проблемой меньше.

— Чёрт! — неожиданно восклицает Рози, прожигая взглядом кого-то за моей спиной. Ист, Лиам, Ви и Джереми как по команде вскидывают головы и начинают пристально смотреть в ту же сторону. По их взглядам было понятно, что ничего хорошего сейчас не произойдет. Фелисити застывает на месте, как будто чувствуя, что удар придется на неё, я же напрягаюсь, мысленно готовясь к худшему. Не трудно догадаться, что такой переполох вызывала Вонн. Это всегда она, независимо от ситуации.

Девушка быстрым, но изящным шагом, пересекает столовую и, направляется, конечно же, к нам, держа в руках поднос, на котором лежало жалкое подобие еды: совсем немного листьев салата, аккуратно нарезанные дольки огурца, морковных палочек и апельсиновый сок.

— Проваливай. С. Моего. Места, — отчеканивая каждое слово, цедит Мартинес своим леденящим душу голосом. Я поворачиваюсь на девяносто градусов и невольно начинаю неотрывно смотреть на темноволосую. Вонн выглядела не как обычно: под глазами виднелись темные круги, старательно перекрытые тональником; в самих глазах поселились глыбы льда, непривычно омрачающие взгляд; пухлые губы потеряли всякую краску, становясь до жути бледными. Что-то явно было не так.

— Я… — тихо отзывается Фелисити, нервно сжимая пальцами подол своей серой школьной юбки.

— Ты глухая? — выплевывает Вонн, делая шаг вперед к шатенке. — Я сказала, вали отсюда.

Фелисити вздрагивает, но не двигается - наверное, слишком оцепенела от страха. Остальные за столом напряженно наблюдают за ними, но не решаются вмешаться. Ви качает головой, словно говоря: «Ну, я же говорила»; Рози сидит с бесстрастным выражением лица; Истон поглядывает на Рози; Лиам продолжает есть, но уже не так резво; Джереми нервно поглядывает то на одну, то на другую.

Взгляд Вонн становится холоднее, льдинки в её глазах становятся острее и намереваются проткнуть Фелисити незамедлительно. С грохотом поставив белый поднос на стол, Вонн грубо хватает Фелисити за плечо, вонзив острые ногти в школьную рубашку. Шатенка вскрикивает от боли, но Мартинес лишь ядовито усмехнулась и приказала:

— Не притворяйся, Брайант, себе же хуже сделаешь.

Фелисити до последнего избегала зрительного контакта, сильно сжав кулаки на коленях. Подол серой юбки до безобразия скомкался под натиском старшеклассницы. Что-то вспыхнуло в её зеленых глазах, но девушка подавила это в себе.

— Вонн, — услышал я собственный голос, — прекрати. Фелисити не сделала ничего плохого, принеси другой стул и просто сядь на него. — Хищный взгляд голубоглазой переместился с шатенки на меня, испепеляя на ходу. Фелисити, видимо почувствовал поддержку в моем лице, смело взглянула в глаза Вонн и со смущенной улыбкой попросила:

— Можно я займу твое место сегодня?

Безобидный вопрос подействовал на Вонн словно красная тряпка на быка. Грудь темноволосой истерично вздымалась и опускалась, конечности немного дрожали в гневе, но на лицо опустилась пугающая пелена спокойствия. Спустя пять секунд ее свободная рука взметнулась вверх и с силой ударила шатенку по щеке. Фелисити испуганно вскрикнула, сразу же прижав ладонь к горящей щеке, ее глаза покрыла тонкая блестящая пелена непролитых слез. Я тотчас подскочил с места, потерпев неудачную попытку перехватить ее руку до того как она нанесет удар.

Столовая погрузилась в гробовое молчание: все смотрели на наш стол, а именно - на Вонн и Фелисити. Ви ахнула, изящно прикрыв рукой рот; Джереми молча буравил глазами лицо Фелисити, а та в свою очередь тихо всхлипывала, стараясь не проронить слезы; Истон разочарованно мотнул головой и сжал пальцами переносицу; Лиам тихо присвистнул; а Рози немедленно встала и, протиснувшись между стульями, подошла к Вонн, схватила темноволосую за руку и оттащила от шатенки.

— Что ты творишь? — прорычал я, делая шаг вперед для того чтобы спрятать Фелисити за спиной. Вонн с таким же пугающим спокойствием проигнорировала меня и, освободившись из мягкого захвата Рози, развернулась и пошла прочь из столовой. Словно зачарованный я быстрым шагом поспешил за ней. Зачем она это сделала? Так не хотела отдавать свое место в чертовой столовой? Из-за Миранды накинулась на её сестру? Настолько отбитая?!

— Отвечай, — потребовал я, догнав девушку и насильно развернув её лицом к себе. Вонн мрачно зыркнула на меня, отцепила мою руку от своего плеча и прошипела:

— Не лезь не в свое дело, Уоллес.

Это разозлило меня ещё больше, и я, перехватив ее руку, до боли сжал в своей ладони. Наши взгляды снова схлестнулись в молчаливой битве. Огромная глыба льда против могущественного леса. В глубине глаз Вонн ощущалась враждебность и агрессия, но на поверхности держалось напускное безразличие. В моем же случае, агрессия и гнев просочились и на поверхность, отчетливо демонстрируя свои намерения. «Отвалите от меня, я вас всех ненавижу», — кричали ее молчаливые льдинки. «Объясни свое чертово поведение», — парировали мои. Я намеревался высказать все, что о ней думаю и защитить честь Фелисити, но вдруг почувствовал слабое прикосновение к своей спине. Немного развернувшись корпусом, я встретился взглядом с Фелисити, что нервно смотрела на меня и тихо прошептала:

— Отпусти ее, Ник, — одинокая слеза скатилась по ее побледневшей щеке, — я сама виновата. Не нужно было занимать чужое место. Этот удар, — запнулась она, глотая слезы, — был заслуженным.

Пользуясь моей растерянностью, Вонн высвободила свою руку и поспешила прочь, не удостоив нас и взглядом.

Глава 7

НИК.

— Штрафной бросок для левых, — грохочет тренер Блейк и дует в свисток. Шиплю дюжину ругательств и располагаюсь вдоль боковых линий штрафной зоны. Сейчас нам надерут задницы по полной. Точнее, нашей команде «правых» — Блейк решил устроить матч между игроками баскетбольной сборной Старшей Школы Финикса. Джаред Смит, легкий форвард команды левых, встает на место внутри полукруга за штрафной линией и вскидывает голову. У него всего пять секунд, чтобы выполнить бросок.

Один…

Джаред стряхивает ноги, барабаня левой рукой по мячу и отражая мяч от пола. Тайриз Харт, центровой нашей команды - правых, напрягается и опирается ладонями о свои бедра, не мигающим взглядом глядя на противника.

Два…

На лице Джареда расплывается ядовитая ухмылка, ведение мяча замедляется, а глаза пристально смотрят на наш щит. Внутри меня бьют мерзкие колокола, кричащие, что мы проиграем. Уже шел второй тайм, мы отставали от команды левых на одно очко, а этот штрафной бросок явно увеличит разрыв. Глупо надеяться, что Джаред Смит - легкий форвард, входящий в основной состав школьной сборной по баскетболу, промажет по кольцу.

Три…

Мяч подлетает вверх, и время словно замедляется. Истон, занимающий позицию разыгрывающего, качает головой, горько хмыкнув. В его голове крутятся шестеренки, он смотрит на тренера Блейка, словно пытаясь прочесть следующий план игры, чтобы победить. Я проглатываю желание подлететь близко к кольцу, чтобы перехватить мяч, а Кэмерон Уиллоу, тяжелый форвард противников, стукается кулаком с Паоло Ривзом, их центровым. Эти засранцы явно уверены в своей победе.

Четыре…

Мяч прилетает точно в кольцо и приносит команде левых одно очко. Тайриз тут же его перехватывает в зоне под кольцом и дальним пассом передает мяч Адаму, нашему тяжелому форварду, что стоял ближе всех к центральной линии во время штрафного броска. Адам тут же перехватывает и ведет мяч левой рукой, отбиваясь от блоков Уокера Бриджеса, атакующего защитника команды левых, и уверенно мчит на левую половину поля. Джейлен, наш легкий форвард, издает крик, больше похожий на рык, призывая передать мяч ему. Я же вихрем оказываюсь на средней позиции, стремясь заблокировать Паоло.

— Уокер, — выплевывает Блейк, — стремишься заработать ещё один фол? — его бровь презрительно изогнулась, а на губах появилась гадкая усмешка, — убери свои чертовы патлы от Джонсона.

Уокер раздраженно бурчит что-то в ответ, но все же подчиняется тренеру и отходит на незначительное расстояние от Адама. Адам же выжидает две секунды, метая взглядом между мной и Джейленом. Я делаю выпад вперед, и в это же время Адам пасует мяч мне. Я недолго веду мяч, ловко уворачиваясь от преследований Паоло под боком. Где-то слева маячит Джейлен, что слишком близко подобрался к щиту противников. Несколько шагов, Кэмерон Уиллоу, стараясь блокировать нашего легкого форварда, не замечает Истона, неожиданно подлетевшего ко мне справа.

— Дай мне, Никки! — кричит он. Удачный пасс, мяч у Истона. Светловолосый несколько раз дразнит левых, вальяжно ведя мяч, особо не уворачиваясь от блоков. Пара секунд остается до конца второго тайма, разрыв в два очка.

— Хватит тянуть кота за яйца, бросай! — рычит Адам. Ист выдавливает что-то наподобие улыбки и делает финальный прыжок, бросая мяч в кольцо. Паоло и Уокер одновременно громко ругаются, а затем бросаются вперед с целью перехвата.

— Овертайм! — Раздается словно раскат грома голос тренера Блейка.

Игра заиграла новыми красками: все обозленные, ослепленные азартом, потные и яростно готовые сделать все ради победы. Самая любимая часть любого баскетбольного матча — это овертайм. Почему? Да потому что тот, кто первый забросит мяч в кольцо противника, выиграет. Начинается настоящая мясорубка, где значение имеет только предстоящая победа. Накопившаяся усталость и предвкушение заветного победного броска лишь подливают масла в огонь, заставляя играть из последних сил под властью жгучей страсти к триумфу.

Джаред ловит мяч после попадания в их кольцо и быстрым шагом пересекает поле, шустро ведя правой рукой. Признаться честно, я знал, что Джаред сразу помчится на среднюю позицию нашей половины, поэтому как только мяч оказался у Истона, я удобно разместился там, выжидая лучшего легкого форварда нашей школы. Наши взгляды с Джаредом схлестнулись, в его читалась ярость и азарт, в моих же чистой воды уверенность и непоколебимость. Он отвел мяч чуть влево, так и не поняв, что я раскусил его тактику. Делаю резкий выпад вперед и перехватываю мяч, круто изменив его траекторию движения. Своевременный пасс Джейлену, что неожиданно появился на середине поля, полностью готовый принять мяч. Парочка трюков нашего легкого форварда, идеальный перехват Адамом, контрольный пасс мне и… Двухочковый в их кольцо!

— Да, твою мать, да! — вопит Истон, подлетая ко мне, словно я сейчас спас чью-то жизнь. — Чёрт, чувак, это было охрененно круто! — Пока светловолосый трепал меня по голове, а следом заключил в медвежьи объятия, на моих губах расползалась смущенная улыбка, но в груди бушевало пламя эмоций. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, но радость перекрывала все. Адам широко улыбнулся, показывая большие пальцы. Джаред же подарил мне безумную улыбку и пошел в командную раздевалку. Паоло и Кэм поражено подняли руки вверх, показывая ладони и ушли за ним. Остальных я не заметил – видимо по-быстрому смылись в раздевалку, чтобы первыми принять душ.

— Уоллес. — До меня доносится голос тренера Блейка. Истон медленно освобождает меня от своих рук и отходит на один шаг. — Твоя сегодняшняя необдуманная выходка могла превратиться в фол, — резко обвиняет он, положив тяжелую руку мне на плечо. Я напрягаюсь: я знал это, но не мог поступить иначе — мы бы проиграли.

— Я знаю, сэр, но время играло против нас, это был единственный выход, — серьезно говорю я, встречаясь взглядом с мужчиной. Ист похлопал меня по свободному плечу и свалил к остальным в раздевалку. Хватка тренера на моем плече усилилась.

— Для кого-то время играет против; для кого - за. Вопрос в том, кто из них выиграет? — взгляд тренера стал жестче, и я понял, что облажался. Холод пробежал по моей потной шее, и я поражено сжал кулаки. — Правильный ответ: второй. Потому что в баскетболе время никогда не играет против тебя, даже лишние три секунды могут решить исход матча, тебе ли об этом не знать. — Каждое последующее слово тренера било меня, словно разгоряченные розги. Безусловно, Блейк был прав. Стыдливо взъерошив волосы, я пробормотал:

— Прошу прощения, такого больше не повторится. — Грозный мужчина одарил меня долгим взглядом, словно взвешивая все за и против. Спустя некоторое время хватка на моем плече все же ослабла и он заявил:

— Я возьму тебя в команду на место Джоша, но только потому что у него больше нет возможности учавствовать в сезонах, ясно? Ещё парочка таких твоих выходок, и ты вылетишь отсюда, получив пинок под зад. — Мне стало неуютно в собственном теле. Единственное, на что мне хватило сил и смелости – это на кивок.

Покорно кивнув, я направился в сторону командной раздевалки, где меня уже ждали мои новые товарищи по команде. Запах пота окутал комнату, заставляя прикрыть нос рукой, но я был слишком измотан, чтобы подчиниться этому. Устало вздохнув, я с силой захлопнул дверь за собой и запустил пятерню себе в волосы. Чёрт, план выложиться перед тренером Блейком на все сто с треском провалился. Только хуже себе сделал. Хорошо, если буду сидеть на скамейке запасных и иногда заменять их на поле. Твою мать. Злоба на самого себя грызла меня изнутри: ну, зачем я поперся отбирать у Джареда мяч?!

— Что сказал Блейк? — обеспокоено спросил Адам, заметив мою кислую мину. Я снова шумно вздохнул и прошел мимо него, с грохотом плюхнувшись на деревянную лавку перед серыми шкафчиками. Помимо меня и Джонсона в раздевалке находились Кэм и Тайриз. Они с любопытством покосились на меня и быстро переглянулись между собой. Остальные же плескались в душевой.

— Меня взяли, — буркнул я, — но обозначили, что хоть один косяк с моей стороны, и я в пролете.

Кэм присвистнул, но когда заметил мой раздраженной взгляд, начал громко кашлять себе в кулак, словно поперхнувшись. Тайриз закатил глаза и, перекинув полотенце мятного цвета через свое левое загорелое плечо, достал новую бутылку воды и кинул мне в руки.

— Держи, — мрачно опрокинул он, — Блейк мне так тоже говорил. Как видишь, все ещё здесь.

Адам хмуро взглянул на Тайриза и повел плечом прежде чем подойти ко мне. Его темные волосы были растрепанны, как, впрочем, и у всех здесь присутствующих, за исключением Тайриза — они у него были очень короткими. Джонсон сел на лавку рядом со мной и уставился в серый потолок, одновременно с этим постукивая пальцами по деревянной поверхности. Где-то справа глухо слышится шум воды, нарушая тишину.

Я же всё с тем же кипящим недовольством к самому себе открутил голубую крышку от бутылки и принялся жадно глотать воду. Кэмерон, что тоже невольно стал затворником нашего напряженного молчания, откашлялся и заговорил:

— Чувак, не переживай ты так, — хмыкнул, — Блейк не стал бы тебя брать, если бы хотел выгнать при первой же возможности.

— Ага, — отозвался Адам, — просто он терпеть не может риски. Он Истону в том году весь мозг вынес за его внесенные изменения в тактике вовремя матча. — Тайриз ухмыльнулся, его темно серые глаза наконец смотрели не так убийственно. Натянув на себя белую просторную футболку и черные шорты, он запихнул баскетбольную форму в темно синий рюкзак и захлопнул дверцу шкафчика. Затем он повернулся к нам и отсалютовал на прощание.

— С мокрой башкой пойдешь? — выкрикнул Кэм, когда тот уже почти скрылся за дверью.

— По дороге высохнет. — Услышали мы в ответ до того как дверь в командную раздевалку с грохотом закрылась. Кэм вздохнул и потряс мокрой головой в разные стороны с целью высушить, только вот не учел, что капли с его волос падали на нас.

— Фу, чувак, — протянул Ист, выходивший из душевой комнаты. Светловолосый демонстративно вытер каплю с загорелой руки полотенцем. Мы с Кэмом ухмыльнулись, Адам же еле слышно цокнул и встал со скамейки, устало вздохнув. Парень пришел в школу только к началу тренировки, выглядя при этом жутко измотанным. Складывалось ощущение, что вместо сна он ночью камни таскал. Если так задуматься, то Адам почти всегда приходил словно неживой после вторника и четверга. Ви, как она обычно любит это делать, пыталась раскусить своего брата, чем он там таким занимается с Вонн, раз тот приходит сам не свой. Вонн в ответ на это огрызается, учтиво отметив, что на расспросы об этом у Вайолет есть прелестное время дома: за завтраком или ужином. Рози старается перевести тему, чтобы не разжигать конфликт дальше. Моя же роль в таких ситуациях смехотворно проста – молча наблюдаю исподлобья.

Я заметил глубокие царапины на широкой загорелой спине Адама, словно кто-то очень хотел запомниться. Парень же, по всей видимости, ещё не догадывался о их существовании. Адам даже засосы старался скрыть, умело маскируя их тональником Вайолет.

— Не болит? — вырвалось у меня прежде чем я осознал, что ляпнул. Джонсон недоуменно посмотрел на меня, нахмурив темные брови. Ист восхищено присвистнул и похлопал парня по плечу, словно поощряя. Морщина на лбу Адама стала глубже, и он тотчас подошел к зеркалу и начал рассматривать свою спину, оглядываясь через плечо.

— Чёрт, — шепотом выругался он себе под нос, — просил же не оставлять следов.

Кэм хохотнул, но встретив недовольный взгляд Адама, отвернулся и принялся вытирать полотенцем голову. Адам пристально рассматривал раны на своей спине, но его взгляд при этом оставался до жути пустым и безжизненным. Сжав кулаки, он рвано вздохнул и пошел в душевую комнату.

— Что это с ним? — спросил Кэм, провожая нашего тяжелого форварда взглядом. Я пожал плечами и снял черную майку через голову.

— Ну-ка, повернись к нам спиной, Никки, вдруг тоже что-то интересное обнаружим, — пошутил Истон, намекая на Фелисити. Кэм заинтересованно оглянулся на меня. Я показал светловолосому средний палец, взял полотенце в руки и направился в душевую следом за Адамом, игнорируя громкое фырканье за спиной.

В душевой комнате было до ужаса душно. Пар слепил глаза, зрение становилось мутным, да и пол вдобавок ко всему оказался скользким. Прищурившись, я пытался отыскать свободный душ в комнате. К счастью, одна кабинка всё же была свободной. Быстро прошмыгнув к ней, я ступил босой ногой на мокрый пол и включил горячую воду. Теплы струи стекали по моему вспотевшему телу, старательно смывая всю усталость и капельки пота. Как оказалось, в соседней кабинке купался Адам. Невысокая темно-красная перегородка разделяла нас с правой и левой стороны.

— Ник, — спокойно обратился ко мне Адам. От былого раздражения ни осталось и следа, — можешь одолжить мне свой шампунь?

— Да, конечно, — киваю и протягиваю парню. Проходит минут десять, я в последний раз споласкиваюсь, на этот раз уже прохладной водой и, обвернув полотенцем бедра, собираюсь покинуть комнату, как вдруг слышу голос Адама:

— Если честно, мне нужна твоя помощь.

— Что-то случилось?

— Нет. Да. Черт, — пробормотал тот. — Мне нужно съездить по делам сегодня вечером, но Миссис Дэвенпорт попросила меня передать Вонн её проектную работу, чтобы исправить некоторые ошибки. Не мог бы ты передать, пожалуйста?

Я напрягаюсь. Мне не очень-то и хотелось снова пересекаться с Мартинес сегодня, да и вообще когда-либо. Особенно после того как она ударила Фелисити.

— Почему она сама не забрала? — вместо ответа задаю вопрос я, полностью развернувшись к Джонсону.

— Ну, как ты знаешь, — замялся он, — сегодня произошел неприятный инцидент в столовой… После него Вонн ушла с уроков.

Моя неприязнь растет с каждым его гребаным словом. Конечно, я хочу отказаться. Зачем мне помогать Вонн? Пусть катится к чертовой матери со своим проектом. У меня нет никакого желания снова с ней контактировать, общаться. Я уверен, вместо спасибо в ответ я получу одни оскорбления. У этой девушки нет такого чувства, как благодарность. Сомневаюсь, что она вообще способна что-то чувствовать. Этот её высокомерный взгляд полон презрения ко всем, кроме неё самой. А как она сегодня повела себя с Фелисити? Просто невыносимая девушка.

Я вздыхаю. С другой стороны, ничего не случится, если я просто передам ей этот злосчастный проект. Тем более, живет она совсем рядом. Просто постучусь, отдам и уйду домой. Да, ладно, так я и поступлю.

— Хорошо, — наконец отвечаю я, — всё равно мы соседи, передам по-быстрому. — Адам напряженно поджимает губы и отводит взгляд, словно он упустил какую-то очень важную деталь. — Ну, что ещё? — с нескрываем недовольством спрашиваю я.

— Сегодня вторник, — осторожно напоминает темноволосый, — обычно Вонн очень поздно возвращается домой. Даже я не знаю во сколько.

В моей голове проносятся всевозможные проклятия в сторону Адама, Вонн, Паоло, который развесил свои уши и уменьшил напор воды специально, чтобы лучше слышать о чем мы тут треплемся. Я в сотый раз шумно вздыхаю и раздраженно вскидываю руку.

— Куда ехать? — смиренно спрашиваю, свыкшись с мыслью, что сегодня вечером меня ждет очередная ссора.

— Я скину тебе сообщением, — оживился парень. — Спасибо, Ник, — в его глазах поселился благодарный блеск. — Я теперь в долгу перед тобой.

— Да брось, — отмахнулся я и зашагал в сторону выхода. А в мыслях крутился лишь один вопрос: почему Адам так заботится о Вонн?

***

Светловолосая девушка лежала на кровати, беззаботно болтая ногой. Во рту у неё был фруктовый леденец желтого цвета с лимонным вкусом. Леденцы в последнее время стали её единственный спасением. Стресс преследовал Саманту повсюду: в школе, дома и даже в отношениях с Ником. Между ней и парнем слово образовалась неопределимая пропасть, и никто из них не пытался сократить её. Обстановка дома особенно давила на неё, так как родители стали бесконечно выяснять отношения. В школе же приходилось терпеть издевки от Мэри: триста раз повторять движения, которые Сэм и без этого безупречно исполняла; выслушивать унижения от девочек из команды; делать вид, что не замечаешь ложные слухи, которые распускают по всей школе.

Легкий смешок сорвался с её розовых губ, и она перекатилась на спину, взглядом уткнувшись в электронную книгу. Трогательные истории о любви всегда глубоко проникали в душу Сэм. Ник часто ругал Саманту за то, что та воспринимала все происходящее в книге слишком близко к сердцу. Эх, Ник…

Телефон, лежащий рядом с ней завибрировал, привлекая к себе внимание. Это было уведомление из Фейсбука о новой заявки в друзья. Некая Миранда Брайанат. Красивая брюнетка с правильными чертами лица смотрела на неё счастливыми глазами, но что-то в её взгляде не давало Саманте покоя. Возможно, этим чем-то были надменные нотки в её глазах шоколадного цвета. В профиле девушки был переизбыток фотографий. Казалось, что она фотографировала каждый свой шаг. Вот Миранда сидит со своими подружками в пабе под названием Оушо, вот в домашнем кинотеатре смотрит только вышедший сериал, вот целуется с каким то накаченным загорелым парнем, вот занимается в спортзале. Место учебы: Старшая Школа Финикса. Сэм напряглась, внутри все похолодело. Самые глупые мысли без приглашения влетели в её голову. Она знакома с её Ником? Зачем она добавилась в друзья? Хочет что-то сказать? Что-то плохое?

Саманта сама не заметила, как начала грызть ноготь на большом пальце левой руки. Тихо выругавшись себе под нос, она одернула руку и прикусила нижнюю губу.

«Приветик *Подмигивающий смайлик*», — сразу же написала Миранда, после того как Саманта приняла заявку в друзья.

«Привет *Улыбающийся смайлик*», — ответила Саманта, набирая ответ дрожащими руками и надеясь, что сообщение выглядит непринужденным. Внутри же все болезненно сжалось. В последнее время Сэм стала слишком эмоциональной и чувствительной, тревожные мысли безжалостно терзали её каждый день.

«Как дела?»

«Всё хорошо, сама как?», — осторожно спросила Саманта, снова принявшись грызть ноготь на большом пальце. Будучи уверенной, что Миранда ответит тем же простым ответом, она немного расслабилась. «Уверена, диалог не завяжется», – мысленно сказала она самой себе. Но Сэм ошибалась – Миранда вдруг заговорила о своих проблемах. Светловолосая с удивлением обнаружила, что они с Мирандой очень похожи – тоже недопонимания с родителями, стычки в школе со стервозными заносчивыми девицами, недопонимания в отношениях.

Девушки не заметили, как проболтали целый час, обсуждая все на свете. Былое беспокойство покинуло девушку, а на его место пришла радость нового знакомства. Но несмотря на это, всё же одна нотка подозрения кричала в голове Сэм, безостановочно повторяя: «Не доверяй ей».

Глава 8

НИК.

Я приехал по адресу, который отправил Адам смской, только спустя два часа – были некоторые дела, которые я должен был решить до этого. Признаться честно, я поражен, ведь это место совсем не походит на светские места для таких богачек, как Вонн. Адам отправил меня прямиком в другой конец города – заброшенный и почти что нелюдимый. Маленькая огороженная территория была единственным «живым» местом здесь. Может, Джонсон ошибся? Вряд ли Вонн действительно коротала вечер в таком захолустье.

Старый деревянный забор защищал небольшой участок. Впереди стоял маленький кирпичный домик, явно повидавший уже многое на своем веку. Вдалеке я увидел сарай, в окне которого глухо горел огонечек света. А между ними была травянистая территория с искусственным прудом. За участком явно следили – трава была аккуратно пострижена, вокруг пруда росли маленькие растения, напоминающие цветы.

Я похлопал себя по бедрам и осторожно постучал по деревянной двери. Сперва меня встретила тишина. Слышны были лишь журчание воды и тихое пение птиц. Вдруг залаял пёс, затем подхватил второй, а за ним и третий. Складывалось такое ощущение, что мне здесь были не рады. Кроме животных никто не обратил внимания на меня. Я не услышал никого, кто бы подошел к двери с целью проверить не пришел ли кто. Я постучал ещё раз, но уже значительно громче. Собачий лай усилился, животные с остервенением кричали, чтобы я ушел. Извините, малыши, но я не уйду отсюда, пока не передам этот чертов проект Вонн.

Шумно вздохнув, я постучал в третий раз, охваченный раздражением. Какого черта я должен стоять здесь и ждать, пока эта девица соизволит выйти?! За дурака меня держит? Решила поиграться? Или, может, Адам ошибся адресом? В любом случае, все это мне не нравится. Я не хотел провести этот вечер на отшибе города в компании обозленных собак.

— Черт! — выругался, пнув маленький камешек. Тот отлетел влево и ударился о железное ведро, громко звякнув. И, о, Боги, я услышал, как чей-то голос осадил собак, а затем до моих ушей донеслось чье-то тихое шарканье. Кто-то неспешно шагал по скрипящему полу, бормоча что-то себе под нос. Спустя минуту дверь тихонько открыл пожилой мужчина, крепко вцепившись в деревянную ручку, как будто в любой момент мог потерять равновесие. Седовласые волосы падали старику на лицо, старательно закрывая его морщинистый лоб. Густые седые брови были нахмурены, образовывая глубокую линию между ними. Черные глаза хищно глядели на меня, словно я собирался сделать что-то плохое. Сам старик был небольшого роста и худощавого телосложения. Поджав бледные губы в тонкую линию, он небрежно опрокинул:

— Чего тебе?

Я опешил. Куда меня отправил Адам?! Почему вместо Вонн здесь какой-то недовольный старик? Хотя, нужно признать, по дружелюбию он ничем не уступает Мартинес. Прочистив горло, я ответил:

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался, — мне нужна Вонн.

Дедушка вскинул брови, а затем снова нахмурился, недоверчиво глядя на меня.

— Адама знаю, а тебя впервые вижу. Ты кто такой?

— Меня зовут Николас, я школьный приятель Вонн, сэр, — всё также учтиво отозвался я. Признаю, про приятеля я нагло солгал, но что мне оставалось делать? Черты лица мужчины заметно смягчились, но недоверие все ещё скользило в его взгляде. Немного подумав, старик легонько кивнул и открыл дверь пошире, отходя на один шаг назад, но руку с дверной ручки не убрал.

— Проходи, — хрипло произнес он, — меня зовут Питер Паркинсон. Вонн сейчас немного занята, можешь подождать здесь. — Дряблой морщинистой рукой он указал на старый обшарпанный стул, что стоял в углу комнаты. Я кивнул с еле слышным вздохом – ждать Мартинес мне явно не хотелось. Подойдя к стулу, я замер.

Погодите-ка, почему я должен вообще её ждать? Ругая себя за такую очевидную глупость, я развернулся к старику с намерением оставить проект ему, но тот уже куда-то свинтил. Прошипев пару проклятий, я огляделся.

Переступив порог дома, сразу оказываешься в небольшой мрачной комнатке. Полы были выполнены из деревянных досок, окрашенных в зеленый цвет. Обои явно пожелтели, утратив и намек на былой белый цвет, но красивые потемневшие сиреневые цветы на них все же добавляли жизни. Посреди комнаты стоял темный круглый столик на тонкой ножке, вероятно, тоже выполненный из дуба. Слева от стола стоял величественный коричневый шкаф внушительных размеров. Дверца была немного приоткрыта, демонстрируя рукав белой просторной рубашки, выглядывающей из шкафа. Между шкафом и стеллажом с хрустальным сервизом, собравшим многовековую пыль, находился проход в другую комнату, но темно-зеленая ткань, играющая роль ширмы, не давала разглядеть, что находилось по ту сторону от неё. Напротив стула, на котором я скромно сидел, располагалась дверь, судя по всему ведущая на задний двор. Наверное, старик туда и сбежал, чтобы предупредить Вонн о моем приходе, пока я наивно шел к стулу. Сжав проект в руках, я встал и направился вслед за Питером Паркинсоном, чтобы передать эти злосчастные бумаги. Как я уже и сказал, сидеть и ждать девушку, пока та закончит все свои дела, я не намерен.

