Утро нового мира

Пролог

«Стартовое вбрасывание..» — вещал диктор на финальных олимпийских соревнованиях 2018 года по хоккею. Соревнования проходили между Германией и Россией. Беккер под номером одиннадцать и Андреев под двенадцатым, застыли на изготовке, внимательно следя за шайбой в руке судьи, способной изменить судьбу матча. Их лица были напряжены, глаза сверкали холодным огнём. Толпа гудела. — Начали!»

Андреев грамотно отбивает шайбу к своим. Болельщики ликуют все громче по мере приближения российских игроков к воротам соперника. Вот Громов за воротами с шайбой. Толчок. И игрок противника под девятым номером падает. Двадцать секунд игры…

«Громов за воротами немецкой команды. Уходит в угол площадки. Войнов помогает, — свисток судьи. — И первое удаление. И удаление у сборной России»

В ложе со знаком VIP сидела девушка с внешностью достойной экранов кинотеатров, и наблюдала за игрой. На вид ей было около двадцати лет. Длинные густые волосы каштанового цвета рассыпались аккуратными локонами, ниспадали на плечи и дальше вниз до поясницы. Правильные черты лица, полные алые губы, покрытые лёгким розовым тинтом. Во взгляде тёмно-карих глаз в обрамлении пышных ресниц за всей увлечённостью игрой таилась тревожная нотка — едва уловимое напряжение, словно она ожидала чего-то важного, что вот-вот должно было произойти.

Внезапно в соседнее кресло рядом с ней упал парень, держа в руках две бутылки колы и несколько упаковок со снеками. Он был явно взволнован и тяжело дышал, словно бежал сюда издалека. Его тёмные волосы были взъерошены, а на лице читалась смесь усталости и азарта.

— Я много пропустил?

Девушка радостно улыбнулась, оглядывая своего черноволосого принца:

— Нет. Вовсе нет. Но у нас первое удаление. Войнова.

Они нежно переглянулись и сосредоточились за просмотром игры.

«Ещё один наброс на пятачок. Момеееент! Бросок Масякина и шайба у вратаря..»

Люди, разукрашенные во все флаги мира, заполняли стадион, который так и не вместил всех желающих. Болельщики ликовали, воздух вибрировал от эмоций. Сорок секунд игры…

Мимо стадиона шёл парень, — высокий и тощий, небрежно засунув руки в карманы своей зелёной толстовки с накинутым на голову капюшоном. Толпа на стадионе загудела громче, он чуть замедлился и посмотрел в ту сторону.

«Гооол!» — донеслось до него. От мимолётной улыбки его резкие черты лица на мгновение разгладились, а зелёные глаза потеплели, освещённые внутренним солнцем. Всё-таки гол забили русские.

Олимпиада — неплохой способ подзаработать. С его рыжей шевелюрой и веснушчатым лицом много дел не наделаешь. Но в это время, когда на улицах кипела жизнь, а иностранные гости из разных уголков мира заполняли город, он мог легко слиться с толпой. Буквально несколько минут назад он удачно столкнулся со спешащим на соревнование туристом из каких-то жарких стран и безнаказанно стащил толстый бумажник. Это было просто, как дышать, никто не заметил его проворных рук. Он снова улыбнулся, подставив лицо под весеннее солнышко. Первая минута игры…

А в городе царила весна. Такая долгожданная после угрюмых и коротких зимних дней с их постоянным холодом и хмурым небом. Воздух был насыщен нотками свежести, что достались ему ещё от зимы. Яркий солнечный свет просто ослеплял, но с каждым днём согревал всё больше. Для природы весна — это сплошное утро жизни. Вот воробей, подпевая весне весёлым чириканьем, приземлился на подоконник одного из окон, в котором просматривалось убранство квартиры.

В комнате стандартного подростка-школьника, или, может, наоборот, нестандартного, ибо в комнате царила абсолютная чистота и порядок. О том, что тут живёт школьник, могли намекнуть лишь учебники и тетради за 9 класс. На кровати лежала девушка.

Почему? — проносилось в её голове.

Чувство ненужности кому-либо в этом мире нахлынуло на неё.

Почему? Почему так? У меня нет никаких талантов. Я самый обычный человек со средними способностями и абсолютно непримечательной внешностью.

Черты лица девушки действительно были невыразительными, будто размытыми. Такой серенький цвет волос, глаз, уныло лишённые блеска, даже кожа и губы будто отдавали серым оттенком. А фигура для пятнадцати лет не обладала теми приятными округлостями, что появляются к этому возрасту у большинства девушек, оставаясь угловатой и хрупкой. Она так любила длинные волосы, но и тут её ожидала подстава. По какой-то неведомой ей причине они не отрастали ниже плеч. И каждый раз, глядя в зеркало, она видела эту несправедливость, которая делала её ещё более незаметной.

— Кому я вообще нужна такая! — разочарованно вздохнула она и отвернулась к стене.

Шла пятая минута игры…

А где-то в полукилометре от стадиона, в просторном, светлом зале квартиры, за роялем у окна, под тёплыми лучами весеннего солнца, прикрыв глаза от удовольствия, перебирал изящными длинными пальцами по клавишам, светловолосый парень, играя инвенцию № 13 в ля миноре Баха.

Глава 1. Эпизод 1.

Сон был тёмным и липким. Её тело яростно трясло, но сон никак не хотел отпускать. Наконец, пробившись сквозь плотную завесу, она ощутила крепкое прикосновение чьих-то рук к своим плечам, и с трудом разлепив веки, увидела темноволосую женщину со строгим выражением лица и суровым взглядом.

— Очнись! Давай! — настойчиво приговаривала женщина, будто отдавая приказ. — Очнулась?

— Да, — прошептала она, и тут же почувствовала неимоверную жажду. Жажду, которую никогда в своей жизни не испытывала.

— На пей! — словно услышав её мысли, женщина сунула ей бутылку воды.

Яростно открутив крышку, она стала жадно глотать воду.

— Напьёшься и быстро одевайся! — скомандовала женщина и вышла.

Опустошив полулитровую бутылку воды за раз, девушка, к своему удивлению, обнаружила, что она действительно раздета. На ней как в детском саду — белые трусики и маечка. Самое странное, что она абсолютно не помнила, как сюда попала. И где она вообще?

В помещении, где она находилась, отсутствовало освещение, лишь тусклый свет из коридора сквозь проём распахнутой двери проникал сюда. Вся комната была обита металлом. Она перевесилась через край металлического гроба, в котором сидела, и её ноги по щиколотку оказались в холодной воде. Она озадаченно уставилась на пол. В комнату снова ворвалась та женщина:

— Ты чего мешкаешься?! — воскликнула она. — Нас топит! У нас нет времени. Быстрее одевайся!

Женщина прошлёпала к металлической полке, где лежали неясные стопки, и выхватив что-то упакованное в плотный полиэтилен, впихнула ей в руки:

— Открывай! Это брюки и футболка.

— Где я? — пролепетала девушка.

— Нет времени! Всё потом! — отчеканила женщина. — Быстрее!

Встав на сухую возвышенность, Мария поспешно натянула одежду. Она ничего не понимала, но злить женщину не желала.

— Ботинки возьми обязательно, — велела та, и тут Мария обратила внимание, что женщина тоже без обуви. Заметив её взгляд, она прокомментировала: — Тут сыро и нас топит. Пока они ни к чему, но потом нужны обязательно.

Женщина прошла к её «гробу», нажала там что-то и достала оттуда рюкзак и ботинки. Сунула ботинки в рюкзак, а рюкзак ей в руки со словами:

— Это — твой. Пойдём!

Она ничего не понимала, но оставаться одной в этом непонятном месте ей не хотелось, поэтому она последовала за незнакомкой. Женщина двигалась быстро, почти бегом, точно зная, куда идёт. Мария едва поспевала за ней. Тёмные комнаты, мимо которых они проходили, выглядели одинаково: голые металлические стены, затопленный пол, и потолок, сквозь швы которого текла вода. Марии, казалось, что за то время, пока они шлёпали по лабиринтам коридоров, воды прибавилось.

Они свернули за угол, и перед Марией предстала ещё одна комната, в центре которой стояли двое парней: один черноволосый, а второй ярко-рыжий. Оба были одеты в такие же, как у Марии, брюки и куртку цвета хаки. На поверхности воды мирно покачивалось несколько объёмных шаров с чем-то внутри.

— Быстрей! У нас мало времени! Каждый прицепите к себе шар с воздухом. Я понятия не имею, сколько над нами воды, — скомандовала женщина.

Мария озадаченно таращилась вокруг, не предпринимая каких-либо попыток к действию. Женщина закатила глаза, а затем быстро наклонилась, вытянула из-под воды металлический трос с блестящим карабином и, не теряя ни секунды, прицепила его к поясу Марии. Её движения были точными и уверенными, но в глазах читалось с трудом скрываемое напряжение.

— Итак, ребята, слушаем меня. Через несколько минут я открою дальние ворота, когда воды наберётся достаточно, я открою эти ворота. Вы должны стараться плыть вверх. Старайтесь изо всех сил… — она как-то нервно вздрогнула и гораздо тише добавила: — Блин, нас должно быть больше, — и нажала кнопку.

Вода вокруг Марии забурлила, словно живая, но сама она не двигалась, парализованная шоком от всего происходящего, и совсем скоро вода уже скрыла её по пояс. До них донёсся гул стремительно приближающегося потока. Незнакомка нажала вторую кнопку, и ворота перед ними медленно поползли вверх. Подъём воды ускорился. Свет замигал и погас.

— Епать! — крикнула женщина.

Хлынувшая вода из коридора сбила Марию с ног, заполнила уши и нос. Сильный удар швырнул её в сторону ворот, а затем вытолкнул наружу, словно она была всего лишь куклой в какой-то невидимой гигантской руке. Она не успела вдохнуть воздуха, а удар выбил последний запас, что был в лёгких. Её глаза были широко открыты, но ничего не видели. Всё, что она могла различить — это глубокий, непроницаемый мрак. Если бы Мария не была в воде, она бы заплакала и закричала от ужаса.

Только шар знал, где поверхность, и тянул её вверх. Инстинкт самосохранения странная штука — вместо слёз, она остервенело загребла вслед за движением шара. Организм требовал дозу кислорода, ей отчаянно хотелось сделать вдох. Когда ей подумалось, что она больше не выдержит, шар внезапно выпрыгнул из воды. Единожды сделав судорожный вздох, Мария снова погрузилась в пучину вод. Она барахталась, но с каждым движением её силы иссякали. Она тонула столь близко от поверхности, и это чувство было невыносимым.

Кто-то вынул её и приказал:

— Тихо! Успокойся!

Это был тот черноволосый парень. Она вцепилась в его руку и действительно успокоилась. Увидела солнечный свет и бескрайнюю водную гладь, окружающую их. Чуть поодаль среди шаров покачивались на волнах женщина и рыжий, а за ними плавало что-то оранжевое, похожее на надувную лодку. Дыхание её пришло в норму, хотя лёгкие всё ещё пекло. У неё даже получалось отлепиться от парня и ухватится за трос одного из шаров.

— Плывите к плоту! — крикнула женщина.

Она подплыла к краю плота, ловко подтянулась и взобралась на него. Парень, что помог ей, быстро забрался внутрь. А у неё никак не получалось: рюкзак на спине тянул обратно. Темноволосый парень заметил это и протянул руки:

— Давай!

И быстро поднял её на плот.

— А ты лёгкая, — улыбнулся он.

— Спаситель! — съязвил рыжий.

Она стянула рюкзак и обессилено опустилась на дно надувного плота. Все сидели в тишине, пока над ними густились тягостные раздумья каждого. Мария посмотрела на женщину рядом и невольно залюбовалась ею на какое-то время. Возможно, она была татаркой или башкиркой, словно вытесанной из камня: подтянутая, мускулистая, с хищными чертами лица. Она походила на военного человека. Вот только хвост из дредов никак не вписывался в этот образ.

Вот странность, если её похитили, то она абсолютно ничего не помнила о похищении.

— Где мы? Я ничего не помню, как тут оказалась, — Мария по привычке озвучила свои мысли вслух.

— Я тоже, — кивнул черноволосый парень. Он был невероятно красив. Пронзительно голубые глаза выгодно контрастировали с тёмными волосами, а модная стрижка создавала яркий и запоминающийся образ. И он явно не только следил за модой, но и посещал спортзал, где его тело приобрело идеальные пропорции. Настоящая звезда инстаграмма! — Помню, я лёг спать. А проснулся уже тут.

— И я. Помню, как лёг спать. Только перед этим я поужинал, ведром крылышек из KFS. А сейчас я чертовски голоден, — заметил рыжий.

И правда, — подумала Мария. — Я тоже очень голодна.

— Я также… — рассеяно пробормотала женщина.

Они снова замолчали. Затем женщина поднялась на ноги и, внимательно оглядев их, произнесла:

— Я — Наргиза. Мне двадцать девять лет. А как вас звать?

— Антон. Двадцать один, — представился тёмненький.

— Макс… Мне должно было исполниться двадцать через неделю с того дня, который я помню… — растянуто ответил рыжий.

Он тоже был симпатичный, только его красота была какой-то дерзкой и агрессивной. Его глаза горели ярко-зелёным огнём, как два изумруда, в которые природа вложила всю свою силу и страсть. Волосы, густые и непослушные, походили на огненный факел. Насыщенность цвета в его внешности поражала и вызывала едва уловимое чувство зависти. Заметив её взгляд, парень посмотрел в упор:

— Ты чего уставилась? Влюбилась, что ли? Что про тебя?

Мария смутилась, опустив глаза, и еле смогла выговорить, не сбившись:

— Я Мария. Мне пятнадцать…— пробормотала она, едва слышно, стараясь ни на кого не смотреть.

— Понятно, —протянул Макс с ухмылкой, которая больше походила на оскал. — Теперь понятно, почему ты такая мелкая и плоская!

Если до этого у неё получилось сдержать смущение, то теперь она явно почувствовала, как кровь приливает к лицу. Смущение горячей волной разлилось по телу.

— Успокойся, Макс. Ей всего пятнадцать! — пришёл на помощь Антон. — Сам-то, ещё тот суповой набор.

Макс открыл рот, собираясь что-то ответить, но его перебила Наргиза:

— Успокойтесь все! Слушайте меня. Нам нужно найти землю. Сейчас совершенно неважно, где мы. Одно радует вода пресная, значит, мы не в океане. Если это река, и такая широкая, что не видно берегов, то штормит тут как в океане. Вёсел у нас нет, поэтому придётся грести руками. Гребём туда! — она жестом указала в правую от себя сторону. — Давайте распределимся по сторонам. Грести надо одновременно и с одинаковым усилием, иначе мы будем кружить на одном месте. Как только устанут руки, меняемся сторонами.

Потом перевела взгляд на Марию:

— А ты посмотри, что у тебя в рюкзаке. Я долго не могла тебя разбудить… Может, та, что-то важное.

Мария кивнула и посмотрела на рюкзак, лежащий около неё, как на пришельца. Рюкзак был очень объёмным, похожий на туристический. Она расстегнула замок, сверху лежали чёрные берцы, как ни странно, ботинки её тридцать шестого размера. Его нутро заполняли: пластиковые баночки с таблетками и жидкостями, герметичные пакеты, полные таблеток, игл, ниток, средствами женской гигиены, зубной пасты — всё это лежало вперемешку, но при этом было аккуратно разложено. Некоторые предметы были помечены стикерами с названиями, написанными аккуратным почерком её матери. В одном пакете оказался шампунь, пахнущий мятой и цитрусами. В другом — спирт. Бинты, скрученные в аккуратные рулоны, были уложены в отдельный отсек.

— Странный набор для пятнадцатилетней девочки, но очень полезный. Как в отпуск… — улыбнулась Наргиза.

Другие тоже заинтересовано посматривали на содержимое рюкзака.

— Это не мои вещи…

— Либо его собирала мамочка, — заметил Макс.

А это похоже на правду, — подумалось Марии.

На самом дне обнаружилась большая энциклопедия. Толстый объём и плотные листы не дали книге промокнуть, лишь пропитались влагой по краю. Да, это именно ЕЁ книга! Её любимая книга, в которой есть всё обо всём. Но как она оказалась тут?

— Это что? — воскликнул Макс, наклонившись к ней. — Энциклопедия? Она тебе зачем?

— Я не знаю…

Она, как зачарованная, смотрела на содержимое рюкзака, пока Наргиза не напомнила, что они не на отдыхе и надо заняться делом.

Пятнадцать минут гребли прошли незаметно, потом начали уставать руки. Они поменялись местами и продолжили. Мария не знала, двигаются ли они, но старалась изо всех сил. И тут в тишине, нарушаемой только их тяжёлым дыханием и мерным бульканьем воды, раздался пронзительный звук: «Бррррр…».

Рыжий захохотал:

— Да, я тоже дюже хочу жрать! А интересно, если мы не найдём землю, кого первым съедим? Мы с Машкой — кости да кожа. Наргиза одна шарит во всём этом. Антоха! Остаёшься ты! Прости, брат.

От его болтовни все сбились с ритма, поэтому порекомендовали ему заткнуться и возобновили счёт.

Когда они поменялись в пятый раз, до руки Марии что-то дотронулось под водой. Её обуяло то чувство, которое бывает, когда ты заходишь в воду, и тут твоей ноги касается что-то непонятное. В такой момент ты кричишь и бежишь на берег. Вот и Мария отпрянула от воды и завизжала что есть силы, прижимая руку к груди. Все уставились на неё широко раскрытыми глазами, полными удивления и тревоги.

— Что случилось? — неуверенно спросила Наргиза.

