Увертюра к большой крови

Глава 1 Необоснованная жестокость

Сэр Вилохэд Окку — верховный коррехидор Кленфилда и четвёртый сын Дубового клана — ехал на службу в дурном расположении духа. Его отец обладал удивительной способностью портить настроение и устраивать скандалы буквально на ровном месте. Вот и сегодня за завтраком Вил отхватил по полной лишь за то, что он, видите ли, не проявляет должного интереса к политике Кленовой короны. А все мужчины Дубового клана (Это не обсуждается и не оспаривается!) последние пять сотен лет были погружены в эту самую политику с головой. А он, к глубокому разочарованию родителя, посмел сказать, будто бы ему не особо интересна политика государя в отношении Жемчужного архипелага, который представляет из себя всего-то навсего горстку вулканических островов, населённых ловцами губок и жемчуга. И их венценосный кузен прекрасно справится с проблемой и без его, Вила, компетентного мнения и умозрительных советов. Что тут началось! Сэр Гевин заявил, что ему непереносимо стыдно за своего младшего сына, который смеет гордиться своей аполитичностью, на кою не имеет ни малейшего права как верховный коррехидор, верноподданный Кленовой короны и младший наследник самого влиятельного древесного клана. Далее последовало подробнейшее перечисление всех грехов и проступков сына (а сэр Гевин обладал отменной памятью, особенно когда дело касалось Вила) буквально со школьной скамьи до наших дней.

В итоге буйствование отца, которому Вил попался под горячую руку, радикально испортило коррехидору как аппетит, так и настроение. Он оставил недоеденный завтрак, наскоро проглотил чай (отец требовал, чтобы во время его пребывания в столичной резиденции Дубового клана к завтраку подавали ТОЛЬКО традиционный артанский чай) и, сославшись на срочные дела, скоренько отбыл на службу.

И вот теперь он ехал по улицам Кленфилда, залитым ярким, уже начинающим становиться жгучим солнцем начала лета, и размышлял, не стоит ли ему заехать в «Дом шоколадных грёз», чтобы смыть неприятный осадок от стычки с родителем чашкой отличнейшего кофе с шоколадными пирожными, но потом решил оставить это на обеденный перерыв и пригласить Рику разделить с ним эту приятную трапезу.

Рика. Он вздохнул. Как-то так получилось, что их, по сути дела, фиктивная помолвка, имевшая своей целью легализовать общение при расследовании в Оккунари, стала потихонечку меняться. Коррехидор осознавал, что невысокая, своенравная чародейка с дерзкими зелёными глазами начинает занимать в его сердце всё больше и больше места. При этом он никак не мог ответить самому себе на вопрос о том месте, какое ОН занимает в её жизни и в её сердце. Девушка была порой резка с ним, иногда проявляла холодность, а порой и простое безразличие. При этом она всякий раз инстинктивно отдёргивала руку при случайном прикосновении, что само по себе было истолковано Вилом как не особо положительный знак. Отец всё чаще заговаривал о свадьбе, даже дату предлагал установить на Праздник спелых желудей, он с размахом проходил в Оккунари каждой осенью. Но Вилохэд не знал, как к этому отнесётся Рика. Не однажды собирался заговорить с ней об этом и всякий раз откладывал. Очень уж не хотелось услышать отказ.

В коррехидории дневальный доложил, что ночь прошла относительно спокойно.

— Из происшествий, — сменившийся в восемь утра парень заглянул в журнал, чтобы не ошибиться в деталях, — ограбление на складе железнодорожной компании «Стальной пульс Артании». По предварительным данным у них опустошили три вагона с какой-то одеждой, — дневальный пожал плечами, демонстрируя, мол, кому придёт в голову подобная чепуха, — сержант Меллоун выехал на место происшествия двадцать минут назад. Трупы в морг не поступали.

Он отдал честь.

Трупы в морг не поступали, это хорошо. Значит, королевский коронер особо работой загружен не будет, а это, в свою очередь, означает, что в перерыв они с Рикой спокойно поедут в «Дом шоколадных грёз» и проведут этот свободный час наедине в отдельном кабинете, четвёртый сын Дубового клана который год оплачивает его как член аристократического клуба «Любителей шоколада».

В кабинете Вила ждали недоделанные отчёты и ежемесячная таблица динамики зафиксированных и раскрытых преступлений. Его величество Элиас имел дурную, с точки зрения коррехидора, привычку перенимать у иностранных гостей самые разные приёмы и инновации. Лирийский посол в недобрый час поведал королю, как у них в империи осуществляется надзор за эффективностью работы различных ведомств, познакомив с новомодной отраслью математической науки под названием «статистика». С недавних пор Элиас буквально заболел этой самой статистикой, потребовал применять её везде и всюду, а лично для Вила это вылилось в целую группу нудных отчётов, которые он ненавидел от всей души.

Вздохнув, четвёртый сын Дубового клана вооружился магическим числоисчислителем и принялся высчитывать проклятые проценты. Цифры путались, к тому же сама, весьма вычурная, система, согласно коей надо было заполнять сводную таблицу, никак не желала укладываться в голове сугубого гуманитария, имеющего за спиной факультет классической литературы Кленфилдского университета.