Выйдя из кирпичного дома, в нос ударил запах сырости, не свойственный Финиксу. Поморщившись, я зашагал в сторону деревянного сарая, в котором одиноко горел свет. Я услышал, как кто-то тихо скулил, а также приглушенные голоса. Скорее всего, они там. Коротко выдохнув, я осторожно зашел внутрь. Теплые лучи одинокой лампы на потолке заполнили небольшую комнату, наполненную тем самым запахом сырости. Откуда-то к моей ноге скатилась слабая струя воды, оставив за собой мокрый темный след на каменном полу.

— Что ты тут делаешь? — раздался резкий голос Вонн. Мысленно подготовившись к очередной схватке, я поднял глаза и наткнулся на недовольную девушку, что держала в руках черный длинный шланг, из которого текла вода. Сама Мартинес выглядела непривычно. Черные прямые волосы собраны в конский хвост, небольшие пряди обрамляли её чуть загоревшее худое лицо; сама девушка была одета в просторную футболку песчаного цвета, а лямки от черного комбинезона чуть спадали с хрупких плеч. Штанины были запачканы грязью и чуть подвернуты, оголяя небольшой участок кожи. А на ногах красовались потрепанные галоши, что были явно больше нужного размера.

— Что? — огрызнулась девушка, заметив, что я её разглядываю. Мартинес снова настроена враждебно ко мне. Не знаю, что за мысли крутятся в голове у этой девушки, но явно ничего хорошего.

— У тебя сейчас лямка упадет, — любезно отвечаю я, стараясь сделать свой голос менее раздраженным. Темноволосая ничего не отвечает, пытаясь удержать язвительные комментарии в мою сторону, но всё же поправляет лямку. Наши глаза на ненадолго встречаются, создавая необъяснимый импульс в моей голове ляпнуть что-то ещё. Слава Богу, пожилой мужчина решает спасти меня.

— Это я его пропустил, — ответил старик Питер, взволнованно взглянув на девушку, — милая, это не твой школьный приятель?

В глазах Вонн вспыхнул недобрый огонек, предупреждающий о надвигающейся буре. Я со вздохом поднес руку к лицу и сжал переносицу, будучи раздраженным всей этой бурдой.

— Адам просил передать, — протягиваю проект девушке, что злобно прожигала меня взглядом. Под грозным взглядом Питера я передаю бумаги Мартинес, та вытирает свободную руку о штанину, и лишь потом забирает свою школьную работу.

— Спасибо, — буркнула она, враждебность все ещё сквозит в её глазах. Пожимаю плечами, мол ничего особенного, и разворачиваюсь, намереваясь уйти. Меня останавливает костлявая рука старика, крепко схватившая меня за кисть.

— Постой, — он кашляет, — помоги Вонн с Дэнни, пожалуйста. Мальчик слишком большой и сильный, а Вонн у нас девочка хрупкая и худенькая, не может с ним справиться. Обычно мы с ней вместе моем его, но сегодня я плохо себя чувствую. Вонн, ты можешь отдать проект мне, я отнесу его в дом.

Я опешил. Что за Дэнни? Он говорит про пса? Недоумение скользит и во взгляде Мартинес, что удивленно уставилась на старика, чуть опустив шланг. Уверен, девушка не из тех, кто так легко примет чужую помощь. Особенно, если этот «чужой» кто-то вроде меня.

Наши с ней взгляды встретились, и началась безмолвная битва. «Не смей», — говорил ее. «Я не буду отказывать Питеру из-за твоих чертовых замашек и принципов», — парировал мой. Вонн сжала челюсти, я же расслабленно приподнял правую бровь, ожидая её следующего шага. Поджав губы, девушка покосилась на старика, будто думая, как можно мягко намекнуть, что мы с ней далеко не приятели и никогда ими не будем. Я засунул руки в карманы своих черных шорт и скучающим взглядом наблюдал за темноволосой. Питер тоже выжидающе смотрел на неё, гадая почему же та молчит. Обреченный вздох вырывался из груди старшеклассницы, и она протянула мне шланг с явной враждебностью, а Паркинсону свои драгоценные бумажки.

— Держи. Я схожу за Дэнни, ты стой здесь, — не глядя мне в глаза, выдавила девушка и быстрым шагом пошла прочь из сарая через другую дверь. Мы с Питером остались наедине. Мужчина с недоверием рассматривал меня, но все же решил не смущать и поплелся в сторону дома, прихрамывая всю дорогу. Я остался один в незнаком мне месте с девушкой, к которой я не испытываю ничего, кроме неприязни и отвращения. Вдобавок ко всему, этот старик так трепетно смотрел на Мартинес, словно она была гребанной спасительницей всего мира. Серьезно, что за фигня? Почему Адам и Питер так пляшут вокруг неё? И почему я тут стою в ожидании этой стервы? Чтобы помочь ей! Немыслимо! Как вообще до такого дошло?… Да уж, видела бы меня Сэм сейчас…

Что-то большое и лохматое промелькнуло перед моими глазами, прежде чем я успел осознать что происходит. Черный пес, судя по всему по кличке Дэнни, радостно бегал по сараю, виляя коротким хвостом. Заметив меня, он залаял, и его глаза озорно заблестели. Успела пройти всего пара секунд, прежде чем Дэнни с силой толкнул меня передними лапами. Признаться честно, старик Питер не соврал, сказав, что пес слишком большой и сильный. Я еле устоял на ногах, но это не помешало мне громко рассмеяться.

— Дэнни всего год, он так играет, — раздался голос Вонн, вошедшей в сарай, скрестив руки на груди. Льдинки в её голубых глазах почти растаяли, глядя на пса. Пес загавкал, из стороны в сторону виляя хвостом, словно подтверждая слова девушки. Я кивнул и оглядел нового друга повнимательнее, а тот в свою очередь кинулся на Мартинес. Темноволосая тепло улыбнулась и почесала его за черным ухом. Только сейчас я обратил внимание, что у Дэнни не было одного уха. Видимо, увидев мой сочувствующий взгляд, Вонн заговорила:

— Местная шпана его палками забила, а потом и ухо отодрали. — Старшеклассница говорила сухо и безучастно, но печальный взгляд выдал девушку. Моргнув, она кивнула на шланг в моих руках. — Ты будешь держать Дэнни, а я мыть.

Я снова кивнул и присел на корточки, пес же сразу подбежал ко мне и дружелюбно лизнул мою щеку. Я хрипло рассмеялся и потрепал его по голове. Вонн начала поливать малыша из шланга, нежно поглаживая его по спине. Дэнни высунул язык и закружился, подпрыгивая, изредка лая. Я тут же схватил пса двумя руками, сокращая его амплитуду движения, чтобы Мартинес смогла вспенить шампунь для собак на его шерсти. Тонкие пальцы Вонн бережно обходились с шерстью пса, одновременно с этим массируя Дэнни. Тот даже тихо зарычал от удовольствия.

Я немного забылся, сидя здесь, вот так вот на корточках, и почти что дружелюбно общаясь с Вонн в этом маленьком сарае. Меня по-настоящему удивил тот факт, что такая стерва, как Вонн Мартинес, вела себя с собаками лучше, чем с людьми. Она была добра, услужлива и нежна с Дэнни и ни разу не нагрубила старику Питеру. Поношенная и явно дешевая одежда совсем не смущала дочь известного модного дизайнера, а грязь и пыль в сарае не пугали девушку. Казалось, что Вонн из Старшей Школы Финикса и здешняя Вонн абсолютно разные люди. Может, у неё есть сестра близнец? Что самое удивительное – Вонн ни разу не поморщилась, когда грязные капли от Дэнни летели в её сторону, впитываясь в чистую кожу.

Вдруг Дэнни вырвался из моего крепкого кольца рук , а темноволосая вскрикнула и, потеряв равновесие, упала на задницу. Над ней возвышался пес, беззаботно лая и облизывая голубоглазую. Шланг выпал из рук Вонн, и струя воды направилась точно на меня, облив с ног до головы.

— Черт, малыш, — пробормотал я и потянулся к шлангу, намереваясь перекрыть поток воды. Мне показалось, что я услышал что-то похожее на короткий смешок, но убедил себя, что это лишь мои фантазии. Не может быть, чтобы Мартинес смеялась. Для большого черного хулигана это показалось новой игрой – забери шланг, пока Ник не дотянется до него первым. Быстро схватив «оружие» с сильным напором воды в пасть, он помчался, старательно уворачиваясь от меня.

Стоит ли говорить, что Дэнни таким образом облил не только меня, но и бедную Вонн, все также сидящую на заднице и странно поглядывающую то на меня, то на черного негодника? Я ожидал увидеть в глазах девушки злость, презрение или ненависть, но никак не огоньки веселья. Её это забавляет? Конечно, Мартинес прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь спрятать появляющуюся улыбку на её лице. У неё это получилось. Снова сделав привычное мне выражение лица, она встала и слегка отряхнула рабочие штаны. Дэнни сделал её своей новой целью и побежал на неё, с торчащим шлангом изо рта. Сильный напор воды безжалостно ударил по Вонн, делая её одежду абсолютно мокрой.

— Дэнни! — вскрикнула она, и я невольно улыбнулся, но, словно опомнившись, поспешил спрятать улыбку.

Черные волосы девушки немного завились, с них капали капельки воды на её старые кеды. Одежда прилипла к девичью телу, демонстрируя худобу. Бог мой, она вообще что-нибудь ест?Мартинес не выглядела разозленной или раздраженной. Она медленно наклонилась к Дэнни, словно пытаясь обмануть его, и также спокойно вытащила шланг. Конечно же, при этом не упустив возможность облить меня. Уверен, она нарочно.

В сарае господствует напряженная тишина, лишь шум воды приглушенно нарушал этот порядок.

— Это твой дедушка? — решаю попытать удачу разговорить Вонн. Та замирает и отрицательно качает головой, ничего не говоря. Ну, хотя бы не послала. Уже что-то.

Я снова подошел к этим двоим и аккуратно заключил Дэнни в свои объятия, присев на корточки, чтобы этот маленький хулиган больше не сбегал, устроив беспорядок по пути. Вонн садится на корточки, повторяя мою позу и снова намыливает черного негодника. Наверное, мы выглядели до ужаса смешными со стороны: двое подростков в полностью мокрой одежде и с бардаком на голове. Представляю, как я буду объяснять родителям, а особенно маме, как так вышло, что вышел из дома абсолютно сухим, а вернулся будто на меня ведро с водой опрокинули. Хотя, так оно и было.

Я уже не надеялся получить ответ от Вонн, когда услышал:

— Хотела бы я, чтобы Питер был моим дедушкой. — Девушка старательно избегала моего взгляда, упорно смотря на Дэнни, сидя на корточках, как и я. При этом она продолжала массировать пса через пену. — У Питера нет ни детей, ни внуков, его жена скончалась, когда ему было двадцать шесть.

Я тихо слушал, боясь лишний раз вздохнуть – это первый раз, когда мы разговаривали без конфликтов и бесконечных оскорблений с её стороны. Я бы подумал, что мне чудится голос Вонн, если бы не видел как шевелятся ее бледные губы. Дэнни тоже затих, словно уловив моё настроение. Своими наивными глазами он наблюдал за мной и Вонн, будто понимая о чем мы говорим.

— Все, чем он дорожит – это бездомные, брошенные собаки. Он забирает к себе тех собак, которые ранены или голодают, помогает им, кормит и лечит. Нет, не так. Питер помогает всем животным, а не только собакам или нуждающимся. — Она судорожно сглатывает и смывает пену прохладной водой из шланга. — Это самое малое, что я могу сделать для Питера. Он когда-то помог мне, а теперь я помогаю ему.

Я не посмел задать вопросы, касающиеся помощи Питера Вонн. Я знал, что девушка никогда не расскажет мне об этом и лишь разозлиться. Признаться честно, я поражен таким откровением со стороны Мартинес. Не скажу, что рад здесь находится в компании девушки, что ведет себя по-свински в школе, но былое отвращение куда-то на время улетучилось. Может, лицо Вонн действительно опечалилось и сделалось невыносимо уязвимым, словно хранило множество страданий, а может, я это себе придумал. Но факт остается фактом – то, что стерва школы, одевающаяся в брендовые шмотки и презирающая нищих, за пределами школы работает на отшибе города в старой грязной одежде, чтобы помочь бездомным собакам и одинокому старику, охренительно странно.

— Так ты сюда ходишь по вторникам и четвергам вместо школы? — вдруг осеняет меня. Темноволосая кивает, по-прежнему избегая моего взгляда. Выключив воду, она встает и снова надевает маску безразличия. В мою голову ударяют предположения ребят о Вонн и Адаме: что они зависают вместе вместо уроков, бесполезно спуская время впустую. Знали бы они, как сильно ошибались.

— А Адам? — Безобидный вопрос заставляет девушку еле заметно вздрогнуть.

— Как видишь, его здесь нет, — отрезает она, давая понять, что не будет распинаться передо мной о делах Адама. Я понял, что должно быть эти двое привыкли хранить секреты друг друга. Они прикрываются тем, что «встречаются» и проводят вторники и четверги вместе, в то время как на самом деле это далеко не так. Что же на самом деле их связывает?

— Хорошо, — киваю я. Почему-то мне до ужаса хотелось продлить этот момент, но, конечно же, это просто ради любопытства. — А где остальные собаки?

Взгляд Вонн смягчается, и она молча начинает идти к другому концу сарая, из которого до этого выходила за Дэнни. Мы выходим на улицу из сарая и направляемся к другому, только уже более просторному. По дороге единственным, кто пытался болтать, был Дэнни, весело бежавший за нами и пытающийся что-то рассказать на своем собачьем языке. Путь до следующего нашего места проходил по узкой тропинке, огороженной невысоким темно-красным заборчиком. За оградой была небольшая поляна, на которой резвилось двое щенят. Один был рыжим, а другой белый с коричневым пятнышком на ухе.

— Это Арчи и Бейли, — с некоторым трепетом проговорила Вонн, остановившись рядом со мной. — Их маму застрелили, — уже тише закончила девушка, с досадой поджав губы.

— А твой пёс? — неожиданно для себя слышу собственный голос.

— Ричи? — удивленно спрашивает девушка. — Нет, Ричи мне подарил отец.

Я киваю, значит, того пса зовут Ричи.

— Сколько всего животных здесь? — оглядываю поляну и бросаю редкие взгляды в сторону сарая, из которого доносился приглушенный лай. Вонн чуть хмурит брови, а в темноволосой голове крутятся шестеренки.

— Около девяти собак и три кошки, — наконец отвечает она и сует руки в карманы своего комбинезона. Мы двинулись дальше. Арчи и Бейли продолжили дурачиться, перекатываясь с одного бока на другой. Ричи же гордо бежал за нами, иногда останавливаясь,чтобы понюхать траву. Легкий теплый вечерний ветер ласкает нас, а промокшая одежда освежает, вызывая лавину мурашек. Вонн поежилась и ускорила шаг. Я последовал за ней.

Зайдя в помещение, в нос ударил едкий запах собачьего корма, смешанный с чем-то ещё. Вонн потянулась к левой стене и, нащупав выключатель, щелкнула по нему. В комнате загорелся свет. По углам были распиханы кучки сена, формируя своеобразные лежанки. На них устроились несколько собак, сонно поднявшие головы, когда услышали нас. По середине стояли несколько мисок с горсткой коричневого корма, а справа от них большая тара с водой. Щенок цвета палево неуклюже подбежал к Мартинес, опасливо поглядывая на меня.

— Привет, Микки, — нежно улыбнулась Вонн и подняла малыша на руки. Тот сразу же несколько раз с любовью лизнул её щеку. Щенок с интересом уставился на меня, а затем снова на девушку. — Его зовут Ник.

Я с удивлением моргнул – не думал, что Вонн представит меня и без отвращения назовет моё имя. Микки гавкнул и вытащил язык, с озорством глядя на меня. Губы девушки слегка искривляются в виде едва заметной улыбки.

— Привет, — со смущением отзываюсь я, щелкнув щенка по носу. Тот снова издал лай, его маленький хвост быстрым темпом зашевелился, словно лопасти вертолета.

— Кажется, ты ему нравишься. — Темноволосая ставит пса на пол, и тот радостно убегает в левый дальний угол, на котором расположилось двое собак. Я проглатываю желание задать провокационный вопрос и слабо улыбаюсь в ответ. В моей груди рождаются сострадание и благодарность старику Питеру, что он заботится о них, как о своих детях.

Никогда бы не подумал, что Вонн будет заниматься подобным, чтобы скоротать вечера. Конечно, это не отменяет того факта, что девушка лишь таит в себе эту светлую часть. Она проявляется за стенами всеобщего обозрения, и даже не уверен, правда ли это все. Сомнения одолевают меня, заставляя сомневаться. И, видимо, не зря. Словно осознав, что Мартинес показывает себя с другой стороны, она вновь нацепила на себя маску напускного безразличия и обжигающего холода. Или, может, это не маска?

— Если ты вдруг захочешь потрепаться об этом с кем-то, — она обводит указательным пальцем помещение, — пожалеешь. Ты и Адам единственные, кто знает, что я торчу здесь в этой одежде и мою собак. Лучше бы тебе уяснить, что все, что было здесь – останется в стенах этого сарая, ясно?

Я киваю, холодная улыбка расползается по моему лицу. Конечно, я не рассчитывал, что Мартинес будет такой добренькой всегда. Ну, добренькой относительно того, как она вела себя до этого. Я ошибся. Эта её противная сторона, что стреляет ядом и льдом всякий раз, когда Вонн открывает рот, не маска. Это она сама.

— Я скучал по твоему холоду, Вонн, — единственное, что говорю прежде чем выйти отсюда. Ричи провожает меня самым печальным взглядом, в котором скользит ошибочное осуждение. Нет, малыш, единственная, кто заслуживает осуждение своими поступками, это Вонн. Но тебе, конечно же, этого не понять, ведь с вами она играет другую роль.

Глава 9

ВОНН.

Я захожу в дом Питера, попутно вытирая зеленым полотенцем свои волосы. Чего я точно не ожидала увидеть, так это того, что придурок-Ник все ещё был здесь. Сидел себе как ни в чем не бывало за столом и о чем-то непринужденно болтал с мужчиной. Меня удивлял тот факт, что Питер пустил Ника. Питер Паркинсон был одним из тех людей, кто никому не доверял, кроме тех, кого знал лично. Чего уж греха таить, в первое время он и к Адаму вечно приглядывался, пытаясь поймать на любой мелочи, а тут вот оно как получается. С одной стороны это жутко интересно, а с другой ужасно бесит. Почему этот недоумок здесь трется? Все равно проект передал и всё, что можно, уже вынюхал.

Нервно мотнув головой, я внутренне напрягаюсь, но снаружи как всегда держусь равнодушно. Осторожно закрываю дверь, чем получаю теплый взгляд Питера в свою сторону.

— О, Вонн, — улыбнулся он, неуклюже вставая из-за стола, чтобы подойти ко мне. — А мы тут с Ником болтаем за чашечкой чая, тебе налить?

Я выдавила улыбку и отрицательно покачала головой, а затем посмотрела на Ника, как я надеялась, уничтожающим взглядом. Но тот лишь ехидно улыбнулся, а глаза придурка победно сверкнули. Чёрт бы его побрал! Почему он не ушел?! Подавляю в себе вспышку подступающего гнева, болезненно вонзив свои ногти в ладонь.

— Это я попросил Ника остаться, — виновато пробормотал Питер, медленно подходя ко мне. — На улице уже стемнело, я переживал за тебя. Хотел, чтобы Ник проводил тебя до дома, — аккуратно положил ладонь на мою руку, — тем более, вы соседи.

— Не стоило, — устало отвечаю, желая, чтобы мой голос не выдал того, насколько зла я была. Питер не мог знать, что Ник не такой белый и пушистый, каким кажется. Чертов лицемер, вот он кто. Приперся с Фелисити к моим друзьям, опозорил, да ещё и выставил все так, как будто это я виновата. До чего же бесит!

Кэйлеб или Патриция вряд ли будут рады тому, что какой-то парень, помимо Адама, проводит меня до дома. Патрицие, скорее всего, вообще дела до этого нет, а вот Кэйлебу… Подумать даже страшно. Доннели, как и Питер, долго присматривался к Адаму, чтобы убедиться наверняка, что Джонсон не представляет никакой опасности для меня. Мой отчим до жути избирателен по отношению к парням после Чейза. Наверное, это верное решение.

— Ты быстро, — заметил Ник, невозмутимо скрестив руки на груди. Я стрельнула в него взглядом, полного раздражения и презрения. Когда до темноволосого дошло, что отвечать я не намерена, он поднял уголки губ и расслабил руки, затем встал со стула и обратился к старику Питеру. — Мы, наверное, тогда пойдём. Был рад с вами познакомиться, спасибо за теплый прием.

Лицо Питера, стоявшего рядом со мной, озарила теплая улыбка. Так он обычно смотрел лишь на меня и животных, которых приютил. Волна раздражения накрывает меня с головой – да как такое возможно?! Он знает его несколько часов, а уже такое хорошее отношение? Чертов Адам, так меня подставил! Это он во всем виноват! Пусть только попробует подойти ко мне завтра, уничтожу.

— Да, конечно, — кивает Питер и отпускает мою руку. — Приходи ещё, Николас. Животные тебя любят.

— Да не все, — с улыбкой отвечает Ник и пялится на меня, намекая на Ричи. Я же в ответ на это лишь фыркаю и вешаю полотенце на крючок. Видимо, Уоллесу нравится глумиться надо мной, раз он разбрасывается ехидными комментариями направо и налево. Не удивлюсь, если завтра в школе все так и будут трепаться по поводу меня и этого местечка. И все благодаря этому придурку. Адам ошибся, доверив Нику мой проект. Точнее, нет, он ошибся, когда решил, что Нику можно доверять и отправил его сюда.

— Пока, Питер, мне пора, — говорю я, развернувшись к старику и, при этом нацепив слабую улыбку на лицо. Питер кивает и неспешно бредет к входной двери. Мы не обнимаемся сегодня. Он знает, что при незваных гостях я не захочу проявлять привязанность к нему и этому месту. Это ни к чему. Не хочу, чтобы у других были рычаги давления на меня. Мне хватает Адама и Кэйлеба, ну, и с недавних пор Ника.

Мы с придурком-Ником выходим из дома, ещё раз попрощавшись с Питером. Теплый легкий ветер бьет в лицо, пытаясь играться с моими мокрыми волосами, что оставили темный след на моей белой школьной рубашке. В доме Питера лежит моя «рабочая» одежда, в которую я одеваюсь, когда прихожу сюда. Обратно же возвращаюсь в том, в чем пришла – в форме Старшей Школы Финикса. Ник в свою очередь измарал свою дурацкую одежду в пыли и воде из шланга. Стоял рядом в чёрной футболке и таких же шортах на резинке. Белые кроссовки были испачканы грязью, которая недавно лежала на полу в сарае. Неужели ему нравится стоять в грязной одежде? Все-таки он действительно странный.

— Хватит пялиться, — бормочет Ник, заметив, что я краем глаза наблюдаю за ним.

— А что, стесняешься? — огрызаюсь я, оборонительно скрестив руки на груди. Тот лишь издает что-то наподобие фырканья и вздыхает, словно общаться со мной – непосильный труд. Ладно, возможно это так и есть. — Мы так и будем тут стоять или поедем наконец? — ворчу я, снова встречаясь с его взглядом. Зеленые глаза Ника казались не такими уж и надоедливыми сегодня вечером. Былые агрессия и ненависть испарились из них, освобождая место интересу и усталости.

— Моя машина там, — парень указывает на серую легковую машину, припаркованную на расстоянии 650-ти ярдах16 от нас.

— У тебя есть своя машина? — пытаюсь уколоть я, придав своему голосу издевательский тон.

— Это отцовская, — раздражается Ник, — пошли уже.

Я молча соглашаюсь, и мы начинаем двигаться в сторону машины отца Ника. Я проглатываю язвительные комментарии в его сторону, понимая, что сейчас это ни к чему. Признаться честно, за этот вечер число едких слов, что должны были выбраться наружу, значительно сократилось. Вернее это я их сократила, похоронив глубоко в себе. Придурок-Ник узнал один из моих главных секретов, чем поставил себя в выигрышную позицию, в то время как я знатно проигрывала эту негласную холодную войну.

Подойдя к машине с другой стороны, я открыла дверь и села на место рядом с водителем. Ник приземлился на свое сиденье и с грохотом закрыл свою дверь. Я повторила за ним. Неловкость и напряжение обжигали мою кожу, поэтому я сцепила руки на коленях и уставилась в лобовое стекло. Парень повернул ключ зажигания и сжал руль. Прежде чем мы начали движение, я решила, что ещё недостаточно прыснула ядом сегодня.

— У тебя, надеюсь, есть права? — на всякий случай уточняю я, невозмутимо встретившись с ним взглядом.

— Конечно, нет, — отзывается тот, закатив глаза. Отлично, значит есть. Немного расслабляюсь и тихо выдыхаю, снова уставившись в лобовое окно. Ник надавил на педаль газа, и машина двинулась.

Прежде я никогда не ездила с другими. Под другими я подразумеваю всех, кроме бывшего личного водителя, которого уволил Кэйлеб, самого Доннели, Адама и отца. Патриция никогда не отвозила меня куда-то и не забирала. Этой женщине противна даже сама мысль находится со мной наедине в замкнутом пространстве.

Конечно, когда нам нужно было поехать к родственникам отца в другой штат после его смерти, Патриция стойко вытерпела пару часов полета со мной в самолете. Правда, до самого дома мы ехали на разных машинах, ведь она устала от моего общества за то время, пока мы летели в бизнес классе. Мне было пять лет. С шести до четырнадцати меня возил личный водитель, Коул, который отчасти заменил мне семью. Коулу было пятьдесят пять, когда его наняла Патриция, у него уже были две внучки по имени Мелисса и Камелия. Он был для меня членом семьи, заботился обо мне, словно я была его родным человеком. После школы мы заезжали в пекарню или в парк, чтобы поесть мороженного и посмотреть на озеро. По праздникам тайком ездили к семье Коула, где меня встречали с распростертыми объятиями. Но это продлилось недолго. С приходом Кэйлеба многое изменилось. Например то, что Доннели не нравился Коул, он вечно придирался к нему, в конечном итоге добившись его увольнения. Не то чтобы Патриция сильно сопротивлялась этому, ей было все равно. В тот момент я осознала, что в моей так называемой «семье», состоящей из Кэйлеба и Патриции, мои желания вряд ли когда-то будут учитываться. Не то чтобы сейчас меня это по-прежнему очень сильно задевает. Совсем нет.

— Я никому не скажу, — вырывает меня из раздумий голос придурка-Ника. Я вопросительно, а затем уже с явным недоверием, кошусь на него, встретившись своим взглядом с его в зеркале заднего вида. Он говорит о сегодняшнем дне. Взгляд его цепких зеленых глаз сканируют меня, не упуская практически ничего. — Я подумал, что, возможно, для тебя это место действительно играет важную роль, и до сегодняшнего дня оно было своего рода отдушиной. Я прав?

Что-то внутри меня оживает, но я быстро заряжаю обойму и стреляю в этот порыв.

— Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы так говорить.

— Ага, но сегодня вечером я кое-что понял, поэтому немного изменил свое мнение о тебе.

Я усмехаюсь. Он правда думает, что мне не все равно, что он там понял или как ко мне относится? Что ж, это забавно. Темноволосый переводит взгляд на дорогу.

— Позволь поинтересоваться, с чего ты решил, что мне не все равно?

В следующее мгновение Ник произнес те слова, которых в глубине души я боялась услышать больше всего:

— Питер рассказал о тебе кое-что, пока ты мылась.

— Ты врешь. Питер так бы ни за что не поступил.

— Не-а, не вру. Ты можешь мне не верить, это твое право, — пожимает плечами он. — Но он действительно кое-что рассказал, но что именно, тебе не скажу.

— Тогда зачем все это сейчас говоришь? — раздраженно спрашиваю, медленно теряя самообладание. Что за игру он ведет?

— Мне показалось, что я увидел в твоих глазах вопрос. — Ник встретился своими глазами с моими. — Когда я сказал тебе, что никому не скажу, ты на меня посмотрела и будто задала вопрос «С чего бы тебе так поступать?»

— Чушь, такого не было, — возражаю я. Парень пожимает плечами.

— Наверное, мне показалось. Но от своих слов я не отказываюсь, я никому не скажу.

— Я не могу поверить тебе на слово, — все же решаю ответить я, продолжая зрительный контакт. Парень закатывает глаза и вздыхает.

— А придется. — Я ничего на это не отвечаю. Зачем? Но Нику так не казалось, он вновь пытается завязать диалог. — Почему ты ударила Фелисити сегодня?

Я вздрагиваю, и ярость молниеносно одолевает напускное спокойствие. Какого черта он вообще спрашивает об этом?! Это не его чертово дело! Ник, конечно же, замечает перемену моего настроения. Темноволосый понял, что это не то, о чем стоило спрашивать, чтобы продолжить этот «диалог». На его лицо падает тень недовольства, но Уоллес пытается это скрыть. Конечно, этому придурку не понравилось, что я немного поцарапала лицо его противной Фелисити. Но она сама виновата. Не нужно было ко мне лезть.

— Почему Адам не ездит с тобой сюда? — не унимается он, все также поглядывая на меня через зеркало заднего вида. «Потому что у него есть дела поважнее в другом конце города», – хочется мне ответить, но я по-прежнему молчу и демонстративно перевожу взгляд на окно со стороны двери пассажирского сиденья. — В твоих интересах мне все же ответить, — раздражается парень, когда я в очередной раз его проигнорировала.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Ладно, — нехотя соглашается он, — а на другие?

— И на другие.

— У меня есть твой секрет, — любезно напоминает Ник, при этом выглядя так, словно он только что выиграл гребанную лотерею.

— И что? — огрызаюсь я, разозлившись из-за его довольного лица.

— Не притворяйся, будто бы тебе все равно. Я же знаю, что это не так, — победно заявляет он и нажимает на педаль тормоза. Машина плавно останавливается возле светофора, что горел красным. Убедившись, что у нас в запасе ещё есть сорок секунд, темноволосый корпусом поворачивается ко мне и невинно хлопает глазами. — Ну, так что?

— Один, — сквозь зубы отвечаю я, — у тебя есть один вопрос. Нельзя задавать провокационные вопросы. И про Адама я ничего не расскажу.

— Без проблем, — легко соглашается парень, а я недоверчиво смотрю на него. Неужели так просто согласился не спрашивать про Фелисити и Адама? — Нет, погоди. Три вопроса. Один слишком мало.

— Ты спятил?! — чуть ли не пищу я, — какие три?! Один вопрос и всё.

Но, конечно же, придурок-Ник будет упрямиться до последнего. Как глупо было ожидать адекватного поведения с его стороны. Это же тот самый Ник, который путается с крысой Брайанат, и тот Ник, который сейчас шантажирует меня.

— По-моему, все довольно-таки честно. Я храню твой секрет до самого гроба, а ты мне отвечаешь всего-то на три вопроса, причем не провокационных и не затрагивающих твоего дорого Адама, — пожав плечами, спорит он.