Мария не смогла сразу ответить, из-за столь пристального внимания ей стало дико неудобно. Её сердце продолжало колотиться, как сумасшедшее. Опустив глаза, она промямлила:

— Мне показалось, что-то тронуло мою руку…

— Да итить колотить! Я чуть не обделался! — вскричал рыжий. — Что за детский сад?!

Наргиза облегчённо выдохнула:

— Наверное, рыба, что ж ещё… Ладно, передохнём и продолжим.

Они поменялись более десяти раз, когда окончательно выбились из сил, а солнце начало клониться к горизонту. Обессиленные, они развалились по дну.

— Антоха, часы только у тебя, сколько мы гребли?

— Почти три часа.

— Слушай, что у тебя за часы? Ну-к, покажи.

Отдохнув, рыжий опять оживился. Сам подсел к Антону и ухватив того за кисть, стал рассматривать интересующую его деталь:

— Видимо, дорогие, раз реально водостойкие. Скок стоят?

— Не знаю, это подарок. Думаю, около пятидесяти такие стоят… Они были в моём рюкзаке. Точное время, сколько сейчас не знаю. Когда я их нашёл, они стояли. Я просто их завёл, — задумчиво ответил Антон.

Часы показывали полпервого. Макс прищурился:

— Значит, ты богатенький?

— Не жалуюсь.

— По тебе сразу видно, что с деньгами. Блин! Знаете что?! Если нас похитили… я могу понять, зачем похищать Антоху. Но я-то нищий! Мои родители — ещё те алкаши, они из дома всё продали. Я лет с десяти сам себе предоставлен. И взять у меня нечего. А ты, Машка богатая? Может, меня это…случайно спутали, — хохотнул он, глядя на девушку.

— Я? — удивилась она. Рыжий закатил глаза и недовольно цокнул. Она поспешила ответить: — Не думаю…обычная семья: мама, папа. Мама — домохозяйка, а папа — прораб на стройке.

— А у меня, значит, необычная семья? — засмеялся тот в ответ.

— Ээээ… — она так растерялась, что совершенно не знала, что ответить.

Тут снова вмешалась Наргиза:

— Скоро стемнеет. Нужно поставить палатку, иначе рискуем замёрзнуть ночью.

Они немного обсохли за это время, но одежда всё ещё оставалась влажной.

— Палатку? — удивился Макс. — На лодке?

— Это спасательный плот на десять человек, — пояснила Наргиза, а потом показала, как собирать.

К тому времени, как они закончили, уже окончательно стемнело. Все сказались уставшими и поспешили улечься. Мария и Макс оказались по разным сторонам около стен.

Может, это просто сон и завтра я проснусь дома, — подумала Мария.

— У меня мама, наверное, с ума сходит… — задумчиво протянула девушка.

— А у тебя мама диктатор? — откликнулся Макс.

Она уткнулась в резиновый пол плота, коря себя за то, что опять сболтнула лишнего.

— Спи уже, рыжий, — проворчала Наргиза.

Мария мысленно поблагодарила её. Говорить о матери, почему-то не хотелось. Раньше, когда мать ругалась, она часто мечтала деться куда-нибудь, но сейчас она так устала, что отчаянно хотела домой. Крайне стесняло справлять нужду, свесив пятую точку с края плота…

На этот раз пробуждение было не таким тяжёлым, как предыдущее. Но, к сожалению, она никуда не делась, а взгляд упёрся в жёлтый тент плота. Она пошевелилась и тут же почувствовала, как руки заныли от боли. Остальные уже проснулись, и повернувшись к ним, она скромно и воспитанно произнесла:

— Доброе утро!

— Доброе… — отозвалась Наргиза.

— Наидобрейшее, — ответил Макс и спросил: — Слышь, мелкая, у тебя же есть зубная паста?

Тут до них донёсся радостный крик Антона, который пару секунд назад выбрался наружу:

— Земля! Земля! Я вижу землю!

Они гурьбой кинулись к выходу. И правда, на горизонте, в дрожащем мареве тумана, проступали очертания земли. Они сноровисто разобрали палатку за рекордное время, быстро умылись холодной водой, смыв с себя остатки сна и тревоги. Они воодушевлённо погребли в сторону земли. В душе каждого из них теплилась надежда.

За два часа, по часам Антона, они преодолели расстояние, казавшееся бесконечным. Затащив плот подальше на сушу, они обессиленно упали на землю. Мария ощутила, как она устала и измоталась за эти сутки. Как остро хочет пить и есть. Как болят руки, как нещадно палит солнце, словно желаю испепелить, как до невозможности хочет к бабушке, а не быть тут среди этих незнакомых ей людей. Она ощутила то, что действительно осталась одна. Воистину никому не нужная. Несмотря на все старания не показывать своей слабости, девушка заплакала. Крупные слёзы потекли по её щекам, забегая в ушные раковины. Сначала она старалась сдержаться, перехватив дыхание, чтобы не заметили другие, но потом издала отчаянный вздох и зарыдала, закрыв лицо руками. Она просто хотела домой.

— Ну, ты чего, Маш… — это был Антон, он прикоснулся к её плечу. — Всё хорошо мы добрались до земли. Найдём людей, и всё будет хорошо.

От его слов оттого, что кто-то жалеет её, она заплакала ещё сильней.

— Ну, всё, всё… — он насильно сгрёб её в охапку и прижал к себе успокаивая.

Сначала она сопротивлялась, но потом смирилась и уткнулась в его грудь.

— Всё хорошо… — приговаривал он, поглаживая её по голове. — Мы живы, а значит, найдём людей, слышишь?

Через какое-то время слёзы утихли. Пробормотав что-то невнятное, она выбралась из его объятий:

— Простите…

— Ничего, — успокоила Наргиза. — У нас, у всех стресс. Нам повезло выбраться живыми.

— Слушайте, не хочу разводить панику… — подал голос Макс. — Но мы точно в России…? Я, конечно, не ботаник…

Проследив за его взглядом, устремлённым вглубь берега — все замерли. Действительно, растительность больше походила на тропическую. Повсюду торчали величественные пальмы с пышными кронами, напоминающими зелёные зонты, под которыми могли бы спрятаться целые армии. Между деревьями свисали лианы, которые обнимали стволы и переплетались друг с другом, создавая непроходимые джунгли.

— И правда, — тихо произнёс Антон, прищурившись от яркого солнца. — Солнце в зените. Значит, сейчас полдень, и жарит оно как в тропических странах…

— Странно всё это, — нахмурилась Наргиза.

Мария шмыгнула носом, она не знала, как реагировать на происходящее.

— Так, отставить панику! — произнесла Наргиза решительно и твёрдо, словно стараясь передать им частичку своей уверенности. — С этим разберёмся позже. Если это тропики, то тем лучше. Еды тут больше. Нам нужно найти еду. Если все отдохнули, давайте займёмся этим.

Она, казалось, мгновенно взяла себя в руки. Её движения стали чёткими и быстрыми. Она повернулась к Маше и Антону:

— Вы — обустройте лагерь, разведите огонь — спички я видела в твоём рюкзаке, Маш. Котелок есть у рыжего, вскипятите воду, чтобы её можно было пить. А ты, — она указала на Макса. — Пойдёшь со мной искать еду.

— Не, я всё понимаю, но можно меня не кликать рыжим? Бесит! — он возмущённо обернулся к Наргизе, но послушно последовал за ней.

К тому моменту, когда Макс и Наргиза вернулись в лагерь, раздобыв немного экзотических фруктов, лагерь был уже обустроен: горел костёр, вода остывала. А на песчаном пляже красовалась надпись огромными буквами: «HELP», как показывали обычно в кино.

Глава 2. Эпизод 2.

Анна оторвалась от сбора ягод, похожих на ежевику, когда ей послышался странный звук за спиной. Она обернулась. Никого на полянке рядом с ней не было. От резкого движения её длинные каштановые волосы зацепились за ветки кустарника. Она недовольно выдернула их из цепких лап растения и заплела их в косу.

Надо бы придумать какую-нибудь верёвку их собирать! — подумала она о волосах.

Некогда её гордость — длинные и густые, сейчас стали обузой. Они путались, цеплялись за ветки, а ещё из-за них было жарко. За спиной снова хрустнула ветка. Она обернулась, и глаза её расширились от ужаса. Оскалившись, на неё шло животное, похожее на собаку. На очень крупную собаку.

С безумным воплем она ломанулась сквозь плотные заросли кустарника. Шипы на ветках царапали руки и лицо, но то, что следовало за ней, было страшнее. Коса зацепилась за ветки, она едва не упала, но плотные заросли не позволили ей этого, вновь обжигая болью. Забившись вглубь, она вполоборота посмотрела назад, отметив, что хищнику не по нраву лезть в колючий кустарник, но оставлять жертву животное не хотело. Девушка закричала что было сил, надеясь, что её услышат. И тут хищник, заскулив, упал на землю. Две металлические стрелы пробили тушу животного. А потом появилось лицо Стаса:

— Ты в порядке?

— Да, — облегчённо выдохнула она.

Им повезло. Стасу было тридцать два года, охотник-любитель с механическим арбалетом и полным колчаном стрел. Его лицо, с мягкими чертами и проницательным взглядом, всегда выражало спокойствие и уравновешенность. Его руки, крепкие и уверенные, помогли ей выбраться из ловушки, словно он был создан для того, чтобы спасать.

— Зато мяса мы раздобыли, — хмыкнул второй мужчина, возвышаясь над павшим зверем. Затем посмотрел на девушку, не скрывая своего раздражения: — Хотя ты, Анна, лучше бы осталась в лагере. От тебя проблем больше.

Это был Михаил Валерьевич их проводник. И, как ей казалось, с первого дня их пробуждения он её невзлюбил, словно тень, следуя за ней, то и дело выказывая недовольство. Его слова резали, как острые ножи, но она старалась не обращать внимания. В чём её вина? Что животное решило напасть?

— С твоей внешностью тебе бы на конкурс красоты надо, а не по лесам шастать! — заметил Михаил Валерьевич, в её сторону: — Бесполезная, а везде лезет!

Она знала, что спорить с ним не имеет смысла. Он всегда находил повод придраться.

— Михаил! — урезонил его Стас, который был на пару лет младше проводника, но всегда старался сгладить углы. — Можно подумать, она мечтала оказаться в этом месте или виновата в своей внешности.

— Встречался я как-то с такой красоткой. Чуть с голой жопой не оставила. Та ещё прошма! — бросил он, отходя от них.

Стас принялся за свежевание животного.

— Это же собака… — пробормотала она.

— Не думаю, что именно собака. Скорее что-то вроде волка. В Корее едят собак, ну или ели, и нам пойдёт, — улыбнулся охотник.

Она отвернулась. Мелкие царапины на лице и руках саднили.

— А это что?! — послышалось удивлённое восклицание Михаила Валерьевича.

Стас оставил своё занятие и подошёл к проводнику, склонившемуся над чем-то. В паре метрах от них лежало животное, точнее, истлевшее тело животного, оплетённое желтоватым мхом или плесенью, а из его шеи возвышался метровый гриб на тонкой ножке.

— Похоже на какой-то гриб, — заключил охотник. — Не трогай его.

Сама природа создала этот мрачный памятник, словно предупреждая об опасностях, скрывающихся в глуши этого леса. Гриб, выросший из тела животного, будто декламировал разложение и трансформацию, подчёркивая хрупкость человеческой жизни перед лицом вечности.

Стас уже отошёл, когда Михаил Валерьевич притронулся к шапке гриба остриём охотничьего ножа. И она разорвалась жёлтым туманом с тихим звуком «пфф-ф».

— Епа-мать! — вскричал проводник, отскочив и утирая лицо, покрытое жёлтым налётом, рукавом куртки.

— Я же сказал, не трогай! — усмехнулся Стас.

— Блять, что это такое? — повторил Михаил Валерьевич.

— Я ж говорю какой-то гриб… — отозвался Стас, подвешивая хищника за задние лапы к толстой ветке дерева.

Как только животное было разделано, они направились к лагерю. Лагерь пришлось расположить на воде, вдали от берега, на плоту, сколоченном из связанных между собой бревен. Очаг сообразили там же, используя металлическую пластину, что когда-то была дверью.

Это место просто кишело опасными насекомыми и хищниками. Казалось, всё в лесу было готово съесть не только их, но и друг друга. Спасательный надувной плот, что они обнаружили в месте, где проснулись, был привязан с правой стороны. В нём они хранили запасы провизии и воды.

Их встречали две темноволосые девушки, чуть старше Анны. Рядом стоял светловолосый парень примерно её возраста. За ними пристроился мальчик лет десяти. Он с наивной радостью, сверкающей на лице, спросил:

— Как вы?

И напоролся на грубость со стороны проводника:

— Ты тупой, что ли? Разве не видно, что херово! И нахрена нам вообще ребёнок! — ядовито плюнул он, забираясь на плот.

Охотник, как всегда, постарался смягчить грубость:

— Не обращай внимания, Олежа. Михаил Валерьевич не на тебя злится, а на всю ситуацию в целом.

Услышав это, Олежа немного расслабился и снова улыбнулся, но на этот раз получилось у него не столь лучезарно.

— Вот, — Анна протянула мальчику пластиковый контейнер. — Я собрала ягод.

Казалось, грусть мальчика улетучилась из карих глаз, но тут до них донёсся раздражённый окрик проводника, заставивший всех вздрогнуть:

— Это общие запасы!

— Михаил Валерьевич, это же ребёнок! — заступилась за него одна из темноволосых девушек.

— Вот и я говорю, нахера нам ребенок?! — отозвался тот.

— Нам действительно повезло, что с нами есть двое взрослых мужчин, — согласилась та в ответ. — Иначе мы не смогли бы построить плот. Ох, Анюта, у тебя всё лицо в царапинах, идём, я обработаю их, а то мало ли чего…

Марина была врачом и с добротой относилась к каждому, заботилась о них. Приобняв мальчика, она отвела его в сторону подальше, чтобы не раздражать Михаила Валерьевича.

Вздохнув, Анна последовала за Мариной. Да, в первые дни их проводник был полон энергии и энтузиазма. Но со временем его настроение становилось всё более мрачным. Словно люди, которых он вызвался сопровождать, висели на нём обузой и мешали. При этом никому и слова не давал сказать или проявить инициативу. Он плохо спал и от этого становился ещё более нервным, всё больше превращаясь в тень самого себя. Все на плоту старались меньше разговаривать и не смотреть в его сторону, чтобы не злить. Она бросила взгляд на него, сидящего под навесом. Его лицо, с крупными чертами и широким лбом, выглядело измождённым, глаза глубоко запали, отражая всю тяжесть нового мира.

Ничего не скажешь, повезло нам с проводником, — мысленно вздохнула Анна.

Знаменитый боксёр — Гришковец Михаил Валерьевич, привыкший к аплодисментам и уважению, сейчас был сломлен и подвержен депрессии. Его агрессия лишь отражение внутренней борьбы, которую он не мог никому показать.

Спустя пару дней утром их разбудили крики Михаила Валерьевича, который был на утренней вахте:

— А ну, народ, просыпайтесь! Давайте общий сбор!

Полусонные лица воззрились на него с непониманием, но послушно подошли.

— Мы торчим около этого проклятого острова уже месяц! — вещал мужчина. — Мы не видели ни одного самолёта или корабля! Помощи ждать бесполезно! Я больше не пойду в этот проклятый лес за едой. И тут я больше задерживаться не собираюсь. Так что собирайтесь и отчаливаем!

— Прямо сейчас? — удивилась Марина.

— Я что, не на русском разговариваю?

Спорить с ним никто не стал. Анна глубоко вдохнула утренний воздух. Её мучили смутные предположения, и она рискнула сказать:

— Михаил Валерьевич, может, не сегодня? Давайте отложим до завтра, — он зло глянул на неё, и она поспешила пояснить: — В воздухе пахнет дождём!

— Ты что, сумасшедшая?! На небе ни облачка.

— Понимаете, — постаралась объяснить она. — Я с детства чувствую запах дождя. Ни разу не ошибалась…

Договорить она не успела. Сильная пощёчина тыльной стороной руки проводника просто откинула её в сторону. Всё произошло так быстро, что она ощутила боль, только упав.

— Аня! — к ней кинулась Марина.

Все поражённо уставились на Михаила, который продолжал наступать:

— Ты — абсолютно бесполезная! Думаешь мне указывать? Ты что, возомнила себя главной?

— Я просто беспокоюсь о нашей безопасности… — удивлённо возразила девушка, держась за щеку.

— Что?! — завопил проводник и угрожающе двинулся к ней.

— Какого чёрта! — крикнул светловолосый парень, кинувшись к бушевавшему спортсмену. — Михаил, если ты главный, то требую отвести нас домой! — специально опустил отчество, переводя гнев на себя.

Ответ не заставил себя ждать. Прямой удар в живот и парень, охнув, осел на плот.

— Ты мне тоже порядком надоел. Что за мужик? Не можешь даже удар выдержать! Просто команда мечты! Женщины, дети и недоделок какой-то… Требует он, блять! — продолжал бушевать Михаил Валерьевич.

— Да остынь, Валерыч! — вмешался сохранявший до этого момента спокойствие Стас.

— Какой я тебе Валерыч?! — зарычал проводник в ответ.

— Давай без рукоприкладства. Никто же тебе не возражает, — охотник примирительно развёл руки в стороны.

Михаил Валерьевич обвёл всех разъярённым взглядом. Все на плоту понимали, что, если этот здоровый боксёр взбесится, остановить его не сможет никто из них. Даже Стас.

— Уясните одно, — заявил проводник. — Я. Тут. Главный. Так что собираемся и отчаливаем!

И вот спустя некоторое время Анна и Марина стояли на плоту и глядели на отдаляющуюся землю.

— Как думаешь, мы найдём землю? — поинтересовалась Марина.

— Не знаю… — ответила Анна.

— Ни карты, ни ориентиров, ничего… — прошептала Марина.