Через десять минут тщетных усилий Вил выругался себе под нос, позвал Тураду и велел сварить чашку кофе. Виски противно ломило, да и недоеденный завтрак вспоминался с сожалением и теплотой. Адъютант, устроенный в коррехидорию по протекции его матери, освоил приготовление кофе, и теперь коррехидор мог сколь душе угодно наслаждаться этим напитком. Ушлый Тимоти давно вызнал пристрастия начальника и всегда держал в запасе пару пачек любимого печенья Вилохэда — бисквитные с вкраплениями чёрного шоколада. Вот и сейчас перед коррехидором как по волшебству появилась исходящая ароматным паром чашка кофе и тарелка с печеньем. Турада, имевший в коррехидории с лёгкой руки чародейки прозвище ДУРАДА, ненавязчиво положил возле начальника утренние газеты и осторожно прикрыл дверь.

Не успел Вил выпить и половины чашки, как дверь кабинета снова приоткрылась, и на пороге появился Турада. Вид он имел весьма и весьма озабоченный.

— Господин полковник, — проговорил он, — там поступил звонок, — глаза Турады выразительно поднялись к потолку. — Соединять?

— Естественно, — Вил поднял трубку аппарата, — не стоит медлить.

— Вилли, — раздался в трубке недовольный сочный баритон его величества Элиаса, — что происходит?

Коррехидор даже отдалённо не представлял причину очередного королевского недовольства, поэтому осторожно поинтересовался, в чём, собственно, дело.

— Дело, собственно, в твоей некомпетентности, — передразнил его король, — ещё нет и десяти часов утра, а мне «Стальной пульс Артании» успел радикально испортить настроение и поколебать уверенность в прекрасном функционировании моей службы дневной безопасности и ночного покоя, коим я накануне столь неосмотрительно похвастался на званом обеде. Джек Аори, глава железнодорожного гиганта, просто вне себя от возмущения.

Король сделал паузу, но наученный опытом множества предыдущих разговоров коррехидор не стал торопить монарха или же задавать уточняющие вопросы. Он просто терпеливо ждал продолжения. И дождался.

— Мало того, что минувшей ночью какие-то мерзавцы нагло напали на их Северный склад и вывезли три вагона элитных вещей, закупленных Торговым домом Картленов, что само по себе означает немаленькие убытки, так они ещё зачем-то перебили всю ночную охрану. А это шесть человек, так, к слову.

Вил подумал, что его величество ведёт речь как раз о том самом ночном ограблении, что упоминал дневальный. Видимо, тогда о трупах ещё никто ничего не знал.

— А твоё ведомство среагировало хуже некуда, — продолжал громкий голос рассерженного монарха, и коррехидор невольно отстранил трубку магофона от лица, — господин Аори прибыл на место происшествия, как только смог добраться со своей загородной виллы, где собирался спокойно провести остаток недели, и что же он увидел? Малохольный сержант в одиночестве закрылся в конторе склада и зачем-то занялся переписыванием накладных. Как будто для расследования убийства шести человек просто жизненно необходимо знать, какое количество модных пиджаков и туфель из натуральной кожи антилопы было похищено! Этот сержант посмел что-то лепетать о регламенте и порядке расследования! Повелеваю взыскать с него за некомпетентность и проявленную лень со всей строгостью!

Вил вздохнул, подумав, что сержант Меллоун (а этот светловолосый, простоватый парень с неуместной щёточкой усов, кои он носит для импозантности, отличнейшим образом попадал под определение «малохольный») в неудачный момент подвернулся под руку королю. И теперь придётся его наказать, хотя бы для порядка, чтобы потом отчитаться перед монархом. В том, что его дальний родственник не забудет о своём приказе, младший сын Дубового клана был полностью уверен.

— Так что отставь в сторону чашку кофе, — Вил удивлённо поставил на стол чашку, которую всё ещё продолжал держать в руке, — бери своего коронера, садись в магомобиль и мигом оба на склады «Пульса»! — последовал приказ, — шесть трупов не каждый день бывают. И учти, мой дорогой кузен, в охрану Джек Аори берёт не абы кого, это частное предприятие из бывших военных. А их перебили как котят. Ты же понимаешь, насколько сейчас важны интересы господина Аори и его компании, и как некстати подобные инциденты. Надо же было случиться этому сейчас, когда «Стальной пульс Артании» реализует мой личный проект по прокладыванию железнодорожных линий в отдалённые районы королевства! И постарайся, чтобы журналисты не пронюхали об этом. Хотя, о чём я говорю! — Вил готов был поклясться, что именно на этих словах на красивом, породистом лице короля отразилось сожаление, — эти пройдохи умудряются оказаться в самой гуще событий и всегда одними из первых, в отличие от тебя, например. Завтра жду с докладом.

После этих слов его величество Элиас повесил трубку.

Как только это произошло, в кабинете появился Турада с подносом, чтобы убрать неудавшийся перекус начальника. Вил подозревал, что адъютант не брезгует осторожным подслушиванием разговоров через смежный аппарат, но его это не особенно беспокоило. Тимоти был сыном фрейлины его матери, принадлежал к Дубовому клану и был вполне надёжным парнем.

— Что-то случилось? — с невинным видом поинтересовался адъютант и личный секретарь в одном лице, — ваше сиятельство куда-то отправляется?

— На Северный склад «Стального пульса Артании», — ответил Вилохэд, — прикажи послать туда наряд и карету для вывоза трупов.