— А по-моему, ты наглеешь, — шиплю я, оборонительно скрестив руки на груди.

— Может быть, — кивает Уоллес и выжидающе смотрит на меня, будто бы уже зная, что я соглашусь. Естественно, я понимаю, что проиграла эту маленькую битву. Какой у нас уже счет за все эти наши стычки? Урод. Козел. Дебил. Ненавижу его и его тупую рожу! Вот бы скорее выбраться из этой проклятой машины и лечь в постель. Шумно вздыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Хорошо, — успокоившись, отвечаю я. — Три вопроса, и всё.

— Три вопроса, и всё, — повторяет придурок-Ник и дарит мне короткую улыбку. — Та-а-ак, — протягивает он, постукивая пальцем по рулю. — Сама Вонн Мартинес дала возможность задать целых три вопроса, я должен использовать эту возможность с умом, не так ли?

До чего же он меня раздражает! Врезать бы, да посильнее! Напрягшись, я одариваю его недовольным и весьма красноречивым взглядом.

— Я понял, — пробурчал он и следом задал вопрос, от которого моё сердце замерло: — Что тебя связывает с Адамом?

— Я же сказала, что на вопросы про него не буду отвечать, — настороженно напоминаю я.

— Да, — кивнул он, — но этот вопрос больше про тебя, нежели про него, так что все честно.

Я сжала кулаки.

— Всё сложно, такой ответ тебя устроит? — По сути я не солгала. Это была правда, разве что слишком расплывчатая. По лицу Ника не трудно было догадаться, что он тоже так считал.

— Разумеется, нет, ты что, издеваешься? — фыркает он. — Что значит «всё сложно»?

— Что сказала, то и значит, — огрызаюсь я. — Я не могу сказать больше.

— Это не ответ, — снова начинает спорить недоумок. — Я тебе его не засчитываю.

— И что?

— И то. Это значит, что у меня по-прежнему три вопроса.

— Нет.

— Да.

Водитель сзади нас просигналил. Я перевела взгляд на светофор и обнаружила, что тот уже как десять секунд горел зеленым. Это заметил и Ник. Он нажал на педаль газа, и автомобиль тронулся с места.

— Я не могу рассказать тебе всего по понятным причинам, — со вздохом начинаю я. — Мы с Адамом привыкли выручать друг друга и делаем это уже на протяжении нескольких лет, так что нас правда многое связывает. И все действительно очень сложно.

— Вы вместе? — зачем-то задает идиотский вопрос Ник, при этом глядя на меня так, будто спрашивает о чем-то очень важном.

— Тебя это так волнует, Никки? — язвлю я, изображая интонацию Лиама.

— Может быть, — расплывчато отвечает Уоллес, чем очень сильно меня пугает.

— Это будет засчитано как твой второй вопрос.

— Без проблем.

Это вводит меня в ещё большее заблуждение, и я на некоторое время замолкаю. Есть несколько причин, по которым я не могу ответить полностью честно. Конечно, среди них есть и то, что я попросту не хочу быть откровенной с ним. Это же Ник – тот, с кем я вечно ругалась и тот, кто близок с этой сучкой Брайанат. С каких это пор я должна играть по его правилам?

— В какой-то степени вместе, — всё же выдавливаю я. И это даже не ложь. Мы с Адамом вместе, но это сильно отличается от того, что принято называть отношениями. Только это Нику знать не обязательно. Пусть поддерживает легенду Вайолет о нас с её братишкой.

— Хорошо, — произносит темноволосый, и едва уловимая досада скользит в его голосе. — Ист и парни с баскетбола по-настоящему оценили твое творение, — вдруг усмехается он.

— О чем ты говоришь? — невозмутимо спрашиваю я, стараясь подавить зародившуюся панику внутри.

— Ну, на его спине, — подсказал он. Я покраснела на долю секунды. Правда не от смущения, а от ярости. Где это братишка Джонсон шастает по ночам?! И почему не проследил, чтобы скрыть эти следы?! Он меня подставил!

— Это не твое дело, — холодно отрезаю я, закинув одну ногу на другую.

— Знаю-знаю, это не моё дело, поэтому я не буду больше об этом упоминать, чтобы в лишний раз тебя не злить. Не знал, что ты у нас из стеснительных.

— Мне все равно.

— Как всегда.

Я в очередной раз одариваю его гневным взглядом. Мне действительно все равно, что обо мне подумает Ник в такой ситуации. Но мне не все равно, если об этом «моем творении» вдруг узнает вся Старшая Школа Финикса.

Недолго думая, я достаю телефон из своей черной сумки и ищу в мессенджере Адама. В последний раз Джонсон заходил в сеть три часа назад. Прикинув в голове его примерное местонахождение, я решаю, что лучше написать, чем позвонить. Сейчас ему не до меня.

«Научись пользоваться декоративной косметикой, Джонсон. Иначе я больше не буду прикрывать твою глупую задницу», — пишу я, надеясь на его благоразумие.

— Адаму строчишь? — весело спрашивает Ник, выруливая на пустую дорогу. Меня накрывает волной раздражения.

— Кто тебе дал право смотреть в мой телефон?

— Я не смотрел.

— Ты смотрел и читал то, что я пишу Адаму, — обвиняю его я и тут же блокирую мобильник.

— Я не смотрел и уж тем более не читал, что ты там пишешь, — закатив глаза, устало откликается он, — у меня хорошо развито боковое зрение.

— Это одно и то же!

— Нет. Если бы я целенаправленно смотрел в твой телефон, то мы бы уже давно попали в аварию, потому что ты очень долго печатаешь. А так я просто проявил внимательность и на всякий случай смотрел на твое окно своим боковым зрением, чтобы всегда быть начеку.

— Так и до косоглазия недалеко, — проглотив его замечания про меня, заботливо сообщаю я и убираю телефон обратно в сумку.

— Вот как, — ни чуть не обидевшись, отвечает он, — тогда спасибо за заботу.

Я ничего не отвечаю и тянусь к мультимедийному центру в его машине. Клацнув по первой попавшейся песне, я выпрямляюсь и ловлю недовольный взгляд Ника.

— Мне надоело с тобой болтать, — недовольно поясняю я и тут же себя одергиваю. Зачем я оправдываюсь перед ним? Ник бормочет себе под нос что-то наподобие «в следующий раз прежде чем что-то включить, спроси», но я это игнорирую. Никакого следующего раза не будет.

—————————

16. 1 ярд = 0,9 метра (приблизительно).

Глава 10

ВОНН.

Следующим утром я стою в ванной напротив зеркала и стараюсь не разбить его. Ненавистное мне отражение словно тяжелый камень пригвоздило к месту. Не было такого периода в моей жизни, когда я бы могла любить себя настолько, чтобы без отвращения смотреть в него. Разве что в детстве, когда мне особо не было дела до того, как я выгляжу. Но даже тогда Патриция успевала меня отчитывать за «вид оборванки», когда я была одета не в дорогие платья.

Ключицы выпирали недостаточно сильно, лицо было слишком круглым, губы ужасно тонкими и потрескавшимися, а глаза блеклыми и пустыми. Про фигуру вообще молчу. Хотела бы я забыть то, как выгляжу. Может, была бы я худее на несколько фунтов17, то выглядела бы лучше.

Пар в ванной комнате резал глаза, но это мне не помешало неотрывно смотреть в свое отражение. Тушь со вчерашнего макияжа темными разводами легла под невзрачные глаза, лишний раз подчеркивая их жалкий вид. Серое полотенце, в которое я укуталась после душа, как будто приклеилось ко мне намертво, стараясь защитить меня от того, что бы мне открылось, если бы его не было. Не глядя беру ватный диск и мочу его под краном, а затем стираю разводы под глазами. В последний раз взглянув на себя, я быстро развернулась и подошла к тумбочке, на которой аккуратно была сложена школьная форма серого цвета.

Сажусь на корточки и тихонько вытаскиваю электронные весы из под мебели. Теперь уже скинуть свой «серый щит» не составило никакого труда. Мигом встаю на белые весы и зажмуриваюсь.

Хоть бы отвес, хоть бы отвес, хоть бы отвес…

Собравшись с мыслями, распахиваю глаза и смотрю на циферблат. 97 фунтов18. Не знаю, что и думать. Чтобы сохранить этот вес или его уменьшить, нужно есть ещё меньше. Но я не могу есть ещё меньше! Продолжая гипнотизировать электронные цифры, я судорожно вспоминаю, что ела вчера, чтобы найти то, что исключу из своего рациона сегодня. Может, не ужинать сегодня дома? Завтрак я итак пропущу, а в школе обедать не буду. Съем перед сном легкий салат и все. Проклятье!

Быстро напялив на себя нижнее белье белого цвета, я влезаю в кремовую рубашку и серую юбку. Ногой задвигаю весы обратно под тумбочку. Босиком прошмыгиваю в свою комнату с полотенцем в руках, молясь всем богам в этом мире, чтобы не столкнуться с Кэйлебом, а ещё хуже с Патрицией.

Сегодня удача была явно не на моей стороне. Хотя, если быть честной, за последние несколько лет я уже и позабыла значение этого слова. Как только я надела черные чулки, в мою дверь постучались. Я не успела подойти или сказать, что можно входить. Незваный гость определил свою судьбу сам, без разрешения распахивая дверь в мою комнату. Не трудно было догадаться, что это Кэйлеб Доннели собственной персоной.

— Ты опаздываешь, — укоризненно произнес он, делая несколько шагов в мою сторону. Я промолчала и посмотрела на открытую дверь за его спиной. Кэйлеб проследил за моим взглядом. — Она завтракает.

— Завтракает? — удивилась я. Привычку никогда не завтракать я унаследовала от Патриции. Мужчина кивнул.

— Да, поэтому ты сейчас идешь со мной вниз.

— Зачем?

— У нас будет семейный завтрак, — с отвращением ответил он. Волна дрожи прошибла меня насквозь. В голове проносятся мысли о цифрах на весах и моё обещание себе о том, что ограничусь салатом перед сном. Я старалась не показывать насколько мне не нравится эта идея, но Доннели мне вряд ли когда-нибудь удастся одурачить. — Я тоже не в восторге, но ничего не поделаешь. Она этого хочет.

Я ничего не отвечаю и стаскиваю черную сумку со стола. Если Патриция сказала, что хочет чего-то, значит так и будет. Иного выхода нет. Ричи жалобно гавкнул, напоминая о своем присутствии и враждебно покосился на Кэйлеба. Да уж, эти двое никогда особо не ладили. Мужчина перехватывает сумку и ловит мой взгляд.

— Что? — растерянно спрашиваю я, стараясь не смотреть ему в глаза. Кэйлебу это очень не понравилось.

— Что за мальчишка привез тебя вчера домой?

Сама не понимаю почему, но мои уши начинают гореть. Черт, черт, черт! Я могла бы соврать, что Адам подвез меня на отцовской машине или что-нибудь другое… Но он видел, что за рулем был не Адам, а Ник. Это настоящая катастрофа! Сердце бешено забилось где-то внизу живота, и я судорожно сглотнула.

— Школьный приятель, — хриплю я, осторожно заглядывая мужчине в глаза. В них безжалостным пожаром горела ревность и злость.

— Да? — тихо спрашивает он. Что-то внутри меня подсказывает о необходимости солгать или сбежать. — Почему я о нем никогда не слышал?

— Потому что я с ним не лажу, — нахожусь я. — Адам не смог меня забрать, и ты тоже, поэтому приехал Ник. Это Адам все придумал и попросил Ника, я честно ничего не знала.

Кэйлеб пытливым взглядом рассматривал моё лицо, пытаясь поймать на лжи. Когда до него дошло, что я не вру и дрожу как осиновый лист, он вздыхает. Злость испаряется из его глаз, а на её место приходят забота и уязвимость.

— Вонн? — он дотрагивается до моей щеки и невесомыми поглаживаниями ласкает кожу. — Что с тобой в последнее время? Я чувствую, как ты отдаляешься от меня.

— Все в порядке, — вру я и слабо улыбаюсь. В глазах мужчины вновь вспыхивает гнев. Конечно. Он понял, что я солгала.

— Не ври мне. Только не мне. — Кэйлеб внимательно изучает моё лицо. — Проблемы в школе? Что случилось?

— Сказала же, что все в порядке, — вздыхаю я. — Просто настроение в последнее время гадкое.

По глазам Доннели я поняла, что мой ответ его не удовлетворил. Мне удалось выдержать его долгий и пристальный взгляд, а затем отступить на один шаг. Рука, гладившая меня по щеке, безвольно упала, словно была не его и вовсе. От меня не ускользнуло то, как Кэйлеб сжал ручки моей сумки. Очень недобро. Словно сдерживал себя. Снова. Я сглотнула.

— Пошли, — не своим голосом нарушил молчание он. — Патриция ждет.

Киваю и покорно следую за ним. Ричи хочет снова гавкнуть, но под моим строгим взором отбрасывает эту идею и бежит за нами, понуро прижав уши. В этом доме нужно подумать трижды, прежде чем что-то сделать или сказать. Это мы уяснили ещё давно.

Перед лестницей Кэйлеб вдруг останавливается. Я не успеваю разобраться в чем же дело, как он передает мне сумку обратно. А. Вот оно что. Патрицие не понравится, что её муж несет сумку такой, как я. Конечно. Прижав вещь к себе, я прикусываю губу и спускаюсь вслед за Кэйлебом. В нос ударяет запах жареного, и мой живот жалобно урчит. Это не удивительно – в последний раз я съела половину яблока, и то вчера после обеда.

— Почему так долго? — холодный голос Патриции заставляет меня ускорить шаг и сесть на свое место за столом. Этот вопрос адресован не мне, так что напрягаться и придумывать отмазку не стоит. Доннели не спешит отвечать. Сначала он с пугающим спокойствием шагает к стулу рядом с Патрицией по другую сторону стола, а затем садится на него. Как и всегда я сидела с правой стороны стола совершенно одна, в то время как женщина, что звалась моей матерью, восседала на стуле напротив с надменным выражением лица. Её голубые глаза были подведены черной подводкой, на губах виднелась неизменная помада красного цвета, а светлые волосы были идеально прямыми.

— Справлял малую нужду.

Кажется, она осталась довольна таким ответом. Изабелла, наша кухарка, поставила передо мной тарелку с панкейками и клубничным джемом. Я сжала кулаки, что покоились на моих коленях. Я ненавидела панкейки, и Изабелла об этом знала. Украдкой гляжу на Патрицию и замечаю ядовитую ухмылку на её губах. А. Так это была прихоть этой женщины, кухарка тут не при чем. Смиренно беру серебряный нож в правую руку и вилку в левую, затем принимаюсь разрезать свой завтрак на маленькие кусочки.

Гробовое молчание воцарилось за столом. Лишь скрежет столовых приборов разбавлял эту тишину, делая это помещение еле оживленным. Кэйлеб с непроницаемой маской на лице усердно резал яичницу с беконом, Патриция вилкой подцепляла листья салата в её зеленом завтраке. Я же мельтешила свои капкейки с особым интересом, стараясь, чтобы ни светловолосая женщина, ни мой отчим не заметили того, что в мой рот так ничего и не попало из «завтрака». Изабелла смиренно стояла в конце стола и смотрела в пол, ожидая любых указаний от женщины, которую мне не дозволено было называть матерью. Ричи лежал рядом со мной под столом, преданно положив свою голову мне на ноги и охранял сумку. И зачем только Патриция устроила этот «семейный» завтрак?

— Пичардсон звонил мне вчера вечером, — ледяной голос Патриции нарушил молчание. Что-то во мне оборвалось и услужливо подсказало, о чем пойдет речь чуть позже. Хотя эти слова и были адресованы мне, Кэйлеб решил ответить вместо меня, при этом бросив недобрый взгляд в мою сторону. Он был недоволен тем, что я солгала насчет проблем в школе.

Кэйлеб всегда говорил мне рассказывать все: о проблемах, мыслях, желаниях. В этом доме мы были заодно против Патриции – так он мне говорил. Виновато опускаю глаза на свои ноги, надеясь, что это хоть как-то смягчит моё наказание потом.

— Чего хотел?

Этот вопрос заставил меня вновь посмотреть на Кэйлеба. Я заметила то, как Доннели сжал вилку в своих руках. Он нервничал. Доннели боялся, что Патриция выйдет из себя и ударит меня снова. Впрочем, я занервничала не меньше после следующих её слов.

— Миссис Брайанат пожаловалась, — всё, что сказала Патриция. Её глаза встретились с моими. Я еле заметно дернулась. Эта тупая сучка Фелисити пожаловалась своим родителям, что я её чуток задела. Серьезно? Гнев и обида схлестнулись во мне в яростном сражении.

— Что-то произошло? — задал тупой вопрос Кэйлеб, изо всех сил стараясь оттянуть то, что случится через несколько минут. А может, даже и секунд. Патриция усмехнулась, только вот эта усмешка была жуткой. Я знаю, чего от меня ждут – извинений, но этого не будет. Не в этот раз.

— Спроси у неё.

У неё. Даже не по имени. Мой отчим вопросительно взглянул на меня. В его глазах читался немой вопрос: «Что произошло?», а ещё росла тревога. Я знала, что Кэйлеб постарается оправдать меня, но за Фелисити мне вряд ли удастся избежать наказания.

— Я не буду извиняться, — ответила я, глядя в глаза своей матери. Мой отчим резко выдохнул. Он понял, что произошло. Боковым зрением я увидела, как Кэйлеб прикрыл глаза на несколько секунд, а после того как распахнул, в них виднелась непоколебимая решимость. Он хотел защитить меня. Патриция с отвращением взглянула на меня в последний раз, а потом уже обратилась к своему мужу:

— Ты заставишь её извиниться. — Вот что сказала она. Немного расслабляюсь. Значит, сейчас она не собирается меня бить. Но моя радость продлилась недолго.

Он покорно кивнул. Кивнул! Почти сразу же. Кэйлеб даже не пытался переубедить её или сказать что-то в мою защиту, а ведь он знал. Он ведь все знал! Он единственный, кто точно знал – я не виновата! Что-то внутри меня оборвалось. Обида захлестнула меня с головой, внизу живота все скрутило в тугой узел. Глаза болезненно защипало, а в горле образовался комок, полуживое сердце заныло. Я же ему доверяла! Он же тогда пообещал, что больше никогда мне не придется вставать на колени перед ними. Он обещал…

— Нет! Ни за что, вы не заставите…

Кэйлеб посмотрел на меня чужим взглядом, но в них плескалась капля сожаления. Он знал все, что нужно, чтобы понять – для меня извиниться перед Фелисити, все равно что всадить себе нож в живот. Но также было ясно одно – он заставит меня попросить прощения перед этой крысой. Нет у меня больше никого, кто бы смог защитить. Я совсем одна. И презрительный смешок Патриции, что вылетел спустя секунду после моих слов, тому подтверждение.

***

Саманта сидела на уроке химии, когда телефон пискнул, оповещая о новом уведомлении. Это была Миранда Брайанат. За эти несколько дней девушки успели сильно сблизиться. Легкая улыбка заиграла на губах светловолосой. Это заметил Кейл, сидевший рядом с ней.

— Ник пишет? — поинтересовался он словно невзначай. Сэм почувствовала недовольство в его голосе, но проигнорировала это.

— Подруга, — отмахнулась она.

— Что пишет?

Девушка с интересом посмотрела на друга. То, что Кейл интересовался подругами Саманты, она знала давно. Но обычно он делал это в другом ключе. А сейчас как будто что-то поменялось. Интересно, что?

— А зачем тебе? Девушку себе ищешь, чтоли? — хитро прищурившись, спросила она.

— Совсем ку-ку? — покрутив пальцем у виска, возмутился парень. — Скучно мне просто, вот и спросил.

— Ну-ну.

— Ой, да и не верь, больно надо, — обидевшись, буркнул Кейл и демонстративно отвернулся. А самого чувство вины грызло при упоминании Ника, пусть даже собственными устами. Он не специально избегал разговоров лучшего друга, просто слов подходящих не находилось, да и времени… Считает ли вообще Ник после всего этого его по-прежнему своим лучшим другом? Да и писать Нику сейчас и пытаться что-то наладить уже стыдно…

Саманта же в это время вовсю перекидывалась сообщениями с Мирандой. Девушки действительно сдружились и уже дошло до того, что делились чуть ли не каждым своим шагом. Пускай даже и в интернете, Сэм была очень рада, что нашла подругу спустя долгое время.

***

Спустя неделю я сидела на лавке на заднем дворе школы в окружении моих так называемых друзей и задумчиво смотрела на свои кеды. Рядом развалился Истон, важно закинув нога на ногу, а справа от него Ви, чопорно сведя ноги и положив руки на колени. Остальные же скучковались перед нами. Конец сентября выдался очень жарким, температура и не думает опускаться. Я не переношу жару и поэтому ненавижу собираться где-то вне помещения, где нет кондиционеров. Сейчас же вынуждена торчать здесь, потому что у Рози было какое-то важное объявление.

— Ну? — не выдержала я, когда поняла, что кудрявая не торопится делиться важными новостями.

— У нас в школе завелась крыса, — выдала девушка негромко. Я дернулась и почувствовала, как Ист напрягся. Подняв глаза на ребят, я заметила, как занервничал Лиам, и как Адам с Ником сохраняли маску спокойствия. Ви в свою очередь все также неподвижно сидела, словно статуя.

— С чего ты так решила? — поинтересовался Ник, скрестив руки на груди.

— Мне сказали.

— Кто?

— Я тоже это слышал, — вмешался Истон. Внезапно его лицо стало серьезным. — Помните те слухи про Тайриза?

— Про него и ту училку? — не слишком любезным тоном отозвался Лиам.

— Ага, — кивнул Ист, — это были не слухи, но Тай клянется, что никому не рассказывал.

— Может, молодая училка сама похвасталась, — хохотнул Лиам, но когда получил наши недовольные взгляды, стушевался, — шутка!

— Это прошлогодняя крыса, — вдруг подала голос Ви, — в том году мои девочки тоже жаловались, что периодически происходила утечка информации. Просто она затаилась на некоторое время, а сейчас снова проявила себя.

— Тогда, может, стоит её искать среди твоих девочек? — предположил Джереми, что стоял облокотившись о стену слева от меня. Вайолет одарила его убийственным взглядом, а тот лишь повел плечом.

— Но Тай не якшается с девчонками из черлидинга, — возразил Ник. Истон хмыкнул.

— В том году якшался, да ещё как. Правда, с одной, но она потом свинтила из нашей школы куда-то.

— Кого слили в этот раз? — спрашиваю я, глядя на Рози. Она нервно перекинула волосы с одного плеча на другое, будто сама опасаясь того, что скажет.

— Винни, — тихо произнесла она. Кто-то пораженно охнул, и этим кем-то оказался Адам, притаившийся рядом с Ником. Твою ж мать. Это очень, очень и очень плохо. Я заерзала на месте, смотря то на Рози, то на Адама.

— Кто это? — спросил придурок-Ник, глядя на него. Адам вздрогнул, сверля взглядом темный асфальт. Джонсон побледнел и, казалось, вот-вот рухнет здесь замертво.

— Какая тебе вообще разница? — огрызнулась я, выручив Адама в очередной раз. Не нужно Уоллесу совать свой и без того длинный нос в чужие дела, а он это очень любит делать. Ник бросил недовольный взгляд в мою сторону. Лиам снова хохотнул, Ви, кажется, цокнула, а Джереми вызвался рассказать про Винни, даже не подозревая, что за это огребет от меня позже.

— Винни раньше учился с нами в средней школе, но потом перевелся по непонятным причинам.

— А ещё он был лучшим другом Адама, — добавила Ви как бы невзначай. Я чертыхнулась про себя, а может и вслух, потому что придурок-Ник вдруг заинтересовано перевел взгляд с Джереми на меня. Да пусть катится к черту.

— А что слили? — полюбопытствовал Лиам. Я затаила дыхание, но снаружи, естественно, держалась непринужденно, хотя после того как огрызнулась на Ника, ломать комедию не было смысла. Рози странно на меня посмотрела, а затем в её глазах появился вопрос: «Мне сказать?». Благодарность к кудрявой где-то зародилось глубоко внутри, но мне удалось мигом подавить это чувство. Быстро взглянув на Джонсона, что сейчас находился на грани обморока и взволнованно смотрел на девушку, я еле заметно мотнула головой.

— Не помню, — соврала она. Кто-то фыркнул. Кажется, это был Ник.

— В смысле? — удивился рыжеволосый.

— Да в прямом, в последнее время такая рассеянная, — продолжала сочинять Рози, невозмутимо глядя парню прямо в глаза. Даже глухому было понятно, что девушка лжет, но Лиам будто этого не замечал.

— А-а-а, — протянул тот, — ну, ты это, к врачу обратись или что-то типа того, — посоветовал Лиам и сунул руки в карманы.

— Обязательно, — закивала девушка. Уоллес ещё раз фыркнул.

— Зачем тогда нас позвала, если не помнишь, что слили, — проворчала Вайолет и скрестила руки на груди.

— Про крысу рассказать, сказала же, — раздраженно ответила я вместо Рози, чтобы тему с Винни больше не развивали.

— Крыса это не новость, — возразила она.

— Новость.

— Нет.

— Да.

— Для кого?

— Для меня, — прервал наш спор придурок-Ник. Ви недовольно посмотрела на темноволосого и что-то пробормотала себе под нос, но спорить не стала. Я победно улыбнулась краешком губ и почувствовала взгляд Ника на себе. Клянусь, я не хотела встречаться с ним взглядами, но получилось как получилось. В его глазах плескались огоньки веселья, что, конечно же, меня разозлило. Ему смешно? И почему он на меня вообще смотрит? Надоел.

— Зачем крысе понадобилось сливать Винни? Он же уже сто лет с нами не учится! — возмутился Джереми. Я ухватилась за возможность больше не играть в гляделки с Уоллесом и переключила свое внимание на светловолосого.

— Ага, — зевнул Истон, — плюсом ко всему крыса спалилась. Если она знает Винни, то значит в средней школе тоже с нами училась.

— Резонно, — заметила Рози.

— А зачем ты нас притащила сюда, если об этом можно было рассказать в столовой? — не унималась Вайолет. Рози бросила на неё удивленный взгляд.

— Ну, там же многолюдно.

— И что?

— Какая ты недалекая, малышка Джонсон, — почти ласково проговорил Ист, — там много лишней ушей, а мы хотим обсудить все своим родным узким кругом.

— Недалекая?! — взорвалась Вайолет и гневно толкнула его в бок, из-за чего тот налетел на меня. Я даже возмутиться не успела, как сразу же услышала:

— Пардон, — затем повернулся к обозленной девушке, — я не хотел тебя обидеть.

— Ты назвал меня недалекой!

— Я не это хотел сказать…

— А что? — гаркнула Ви.

— Недогадливая? — предложил парень, немного поразмыслив.

— Ты издеваешься?!

Лиам, не выдержав, прыснул со смеху. Рози попыталась скрыть расплывающуюся улыбку на её лице, Уоллес же, напротив, улыбнулся во весь рот. Я скрестила руки на груди и вздохнула, стоявший рядом со мной Джереми поступил точно также. Ещё раз бросив быстрый взгляд на Адама, я поняла, что пора умывать руки отсюда. Встав, я отряхнула юбку, прошагала к Джонсону и взяла его под руку.

— Мы пошли.

— Куда? — спросил придурок-Ник, развернувшись корпусом к нам.

— Поесть, — нашлась я и дернула Адама за руку, чтобы он тоже принимал хоть какое-то участие.

— О, я с вами. — Я смерила его тяжелым, полным раздражения, взглядом. Ник невинно хлопнул глазами и улыбнулся. — Ну, пошли. Почему мы стоим?

— Мы хотели пообедать наедине, — сделав акцент на последнем слове, ответила я, надеясь, что моё недовольство было отчетливо слышно. Остальные же смотрели на нас во все глаза, ожидая, что же будет дальше. Почему Уоллес присосался к нам, как пиявка? С того дня он то и дело косился на меня и посылал странные взгляды. Пару раз мне даже показалось, что парень хочет что-то мне сказать. Что ему нужно?

— Ничего страшного, — любезно откликнулся он и, схватив меня за руку, повел нас с Адамом ко входу в школу. — Увидимся! — крикнул он ребятам на прощание.

— Что ты творишь? — прошипела я ему на ухо, одергивая руку.

— Нам нужно поговорить.

— Нам с тобой не о чем разговаривать, — отрезала я и придвинулась ближе к Адаму. Тот растеряно смотрел на нас с Ником.

— Что происходит? — все, что спросил Джонсон и привычно переплел наши с ним пальцы. Обыденное чувство защищенности, которое появлялось только рядом с ним и Кэйлебом, приятно окутало меня. Ник бросил взгляд на наши переплетенные пальцы и усмехнулся.

— У Уоллеса прилив дружелюбия, — съязвила я. Ник в который раз за эти пятнадцать минут фыркнул, да ещё и глаза закатил. Клянусь, это начинает меня раздражать.

— Нам с Вонн нужно поговорить, — как попугай повторил парень и выразительно посмотрел на меня.

Кровь вскипела. Мы шагали по школьному двору мимо учеников Старшей Школы Финикса, минуя заинтересованные взгляды. Адам напрягся, но виду не подал. Братишке Вайолет до ужаса не нравилось, когда его личная жизнь выставлена напоказ. Он не любил внимание, ему было неудобно проявлять чувства на публике. А сейчас мы были словно зверушки в зоопарке – Вонн Мартинес идет за ручку с Адамом Джонсоном, в то время как новенький из Глендейла говорит о каком-то личном разговоре.

— О чем?

— Это… — замялся зеленоглазый, — касается только нас двоих.

Теперь напряглась уже я. У нас не было тем, которые могли бы быть настолько личными. Ник словно прочитал мои мысли, осознание блеснуло в его глазах. Парень наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Это касается Винни.

Я отшатнулась к Адаму, потому что ухо обдало жаром. Джонсон не услышал, что шепнул мне Ник, поэтому вопросительно посмотрел мне в глаза. Я сглотнула и остановилась. Парни сделали то же самое. Высвободив свою руку из пальцев Адама, я пролепетала:

— Думаю, нам все-таки есть что обсудить. Иди в столовую один.

Я увидела, как переменилось лицо моего так называемого парня. Ему не хотелось отпускать меня с Ником в какой-нибудь укромный уголок, потому что это может породить слухи, очерняющие нашу с ним репутацию пары. Мы встретились глазами, я еле заметно кивнула, Адам вздохнул.

— Хорошо.

Наши пути разошлись. Мы с Ником зашагали за угол школы, где была тень, а Адам в сторону столовой. Шли до точки назначения в полном молчании, неловко переглядываясь. Что-то странное таилось во взгляде зеленых глаз Ника. Внутренний голос подсказывал мне, что Уоллес соврал, и Винни был лишь предлогом. Отгоняя глупые мысли, я ещё раз мельком бросила взгляд в сторону темноволосого. Тот смотрел себе под ноги, о чем-то напряженно думая. Когда мы зашли за угол, остановились. Я скрестила руки на груди и невозмутимо спросила:

— Так о чем ты хотел поговорить?