— Вы чего там разболтались! Болтушки! А ну, быстро на вёсла и вперёд! — настиг их голос Михаила Валерьевича.

До самого заката они гребли, сменяя друг друга. Вечером, когда Михаил объявил передышку на ночлег, все облегчённо выдохнули. Впереди их ждала ещё посменная ночная вахта.

Перед сном Марина пошла проверить, как там ещё один член их группы. Точнее сказать, это была девочка приблизительно лет двенадцати, с белокурыми волосами, заплетёнными в две косички. Марина, как медик, всегда ходила проведать её. В то время, когда все они проснулись, она так и не открыла глаза. Она не дышала, тело её было ледяным и не происходило никаких физиологических процессов, присущих людям. Если бы не Марина, которая была медиком, они бы приняли её за мёртвую.

— Как она? — поинтересовалась Анна, заглядывая к ним с края плота.

— Без изменений, — ответила Марина. — Тело холодное, но сердце медленно бьётся.

— Аня, хочешь, я открою тебе маленький секрет? — после заминки тихо добавила Марина.

В надувном плоту были только она и их «белоснежка». «Белоснежка» так прозвали девочку остальные. Они принесли её сюда прямо в той капсуле, в которой просыпались. Тело лежало в каком-то плотном футляре, и вытащить у них её не получилось. Капсула действительно походила на гроб, а Белоснежка, как известно, лежала в хрустальном гробу.

Анна кивнула, и та продолжила. Выражение лица Марины было грустное:

— Я, правда, окончила медицинский институт и ординатуру по педиатрии, но я ни одного дня в своей жизни не работала. Мои родители, они настаивали на медицинском образовании. Окончила я с отличием. Но на этом всё. Остальное время до двадцати семи лет, до того, как попасть сюда, я лишь играла в компьютерные игры и вела стримы. Все мои друзья он-лайн… я просто задрот, а ни какой-то великий доктор Хаус, — подытожила она.

— Как бы там ни было, ты единственный наш врач. Так что я думаю, всё нормально, — улыбнулась Анна. — И я тоже люблю компьютерные игры. Помню, мы с моим парнем ждали выхода Death Stranding.

— У тебя есть парень?

— Да. Мы с ним встречаемся уже шесть лет. Познакомились, когда нам было пятнадцать. На отдыхе в Греции. Я чуть было не утонула, а он спас меня. И оказалось, что мы оба из одного города. Представляешь, я плохо плавала, — засмеялась девушка. — Если честно, я думаю, он тоже должен быть в одной из групп. Мои родители знали, как мы любим друг друга. Если я тут, значит, и он должен быть здесь.

— Ты думаешь?

— Я верю в это! — решительно заявила Анна.

Прошло совсем немного времени, когда усталость сморила Анну, и она заснула в надувном плоту, привалившись к его краю. Когда луна была прямо над ними, её разбудил Владимир, тот светловолосый парень, что подставился под удар. Это означало начало её дежурства на вахте. Ночь была тихой, но в воздухе она всё ещё ощущала запах дождя.

Дежурство близилось к концу, когда ветер стал усиливаться, а луна скрылась за тучами, погружая плот во тьму.

Кажется, я не ошиблась, — подумала она и посмотрела на небо.

Тут её кто-то схватил сзади в захват за шею, а другой рукой закрыл рот и нос. Её глаза расширились от ужаса. Кричать не получалось, она вцепилась в руку ногтями.

Прямо в ухо зашептал голос Михаила Валерьевича:

— Такие, как ты, тут не нужны! Красотки хороши в том мире, но не здесь. Здесь они бесполезны, — его шёпот был пропитан ненавистью.

Она была в ужасе. Ни крикнуть, ни вздохнуть не получалось. В следующую секунду с неба хлынул крупный дождь, резко налетел сильный ветер, а плот тряхнуло. Не устояв на ногах, они оба упали. Михаил Валерьевич выпустил её из рук. Она поспешно отползла подальше, пытаясь отдышаться. Плот шатало всё сильнее, волны усиливались с каждой секундой. Но даже шок от произошедшего, ни угроза штормом, не смогли перебить внимание, что от Михаила Валерьевича пахло резким затхлым запахом…

— Плот разваливается! — услышала она крик Стаса. — Все быстрее в спасательный!

Все суетились, а она не могла отвести взгляд от Михаила Валерьевича. С ним явно что-то было не так…

Глава 3. Начало движения.

После ночной болтанки по водам в грозу их прибило к берегу. К тому самому берегу, от которого они отплыли прошлым днём. Сначала они приуныли, а затем приняли решение отстроить плот заново. Ведь смогли же они прожить те дни до него на берегу.

— Сейчас перекусим и приступим к работе, — бодренько объявила другая темноволосая девушка — Елена. Лет ей было около тридцати. Внешностью она походила на актрису Елену Кравец. Те же большие карие, почти чёрные, глаза с нависающими веками. Курносый нос. Нижняя губа была полнее верхней, что придавало лицу выражение хитрой улыбочки. А ещё она очень хорошо пела. Анна запомнила Кравец потому, что в последнее время её часто крутили в рекламе кофе. Но их Елена это отрицала, и никто не настаивал. Вскоре обсуждать что-либо у них стало не принято из-за раздражённости проводника. Как заявляла Елена ранее, она могла приготовить что угодно из чего угодно. — Все наши запасы в целости, так что не беда.

Помогать ей вызвался Стас. Вообще, Елена со Стасом с первого дня держались вместе так, что сначала Анна подумала, что они муж и жена, а мальчик Олежа их сын. Владимир задумчиво сидел на песке вдалеке от них на большом валуне. Он всегда был неразговорчив, всё больше слушал. Михаил Валерьевич ходил по берегу вдоль прибитых брёвен их разбитого плота.

Улучив момент, Анна поинтересовалась у Марины:

— Слушай, тебе не кажется, что от Михаила Валерьевича странно пахнет?

Если вопрос и удивил девушку, то она не подала вида:

— Не замечала.

— Понимаешь, там на плоту… перед грозой, он напал на меня, а теперь ведёт себя, как ни в чём не бывало. Сегодня хоть не орёт на всех.

— Напал? — переспросила Марина, бросив взгляд на проводника.

— Да, — подтвердила Анна. — Но я не поняла, зачем…? И, как мне показалось, он будто сам не понял, зачем это сделал… Обоняние у меня чуткое, всегда так было. Всё чую, понимаешь? И я почувствовала этот странный запах. А ещё он вчера он без конца пил воду, пока мы гребли, и закончил почти половину наших запасов. Это же ненормально — пить столько воды?

Марина посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты, главное, не волнуйся. Я понаблюдаю за ним. Сегодня он и правда ведёт себя на удивление тихо. В другое время здесь был бы мат-перемат в три этажа. С агрессией у него проблемы… Знаешь, он сказал, что, когда согласился быть проводником, думал, что все будут такие, как он. Наша группа его сильно расстроила. Он чувствует ответственность за нас. Ответственность, с которой, как он думает, не справляется… А ты ложись сегодня со мной спать.

День прошёл в работе и практически в абсолютной тишине. Молчание проводника всех настораживало и тревожило то, что он мог взорваться в любой момент. Ночь прошла спокойно. Анна тихонько поменялась вахтой с Михаилом Валерьевичем и легла спать. Неожиданность застала их утром.

Позже они даже забыли обсудить, как были удивлены, что проснулись впервые за долгое время не под крики их проводника. Потому как их проводник представлял странную картину. Он просто ходил кругами по берегу… с закрытыми глазами.

У всех по спинам пробежал неприятный холодок от сюрреализма происходящего. Первым в себя пришёл Стас:

— Что это с ним? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Владимир. — Когда я проснулся, он уже так и ходил… И он не отзывается.

— Когда он менял меня, всё было хорошо… — подтвердила Анна.

— Может это какой-то психоз, кататония или как там называется… — заметила Елена, обращаясь к Марине. — Мы же все заметили, какой он нервный.

— Если бы я не прожил с ним месяц, подумал бы, что он нас разыгрывает, — заключил Стас и направился к заходящему на новый круг Михаилу.

— Михаил, — обратился к нему Стас, но тот, толкнув мужчину плечом, просто прошёл дальше.

— Марин, может, он ходит во сне? — растерянно крикнул Стас.

Сон Михаила Валерьевича оказался на удивление крепким. Им никак не удавалось его разбудить. Они кричали, обливали его водой, но он не реагировал. Стас даже подложил угли прямо под его ноги, но спокойно проводник прошёл по ним. Когда его роняли на землю, он поднимался и продолжал идти. Его движения были механическими, лишёнными эмоций. В итоге было решено оставить его в покое надеясь, что сон скоро закончится.

— Ужас какой-то! — воскликнула Елена. — Он меня до чёртиков пугает.

Её слова отражали чувства всех присутствующих. Михаил Валерьевич пугал их до глубины души. Пока они заканчивали починку деревянного плота, каждый, кто бросал взгляд на их ходока, испытывал тревожное чувство. Бдения Михаила Валерьевича закончились к закату. Он просто резко упал на спину. Все замерли. Больше ничего не происходило. Подойдя ближе, они с ужасом обнаружили широко открытые глаза мужчины. Михаил Валерьевич лежал на спине, глядя прямо в темнеющее небо, и его взгляд был полон чего-то, что никто из них не мог понять. Они гурьбой склонились в его сторону, всматриваясь в лицо. И тут его глаза резко скосились на них. Елена взвизгнула, спрятавшись за спину Стаса.

Марина, оправдывая своё медицинское образование, присела рядом с Михаилом Валерьевичем. Остальные, смутными тенями, обступили их, создавая замкнутый круг. Его жуткий взгляд сверлил девушку.

— Михаил Валерьевич, — тихо произнесла Марина, но ответа не последовало. Его лицо, в отличие от глаз, оставалось неподвижным, как маска.

— Он умер? — внезапно спросила Анна, её голос дрожал от напряжения.

Марина, не теряя ни секунды, взяла его запястье и замерла, слушая пульс:

— Нет, пульс есть, и он дышит. Я думаю, он нас понимает. У него осознанный взгляд, как будто он пытается что-то сказать, но не может.

— Что с ним тогда? — обеспокоенно спросил Стас.

— Не знаю… — в который раз за сегодня ответила она.

— Может, у него, правда, что-то психологическое? — в голосе Елены слышались нотки истерии. — Он же всегда вёл себя не совсем адекватно.

Марина кивнула, но ничего не ответила. Она наклонилась ближе к Михаилу Валерьевичу, пытаясь уловить запах, и посмотрела на Анну:

— Ты была права, от него действительно странно пахнет… Наверное, он пить хочет, целый день ходил на жаре…

Напоить Михаила Валерьевича так и не получилось. Михаил Валерьевич оставался неподвижным, его тело словно окаменело. Никто из них не знал, что делать дальше. Ночь была беспокойной, несмотря на посменную вахту для охраны. Никто не мог заснуть, и виной тому был не страх перед хищниками в лесной чаще, а их странный проводник. За всю ночь никто не решился подойти к нему ближе, чем на несколько шагов, кроме Марины.

Утро принесло новый сюрприз. Когда первые лучи коснулись пляжа, они обнаружили Михаила Валерьевича в довольно странной позе. Его руки были полусогнуты, как будто он готовился к удару, а кисти сжаты в кулаки. Нижние конечности также были полусогнуты, как будто он застыл в момент атаки.

— Боже! Почему он в позе боксёра?! — уже откровенно истерично воскликнула Елена.

Марина осмотрела Михаила Валерьевича. Его руки и ноги не разгибались. Она ошарашено пояснила:

— Это похоже на классическое трупное окоченение. В тёплое время оно происходит быстрее…

— Так он умер? — уточнил Стас.

Марина перевела полный смятения взгляд на них:

— Нет. Он дышит. Такого просто не бывает!

— У нас теперь таких двое? — спросил Стас, но вопрос остался без ответа.

Ужас и страх повисли в их лагере. Никто ничего не говорил, но это витало в воздухе. И никто из них не знал, что делать. В частности, что делать с Михаилом Валерьевичем…

Их день прошёл в бессмысленных метаниях. На закате, собравшись у костра за ужином, тишину нарушила Елена:

— Знаете, что пугает больше всего? То, что его глаза не моргают. Они покраснели и слезятся, но не моргают… Может, это результат того вещества, которым нас погрузили в летаргию и анабиоз…и нас тоже ждёт «такое»… Ведь наша «Белоснежка» хоть выглядит лучше, но не приходит в себя.

— Если честно, такая мысль посетила и меня… — протянула Марина.

— Давайте не будем нагнетать обстановку, а решать проблемы по мере их поступления, — спокойно сказал Стас. — Я просмотрел вещи Михаила Валерьевича. Думал найти какую-нибудь информацию. Всё-таки он наш проводник, и ему должно быть известно больше нашего.

Все в ожидании уставились на него.

— Ничего такого, но я нашёл карты и аннотацию, — он достал что-то типа атласа, сделанного из материала, похожего на пластик. — Смотрите, наш блок № 2 находится около Перми…

— Перми?! — вскричала Елена. — Что случилось с Пермью? Если тут творится такое!

— Этого здесь не поясняется, — ответил мужчина. — Дальше на восток, как написано, находится хранилище для пробуждённых. Есть точная координата долготы и ширины. Но думаю, вся местность на земле сейчас изменилась, и это нам не поможет, но теперь я хоть точно знаю, где мы находимся. Наш малыш Олежа отлично ориентируется по звёздам. Может, в том хранилище есть еда и запасы, как вы думаете?

— Почему ты раньше не предлагал уплыть? — спросила Анна.

— По правде сказать, я до конца не верил в рассказ проводника и думал, что это какой-то проект по типу «Остаться в живых». Уж слишком много в нашей группе богатых и знаменитых. Не думаю, что вы узнали меня, но я всех сразу узнал. Наша «Белоснежка», допустим, дочь Абдрашова, самого богатого человека России. Наш проводник — чемпион мира по боксу. Анна — дочь премьер-министра Михайлова. Марина — дочка фармацевтов Стасюк, владеющих крупной компанией «Фармастасюк». Владимир — из известной семьи заслуженных музыкантов России, а Олежа — единственный сын директора самой большой нефтяной компании страны Олега Богдатенко.

Никто не возражал, и Марина добавила:

— Я слышала, мои родители обсуждали, что Богдатенко завёл ребёнка, используя суррогатное материнство. Он был в возрасте, а его жена не могла иметь детей. Мальчик получился у них отменный и был вундеркиндом, — Марина посмотрела на Олежу и улыбнулась: — Ты и в правду получился отменным. Елена, ты всё же именно та Елена?

Девушка обречённо кивнула.

— А кто ты, Стас? — спросила Марина.

— Я тот, кто владел связью. Мобильная связь, интернет, IT — технологии. Кто владеет информацией — владеет миром. Такой был мой девиз, — усмехнулся он. — Не думаю, что моя фамилия вам что-то скажет, но я Станислав Юрковский. В жизни я был не очень общительный, всегда предпочитал всё решать по интернету. И, видимо, не до конца владел информацией, раз я с вами и знаю не больше вашего. Но, как и все тут, я тоже довольно богат.

И правда, никто из них о нём не слышал, — подумала Анна, оглядев остальных, а вслух заметила:

— Но ты прекрасный охотник.

— Ну, это просто хобби, — спокойно пояснил Стас. — Арбалет-то у меня спортивный. Я их коллекционировал.

Солнце уже почти ушло за горизонт, погружая берег в сумрак.

— А что мы будем делать с Михаилом…? — спросила Марина.

— Возьмём с собой, если он будет ещё жив, — спокойное рассуждение Стаса успокоило медика, и разум взял верх над страхами непознанного. — А сейчас рекомендую всем лечь по раньше, чтобы завтра встать раньше и начать готовится. Моя вахта первая.

Так, они и поступили. Утром они проснулись с первыми лучами солнца, когда ещё царила прохлада. Было решено, что Анна, Стас и Марина пойдут в лес. Стас попробует кого-нибудь подстрелить, а девушки соберут как можно больше фруктов. Внезапно их переполошил крик Олежи:

— Дядя Стас! Дядя Стас!

Несмотря на запрет, мальчик тайком пробрался к месту, где лежал их проводник. Дети вообще странные. То, что до дрожжи пугает взрослых, абсолютно не страшит детей, а интересует, не правда ли?

— Что случилось? — взволновались все.

— Там! — он указал на проводника в странной позе. — Из шеи Михаила Валерьевича что-то растёт.

Они окружили Михаила Валерьевича. Его тело всё так же лежало в позе боксёра, только спина, казалось, немного выгнулась дугой, а глаза больше не смотрели на них, а закатились. Из его шеи, прямо за правым ухом, возвышался отрос телесного цвета толщиной в два пальца и высотой сантиметров двадцать. Марина стала наклоняться к нему, чтобы осмотреть, и тут Стас резко отдёрнул её:

— Не трогай!

— Что? Почему? — удивилась она. — Я просто хочу посмотреть, жив ли он…

— Я знаю, что с ним, — сказал Стас. — Это гриб!

— Гриб? — переспросила Марина, снова посмотрев на тело Михаила Валерьевича.

— Когда мы в последний раз ходили в лес, мы нашли животное…тело животного… из которого произрастал гриб… наподобие грибов вонючек, на которые наступишь и они взрываются дымком из спор…такие были в деревне у моей бабушки. Не знаю, как они назывались, но в детстве их было весело хлопать… Михаил лопнул гриб…

— Но они же не росли на вас? — уточнила Марина.

— Нет, конечно, — мужчина был бледен. — Я даже не думаю, что это именно тот гриб, но животное было похоже на то, как сейчас выглядит Михаил.

Она задумалась:

— Я читала о грибах паразитах. Они паразитировали на муравьях. Захватывали нервную систему и полностью управляли муравьём, который до последнего момента оставался жив… Но на человеке…?