— Убийство? — вскинул бровь Турада, словно не слышал ничего пять минут назад.

Коррехидор усмехнулся натуральности удивления и кивнул в ответ.

Рика сидела в своём кабинете, куталась в пуховую шаль и читала статью в журнале «Скальпель». Кроме обычных статей о достижениях современной медицины редакция регулярно публиковала материалы и по криминалистике, порою весьма содержательные и полезные в практической работе. А в шаль чародейка куталась, потому что на её цокольном этаже даже в тёплое время года бывало зябко. Возможно, виной тому была близость морга с его сильным охлаждающим заклятием, либо причина крылась в том, что в полуподвальных помещениях были слишком маленькие окна, куда солнце и не думало заглядывать.

При появлении четвёртого сына Дубового клана Рика мгновенно скинула шаль и отложила журнал. Тот поздоровался и велел собираться.

— У нас шесть трупов и ограбление на Северном складе железнодорожной компании. Явный криминал. Возьмите всё необходимое и для магических тестов, чтобы не ездить дважды. Если управимся до обеда, — продолжал он уже другим тоном, — имею виды на ваше свободное время и добрую волю провести его со мной вместе в «Доме шоколадных грёз». У меня сегодня какой-то чертовски неудачный день: мне дважды не дали спокойно позавтракать. По дороге поделюсь деталями, — улыбнулся он, встретив непонимающий взгляд зелёных глаз.

Вил обругал самого себя за самонадеянность: уточнить адрес Северного склада пострадавшей компании он не удосужился, предположив, что о его расположении на северной оконечности столицы знает каждая собака. Однако, сначала один хорошо одетый артанец пожал плечами и сказал, что никогда не слышал о Северном складе, потом другой уверял, будто ничего подобного в окрестностях просто не существует. Чтобы подтвердить, что он сам является стопроцентным местным жителем, он тряс поводком симпатичного пуделя в яркой, летней курточке. Чертыхаясь про себя, коррехидор зашёл в первое попавшееся кафе и попросил разрешения воспользоваться магофоном. Ему даже не пришлось показывать служебный амулет; стать, высокий рост и красивое лицо, частенько мелькавшее в светской хронике, сделали своё дело. Краснеющая от смущения официантка проводила его в контору владельца, где Вил позвонил Тураде, и тот продиктовал адрес, который за пару минут отыскал в справочнике.

К удивлению коррехидора, Северный склад, именуемый в справочнике адресов новомодным словом «Северный терминал буферного накопления», располагался вопреки названию вовсе не на севере, а скорее, находился ближе к западным окраинам. Кто, когда и по какой причине обозвал его северным, оставалось загадкой. Турада пообещал на досуге разузнать.

Искомый склад (или терминал) представлял собой несколько посеревших от дождей деревянных зданий, крепких и отлично обустроенных. К ним вели железнодорожные пути. Вдалеке, в тупичке, виднелись вагоны, они ожидали загрузки или разгрузки. Возле ворот, солидных и украшенных объёмным гербом «Стального пульса Артании» — сверкающее сердце, из которого во все стороны расходились сверкающие же железнодорожные пути со стилизованными поездами, — притулился магомобиль Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, а его водитель с папиросой в зубах завистливо разглядывал

небрежно припаркованный дорогущий континентальный магомобиль с откидным матерчатым верхом и огромным бампером и сверкающими фарами, что сильно смахивали на выпуклые глаза какого-то экзотического насекомого. Вил усмехнулся, подумав, что почти наверняка это чудо современной инженерной мысли принадлежит Джеку Аори — владельцу компании.

Они вышли, поздоровались с водителем, мгновенно выкинувшим папиросу, и пошли внутрь. Там им навстречу уже спешил видный мужчина в дорогом костюме. Высокий, подтянутый, спортивный. Приглаженные гелем вьющиеся волосы, нос с горбинкой и выступающие скулы придавали ему сходство с породистой гончей собакой. Сходство это усиливала порывистость движений и широкие шаги.

— Наконец-то! — воскликнул он, находясь ещё довольно далеко от коррехидора, — как я вижу, ваша служба, полковник, не особо спешит обеспечивать ночную безопасность и дневной покой подданных Кленовой короны!

— Если бы вы не назвали склады, расположенные на западе, Северными, то мы появились бы здесь гораздо раньше, — заявила чародейка, не терпевшая, когда с ней фамильярничали.

— Если бы мне нужно было мнение юных девиц по поводу правильного названия подразделений моей компании, — иронично ответил Аори, нависая над чародейкой, — я непременно бы поинтересовался им. Но в нашей семье мнение женщин, тем более посторонних, просто не принято брать в расчёт. Взгляните, ваше сиятельство, какие бесчинства учинили здесь бандиты ночью! — он сделал приглашающий жест, словно предлагал полюбоваться красивой клумбой. — А в том, что тут орудовала банда, сомневаться не приходится. Парней в агентство «Серебряный щит» не на улице набирают. Все бывшие военные, подготовленные, а тут — вон какая бойня.

Рика собиралась было высказаться в ответ на заявление чересчур уверенного в себе промышленника о мнении «каких-то там женщин», но после того, что увидела, забыла о просящихся на язык колкостях.