———————————

17. 1 фунт = 0,45кг (приблизительно).18. 97 фунтов= 43,9кг (приблизительно).

Глава 11

НИК.

Я знал, что это была глупая идея. Винни являлся лишь предлогом. Я хотел поговорить с Вонн наедине ещё с того дня, когда мы с ней помогали старику Питеру. На следующий день Мартинес выглядела тихой и отстраненной. Пару раз я ловил её взгляд на себе и слышал, как Адам пытался шепотом выяснить, что случилось, но та отнекивалась и бормотала что-то на подобие «потом». Страннее всего было то, что Вонн извинилась перед Фелисити. Тогда мы с Брайанат сидели на подоконнике возле класса искусства. Подойдя к нам, она быстро извинилась перед шатенкой, а затем также быстро исчезла. Выглядела Мартинес при этом очень плохо: бледная кожа, пустые глаза и ни грамма макияжа. Ещё тогда мне в голову пришла безумная идея догнать девушку и выяснить, в чем дело. Но та избегала меня и старалась не встречаться глазами.

Сам не знаю зачем, но мне хотелось расспросить её об Адаме, их отношениях, да и вообще разузнать о ней самой. Я понимаю, что это дохлый номер, и сейчас весь фарс раскроется. Мне стыдно за эту ложь, но это был единственный выход.

Набираю воздух в легкие и протяженно выдыхаю.

— На самом деле я соврал. — Как только эти слова слетают с языка, взгляд Вонн ожесточается. Несколько секунд она неотрывно смотрит в мои глаза, и за это время меня словно ударяет током. Блин, ну зачем я соврал? Она же сейчас уйдёт отсюда. Мартинес как будто услышала мои мысли и холодно бросила:

— Я ухожу.

Она разворачивается и собирается уже идти, но я ловлю её за руку. Я был высок и намного сильнее Вонн, поэтому пригвоздить её к месту не составило никакого труда. Темноволосая обернулась и гневно потребовала:

— Отпусти меня. Сейчас же.

Но я не отпускаю. Я же не идиот. Если я сейчас её послушаюсь, то она убежит, и мы не сможем поговорить больше никогда.

— Прости, я не хотел врать, — устало говорю я. — Хотел лишь поговорить с тобой. С того момента, как мы мыли Дэнни я много думал и…

— И что? С чего ты вообще решил, что мне есть до этого дела? — грубо перебила меня девушка. — Отпусти.

— Я отпущу тебя, только если мы поговорим.

— Нет. — Голос Вонн был словно из стали. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, я закричу.

Я вздыхаю. Переспорить Мартинес было практически невозможно. Досада кружила в моей голове, вихрем окутывая и сердце. Ужасно не хотелось оставлять все так. Оставался лишь один проверенный способ – блефовать.

— Те царапины на спине Адама… Это же не ты их оставила, верно?

По глазам девушки я понял – это была правда. В них промелькнула паника на доли секунды, но она быстро сменилась злостью. Вонн с силой дернула свою руку, пытаясь выбраться из моей хватки, но у неё ничего не получилось. Мартинес грязно выругалась себе под нос, из-за чего на моем лице чуть не расплылась глупая улыбка.

— Отпусти.

— Если не ты, то кто? У вас свободные отношения?

— Да какая тебе вообще разница?!

— А Винни? Кто он такой? Почему у тебя и Адама были такие лица, будто кто-то умер? — продолжал наступать я, медленно подкрадываясь к ней.

— Я тебе ничего не скажу, — отрезала Вонн и перестала сопротивляться.

— Я и не сомневался, — усмехнулся я. — Но ты мне должна один вопрос.

Вонн издала непонятный мне звук и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Наверняка она уже давно забыла про то, что была должна мне вопрос с того случая в машине, но я-то помнил. Спустя вечность девушка все же открыла глаза и нехотя сказала:

— Ладно. Могу я узнать причину твоего нездорового интереса ко мне и Адаму?

Я медлил с ответом, потому что сам до конца так и не понял, почему так интересовался всей этой ситуацией. Наверное, мне хотелось узнать причину некоторых поступков Вонн, а также выяснить, почему Джонсон так заботился о ней. Но меня также тянуло к девушке, и я сам не знал из-за чего. Черт, да я вообще ничего ее понимал и не знал.

— Не знаю, просто внезапно мне стало интересно, чем ты живешь, — честно ответил я. Девушка фыркнула и покачала головой. — Я серьезно. А ещё мне нравится Адам.

— Поздравляю, — съязвила она.

— Нет, я правда честен. Он славный парень, и поэтому я не хотел обсуждать Винни и это все при нем. Ему явно было бы неприятно.

— Ладно, — вздохнула она, желая поскорее от меня отделаться. — Какой у тебя вопрос?

Я отпустил руку, и Вонн тут же прижала ее к себе, словно я был чертовым маньяком, который намеревался отрезать ее. Я хмыкнул.

— Кто такой Винни?

— Джереми же сказал: бывший лучший друг Адама, мы учились в средней школе вместе.

— И всё?

— Да, — твердо сказала она. Но я был уверен, что Вонн лжет. Она же даже Адама пыталась увести оттуда, когда почувствовала, что снова начнутся расспросы про этого загадочного Винни. А то, как Рози сразу дурочкой прикинулась? Она думает, я тупой?

— Я тебе не верю.

— Твое право, — пожала плечами девушка. — Я могу идти?

— А ты спрашиваешь разрешения? — ухмыльнулся я.

— Идиот, — буркнула темноволосая и, развернувшись, зашагала прочь. Я поспешил за ней. Заметив это, она раздраженно вздохнула. — Ну что ещё?!

— Нам в одну сторону.

Вонн ничего не ответила, лишь еле слышно чертыхнулась. Я улыбнулся. Всё таки, донимать эту девушку было очень весело. Мы пересекли лужайку и завернули за угол к главному входу школы. Нам навстречу шли несколько учеников, которые по всей видимости были девятиклассниками. Две девушки заинтересованно посмотрели сначала на Вонн, а затем на меня. Заметив, что я тоже смотрю на них, они покраснели и поспешили отвести взгляд. А потом и вовсе ускорили шаг. Вонн усмехнулась. Я снова улыбнулся.

— Не знала, что ты пользуешься популярностью у младшеклассниц, — доносится до меня голос Вонн.

— Они как минимум девятиклассницы, и что в этом плохого? — отвечаю я, пожав плечами.

— Я думала, тебе это неинтересно.

— Что ты подразумеваешь, говоря «это»?

— Ну, женское внимание, — с запинкой отвечает она. Я молчу, ошеломленный таким заявлением, да и вообще прозвучало как-то обидно. Заметив моё оскорбленное выражение лица, Вонн закатила глаза. — Теперь вижу, что ошиблась. Не бери в голову.

— Почему ты так решила?

— Ты обычно не заглядываешься на девушек, — серьезно заявляет она, лишив меня возможности говорить на несколько секунд. Ну, да, это логично, у меня же есть девушка. Но вместо этого я отвечаю по-другому:

— А ты что, следишь за тем, смотрю ли я на кого-то? — Вонн приоткрыла рот, не зная что ответить. Её щеки покрыл легкий румянец, и девушка поспешила спрятать лицо, отвернувшись. Не может такого быть, Вонн Мартинес смутилась?!

— Разумеется, нет, — пыхтит она, резко выпрямившись.

— А откуда тогда… — Вонн бросает уничтожающий взгляд в мою сторону, и я затыкаюсь. Не хочу, чтобы она снова замолчала или огрызалась. Решаю попытать удачу и спросить кое-что, раз она так раздобрела. — Ты ездила к Питеру в четверг?

Вонн останавливается и вопросительно смотрит на меня. Я хмыкаю – чему тут удивляться-то? Останавливается как раз у входа в школу, надо сказать. Открываю дверь перед девушкой, и ладонью подталкиваю её вперед, чтобы та зашла. Мартинес нехотя повинуется, все ещё странно сверля меня своими голубыми глазами. В лицо ударяет холодный ветерок из кондиционера, а по телу пробегает стадо мурашек из-за резкой смены температуры.

— Ездила, — отвечает Вонн после того как гипнотизировала меня взглядом с полминуты.

— И как?

— Что как?

— Ну, как съездила-то? — спрашиваю я и шмыгаю носом. Дверь за нами с шумом захлопнулась из-за сквозняка. Обстановка меняется – становится шумной, а гул учеников Старшей Школы Финикса заполняет школьные коридоры.

— Если ты хочешь узнать, как поживает Питер, то у него все хорошо, — осторожно произносит она, не сводя с меня глаз. Это не совсем то, что меня интересовало, но тоже неплохо.

— А у тебя? — вырывается у меня.

— И у меня, — чуть тише отвечает девушка. Может, тогда я ошибся, и у неё на самом деле все хорошо? Я киваю, как самый настоящий придурок. Даже не знаю, что ещё сказать, чтобы хоть как-то завязать диалог. Девушка права – это вообще не моё дело. У нас почти нет общих тем, да и Мартинес вряд ли захочет отвечать на мои вопросы, все-таки мы даже не друзья, чтобы откровенничать. Сомневаюсь, что кроме Адама она кому-то открывалась. Судя по разговорам, между Рози, Вонн и Вайолет особо близкой дружбы нет. Ви враждебно настроена к темноволосой временами, и все из-за Джонсона. Хотя не могу понять – почему? С Адамом Вонн ведет себя иначе, даже встает на защиту иногда. Ну, правда, защита довольно своеобразная, но все же.

— Питер спрашивал про тебя, — вдруг тихо призналась девушка. Я посмотрел на неё с удивлением.

— А ты?

— А что я? — зло усмехнулась она. — Сказала, у моего приятеля дела лучше некуда. — От меня не ускользнули язвительные нотки в её тоне на слове «приятель». Я прячу улыбку. Точно. Я ведь представился школьным приятелем Вонн, чтобы зайти в дом и отдать проект.

— Ну, ты не соврала, — успокаиваю её я. Девушка закатила глаза.

— Спасибо, а то совесть замучила, — с сарказмом отвечает она.

— Обращайся, — услужливым тоном парирую, зная, что от этого одна вспыхнет еще больше.

— Он также спрашивал, придешь ли ты ещё, — с явным недовольством продолжила Вонн и обвинительно посмотрела мне в глаза.

— Надеюсь, ты сказала, что я приду? — насмешливо спросил я.

— Мечтать не вредно, — огрызнулась она, но уголки её пухлых губ все же дрогнули.

— В следующий раз обязательно передай, — попросил я с широкой улыбкой на губах.

— Обойдешься, — буркнула девушка и повернула направо, в восточное крыло, ускорив шаг. Я последовал за ней, протискиваясь между учениками Старшей Школы Финикса.

— Какой у тебя урок?

— История Финикса, — нехотя ответила Вонн, не оборачиваясь в мою сторону и все также быстро шагая.

— А, — вздохнул я, почесав затылок, а затем остановился, — у меня испанский. Мне в другое крыло.

Мартинес обернулась через плечо и насмешливым взглядом оглядела меня с ног до головы, но ничего не ответила. Через пару секунд девушка растворилась в толпе старшеклассников, словно её и вовсе здесь не было.

Немного разочарованный, но в то же время преимущественно довольный, я развернулся и пошел в сторону кабинета испанского. В голове в воображаемом сражении переплетались мысли, старательно пытаясь убедить меня в чем-то. Я отмахивался от каждой, не желая сейчас думать о чем-то. Ведь точно знал: если начну распутывать хоть один из клубков, то не смогу остановиться.

***

Стемнело. В комнате не горел свет, поэтому ориентироваться приходилось на ощупь. Впрочем, это ничуть не мешало Сэм. С глухим стоном рухнув на кровать, девушка улыбнулась. Правда, улыбка получилась вымученной. Снова Мэри измотала. Начался сезон американского футбола, и команде поддержки приходилось несладко. Саманта не жаловалась, нет, она ведь мечтала об этом с самого детства. Только вот поддерживать девушка мечтала Ника, но теперь все стало иначе. Никого у неё не осталось, кроме Кейла. Ну, разумеется, из друзей.

Немного полежав, светловолосая потянулась к заднему карману джинсов и нащупала телефон. Когда Сэм выключила режим полета, на дисплее началась целая атака из сообщений. Большинство из которых принадлежало Миранде Брайанат. Конечно, среди них были смски от Ника и Кейла, но они не так привлекали внимание Саманты.

«У вас с Ником все хорошо?», — гласило первое сообщение Миранды.

«Знаю, мы уже вчера это обсуждали, просто я во время обеда решила прогуляться по территории и увидела это…»

«Мне кажется, ты должна это увидеть *фотография*»

«Может, ты знаешь её?»

«Вроде ничего такого, но мне не по себе»

Сэм бегло прочитала все сообщения и с сильным волнением поспешила загрузить фотографию. Ладони вспотели, во рту пересохло, а в голове закружил рой самых нехороших и тревожных мыслей. Ещё чуть-чуть и страх поглотит Сэм полностью.

Руки дрожали, девушка тут же закрыла глаза и зажмурилась, когда увидела, что изображение загрузилось. Мысленно она пообещала себе, что посмотрит на фотографию, когда досчитает до трех, только вот начинать считать светловолосая не торопилась. Страх сковал девушку на некоторое время. С одной стороны открыть глаза было очень боязно, ведь последнюю неделю Ник и Сэм общались очень редко и по делу, но с другой подступал здравый смысл, напоминающий, что там может быть что-то несерьезное, и Миранда лишь драматизировала. А как Саманта выяснила, такое происходило довольно часто.

Тихо отсчитав три секунды, девушка всё же с опаской приоткрыла один глаз, а следом и второй. Сердце замерло и ухнуло куда-то вниз, на дно живота. На фотографии был её Ник в компании незнакомой девушки. Очень красивой и, по всей видимости, богатой девушки. Незнакомка была высока, но все равно доставала лишь до подбородка парня. Парня Саманты. У неё были темные длинные волосы, совсем не такие, как у Сэм, худощавое телосложение и красивые голубые глаза. Ник держал ее за руку крепкой хваткой и взволнованно что-то говорил. Сама же темноволосая выглядела обозленной и гневно смотрела на их руки. Они стояли явно где-то вдалеке от чужих глаз, в укромном месте, и только один Бог знает, чем занимались до этого.

Внутри Сэм все похолодело, она выронила телефон, и тот со стуком ударился об пол. Девушка закрыла лицо руками. Что это такое? Ник и… другая. Сердце заныло, к глазам подступили слезы. Да, в последнее время у них не ладилось, но это же не повод искать утешения в объятиях другой. Сэм бы так никогда не поступила. Никогда. Она слишком любила Ника, чтобы так поступить и очень дорожила их отношениями.

Внутренний голос о чем-то отчаянно кричал, привлекая внимание. Он кричал о том, что и Ник никогда бы не поступил так. Это же просто фотография. Да видно же, что они ссорятся. Может, эта девушка вообще воровка и украла у Ника вещь? Или, может, просто у неё что-то случилось, и Ник по доброй воле решил помочь? Да, точно, так оно и есть. Ник у Саманты очень добрый и честный парень, не может отказать в помощи.

Негромко шмыгнув носом, Сэм потянулась к телефону и взяла его в руки.

«Кто это? И где?», — быстро напечатала она. Ответ пришел почти моментально.

«Я уж думала, не ответишь, ха-ха»

«Если ты про девушку на фотографии, то её зовут Вонн Мартинес»

Сэм до боли прикусила нижнюю губу, ожидая, что Миранда напишет дальше.

«А это задний двор нашей школы, там обычно парочки зажимаются. Ну, и мы с Паоло в их числе *подмигивающий смайлик*»

Саманту передернуло, когда она прочитала, чем обычно занимаются на этом злосчастном школьном дворе. Ревность, словно змея, стала извиваться в голове светловолосой, подкидывая самые противные картинки, где запечатлен её Ник в компании Вонн.

«Не переживай, я думаю, они просто ссорились или что-то типа того. Эта Вонн та ещё стерва, её все ненавидят. Ник, мне кажется, тоже», — следом напечатала Миранда. Её слова немного успокоили Сэм, но тревога все ещё била в колокола.

«Эй, Сэм, ты там живая вообще? Ответь что-нибудь *грустный смайлик*»

«Живая», — поспешила ответить девушка.

«Просто в шоке. Знаешь, Ми, а вдруг у них что-то есть?»

«Да брось ты, Ник не такой», — успокоила её подруга.

«Знаю, но посмотри на него, он так взволнован. Ему явно не все равно», — напечатала Саманта и принялась грызть ноготь на большом пальце от волнения.

«Ты себя накручиваешь.»

«Нет, я чувствую, что тут что-то не так. Может, написать ему и выяснить в чем дело?», — предложила девушка.

«НЕТ! Ты в своем уме?!», — тут же она получила ответ.

«Если у них что-то есть, и ты об этом напишешь, он сразу стушуется и поймет, что ты знаешь. У тебя не будет возможности поймать его с поличным, он будет скрываться»

Саманта кивнула – это похоже на правду.

«А что мне тогда делать?»

«У вас был секс?», — прямо спросила Миранда. Сэм покраснела. Не было у них ничего.

«Ми!»

«Что? *смайлик, заказывающий глаза* Может, поэтому он с ней и водится, из-за того, что ты не даешь. Я уверена, эта стерва уже все что можно там ему сделала.»

«Ты же сказала, что у них ничего нет», — тут же напряглась светловолосая.

«Я до сих пор так говорю, это же ты там себе что-то придумала.»

Саманта вздохнула – голова разболелась от этого всего, ещё и усталость придавила плечи.

«Он же к тебе приедет на День благодарения?», — спросила Миранда.

«Должен.»

«Попробуй зайти чуть дальше поцелуев, нужно брать быка за рога, пока не поздно.»

Саманта поджала губы и отвела взгляд. Наверное, Ми была права. Всё же это нормально заниматься чем-то подобным в отношениях. Да и тем более, они встречаются уже очень долго и любят друг друга, что может пойти не так?

***

Я уже некоторое время гипнотизировал взглядом телефон в моих руках. Вода капала с волос на экран, но я не спешил смахнуть ее. Что-то было не так. В последние дни Саманта вела себя очень странно. Много пропадала, односложно отвечала и почти не звонила. Поджав губы, я выдохнул. Моя девушка не ответила ни на одно моё сообщение в течение пяти часов. Это знатно подпортило моё настроение.

— Чего лицо такое кислое? — услышал я и почувствовал тяжелую руку на своем плече. Обернувшись, я обнаружил Тайриза, только вышедшего из душа командной раздевалки. Темная копна волос беспризорно торчала в разные стороны, узкие серые глаза покраснели, выдавая накопившуюся за день усталость, по загорелой щеке стекала капля воды и падала на грудь.

— С девушкой проблемы, — отмахнулся я и дернул плечом. Делиться всей подноготной своих отношений с малознакомым парнем совсем не хотелось. Парень тут же отодвинулся и хмыкнул:

— А что так? Интернет закончился?

Не глядя, я показал средний палец и бросил телефон в расстегнутый рюкзак. Тай рассмеялся и мирно поднял руки.

— Извини, чувак, просто впервые вижу человека, чьи отношения на расстоянии продержались дольше месяца.

— И будут продолжаться дальше, — промычал я, надеясь, что Тай уловит предупреждающие нотки в моем голосе.

— Как скажешь, — ухмыльнулся он, как будто что-то знал о наших отношениях с Самантой. Может, если бы у меня было хорошее настроение, я бы не стал так остро реагировать на его слова. Но сейчас Тайриз лишь бесил. Резко развернувшись, я грубо бросил:

— Лучше просто заткнись. Ты ничего не знаешь о нас с Сэм, чтобы открывать свой поганый рот в нашу сторону.

Парень присвистнул.

— Воу-воу-воу, чувак, остынь. Это просто шутка. — Холодная капля упала с моих мокрых волос под футболку и покатилась по спине. Я вздрогнул. Не знаю, почему я вдруг сорвался на Тайризе. Это же просто шутка. Шумно выдохнув, я с силой сжал переносицу и прикрыл глаза. Тревога и внутренние страхи из-за Сэм и наших отношений завладели моей головой на несколько дней. Я только и мог думать об этом и пытаться поговорить со своей девушкой, но все безуспешно.

Распахнув глаза, я потянулся к рюкзаку, застегнул его, а затем перекинул через плечо и, не оборачиваясь, буркнул:

— Забей.

В ответ ничего не последовало. Я вышел из командной раздевалки, и холодный ветерок, что гулял по школьному коридору, приятно ударил в лицо. За окном было темно, одинокие уличные фонари теплым светом освещали тротуары. В школе было не светлее – все уже разбрелись по домам и выключили освещение.

Я медленным шагом побрел по коридору, погруженный в собственные мысли. Конечно, все они вертелись вокруг Сэм. Что случилось? Снова Мэри? Или что-то посерьезнее? Проблемы в семье? Почему ничего не рассказывает? Я же переживаю… В груди что-то защемило, словно пытаясь о чем-то предупредить. Но я не смог понять, о чем именно. Усталость после изнуряющей тренировки давила на мозг, взвывая не думать ни о чем, кроме того как добраться до дома и свалиться на кровать мертвым грузом.

В конце коридора, на подоконнике, я заметил чей-то силуэт. Причем, этот кто-то притаился и явно надеялся, что его не заметят. Немного приглядевшись, очертание приобретало в моих глазах определенный образ. Худощавое телосложение, аккуратные изгибы, длинные прямые волосы и небесные глаза, сверкающие во мраке.

Это же Вонн Мартинес собственной персоной. И чего здесь только забыла?

Глава 12

ВОНН.

Я правда молилась, чтобы придурок-Ник меня не заметил. Честное слово. Но вот он здесь, с взъерошенными мокрыми черными волосами, пронзительными зелеными глазами, стоит и смотрит на меня, застыв как столб. На плече свисал чёрный рюкзак, голубая футболка была заляпана темными каплями, тканевые шорты песчаного цвета доходили до колен, а белые кроссовки были идеально чистыми.

— Как-то часто мы с тобой пересекаться стали, — хмыкнул он, сжав лямку рюкзака.

— Сама не в восторге, — в ответ огрызнулась я, проклиная себя за то, что решила отсидеться здесь. Парень усмехнулся:

— Как обычно.

Цокнув, я закатила глаза. Уоллес окинул меня взглядом с ног до головы и странно улыбнулся.

— Что? — спросила я, ерзая на подоконнике под его пристальным взглядом. Серая школьная юбка неприлично задралась, и я поспешила её одернуть. Ник, казалось, не обратил на это никакого внимания. Немного помолчав, он проговорил:

— Что ты тут делаешь?

Теперь молчала уже я. Не хотелось признаваться, что я бы предпочла ночевать в школе, а не дома. Поэтому находиться здесь столько, сколько могу, было моим единственным выходом.

— Отдыхаю, — нехотя отвечаю и невольно сдвигаюсь чуть влево. Ник расценил мой жест как приглашение сесть рядом, что было фатальной ошибкой. Я не хотела, чтобы Уоллес задерживался здесь ещё на некоторое время, да и вдобавок ко всему сидел под боком. Но высказывать свое недовольство не спешила – слишком устала. Парень плюхнулся рядом и прижал рюкзак к себе.

— Пожалуй, тоже немного передохну, — пробормотал он и прислонился к окну спиной, уставившись в потолок.

Мы молчали. Часы, висевшие на стене напротив, противно тикали и являлись единственным источником звука. Несмотря на напряжение, возникшее с приходом Ника, мне удалось немного расслабиться. Облокачиваюсь о стену и прикрываю глаза в надежде, что когда открою их, окажусь где-нибудь далеко-далеко отсюда. Там, где не будет Патриции и там, где смогу дышать полной грудью, заниматься тем, чего на самом деле желаю. А самое главное – не бояться ошибаться. За свою жизнь я совершила кучу ошибок и за каждую впоследствии поплатилась. Может, пропасть бесследно и залечь на дно озера тяжелым камнем, не такая уж и плохая идея?

Сама не замечаю, как горько усмехаюсь. Поскольку до этого стояла мертвая тишина, придурок-Ник сразу же устремляет свой взгляд на меня. Не вижу – чувствую. За последнюю неделю я научилась отличать взгляды Уоллеса на себе от остальных. Если у других они короткие, злые и наполнены отвращением, то у Ника долгие и пронзительные. Не знаю, почему вдруг у него появился такой интерес ко мне. Адам несколько раз подмечал это, когда мы оставались наедине. У меня не было ответов на его вопросы, а их с каждым днем становилось все больше. Джонсон боялся, что взгляды Ника заметят и другие, а тогда обязательно поползут слухи. Вечно Уоллес создает мне лишние проблемы.

— Почему ты скрываешь, что ездишь к Питеру? — вдруг шепотом спрашивает Ник, все также неотрывно глядя на меня. А я привычно смотрю перед собой, стараясь избегать его зеленые глаза. — Только не говори, что из-за разговоров за спиной. Понаблюдав за тобой, я уже выяснил, что тебе плевать на чужое мнение.

Молчу и не решаюсь посмотреть на Ника. Я не могу рассказывать ему всю правду, лишь некоторую часть. Ту, что касается только меня. Отчего-то на душе стало так гадко и нацеплять холодную маску безразличия не было сил. Что-то внутри треснуло, и хорошо запрятанная боль тонкой струйкой просочилась в сердце. В носу защипало, и я поспешила хоть что-то да ляпнуть, чтобы не разреветься перед ним.

— Патриция не должна узнать, — только и шепнула я, смотря на свои ноги. Ник молчал, явно взвешивая все «за» и «против» перед тем, как расспрашивать меня дальше. Он опасался, что в любой момент моё настроение может поменяться, и мы снова начнем спорить. Почему-то мне захотелось крикнуть ему, что сегодня такого не будет, но вовремя прикусила язык.

— Кто такая Патриция? — всё же решившись, осторожно спросил темноволосый. Я посмотрела на него печальным взглядом.

— Моя мама.

Непривычные слова обожгли язык. Мама… Сколько себя помню единственный раз, когда я осмелилась назвать Патрицию мамой вслух при посторонних, да и в особенности перед ней самой, выпал на день похорон моего отца. Тогда же я и получила свою первую в жизни пощечину, и ко мне пришло осознание всей тяжести ситуации, в которой оказалась. Мне казалось, что смерть отца сблизит нас и ненавистная мне пропасть сузится, но произошло все ровным счетом наоборот. С каждым годом она становилась все шире, а с приходом Кэйлеба и вовсе непреодолимой.

Ник не спросил, почему я называю свою мать по имени. Он лишь неопределенно кивнул и снова уставился в потолок, задумавшись о чем-то своем. Благодарность всколыхнула ярким пламенем в моей груди. Обсуждать мои отношения с этой женщиной до ужаса не хотелось, да и настроение было слишком паршивым, чтобы вдаваться в подробности.

Тик-тик-тик.

Часы снова приковали к себе моё внимание. Время близилось к восьми часам вечера, а это значит допроса дома не избежать. Возможно, в любой другой день я бы уже запаниковала, но не сегодня. Внезапное умиротворение настигло и укрыло будто теплым одеялом. Никуда не хотелось идти. Было лишь острое желание сидеть здесь, прислонившись головой к стене и слушать тиканье часов в абсолютной тишине.

— И всё же… — вновь заговорил Ник, — что ты тут делаешь в такое позднее время?

— Тут тихо.

— Это да, — согласился он. — Я тут тоже иногда сижу после тренировки, чтобы голову остудить, — признался он.

— Скоро сезон начнется, — зачем-то ляпнула я и взглянула на парня. Тот все также сидел с запрокинутой головой и смотрел на потолок. Словно почувствовав мой взгляд на себе, он краем глаза посмотрел на меня.

— Ага.

И снова тишина.

Тик-тик-тик.

Часы выбивали привычный ритм, потихоньку убаюкивая меня. Если бы дверь в командную раздевалку не открылась, и теплый свет не растянулся бы по полу и стене, точно бы уснула. Адам ногой захлопнул за собой дверь и с полотенцем, перекинутым через плечо, поплелся к нам. Ник, до этого погруженный в свои мысли, зашевелился. Выпрямившись, он покосился на Адама, медленно бредущего в нашу сторону. Да уж, видимо Блейк выпил из Джонсона все соки жизни. Да и Ник выглядел не менее измотанным.

— Вонн, — устало зевнул Адам, подойдя ко мне. Парень не сразу заметил Уоллеса, притаившегося рядом со мной. — Пошли домой. Вырубаюсь уже на ходу.

— Так это ты его тут ждала? — зачем-то поинтересовался Ник, не обращая внимания на Адама. Джонсон вздрогнул и удивленно посмотрел на зеленоглазого.

— Ник? — спросил он, но получилось скорее как факт, нежели вопрос.

— Не без этого, — ответила я, спрыгнув с подоконника. Адам, не отрывая своего взгляда от темноволосого, стащил мою сумку и перекинул через плечо. — Дай сюда свое полотенце, — шикнула я на парня, тот удивлено посмотрел на меня и ловким движением скинул его с себя, а затем протянул мне в руки. — Ну, пока, мы пошли.

— Увидимся, — кивнул Джонсон.

Не дожидаясь ответа, я схватила парня за руку, в которой он держал мою сумку, и потащила к школьному фойе. Адам обыденно переплел наши пальцы и, притянув к себе, обнял за плечи свободной рукой.

По пути брюнет ещё несколько раз зевнул, отворачиваясь. Хоть больше и не было надобности разыгрывать спектакль влюбленной парочки, выпускать меня из своих объятий Адам не спешил. Это знатно напрягало, потому что я не переносила излишней тактильности. Обернувшись, ещё раз убедилась, что Ник не тащится за нами, а затем быстро вывернулась из сильных рук Джонсона. Он стрельнул в меня недовольным взглядом, но предпочел отмолчаться. Ну, и славно, болтать не особо хотелось.

НИК.

В мыслях было пусто.

Пытаюсь повернуть ключ в замочной скважине, но тщетно. Неужели мама дверь на ночь не закрыла? Совсем на неё не похоже.

Дергаю дверь на себя, и та со скрипом отворяется. В доме было темно, тихо и свежо. Закрываю за собой дверь и, не включая свет, запираю её на замок. Плетусь к лестнице, надеясь не снести что-нибудь по дороге и не навернуться самому.

Щелчок. Включается свет. Замираю с колотящимся сердцем и медленно разворачиваюсь. Мама, скрестив руки на груди, растерянно смотрит на меня покрасневшими карими глазами.

— Где ты был?

Её голос дрожал.

— Мам, — я хотел сослаться на то, что слишком устал после тренировки, но заметив застывшие слезы в её глазах, немедленно подошел к ней. — Мам, ты чего?

Она позволила себя обнять и тихо сказала, всхлипывая:

— Ты не отвечал на звонки и уже давно должен был вернуться. Я подумала, что с тобой что-то случилось.