— Мы не знаем, что произошло… — сказал Стас. — Но мы точно знаем — мир изменился. Многое в этом мире могло измениться. Он может быть заразен.

После этих слов Елена отскочила назад, утаскивая за собой Олежу.

— Если гриб созреет, — продолжал Стас. — Споры точно заразят нас. Мы должны его сжечь до того, как вырастет гриб.

— Сжечь?! — воскликнула Марина. — Мы даже не знаем, прав ли ты? Вдруг он ещё живой?

— Человек без воды может прожить три-четыре дня, а в жарком климате максимум два. Он не пил с момента, как начал ходить. Сегодня третий день.

Все молчали. Марина и Стас смотрели друг на друга.

— А если это гриб, то мы не знаем, как он развивается. Судя по тому, что выросло за ночь — очень быстро.

Стас отпустил руку Марины, которую всё это время сжимал за предплечье.

— Нужно много дров, как это делают в Индии… — рассудил он. — Мы разберем плот, а то, что осталось, укрепим для плавания. На таком солнце древесина быстро просохнет.

Марина кивнула, соглашаясь.

— Мы что реально будем его сжигать?! — воскликнула Елена.

Стас подошёл к ней, взял за плечи и сказал, глядя прямо в глаза:

— Елена, прекрати истерить. Даже в наше время людей кремировали. Займись лучше Олежей. Не пугай мальчика.

Мысль о том, что она может напугать мальчика, действительно успокоила её.

— Да, — ответила она. — Ты прав. Мы наделаем горшков из глины для воды в дорогу… Это было моим хобби…

Весь день они трудились. К вечеру тело Михаил Валерьевича было укрыто брёвнами. Теперь никто не сомневался в правильности их поступка. Отрос из шеи достиг в вышину уже полуметра, а из-под штанов показался второй. Брёвна из разобранного плота успели достаточно просохнуть, поэтому загорелись быстро, и весь берег озарился погребальным огнём. Для безопасности они отошли подальше.

— Знаете, что ужасает меня больше всего… Я помню его глаза… Если это действительно гриб-паразит… То он до последнего момента был жив…ужасная смерть… — тихо сказала Марина, глядя на языки пламени, но её услышали все.

— А где Владимир? — спросила Марина, когда погребальный костёр чуть поугас.

— И правда. Где он? — согласилась Елена оглядываясь.

В отблесках бликов огня на воде Анна увидела Владимира, зашедшим почти по шею.

Он решил утопиться! — мелькнула безумная мысль у неё в голове.

Он почти не разговаривал с ними. И никто не знал, как он себя чувствует. А он был ещё младше её.

— Вова! — закричала она и кинулась в воду. — Не смей!

Она добралась до него, преодолевая сопротивление воды:

— Не смей топиться!

— Топиться? А это было бы неплохо, — меланхолично ответил он. — Знаешь, прошёл месяц как мы тут. Конкурс уже закончился.

— Какой конкурс? — опешила Анна.

— В Берлине. Конкурс пианистов имени Баха. Все сыновья Баха были пианистами, как и в нашей семье… Я бы непременно победил на конкурсе. Всегда побеждаю. Смотри, — сказал он, показывая свои руки в белых перчатках из тонкой кожи. — В моем рюкзаке было несколько пар перчаток. Знаешь зачем? Чтобы беречь руки. Руки у пианиста самое ценное… Зачем мне эти руки здесь, если ничего, кроме музыки, делать этими руками я не умею. Так что может утопиться и не такая плохая идея?

— Это бред! Ты помогал Стасу строить плот и во многом другом. Ты защитил меня! Просто то, что мы попали сюда, тебя шокировало больше остальных. Ты не можешь опустить свои чудесные руки, пока всё не проверим! Поэтому нельзя сдаваться! — горячо возразила она, несмотря на то, что ей казалось, она несёт околесицу.

— Ладно, пойдём на берег, — вздохнул он. — Не хотел я этого всего говорить так, что забудь. И уж тем более не хотел топиться.

И двинулся к берегу.

— Но… — растерянно протянула она, чувствуя себя одураченной.

— Пойдём. Я просто предположил причину, раз уж ты предложила топиться.

Последующие дни они занимались подготовкой. Никто не обсуждал то, что случилось с Михаилом Валерьевичем, но все чувствовали некое облегчение, будто тучи разошлись на небе после долгих пасмурных дней. Плот они уменьшили, даже сообразили киль для управления. Погрузив всё, что смогли собрать, они отчалили.

— Я решила! — заявила Елена — С песней жить веселее! Мы смастерили тебе подарок, Владимир. Чтобы не думал больше топиться. Анна, вручай!

Улыбаясь, девушка вручила это нечто парню.

— Я подумала, раз музыка так важна для тебя. Сделать губную гармошку из глины. Дома у меня были глиняные совы. Я, конечно, не музыкант, но звучали они красиво. Я посоветовалась с Леной, и мы решили сделать семь дырок как ноты. Держи! Играй! А Лена споёт.

Парень был озадачен и удивлён, рассматривая подарок:

— Но я же пианист…

— Неважно! — отрезала Анна. — Я слышала, талантливые музыканты могут играть на всём что угодно. Так что давай!

Лена запела красивую песню о родине.

Глава 4. Эпизод 3.

Мужчина открыл глаза. Он лежал в металлическом гробу, который казался ему скорее капсулой для сна, чем местом последнего пристанища. На вид ему было около сорока лет. Он был крупного телосложения с прекрасно натренированным телом. Секунда, другая… Мужчина спокойно сел, не проявляя ни капли волнения. Что-то нажал внутри «гроба» достал бутылку воды, опустошил ее за пару глотков и бросил обратно в нишу, откуда она появилась. Из тех же глубин выудил пачку сигарет, и вытянув одну, чуть покрутил в руках. Зажег спичку, поднёс её к кончику сигареты и затянулся, а затем с наслаждение выдохнул. Сизый дым медленно заполнил пространство вокруг него.

— Ну что, с добрым утром, новый мир! — объявил он в полумрак.

Докурив в задумчивой тишине, он притушил бычок о боковину металлического «гроба», в котором сидел, и отбросил его прочь. После спрыгнул на пол этой пустой металлической комнаты и быстро натянул брюки и обул ботинки:

— Ну, что ж, пора проверить моих ребят, как они там, — сказал он сам себе. — Когда нас отправили, был август, думаю, стоит поздравить их с совершеннолетием. Двадцать один год — совсем взрослые.

Он вышел за дверь и открыл соседнюю. Семь пар глаз уставились на него.

— О! Вы уже проснулись? — удивился он. Он оглядел их слева направо в тусклом свете ламп.

Рита. У неё были короткие чёрные как смоль волосы и умные тёмные глаза. В её внешности угадывались восточные корни. Рядом с ней стоял Ринат, с длинными, такими же черными волосами, как у Риты, только глаза у него были ярко-синие. Помнится, ему было лет двенадцать, когда он отказался стричься до тех пор, пока кто-нибудь не победит его. Все поддержали его идею. И с тех пор так и повелось — победителей не стригли. Нео, с длинными волосами цвета зрелой пшеницы и нежными голубыми глазами. Арэн, его предки были с Кавказа, так что его длинные тёмные волосы кучерявились. Василиса, самая красивая из виденных им когда-либо женщин. У неё были длинные прямые платиновые волосы и глаза цвета летнего неба. Как всегда прекрасна.

— Ну что ж, ребята, поздравляю вас с днём рождения! — сказал он, улыбаясь. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новым вызовам.

— Что вы здесь делаете? — спросил парень.

Айги был лучшим, любимцем учителей. Его короткие волосы, подстриженные почти под ноль, делали его похожим на Риту, его верную подругу. Их волосы не были короткими из-за неудач; просто он считал, что отмечать успех таким образом — пустая трата времени. Синие глаза Айги внимательно смотрели на него, будто оценивая.

— Владимир Михайлович, — позвала девушка в белой маечке и с золотистыми волосами, рассыпающимися по плечам густыми локонами, похожая на ангела, спустившегося с небес.

Тут не поспоришь, даже детьми они были на удивление красивы, а сейчас расцвели во всей красе, — с гордостью подумал он. И тут, услышал, как щёлкнул затвор.

Ангел навёл на него дуло пистолета.

— Ты чего?! — воскликнул он, не веря своим глазам. Второе удивление за утро. Ещё щелчок, ещё… — Ребят, вы чего?

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Звуки выстрелов эхом разнеслись в полумраке. Никто не хотел, чтобы он умер. Они прекрасно знали куда стрелять, чтобы серьезно ранить человека, но не дать ему умереть. Никто не хотел, чтобы ОН умер быстро, когда перешагивали его, выходя в новый мир…

Глава 5. Эпизод 1.

Прошло семь дней с того момента, как они прибились к берегу. Все эти дни они обитали на берегу. Справа виднелись скалы, а слева простирались густые заросли, словно зелёный океан, который не хотел пускать их дальше.

Наргиза предложила:

— Нам нужно осмотреться вокруг. Так, мы будем знать, что нас окружает.

— Зачем? — вяло отозвался Макс.

— На случай если нас не найдут, мы должны знать, на что можно рассчитывать.

— Что значит не найдут? — встрепенулся Антон. — Почему это нас не найдут?!

— Я предлагаю совершить небольшой поход и разведать местность, — проигнорировав его вопрос, продолжила женщина. — Одной мне идти опасно, оставлять кого-то на берегу тоже не хочу. Так что давайте пойдём все вместе.

— Ладно, — протянул Макс вставая. — Вдруг мы найдём или поймаем что-нибудь съедобное. А то мне кажется, я скоро буду срать этими бананами!

Мария тоже поднялась. Она была послушной девочкой и всегда слушала взрослых. Кажется, Антону это не нравилось, но он последовал за ними. Так, они и продвигались: Наргиза шла первой, за ней Макс с Антоном, а следом за ними Маша. Заросли были настолько плотными, будто кто-то специально посадил их, чтобы никто не прошёл. Листья царапали лицо, ветки цеплялись за одежду, и Маше постоянно чудилось, что кто-то наблюдает за ними.

— Ну и дебри! — воскликнула Наргиза, в который раз разрезая ножом ветки лиан. — Будто тут никогда не ходил человек.

Мария посмотрела назад. Там, где они прошли, оставался небольшой проход в зарослях:

— А я-то всегда думала, откуда берутся тропинки в лесу… — задумчиво заметила она.

— Идиотка! — крикнул Макс. — А ты как думала? Тропы протаптывают люди. Я как-то наткнулся на объявление в интернете, когда искал работу. «Топтальщик троп», прикиньте! Людей нанимают, чтобы они протаптывали тропы. Опыт не важен. Мы научим вас, как правильно топтать!

Он захохотал.

— Выражаешься ты, конечно, Макс, отвратно, — оборвал его смех Антон. — Перестань оскорблять Машу. Веди себя прилично…

— А то что? — перебил его Макс, вызывающе глядя Антону в глаза.

— Да, Макс, следи за языком, — поддержала Антона Наргиза и двинулась дальше.

— И чё все такие чувствительные? Обозвал идиоткой и что? Что в этом такого? Ну, это же правда! — продолжал возмущаться Макс, последовав за Наргизой.

Когда они немного отдалились, Антон тихо обратился к Марии:

— Слушай, не верю я ей. Она знает гораздо больше об этом месте, чем говорит. Её поведение кажется слишком неестественным, будто всё так и было задумано. Видимо, что-то пошло не по плану похитителей. Откуда ей знать, что нас никто не найдёт? Я думаю, надо сбежать…

Она растерялась. Мысли в панике заметались и улетели перепуганными птицами из головы. Маша редко разговаривала с людьми и каждый раз волновалась, смущалась и не могла ничего толком ответить. Её сердце колотилось, а лицо заливала постыдная краснота. Из-за этого над ней часто смеялись и издевались, передразнивая её тихий голос.

Внезапно её спас громкий окрик Наргизы, прозвучавший как раскат грома:

— Эй, вы где там застряли? Поторопитесь, пока не отстали!

Она вздрогнула, будто её поймали на месте преступления. Антон двинул вперёд, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Она шла, как сомнамбула, а её мысли продолжали кружиться вокруг сказанного Атоном. Машу тоже мучило смутное ощущение, что Наргиза что-то не договаривает. И там, кажется, она сказала… «нас должно быть больше». Это звучало так, будто она знала, сколько человек должно было быть здесь…

Сбежать? — подумала она. — Но куда?

Её ноги ступали по земле, но сердце оставалось в плену тревоги, порождённой Антоном. Наргиза была опытным человеком, умела организовывать и контролировать, но Антон… Он нравился ей больше всех. Он присматривал и помогал ей, его забота и внимание согревали её душу.

У неё зачесалась нога. Она наклонилась, и её рука дотронулась до чего-то холодного, скользкого и неприятного. Она перевела взгляд на правую ногу. В районе икры с внешней стороны, на коже сидело что-то тёмно-синее размером сантиметров пять. Кровь застыла в её жилах. Она завизжала, споткнулась о корень и упала на спину, закрывая лицо руками, и разрыдалась. Если бы ей предложили отрубить ногу безболезненно, чтобы избавиться от этого кошмара, она бы согласилась не раздумывая.

— Мля, что опять?! — воскликнул Макс.

— Что такое? — опережая парней, к ней спешила Наргиза.

— Нога! Нога! — кричала Маша, указывая на ногу. — Убери это! Убери!!!

— Успокойся, это просто пиявка, — уверено заявила Наргиза. Достала из кармана куртки зажигалку и поднесла к пиявке, присосавшейся к ноге, пламя. Буквально через секунду та отвалилась и упала на землю. — Так, раскатайте штанины и наденьте куртки. Запомните, если к вам прицепится пиявка, не отдирайте руками, а то снимите с куском кожи. Можно просто зайти в воду, и она отвалится.

— Откуда ты знаешь? — настороженно спросил Антон.

Наргиза посмотрела на него:

— Ну, это невеликий секрет для тех, кто ходил в поход или жил не в городе.

— А ты не из города? — спросил Макс.

— Не-а. Я из деревни Михайловка под Донецком.

— Так, ты хохлушка, а я думал татарка! — удивился Макс.

— То, что я татарка, ты прав. Просто выросла на Украине. Давайте пройдём ещё немного. Там впереди виден просвет. Посмотрим и решим, идти дальше или вернуться.

Чем дальше они продвигались, тем суше становилась земля под ногами, и растительность вокруг них редела, словно сдаваясь. Всё было закономерно: меньшее количество растительности удерживало меньше влаги. Это было всё заметнее и заметнее.

— Антон, по твоим часам, сколько мы уже идём? — спросила Наргиза.

Тот глянул на часы:

— Около двух часов…

— Человек ходит пять километров в час… учитывая наше медленное продвижение, мы прошли километров восемь. Думаю, устроим привал и пойдём обратно.

Они вышли на открытое место, на возвышенности. Слева земля резко уходила вниз, образуя крутой склон, покрытый одиночными деревьями, на которых, чем дальше от них, тем меньше было листьев, а те, уцелевшие, выглядели крайне жухло. А ещё дальше они были покрыты чем-то белым — словно кто-то щедро осыпал их сахарной пудрой. Около горизонта виднелись невысокие всё так же белёсые горы.

— Это снег? — удивлённо спросил Макс.

— Не знаю, — ответила Наргиза. — Но еды там точно нет. Не видно никакой растительности. Так что неважно. Устроим привал и идём обратно.

Они сидели полукругом на земле, перекусывая бананами и переводя дух, когда прямо в центр их круга залетело какое-то насекомое крупное и неестественно белое.

— Ааааааа! — завопил Макс.

Они кинулись врассыпную.

— Стоять! — приказала Наргиза. Как оказалось, не все бросились бежать. Женщина пригвоздила ножом к земле напугавшее ребят нечто. Она улыбалась: — Макс, на этот раз ты орал громче всех. Что боитесь кузнечиков, ребята?

— Иди к чёрту! — отозвался Макс. — Это было внезапно и явно какая-то непонятная хрень.

Они подошли и стали рассматривать насекомое:

— Похоже на большую саранчу, — заключила Наргиза. — Их лапы даже едят.

— Есть такую хрень? Я точно не буду, — воскликнул Макс — А почему она белая и такая большая…больше моей ладони…

— Слышал, что тараканы, живущие в атомном реакторе, белеют… может радиация какая? — предположил Антон.

— Я заметила, что многие насекомые на этом острове белые, — сказала Наргиза. — Отчего очень заметны. Я подумала, что тут должно быть много птиц, но не видела и не слышала ни одну птицу.

Все удивлённо посмотрели на женщину, ведь никому из них это в голову не пришло.

— Почему ты думаешь, что это остров? — внимательно глядя на неё, спросил Антон, подозрительность вернулась к нему.

Та, немного смущённо улыбнулась и с лёгким смешком ответила:

— Да, навеяло что-то. Робинзон Крузо, сериал Lost был и всё прочее. Даже не знаю, что сказать… — она развела руками.

Антон не сводил с неё напряжённого взгляда.

— Всё белое там…это саранча? — будто спрашивая саму себя, сказала Маша.

Вся группа разом посмотрела на горы на горизонте, но теперь совершенно иным взором.

— Етить-колотить! — озвучил их мысли Макс. — Возвращаемся нахрен в лагерь! Вдруг эта хрень ещё и на людей нападает.

— Не думаю, — успокоила его Наргиза и указала на ещё парочку белой саранчи с длинными ногами и сложенными крыльями неподалеку, которых они не приметили. Насекомые поедали листья лианы и не обращали на их группу никакого внимания.