Первыми жертвами оказались два чёрных добермана, похожих друг на друга, словно братья-близнецы. У обоих псов были мастерски перерезаны глотки. Чуть поодаль в живописных позах лежали пять трупов мужчин в одинаковой форменной одежде с эмблемой «Серебряного щита» на груди. Их оружие валялось рядом. Трое были убиты метким выстрелом в голову прямо между глаз, а остальные несли следы жестокого расстрела, по первому впечатлению, в них стреляли разные люди с разных позиций.

— А ваш, с позволения сказать, сотрудник, — продолжал Джек Аори, остановившись возле убитой собаки, — не сделал ровным счётом ни-че-го! Ах, простите, он потребовал все накладные на украденные товары. Видать, в сержанте погиб бухгалтер. Но передайте ему, что на работу у меня он может не рассчитывать, даже если пожелает сменить мундир на нарукавники и счёты!

Вила прилично начал раздражать этот самодовольный франт в модном костюме и рубашке, которая одна стоила больше месячного заработка рабочего средней руки. Аори позволял себе так разговаривать с четвёртым сыном Дубового клана лишь потому, что чувствовал за спиной поддержку его величества, поручившего «Стальному пульсу» реализацию монаршего проекта по модернизации сети железных дорог и любовно курировавшего продвижение строительства. Поэтому коррехидор посмотрел на Джека, вложив в короткий, оценивающий взгляд всю свою древесно-рождённую спесь, и устало попросил не путаться под ногами Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, ибо как, где и в какое время выполнять свою работу, он будет определять сам, и никакие советчики при этом ему не требуются. Рика не без удовольствия смерила растерянного мужчину оценивающим взглядом и приступила к осмотру первого трупа. Девушка не без удовольствия заметила, как расширились до водянистости светлые глаза мужчины, когда череп некогда любимой трёхцветной кошки выпорхнул из духовного плана на пёстрых крылышках бабочки-бражника, прозванной в народе «мёртвой головой». Так ему и надо, пускай знает, что перед ним не какая-то там случайная девица, а дипломированная чародейка, да ещё и некромантка, посвящённая ками смерти с пяти лет! При воспоминании об Эразме-Эрару сразу потеплело на душе, да и раздражение куда-то испарилось.

Через полчаса она смогла доложить начальнику о предварительных результатах осмотра тел.

— Нападавших было несколько, — начала чародейка, выдав помощнице-Таме кусочек вяленого мяса из специального мешочка, который прятала в саквояже, — сколько стрелявших было, скажу точно после вскрытия и анализа пуль. На первый взгляд — человек пять или больше. Первой жертвой стал старичок-привратник, — она кивнула на будку проходной.

Они с Вилом прошли через ворота, и старичка Вил не видел.

— Похоже, бандиты особо и не скрывались, зашли прямо через главный вход. Возможно, у них имелись поддельные документы, — продолжала выстраивать свою версию чародейка, — первым они обезвредили привратника. Кто-то из нападавших мастерски орудует ножом: сначала перерезал горло деду, потом двум псам, что вышли им навстречу. Потом, скорее всего, завязалась перестрелка. По трупам коротко скажу так, — Рика подошла к лежавшему на земле рослому человеку с простреленным лбом, — выстрелов было два: один в лоб, другой в сердце. Похоже, выстрел в лоб был сделан для верности. Кстати, у всех он наблюдается. А вот эта пара, — чародейка сделала несколько шагов, переступив через валяющееся на дорожке ружьё, — получила пули сразу от нескольких нападавших. Эти умеют стрелять намного хуже. Само нападение было спланировано на удивление грамотно. Всех охранников перебили буквально за несколько минут. Создаётся впечатление, что нападавшие знали о численности охраны и собаках. Даже кинули им кусочки мяса, чтобы отвлечь.

— Какие ещё кусочки мяса! — возмущённо воскликнул Джек Аори, болтавшийся поблизости, — уверен, без магии дело не обошлось. Парни из агентства — профессионалы. Поверить не могу, что они никого не ранили и не убили! Думаю, их оглушили каким-нибудь чародейством или на худой конец сбили с толку. Ни одного пострадавшего с противной стороны. Да быть этого не может!

— Не стоит рассуждать о вещах, в которых не смыслите, — повернулась Рика к господину Аори, — я непременно проделаю все необходимые тесты, можете не сомневаться. Но пока я ничего не ощущаю. Меня больше интересует, каким образом шесть или семь человек ухитрились за короткое время опустошить три железнодорожных вагона?

— Конечно, — усмехнулся в ответ Аори хищной ухмылкой, — вы ж не ощущаете магию! А она тут есть. Я покупаю и устанавливаю заклятие уменьшения веса. Это позволяет отлично сэкономить на количестве грузчиков и получить высокую скорость грузооборота.

Взгляд прозрачных глаз какого-то неопределённого цвета был ироничным и светился превосходством: превосходством знаний, превосходством положения и превосходством возраста.

— Промышленную магию я и за магию-то не считаю, — ответила Рика, — специально училась отгораживать свою нервную систему от удовольствия чувствовать, где морили крыс, а где наложили охлаждающее заклинание на контейнеры со свежей рыбой. Но вот с прочим дело обстоит иначе.

— Понятно, — проговорил промышленник с такой интонацией, что сразу становилось понятно, что он не поверил словам девушки ни на грош.