Стало стыдно. Она все это время сидела совершенно одна в кромешной тьме и ждала, пока я вернусь с тренировки. Папа улетел по работе в другой штат, мы с мамой уже несколько дней жили вдвоем. Я обещал отцу беречь её, но не справился с этой задачей.

— Ну, ты чего? Что со мной случится? — с теплой улыбкой спросил я и осторожно заглянул в мамины глаза.

— Уже давно стемнело, а ты совершенно один идешь из школы домой. Конечно, я переживала, ты же мой сын, ещё и на звонки не отвечаешь, — тихо ответила она, отводя взгляд.

— Прости, — прошептал я и прижал её к себе. — Прости, прости, прости. Я просто, — замялся, — хотел побыть наедине со своими мыслями. Сначала посидел немного в коридоре, а затем побрел домой пешком, чтобы остудить голову. Прости, мам.

Я поцеловал её в макушку. Её короткие волнистые темные волосы пахли кокосовым шампунем, которым мама пользовалась уже который год.

— Почему ты не воспользовался отцовской машиной? — всхлипнула она, прижимаясь ко мне сильнее.

— Ты же знаешь, я люблю ходить пешком, — неуверенно ответил я.

— Пообещай больше так не делать, — попросила она, заглянув в мои глаза. Я слабо улыбнулся. Ну как я могу ей отказать?

— Обещаю.

Следующий день начался не столь радужно, как хотелось бы. Я проспал и пришлось до школы добираться на папиной машине. Завтрак тоже пропустил, несмотря на ворчание мамы по поводу того, как важно завтракать и обедать, а вот уже ужинать необязательно. Бежал по школьной лестнице, игнорируя замечания технички. Там и столкнулся с Паоло – нашим центровым по баскетбольной команде. Тот стоял на последней ступеньке и задумчиво смотрел в потолок.

— Эй, — окликнул я его. Мулат обернулся и широко улыбнулся.

— О, Ник! — воскликнул он, спрятав руки в карманы. — Тоже опаздываешь?

— Ага.

— А я тут думаю идти или не идти на эту американскую литературу. Скукотище.

— Миссис Тейлор разве первым уроком её проводит? — удивился я. Паоло был в другом классе, и американскую литературу у них вела Оливия Тейлор, а не Беатрис Бэкхем, как у нас.

— Неа, — ответил он. — У нас теперь с вами будут классы.

— А что так? — спросил я, преодолевая последние ступеньки.

— Да черт его знает, — вздохнул парень. — Может, заболела или ещё что-то с ней приключилось. Честно, вообще пофиг. У вас вообще нормальная училка или тоже требовательная?

— Ну, такое, — усмехнулся я, вспомнив, как Миссис Бэкхем разозлилась, когда кто-то без выражения прочитал стихотворение Роберта Фроста.

— Отсто-о-ой, — заканючил темноволосый с маленькими кудряшками, — а может, ну её, эту литературу, тогда?

— Не советую прогуливать классы Миссис Бэкхем, — покачал головой я, — потом баллов не наберешь.

— Больно нужны мне эти баллы… — проворчал Паоло, но все же с места сдвинулся. Мы зашагали в сторону класса американской литературы по пустому коридору. — А что вы сейчас проходите?

— Э-э-э, — задумался я, — вроде бы Шекспира.

— Ну, и банальщина, — вздохнул он.

— Банальнее некуда, — согласно кивнул я. И почему все учителя американской литературы на нем помешаны? Что в Глендейле, что здесь.

— Каждый год его мусолим, — продолжил Паоло, — он уже, наверное, в гробу там перевернулся, бедный.

Я фыркнул.

— И вообще, это относится к английской литературе , а не американской, зачем нам это надо! — не унимался он.

— Какие познания, — восхитился я.

— Ой, да иди ты, — обиделся кучерявый.

Мы подошли к двери из белого дерева и переглянулись. Я-то уже знал, что нас ждет за опоздание на урок Миссис Бэкхем, а Паоло даже не догадывался. Натянув дежурную улыбку, я потянулся к двери и открыл её. Не успели мы переступить порог, как услышали:

— Ну и ну, поглядите-ка на них, — елейным голосом заговорила женщина с вьющимися белыми волосами и карими глазами. — Мистер Уоллес, Мистер… — она презрительно взглянула на Паоло.

— Ривз, — услужливо подсказал мулат, не обращая на её язвительный тон никакого внимания.

— Мистер Уоллес, Мистер Ривз, — продолжила Миссис Бэкхем и зловеще улыбнулась. Клянусь, по моей спине пробежало стадо мурашек от её улыбки. Настолько эта женщина вселяла ужас своими лекциями по любому поводу. Если начнет, то не остановится ведь. — Вы считаете американскую литературу не достойным для вашего внимания предметом, не так ли? «Зачем на неё вообще ходить?» – так вы думаете? Захотел пришел, захотел опоздал, захотел ушел, а может и вовсе…

Я перестал слушать Миссис Бэкхем и просканировал взглядом кабинет. Людей стало намного больше – добавился класс Оливии Тейлор. Те сидели преимущественно на задних рядах и заинтересованно наблюдали за Миссис Бэкхем, которая продолжала нас отчитывать за десятиминутное опоздание. Вдруг среди них я наткнулся на Фелисити. Видимо, девушка с самого начала сверлила меня взглядом, потому что лучезарно улыбнулась и незаметно помахала рукой. Я улыбнулся в ответ. Потом перевел взгляд чуть вправо и с удивлением обнаружил Вонн, что сидела с неизменным недовольным лицом и пялилась в окно. Она тоже училась у Миссис Тейлор? В одном классе с Фелисити… Казалось, ей вообще было неинтересно что происходило в классе – даже ухом не повела в нашу сторону. Рядом с девушкой пустовало два места, а на следующем вальяжно развалился Кэм, наш тяжелый форвард. Тот о чем-то болтал с симпатичной брюнеткой, чьи щеки покрылись легким румянцем.

— Ещё два талончика для опоздавших, и я начну урезать ваши баллы, — наконец закончила Миссис Бэкхем, возвращая к себе моё внимание. — Можете сесть, — она махнула рукой в сторону тех двух свободных мест рядом с Вонн.

Паоло, словно участвовал в какой-то гонке, шустро забрал талончик со стола и направился к месту рядом с Кэмом. Не трудно догадаться, что мне досталось то единственное место рядом с Мартинес. Это-то в конечном итоге и привлекло внимание темноволосой. Она встретила меня с кислым выражением лица и поспешила отвернуться, когда я сел рядом.

— Привет, — зачем-то шепнул я. Вонн напряглась, но ничего не ответила. Я подавил в себе желание шумно вздохнуть.

Это действительно большой труд пытаться по-дружески общаться с Вонн Мартинес. Вот вроде бы вы разговариваете об общих секретах, и кто-то из вас даже делиться чем-то личным, но на следующий день не получаете даже простой ответ на свое приветствие.

— Привет, — с теплой улыбкой прошептала Фелисити, наклоняясь ко мне через Вонн.

А. Так вот в чем дело. Мартинес подумала, что мои слова были адресованы не ей.

Стало стыдно. В первую очередь, конечно, перед Фелисити. Я совсем забыл поздороваться с ней. Друг ещё называется.

— Если ты сейчас не выпрямишься, то твое смазливое лицо поцелуется с полом, — ледяным голосом предупредила Вонн, не удостоив шатенку и взглядом. Я усмехнулся – это вполне в духе Мартинес, ничего удивительного. Брайанат тут же стушевалась и села ровно, улыбка сползла с её лица. Паоло раздраженно щелкнул языком.

— Раз уж опоздавшие решили заявиться на урок, придется повторить, — Миссис Бэкхем снова неодобрительно посмотрела в нашу сторону, — специально для вас. К сожалению, Миссис Тейлор сломала ногу, поэтому до конца этого семестра вести класс американской литературы у вас буду я. Так что те, кто ходил на американскую литературу к ней, пожалуйста подойдите к администрации после классов, чтобы откорректировать свое расписание. В частности это касается вас, Мистер Ривз, раз уж вы опоздали. — Она поправила красные очки и потянулась к стопке бумаг. — Я не успела ознакомиться с материалом, по которому вы работали, так что поступим следующим образом: я раздам отрывки из трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». Ваша задача будет заключаться в том, что вы со своим партнером разыграете этот отрывок. И исходя из того, насколько хорошо вы отыграете свои роли, прочувствуете ситуацию и главных героев, будет складываться количество баллов, выставленных за семестр.

Миссис Бэкхем стала раздавать отрывки, проходя между рядами. Когда она дошла до нашего и положила тонкую стопку листов на мою парту, я спросил:

— Мы сами можем выбрать себе партнёра?

— К сожалению, вы, Мистер Уоллес, лишены такой роскоши, — усмехнулась она, раздраженно глядя на меня, — как и вы, Мистер Ривз. В то время, когда вы где-то гуляли, мы разбивались на пары. Но на ваше счастье Мисс Брайанат и Мисс Мартинес тоже не отличаются пунктуальностью, так что решайте между собой, кто с кем будет сотрудничать.

Не успел я и слова сказать, как Паоло сразу же выкрикнул:

— Чур я с Фелисити! Приятель, извини, не хочу я с этой стервой работать, — уже понизив голос до шепота, продолжил он. Но клянусь, Вонн услышала это. Я думал, она скажет что-то колкое в ответ, но темноволосая все также неподвижно сидела, неотрывно глядя куда-то вперед.

— Все нормаль…

— Но я не хочу с тобой работать, Паоло! — вдруг возразила шатенка, гневно смотря на парня. — Я хочу с Ником.

— Ничего страшного, — улыбнулся он, — перехочешь.

— Ты…

— Джульетта, ты как день! Стань у окна, убей луну соседством… — вдруг громко начал читать отрывок по памяти Паоло, неожиданно для всего класса, но Миссис Бэкхем быстро остудила пыл парня.

— Мистер Ривз! Я для вас пустое место? Сейчас же замолкните. Вижу, что с Мисс Брайанат вы уже нашли общий язык, но повторяйте свой отрывок не во время урока.

— Но я… — растерянно заговорила Фелисити, но под предупреждающим взглядом женщины замолкла.

— Откуда такое знание текста? — ухмыльнулся я, когда Миссис Бэкхем отошла от нашего ряда.

— Сказал же, каждый год эту фигню проходим, — вздохнул Паоло, — вот, уже свободно цитирую его, — усмехнулся он.

Следующие сорок минут прошли ужасно скучно. Нудный анализ некоторых произведений и заслушанная до дыр биография Шекспира откликались во мне рвотными позывами. Ситуацию разбавляли Паоло, отпускающий шутки раз в несколько минут, и Вонн. Правда последняя сидела словно статуя, изредка перекидывая одну ногу на другую и обратно.

После звонка все подскочили со своих мест, что снова очень сильно разозлило Миссис Бэкхем. Вонн не была исключением, она встала и быстрым шагом направилась к выходу, опередив подступающую толпу и лишая меня возможности подойти к ней, чтобы обсудить ход нашей дальнейшей работы над отрывком. Пришлось впопыхах собираться и бежать за ней, протискиваясь между учениками, что столпились у двери.

— Эй! — вскрикнул рыжий парень со смешными веснушками, когда я случайно наступил ему на ногу.

— Извини, чувак, мне очень нужно, — бросил я, криво улыбаясь.

— Тут всем очень нужно, — язвительно заметил другой парень, у которого стояла штанга в губе. Я пропустил его замечание мимо ушей и, напористо двигаясь вперед, наконец сумел вырваться. Не школа, а муравейник какой-то.

Мартинес уже почти скрылась за углом, когда я крикнул на весь коридор:

— Вонн, стой!

Девушка сбавила темп, но останавливаться не стала, зато остальные с интересом покосились сначала на меня, а потом на Мартинес. Некоторые даже наушники вынули из ушей, настолько им небезразлична чужая жизнь.

Я вздохнул. Ну, конечно. Кто я такой, чтобы Её Величество следовала моим словам?

Чертыхнувшись, я побежал трусцой за девушкой.

— Подожди, — я схватил девушку за руку и дернул в свою сторону. Темноволосая обернулась и раздраженно окинула меня взглядом.

— Что за дурацкая привычка хватать меня за руки?

— Что за дурацкая привычка игнорировать мои просьбы? — не менее раздраженно парировал я с небольшой отдышкой. Вонн недовольно щелкнула языком.

— Ну, что на этот раз?

— Нам предстоит работать над отрывком вместе, — отвечаю я и машу скрепленными листками перед её лицом.

— Я в курсе, — сухо изрекает она. — Что-то еще?

— Нужно определить дни, когда мы сможем поработать.

— Я могу во все дни, кроме вторника, четверга и субботы. — Я с досадой поджимаю губы.

— У меня по понедельникам, средам и пятницам тренировки… А в воскресенье, значит, свободна?

— Не всегда, — немного помолчав, мотает головой она.

— У нас есть полтора месяца, — начинаю я. — А с одним днем репетиций в неделю, и то не факт, мы далеко не уедем. Ты не можешь освободить все воскресенья в ближайший месяц? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет.

— Почему? — Ответа не следует. Вздыхаю. — Хорошо. И что ты предлагаешь делать?

— Не знаю. Мне не принципиально иметь высокий балл по американской литературе.

— Мне позарез нужны эти баллы, Миссис Бэкхем меня явно не любит. Я могу и до проходного не дотянуть так, — уныло говорю я. Вонн отводит взгляд и обдумывает мои слова. Ну, ничего себе, в кои то веки девушка обратила внимание на мои слова! Через секунд десять Мартинес дергает свою руку.

— Отпусти меня. — Отпускаю. — В это воскресенье я свободна. Приду к тебе на ненадолго. Может, там и договоримся насчет остальных дней.

Я с готовностью киваю.

— Конечно.

Вонн ещё раз оглядывает меня с ног до головы, но неожиданно переводит взгляд на кого-то за моей спиной. Недобрая усмешка расползается по её лицу. Не успеваю спросить в чем дело, как вдруг слышу сзади обеспокоенный голос Фелисити:

— Ник! Почему так быстро убежал?! Я даже подойти не успела! — пыхтит она. Я смещаю центр своего внимания на шатенку, поэтому не замечаю, как Вонн успела воспользоваться моментом и улизнула.

— До встречи! — кричу я вслед, но получаю в ответ молчание. Как всегда.

— О чем вы говорили? — спрашивает Фелисити, смотря в удаляющуюся спину темноволосой.

— О задании Миссис Бэкхем.

— А, точно, — пробормотала она, — вы же его вместе делать будете. И все из-за этого идиота Паоло!

— Все нормально, — в очередной раз успокаиваю я девушку, — мне не в тягость работать с Вонн.

— Но Ник, она же… ну, — она замялась, — очень грубая… И думает только о себе. Да и вообще, помнишь, как она меня ударила при всех? Это было так унизительно! Я переживаю за тебя, один Бог знает, на что она ещё способна.

— Фелисити, — сухо обрываю её я, — перестань. Я же сказал, что все будет нормально. Тем более, что мне ещё остается делать? Я же не могу отказаться от этой работы, из-за того что Вонн тебя ударила.

Брайанат поникла.

— Прости, Ник, — печально пробормотала девушка, — сама не знаю, что на меня нашло. Ты прав, ничего плохо не случится, если вы просто поработаете над общим делом.

Я тепло улыбнулся и бросил что-то наподобие «как у тебя вообще дела?», чтобы перевести тему. И это сработало. А в голове крутился лишь один вопрос – с каких пор работать с Вонн стало не в тягость?

Глава 13

ВОНН.

Звонок, на который нужно нажать, и я. Эта борьба продолжается уже некоторое время. Шесть минут и тридцать секунд, если быть точнее. И да, я считала.

Полдень. Безжалостное октябрьское солнце палит в спину. Я стою, словно неуверенная в себе восьмиклассница перед дверью, ведущей в дом Ника, и не решаюсь нажать на чертов звонок. Прежде мне не доводилось оставаться наедине с парнем в одной комнате. Ладно, вру. Доводилось. Но это было один раз и с Чейзом. Один раз, после которого мой мир перевернулся с ног до головы. После того случая единственный мужчина, с которым я могу остаться наедине без страха – это Кэйлеб. Он слишком дорожит мной, чтобы причинить вред. Ну, и Адам, но с ним немного другая история.

Долбанная американская литература и долбанная Миссис Бэкхем. Я ненавижу быть в центре внимания. Не-на-ви-жу. Но благодаря Оливии Тейлор, которая сломала свою гребенную ногу, мне придется участвовать в сценке. И не просто в сценке, а в любовной драме, которую мы поставим с Ником. С Ником, мать его, Уоллесом!

Вдыхаю. Выдыхаю. Нажимаю на звонок. Тонкий, противный звук раздается внутри. Слышу, как кто-то кричит, что откроет сам. Этот кто-то, судя по всему, Ник. Проходит несколько секунд, а может, и минута. На этот раз уже не считала.

В голове словно буйки всплывают воспоминания трехлетней давности, где я и Чейз… м-м-м в его комнате, где я и он непринужденно болтаем… хлоп! Воспоминания раскалываются в смазанные обрывки: крики, Кэйлеб, еле успевший, драка и полиция. Маятник без остановки начинает раскачиваться туда-сюда, углубляясь в события, произошедшие задолго до этого дня. Класс музыки. Чейз с его друзьями. Класс физкультуры. Черлидинг. Тупая вечеринка в доме Стейси. Ссора, ссора и еще раз ссора. Его слова. Моё дыхание учащается, а сердце, наверное, уже перестало биться вовсе. Тут же одергиваю себя, напоминая, что сейчас я стою не перед дверью Чейза, а Ника. Ника Уоллеса. Наивного добряка, который переехал сюда недавно. Он и мухи не обидит, к чему волнения? И почему я, Вонн Мартинес, должна бояться какого-то простака? Пытаюсь на ненадолго удержать эту мысль, но мерзкий голосок, вечно проявляющий себя в стрессовых ситуациях, в очередной раз дает о себе знать.

Разве Кэйлеб не предупреждал тебя? Солжешь, и потом проблем не оберешься, прямо как в тот раз. Зачем солгала, что к Рози пошла, а? Мало тебе было, да? Бедный Кэйлеб, волнуется, переживает за тебя, а ты…

Живот скручивает от волнения, и жалкое подобие завтрака подскакивает к горлу.

Лишь бы не стошнило, лишь бы не стошнило, лишь бы…

Дверь быстрым рывком открывается и на пороге появляется Ник. Весь растрепанный и такой… другой? Темные волосы образовали своеобразное гнездо на голове парня, зеленые глаза сильно заспанные, под ними темными кругами пролегли синяки. Сам Уоллес был облачен в белую футболку и в домашние серые шорты. На ногах бежевые носки. Обычно в школе весь такой прилизанный и одетый с иголочки, а тут вот он какой. Домашний.

— Привет, — проговорил он и, как мне показалось, слегка смущенно глядя на меня. — Извини, я проспал, давно тут стоишь?

— Нет, — мотаю головой и сцепляю руки в замок. Темноволосый медленно оглядывает меня с ног до головы, и отчего-то мне стало неудобно. Из-за возникшего дискомфорта начинаю теребить браслет на правой руке. Мой щит. — Ну. Может, впустишь уже?

— А, да, конечно, проходи, — бормочет он и, отойдя назад, пропускает меня вперед. Незамедлительно делаю несколько шагов и переступаю порог дома Ника. В нос сразу же ударяет резкий запах яблок, смешанный с чем-то очень похожим на яйца.

Светлая прихожая плавно перетекала в гостиную, а та в свою очередь в кухню. Дом Уоллеса был другим. Уютным. Повсюду стояли растения в смешных разноцветных горшках, занавески в горошек, и много, много фотографий. Семейных фотографий. Вот маленький Ник стоит с баскетбольным мячиком в руках, в то время как колено мальчика кровоточило; вот Уоллес сидит без одного переднего зуба напротив торта, в который воткнуто шесть свечей; вот высокий темноволосый мужчина с зеленым глазами держит на руках Ника, а женщина в это время целовала его в щеку; вот Ник и светловолосая девочка стояли в обнимку, и Уоллес умудрился поставить ей рожки; вот они же, но уже повзрослевшие, сидели на семейном застолье, и темноволосый склонил свою голову к её; а вот эта же девушка обнималась с женщиной, которая до этого мелькала на изображениях. Это только малая часть из тех фотографий, что висели на светло-зеленых стенах.

У меня нет ни одной семейной фотографии с Патрицией. Только лишь из желтой прессы, где мы на каком-нибудь мероприятии, и то на них видно, что эта женщина не хочет дышать со мной одним воздухом. Есть лишь одна с отцом, и одна детская. На этом семейный альбом Мартинесов закончен.

Увидев, что я остановилась, Ник пояснил:

— Мама шарлотку решила испечь. — Я ненавижу шарлотку.

Я не стала говорить, что моё внимание привлек не запах, витавший в воздухе, а фотографии на стенах. Да и зачем это нужно?

Живот громко заурчал при упоминании еды. Это и неудивительно, утром я съела лишь половину яблока.

— Хочешь, поедим перед тем как начнем? — осторожно задал вопрос Ник, закрывая входную дверь.

Хочу, но не могу.

Диета. Диета. Диета.

Нужно немножко сбросить вес.

Поджав губы, я неопределенно дернула плечом и спросила:

— Где твоя комната? — проигнорировав его вопрос, поинтересовалась я и услышала в ответ удрученный вздох.

— Ник, у нас гости? — одновременно со мной громко спросил женский голос, доносящийся из кухни.

— Это Вонн! — также громко отозвался Уоллес и бросил в мою сторону беглый взгляд. Я напряглась. Не хотелось с кем-то знакомиться. Особенно с его мамой. Но если выбирать между перспективой подняться в комнату к парню, просидеть там с ним наедине несколько часов или познакомиться с его мамой, то выберу, конечно, второе. — Помнишь, я тебе вчера говорил об этом?

— Ох, точно! Совсем из головы вылетело. — Невысокая темноволосая женщина средних лет вышла к нам в прихожую, попутно вытирая руки полотенцем. Нужно сказать, Ник был весь в маму, но цвет глаз, видимо, унаследовал от отца. Ее волнистые волосы мило завились у висков, а карие глаза с теплотой смотрели на сына. Смешной синий фартук плотно прилегал к телу женщины, скрывая красное летнее платье в горошек, в которое она была облачена.

Забавно. Патриция никогда не надела бы вот это.

— Мам, это Вонн, та девушка, с которой мы будем ставить сценку по американской литературе, — сказал Ник и, подойдя, поцеловал женщину в макушку. Наконец, мама темноволосого обратила на меня внимание. Былая теплая улыбка сползла с её лица. Оценивающе просканировав меня взглядом, она усмехнулась, явно подумав о чем-то нехорошем. Впрочем, это неудивительно. Мало кому я нравлюсь.

— Виола Уоллес. Приятно познакомиться, — поприветствовала она и криво улыбнулась. Понятно. Ей я явно не нравилась.

— Вонн. Взаимно, — сдержанно кивнула и прокрутила ещё раз браслет на руке. Виола Уоллес пыталась поймать мой взгляд, но у неё этого не получалось.

— Сколько по времени это займет?

Её вопрос напряженно повис в воздухе. Что значит «сколько по времени это займет»? Она что, издевается? И кому вообще этот вопрос адресован? Минуту спустя Ник негромко кашлянул, обозначая, что спрашивала женщина меня.

— Что, простите? — перевожу взгляд на нее.

— Сколько по времени займут ваши репетиции? — переспросила она, делая акцент на последнем слове.

Неопределенно дернула плечом и посмотрела на панорамное окно в гостиной, оставляя эту женщину без ответа. Если Уоллес уже привык, что я игнорирую дурацкие вопросы, то его матери такая новость явно пришлась не по вкусу. Мама Ника еле слышно цокнула. Настолько тихо, что казалось, будто я одна это вообще услышала.

Шевеление слева привлекло моё внимание. Ник, запустив руку в волосы, вздохнул, а затем неловко проронил:

— Ну, мы пошли тогда. Работы предстоит немало.

— Постой, милый, ты же совсем не завтракал! — вдруг встрепенулась она и схватила парня за руку. Надо же, какая быстрая смена настроения! — Поешь сначала, а то голодный ведь.

Теперь уже настала моя очередь раздраженно цокать. Не хватало мне ещё лишний раз сидеть здесь и ждать, пока придурок-Ник доест свою гребаную шарлотку (я ненавижу шарлотку!)… Или что там у него? Впрочем, это неважно. Услышав моё недовольное цоканье, парень бросил смущенный взгляд в мою сторону и отмахнулся:

— Не, мам, спасибо. У Вонн после меня ещё планы, так что не хочу её задерживать.

Планов у меня не было, но рушить легенду Ника не хотелось. Виола Уоллес неодобрительно посмотрела на меня.

— Вонн может присоединиться к нашему завтраку, если хочет, — после недолгого молчания сказала она.

— Я не хо…

Мой живот громко заурчал, явно протестуя. Тихо выругавшись, я заткнулась. Мама Ника сверкнула победной улыбкой и направилась на кухню, радостно напевая себе что-то под нос.

— Тебе понравится мамина шарлотка, — с улыбкой на лице произнес Ник, когда женщина скрылась из виду. Я, мать его, ненавижу шарлотку!

Сильно в этом сомневаюсь. Хотела ответить я, но не сделала этого.

Я смерила его тяжелым взглядом, всем своим видом стараясь показать, как сильно мне не нравилась эта дурацкая затея с совместным завтраком (уже обедом) и последовала за темноволосой на кухню. Уоллес поплелся следом с замешательством на лице, больше не пытаясь завязать жалкое подобие диалога. Догадываюсь, что он не может понять, почему я отказалась от завтрака и теперь такая недовольная, если мой живот несколько секунд назад доказал обратное. До сих пор странно, что он так резко поменял свое отношение ко мне. Вроде бы раньше огрызался в ответ, а сейчас только и делает, что вздыхает, проглатывая мои язвительные комментарии. Сейчас даже будем есть за одним столом. Сказка одним словом, по-другому и не скажешь.

Подойдя к деревянному обеденному столу, я остановилась.

Виола Уоллес чувствовала себя на кухне, словно рыба в воде. Также изворотливо миновала кухонные тумбы, привычно доставала столовые приборы, при этом держа в другой руке противень с шарлоткой и одной ногой задвигала выдвижные ящики с какими-то побрякушками для готовки. Виртуозно, что сказать. Вот она поставила противень на кухонную тумбу и включила воду. В моей голове снова возник зловещий образ Патриции, что ругала Изабеллу всякий раз, когда та хотела приготовить что-то из выпечки, которую я так любила до пятнадцати лет. В особенности это касалось тех дней, когда я ходила по пятам Изабеллы и умоляла её научить меня готовить шарлотку, которую в то время очень любила. Но наша кухарка все время отказывала мне, да я её и не виню. Патриция никогда не была добрым человеком, и с персоналом всегда обходилась крайне грубо. Кэйлеб, когда только пришел в нашу семью, первое время тайно просил Изабеллу что-то испечь, естественно не оповестив Патрицию об этом, и приносил мне в комнату. Тогда уже я поняла, что Кэйлеб на моей стороне. Он как ангел, свалившийся с небес. Не знаю, как я бы пережила расставание с Чейзом, если бы не он.

Вдвоем против неё. Он и я.

Вся соль заключалась в том, что этот фарс продолжался ровно до моего пятнадцатилетия. А когда у меня начались особые отношения с едой, Патриция наоборот пичкала меня этим мучным. Особенно шарлоткой. Нарочно. Мне назло. Заставляет одеваться в эти бестолковые дорогие шмотки. Нельзя иметь друзей.

Только Кэйлеб меня понимает и заботиться обо мне. Так было и будет всегда.

Почувствовав мой пристальный взгляд на своей спине, мама Ника обернулась через плечо и громко сказала, пытаясь перекричать шум воды:

— Садитесь за стол, а я шарлотку пока нарежу!

Моргнув, я положила руку на спинку стула. Одновременно с Ником. Электрический разряд пронзил пространство между нами. Электроны, вальсируя в воздухе полетели точно в меня, будто кинжалы. Словно током ударило. Медленно перевожу взгляд на свою руку, спрятанную под лапищей Уоллеса. Там она выглядела совсем крохотной и другой. Да и ощущалось довольно приятно. Кожу покалывало от тепла его руки, лежавшей поверх моей. Контраст между моей нежной, пропитанной кокосовым кремом кожей, и его сухой, мозолистой ладонью, послал ещё один разряд по всему телу. Шея покрылась гусиной кожей, по спине пробежал холодок, как бы напоминая, где и с кем я сейчас нахожусь. С таким же успехом я могла бы нырнуть в бассейн с ментолом. Дура. И чего только стою здесь, глазами хлопаю, да на руки наши смотрю.

Быстро выдернув руку, я гневно подняла глаза на него, желая выяснить какого черта он себе позволяет, но встретила лишь такое же недоуменное выражение лица. Ник растерянно посмотрел на свою, уже одинокую руку, а затем перевел взгляд на меня. Смущение ловко выскользнуло из зеленых глаз.

— Что-то ты часто подвисать начала, — хмыкнул он.

— Я тебе не компьютер, чтобы подвисать, — сквозь зубы отвечаю я, сжав кулаки.

— Как скажешь, — пожимает плечами темноволосый с легкой улыбкой на губах и отодвигает стул чуть назад, чтобы я могла сесть. С легкой и дурацкой улыбкой, надо сказать.

Приземляюсь на стул и придвигаюсь ближе к столу, раздраженно вздохнув.

— Чертов джентельмен, — пробормотала я, сложив руки на коленях.

— Обращайся, — любезно отозвался он, все таки услышав мои тихие слова, а его улыбка стала ещё шире. Болван. Так нравится меня донимать? Ник плюхнулся рядом, вальяжно развалившись на стуле, словно на троне. Его колено неожиданно задело моё. Скрепя зубами и сердцем, я примирительно промолчала, чтобы больше не разговаривать с ним. Хотя бы пять минут.

Виола Уоллес подошла к нам через две минуты со своей уже нашумевшей шарлоткой и поставила противень на середину стола. Довольно хлопнув себя по бедрам, женщина села напротив, а затем выжидательно уставилась на нас. Видимо, ждала, пока мы попробуем и похвалим её стряпню. Преимущественно мама Ника нацелилась почему-то на меня, и поэтому выразительно глядела в мою сторону.

Удерживая все накопившееся недовольство в недрах своей души, я потянулась к куску и стащила его на голубую тарелку. Тоже в горошек. Видимо, она все-таки слукавила, что не ждала гостей, потому что когда мы вошли в комнату, тарелки и столовые приборы уже лежали на столе.

Ещё раз бегло окинув взглядом сложившуюся обстановку, я скрестила руки на груди и спросила:

— А вы есть не будете?

— Будем, — терпеливо и почти что вежливо ответила Виола. — Но ты, будучи нашим гостем, должна первая попробовать угощение.

— Почему? — также вежливо спросила я, стараясь оттянуть этот момент с шарлоткой.

— Потому что мы гостеприимные, — со вздохом вымученно улыбнулась женщина.