В лагерь они вернулись быстрее, чем добирались до холма с саранчой. На обратном пути им не требовалось больше расчищать дорогу от лиан. Наргиза отправилась отдыхать. Макс полез в воду охладиться, а Маша собралась с духом и решила высказать своё мнение о побеге Антону. Но всё не знала, как к нему обратиться. Позвать по имени взрослого человека было как-то неудобно, а по отчеству они не представлялись.

— Послушайте, Антон… — в итоге выдавила из себя она. — Простите, не знаю вашего отчества…

— Ты чего, Машка? — удивился он. — Какое отчество? У нас ведь не такая большая разница в возрасте. Я не настолько стар. Вот Наргиза суперстар для тебя. Но думаю, если ты ее будешь одну звать по отчеству, она обидится. Так что просто Антон. И на ты. Никаких отчеств, тут.

— Хорошо, — выдохнула она, чествуя облегчение. — По поводу того, что ты сказал… Я думаю, Наргиза, нас обманывает. Сначала не обратила внимания из-за… происходящего под водой, но, когда ты об этом заговорил, я вспомнила. Я слышала, как она сказала, что нас, должно быть, больше. Получается, она знала, сколько нас должно быть человек…

Антон задумался, переваривая её слова, и заключил:

— Нам надо уйти, пока она спит, — Маша кивнула. — Нас похитили, и она причастна к этому. Скорее всего, что-то пошло не так в их планах. Так что, собирай свои вещи, и уходим.

Маша посмотрела на выходящего из воды Макса:

— Мы должны сказать о своих подозрениях ему…

Так и решили. Отозвав Макса в сторону, Антон рассказал ему об их размышлениях.

— Да вы гоните! — возразил Макс. — Куда сбежать? К саранче?

— Пойдём в противоположную сторону к скалам. Взберёмся на них и посмотрим, что за ними… — предложил Антон.

— Нет. Вы психи?! Я и без вас понимаю, что она… — он стрельнул глазами на палатку, в которой скрылась Наргиза: — Что-то не договаривает. Даже если всё, как вы предполагаете, то она хоть знает, что делать. Вы хоть костёр развести сумеете? Всю неделю огонь поддерживаю только я! Вы можете делать что угодно, но я остаюсь тут. Даже могу вас прикрыть и сказать, что вы пошли за бананами.

Вскоре Антон и Маша собрали свои рюкзаки, наполнили фляги прокипячённой водой и двинулись прочь от пляжа. Вообще, в каждом их рюкзаке была литровая фляга, большой охотничий нож с чехлом, верёвка метров десять, а может, и больше, и ещё кой-какие полезные мелочи, и что немаловажно, спальник. Словно кто-то заботливо их собрал в дорогу.

— Антон, — робко спросила Маша. — А что мы будем делать, когда стемнеет?

Находится в лесу ночью её пугало.

— Я думаю, мы успеем добраться до скал к сумеркам. Сейчас у меня на часах час двадцать темнеть начинает в районе шести. Туда идти не дальше, чем в ту сторону, куда мы ходили утром. Не боись, огонь я разводить умею. Моя девушка, любительница различных походов и частенько таскала меня с собой. Не то, чтобы я любил походы, — рассказывал он, продвигаясь вперёд среди зарослей. — Просто я люблю свою девушку, а ей очень хотелось, чтобы я был с ней. Вот и приходилось. Ане бы тут очень понравилось.

— У тебя классная девушка, — вслух произнесла Маша потому, что ей тут точно не нравилось.

— Ага, — подтвердил он. — А ещё она отличный скалолаз. На эти скалы мигом бы взобралась. Для меня это слишком, поэтому просто посещала занятия на скалодроме. А ещё она у меня очень красивая. Она утверждала, что я чертовски ревнивый и ревную её ко всем. Было дело, меня даже сняли с соревнований по плаванью за драку. Какой-то парень решил к ней подкатить. Мы неплохо набили друг другу физиономии… Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Просто вспомнил про Аню… А у тебя есть парень?

— Нет, нету, — ответила она, и снова озвучила свои мысли вслух: — У меня и друзей-то нет…

— Почему? — искренне удивился тот.

— Не знаю… — замялась Маша, следуя за ним. — Я не знаю, почему люди не хотят со мной общаться…

Он оглянулся на неё:

— Странно. Ты милая, но очень скромная. Постоянно тушуешься и отводишь глаза. А глаза у тебя красивые. Большие и выразительные, благодаря длинным и пушистым ресницам… — он резко расхохотался и пояснил, снова обернувшись к ней вполоборота: — Моя девушка всегда наращивает ресницы и поясняет так их красоту. Она вообще много внимания уделяет своему внешнему виду. На мой взгляд, это перебор, мне не всегда нравилось её стремление к совершенству. Как боевой солдат, я говорил ей: «Не страшен дождь — нарощенные ресницы, татуаж бровей, гиалуронка.» Даже страшно, что я знаю все эти слова…

Наверное, круто, когда у тебя такой парень. Везёт же некоторым, — подумала Маша.

— Она сейчас, поди с ума сходит, разыскивая меня, — продолжал Антон. — Так что, я просто обязан выбраться отсюда. У тебя мама тоже, наверное, волнуется.

Волнуется, — подумала Маша. Да, ей представить страшно, какой будет злой мама, когда они вернутся, за то, что она заставила её так волноваться.

Между тем они упорно продвигались вперёд. Маша слушала рассказы Антона о его девушке и благодаря тому, что парень шёл впереди и не смотрел на неё во время разговора, ей было очень комфортно и даже получалось поддерживать диалог.

— Чем-то сладким пахнет, — неожиданно даже для себя заметила девушка.

Антон остановился, принюхался:

— А ты права. Пахнет чем-то знакомым… Ваниль!

Местность вокруг изменилась, стала более болотистой и уже отчетливо хлюпала под их ногами. Деревьев становилось всё меньше, а территорию заполняли невысокие кустарники. В далеке они увидели что-то крайне необычное, словно бисер, рассыпанный среди леса.

— Смотри, — сказал Антон. — Похоже на апельсины…

Но это только по цвету. Непонятные фрукты росли там повсюду. Они были идеально круглые и возвышались на тонком стебельке от земли.

— Это от них пахнет ванилью… — вдыхая сладкий аромат, предположила Маша. — Интересно они съедобные?

Около неё шары растения были красноватого цвета, безумно напоминая ей яблоки в сахаре. Странные ягоды, словно были покрыты сахарным сиропом, который густо стекал с них. Она протянула руку, чтобы сорвать плод, уже предвкушая этот сладковато-кислый вкус. Плотный и твёрдый шар идеально поместился в её руке. На ощупь он и правда был липкий. Она захватила плод сильнее. Внезапно все шары вокруг зашевелились, как живые существа. Они начали отползать от неё, утягивая за собой, в то время как её рука крепко приклеилась к ягоде, и она почувствовала, что падает. Она завалилась на землю, и всё больше шаров облепляло её, а сама ветка, от которой росли ягоды, обкрутилась вокруг тела, как змея, крепко удерживая от движения. Лицом она уткнулась в болотистую землю так, что ноги оказались выше головы. Её окружил густой запах ванили. Всё это произошло столь быстро, что она даже вскрикнуть не успела.

— Маша! — услышала она крик Антона, а следом до её слуха донёсся, какой-то звук, похожий на шорох газеты. — Да ёпа-мать!

— Антон? — позвала Маша, понимая, что пошевелиться или поменять положение тела она не может.

— С тобой всё хорошо? — отозвался он.

— Да, — ответила она. Кроме её неудобного положения тела, так оно и было. — Что произошло?

— Я видел, как растение скрутило тебя, но отреагировать не успел. Кинулся к тебе, а меня тоже поймали. Руки были свободны, хотел выпутать ноги, но, похоже, накрепко приклеился сам.

— Я вообще ничего не поняла… — сказала Маша. Один из шаров приклеился к её щеке, и густая прозрачная жидкость дотекла до губ, она слизнула: — А они и правда, сладкие, как сироп.

— Похоже, это какое-то растение-хищник, и оно нас поймало… Одно плохо… Понятия не имею, что нам делать. Я не могу пошевелиться… Но я вижу тебя.

— Я тоже не могу шевелиться. Может, Наргиза пойдёт нас искать?

Недавние беглецы зависли в подвешенном состоянии, в прямом и переносном смысле слова. Они звали на помощь, периодически пытались освободиться, но в итоге обречённо застыли в ванильных объятиях. Начинало уже смеркаться, когда Маша услышала звук, похожий на тот, когда рвут ткань руками. А затем её тело опустилось на землю.

— Вы спасатель? Вы из поисковой группы? — донёсся до неё голос Антона.

Звук повторился, и она услышала незнакомый мужской голос:

— Нет, я такой же, как и вы.

— В смысле, такой же, как мы?

— Я тоже очнулся несколько дней назад. Подождите пару минут, они ослабнут, и вы спокойно освободитесь. Пойду, схожу за водой. Надо смыть этот сок с кожи, а то будет раздражение.

Чвак-чвак… спаситель медленно удалялся. Несколько минут спустя, словно по волшебству, путы, оплетавшие их, спали. К тому моменту, когда они полностью освободились, вернулся мужчина с полным котелком воды. Взрослый. Лет за сорок. Его лицо, обветренное и загорелое, говорило о долгих годах, проведенных на природе. На нём были брюки и куртка цвета хаки, идентичная их одеждам. На плечах висел вместительный рюкзак, а на поясе — два ножа. Он был похож на хорошо тренированного солдата:

— Умойте лицо и кожу, куда попал сок растения. И уйдём из этой лощины у меня тут недалеко лагерь. Аккуратнее, не задевайте больше ветки, — они сделали в точности, как он сказал. Кожу действительно начинало щипать. — Почему у вас не было ножа? Ведь они есть у каждого в рюкзаке.

— Я не подумал… — оправдался Антон за них обоих и добавил благодарность: — Спасибо, что вы нас спасли.

Мужчина сделал им знак «Тссс-с» и тихо добавил:

— Нож всегда должен быть при вас. Мир больше не такой, как был раньше… — медленным движением он расстегнул чехол, вытаскивая нож, умело перехватил, присел и резко сделал выпад в сторону веток, которые он срезал, освобождая их. Раздался писк. Мужчина разогнулся, держа за хвост что-то напоминающее крупную крысу:

— А вот и ужин. Какие-то болотные крысы, они питаются этим растением. Идём! — скомандовал он. — Вы же питались одними бананами.

— Откуда вы знаете? Вы следили за нами? — спросил Антон, следуя за мужчиной.

— Скажем так, приглядывал.

В лагере мужчины, расположенном и правда недалеко в метрах ста от «ванильной» лощины, горел костёр и был разобран спальник, видимо, он спал, когда услышал их крики.

— Расскажите нам, пожалуйста, что вы знаете. — попросил Антон.

— Я сейчас занят, — ответил мужчина.

Мария перевела взгляд на то, что он делал в этот момент. Мужчина сдирал шкуру с крысы. Она почувствовала, как её замутило, и она быстро отвернулась. Не привыкла такое видеть. Он начал пояснять:

— Крысы готовятся быстро. Минут пятнадцать на костре. Сначала надо снять шкуру. Отрезаешь лапы с задней части, помогая ножом, стягиваешь кожу… отрезаешь голову. Затем потрошишь. Берёшь палку и устанавливаешь невысоко над огнём или сбоку от него. Вот так! Иногда поворачиваешь. Займись этим. Как почувствуешь вкусный запах жареного мяса — крыса готова.

Он указал Антону на костёр, взял пустой котелок и удалился в лес.

Странный мужчина. Разговаривает, как учитель в школе, — подумала Мария.

Ей снова до слёз хотелось домой. Стараясь, сдержатся, она уткнулась лицом в колени. Они не говорили. Вскоре он вернулся:

— Думаю готово. Ешьте! — бросил он, устанавливая котелок с водой над огнём.

Антон протянул крысу на палочке Марии:

— Мы давно не ели мясо. Пахнет аппетитно, — ободряюще улыбнулся он.

Она взяла. Готовая диковинная пища действительно мало походила на то, чем являлось в действительности, да и на вкус оказалось вкусной, как обычное мясо.

— Скажите, нас похитили и вывезли в другую страну? — снова спросил Антон.

— Похитили? — мужчина спросил вопросительно, но без эмоций в голосе. — Это не похищение. Это государственная программа.

— Программа? — удивился Антон. — Какая программа?

— Кто его знает, — бросил мужчина, забираясь в спальник. — Мне завтра рано вставать.

Он просто отвернулся от огня. Им оставалось лишь два варианта: разглядывать его спину или тоже лечь спать.

Глава 6. Пополнение.

А тем временем в другом лагере на пляже было не так спокойно. Наргиза вернулась из леса, её лицо раскраснелось от волнения и злости. Она остановилась посреди лагеря, тяжело дыша, и крикнула:

— Макс! Чёрт возьми, куда они пошли за бананами? Я обошла все ближайшие пальмы, куда мы ходим. Что они сказали?

— Видимо, они всё же сбежали. Придурки, — усмехнулся Макс, сидя на бревне около костра и делая барбекю из банана, в попытке получить хоть какое-то разнообразие в питании.

Наргиза уставилась на него, не в силах поверить в услышанное. Ей не верилось, как такое вообще возможно.

— Ты шутишь, да? Что значит сбежали? — озадаченно переспросила она.

Он помахал бананом в воздухе, остужая, и пояснил:

— Ну, они реально тебя боятся, прикинь! И говорили, мол, давай сбежим. Я, конечно, отказался.

Наргиза вздохнула и покачала головой:

— Это же просто бред какой-то, — она подавленно опустилась на противоположное бревно и, закрыв лицо руками, произнесла: — Я плохо справляюсь, — затем потёрла лоб и добавила: — Уже темнеет. Я волнуюсь за них…

— Да что с ними может случиться?

— Макс, — сказала она, глядя на него исподлобья: — Скажи мне, это место не кажется тебе странным?

Он оглянулся, его взгляд скользнул по густым зарослям, по небу, затянутому дымкой, по странным теням, пляшущим на земле:

— Ну, может, и так, но я-то, никогда не был в экзотических странах, — он пожал плечами, стараясь казаться беззаботным. — А ты думаешь, там может быть опасно?

Она посмотрела на него с лёгким укором, как будто он не понимал очевидного.

— Там, может быть, всё что угодно, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ведь такой огромной и белой саранчи правда не существует…

— Тогда скажи мне, что тут происходит?! — потребовал он.

— Я не уверена… — ответила она и замолчала.

— Последний раз, когда я видел свою мать, она несла какую-то ахинею: «Дорогой, сынок! Наконец-то мамка заживёт хорошо, государство заплатит мне за тебя десять миллионов рублей». Тогда я подумал, что это пьяный бред, а сейчас думаю… Что она имела в виду, Наргиза? — голос его был на удивление сух.

Женщина встала, видимо, взяв себя в руки:

— Я спать. Завтра с первыми лучами выдвигаемся за ними, — развернулась и пошла к палатке.

— Ответь мне! Что она имела в виду?! — крикнул он, вскакивая на ноги. Его голос эхом разнёсся по лесу.

— Я не уверена. Прости, — бросила она и скрылась в палатке.

— Блять! — он со злобой швырнул барбекю из банана в кусты, и тот с глухим звуком упал на землю. Всё это ему очень не нравилось. Очень.

Утром, когда Антон и Маша проснулись, мужчины в лагере уже не было. Он оставил им жареную крысу на завтрак. Они молча переглянулись. Имя незнакомца так и осталось загадкой.

Скатывая спальник, Антон заметил:

— Странный мужик. Он вроде нам помогает, но ощущение такое, будто ты на экзамене. Так напрягает, даже говорить с ним тяжело.

— На экзамене, который ты проваливаешь… — подметила Маша.

— Да, именно! — согласился Антон, и они оба рассмеялись, уж очень были похожи и понятны их чувства друг другу.

Их смех прервал внезапный крик Наргизы, которая вместе с Максом пробиралась через густые заросли высокого кустарника:

— Значит, я волосы на себе рву, разыскивая их, а им весело! А ну-ка, Антон, объясни мне, что вы творите? Мы все вместе могли разведать и эту сторону!

Антон, удивлённый её появлением, рассмеялся.

— Мы с таким трудом сбежали, как вы нас так быстро нашли?

Наргиза подошла ближе, её глаза горели от гнева и раздражения.

— В этой местности не надо быть великим следопытом, чтоб найти следы.

— Машка, привет! — закричал Макс, хватая её в объятия. — Скучала? Хоть наша разлука длилась недолго, я очень скучал. О! А это что такое? А ну, погодь, женщина… Мясо! Это же мясо!

Макс схватил крысу на палочке и жадно укусил:

— Вот это вкуснотища! Антоха, ты раздобыл мясо — с набитым ртом и быстро жуя, произнёс Макс. — Ты мой герой!

— Так и что вы задумали? — Наргиза вопросительно посмотрела на Антона, небрежно сбросив рюкзак на землю и скрестив руки на груди. Её голос был твёрд, но в глазах читалась забота.

Почему-то опасения насчёт этой женщины отпустили Антона. Было очевидно, что она искренне переживала за них. Он мягко улыбнулся и, стараясь выглядеть извиняющимся, ответил:

— Мы хотели подняться на скалу с этой стороны и осмотреться вокруг.

— Ну, значит, так и сделаем.

Она села, терпеливо ожидая, пока их «беглецы» соберут вещи. А в это время к Максу пришло осознание того, что он съел единственную добычу в одно лицо:

— Ребят, простите! — воскликнул он. — Мясо посмотрело на меня и всё! Искра, буря, безумие! Мозг отключился… А что это, кстати, было?

— Крыса, — пояснил Антон.

Макс на мгновение замер, словно переваривая информацию.

— Хм, Крыса… — кривить нос было поздно, поэтому Макс сказал: — Это лучшее, что я ел за всю неделю… Я же говорил, тут вкусно пахнет.