— Идёмте, поглядим, чем так занят Меллоун, — проговорил коррехидор и взял Рику под руку. — Придётся устроить бедолаге показательную взбучку, — это было сказано тихо и уже тогда, когда они значительно отдалились от их собеседника, — иначе самоуверенный франт нажалуется его величеству, и тогда уже взбучку получу я.

— Меллоун переживёт, — также негромко ответила девушка, — сам виноват. Вместо того чтобы отзвониться вам, засел в конторе с никому не нужными бумажками.

— Несвоевременно, конечно, но не так уж и глупо. Товар дорогой. Зная, что именно похищено, можно отследить вещи в порту или на чёрном рынке. Это даст ниточки, ведущие к бандитам или их посредникам.

Белобрысый сержант обнаружился за столом в конторе, где, ероша волосы, ошалело перебирал кипы накладных. Разбитного вида девица с выкрашенными в пронзительно рыжий цвет волосами восседала поодаль, закинув ногу на ногу. Ноги были длинными и стройными, но Меллоуну не было до них ровным счётом никакого дела.

— Ваше сиятельство, — при виде коррехидора он вскочил, одёрнул мундир и попытался придать взъерошенным волосам хоть какое-то подобие нормальной причёски, — тут случилось нападение, ограбление и массовое убийство!

Вил, заметив вошедшего следом главу «Стального пульса», нахмурил брови и сурово вопросил:

— Сержант, почему не доложили? Почему не предприняли необходимых действий, согласно регламенту осмотра места преступления, хотя бы первичного! Вы не дорожите честью Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя?

В светлых глазах парня сначала отразилось искреннее удивление, а затем навернулись непрошеные слёзы. Меллоун никак не ожидал от спокойного, корректного и выдержанного коррехидора такого. Вил понял, что перегнул палку. На губах же Джека Аори играла довольная улыбочка, он явно предвкушал продолжение. Но продолжения не последовало.

— Ступайте встретьте оперативную группу и проследите за погрузкой трупов, — приказал Вил.

Он сел за стол и принялся собирать накладные, прихватив тетрадный листок, наполовину исписанный крупными иероглифами сержанта.

— Я забираю это. В коррехидории мы сделаем копии и возвратим документы.

Рыжая девица сделала большие глаза, подошла к Вилу гораздо ближе, чем требовалось, и низким голосом с чуть заметной хрипотцой попыталась заявить, что документы выносить из конторы никак невозможно, что они могут понадобиться господину Аори в любую минуту, когда тому захочется решить вопрос с поставщиками украденных товаров.

— Вашему начальнику, — проговорил четвёртый сын Дубового клана, вставая и отстраняя девицу, — придётся перенести решение данного вопроса на более позднее время. Изъятие документов не обсуждается.

— Мне помнится, кто-то что-то говорил о тесте на магию? — брюзгливо произнёс Аори, буравя пристальным взглядом чародейку. — Это ведь входит в регламент осмотра места происшествия?

— Входит, — сухо подтвердила Рика, — когда имеются явные следы магического вмешательства в естественный ход событий. Решает сие коронер, то есть я. Хоть я не наблюдаю явных следов магического вмешательства в естественный ход событий, я уступаю вашей настоятельной просьбе и проведу тест.

Рика подняла с полу поставленный туда саквояж и решительно двинулась к выходу. Тама, которой господин Джек Аори тоже совершенно не пришёлся по душе, пролетая в непосредственной близости от его лица, с удовольствием показала ему фиолетовый призрачный язык. Коррехидор с трудом сдержал смешок при виде откровенного испуга на лице промышленника.

Рика тщательно упаковала кусочки мяса, которыми пытались отвлечь доберманов (Вдруг они дадут какой-нибудь след?), предупредила мужчин не двигаться с места и вооружилась зеркалом Пикелоу. По правде говоря, зеркало-то как раз было самым что ни на есть обыкновенным, купленным ещё в студенческие годы в галантерейном магазине в день скидок перед Новым годом, но вот сам ритуал… Чародей с материка, живший полтораста лет назад, очень оригинально визуализировал стихии, что были задействованы в этом месте. Рика не собиралась показывать результат посторонним. Благо Вил знал об особенностях теста и из приличия никогда не настаивал.

Тама, последние дни сидевшая в духовном плане безо всякого дела, обрадованно включилась в работу, чётко и быстро делая всё, что от неё требовалось. Зажжённые веточки и собачья шерсть обоих бедолаг-доберманов, подожжённая вместе с эфирным маслом корицы, дали привычные дымные струи, которые фамильяр ловко сплёл меж собой и протащил сквозь зеркало. Чистейший речной песок ударился о стекло и отскочил, сгорая в воздухе тысячами фиолетовых искорок. Поверхность зеркала пошла знакомой рябью, затуманилась и, наконец, застыла, показывая результат.

Чародейка усмехнулась. Как она и думала, никакой «преступной» магии на территории складов не наблюдалось. Недавно обрабатывали склады отравой для крыс с небольшой магической составляющей (дохлая крыса, пронзённая ростком ядовитой травы), да ярко светился воздушный мужчина с перекачанными мышцами рук, он ловко жонглировал ящиками. Так тест показал заклятие снижения веса, о нём говорил Аори. В правом верхнем углу был едва заметен крохотный кусочек морозного узора. Рика повернула голову и удовлетворённо заметила в тупике отстойника два вагона с магическим охлаждением. От них и шёл морозный след. Это было всё.