— Но разве это гостеприимно, сидеть и смотреть на то, как ваш гость ест?

— Ты же вроде есть хотела, — подал голос придурок-Ник. — У тебя живот урчал в прихожей, — заботливо добавил он. Я посмотрела на Ника, которому, судя по всему, было очень весело.

— Ты же у нас самый голодный, вот и ешь первым, — огрызнулась я, намекая, что это по его вине я сижу тут.

— У нас равноправие в стране, — насмешливым тоном произнес он, и его губы расползлись в мальчишеской улыбке. В противной, ужасной и самой дурацкой улыбке.

— Я в курсе. Причем тут это вообще? — раздраженно поинтересовалась я.

— Ну, это походит на старые патриархальные устои, когда женщины ждут, пока мужчина начнет есть первым, чтобы притронуться к еде, — серьезно заявляет он. Если бы не озорные искорки в его глазах, я бы не поняла, что Ник шутит.

Разозлившись, я изо всех сил толкнула коленку Ника, до этого прижатую к моей, восвояси, и потянулась к этой злосчастной шарлотке. Уоллес удивленно посмотрел на меня. Проигнорировав его вопросительный взгляд, я откусила маленький кусочек и положила обратно на тарелку. Ник, немного отодвинувшись от меня, чтобы больше не стеснять, тоже потянулся за своим куском. А Виола Уоллес поспешила достать меня очередной порцией вопросов.

— Ну как?

Я ненавижу шарлотку.

— Нормально.

— И всё? — поджала она губы. — Всего лишь нормально?

— Я не фанат шарлотки, — пожала плечами. Это ещё мягко сказано. Меня уже тошнит от этого всего, а в частности от этого слова.

— Очень вкусно получилось, мам, — с набитым ртом отозвался Ник и поднял большой палец вверх.

— Не разговаривай с набитым ртом! — одновременно воскликнули мы, только я с раздражением, а его мама больше с воспитательной целью.

— Вижу, вы уже спелись, — усмехнулся парень, после того как прожевал пищу. Я предпочла проигнорировать этот его тупой комментарий. Впрочем, как и Виола.

— Я рада, что тебе понравилось, милый, — смягчилась она и, нагнувшись через стол, потрепала его по голове.

Больше к еде я не притронулась.

Я сидела на кровати в комнате Ника и ждала, пока тот умоется. Серьезно, его не учили, что опаздывать на важные встречи – это некультурно? Фактически, он, конечно, не опоздал. Но то, что сначала я ждала, пока он поест, а сейчас пока умоется, действительно раздражает. Вообще, сам Ник тоже постоянно играет на моих нервах. И зачем только я пошла навстречу и договорилась на воскресенье? Сказала бы, что не могу ни в какие дни, и вообще пусть катится к черту. Но нет же, нужно было согласиться. По неведомым причинам я не смогла отказать. Сама не знаю почему.

Теперь вот сижу в его комнате и пожинаю плоды своей неожиданно возникшей доброты. Мой взгляд скользнул по комнате Ника. Само помещение было выполнено в светло-серых тонах. При входе в глаза сразу же бросается огромное окно, наполовину скрытое темно-серыми массивными жалюзи. Из него можно увидеть окна моей комнаты. Плохой знак. Слева от него расположился белый пластиковый стол, вдоволь забитый хламом. Над столом висели какие-то фотографии. По всей видимости, с друзьями и девушкой, и одна большая с семьей. Немного дальше от стола расположился черный турник, рядом с которым висела груша для битья. Справа от окна стояла огромная двуспальная кровать, а на ней небрежно растянулся темно-серый плед. Над кроватью висели какие-то постеры с баскетбольными игроками и несколько постеров с неизвестной мне музыкальной группой. У изголовья кровати стояла кремового цвета тумбочка, на которой были разбросаны мелкие вещи, такие как зарядка, телефон, жвачка и ещё что-то. А вот…

— Прости, что заставил ждать, — хриплым голосом сказал Ник, зайдя в комнату. Наверное, увидел моё недовольное лицо. Резко оторвавшись от исследования его комнаты, посмотрела на него, как я надеялась, невозмутимым взглядом.

— Снова.

— А?

— Прости, что заставил ждать снова. Сначала у двери под солнцепеком, потом за столом, а теперь в своей комнате, — резко заметила я, обвинительно глядя на него.

— Извини, — виновато пробормотал он и сел на пол, скрестив ноги. — Я плохо сплю по ночам, поэтому утром тяжело вставать.

Не спрашивай. Это не твое дело, и тебе неинтересно. Просто промолчи. Молчи, молчи, молчи.

— Почему? — услышала я свой голос.

Черт.

Ник удивленно посмотрел на меня и немного смутился.

— Честно? Не знаю. Может, не могу привыкнуть к жизни здесь? Бред. Здесь не так уж плохо, как я себе представлял. Скучаю по Сэм? Возможно, но раньше это не было проблемой. Короче, фиг его знает.

Я не ожидала, что Уоллес начнет откровенничать со мной, поэтому тоже немного смутилась.

— Понятно.

— Понятно, — повторяет он и, дотянувшись до рюкзака, лежавшего на полу возле ножки стола, достает из него папку с бумагами. — Давай тогда приступим. У нас сцена с признанием любви. Сад Капулетти… — он откашлялся. — Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты… — начинает читать он.

— Не хочешь дать мои слова? Я не Паоло, чтоб по памяти цитировать Джульетту, — перебиваю я, недовольно перекинув ногу на ногу. Ник вопросительно поднял глаза с текста на меня.

— А где твой экземпляр?

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Вероятно, остался на парте в классе Миссис Бэкхем.

— Ты не забрала его с собой? Почему?

Ну что за дурацкий вопрос?

— Я же уже сказала, что мне не важны баллы по американской литературе. Изначально не было никакого желания участвовать в этом цирке, — раздраженно отвечаю я.

— Зачем тогда пришла сюда? Поиздеваться? — Ник переменился в лице.

Молчу, медленно закипая от злости. Прежде всего на саму себя.

Да сама не знаю, зачем пришла сюда и вызвалась помочь тебе с этим тупым проектом. Хочется ответить мне. Но я этого не делаю. Не буду признаваться в собственной слабости. Не скажу же я, что по доброте душевной изменила свое мнение на этот счет.

— Я передумала, но текста у меня на руках нет, — наконец ответила я, избегая испепеляющего взгляда Ника. Невозмутимо смотреть в окно – вот он, тот единственный выход в данной ситуации.

— Передумала? — недоверчиво спросил он, продолжая сверлить меня взглядом. Клянусь, мою левую сторону лица стало покалывать от того, как Ник на меня смотрел.

— Ты так и будешь там сидеть с видом раненной лани? — огрызнулась я, снова возвращая свой взгляд на него. — У меня мало времени. Давай быстрее с этим разберемся, и я пойду.

Ник молча смотрел мне в глаза, не пытаясь пошевелиться или что-то сказать. В его зеленых глазах проскользнуло что-то вроде осознания, и он добродушно улыбнулся. Что-то было в них кроме этого, что заставило меня внутренне вздрогнуть, но это ощущение быстро испарилось.

— Ты ко мне или я к тебе? — спросил он и похлопал по полу рядом с собой.

— Что?

— У тебя нет текста, а у меня есть. Так что, где сидеть будем?

— Я не сяду на пол.

Ник кивнул.

— Мог бы и не спрашивать.

Я немного отодвинулась, и парень плюхнулся рядом. Напряжение зародилось где-то внизу живота вместе с тревогой, но я не подала виду. Было комфортнее, когда Ник сидел на полу, а я на кровати. Между нами было значительное расстояние. Вытянув ноги, он положил кипу бумаг между нами. От этого стало спокойнее. Сидеть наедине на одной кровати с парнем по-прежнему было для меня проблемой.

— Итак. Начнем сначала. — Он прочистил горло. — Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. — Наши взгляды схлестнулись. — Джульетта, ты как день! Стань у окна, убей луну соседством; — Отчего-то сердце забилось чаще. Руки похолодели, вместе с пальцами на ногах. Все напоминало о том дне. Даже обстановка та же. Я и он на его кровати совершенно одни. Его мама внизу, на кухне, где ничего не слышно из-за шума воды. Я в юбке, сцепила руки в замок на коленях. Наши ноги почти что соприкасаются. В горле застрял комок напряжения. Пришлось отвести взгляд, чтобы разорвать эту связь с прошлым. — Она и так от зависти больна, что ты её затмила белизною. Оставь служить богине чистоты. Плат девственницы жалок… — он неожиданно остановился и осторожно спросил:

— Эй, все в порядке?

Я моргнула и невозмутимо посмотрела на него.

Нет.

— Да. Продолжай.

Ник недоверчиво окинул меня взглядом, но продолжил.

— И невзрачен. Он не к лицу тебе. Сними его. О милая! О жизнь моя! О радость! Стоит, сама не зная… — Я тихо наблюдала за тем, как Ник читал текст с листка, а сердце продолжало бешено стучать. Волнение, которое я пыталась подавить, с каждой секундой нарастало все больше. Я пыталась отвлечь себя, изучая лицо Уоллеса. Челка темных волос спадала на лоб, доставая глаз, и наверняка мешала. Густые длинные черные ресницы немного дрожали, когда Ник зачитывал восклицательные предложения. Высокие, ярко выраженные скулы, прямой нос, пухлые темно-розовые губы… Я продолжала разглядывать его в надежде отвлечься от распирающего сердце и живот страха.

— Две самых ярких звездочки, спеша… — Темноволосый неожиданно поднял глаза на меня.

Тело словно пронзил электрический ток.

Постепенно зеленые глаза Ника расплывались в моих, и на их место приходил образ прошлого. Я отогнала его прочь, отведя взгляд и зажмурившись. Вот громкость голоса Уоллеса снизился до минимума, оставаясь каким-то фоновым шумом. Комната начала вращаться с бешеной скоростью, и сердце забилось ей в такт. Также быстро и безжалостно.

Тук-тук-тук. Сердце. В ушах вата.

Очертание светло-серых стен комнаты Ника приобретали более темный окрас, кровать вдруг стала жестче, шторы ярко-красными и устрашающими. А его голос приобрел более грубые нотки.

— Ах, если бы глаза её на деле переместились на небесный свод! — донесся до меня голос… Чейза.

Чейза?

Резко оторвав свой взгляд от штор, я наткнулась на жесткие янтарные глаза, в которых не читалось ничего, кроме ненависти. Во рту пересохло, а в голове забили в тревожный колокол. Это не глаза Ника. Это вообще не Ник. Это Чейз. Тот, чей образ я так отчаянно пыталась отогнать. Сердце билось где-то в районе горла, грозя вот-вот разорваться. Круглое лицо, широкие темные брови, каштановые вьющиеся волосы, холодные янтарные глаза, некогда излучающие добро, тонкие бледные губы. Чейз смотрел на меня, прям как тогда. В день, когда произошло это.

— У меня что-то на лице? — тихо спросила я, теребя подол серой школьной юбки. Мы сидели в комнате Чейза вместо вечеринки у Тедда. Наши колени соприкасались, и от этого мне было радостно. Но не ему. И все из-за меня. Опять. — Почему ты смотришь на меня, словно увидел что-то противное?

— Всего лишь твое лицо, — усмехнулся он. Сердце пропустило удар. Он злился.

— Что?

— Что? — зло спросил он. — Я сказал, что мне противно смотреть на твое лицо. Оно мерзкое и некрасивое.

Я опустила взгляд на свои ноги, боясь смотреть на Чейза. И чтобы не доставлять ему неудобств. Я снова провинилась. Сердце болело. Но он говорил правду. Я некрасивая. Ему приходилось встречаться со мной, уродиной, в то время как другие парни были вместе с красотками нашей средней школы.

— И тебе следует похудеть. Все только и говорят о том, какой ты слон, — с отвращением добавляет он. Я киваю, сдерживая слезы. Это правда.

— Прости, — шепчу я, стараясь скрыть дрожащий голос. Я пропускала школьные обеды и ограничивала себя в ужинах, но вес так и стоял на месте. Этого было недостаточно. Ничего не помогало сбросить его. Я вновь подвожу Чейза своей беспомощностью. Сколько ещё так будет продолжаться? Сколько?

— Почему ты не выпрямила волосы? — с отвращением спросил он. Я с досадой поджимаю губы. Патриция отобрала плойку, но это лишь моя проблема. — У тебя снова вместо волос мочалка на голове. Лохматое чудовище. Сколько раз я тебе говорил, не приходить ко мне вот так?

Лохматое чудовище. Вот кем я была.

— Прости пожалуйста, я не успела… — дрожащим голосом прошептала я.

— Мне не нужны твои оправдания! — крикнул он, заставляя меня вздрогнуть и внутренне сжаться. — Ты хоть представляешь, как мне стыдно ходить с тобой по школе? — жестким голосом спрашивает меня Чейз, вставая с кровати. Представляю. Ещё как представляю, и мне больно за тебя. От досады и чувства вины пришлось со всей силы прикусить себе губу. В носу защипало. — Хоть представляешь, какого это – идти по школьному коридору с монстром, что может в любой момент перепутать тебя со своим школьным обедом? А то как ты таскаешься за мной повсюду со своей стряпней? Все только и смотрят на нас, думая какой я неудачник! Чейз Кэррингтон – жалкий неудачник, которому не перепало ничего, кроме обузы в лице главной обжоры школы! — его голос сорвался на крик.

Ты не неудачник. Хочется сказать мне. Это все я виновата, все из-за меня. Ты тут не причем.

По моим щекам покатились слезы, и предательский всхлип, неожиданно вырвавшийся из моей груди, выдал меня.

— Ты смеешь плакать?! Кто, блядь, по твоему здесь жертва?! Ты, что ли?! — Чейз громко рассмеялся. Я пыталась сдержать всхлипы, но те безудержно мучали мою грудь. — Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь в свое оправдание. Кто знает, может я прощу тебе и это.

Я сидела, сжавшись и не смела поднять головы. Я боялась. Он не простит. Мне было стыдно. Я так много раз подводила его, подводила единственного, кому я нужна. Мне не было оправдания.

— Подними голову, — раздалось где-то сверху. Но я не могла. Слезы без остановки катились из глаз. — Подними свою чертову голову! — сквозь зубы прошипел он, с силой обхватив мои щеки своими пальцами и резко дернув вверх.

Наши взгляды схлестнулись. Грудь по-прежнему содрогалась от всхлипов. Он меня не любит, не любит. Из-за меня. Он любит эту дуру, а не меня. И все потому что не могу похудеть, не могу быть красивой.

— Умоляй, — тихим голосом приказал он, с отвращением глядя на меня.

И я стала.

Затем он отпрянул, стряхивая руки, словно прикасался к чему-то грязному. Но так оно и было. Я была чем-то грязным и противным. Лохматым чудовищем.

— Вонн? — сквозь пелену воспоминаний донесся до меня чей-то обеспокоенный голос. Но я не могла ответить. Образ того дня не отпускал меня. Тогда меня легонько потрясли за плечо. — Вонн. Вонн, скажи же ты хоть что-нибудь!

Скажи хоть что-нибудь в свое оправдание.

Разгневанное лицо Чейза заискрилось.

Ник.

Репетиция. Отрывок.

Комната Чейза стала расплываться перед глазами. Сквозь пелену слез я увидела размытое лицо Ника, встревоженно смотрящего на меня. И нет никакого отвращения. Злости. Ощущение того, что трогаешь что-то мерзкое. Я заморгала и растерянно посмотрела на его руку, схватившую меня за плечо.

— Извини, просто ты не отвечала, я начал переживать, — смущенно ответил он, но руку не убрал.

Точно. Отрывок.

Мой взгляд скользнул по листку.

— Прости меня пожалуйста, сейчас, — прохрипела я. — О горе мне…

— Да причем тут это! Ты плачешь, Вонн, — тихо произнес он. — Что произошло?

Я плачу? А ведь правда, мои щеки были мокрыми.

И тогда произошло это. Я разрыдалась перед Ником.

Глава 14

ВОНН.

Когда все закончилось, Ник стоял в дверном проеме со стаканом воды в правой руке, опасливо глядя на меня.

— Хватит на меня смотреть так, будто я бомба замедленного действия, — шмыгнув, буркнула я.

— А это разве не так? — фыркает он и отталкивается от дверного косяка.

— Не так, — ворчу и передвигаюсь ближе к краю кровати, свесив ноги.

— Ну, не знаю, выглядишь так, словно вот-вот рванешь, — насмешливо пожимает плечами Уоллес.

— Ты ошибаешься.

Во время истерики мне было все равно, как я выгляжу, поэтому забралась на середину кровати и поджала колени под себя. Совсем не думала о том, что моя юбка, скорее всего, задралась, но Ник не из тех, кто бы обратил внимание на это. Он был слишком занят тем, что невесомыми касаниями поглаживал меня по спине, ничего не говоря. В то время как я пустилась во все тяжкие и плакала, не думая останавливаться.

— Рад, что тебе стало лучше, — улыбается он и садится рядом. Наши колени снова соприкоснулись, но за последние полчаса это уже вошло в привычку.

Принимаю стакан воды из его рук, ограничившись благодарным кивком и принимаюсь жадно глотать воду. Ник насмешливым взглядом следит за мной, скрестив руки на груди. Меня конечно это бесит, но спорить как-то не хотелось.

— Спасибо, — всё же говорю я и ставлю стакан на тумбочку у изголовья его кровати.

— Всегда пожалуйста, — кивает Ник. — Итак… — он замолкает.

— Итак?

— То, что произошло… — он осекается, — такое часто происходит?

Внизу живота что-то противно зашевелилось.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать об этом, — отрезаю и устремляю взгляд на окно. Не хочу, чтобы глаза выдали мою уязвимость перед ним.

— Я никому не расскажу. То, что было в этой комнате, останется здесь же, — медленным, но твердым голосом говорит Ник, стараясь при этом выглядеть убедительно. Что ж, вероятно, у него это вышло.

— Знаю, — слышу я собственный голос.

— Знаешь? — удивленно спрашивает он.

Да, знаю. За все это время я поняла, что Ник не из тех людей, кто стал бы разбрасываться чужими секретами. Взять ту же ситуацию с Питером. Он никому не рассказал, хотя имел на это все права. Все слова, что были сказаны между нами никогда не были переданы другим. Это то, что я ценю в людях. И то, что нравится в Нике.

— Знаю. — Я поворачиваю голову в его сторону, встречаясь с ним глазами. — Но не понимаю, почему.

— Что почему? — спрашивает он. Его голос звучал тише, чем до этого. Не знаю, это вышло специально или нет.

— Почему ты ведешь себя со мной так, словно я не вела себя как последняя сука?

Ну вот, я сказала это. Последние дни я моментами думала об этом, но каждый раз отгоняла от себя эти мысли. Не хотела погрязнуть в ещё одном болоте под названием самокопание.

— Ну, ты до сих пор иногда себя так ведешь, — хмыкает он. Я усмехаюсь. — Если честно, то сам до конца не понимаю. Наверное, это все благодаря Адаму, который попросил передать проект тебе. Сначала я не понимал, как ты можешь себя так высокомерно вести, но потом… привык что-ли? После того вечера в доме Питера, я осознал, что ты тоже человек, пускай и не совсем вежливый. Конечно, у тебя есть свои минусы, но я уверен, и плюсы тоже имеются. Да и то, что перед Фелисити извинилась окончательно добило меня. Не думал, что ты попросишь прощения.

— Я тоже, — пробормотала я, вспоминая, как Кэйлеб умолял меня сделать это. Если бы не он, не попросила бы. Доннели боялся, что если не извинюсь, то Патриция снова ударит меня. Это страшный сон для него, но не для меня. За двенадцать лет я привыкла к этому.

— Но я не стал тебя считать доброй или хорошей, — зачем-то добавил он. — Просто понял, что у тебя, наверное, были свои причины так себя вести, — с умным видом закончил Ник. Мне сразу же захотелось стереть это уверенное в своих словах выражение лица. Бесило, что он говорил так, будто что-то знает обо мне. Что-то понимает в моей жизни, когда я сама далека от этого.

Может, он был прав в чем-то. Очевидно, причины были, но не такие страшные, какие он себе скорее всего надумал. И все-таки Ник ошибся. Плохим человеком не становятся, а рождаются. Я в их числе.

— И правильно делаешь, — мой рот растягивается в ядовитой полуулыбке. — Я далеко не хороший человек.

Уоллес внимательно всмотрелся в моё лицо, словно ища подтверждение моих слов. Но его не нужно было искать – каждый миллиметр моей кожи кричал об этом. Не нужно быть сыщиком, чтобы понять это.

— Но ты согласилась делать со мной этот проект, хотя тебе наплевать на баллы по американской литературе.

— Куда бы я делась? — пожала плечами, но парень стоял на своем.

— Нет, это правда. Ты могла не делать этот проект, но пошла мне навстречу. Это о многом говорит.

— И о чем же? — усмехнулась я, приняв закрытую позу. Не хотелось признавать, что он прав. Но Ник оставил меня без ответа.

— Если честно, я думал, что ты меня ненавидишь, — серьезно заявил парень. Отчего-то мне стало смешно после этих слов, и я фыркнула:

— Не без этого.

— И что мы поладим, тоже не ожидал, — признался он, все также гипнотизируя меня своими зелеными глазами. Сомневаюсь, что мы поладили, но переубеждать его в этом не было желания.

— А мы поладили? — не смогла удержаться от усмешки я. Ник недолго помолчал, а затем серьезным, твердым голосом проговорил:

— Ну, прогресс имеется, значит мы на пути к этому.

— Ладно, пусть будет так, — фыркнула я, ни капли не веря в это. Это же бред сивой кобылы.

— И всё же, — он передвигается чуть ближе. — Как часто такое происходит?

Я не сразу поняла, о чем спрашивал Уоллес. Но когда все же до меня дошел смысл слов, что-то во мне щелкнуло и закрылось. Никогда не нравилось разговаривать о своих слабостях.

— Не часто, — отвечаю я, непроизвольно отведя взгляд. Это было правдой. Чтобы спровоцировать приступ, нужно подкинуть триггер. А это сделать непросто.

— Понятно, — кивает он. — И что… на этот раз послужило триггером?

Моё сердце замирает.

— Что?

— Ну, ты сказала, что чтобы спровоцировать приступ, нужен триггер. Что на этот раз являлось им?

Внутри все похолодело. Неужели я сказала это вслух? Сердце забилось как бешеное.

Черт, черт, черт!

Увидев панику на моем лице, Ник поспешно добавил, успокаивающе посмотрев мне в глаза:

— Если не хочешь рассказывать, то не нужно.

— Не хочу, — согласилась я и почувствовала, как на душе стало легче.

— Хорошо.

Мы какое-то время молчим, неловко встретившись глазами. И с каких это пор смотреть в глаза Нику стало чем-то неловким? После сегодняшнего временного помутнения сознания? Или это началось днями ранее? Мне это очень не нравится.

— Ладно, — прочистив горло, начала я, — давай продолжим то, на чем остановились. Где слова?

Ник зашевелился и в конечном итоге подошел к письменному столу, по пути споткнувшись о рюкзак.

— Вот, — сказал он и вместе с листами стащил серебряную побрякушку, в которой узнала свой браслет. Сердце пропустило удар. С неприятной тяжестью на дне живота, я перевожу взгляд на свою правую руку. Тоненькая бледная полоса украшала кожу и являлась единственным доказательством того, что когда-то её скрывал браслет. Я всегда носила его с четырнадцати лет. С тех пор, когда в нашу семью пришел Кэйлеб и подарил мне его в знак знакомства. Серебряное украшение стало для меня своеобразным щитом. Со временем Доннели объяснил мне, что благодаря этой вещи он сможет быть рядом даже тогда, когда не будет возможности. Я не снимала его три года, а сейчас оно в руках Ника.

— Откуда…

— Ну, — он замялся, — ты начала царапать свою руку вместе с браслетом, во время того как плакала. Поэтому я на всякий случай снял его, чтобы ты не поранилась, — смущенно признался темноволосый. Я почувствовала, как мои щеки начали гореть. Что ещё я натворила, пока находилась мыслями далеко отсюда? Что говорила? Что делала?

— Эм, спасибо, — пробормотала я и выхватила браслет из рук парня, стараясь не встречаться с ним глазами, когда тот подошел ко мне. Ловко застегнув его на запястье, я сцепила руки в замок и сложила их на коленях.

— Все нормально, — понимающе сказал Ник и снова сел рядом, оставив небольшое расстояние между нами. За сегодняшний день это уже пятый раз, когда он говорит: «все нормально» вот этим вот успокаивавшим тоном. Но это неправда. Все было далеко не нормально. — Итак, — он прочистил горло. — Давай начнем сразу с нашего диалога, а то и без этого много времени потеряли.

— Ладно, — соглашаюсь я, пробежавшись взглядом по своим словам.

— Ладно, — повторяет Уоллес и выжидает некоторую паузу. После чего начинает читать:

— О чем она задумалась украдкой? О, быть бы на её руке перчаткой, перчаткой на руке!

— О горе мне! — восклицаю я в ответ, немного не рассчитав с громкостью, чем вызываю легкую улыбку на губах Ника.

— Проговорила что-то. Светлый ангел, во мраке над моею головой ты реешь, как крылатый вестник неба вверху, на недоступной высоте, над изумленною толпой народа, которая следит за ним с земли.

— Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти мне не быть.

— Прислушиваться дальше иль ответить?

— Лишь это имя мне желает зла. Ты б был собой, не будучи Монтекки. Что есть Монтекки? Разве так зовут лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен? Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. Ромео под любым названьем был бы тем верхом совершенств, какой он есть. Зовись иначе как-нибудь, Ромео, и всю меня бери тогда взамен! — на одном дыханье прочитала я и подняла глаза с листочка на Ника, когда тот не начал читать свою часть. Уоллес думал о чем-то своем, с непроницаемой маской на лице глядя на меня. Поймав мой вопросительный взгляд, он снова легко улыбнулся краешком губ и проговорил, не смотря на текст:

— О, по рукам! Теперь я твой избранник! Я новое крещение приму, чтоб только называться по-другому.

— Кто это проникает в темноте в мои мечты заветные? — продолжила я, снова взглянув на листок.

— Не смею назвать себя по имени. Оно благодаря тебе мне ненавистно. Когда б оно попалось мне в письме, я б разорвал бумагу с ним на клочья, — все также не глядя на текст вторил Ник.

— Десятка слов не сказано у нас, а как уже знаком мне этот голос! Ты не Ромео? Не Монтекки ты?

— Ни тот, ни этот: имена запретны. — И взгляда на слова не опустил. Я с подозрением покосилась на него.

— Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, когда б тебя нашли мои родные.

— Меня перенесла сюда любовь, её не останавливают стены. В нужде она решается на все, и потому - что мне твои родные! — Ник все же заметил возникший вопрос на моем лице, поэтому усмехнулся:

— Ты хочешь о чем-то спросить?

— Может, отдашь слова мне, раз тебе они не нужны? — ядовито поинтересовалась я. Мне тут, понимаешь ли, приходится сидеть вплотную к нему, дабы иметь возможность прочитать свою часть нам обоим, а ему, оказывается, это вообще ни к чему!

— А, так ты об этом, — слабо улыбнулся Ник. — Я не все знаю, да и то, что знаю, плохо помню.

Я промолчала.

— Конкретно эти слова доводилось учить, — уклончиво добавил он. Во мне сразу же пробудилось желание спросить причину, но здравый смысл мигом подавил эту мысль. Ник все же успел заметить замешательство на моем лице, потому и хмыкнул. — И что, даже не спросишь зачем?

— Нет, — отрезала я.

— Мы с Сэм тоже ставили этот отрывок, только начиная как раз таки с этой строфы, — пояснил он. При упоминании её имени, живот неприятно скрутило. Точно. А я-то уже и позабыла, что у придурка-Ника была девушка. Проигнорировав внезапно возникшее непонятное чувство, я ощетинилась:

— Я же сказала, что не хочу спрашивать. Мне неинтересно.

— Окей, — вздохнул парень. — Читай тогда дальше, Джульетта, — сделав акцент на имени, пробормотал он.

— Они тебя увидят и убьют, — уже без особого энтузиазма продолжила я. Настроение по непонятным причинам испортилось.

— Твой взгляд опасней двадцати кинжалов, — вдруг усмехнулся Ник. Если б у меня перед глазами не лежал текст, я бы подумала, что он издевается. — Взгляни с балкона дружелюбней вниз, и это будет мне от них кольчугой.

— Не попадись им только на глаза!

Возвращалась я от Ника в районе трех часов дня. Солнце немного сбавило обороты и не так сильно прожигало мне спину. Улица, на которой стояли наши дома с Ником, жила своей жизнью. Проезжали машины, оставляя после себя кольца выхлопов, чирикали птицы, и где-то вдалеке был слышен детский смех. Я шла, еле передвигая ногами, из-за нежелания заходить в дом Патриции. Хоть и знала, что сейчас в доме лишь Кэйлеб, Ричи и обслуживающий персонал, почему-то эта мысль не согревала меня как раньше. Наоборот, внутри поселилось какое-то сомнение вперемешку с непонятным чувством.

Проглотив комок нервов и сомнений, я вошла в дом, закрывая за собой дверь. В лицо дунул прохладный ветерок от кондиционера, и тут же раздался обеспокоенный голос Кэйлеба:

— Вонн? Ты пришла?

— Да, — негромко отозвалась я.

Доннели показался спустя секунду в свободной темно-синей футболке и домашних бежевых штанах прямого кроя. Воскресенье – это пожалуй единственный день, когда он свободен от вечно идеально выглаженного смокинга и прилизанной прически. И, кстати, это одна из причин, почему Патриция ненавидит этот день. Эта женщина не переносит, когда в её доме кто-то ходит не в безупречной, красивой и дорогой одежде, но Кэйлебу она все же позволяет один день в неделю нарушать это дурацкое правило. Правило жизни в особняке Мартинесов.

— Ты задержалась, — укоризненно произнес он, подходя ближе. Я еле заметно вздохнула и внутренне сжалась.

— Знаю, прости, — я дотронулась до своей головы, — просто работы оказалось больше, чем думала.

— Насколько больше?

— Это так важно? — устало спросила я, встретившись с ним глазами. В них стояла тревога и несменяемая неизвестная мне эмоция. Она поселилась в них с тех пор, когда Кэйлеб впервые появился на пороге дома Патриции, и никогда не покидала его глаз.

— Важно, — серьезно ответил он и перехватил мою руку. Ту, что касалась лба, и на которой висел серебряный браслет. — Мне важно знать, что же такого в вашей работе, что этот сопляк отнимает у нас наше драгоценное время наедине, — жестко добавляет Доннели, сильно сжав мою руку в своей. Серебро вжалось в мою кожу, напоминая о себе. Но я никогда не забывала о нем. Мне не понравилось то, как он сказал слово «работа». Словно подозревал меня в том, о чем мне даже страшно подумать, словно не доверял.

— Я думала, ты доверяешь мне.