Он втянул воздух носом и, прикрыв глаза, блаженно протянул:

— Булочкиии… — его голос звучал так, будто он был где-то далеко, в другом мире. — Вкуснейшие булочки…

— Да, действительно, когда лес поредел, я потеряла ваш след, сюда мы пришли по запаху, а потом услышали ваши голоса. Чем это пахнет? — спросила она оглядываясь.

Ответить ему не дал внезапный женский крик: «Помогите!»

— Люди! — подпрыгнул Макс.

— Это, видимо, там, в ванильной лощине! — высказал догадку Антон.

— В ванильной лощине? — переспросила Наргиза.

— Там растения с крупными шарами, похожими на апельсины. Они пахнут ванилью. Прикасаться к ним нельзя, иначе к нему приклеишься, и оно тебя поймает, как удав.

«Помогите!» — снова услышали они.

— Бежим! — скомандовала Наргиза. В этот раз Антон захватил нож, как советовал тот мужчина. И обратил внимание, что его в прошлом «подозреваемая», тоже не расстаётся с ножом. — Будьте аккуратны, не прикасайтесь к этим шарам. Понял Макс?

— Да понял я! — на бегу ответил Макс.

В этот раз ваниль поймала троих. Понять, кто есть кто, было сложно, так как их полностью поглотили шары. Осторожно пробираясь между растениями, Наргиза спросила:

— Что делаем?

— Надо срезать ветку, которая их обматывает, — пояснил Антон, что они и сделали.

— Ленка! Ну, наконец-то твоя громкость пригодилась, — услышали они мужской голос в одной из связки.

— Говорю же, чего навек прощаться, я ещё пригожусь, — ответил из другого кокона девичий голос. Голос был позитивный, звонкий и бойкий. — Мы боялись, что тут совсем одни. Я если что Ленка из Ленинска. Мы шли мимо, и нас привлёк запах, думали, эти ягоды съедобные. И вот, как-то нас всех скрутило.

Пленники ванили лежали на земле в ожидании увядания растения. Антон заметил, как из норки появилась крыса, пробираясь к свёртку, в котором лежала девушка.

— Кстати, эти крысы, что ты ел, водятся тут, — заметил Антон, обращаясь к Максу.

— Вот эти? — спросила Наргиза.

А затем сделала резкий рывок и пригвоздила к земле зверька, как тогда саранчу.

— Боже! Женщина, ты кто такая? — воскликнул Макс.

— В жизни я лейтенант МВД в отделе особо опасных дел, — с улыбкой пояснила она.

Пока они ждали освобождения новых знакомых, ребята успели поймать ещё восемь крыс. Три из них поймал Антон. Оказалось, это не так уж и сложно — зверьки их вообще не боялись. Было решено вернуться в лагерь и познакомиться.

— Ну, что ж… — начала освобождённая девушка, что назвалась Ленкой.

Она сидела на земле и протирала лицо, руки и шею от сока ванили. Её светло-русые волосы, уложенные в замысловатую причёску, что немного растрепалась, но всё ещё сохраняла своё изящество. Светло-голубые глаза, казались подсвеченными каким-то необыкновенно ярким внутренним светом. И, может, странно, что Мария обратила на это внимание, но у девушки была очень большая грудь.

З —зависть, — подумалось Марии.

Грудь оттопыривала ткань маечки, делая ложбинку ещё заметнее. У Макса даже костёр не сразу получилось развести, потому он был заворожён этим зрелищем. Антон тоже не мог отвести взгляд. А парень, второй пленник ванили, как ни странно, никак не реагировал.

Видимо, привык, — решила Мария. Им в новинку, вот они все и пялятся, к своему стыду, даже она.

— Я Лена, мне шестнадцать лет…

— Шестнадцать?! — вырвалось у Марии, и уже откровенно уставилась на грудь Лены. Подумать только, она старше её всего на год!

Скорее всего, такая реакция была знакома девушке, поэтому она, смеясь, прикрыла для вида грудь рукой:

— Ну, не такая она и большая.

Маше стало неудобно за своё поведение. Она хотела извиниться, но тут влез Макс:

— Ленка, вот без обид, просто интересно… Никогда вживую не видел… А у тебя размер какой?

— Пятый… — всё же смущаясь, пояснила Лена.

— Чёрт побери! — воскликнул Макс. — Ради такого стоило сюда попасть. Вау! Скажу я вам! Кстати, я Макс!

— Ну, всё, Макс! Успокой свой интерес, — навела порядок Наргиза.

Все засмеялись.

— Этот парень Артур, ему двадцать три. Яночке — двенадцать.

Ребята представились в ответ. Антон, что сидел чуть подальше и снимал шкуру с крысы, поинтересовался, как они тут оказались.

— Это странно… — произнесла она, и её лицо, на котором так легко расцветали улыбки, накрыла тень: — Мы втроём, проснулись в пещерах в той стороне.

— Это там, где белая саранча? — уточнила Наргиза.

— Ага, — подтвердила Лена. — Мы сначала испугались, а потом Артур предложил их пожарить. Оказалось, вкуснятина как орехи!

— Вы их ели? Ужас! — воскликнул Макс, который присоединился к Антону и старался повторить то, что тот делал.

— Голод не тётка! — парировала она. — Но так вот. Мы проснулись и понятия не имеем, как здесь оказались. Я сбежала из дома, Яна помнит, как легла спать, а Артур вообще был в тюрьме.

Теперь первая группа внимательно рассматривала Артура. Он не казался опасным. Простой парень, среднего роста, русые волосы, карие глаза, никаких «татух» или устрашающего вида. На их взгляд, он выглядел даже очень интеллигентно.

— Ты был осуждён? — спросила Наргиза.

— Да, — подтвердил Артур. — Если бы не девчонки, я бы подумал, что это какой-то тюремный эксперимент.

Голос его был спокойный, без эмоциональных всплесков, как у Лены.

— А статья какая?

— Сто пятьдесят девятая. Подделка картин. Я художник… — пояснил он.

— Блин, это не серьёзно! — бросил Макс, разочарованно.

— Ну, нам надоело там сидеть, и мы решили осмотреться, — продолжила Лена, заметив потерянный интерес к Артуру у окружающих. — Получилось удачно. Мы встретили вас!

— С той стороны везде вода, и мы решили пойти в эту сторону, к горе, — добавил Артур.

— Мы собираемся забраться на скалу и осмотреть всю округу, думаю, вы присоединитесь к нам?

— Конечно! — воскликнули новые знакомые в один голос.

Они позавтракали, собрались и двинули в путь. Новенькие так быстро вписались в их группу, будто всегда были с ними. Всё это стало возможным благодаря Лене. Она непрерывно болтала, рассказывала о себе, засыпала их вопросами и смеялась над грубоватыми, но добрыми шутками Макса. Её смех, звонкий и искренний заполнял пространство вокруг них, отчего создавалось ощущение, что они не потерянные в лесу, а на милой прогулке с друзьями. Лена так уверенно разговаривала с парнями.

Наверное, и в школе она очень популярна, — подумала Маша.

Именно такие девочки, как она, смеялись над ней в школе, подзадоривая остальных. Тут Лена оглянулась и заметила следующую поодаль от них Машу. Она улыбнулась и направилась к ней. Всё внутри Маши сжалось.

— Мы с тобой приблизительно одного возраста. Поэтому должны держаться вместе! — сказала Лена подойдя. Маша молчала. — Парни у нас классные. Если бы не Артур, я бы уже билась в истерике, не зная, что делать. Твои, тебе тоже помогали?

— Ммм… — протянула Маша, пытаясь собраться с мыслями. — Антон очень добр ко мне…

— Ага, он милашка! Макс хоть грубоват и прямолинеен, но тоже милый. — Маша никогда не думала так про Макса. Хотя, правда, он всегда говорил, что думал. — Всё будет просто отлично! Странно, что потерялась такая толпа народа, а нас никто не ищет.

Маша кивнула. Какое-то время они шли молча, затем Маша спросила:

— А ты, правда, сбежала из дома?

— Ага, — кивнула Лена. — Понимаешь, у меня дома не всё хорошо. Родители наказывали меня за любую оплошность. Когда я была младше, думала, что это нормально. А потом поняла, что нет! Никто не имеет права бить другого, тем более своего ребёнка. Я осознала, что мои родители — неудачники в жизни и своё поражение отыгрывают на мне. Так, они чувствуют своё превосходство, ведь я, не могу им ответить… Я не говорю, что всегда была права, но наказания не справедливы и жестоки. Помню, один раз, за не убранную комнату мама предложила выбирать каким ремнём я бы предпочла, чтоб меня побили. Она предоставила мне выбор: красный или коричневый, понимаешь? Это больше похоже на издевательство, чем наказание! Когда я выросла, я не буду терпеть такое отношение к себе!

Маша поражённо смотрела на девушку. О таком не подумаешь, глядя на Лену. Она даже рассказывала всё это с какой-то возмущённой усмешкой.

— По тебе не скажешь, что тебе тяжело жилось…

— А что убиваться?! Ну, было и было… Что поделать, я не могу отвечать за поступки своих родителей.

— Мама часто ругала меня, но не думаю, что со зла. Она просто заботилась обо мне… — сама не осознавая Мария повторила мамины слова, погружаясь в воспоминания.

В её голове всплыли образы: мать, которая не отпускала её в школу, не надев гамаши, потому что боялась, что она простудится. Или, когда мама не разрешала ей гулять с детьми, потому что ей не нравились некоторые из них.

— Знаешь, — разбил её размышления голос Лены: — Тебе пора начать думать своей головой. Ты должна сама решать, что для тебя хорошо, а что плохо. Родители не всегда бывают правы, они такие же люди, как мы, и могут ошибаться! Надо самой думать, как к чему относиться!

Маша посмотрела на уверено идущую рядом Лену, припоминая слова матери о том, что такие девочки, как Лена, ведут аморальный образ жизни, и то, как она запрещала с ними разговаривать, и решила, что Лена ей очень нравится! Рядом с ней Маша чувствовала себя сильной. И настолько смелой, что ей казалось, сейчас она бы смогла сказать матери: мама, ты была не права!

Как оказалось, гора представляла собой отвесную скалу из необработанного мрамора, уложенного природой пластами, высотой метров пятьдесят.

— Высоковато, — заметил Макс.

— А давайте, кто выше заберётся! — предложил Макс, сбросив рюкзак на землю.

Он тут же приступил к покорению скалы. Девчонки последовали за ним. У Машки даже получилось чуть залезть, а Лена никак не могла пристроиться, ей мешала грудь:

— Да, это видно не моё. Спорт вообще не моё! — засмеялась она, глядя, как ловко девочка Яна взбирается.

Где-то на высоте трёх метров, нога Яны соскользнула, она вскрикнула и свалилась. Лена едва успела её подхватить, и они завалились на землю. Увидев это, Антон закричал:

— А ну, спускайтесь! Без страховки и оборудования — это опасно! — и, повернувшись к Наргизе, добавил: — Кажется, в наших сумках есть небольшой набор для скалолазания. Если подумать, могу вспомнить, как им пользоваться.

Она кивнула в ответ. Пока они раскладывали на земле инструмент. Артур сел внизу около скалы и разложил краски. Это заинтересовало их больше:

— Ого! У тебя с собой краски? — заметил Макс.

— Да, были в моём рюкзаке, — просто пояснил парень: — Хочу сделать надпись о том, что мы тут были.

— Артур всегда рисует, — пояснила Лена. — Он расписал все те скалы, где мы были, и нам тоже разрешает.

— О! А можно мне? — спросил Макс, тот кивнул в ответ.

И они принялись разрисовывать скалу. Первым делом Макс написал самую известную русскую надпись: «ху…»

— Макс, ты бы мог быть более креативным, — упрекнула парня Лена, тот заржал в ответ, а затем позвала Машу: — Идём тоже рисовать, у Артура много кистей.

Ребята увлечённо выбирали цвета и смеялись, рисуя карикатуры друг на друга, совсем позабыв, зачем сюда пришли. Наргиза вздохнула. Они всего лишь дети…, а скала и правда очень высокая для обывателя, как на неё взобраться она не представляла. Посмотрела вверх и…

— Антон! — обратила внимание Наргиза, указывая на скалу, он проследил за направлением её руки:

— Похоже, там кто-то спускается… Видимо, вчерашний мужик… — сказал он и встретил её удивлённый взгляд: — Забыл рассказать из-за происходящего утром. Вчера мы с Машкой тоже попали в путы «ванили». Он нас спас, а утром пропал, сославшись на дела. Вроде бы он попал сюда так же, как мы. Я даже имени его не спросил.

— Значит, он последний… — протянула Наргиза, затем повернулась к Антону и сказала: — Когда он спустится и вся группа будет в сборе, я расскажу, почему мы оказались здесь, как я думаю…

Глава 7. Скрытое становится явным.

Остальные заметили мужчину, только когда он спустился. Мужчина, окружённый суетой, вызванной его внезапным для них появлением, был на удивление спокоен.

— Что там? — спросила Наргиза у него.

— Ничего. Кругом вода. Это остров.

— Как я и предполагала, — вздохнула она. — Это вы вытащили остальных?

Он взглянул на неё мельком и продолжил сосредоточенно сматывать верёвку, которую использовал во время спуска:

— Да. Когда я очнулся, вы ещё спали, — сказал он. — Я нашёл коридор, который вёл в пещеры, но началось затопление. Успел вытащить только троих.

— Понятно. А вы Дмитрий Литвинов? Мне говорили, что вы будете в нашей группе, — спросила Наргиза. Он согласно кивнул. Она повернулась к остальным и громко объявила, привлекая внимание: — Я хочу вам что-то сказать. Не знаю, поверите ли вы мне, потому что я сама ещё не верю окончательно в то, что с нами произошло.

Все заинтересованно подошли. Даже Макс молчал, внимательно слушая.

— Я думаю, вы слышали о том, что динозавров убил метеорит? — все согласно кивнули в ответ, и она продолжила: — Предполагалось, что метеорит, убивший динозавров, был пятнадцать километров. Он оставил после себя безжизненные пустыни и изменил климат на долгие годы. Метеорит диаметром триста метров может полностью уничтожить Москву, оставив вместо города огромный кратер. С тех пор, как люди начали осваивать космос, была создана команда по предотвращению угроз из космоса.

В конце двадцатого столетия был обнаружен метеорит NSP 21_j1, как обозвали его астрономы. Сейчас самой странно, что я запомнила его название… NSP 21_j1 размером чуть меньше тридцати километров. Затем учёные предсказали, а позже смогли точно рассчитать время падения метеорита NSP 21_j1 на землю. Выжить после удара было возможно, но пепел, поднявшийся во время удара, закрыл бы солнце на несколько десятков лет, а возможно, и сотни.

Правительства стран стали решать, как спасти человечество. Насколько я знаю, метеорит предполагали разбить ядерными ракетами на подлёте к земле. Это не избавляло землю от удара, лишь уменьшало негативные последствия и силу разрушений. Считалось небольшое количество людей могут выжить в тех регионах, что не будут затронуты землетрясениями и цунами после столкновения. Но это было всего лишь предположением, поэтому учёные по всему миру начали экстренную разработку технологии ввода людей в летаргию и анабиоз. Время было ограничено, а развитие буксовало. Погрузить в анабиоз можно лишь ограниченное количество людей.

Было решено произвести отбор по ДНК. Выбрать генетически стойких и здоровых молодых людей. Такие проекты были практически во всех странах, которые могли себе это позволить. В России рассчитывали на пять групп. Единственный минус программы был в том, что аппаратура работала на новом виде энергии. Никто не мог рассчитать, когда произойдёт пробуждение.

К каждой группе должен был представлен тренированный куратор. Меня привлекли к этому проекту за пять лет до предполагаемой катастрофы, когда решили добавить ещё одну группу — «1Б». Группа была добавлена в виде эксперимента. В неё должны были входить люди не вписывающиеся в нормы жизни. Другими словами, признанные в обществе асоциальными или конфликтующими. По-другому группу называли в честь сериала «Отбросы». Меня отстранили по причине, что не смогли отобрать подходящих людей. Но видимо, всё же отобрали. Вас.

— Почему это нас? — возмутился Макс — И почему это мы отбросы? Потому что кто-то так решил? Я бы хорошенько врезал тому, кто так решил!

— Несмотря на то, что группу обозвали «Отбросы», каждый её член проходил проверку на ДНК и наследственность. Здоровое потомство было условием проекта.

— Что за чушь?! — крикнул Антон. — Они не имели права без нашего согласия!

— Согласия не требовалось, — ответила Наргиза. — В то время человечество, по сути, было обречено. Но ваши семьи должны об этом знать. Им выплачивались деньги за участие в проекте.

— Десять миллионов… — прошептал Макс, а Антон закричал:

— Какой семье?! У меня нет никого. Кроме Анны! Если всё так, то какой сейчас год?

— Я проснулась вместе с вами. И не знаю, сколько времени прошло. Может, несколько лет, а может сотня. Также, я не в курсе, произошло ли падение метеорита или нет. Я же была исключена из проекта, — она замолчала.

— Сотня?! — воскликнула Лена и как-то поникшим голосом добавила: — Сто лет? Значит, наша семья и друзья…

— Почему они ничего нам не сказали? — спросил Артур.

— Так решило правительство. Подпись о неразглашении во избежание паники, — вместо Наргизы ответил мужчина, который к этому времени собрал всё в рюкзак и встал около неё.

Все поражённо замерли охваченные своими мыслями, равнодушный голос мужчины убеждал, что это не шутка. Тишину нарушила Лена:

— Это что? Я никогда не вернусь домой? — зарыдала она и осела на землю.

Рядом присел Артур:

— Ты же сама сбежала из-за родителей…

— Только для того, чтобы достучаться до них. Это вовсе не значит, что я не любила своих родителей! — крупные слёзы градом потекли из её глаз. — Я не хотела сбежать навсегда!