— Ну как? — Аори тянул шею, пытаясь разглядеть на зеркале в руках чародейки хотя бы что-то. С места он сходить не рискнул.

— Как я и говорила, — Рика со спокойной душой продемонстрировала мужчинам ветряного гиганта, играючи подбрасывающего ящики, — самый обыкновенный набор промышленной магии: заморозка, травление грызунов и ваше хвалёное заклятие уменьшения веса. Никакого иного воздействия, нарушающего естественный ход вещей, не выявлено.

Они возвратились в контору и оформили необходимые бумаги, Вил официально объявил о начале расследования, а господин Аори поставил свою подпись-закорючку на каждом документе и выразил надежду, что работа Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя принесёт скорые плоды.

— Какая-то необоснованная жестокость, — покачала головой Рика, наблюдая, как прибывшие из коррехидории оперативники грузят трупы. — Я, конечно, не так давно работаю в королевском сыске и не сталкивалась пока с подобными преступлениями, но читала о подобных случаях. Чтобы ограбить склад, вовсе не нужно было убивать столько людей. Довольно было бы загнать их в будку привратника и запереть там. Ну, на худой конец, связать и заткнуть кляпом рты. Магофона в будке нет, окно слишком мало, чтобы через него смог пролезть взрослый мужчина. Мы же видим настоящую бойню.

— Пожалуй, — кивнул коррехидор, — я бы скорее поставил на месть компании или же скрытую угрозу. Кто знает, кому господин Аори перешёл дорогу. «Стальной пульс Артании» в последнее время не сходит со страниц газет. Обычно такое вызывает не одно лишь восхищение.

Они обогнули фургон, и их взорам предстал сержант Меллоун, который, жестикулируя, возбуждённо что-то рассказывал невысокому русоволосому парню в большой серой кепке. Парень внимательно слушал, что-то записывал в карманный блокнот и временами задавал какие-то вопросы. Коррехидор мгновенно узнал в парне журналистку «Вечернего Кленфилда» Коку Нориту, пишущую под мужским псевдонимом Руко Нори. Для удобства Кока переодевалась в мужское платье и отличалась удивительной пронырливостью. Оставалось лишь гадать, как она пронюхала про ограбление на Северном терминале.

— Сержант, — обратился к подчинённому Вил. Меллоун смолк на полуслове и обернулся в сторону коррехидора. — Кругом, — скомандовал коррехидор, — шагом марш к магомобилю. Садитесь на заднее сиденье, назад поедете со мной.

— Здравствуйте, полковник, — переключилась на него журналистка, — вы как нельзя вовремя. Сержант, конечно, за словом в карман не лезет, но толку от его болтовни нет совершенно. Госпожа чародейка, — последовал шутливый поклон в сторону Рики, — раз вы тут, значит, имела место магия. Не поделитесь с читателями нашей газеты предварительными результатами? Я вижу, у вас на плече прелюбопытнейшее существо, в коем безошибочно угадывается фамильяр, и мой журналистский опыт вкупе с природной сообразительностью подсказывают мне, что кроме магии имело место и её исследование.

— Вместо вашей природной сообразительности вам, госпожа Норита, — Рика осознанно проигнорировала маскарад журналистки, — не помешала бы толика воспитанности и такта.

— Чародейка, по своему обыкновению, была язвительной и беспощадной, — с выражением произнесла Кока. И в этой короткой фразе угадывался настрой будущей статьи, которая прямо сейчас складывалась у неё в голове, — но вот верховный коррехидор нашего города, всеми уважаемый четвёртый сын Дубового клана, проявил более снисходительности и подробно ответил на все вопросы представителя солидного издания, кое ваш покорный слуга имеет честь представлять.

Девушка изящно поклонилась в сторону Вила.

Но не возымело нужного действия.

— Верховный коррехидор не проявит ожидаемой снисходительности, — криво усмехнувшись, заметил Вил, говоря о себе в третьем лице, — более того, его сиятельство чрезвычайно сегодня раздражён, так что представитель солидного издания рискует нарваться на грубость, которая может вылиться в подробный адрес, куда этой пронырливой журналистке с солидным опытом работы и будет предложено немедленно отправиться.

— Браво, сэр Вилохэд, — нимало не смутилась Кока Норита, — вы только что ухитрились послать меня, не употребив ни единого бранного слова. Но всё-таки, — она снизу вверх заглянула в глаза коррехидора хитрющими серыми глазами с коричневыми крапинками, — если ваше сиятельство не снизойдёт до разговора и хотя бы каких-то объяснений, — она притворно вздохнула, — мне придётся самой построить версию произошедшей ночью трагедии, задействовав всё своё воображение и те скудные факты, которые мне удалось разузнать.

Вил подумал, что воображения у Коки было хоть отбавляй, и посчитал интервью с ней меньшим злом.

— Хорошо, — проговорил он, — но, если вы напечатаете хоть что-то сверх того, что услышите от меня, или станете скармливать читателям собственные идиотские версии, — Вил покачал головой, — обещаю применить к вам закон о ложной информации со всей строгостью. И поверьте, в случае столкновения интересов газеты с интересами самого влиятельного древесного клана, строгость сия будет очень и очень немалой.