— Я доверяю тебе, а ему нет, — его карие глаза ожесточаются, — он парень. Ты забыла, что парням нельзя доверять? Никому нельзя доверять, кроме меня, — поспешно исправляется он. Я не забыла. Да и как такое забудешь? Этот урок я усвоила ещё в четырнадцать лет и далее никогда не забывала. Кэйлеб был единственный, кто никогда не предавал меня. Ему до ужаса противна сама мысль о предательстве, как и мне.

Это правда, что почти все парни козлы, да что уж там, все люди мерзкие. Но Ник не такой. Он входит в тот узкий круг людей, что не стали бы играться другими и уж тем более делать больно. Но, конечно, я не стала так преподносить информацию Кэйлебу. Он бы не поверил ни на йоту.

— Относись к нему, как к Адаму, — просто ответила я.

— Я не могу, — твердо сказал мужчина, сжимая мою руку сильнее. — Я никогда не видел его, чтобы хоть как-то доверить ему тебя.

— И не нужно, — тут же выпалила я и сразу же прикусила язык. Боже, зачем я так остро отреагировала? Доннели слегка отшатнулся, но меня не отпустил. Он выглядел так, будто я его ударила. Сделала больно. И отчего-то больно стало мне. Сердце кольнуло.

— Ты стыдишься меня? — потрясено прошептал Кэйлеб.

— Что? Нет! Я не это…

— С каких пор у тебя секреты от меня?

— У меня нет секретов от тебя! — вскрикнула я и поспешно понизила голос. — И никогда не было.

— Нет, есть, — покачал он головой. — Иначе почему ты так реагируешь? Я тебе стал не нужен, в этом все дело? Новые друзья, окружение, парни… я в пролете. Конечно, на что я рассчитывал, надеясь хоть немного выкрасть твоего драгоценного времени? — он уязвлено отвел взгляд. — Просто хотел, чтобы все было как раньше – хотя бы несколько часов без вечной тирании Патриции. Собственной жены, — горько усмехнулся мужчина. Сердце заныло с новой силой. Я выдернула руку и рывком прижалась к мужскому телу, обвив его шею руками.

— Дело не в этом, Кэйлеб! — отчаянно шепнула ему на ухо. В нос ударил родной терпкий аромат еловых иголок. — Прости. Просто эта дурацкая Миссис Бэкхем задала этот тупой отрывок, я не могу ничего поделать! Согласилась помочь Нику, у него не хватает баллов по американской литературе, я не могла поступить иначе. Ты же знаешь, ты единственный, кому я доверяю. Доверяю даже больше чем себе.

Я почувствовала, как на моей талии сомкнулись сильные мужские руки. Это означало, что Кэйлеб принял ответ и простил меня. Я облегченно выдохнула. Как гора с плеч.

— Прости меня, снежинка, — прошептал он и зарылся носом в мои волосы. По телу разлилось тепло, которое появлялось только тогда, когда Доннели называл меня нежным прозвищем. Снежинка. В штате Аризона такие явления, как снег, считаются большой редкостью. От того быть его снежинкой в жаркой Аризоне было чем-то особенным. Так я себя чувствовала рядом с Кэйлебом. Особенной и нужной. И этого не изменить. — Не знаю, что на меня нашло.

— Ты слишком за меня переживаешь, в этом вся проблема, — подсказала ему я, слабо улыбнувшись. Будто он мог это увидеть затылком. Но он мог. Это же Кэйлеб. Мой Кэйлеб.

— Я не могу иначе, — сдавленно прошептал он, крепче прижимая к себе.

Да. И я тоже не могла.

Глава 15

***

Сэм шла по школьному коридору и будто никого не замечала. Медленной, но уверенной походкой она миновала группу хихикающих школьниц, что сразу затихли, стоило только светловолосой пройти мимо. В любой другой день это бы непременно задело Саманту, но не сегодня. С самого утра её преследовала только одна мысль – это Ник. А проблема вся заключалась в том, что слова Миранды, что им следовало бы вывести отношения на новый уровень, плотно засели у неё в голове. А все почему? Потому что пропасть между ними становилось все больше. С каждым днем, с каждым вздохом, Сэм чувствовала, как он ускользает от неё.

Но, если взглянуть на ситуацию трезво, можно догадаться, что большинство проблем у девушки в голове. Все не так ужасно, как она себе накрутила. Правда… разве это возможно осознать, когда между вами расстояние в целый город?

Телефон, который Сэм сжимала в своей руке, издал писк, оповещая о новом сообщении. Миранда. В последнее время эта девушка становилась вестником несчастливых новостей. Но в этот раз Сэм первая написала, аккуратно спросив есть ли новости о Нике и той… Вонн, вроде так её звали.

«Эй, я уже начинаю думать, что ты общаешься со мной, лишь бы о Нике узнать», — обиженно написала Миранда.

Саманта поджала губы.

«Прости. Как у тебя дела? Как с Паоло?», — тут же напечатала светловолосая, остановившись у школьного окна, чтобы не мешать движению.

«Все нормально, ха-ха. Кстати о Паоло. Мой парень ходит на один класс американской литературы с твоим Ником. Их училка заболела, и теперь их класс с классом Вонн…»

Что-то внизу живота Саманты неприятно зашевелилось. Не нравилось ей то, что начала рассказывать Миранда.

«И?», — нетерпеливо спросила Сэм.

«И теперь твой Ник и Мартинес делают проект по американской литературе вместе», — закончила Брайанат, добавив в конце унылый смайлик. Саманту словно ударили под дых. Здравый смысл отчаянно кричал, что в этом нет ничего такого, но ревность быстро перекрыла этот голос. Как нет ничего такого? Сначала то фото, теперь это. Что ей думать?

«Эй, не волнуйся. Это все Паоло виноват. Он быстро к моей сестре прилип, как пиявка, хотя должен был с Вонн работать. Я его уже отругала за это», — следом пришло сообщение.

Но Саманту такие подробности не волновали. Да какая разница вообще, кто там с кем должен был, если в итоге все сложилось совершенно иначе? До дня благодарения оставалось ещё целых полтора месяца. Полтора! А её Ник уже ускользал, и что-то подсказывало Сэм, что если та ничего не предпримет, то девушка уже не сможет вернуть его. Сильно сжав телефон в руке, Саманта поджала губы. Все пошло наперекосяк с появлением этой Вонн.

Девушка так сильно была поглощена своими мыслями, что не заметила Кейла, подкравшегося из-за спины.

— О чем задумалась? — Горячее дыхание обожгло ухо светловолосой, и она вздрогнула.

— Кейл! Зачем так пугаешь? — вскрикнула девушка, схватившись свободной рукой за ухо. Кейл по-доброму усмехнулся и пожал плечами.

— Пошли? У нас сейчас математика с Миссис Брауни.

***

ВОНН.

Глубокой ночью я вновь лежала, мучаясь от бессонницы. Из-за того, что постоянно ворочалась, Ричи скулил, жалобно сверля меня своими черными глазами. Пес беспокойно вилял хвостом, а морду и вовсе положил на мою постель. Он знал, что на кровать запрыгивать нельзя.

Грустно улыбнувшись, я потянулась к Ричи и потрепала его по голове, заодно почесав за ухом. Тот громко гавкнул, заставляя меня буквально подскочить на месте и за секунду сесть.

— Ричи! — шикнула я. Одновременно с этим что-то залетело в мою комнату, с тихим стуком ударившись об пол. Вздрогнув, я свесила ноги с кровати, в то время как пес побежал обнюхивать то, что прилетело. — Что там, малыш?

Ричи гавкнул и в зубах притащил к моим ногам тонкую синюю ручку, к колпачку которой был прикреплен сложенный белый лист.

— Что за… — пробормотала я, потянувшись к нему.

— Вонн! — вдруг донесся до меня чей-то громкий шепот. Не сразу сообразив, что он доносится из окна, я с опаской огляделась. — Ну же, выгляни в окошко, Джульетта, — настойчиво продолжил незнакомец насмешливым голосом. Ну, конечно. Как же, незнакомец. Это был придурок-Ник, мой надоедливый сосед.

— Ромео, — раздраженно поприветствовала я, подойдя к распахнутому окну. Ник стоял у своего окна с взъерошенными черными волосами и заспанным выражением лица. Лунный свет освещал его острые черты лица, а кожа, казалось, и вовсе блестела каким-то особенным свечением. Уоллес окинул меня добродушным взглядом, широко улыбнулся и помахал:

— Привет.

— Привет, — с подозрением отозвалась я. — Чем обязана?

— Ничем, — легко ответил он. — Вот проснулся от того, что Ричи скулил, подумал, что и ты не спишь в таком случае, — добавил темноволосый.

А. Вот оно что.

— Слушай, я не виновата, что Ричи… — со вздохом начала я, но так и не успела закончить.

— Знаю, все в порядке, я не из-за этого тебя позвал, — тут же перебил он. — Не хочешь поболтать?

— Что?

— Ты не хочешь спать, я пока что тоже, так что поболтать не такая уж и плохая идея, — пожал плечами Ник.

— Ты хочешь поболтать? Со мной? — сузив глаза, переспросила я.

— Ага, хочу поболтать с тобой, — снова улыбнулся он.

Почему?

— И о чем же? — вместо этого спросила я.

— Сколько недоверия в твоих глазах! — хохотнул Уоллес. — Заслужу ли я когда-нибудь большего?

— Как двусмысленно прозвучало, — заметила я, про себя злорадно усмехнувшись, ведь знала, что тот сразу же начнет объясняться.

— Я не имел в виду ничего такого, — подняв руки, поспешно протараторил он. — Просто дружеский интерес.

Дунул теплый октябрьский ветер, листья на деревьях зашелестели. А по моему затылку почему-то пробежало стадо мурашек вплоть до поясницы.

— Друзья, — усмехнулась я, скрестив руки на груди, чтоб хоть как-то побороть гусиную кожу.

— Да, — кивнул он, — мы же вроде это ещё вчера решили.

— Что-то я этого не припоминаю.

— Знал, что ты так скажешь, — растянул губы в теплой улыбке Ник, — поэтому любезно напоминаю.

— Как же мне повезло, что ты такой благородный и любезный! — огрызнулась я.

— Так делают друзья, — пожал плечами парень.

— Друзья, — вновь усмехнулась я, но на этот раз без какой-либо желчи. И с чего этот парень вообще решил, что мы с ним друзья? Но от чего-то где-то глубоко в душе разлилось непривычное тепло.

— И вот мы снова пришли к исходному, — весело отмечает Ник.

На моем лице расплывается неуправляемая улыбка, а вместе с ней начинают гореть и уши. Ну, что за дурацкая особенность моего тела!

— Ты улыбнулась! — вдруг воскликнул темноволосый и, кажется, на его лице отобразился чистый детский восторг.

— Нет, — отрезала я с колотящимся сердцем, желая, чтобы голос вышел грубее. Пришлось отвернуться, потому что глупая улыбка на моем лице будто стала ещё шире. И почему этот придурок так радуется тому, что я улыбнулась?

— Да-да, ты улыбнулась!

— Может быть, — только ответила я и повернула голову обратно, когда смогла побороть улыбку. Ник вновь добродушно улыбнулся и перевел свой взгляд на ночное небо.

— И так каждую ночь? — непринужденно спросил Уоллес без задней мысли.

— Каждую ночь что?

— Не можешь уснуть.

Я нервно дернула плечом, стараясь скрыть подступающую неуверенность и тревогу. Слабости – это то, чем тебя могут разрушить одним лишь словом. Да, я считаю даже такую незначительную мелочь слабостью. С каждым днем я превращаюсь в половую тряпку, у которой уязвимых мест больше, чем волос на голове. Будет катастрофа, если в школе узнают хоть об одной. И самое смешное, что Ник пока что первый человек помимо Кэйлеба, кто столкнулся с рекордным количеством моих тараканов.

Когда темноволосый понял, что его вопрос останется без ответа, он как ни в чем не бывало перевел тему разговора. Как обычно.

— Что касается меня, ты знаешь, почему у меня проблемы со сном, — заговорил он. — И сегодняшняя ночь не исключение. Прости, что соврал, Ричи не разбудил меня. До того как он начал скулить, я уже некоторое время лежал с открытыми глазами. Наверное, это из-за завтрашнего матча американского футбола.

Видимо моё выражения лица стало озадаченным, потому что Ник хмыкнул:

— Я переживаю, что Лиам и его команда не смогут утереть нос этим придуркам, все-таки блат в виде судьи это не фигня.

Появилось острое желание съязвить что-то в ответ, но мне удалось перебороть себя.

— Ты слишком много переживаешь о других, — вместо этого сказала я.

— Так только кажется, — усмехнулся он. — На самом деле причина намного глубже. Я боюсь оплошать. Очень сильно. Я новичок в команде Блейка, и у них который год нескончаемая ничья с RPA. Этот год решающий, понимаешь? Выпускной класс, это последний шанс надрать им задницы. После сезона американского футбола сразу же начнется баскетбольный, и все.

Ник вздохнул, и я за ним. Неосознанно. Я не понимала его переживаний. Мне никогда не доводилось переживать о том, что я оплошаю, потому что вся моя жизнь – одна сплошная оплошность. Начиная с рождения и заканчивая сегодняшней ночью. Но мне было приятно, что он поделился своими переживаниями с кем-то вроде меня – с кем-то недостойным этого. Я не знала, что сказать и как поддержать, ведь до недавних пор вообще считала, что не способна на сострадание. Я чудовище, как и сказал Чейз когда-то. И единственное, что во мне поменялось – больше не лохматое.

— Я думаю, что ты останешься в неудачниках, если и дальше будешь копаться в этом дерьме, — ляпнула я и тут же прикусила язык. Очевидно это не самые лучшие слова поддержки. Это вообще не слова поддержки, если уж на то пошло. Очередное дерьмо, слетевшее с моего языка – вот чем это являлось.

Я прикрыла глаза и тихонько выдохнула:

— Прости, это очевидно не то, что ты хотел услышать. Я не умею поддерживать, потому что… — никто никогда не поддерживал меня, кроме Кэйлеба. Но то, что делал он вряд ли можно назвать способом поддержки общепринятым у всех.

Конечно, я так не сказала. Я просто замолчала, не зная, что сказать.

— Эй, всё нормально, — привычным успокаивающим тоном окликнул Ник, заставляя открыть глаза. Его взгляд источал тепло, к которому я тоже не привыкла. — Ты права. Чем больше сомневаешься, тем больше шанса провалиться. Спасибо, Вонн.

Уоллес перевел свой взгляд на ночное небо.

— Да, — отстраненно отозвалась я, заинтересовавшись профилем темноволосого. Взъерошенные черные волосы, спадающие на глаза. Густые темные брови, виднеющиеся из под шевелюры парня. Прямой нос, пухлые губы, не сильно выраженный подбородок. И зеленые глаза, по-особенному сверкающие в лунном свете. Живот начало приятно покалывать, и я с ужасом обнаружила, что это продолжается уже некоторое время. С каких пор?

— Только взгляни, — восторженно, но не громко, проговорил Уоллес, неотрывно смотря на небосвод. Интерес, вспыхнувший в груди, заставил посмотреть туда, куда глядел Ник. Если честно, звездное небо не особо меня привлекает. Я не увлекалась астрономией, поэтому мало что понимаю и различаю.

Но должна признать, что именно этой ночью звезды сверкали как-то иначе. Назовите меня простушкой, но это действительно было так. И дело вовсе не в Нике или в чем-то другом, нет. Одна звезда так ярко сверкала, что привлекла даже моё внимание. Может, она заставила встрепенуться что-то во мне, а может, мне все это кажется. Среди хоровода ярких пятнышек, эта находилась где-то слева, будто возвышаясь над ними.

Снова дунул ветер, и волосы ударили мне по лицу, закрывая обзор.

— Это Вега, — пояснил темноволосый, который, как оказалось, наблюдал за мной.

— Вега? — переспросила я, отчего-то охрипшим голосом. Поправив волосы, я посмотрела на него.

— Ага, самая яркая звезда в созвездии Лиры.

— Почему ты решил, что я смотрю именно на неё?

— Всего лишь предположил, — поправил он, — она отделена от других звёзд и расположена ближе к Денебу, — Ник ткнул пальцев в то место, где располагалась ещё одна звезда. По сравнению с другими, она была, можно сказать, выше всех. На моем лице расползлась неожиданная улыбка.

— А это что? — поинтересовалась я. Уоллес поймал мой взгляд в немом вопросе. — Ну, та, что под Вегой, но между ними ещё две звезды.

— А, — он улыбнулся, — это Арктур. Моя самая любимая звезда.

Почему-то я стала разглядывать её усерднее. Будто пыталась найти то, что так зацепило Ника. Но ничего не бросалось в глаза, кроме того что она казалась чуть больше остальных.

— Это…

— Двойная звезда, — восторженно закончил парень. — На самом деле она ярче Веги, но почему-то вторая тебе первая бросилась в глаза.

— Разве она ярче? Мне показалось, что… — я внимательно оглядела каждую.

— Да. Вега вторая по яркости звезда в Северном полушарии. После Арктура. — Он окинул меня теплым взглядом. — Но это нормально. Для каждого звезды сверкают по-разному, главное не то, что видишь, а то, что в сердце откликается.

Моё сердцебиение участилось, а в животе появилось легкое покалывание, больше похожее на приятные спазмы. Зеленые глаза Ника стали стеклянными, в них словно отражался небосвод со всеми его восхитительными созвездиями. Вега, Арктур… Видимо, у меня начались галлюцинации, потому что на секунду мне привиделось, что глаза Уоллеса и вовсе превратились в одно сплошное ночное небо.

Тук-тук-тук.

Главное не то, что видишь, а то, что в сердце откликается.

Отчего-то на глазах навернулись слезы.

— А почему… тебе нравится Арктур? — прохрипела я, отведя взгляд от бездонных зеленых глаз Ника.

— Его ещё называют стражем медведицы, — приглушенным голосом отвечает Уоллес после небольшого молчания. У меня не хватило смелости взглянуть на него, чтобы выяснить причину заминки. Все было каким-то странным. — Есть легенда, в которой говорится, что Арктур, или иными словами Аркад, был помещен на звездное небо Зевсом, чтобы охранять свою мать – нимфу Каллисто, превращенную в созвездие Большой медведицы.

— Откуда ты столько знаешь про звезды? — вновь встретившись с ним глазами, задала вопрос.

— Мне всегда было интересно, что за яркие пятна на небе, — пожал плечами темноволосый. — К счастью, у папы был телескоп, а у меня достаточно мозгов, чтобы воспользоваться им. Один раз тайком посмотрел через него на небо, от восторга и шока толкнулся, стул пошатнулся, а вместе с ним и телескоп. На моё счастье, все обошлось, но вновь подходить к нему я побоялся. Потом только с отцом им пользовался.

Мои губы растянулись в слабой улыбке. Вновь бегло взглянув на Вегу, я произнесла:

— У нее тоже есть своя легенда?

— Есть, конечно есть, но я знаю лишь малую часть, — скромно улыбнувшись, ответил Ник.

Я в ожидании посмотрела на него.

— На самом деле эта легенда затрагивает не только Вегу, но и Альтаира. — Он указал на звезду чуть ниже Веги с левой стороны. — Это звезда Альтаир. Есть Китайская легенда, что Вега была дочерью Небесного царя, а Альтаир - пастуха, водившего звёздные стада по заоблачным равнинам. С давних времен и по сей день их разделяет великая небесная река, именуемая млечным путём, однако, так было не всегда, когда-то они были неразлучны. Это только малая часть истории, но остальную я не знаю.

Воцарилось молчание. Я молча смотрела на Вегу и Альтаира, а также находившегося под ними Арктура. Через какое-то время моя левая щека стала гореть. Пылать от того, что Уоллес прожигал её своим пристальным взглядом. Пришлось повернуться. Ник и я долго сверлили друг друга глазами, как будто хотели что-то сказать. Но в голове было пусто, а глупое сердце продолжало стучать. На удивление не было желания зашторить окна, запереться и лечь спать. Раньше общество Уоллеса доставляло дискомфорт, а сейчас… спокойствие? Очень странные чувства, я не могу точно описать их.

Его глаза правда блестели. В них не было слез, нет. Но было что-то другое. И я точно знаю, что там плескалось именно то, чего не должно было быть априори. Друзья? У меня нет друзей. Но почему же тогда Ник действительно выглядит так, будто хочет быть моим другом?

Я перевела взгляд на небо и еле слышно вздохнула. Вега, Арктур, Денеб… Они были слишком далеки, но в то же время так близки. Хотелось дотянуться до них рукой и сгрести в охапку. Жаль, что это невозможно. Но возможно было другое, а именно – попытаться оттянуть тот момент, когда весь флер сегодняшней ночи спадет. Легкий ветерок, шелест листьев, звезды, не такой уж и надоедливый Ник, а также размеренное сердцебиение из-за спокойствия на душе, –вот чего бы мне хотелось. Но реальность, в которой я живу так просто не исчезнет, не испарится. Уже утром все вернётся на свои места: Кэйлеб, Патриция, школа. Тоненькие иглы беспокойства вдруг начали вонзаться в мой живот, словно напоминая о себе.

— Можно я задам вопрос? — вдруг тихо спросил Уоллес, осторожно глядя на меня.

Я неопределенно кивнула, до конца не понимая нужно ли мне это.

— Что с твоим отцом? Я долгое время наблюдал за тобой и твоей семьей, но замечал только мать или молодого мужчину.

Я жду, когда придет гнев или ещё того хуже – сработает триггер, но этого не происходит.

Почему?

— Он умер, когда мне было пять, — слышу я свой тихий голос. На лице Ника промелькнуло сожаление и осознание.

— Мне очень жаль, — сокрушенно говорит он. — Чёрт, наверное, я не должен был спрашивать об этом. Это не моё дело, — он поморщился, — прости. Но могу я задать ещё один вопрос? — Ник подождал моего кивка. — Тогда тот мужчина?…

— Мой отчим.

Отчим. Так непривычно слышать это из собственных уст. Это слово кажется таким чужим и неправильным. Он не мой отчим, он Кэйлеб. Мой Кэйлеб.

— Он не обижает тебя? — откашлявшись, спрашивает темноволосый. — Просто он выглядит таким угрюмым, строгим и устрашающим.

— Нет, — усмехаюсь я, скрестив руки на груди, — Кэйлеб никогда не обидит меня. Он не способен на это.

Ник всматривается в меня долгим, пронзительным взглядом. Я знаю, о чем он думает. Он не понимает, как я могу быть такой уверенной в своих словах, но я и не ожидала другой реакции. Никто и никогда не поймет нас с Кэйлебом. Это правда. Но по какой-то неведомой причине зеленые глаза Ника заставляют меня поежиться.

— Мне кажется или стало немного прохладнее? — пробормотала я, обняв себя руками.

— Тебе холодно? — вдруг встрепенулся Ник.

— Не думала, что ты услышишь, — вместо ответа говорю я.

— У меня хороший слух, — пожимает плечами он, — так что насчет погоды? Ты мерзнешь?

— Я мерзляка.

Уоллес выглядел так, словно хотел что-то сказать в ответ, но как всегда взвешивал все «за» и «против», чтобы не обидеть. Возможно, эта черта в нем мне нравилась. И это то, чего не хватает мне самой. В отличие от Ника я не такая любезная и тактичная. Я далеко не дружелюбная, но и не стремлюсь изменить это.

— В конце октября будут Лео-Минориды… хочешь посмотреть? — спрашивает Уоллес, но это точно было не тем, что крутилось в его голове.

— Лео-Минориды? Что это?

— Что-то типа звездопада. Помимо Лео-Минаридов будут еще Ориониды, Северные и Южные Тауриды.

Я с подозрением изогнула правую бровь.

— Ты хочешь сказать, что предлагаешь нам с тобой вместе посмотреть на звездопад? Серьезно?

— Ага, — кивает он.

— Как банально, — покачав головой, фыркнула я.

— Как есть, — улыбнулся Ник и немного наклонил голову влево. — Ну, так что? Лео-Минаридам быть?

— С чего такое рвение посмотреть со мной на звездопад?

— Просто так.

— И где ты собираешься его смотреть? Из окна второго этажа? — насмешливым тоном интересуюсь я, но это никак не задевает парня.

— Мы могли бы поехать куда-нибудь, но тебя скорее всего не отпустят.

— Да.

— А к Питеру? — с надеждой спрашивает Уоллес.

— Поздно вечером меня не отпустят даже к президенту США, — качаю головой. Это правда. Кэйлеб ни за что не отпустит меня с Ником поздно вечером смотреть на звездопад. Только через его труп. Труп Ника, конечно же.

— Тогда будем довольствоваться чьим-то задним двором. — Он окидывает меня насмешливым взглядом. — Но что-то подсказывает мне, что если твой отчим увидит меня на его заднем дворе, живым я оттуда не выйду.

Я фыркаю:

— О, даже не сомневайся в этом.

— Тогда будем на моем заднем дворе. Я приду за тобой, когда точно узнаю дату звездопада. Только будь дома.

— Придешь за мной? — усмехаюсь я.

— Ага. Я же Ромео, — улыбается Ник. Я вновь качаю головой с внезапно появившейся улыбкой на губах, но она быстро сползает, когда по коридору раздаются чьи-то тяжелые шаги. Шаги Кэйлеба. Он идет ко… мне?

Сердце падает куда-то к полу, и внутри меня все холодеет.

— Вонн? — обеспокоено окликает меня Уоллес, заметив резкую перемену настроения.

— Подожди… — бормочу я, сама не осознавая, что говорю. Прислушавшись, до меня доходит, что это не игры моего воспаленного мозга, а реальность. И если я сейчас не потороплюсь, то достаточно суровая реальность. — Мне нужно идти, — сбивчиво говорю я и захлопываю окно, не дождавшись ответа. Рывком зашториваю окна и проскальзываю под одеяло. Очень вовремя, надо сказать. Спустя секунду дверь открывается, и в дверях появляется озлобленный Кэйлеб.

Но мне нечего бояться, он не обидит меня.

НИК.

Потребовалось около двадцати минут, чтобы до меня дошло, что Вонн не вернётся к окну. Сама сказала подождать, а в итоге так и не вернулась. Но я понимал – что-то произошло. Она выглядела такой напуганной и растерянной, что моё сердце непроизвольно сжалось. Но что? Отчим застукал? Но что в этом такого? Не понимаю.

Вздохнув, я плюхаюсь на кровать и скрещиваю руки за головой. Вонн, наверное, уже давно видела десятый сон, в то время как я словно идиот стоял и ждал её. И зачем только? Непонятно.

Что вообще, мать его, происходит?

ВОНН.

Коридоры Старшей Школы Финикса были по-особенному громкими сегодня. А все из-за нашумевшего матча-реванша между нашей и High School Academy командами американского футбола. Девятиклассницы, которых только в этом сезоне приняли в команду черлидинга, с самого утра не находят себе места, то и дело поправляя в зеркале макияж. В любой другой день сезона американского футбола не было бы такого ажиотажа, просто именно сегодня старшеклассники из HSA столкнуться с нашими парнями на футбольном поле. Лиам с его командой усердно тренировались весь год, чтобы наконец утереть этим засранцам нос. Не то чтобы меня это сильно волновало, нет. Просто Рози и Ви места себе не находят по понятным причинам. Ви – конечно из-за Джереми, который был квотербеком нашей команды по американскому футболу, а Рози… это просто Рози. Она за всех переживает.

Истон должен подвезти нас к месту проведения матча после уроков, но я не уверена, что места на всех хватит. Кому-то придется идти пешком, и я не удивлюсь, что этими «кем-то» окажутся Ник и Адам. Уж слишком они добры и благородны. Если раньше в нашей компании роль матери Терезы играл Джонсон, то теперь ему приходится делить это место с Уоллесом.

Мы с Рози стояли у парковочного места Истона в ожидании других. Так уж получилось, что последний класс у меня был совместно с Рози. Кудрявая скрестила руки на груди и прожигала меня пронзительным взглядом, который был а-ля я-все-знаю. Но проблема была в том, что она не знала ровным счетом ничего. Или же мне так хотелось думать.

— Что? — всё же раздраженно спросила я спустя несколько минут. Девушка как будто только этого и ждала.

— Я думала, ты не спросишь, — выдохнула она. Поймав мой скучающий взгляд, она сузила глаза. — Ты так и будешь делать вид, что между тобой и Адамом ничего нет?

А. Вот в чем дело. Ну, рано или поздно это должно было случиться.

— А что?

— Ты же понимаешь, что отпираться уже нет смысла? — вздохнув, устало спросила Рози.

Конечно, я понимала, и мне это до жути не нравилось. Но я сама согласилась на это.

— Думаю, ты уже ответила на свой вопрос.

Девушка покачала головой, но не неодобрительно. Это было больше похоже на смирение.

— И как давно?

Я промолчала. Потому что не знала, как правильно ответить на этот вопрос. Рози же истолковала моё молчание по-своему. И, я уверена, неправильно, но это лучше, чем говорить правду.

— Ви будет расстроена. Она уже подавлена, — продолжает кудрявая.

Волна раздражения во мне подала первые признаки жизни.

— Как будто мне не все равно. Это не её дело, как-нибудь переживет, — холодно отрезала я, давая понять, что на этом диалог завершен.

— Но…

— Простите, мои любимые, фанатки задержали! — послышался сзади звонкий голос Истона. Обернувшись, я заметила самого парня, быстрыми шагами идущего к нам навстречу. Светлые непослушные волосы были растрепаны, верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, а с плеча свисал рюкзак. За ним слабо плелась Вайолет с кислым лицом.

— Ты только что назвал меня своей фанаткой?! Я не ослышалась?! — возмутилась Ви, когда подошла к нам.

— Ну, ну, — цокнул Ист. — Я думал, ты меня любишь, — обиженно проговорил парень.

— Это разные вещи! — Брюнетка ударила его в плечо.

— Эй, малышка Джонсон, это так отсутствие Джереми на тебя влияет? Почему ты такая злая? — заканючил Эдвардс, потирая ушибленное место. Я усмехнулась.

— Да как ты!…

— Истон, прекрати, — одновременно с Ви сказала Рози.

— Поехали уже, — вздохнула я, развернувшись обратно к автомобилю.

За спиной кто-то шумно вздохнул, а кто-то цокнул. Рози же молчала. Машина пикнула, когда сигнализация была снята. Мы уселись в черный кожаный салон красного феррари Истона. В салоне пахло мятой, а магнитола сразу же включила тяжелые басы. Да уж, это не комфортный джип Адама, в котором я так привыкла ездить. Светловолосый настроил кондиционер практически на полную мощность, и порыв холодного воздуха ударил прямо на нас с Рози, сидящих на задних сидениях. По коже пробежали мурашки.

— Истон, ты с ума сошел? Убавь кондиционер! Ты что, хочешь, чтобы мы тут заледенели? — спросила Рози, чуть ли не стуча зубами.

— Пардон, дамы, — обворожительно улыбнулся парень, глядя на нас через зеркало заднего вида. — Мне казалось, что я достаточно горячий, чтобы согреть пространство здесь.