Девочки тоже заплакали. Их обуревали одинаковые эмоции.

— Предлагаю вернуться на пляж, — предложила Наргиза. — А там уже решить, что будем делать.

Обратную дорогу все молчали. Лена то успокаивалась, то снова начинала рыдать.

Когда они добрались до лагеря, все молча разбрелись по пляжу, ища свой укромный уголок. Артур и Яна устроились на старом бревне у костра. Они сидели обнявшись, и казались, менее расстроенными, чем остальные, найдя утешение в друг друге. Артур почти с отеческой лаской, поглаживал Яну по волосам что-то тихо шепча. Лена больше не плакала, но в её глазах, обращённых на линию горизонта, застыла глубокая печаль. Умолк и обычно болтливый, и неугомонный Макс. Сейчас он просто кидал камни в воду. Каждый камень оставлял на поверхности несколько маленьких кругов, которые постепенно исчезали, оставляя за собой лишь рябь.

Маша вспоминала, как мама в последнее время стала удивительно доброй. Она больше не ругала Машу за мелкие проступки и даже разрешила пропустить несколько дней в школе. Это было неожиданно, но Маша не придала этому значения, просто наслаждаясь моментом. Похоже, больше всех грустил Антон. Он стоял около самой кромки воды и смотрел вдаль. Маша припомнила, как он успокаивал её в первый день, и решила поддержать парня. Девушка робко приблизилась. Антон заметил её и сказал:

— Они должны были отобрать тех, кто этого хотел. Что, если прошли сотни лет, и Ани больше нет? Я представляю, как она переживала, когда я пропал… и до последнего дня не знала, где я. Я бы предпочёл умереть вместе с ней, держа её за руку. Понимаешь, у меня кроме нее никого нет. Мои родители погибли, когда мне было восемнадцать, и только она поддерживала меня. А сейчас её нет? Мне не хочется в это верить.

Они помолчали, и Маша грустно добавила:

— Я думаю, почему они выбрали меня? Почему не выбрали кого-то более сильного и умного, кто был бы более полезный, чем я. А ещё я думаю, помимо нас есть ещё группы. А не могла твоя девушка попасть в другую группу?

Довод был слабый, но Антон, как утопающий, ухватился за эту соломинку:

— А ты права, Машка! Это остров, значит, где-то есть земля. Нормальная земля. Мы должны отыскать другие группы! И вообще, нет никаких доказательств, подтверждающие её слова. Правительство обманывало всех и всегда!

Он решительно двинулся к остальным. Сначала его идею не приняли, но потом согласились. У них ещё оставалась надежда на лучшее. И они активно принялись за работу. Никто не хотел верить, что человечеству пришёл конец. Плот укрепили брёвнами, запаслись водой и провизией. Через две недели после того, как они оказались на этом острове, «отбросы» покинули его. Маршрут был не важен, ибо все они верили, что рано или поздно, так или иначе, достигнут большой земли.

Глава 8. Путешествие продолжается.

— Вкусняшки захвачены, мой генерал! — В комнату вошёл Антон, одетый в яркую кигуруми Стича, держа перед собой поднос, полный сладостей.

Анна валялась на кровати жёлтым пикачу. В воздухе витал запах попкорна.

— Фильм выбран, солдат! — отозвалась она. Их субботний день привычно проходил за просмотром сериалов. — Слушай, а чтобы ты взял с собой на необитаемый остров?

Антон пристроил поднос на кровати, задумчиво почесал нос и ответил:

— Хм, надеюсь, я никогда туда не попаду. Но если бы у меня был выбор, то я взял бы тебя.

— Не, ну серьёзно! — Она посмотрела на Антона, разворачивая при этом конфету: — Я бы взяла нож, палатку, спички, котелок обязательно. Хотя вскипятить воду можно и в пластиковой бутылке, но котелок — это классика!

— Вот я и говорю. Я бы взял тебя, а ты всё остальное. — Он пристроился рядом с ней.

Анна прищурилась, глядя на него, и её улыбка стала ещё шире.

— Ты бы был бесполезен, — сказала она, и с хитрой улыбкой положив ему в рот конфету: — Я бы тебя не взяла. Какой мужик боится жуков?

— Твой мужик! — Антон шутливо фыркнул, и они оба рассмеялись.

Сон. Всего лишь сон. Антон проснулся один на пустынном острове. Анны рядом не было. Остальные члены их группы уже разбрелись по острову.

Это был пятый день с тех пор, как они покинули свой первый остров. Через три дня пути по бескрайней водной глади они заметили, что вода из пресной превратилась в солёную. Еда заканчивалась, и, обсудив все варианты, они приняли решение высадиться на одном из ближайших островов. Большинство из них были слишком маленькие, чтобы надеяться найти на них воду, но на четвёртый день им повезло. Вдалеке показался остров вдвое больше того, который они покинули.

В первый день они обошли новое пристанище и обнаружили, что, несмотря на свои размеры, этот остров оказался гораздо спокойнее. Здесь не росли хищные растения, не водилось стай саранчи. Никакой живности не встречалось вообще. Вместо пальм с бананами лишь кокосовые деревья, но и их было немного. В центре острова находилось небольшое озеро, окружённое густыми зарослями. Тот тихий мужчина предложил выкопать яму рядом с озером, чтобы добраться до грунтовых вод. Это должно было стать естественным фильтром, который сделал бы воду пригодной для питья.

С утра, вооружившись небольшими штыковыми лопатами и топориками, мужчины приступили к работе. Тем временем девушки отправились на поиски съедобных растений и плодов. Для людей, которые выросли в условиях, где чистая вода текла из крана, а еду всегда можно найти в ближайшем магазине, — это было настоящим испытанием. Каждая находка чего-то съедобного радовала их чуть ли не до слёз.

А вот грибов на острове произрастало множество, в поразительном их многообразии. Ещё вчера, обратив на это внимание, они радостно насобирали целый котелок. Ведь это тот же белок, который можно засушить для сохранности. Учитывая, что никто толком не разбирался в грибах, они разделили их по виду для пробы на тот случай, если среди них окажется ядовитый. Они рискнули. Гриб-тошнотик достался Антону. По крайней мере, всё обошлось, а они выяснили, какие грибы съедобны.

Наргиза приметила, что на мелководье водятся довольно крупные крабы, и решила посвятить день их ловле, смастерив простое копьё из нетолстого деревца. Маша, в свою очередь, нашла корнеплод, похожий на смесь картофеля и топинамбура. Он был сладковато-крахмалистым и стал отличным дополнением к их рациону. Так что к тому времени, когда на пляж вернулись парни, что ходили до озера, девчонки приготовили что-то в виде жаркого с крабами, используя остатки воды, что у них была. Аромат был настолько манящим, что все члены группы собрались вокруг, предвкушая вкусный обед. Антон, всё ещё отходивший от отравления, присоединился к ним, чувствуя, как тепло костра и запах еды постепенно возвращают его к жизни.

— Как ты? — спросила Наргиза.

— Уже лучше. Чувствую себя, как обычно, только есть хочется, — ответил он.

— Девчонки, я вас обожаю! — порывисто воскликнул Макс: — Честно, чувствую себя настоящим мужиком! Полдня пахал — копал яму, а дома меня ждёт такой обалденный ужин!

Было видно, что девчонкам очень приятна похвала Макса.

— Теперь, действительно, чтобы хорошо поужинать, нужно хорошо потрудиться, — заметила Наргиза. — Еды тут немного, но мы справимся. Какие будут планы на ближайшее будущее?

— Мы принесли глины из ямы, которую копали, — ответил Дмитрий. То время, что они были вместе, мужчина молчал, а если говорил, то только по делу: — Надо освободить два рюкзака и обмазать их глиной для устойчивости. Они брезентовые и не пропускают воду, так что из них получатся отличные фляги. Завтра уже можно набирать воду.

Наргиза кивнула, оценив его предложение, и выдвинула своё:

— Может, во второй наловить крабов? Мы всегда сможем пристать к какому-нибудь небольшому острову, чтобы поужинать в случае чего.

Мужчина промолчал. Наргиза добавила:

— Дмитрий, вы же специалист по выживанию?

— Да, — просто ответил он.

— Мне рассказывали о вас, что вы будете в нашей группе. Знаете, я представляла вас немного другим. Думала, что вы будете направлять нас, командовать, но вы…

— Я знаю, — сказал он и больше не вымолвил ни слова.

Наргиза задумчиво смотрела на него, пытаясь понять, почему он так странно себя ведёт, и не находила ответа.

— Наргиза, а каких людей отбирали в другие группы? — нарушила тишину Лена.

— Ну, главное условие — генетическое здоровье и отсутствие наследственных заболеваний. Насколько мне известно, первая группа была даже специально подготовлена. Вторая состояла из олимпийских спортсменов. А остальные собрали из детей богатых семей, которые отчасти спонсировали этот проект. Добавили ещё группу, то есть вашу. У кого-то была теория, что дети из неблагополучных семей более живучи, как-то так это звучало. Нашу группу планировалось поместить вместе с подготовленной группой, но это стало невозможно по техническим причинам.

Макс бросил взгляд, полный ярости, и процедил:

— Как меня бесит, что нас считали отбросами!

Подала голос Лена:

— Может, они были правы, — задумчиво произнесла она. — Из-за моих жалоб на родителей моя семья стояла на учёте в ПДН. У Маши проблемы в школе из-за прогулов. Артур был осуждён на пятнадцать лет. Тебе тоже светил срок по кражам. Имею в виду, рано или поздно, ты бы попался. — она кивнула в сторону Макса, давая понять, что говорит о нём, и на удивление, он не спорил. — Но что насчёт Антона и Яны? А ты, Наргиза, что скажешь про себя?

— Сама я себя отбросом общества не считаю, — ответила Наргиза. — Но кто знает… А ведь и правда! Антон из богатой семьи, а Яне всего двенадцать.

Наргиза посмотрела на Яну, и та растерянно пожала плечами:

— Я не знаю…

Лена обняла девочку и прижала к себе, словно пытаясь защитить от всего мира:

— Ты у нас умничка! Ни разу не пугалась и не плакала, — сказала она с теплотой.

Маша робко добавила:

— А может, они добавили Антона из-за его девушки.

— Ахахахах! — заржал Макс в голосину. — А ты у нас романтик. Это типа любовь спасёт мир?! Да если кто-то считал, что мы отбросы общества и подохнем здесь, то пусть выкусят! Хрен мы тут сдохнем! Все умрут, а я останусь! Слыхали? Вот! Мы выживем им назло!

Наргизу рассмешила горячность Макса, и она будто сама ожила:

— Другого я от тебя и не ожидала.

— Это ещё почему? — удивился тот.

— Мы обязательно выживем, — заключила Наргиза. — Возможно, мы единственная группа, которая выжила. Хоть об этом и не хочется думать, но случается всякое. Эх, знать бы, где мы. Теперь давайте отдохнём. Мы все устали за этот день.

Следующий день они потратили на сборы провизии. Хорошо выспавшиеся и отдохнувшие, на рассвете третьего дня они отправились в путь. Когда солнце было прямо над их головами, Макс указал на что-то в воде:

— Смотрите! Там странный камень…

Они подплыли ближе, чтобы рассмотреть таинственный объект. Это была каменная кисть руки, торчащая из воды, словно она тянулась к небу.

— Это… рука… Это памятник, так ведь? — неуверенно предположила Лена.

— Нужно нырнуть и посмотреть, — предложил Антон, скидывая с себя одежду.

Макс, как всегда, был нетерпелив и, не дожидаясь Антона, первым прыгнул в воду.

— Осторожней там! — крикнула вдогонку Лена, и они замерли в ожидании на плоту.

Наконец, Макс вынырнул. Он торопливо плыл к плоту, отчаянно работая руками и ногами.

— Я знаю! Знаю эту статую! — выкрикивал он задыхаясь. — Это статуя Салават Юлаева.

Следом вынырнул и Антон. Он выглядел спокойнее, но его лицо было бледным от шока:

— Там… там город, — тихо сказал он, забравшись на плот и пытаясь отдышаться. — Целый затопленный город. Руины города. Это Уфа!

— Как такое может быть? — спросил Макс, словно до сих пор не верил своим глазам: — Откуда тут столько воды? — Его голос дрожал от изумления, а лицо отражало смесь шока и недоумения. Он стоял, глядя на бескрайнюю водную гладь, которая простиралась до самого горизонта.

Эта находка настолько поразила их, что до самого вечера, пока они не пристали к небольшому островку, чтобы отдохнуть и перекусить, никто не произнёс ни слова. Все были погружены в мысли о том, что рассказ Наргизы подтверждается. И никто не мог отделаться от ощущения, что их путешествие становится всё более опасным.

Наконец, Макс, который всегда был оптимистом, не выдержал тишины. Он хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Ладно, хватит депрессовать! Может, статую просто подкинули, чтобы мы так думали. Не могло же здесь образоваться целое море.

Наргиза, сидевшая напротив, подняла голову и посмотрела на него уставшим взглядом:

— Горы Урала не такие высокие. Всего около двух тысяч метров. То, что низины затопит, всегда прогнозировали… Хотя есть и что-то хорошее в нашей находке. Теперь я знаю, где мы. Завтра поплывём на восток.

— Почему на восток? — поинтересовался Артур, вяло перегоняя кусочек содного края тарелки на другой.

— Правительство готовило бункеры с запасами для выживших. Один из них располагался недалеко от Уфы, в горах. Постараемся его найти, — пояснила она.

— Если вообще найдём землю… Вся земля, что мы видели до этого — это острова. Возможно, и бункер под водой, — вздохнул Макс.

За всё время их «путешествия», этот вечер оказался самым грустным из всех, а ужин самым тихим. Солнце медленно садилось за горизонт. Казалось, что даже природа разделяла их мрачные мысли.

Среди них больше всех расстроился Антон. Он был бледен, отказался от еды и упорно молчал. Маша бесконечно переживала за него, но ничего не могла поделать. Чтобы как-то отвлечься, она достала скетчбук и в лучах заходящего солнца стала делать заметки.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Лена, присаживаясь рядом.

— Ммм… заметки о грибах, — пояснила девушка. — Я попросила Артура зарисовать грибы и овощи, что мы нашли. И делаю записи, чтобы в следующий раз знать, какие грибы съедобны.

— Отличная идея, — согласилась Лена. — Мы почти одного возраста, но ты, в отличие от меня, такая серьёзная. Я всегда безответственно ко всему отношусь. Может, поэтому обожаю серьёзных людей!

— Будь мы в школе, — робко заметила Маша. — Я думаю, ты бы со мной не разговаривала…

— Какие глупости! — воскликнула Лена. — Но я понимаю, о чём ты. Я сталкивалась с тем, что мне говорили не общаться с тем или иным человеком. Я предпочитаю сама делать выводы о людях и никого не слушать. А всем, кто мне говорил: «Ты что с ним общаешься?!», я отвечала: «И чё?». Вопрос: «И чё?» очень универсален. Обычно у людей на него нет ответа. Они не думают своей головой, а ведут себя как стадо болванов.

Она улыбнулась Маше, и почувствовала, что, возможно, у неё впервые в жизни появилась подруга.

— Слушай, я тут заметила. Тебе Антон нравится? — прищурившись, спросила Лена. — Ты всегда на него смотришь.

Маша стушевалась, замялась, но Лена поддержала её сказав:

— Да не волнуйся ты так. В этом нет ничего особенного. Я просто интересуюсь.

И Маша призналась:

— Может быть, немного. А я всё время смотрю?

— Ну, частенько, — засмеялась Лена.

Маша почувствовала, как кровь прилила к лицу. Лена пихнула её в бок:

— А ну, не красней! Не пались так, — они обе рассмеялись, у них появился первый общий секрет. — А мне вот никто никогда не нравился. Я даже завидую. Хочу влюбиться так, чтобы голову сносило и в животе бабочки летали.

— Вы чего тут обсуждаете? Чего Машка вся красная? — присоединился к ним Макс. — А ну? Ленка, колись, плохому Машку учишь?

— Да ни в жизнь! — смеясь, ответила Лена.

— Давай я тебя плохому научу, — обратился он к Маше и принялся её щекотать. Та раскраснелась ещё больше, вырвалась и убежала в палатку. Макс сел на её место. — Вот и чё она такая стеснительная.

— Что влюбился? Покоя Машке не даёшь, — усмехнулась Лена и тоже удалилась в палатку, оставив Макса одного с его мыслями.

Глава 9. Хранилище.

Несмотря на все тяготы и тревоги, которые терзали их души, через два дня после находки затопленного города, следуя курсом на восток, они и вправду достигли большой земли. Когда солнце склонилось к закату, их плот мягко причалил к песчаному берегу. Уставшие, но полные надежды, они решили отложить исследование местности до утра, чтобы дать себе время восстановить силы. Развели костёр из сухих веток, собранных вдоль берега, и обустроили лагерь. Артур взял долото и направился к скалам, возвышающимся в двадцати метрах от лагеря. Он сказал, что хочет сделать гравировку на одной из них. Никто не придал этому особого значения, Артур рисовал или делал скульптуры при каждой возможности. Артур вернулся гораздо быстрее, чем ожидалось, на его лице были смешанные чувства:

— Ребят, — сказал он. — Я нашёл кое-что ужасное…

Все без исключения последовали за ним. Его находка, которую он раскопал, представляла собой статую человека, половиною тела впечатанную в небольшую скалу тёмного, почти чёрного цвета. Ужасающая скульптура походила на страшную инсталляцию под открытым небом. Но не просто камень — это и был человек. Во рту, застывшем в вечном крике боли, виднелись остатки зубов. Когда они осознали это, то испытали шок.