Журналистка выпрямилась во весь свой невысокий рост, картинно приложила руку к груди и проговорила низким, грудным голосом:

— Обещаю и клянусь! Если извращу слова его сиятельства, да обрушатся на мою голову кары небесные и штрафы земные.

Выглядело это настолько комично, что даже злой коррехидор невольно улыбнулся и вкратце рассказал об ограблении склада железнодорожной компании.

— Значит, похищено три вагона дорогой одежды и обуви? — уточнила журналистка, округлив глаза в очередной раз, — я думаю, преступники собираются контрабандно переправить товар за границу.

— Избавьте меня от своих домыслов и версий, — проговорил Вил, — и постарайтесь избегать в публикации сенсационности и избыточных эпитетов вроде «луж крови», «бойни на задворках» и тому подобных, столь любимых вами приёмчиков.

Кока кивнула, потом довольно, во весь рот, улыбнулась и заметила:

— А ещё говорили, будто «Вечерний Кленфилд» вы в руки не берёте!

***

После обеда, на который у них с Вилом оставалось не более получаса, и посидеть от души в «Доме шоколадных грёз» не удалось, Рику ждала нудная и тяжёлая работа по вскрытию шести трупов.

Ничего нового оно не принесло, просто её гипотеза о пятерых нападавших полностью подтвердилась. Пули были от пяти различных пистолетов. Конечно, можно было допустить, что нападавших было шестеро или же трое. При таком раскладе один мастерски работал ножом и не носил огнестрельного оружия, или же (в совсем уж экзотическом случае) был специалистом по перерезанию глоток, который также умел отлично стрелять. Остальных тоже можно причислить к уникумам, вооружённым сразу двумя стволами. Нет, — мотнула головой чародейка, — довольно фантазий и предположений. Можно ещё допустить, что один и тот же человек умеет ловко орудовать ножом и отлично стрелять, но вот сразу двое бандитов, палящих с похвальной меткостью сразу с двух рук? Это нужно оставить на долю романистов.

Помня, что Вилохэду нужно будет завтра отчитаться перед его величеством о проделанной работе, она с похвальной аккуратностью составила заключения о смерти и написала протокол осмотра места преступления, не позабыв включить туда результаты теста на использование магии. Домой Рика возвратилась только к шести часам вечера.

— Рикочка! — возмущённо проговорила подруга, встретив её в коридоре, — нельзя же так наплевательски относиться к собственному здоровью и беспечно растрачивать собственное время и время окружающих на сверхурочную работу.

Эни Вада стояла, уперев руки в бока с видом рассерженной мамаши, чьё ненаглядное чадо задержалось в школе дольше обычного. При этом девушка была при полном параде: купленное совсем недавно модное платье, завитые локоны чёрных, как смоль, волос, нежно-розовая губная помада.

— Деточка, Эничка сердится из-за того, что она приготовила для вас сюрприз, а вас долго не было, — высунулась из кухни их квартирная хозяйка, которая по-родственному относилась к обеим своим жиличкам.

— Молчите, тётушка Дотти, — замахала руками Эни, — не портите момент.

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу сюрпризы, — нахмурилась чародейка, — и всё равно с идиотским упорством продолжаешь мне их устраивать.

— Надеюсь переломить не менее идиотское упорство по поводу отрицания радости от приятной неожиданности, — не полезла за словом в карман подруга. — Та-дам! — она жестом фокусника извлекла откуда-то из-за спины два прямоугольничка зеленоватой бумаги и помахала ими прямо перед носом чародейки.

Прямоугольнички чертовски смахивали на цирковые билеты.

— Делай, что хочешь, но в цирк я не пойду, — категорически отказалась Рика, — день у меня выдался тяжёлый и переполненный неприятностями. Так что, уволь, иди на представление без меня.

— Здесь хотя бы одно слово было сказано про цирк? — строгим учительским тоном осведомилась Эни.

Она давала частные уроки музыки и отличнейшим образом умела строить из себя сурового педагога.

— Нет! Ничего подобного не было, подтверждаю! — присоединилась к импровизированному спектаклю госпожа Призм, вытирая руки о фартук.

— Тогда попробуем ещё разок. Та-дам! — зеленоватые билетики, одним ками известно куда, снова промелькнули перед носом чародейки, — восхитительный подарок, который сделает сегодняшний вечер просто незабываемым! Угадай, что это? — и без того большие глаза Эни сделались поистине огромными.

— Я уже сказала, — Рика оттолкнула танцующую перед лицом руку, — меня это не интересует. Я слишком устала, чтобы играть в загадки и отгадки. Хочу поесть и лечь спать пораньше. Никакие иные «развлечения» в мои планы не входят.

— Рикуля, подружка моя драгоценная, — на Эни попытка поставить её на место не произвела никакого впечатления, — она закружила подругу по холлу, напевая мелодию, которая уже не одну неделю была у всех на слуху.

Рика вспомнила забавный, прилипчивый припев, который тут и там напевали люди:

Кошки серы ночью все,

Позабудь меня совсем!

— Я догадалась, — чародейка ловко выхватила билеты у подруги, — ты собралась в оперетту!