— Ха-ха, как смешно, — саркастически усмехнулась Ви и потянулась к панели управления, чтоб убавить кондиционер.

— А ну-ка, — вдруг шлепнул её по рукам Истон. — Хозяйничать в тачке Джереми будешь, если он конечно разрешит. А мою малышку не тронь.

— Какой же ты… — начала Ви, задохнувшись от возмущения, но не закончила.

— Какой? — невинно хлопая глазами, полюбопытствовал Эдвардс.

— Идиот, — отрезала Рози и отвернулась к окну.

— Эй, милашка Рози, ты что обиделась? Прости, я не хотел, чтобы ты мерзла! — громко сказал Истон, перекрикивая басы. Девушка не успела ответить, хотя парочка язвительных слов хотели сорваться с её языка, я уверена.

Вдруг нам просигналили слева. Это был черный мерседес Паоло. О, Боги, только их не хватало.

— Здарова, — опустив окно с водительской стороны, улыбнулся Ист.

— Нехорошо опаздывать на матч своих друзей, — в шутку отругал Паоло и опустил солнцезащитные очки себе на нос. Его правая рука лежала на загорелом бедре его девушки, Миранды Брайанат, которая по совместительству была сестрой Фелисити. На дне живота что-то беспокойно зашевелилось. Если Миранда здесь, то и Фелисити тоже. Не то чтобы я её боялась, нет. Просто какая-то часть меня, та, что до сих пор все помнит, непроизвольно сжалась.

— Да что ты, — лопнув пузырь от жвачки, протянул Ист. — А что же вы тогда так поздно, м?

Ривз расхохотался и игриво подмигнул.

— Мои девочки немного задержались.

— Мои девочки?! — воскликнула Миранда, выразительно посмотрев на мулата.

— Детка, я не это имел в виду, — поспешно пробормотал Паоло, сжав её бедро. — Ты же знаешь, я только тебя люблю.

Рози еле слышно цокнула, и я подавала улыбку. Вайолет же вообще закатила глаза, а затем отвернулась к своему окну.

Истон усмехнулся:

— Проверь свои яйца, Ривз. Вдруг она и их уже себе присвоила.

— Заткнись, Истон, — прошипела Миранда, стрельнув в него гневным взглядом.

— Мы поехали, — бросил светловолосый. — Постарайся догнать мою малышку, а не как обычно плестись сзади.

Глаза Паоло кровожадно сверкнули. Именно кровожадно. Он был из команды баскетбола нашей школы и, насколько я знаю, славился своей скоростью. Так что замечание Истона не на шутку его подстегнуло.

Я щелкнула языком. Парни-идиоты.

Наша машина резко тронулась с места, делая крутой разворот в сторону выезда. Я постаралась проигнорировать странный взгляд Миранды, направленный на меня.

Глава 16.

ВОНН.

HSA славилась своими учителями и, конечно директором в лице Дерека Уильямса, у которого были кое-какие связи. Конечно, Пичардсон тоже был не последним человеком в Финиксе, да и вообще в штате Аризона, но американский футбол был ему не под силу. Нет коррупции? Так вроде кричат в новостях. Смешно. Коррупции может и нет, но рычаги давления никто не отменял. Лиам и Джереми в поте лица трудились последние недели. Они с легкостью разобрались с другими командами школ Финикса, но именно матч с HSA трепал нервы всем. В том числе и Пичардсону. Он даже освобождал команду от некоторых классов, по его мнению, незначительных, чтобы было больше времени на подготовку. Адам даже жаловался, что из-за тренировок парней баскетбольной команде приходилось несладко, так как их время сильно урезали.

Подавив вздох, я безучастно наблюдаю за тем, как Вайолет в тысячный раз нажимает на кнопку автомата с прохладительными напитками и снэками, чтобы унять свою тревогу. Автомат в который раз возвращает ей её пятидолларовую купюру.

— Черт, — выругалась она и пнула автомат. А затем и вовсе помчалась в неизвестном направлении, скрываясь в полупустом коридоре.

Мы с Рози переглянулись.

— Что с ней? — вырвалось у меня. Рози удивленно подняла брови.

— Я думала, тебе нет дела до Ви.

Я скривила губы и оттолкнулась от стены.

— Забей, — просто ответила я и пошла в сторону окна с подоконником.

— Я не знаю, что с ней, — спешно заговорила кудрявая, догнав меня. — У них с Джереми не очень ладится в последнее время.

Я в ожидании изогнула бровь. Рози фыркнула.

— Знаю, — выразительно сказала она, — у них вообще не ладилось так, как хотелось бы Ви. Но с этими ребятами из HSA все вообще ухудшилось. Джереми отстранился и игнорирует её. Ещё и Адам не скрывает отношений с тобой. Вайолет чувствует себя брошенной, опустошенной.

Я почувствовала укол совести, когда Рози заговорила о нас с Адамом. Разве что совсем маленький.

— Ей следует перестать бегать за ним, словно преданная собачка, — холодно изрекла я, стараясь не обращать внимание на неожиданный голосок внутреннего голоса. — И перестать пасти Адама, это не её чертово дело с кем и где он тусуется.

Рози поджала губы и внимательно посмотрела на меня.

— Он тебе нравится?

Разумеется нет. Я молчу. На моем лице нет ни единой эмоции. Это то, чему я научилась за несколько лет. Она не увидит моих истинных чувств.

— Ты его любишь? — с нажимом спросила она, делая шаг вперед. Хочется рассмеяться ей в лицо, но я не двигаюсь. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза где-то с полминуты, а может и больше. Кудрявая рассчитывает, что я сдамся и выдам все под чистую, но она ошибается. Я умею хранить секреты и хоронить в себе эмоции. Это то, что мне подвластно.

— Где парни? — вместо этого спрашиваю я. Рози разочарована. Я вижу это по её глазам и тихому вздоху.

— Я не знаю.

Я машинально киваю, как это делаю всегда, когда понимаю, что придется решать этот вопрос самой. Достав из сумки телефон, я открываю диалог с Адамом.

«Где ты?», — пишу я.

Ответ приходит незамедлительно.

«Около входа на поле.»

Я прикусываю губу, когда мои пальцы задают следующий вопрос:

«Ник с тобой?»

В этот раз Джонсон выжидает некоторую паузу, чем сильно нервирует меня. Но я не могу винить его в этом, ежу понятно, что Адам в шоке. Обжигающая волна прокатывается по моему позвоночнику и вгоняет в пот.

«Да.»

Я выдыхаю и убираю телефон обратно в сумку. Рози, словно коршун, наблюдает за мной.

— Они около входа на поле, — объясняю я, когда её ястребиный взгляд грозится испепелить меня на месте.

— Истон с ними?

Качаю головой.

— Не спрашивала.

— Ну конечно, — бормочет она себе под нос, явно не рассчитывая, что я все слышу. Не знаю, почему она злится. Во всякому случае, я уверена, что это не связано с Ви или Адамом. Тогда что?

— Мы будем ждать Ви? — спрашиваю я, небрежно бросив взгляд в ту сторону, куда совсем недавно бросилась сестра Адама.

— Не уверена, что она этого хочет, — качает головой Рози. Я киваю, потому что думаю точно также. Вайолет была с достаточно тяжелым характером. Конечно не настолько, как у меня. Ви была истеричкой и слишком эмоциональной, но в то же время очень преданной. Она бы никогда не предала кого-то из своих друзей, и на удивление это распространялось и на меня. Я не могу ответить взаимностью. Я вообще не была уверена в своих чувствах к этим людям. Когда-то мы были близки, но сейчас между нами огромная стена. И я не помню, кто из нас первым начал её возведение.

Мы молча двинулись в сторону футбольного поля, не обмениваясь никакими взглядами. Не сказала бы, что атмосфера между нами была неловкая. Нет. Несмотря на то, что мы сильно отдалились за эти два года, неловкости между нами никогда не было. Ни с Вайолет, ни с Рози, ни с Джереми, ни с кем либо ещё. Напряжение да, недопонимания, но никак не неловкости. Наверное, я должна быть благодарна, что они не выкинули меня из своей компании, когда произошла та ситуация с Чейзом. В отличие от меня они никогда не подрывали свою преданность. Если бы меня вышвырнули из компании, я бы стала изгоем. А так я стала той, кого бояться и презирают. Но я этого не заслуживаю.

Я вообще ничего не заслуживаю, кроме презрения и ненависти. Чейз был прав.

Мои ногти вонзаются в ладонь, и я выдыхаю, стараясь успокоиться. Это совсем не то, что сейчас нужно.

— Все в порядке? — доносится до меня обеспокоенный голос Рози. Я перевожу свой взгляд на неё и натыкаюсь на пару карих глаз, наполненных тревогой.

Мое сердце сжимается. Ты не должна обо мне беспокоиться. Ты должна меня ненавидеть. Также, как и я ненавижу вас.

Но это ложь. Я понимаю, но в который раз отгоняю эти мысли. Я не ненавидела их, как бы сильно не старалась это исправить. Они были не теми людьми, которые заслуживают моей ненависти.

Я молчу, Рози вздыхает. Это то, что происходит каждый раз. Меня не должно это волновать, но почему же именно сейчас моё сердце так болит?

НИК.

Адам нервничал. Я видел это, но старался не подавать виду. Также, как и старался не подавать виду, что не замечаю, как он поглядывает на меня, словно подозревает в чем-то плохом. Началась его нервозность с того момента, когда ему кто-то написал. Очевидно, что-то далеко неприятное и провоцирующее, а ещё там что-то было про меня. Все-таки его взгляд был достаточно красноречивым.

— Ник, — обратился ко мне брюнет после ещё нескольких подозревающих взглядов в мою сторону. — Что у вас с моей Вонн?

Я вопросительно покосился на него, стараясь сохранить маску непринужденности на лице. Мне оставалось только надеется, что получилось скрыть то, как во мне все всполошилось, когда Адам назвал её своей.

— В каком смысле «что у вас с моей Вонн»?

— Я интересуюсь, что между вами происходит, — отвечает он с непонятным мне выражением лица. Скорее всего, это была другая форма ревности. Мне не нравилось, что Адам ревновал Вонн. Но загвоздка была в том, что у меня не было никакого права возмущаться по этому поводу. Как никак, они вместе. И у меня есть Саманта.

— Между нами ничего не происходит, — слишком твердо заявляю я. — Мы друзья.

— Друзья? — фыркает он.

Я сжал кулаки.

— Да, друзья. Что в этом смешного?

— У Вонн нет друзей, Ник, — резко отвечает Адам. — Тем более мужского пола.

Я втягиваю воздух и мысленно отсчитываю до пяти. Меня начинает это раздражать.

— А я тогда кто?

— Это я у тебя и спрашиваю, — цедит Джонсон, делая шаг вперед. — Моя Вонн ни с кем так близко не общается, кроме меня и Питера. На нас с ним список представителей мужского пола, кто так тесно контактирует с ней, окончен. Так было всегда, но тут появляешься ты и втираешься к ней в доверие.

Я проглатываю неприятное ощущение, которое появилось тогда, когда он назвал Вонн своей. Но ещё больше меня бесит то, как он про меня говорит. Так, будто я переехал его гребаного щенка. Вот как это выглядит.

— Успокойся, чувак, прекрати ревновать, — примирительно поднимаю руки я. — То, что мы стали ближе общаться не значит, что мы теперь встречаемся или что-то в этом роде. Просто друзья. Тем более у меня есть девушка.

— Вот именно! — взрывается он. — У тебя есть девушка, но ты лезешь к чужой. Вся школа только и говорит, как близко вы стали общаться, делая меня дураком в глазах общественности.

— Я этого не замечал, — холодно отрезаю. Это была правда. Я ни разу не видел, чтобы кто-то шептался за спиной, о нас с Вонн. Да это же смешно! Пару недель назад мы только и делали, что обменивались гневными взглядами. А тот случай в столовой? Что за фигню несет Адам?

— Я взял тебя в свою команду не для того, чтобы потом ты выставил меня идиотом, забавляясь с моей девушкой. Что обо мне подумают? Слабак, которому рога наставили? Этого ты добиваешься?

Мой пульс ускоряется, заставляя недовольство выплеснуться наружу.

— Адам, очнись! — громко говорю я, перед этим шумно чертыхнувшись себе под нос. — Тебе самому не смешно? Ты сам попросил отвезти тот чертов проект к Вонн, сам! Если ты забыл, до недавнего времени мы едва переваривали присутствие друг друга. Какого хрена ты подозреваешь меня меня в таких дерьмовых вещах?

Он бросается ко мне и вжимает в стену. Его глаза горят яростью, ревностью и страхом. Крепко вцепившись мне в воротник, он рычит:

— Ты думаешь, я тупой?! Я не слепой и вижу, как все смотрят на меня, словно на жалкую брошенную дворняжку, — выплевывает парень, сильнее сжимая ткань в своих руках.

Я стараюсь сохранять спокойствие и все чаще себе напоминать, что Адам на эмоциях. Будет дерьмово, если и я потеряю самообладание и наброшусь на него. Но то, как он говорил про меня, словно про самого главного предателя на свете, все больше подстегивало меня. На самом деле он не имеет в виду то дерьмо, что льется у него изо рта. Но в то же время я дико зол, что все это время он говорит лишь о себе, ни капли не переживая о репутации Вонн и о последствиях своих высказываний. Его заботит лишь он сам.

— Я не собираюсь с тобой драться, Адам, — спокойно говорю и стараюсь отцепить его руки от меня.

— А что? Считаешь, я не достоин? — Он зло усмехается. — Ну конечно…

— Да что с тобой, мать твою?! — взрываюсь я и отталкиваю парня от себя. Несмотря на то, что Адам был выше меня на несколько дюймов, он отшатывается. — Почему ты ведешь себя, словно гребаная истеричка?! Тебе настолько важна твоя репутация, что ты готов подраться со мной в чужой школе перед важным матчем собственного друга?

Я отталкиваю от стены и надвигаюсь на него. Тот молчит и тяжело дышит, глядя на меня, как на врага народа.

— Что вообще происходит?! — Мы смотрим друг на друга злыми взглядами, а между нами почти нет расстояния. — Тебе важнее твоя репутация или то, что происходит между нами с Вонн, а? Что тебя на самом деле так волнует?

Адам шумно выдыхает через нос.

— Да пошел ты, — оттолкнув меня, выплевывает он.

Вот и весь ответ.

Его широкая фигура удаляется все дальше от меня, а я в это время стараюсь перевести дыхание и не ударить кого-нибудь. Меня очень сильно взбесило то, что он переживал за свою собственную задницу, а не за Вонн и их отношения. Словно он к ней ничего не чувствовал, словно это было не так важно. А Вонн определенно чувствовала, она с теплотой отзывалась о нем и точно не подозревала в чем-то или упрекала. Она его защищала, а он…

Я с силой ударяю по серому шкафчику около меня и шиплю грязные ругательства, не осознавая, что творю.

— Черт, — шепчу я, проведя пятерней по волосам. — Черт, черт, черт!

Чем я лучше Адама? Сам же и вышел из себя в чужой школе, ещё и по шкафчику долбанул. Слава Богу, что никого не было рядом. Это был безлюдный коридор, а значительная часть уже сидела на трибунах, выкрикивая кричалки. Ещё раз выругавшись себе под нос, я выпрямился и поплелся в противоположную от Адама сторону.

— Ник! — услышал я знакомый приятный баритон сзади. — Ник, постой, чувак!

Обернувшись, я увидел Паоло, трусцой бегущего ко мне. Я натянуто улыбнулся.

— Привет, ты уже здесь?

— Ага, — он оглядел меня с ног до головы. — Все в порядке?

Я кивнул, мулат выдохнул.

— Слава Богам, а то я слышал, как кто-то дрался, — он обнажил идеально белые зубы. — Пошли, мои девчонки уже на месте.

— Твои девчонки? — изогнул бровь я.

— Миранда и Фелисити, — исправился он. Теперь я тепло улыбнулся. Фелисити здесь. Хоть что-то радостное за сегодняшний день.

— Пошли.

ВОНН.

Адам вел себя странно. Я имею в виду, по-настоящему странно. Когда мы сели на красные сиденья с Рози, Вайолет и Истоном, он пришел последним весь обозленный. Брюнет плюхнулся рядом со мной, хотя рядом с Ви было свободное место, которое она между прочим оставила для него. Я подавала вздох, так как поняла, что лучше не показывать свое недовольство рядом с ним сейчас. Что-то было не так.

До начала матча оставалось десять минут, когда он вдобавок ко всему прочему, начал бросать странные взгляды на другую сторону трибун. Я старалась не смотреть туда, куда он пялился, просто чтобы не следить за его новым любовным интересом. Это не моё дело, кто теперь нравится Адаму.

Я не стала спрашивать, куда делся Ник, который должен был прийти вместе с Джонсоном, потому что это тоже было не моим делом. И то, что я спросила про Уоллеса уже могло вызвать кое-какие подозрения. Все-таки наши друзья даже не подозревают, что мы можем общаться без скандалов и вроде как даже стали считаться «друзьями» прошлой ночью. Я ухмыльнулась. Да уж, друзья. Иначе и не скажешь. Но мысль о прошлой ночи, когда мы смотрели на Вегу, Арктура и Альтаира, по-прежнему грела сердце.

— Что-то хорошее произошло? — прохрипел Адам около моего уха. Я вздрогнула и недовольно посмотрела на парня.

— Обязательно так пугать?

Он пожал плечами.

— Ну?

— Не думаю, что это твое дело, — отрезала я и уставилась на поле, ясно давая понять, что диалог завершен. Но конечно же, Адам был упрямой зарницей, который так просто никогда не сдавался.

— Я твой парень и имею право знать, — обвинительно проговорил он и положил руку мне на колено. Я напряглась. До сегодняшнего дня Адам никогда не трогал меня за ногу. Никогда. Он знал, что я не потерплю таких интимных прикосновений на публике. Что изменилось?

— Ненастоящий парень, — шепотом поправила я, убедившись, что никто не подслушивает, и попыталась незаметно скинуть его руку со своего колена.

— Это не имеет значения, — упрямо заявил брюнет. Я скрипнула зубами.

— Я не собираюсь тебе ничего говорить.

— Потому что что-то скрываешь? — жестко спросил он и с силой сжал мою ногу. Контроль постепенно ускользал от меня, словно песок сквозь пальцы. Какого черта он вообще злился? Раньше его это никогда не заботило.

— По-моему наши отношения и были созданы для того, чтобы мы могли что-то скрывать, — огрызнулась я и спихнула его руку. Адам несколько раз моргнул, но больше ничего не сказал.

Я немного расслабилась, полагая, что Джонсон успокоился, и этот неожиданный выброс собственничества просто был чем-то незнакомым и одноразовым. Наивная. Спустя пять минут рука Адама снова легла на мою левую ногу, таким образом придвигая меня ближе к себе. Напряжение вновь сковало меня, обхватив мертвой хваткой за горло. Я не шевелилась, потому что понимала, что лишние движения привлекут ненужное внимание. Девушка не должна шарахаться от прикосновений собственного парня, особенно когда он не делает ничего плохого. Не делает ничего плохого с точки зрения моего парня, но проблема была в том, что мы встречались не по-настоящему и договорились свести прикосновения на публике к минимуму.

Меня спас Лиам, выбежавший со своей командой на поле, точно также как и капитан команды американского футбола противников с другой стороны. Это значило о начале матча. Крики с трибун усилились, и парень с каштановыми волосами, что сидел слева от меня, вскочил на ноги, выкрикнув:

— Давай, Гейб, надерите им задницы по полной!

Парни и девушки, сидевшие рядом с ним, подхватили его настрой и тоже принялись выкрикивать кричалки. Старшеклассники из нашей школы не отставали и постарались перекричать их.

Я безучастно наблюдала за Лиамом и Джереми, который бежал сразу после рыжеволосого, в то время как рука Адама на моем бедре напряглась. Он понял, что парень, сидевший рядом со мной, был из HSA. И ему это явно не нравилось.

Джонсон наклонился ко мне так, что его нос невесомым прикосновением прошелся по моей шее. Я вздрогнула.

— Не хочешь поменяться местами? — прошептал он, не отодвигаясь от меня.

— Ты слишком близко, — вместо ответа пробормотала я. Адам растянул губы в привычной мальчишеской улыбке.

— Прости, что сорвался на тебя, был дерьмовый день, — прошептал он. Я бросила беглый взгляд на его руку, что по-прежнему сжимала моё бедро. — Истон смотрит, — просто сказал он, как будто бы это все объясняло. Но это было далеко не так. Раньше его это не заботило. Раньше. Что сейчас не так?

Я перевела взгляд на Истона. Тот действительно смотрел, но не с подозрением, которого так опасался Адам, а с гадкой ухмылкой на губах. С ухмылкой, которой он обычно клеил девчонок или бросал грязные шутки. Светловолосый подмигнул мне, а затем обернулся к Рози, которая что-то ему сказала. Видимо, что-то колкое, так как парень стал активно жестикулировать. Я скривила губы – у Истона никак не пройдет одержимость Рози. И если вы подумали, что он в неё влюблен и хочет чего-то серьезного с ней, то это далеко не так. Истон Эдвардс славился тем, что никогда не заводил ни с кем отношений. Никогда.

— Он больше не смотрит, — неодобрительно покачав головой, прошептала я. Но неодобрение было направлено не на Адама, а на поведение Истона. Руку брюнет не убрал.

Подавив вздох, я постаралась сконцентрировать свое внимание на поле, на котором Лиам с его командой уже разбежались по своим позициям.

Спустя четверть часа матч стал превращаться во что-то странное. Это стало ещё заметнее, когда Адам напрягся, а Истон, который практически никогда не был серьезным, вдруг затих.

— Что происходит? — шепотом спросила Рози у светловолосого, озвучив мои мысли.

— Малыша Джереми хотят вытолкнуть из матча, — мрачно изрек Ист, откинувшись на спинку сиденья. Ви рядом с Рози шумно втянула воздух в легкие.

— Что значит хотят вытолкнуть?! — пискнула она и чуть ли не вскочила с места. Рози пришлось потянуть её за рукав рубашки, чтобы усадить обратно.

— Посмотри на них и на него, — просто ответил Ист, покачав головой. — Они его хотят окружить, а потом добить.

Через пять секунд произошло именно то, о чем говорил Истон. Один из парней HSA пробежал мимо Джереми, намеренно толкнув плечом и выставив ногу. Джереми споткнулся и упал, пролетев несколько дюймов на животе, разодрав внутреннюю сторону руки в кровь. Конечно, это выглядело так, что Джереми сам не смог удержаться на ногах. Но любой, кто знал о нашей давнишней вражде с HSA, понимал, что это не совпадение.

Ученики нашей школы вскочили со своих мест, выкрикивая слова недовольства.

— Так этому финиксовскому шакалу и надо, — пренебрежительно бросил тот парень из HSA. Наш старшеклассник, каким-то образом затесавшийся среди них, врезал ему в нос. Друзья того, кому прилетело в нос, повскакивали со своих мест. Один из них дернул за плечо того, кто ударил.

— Чувак, ты совсем оборзел?

За долю секунды до начала драки, к ним подлетел охранник и увел нашего старшеклассника, во избежания очевидного конфликта.

— Что они себе позволяют?! — возмущенно закричала Ви и встала со своего места, с явной решимостью в глазах спуститься к Джереми.

— Его дисквалифицируют, — спокойно проговорил Адам, стараясь не стирать с лица каменную маску, но я разглядела за ней его бушующий гнев. Я фыркнула. Ну да, конечно, дисквалифицируют, как же.

Медики поспешили к Джереми с носилками в руках. Его корчащееся от боли лицо заставляет меня сжаться. Не из-за того, что мне было жалко Джереми. Я уже видела это выражение лица, вот в чем дело. Видела в отражении зеркала и темных глаз Кэйлеба. Выражение ужаса на лице Доннели. Чистый ужас и боль. Боль. Боль. Боль. Чейз. Живот скрутило, и яблоко, съеденное впопыхах сегодня утром, подскочило к горлу.

— Джереми! — истошно закричала Вайолет, надеясь, что тот её волшебным образом услышит. — О, Боже, Джереми! Он без сознания?! Ему сломали ногу! Что за безобразие! Придурки из HSA в который раз доказывают свою испорченность и преимущество в виде вседозволенности!

— Вайолет, успокойся! — рявкнул Адам так, что я вздрогнула.

— Успокойся! — кричит Чейз, швыряя кружку, которую я подарила ему на день Святого Валентина, в стену. Она разбивается на крупные белые осколки, а вишневый морс разливается по полу и стене. Прямо как моё бедное сердце. Но я это заслужила. Безусловно.

Я всхлипываю. Конечно, не специально, ведь не хочу расстроить Чейза. В последнее время я часто его подвожу, хоть и неосознанно. Я ничего не могу с собой поделать, и всхлипываю снова, только на этот раз предусмотрительно зажав руку ладонью.

— Мать твою, ты можешь просто замолчать и не издавать этих жалких звуков?!

Но я не могу. Качаю головой, в то время как из моего бестолкового рта вырываются новые всхлипы, что становятся все громче и ужаснее.

— Милый, у вас все хорошо? — доносится нежный голос его матери за дверью. Чейз вздрагивает и испуганно косится на дверь. Он не хочет, чтобы его мама увидела, как Чейз разбил кружку и довел меня до слез. У неё слабое сердце, она все поймет неправильно. Она подумает, что это Чейз во всем виноват, но это не так. Виновата я.

— У нас все хорошо, мам, не волнуйся, — прочистив горло, отвечает он нежным голосом. — Вонн случайно уронила и разбила кружку. Все хорошо.

— О, Боже! Она не поранилась?

Чейз злым взглядом окинул меня и прокричал:

— Нет, все хорошо.

Я опустила глаза, изо всех сил сдерживая всхлипы. Мысль о наказании не покидала меня.

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — более спокойно добавил Адам.

Моё сердце громко стучало в ушах, болезненными спазмами пронзая мою грудь. Воздух словно ускользал от меня с каждым вздохом. Мне не хватало его, мне не хватало того кислорода, что был здесь. Слишком шумно, слишком больно.

До меня доносились голоса моих друзей словно через какую-то вату в ушах. Кажется, снова речь шла о поведении Ви. О слишком детском поведении Вайолет, о неправильном. Меня всегда бесило, что Ви обвиняли в каком-то недостойном поведении, хотя из нас всех она была самая смелая. Той, кто не скрывал, чего на самом деле хочет. Но я никогда не скажу ей или кому-то ещё об этом. Это не моё дело. Все чаще мне приходится напоминать себе об этом с появлением Ника.

Ник. Мой живот ещё сильнее сжимается, а тошнота грозится вылезти наружу.

— Чувак, о чем ты? — выразительно спросил Истон, намекая, что Адам перегибает и несет всякую чертовщину.

— Он беспокоится о своей дурацкой репутация даже сейчас, когда его друг лежит без сознания на этом чертовом поле, вот о чем он, — ядовито прошипела Ви.

— Он в сознании, — сухо поправила Рози, но быстро добавила: — но Адам все равно не прав.

— Я забочусь о репутации нашей школы, а не о собственной, — спокойно изрек Адам.

— Как всегда.

— Чувак, если ты не заметил, Вайолет не единственная, кто высказывает свое недовольство, — пробормотал Истон, бросая взгляд на трибуны напротив, где болельщики нашей школы буквально пролезали на поле.

— Я капитан, — огрызнулся Адам, заставив Истона заткнуться.

— Мне нужно отойти, — прочистив горло, сказала я и на ватных ногах поднялась со своего места.

— Серьезно? Ты хочешь свалить в такой момент?! — зло спросила Вайолет.

— Ты оглохла? — раздраженно перебила её я. — Мне нужно отойти в туалет.

Я развернулась и постаралась протиснуться сквозь разъяренных подростков к выходу. Это оказалось нелегкой задачей, но мысль о прохладном воздухе в помещении мотивировала не сдаваться. Конечно, мне не нужно было в туалет, нет. Просто стало слишком шумно, и из-за Ви к нам было приковано излишнее внимание. А я ненавижу быть в центре внимания. Быть на виду – значит иметь двойную броню. Я недостаточно подготовила себя к этому. Пару минут наедине с собой должны разрешить эту проблему. Пару минут просто разговора с Кэйлебом помогут обрести внутренний щит. Они обязаны сделать это. Это всегда помогает.

Миновав несколько коридоров, я завернула в абсолютно отдаленный и безлюдный уголок. Скорее всего, сейчас из-за перерыва, который объявят, все помчатся в школьные туалеты или к автоматам со снэками. Поэтому это именно те места, которых стоит остерегаться. А в этот самый отдаленный от поля коридор никто не сунется.

С ледяными от страха руками я ищу в телефоне контакт Кэйлеба. Не уверена, что он ответит сразу. Но знаю, что Доннели никогда не пропустит мой звонок. Он единственный, кто волнуется и заботится обо мне. Проходит три гудка, прежде чем раздается настороженный низкий голос на том конце провода.

— Вонн? Что-то срочное? Я не могу сейчас говорить, — отрывисто говорит он.

— Ты мне нужен, — выпаливаю я, прижав телефон очень сильно к уху.

— Что произошло? — серьезно спросил он, одновременно с этим кому-то грубо ответив.

— Чейз… Он…

— Что? — перебивает он. — Что Чейз? Он пришел на игру?!

— Нет, — зажмуриваюсь, — я вспомнила о нем.

Кэйлеб замолчал на некоторое время. Это первый раз за длительный период, когда я признаюсь ему в очередных приступах. До этого было все тихо. До Ника. Как только он появился в окрестностях нашего города, все пошло наперекосяк. Уже целых два приступа. О первом я не стала рассказывать Кэйлебу, тем самым ослабляя нашу связь. Это то, о чем мы договаривались с Доннели – никогда ничего не утаивать. Особенно то, что было связано с Чейзом. Но я предала наше обещание ради… Ради чего? Я и сама не понимала.

Меня затошнило ещё сильнее, а в глазах все поплыло. Если Кэйлеб узнает об этом, он никогда меня не простит. Никогда.

— Адам с тобой? Держись рядом с ним.

Я мотаю головой.

— Он… не в состоянии.

— Что значит не в состоянии? — напрягся Доннели.

Я молчу, сдерживая слезы и надеясь, что Кэйлеб не заметит изменений в моем голосе.

— Отвечай, — давит он.

— Адам ведет себя странно, — шепчу я, вспоминая, как до начала матча Адам вел себя совершенно не так, как мы договаривались.

На том конце провода снова замолчали. Он взвешивал, можно ли доверять Адаму так, как раньше. Скорее всего, когда я вернусь домой, он будет расспрашивать меня о значении моих слов. Но пока что ему нужно доверить меня кому-то.

— Тот мальчик, что подвозил тебя, тоже на игре? — с огромным нежеланием спросил Кэйлеб, сопротивляясь самому себе. Я застыла. Но Доннели не нравился Ник. С чего бы вдруг ему доверять Уоллесу?

— Ник? — растерянно спрашиваю я. — Он сейчас занят с…

— Я здесь.