— Не я, а мы. Наконец-то, наконец-то, ты догадалась! — Эни от избытка чувств расцеловала чародейку, — доченька госпожи Исады, моя самая любимая и жутко способная ученица, заняла первое место на конкурсе юных пианистов «Хрустальные пальчики». Сама леди Камирэ курировала мероприятие и из личных средств... — подруга многозначительно смолкла, давая прочувствовать значимость события. — Победа в этом конкурсе — огромнейшая честь и прекрасный задел на будущее удачное замужество для девочки.

— Не рановато ли твоим ученицам задумываться о замужестве? — усмехнулась чародейка, вспомнив симпатичные мордашки учениц подруги, улыбавшиеся ей с многочисленных магографических снимков в её спальне.

— Видишь ли, дорогая моя, — с комичной серьёзностью проговорила Эни, — о замужестве задумываться никогда не рано. Госпожа Исада чрезвычайно оценила вклад твоей покорной слуги, — девушка поклонилась, — в успехи своей дочери и преподнесла мне билеты на спектакль, который вызвал настоящий фурор в столице. Называется он «Секрет гувернантки», а в главной роли бесподобная, божественная, великолепная госпожа Роза Бобадо, прозванная поклонниками таланта Розовым Бутоном. В журнале писали, что у неё чудесный цвет лица.

— Для актрисы театра оперетты комплименты по поводу цвета лица должны стоять на втором месте после комплиментов драматическому таланту и голосу, — заметила Рика.

— С голосом у дивы тоже всё в полном порядке, — вмешалась тётушка Дотти, — он сочный, и ей подвластны самые высокие ноты!

— Вот вы и идите вместе с Эни, сможете сполна насладиться и высокими нотами, и сочностью тембра, — предложила чародейка.

— Дело в том, — озабоченно проговорила квартирная хозяйка, — что отправиться с нашей великодушной Эничкой на спектакль я сегодня решительно не могу, — пожилая женщина грустно покачала головой, — утром я по неосторожности чрезмерно налегла на салат из свежих помидоров, так что на нынешний момент я, — она замялась, подбирая подходящее слово, — как бы сказать, привязана к дому.

— У тётушки Дотти болит живот, — прыснула Эни на высокопарное объяснение, — и она не вылазит из туалета. Даже хвалёные порошки-запорники не особо подействовали.

— Увы, — вздохнула госпожа Призм, — я слаба, точно новорождённый котёнок, и посещения известного всем укромного места всё ещё повторяются с печальной регулярностью.

— Поэтому идти тебе, — Эни сказала это тоном, не терпящим возражений.

— Сделайте одолжение, Рикочка, — попросила уже госпожа Призм, — мне будет гораздо спокойнее, если вы отправитесь в театр вместе. Молодая, незамужняя девица не должна появляться в подобных местах вечером в одиночестве.

Рика подумала, что времена, когда появление одинокой девушки где бы то ни было являлось серьёзным нарушением приличий, давно прошли, но вспомнила, что подруга редко просит её о чём-то, и согласилась.

Театр оперетты «Лукавая маска» занимал старое здание к юго-западу от центра столицы. На фронтоне красовалась стилизованная маска белой лисицы с хитрой ухмылкой, в узких глазах которой вспыхивали магические огоньки. Из-за этого создавалось впечатление, будто лисья маска лукаво помигивает. На хорошо обустроенной стоянке было не протолкнуться из-за карет и магомобилей, которые явно держали первенство, оттесняя своих более старых собратьев в стороны. Нарядно одетые мужчины и женщины с улыбками на лицах, не торопясь, двигались в сторону ярко освещённого входа с красочной афишей. Между ними сновали мальчишки — продавцы вечерних газет. Они без особого успеха пытались всучить будущим зрителям «Вечерний Кленфилд» и прочие издания. И неудивительно: мало кому в театре потребуется почитать одну-другую статью.

Рика порадовалась в душе, что надела одно из своих красивых платьев, заказанных по случаю зимней поездки на родину коррехидора. Девушка выглядела элегантно. Эни непрерывно крутила головой, во все глаза выглядывая модниц, постоянно дёргала подругу за рукав и шёпотом комментировала наряды, восхищённо подмечая особо дорогие и с презрением клеймя особо безвкусные.

В фойе пахло розами. Цветы стояли повсюду: в богато декорированных корзинах и напольных вазах.

— Это в честь солистки, — со знанием дела сообщила Эни, без остановки вертя головой и впитывая впечатления, — Роза Бобадо, говорят, просто обожает розы. Прелестный получился каламбур: «Роза любит розы».

Толпа, колыхаясь как прибой, плавно двигалась к входам в зрительный зал двумя примерно одинаковыми потоками.

— Господа, рады видеть вас, — широко улыбнулась им симпатичная женщина под тридцать. Очень хорошенькая, с модной причёской. От остальных билетёров её отличал эффектный цвет волос — тёмная рыжина спелого каштана с отдельными прядями нежного бежевого оттенка.

Подобный шедевр на голове заполучить без косметической магии просто невозможно. Лицо тоже не подкачало: округлое, с милым вздёрнутым носиком и большущими карими глазами, в самой глубине которых угадывалась спрятанная в душе тоска. Такие глаза поэты любят называть «таинственными».

— Очень надеюсь, спектакль доставит вам удовольствие и запомнится надолго, — проговорила женщина, отрывая корешки билетов.

Она подарила им улыбку, которая сошла бы за искреннюю, если бы не упомянутая грустинка в прекрасных, таинственных глазах.