— Я читал, — пояснил Артур. — Во время извержения вулкана Везувий все жители Помпеи погибли за считаные секунды. Их тела и дома на века застыли под пеплом. Потом сделали выставку в Неаполе под названием «Застывшие во времени». Здесь произошло нечто подобное.

— Горы Урала никогда не считались вулканически активными, но, может, землетрясения могли спровоцировать извержение, — задумчиво сказала Наргиза, её голос эхом разнёсся по пустынной местности.

До самого заката, когда небеса окрасились в огненно-красные тона, они раскапывали всё больше и больше тел: и человеческих, и домашних животных. Некоторые из них сидели, другие лежали на спине, но все они навсегда застыли с выражением ужаса на лице, будто происходящее застигло их совершенно внезапно за обычными домашними делами или даже в кровати. Несколько тел они обнаружили и на пляже под песком, недалеко от лагеря. Это было словно ожившее прошлое, напоминающее о том, как быстро может измениться жизнь и как легко можно оказаться в ловушке времени.

— А ведь правительство не сообщало людям об угрозе, — заметил Макс около костра. — Для них всё было неожиданностью…

После беспокойной ночи, ибо их не отпускало чувство, что они спят на кладбище, было решено собрать все вещи и двинуть вверх по склону.

— Я думаю, это небольшой посёлок Миасс, недалеко от Уфы. Бункер должен быть в нескольких километрах отсюда. Над бункером установлен монолит из титана размером пять на пять метров. Это треугольник по типу пирамиды, — инструктировала группу Наргиза. — Я видела их, когда была в проекте. Титан — самый прочный металл, плохо подверженный коррозии. А пирамиды доказали свою способность к существованию.

Целый день они исследовали местность, но не находили ничего похожего на пирамиды. Лес в этой части поражал своей густотой и непроходимостью, словно верный страж древних тайн. Огромные деревья, опираясь на корни, тянулись выше и выше вверх, раскрывая свои кроны-зонтики. Более низкие образовывали плотный навес листвы, перекрывая лучи светила на небе, что спасало от жары и вездесущего солнечного пекла. Каждое дерево и каждая ветка облетались множеством лиан, образуя живые сети.

Маша, не заметив пропасти под ногами из-за густых лиан, внезапно провалилась и начала скользить вниз, как по ледяной горке.

— Твою мать! — закричал Макс, кидаясь в её сторону: — Машка, ты как всегда! Ты как, в порядке?

Он с тревогой заглядывал в просвет между лиан, куда свалилась девушка.

— Да, — донеслось до него. Недолго думая, Макс скользнул вниз по блестящему, словно металлическая горка, следу, оставленному девушкой. Внизу среди густых лиан, скрывалась небольшая низина, где когда-то сошёл оползень. В глубине этой низины виднелись две идеально ровные стороны пирамиды, покрытые толстым слоем земли, за исключением того места, где недавно скатились молодые люди. То, что перед ними именно та пирамида, о которой рассказывала Наргиза, не было никаких сомнений.

— Ребята! — заорал Макс. — Мы нашли её!

Вскоре все собрались вокруг пирамиды.

— Что ж, нужно копать, — сказала Наргиза. — Вход должен быть рядом, но его неплохо присыпало.

Они развели костёр, чтобы согреться и осветить место работы. Копать пришлось долго и упорно. Земля была плотной, и каждый сантиметр давался с трудом. Они работали без устали, их руки дрожали от напряжения, но они не сдавались. Наконец, Артур объявил:

— Я, кажется, что-то нашёл… тут колесо, как на подводных лодках.

Наргиза поспешила к нему и подтвердила радостную новость:

— Это кремальерный затвор. Нужно раскопать весь люк. Хранилище должно быть герметичным, поэтому сначала запустим в бункер воздух, а потом откроем.

Прошло несколько часов, прежде чем им удалось слегка провернуть механизм затвора. Послышался резкий свист, и хранилище начало жадно втягивать воздух. Через пятнадцать минут дверь в бункер была открыта.

— Вот так просто? — удивился Макс.

— Предполагалось, что хранилищем мог воспользоваться любой выживший, — пояснила Наргиза.

Восходящее солнце осветило тёмный туннель, окрашивая его в тёплые золотистые оттенки. Лучи, словно тонкие нити, тянулись к лестнице, ведущей вниз. Полны энтузиазма, позабыв о бессонной ночи, они не желали останавливаться на достигнутом. Прихватив ручные фонарики, они спустились. Просторное помещение действительно походило на склад с кучей полок и ящиков, всё содержимое которых было дополнительно упаковано в вакуумные пакеты. Крупы, овощи, куча семян, лекарства, кожа, ткани, инструменты, лодки. Всё это казалось невероятным сокровищем, о котором можно было только мечтать. Их радости не было предела.

— Учёные разрабатывали возможность долгой сохранности продуктов специально для этой программы, — пояснила Наргиза и горестно вздохнула: — Эх, знать бы, сколько времени прошло…

Их специалист по выживанию, Дмитрий, нашёл фонарь и осветил помещение, мягким, но ярким светом, пояснив, что этот работает на новом виде энергии, которое получило название: «огня Прометея». Никто из них в прошлом и не слышал о таком. В основе огня Прометея лежала странная химическая реакция изотопов, получение его было сложным процессом. Минусом было то, что никто так и не смог понять, как именно она работает. Энергия могла сохраняться годами, а могла исчерпать себя за считаные минуты.

— У меня идея! — восторженно вскричала Лена, голосом полным энтузиазма. — Давайте отметим Новый год! Мы не знаем, какое сегодня число, но давайте будем считать этот день первым января, и будет он понедельником! Я нашла ящик шампанского с бокалами!

— Это повод отметить! — радостно добавил Макс.

— Думаю, неплохая идея. Организуем и праздничный стол. Сегодня мы можем себе и это позволить, — поддержала Наргиза. Праздник — это то, чего им не хватало, но всё же заметила: — Но у нас трое несовершеннолетних…

— Да ладно, Наргиза, не будь мамочкой! — возразил Макс. — Вдруг это последнее шампанское в нашей жизни.

— Я тоже хочу попробовать. И загадать желание на Новый год, — подала голос девочка Яна.

Наргиза насупилась и произнесла:

— Ладно. Но тебе только один бокал, на попробовать, — строго указала Яне Наргиза. — Мне это не по душе, но если старого мира не существует… Мне нужно выпить.

Сон отошёл на второй план, уступив место предвкушению праздничного обеда. Они готовились к встрече Нового года с особым рвением, словно стараясь наверстать упущенное время. В центре их внимания был сочный, ароматный плов с мясом кабанчика, пойманного и освежёванного Дмитрием ещё до того момента, как они наткнулись на хранилище. Обнаружилось и то, что обрадовало их больше ящика шампанского — шоколад и карамельные петушки. Даже Антон, обычно сдержанный и сосредоточенный, не смог устоять перед соблазном и присоединился ко всеобщему веселью. Лишь их специалист по выживанию критически смотрел на всё это, находясь в стороне от всеобщего веселья. Однако не все разделяли общее настроение. Дмитрий, стоял в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой тенью сомнения на лице, словно в его сердце не было места для радости.

Ко всему прочему, в бункере обнаружился туристический стол, который сейчас выглядел неким оазисом цивилизации в тропических зарослях, а они казались просто туристами, выехавшими на природу. Когда часы Антона показали двенадцать часов дня, они решили, что это идеальное время для начала празднования.

— С Новым годом! — одновременно воскликнули Артур с Максом и хлопнули пробками шампанского.

Они чокнулись и опустошили бокалы. Наргиза отставила бокал и взяла целую бутылку. Сделав большой глоток прямо из горла, она посмотрела на остальных, словно искала в их взглядах понимание:

— Мне, как взрослому человеку, надо хорошенько выпить, чтобы осознать и смириться с тем, что прошлого мира больше не существует.

Лена, не удержавшись, рассмеялась, её смех был звонким и заразительным.

— Какой это нонсенс — пить шампанское из бутылки. Не комильфо! Хочу так же! — её глаза блестели от веселья.

— Да, — согласился Макс. — Я, как взрослый и ответственный человек, тоже должен выпить.

Он взял бутылку, открыл её и подал Лене, затем откупорил и себе:

— А вы знаете, моя мамка пила всю мою жизнь. Сначала одна, потом вместе с отчимом, чтобы ему меньше досталось. Я так ненавидел алкоголь, что даже не притрагивался к нему. А сейчас, думаю, что мать пила по причине того, что её бросил мой отец. Ведь алкоголь даёт возможность забыться на некоторое время. Вот и я, сегодня хочу ненадолго забыться.

Прозвучало это так грустно, что у Маши с Леной на глаза навернулись слёзы:

— Но ты всё равно любил свою маму, какой бы она не была, — тихо заметила Лена. — Я никогда не пила, поэтому просто хочу почувствовать, каково это — быть пьяной.

Они чокнулись бутылками и отпили. Лена слишком резко отпустила бутылку, и шампанское бурлящим потоком хлынуло через горлышко.

— Хей! Хей! — воскликнул Макс, пытаясь остановить поток. — Шампанское надо пить, а не умываться им.

— А я, из этих краёв, — подал голос молчаливый Артур. — Если тот город, что мы видели, действительно Миасс, то я в сорока минутах ходьбы от дома. Мои родители погибли, когда я был маленьким. Меня воспитывала бабушка, и жили мы в Миассе. Я всегда хотел уехать из этой деревни. Поступил в Университет в Питере.

Жизнь в Питере дорогая, а я был бедным. Мне предложили хороший заработок. Я любил рисовать, а им нужны были правильные картины. Когда на пятом курсе меня закрыли, я не сообщил об этом бабушке, не хотел её волновать. Мне казалось, что так будет лучше: пусть она думает, что я просто эгоистично забыл о ней, чем узнает, что меня посадили. Теперь я так жалею, что бабушка умерла, думая, что я её забыл.

Таких откровений девчонки не выдержали и заплакали, вспоминая тех, кого они любили и кого больше не увидят. Тех, кто может и совершал ошибки, но у кого не было шанса их исправить.

— Может, люди успели всё-таки построить какие-нибудь убежища, — предположил Антон.

— Это маловероятно, — отбросил Артур. — Невозможно спрятать всё население. И вряд ли будут спасать семидесятилетнюю старушку.

— Так! У нас Новый год или как?! — перебил Макс, чья бутыль была на половину пуста. — А ну, давайте споём. Кто помнит «В лесу родилась ёлочка»?

Голос у него был не очень, но пел он от души. К нему присоединилась Лена, весело танцуя и размахивая бутылкой шампанского. Потом они спели ещё одну и ещё одну песню. И то ли действие алкоголя началось, то ли им действительно стало радостней на душе. Они пели и плясали, позабыв обо всём. Артур изобразил из котелков барабаны, и у него неплохо получалось выбивать ритм.

К моменту, когда запасы их шампанского подходили к концу, как это часто бывает в компании опьянённых людей, они разделились на группы. Наргиза продолжала сидеть за столом с Антоном, обсуждая обустройство лагеря. Макс напевал, какую-то песню, таская за руку и заставляя подпевать ему, не смеющую отказать ему Машу. Артур сидел на спальнике около дерева, допивая своё шампанское, когда к нему подсела Лена:

— Артур, у меня к тебе просьба, — заявила она, заплетающимся языком. — Научи меня целоваться.

Если бы парень не имел спокойного характера, он, наверное, рассмеялся бы, но он просто спросил:

— Зачем?

— Ну, если, конечно, я тебе нравлюсь, — тот кивнул в ответ, и она продолжила: — Понимаешь, я думаю, вдруг что-то случится, и я умру тут. А я никогда не целовалась. Ни разу. У Антона есть девушка, Максу нравится Машка, так что попросить, кроме тебя, мне и некого.

Не дожидаясь других объяснений, Артур сгрёб её в охапку и жадно поцеловал. Этот процесс завлёк обоих настолько, что они не отрывались друг от друга до тех пор, пока над ними не нависла тёмная тень Наргизы:

— А ну, ребятки, прекращайте! Люди, может, и положили в хранилище всё для выживания, но вот средства контрацепции я там не нашла. И я сейчас не о венерических заболеваниях говорю, — затем обвела всех взглядом. — Вы все должны понимать, какой риск забеременеть в мире без стабильности в жизни. Мы еле выживаем сами, а растить детей, никто из нас пока не готов.

Лена встала, пошатываясь и пьяно смеясь, ответила Наргизе:

— Мы не думали делать детей, просто практиковали поцелуи. Что-то я спать хочу, — она икнула и двинулась в сторону палатки.

— Ага, знаю я эту практику, — бросила Наргиза ей вслед Наргиза. Затем грозно глянула на Артура, тот мгновенно поднял руки, как бы сдаваясь:

— Не переживай, я прекрасно себя контролирую.

Чуть позже, когда солнце клонилось к закату, оставляя на небе пылающий огненный след, и тени начали удлиняться, за столом остались лишь двое: Наргиза и Антон. Их специалист по выживанию, Дмитрий, снова исчез в густых лесных дебрях, оставив их наедине со своими планами.

— Наргиз, мы же пока планируем тут разбить лагерь? — спросил Антон, его голос звучал устало, но решительно.

— Пока да, — согласилась она. — Нужно разобраться, как жить в этом мире. А тут и хранилище рядом, и река — всё это важно.

Антон кивнул.

— Если все пока будут тут, я хочу навестить свой город. Я из Екатеринбурга. От Миасса два или три дня пути пешком. Хочу посмотреть, что с ним стало. У меня есть девушка, которая очень важна для меня. Я пока не могу смириться с тем, что её нет. Хочу пойти, несмотря ни на что, — твёрдо сказал он и добавил: — Хочу думать, что встречу её там…

Судя по взгляду, которым она посмотрела на него, Наргиза прекрасно понимала его чувства. Даже слишком хорошо.

— Отговаривать тебя бесполезно, я вижу это по твоим глазам, — сказала она мягко. — Перед тем как уйдёшь, хорошенько выспись. Собери всё необходимое в дорогу. Я нарисую тебе приблизительную карту. И если вдруг встретишь другую группу, то расспроси их о том, что им известно.

— Спасибо, — кивнул он.

Он встал из-за стола и направился к своей палатке, чтобы подготовиться к путешествию. Маша, которая ещё не спала, а просто лежала в палатке недалеко от них, слышала весь разговор. Ей было ужасно страшно отпускать его одного в этом опасном мире.

Завтра, — подумала она. — Я попрошусь пойти с ним.

Следующим утром, пока все, утомлённые новогодним весельем, отсыпались, Антон собрал вещи и выдвинулся в путь. Маша боялась упустить его, поэтому приготовила рюкзак поздней ночью, и сейчас, услышав, что парень уходит, собрав всю свою смелость, она торопливо выбралась из палатки и догнала его:

— Антон, можно я пойду с тобой? Я тоже из Екатеринбурга. Понимаю, что дорога опасна. Мы вместе сбежали на том острове, и в этот раз я не хочу отпускать тебя одного. Потому что для одного это ещё более рискованно.

— Хорошо, — согласился он. — Давай поторопимся, пока другие не проснулись.

И они двинулись на восток, точнее, туда, что раньше являлось востоком ранее. Второго января какого-то года…

Глава 10. Эпизод 2.

Они дрейфовали, подобно муравьишкам на маленьком листке в бурном потоке ручья. Их плот попал в сильное течение, против которого было бесполезно любое сопротивление. Им пришлось с этим смириться. Вода вокруг них казалась такой же бесконечной, как и небо над головой, сливающееся с горизонтом. Два дня назад у них закончилась еда, что не прибавляло энтузиазма. Голод и усталость разъедали изнутри, а перспектива погибнуть в этом безбрежном океане пугала до дрожи. Пока на седьмой день в предрассветном тумане они не увидели силуэт корабля.

— Корабль! Там корабль! — закричала Анна.

— Эге-гей! — вторили ей остальные, прыгая и махая руками: — Мы тут! Спасите нас!

— Слава богу! Мы спасены, — вздыхала Елена.

Их радости не было предела до тех пор, пока они не приблизились. Вся небольшая группа замерла, глядя на то, что открылось их взору. То, что они приняли за одинокий корабль в густом тумане, оказалось целой флотилией. Кораблей было так много, будто большой веник смёл их в кучу, нагромождая друг на друга.

Корабли были старыми, их корпуса покрывали слои времени. На некоторых ещё можно разглядеть полустёртые названия, но большинство из них были неузнаваемы. Тина и ржавчина оплетали их, как водоросли, превращая в причудливые, полузатонувшие скульптуры. Каждая из которых рассказывала свою историю о бурях, штормах и долгих годах, проведённых в плену морских глубин. Течение здесь было вялым, почти сонным, их плот медленно скользил мимо мрачного кладбища. В этом месте царила тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками.

— Думаю, тут, точно нет людей, — заключил Стас.

Впервые за все время плавания они впервые наткнулись на что-то, созданное руками человека. Их плот дёрнулся и замер около прогнившего борта корабля.

— Что такое? — удивилась Марина. – Почему мы встали?

— Похоже, зацепились за что-то, - предположил Стас. - Подождём, пока туман разойдётся, и посмотрим, что делать.

— Смотрите! Там какие-то яйца, — заметил Владимир, указывая на дыру в корпусе корабля, ведущую в то, что раньше могло быть каютой.

Всё помещение было усыпано белыми продолговатыми шарами из тонкой скорлупы. Они изловчились и собрали несколько. Когда вернулись на плот, Марина разбила одно из яиц, и все с удивлением уставились на желток и белок, которые медленно растекались по палубе.

— Странно... Они не похожи на куриные, но это обычные яйца, — пробормотала Марина, предложив их сварить и позавтракать.

— Не думаю, что это куриные, — согласился Стас. — Но чьи, сказать не могу. Странно, что я до сих пор не видел и не слышал птиц в этом мире. Неужели они все вымерли?

Пока они завтракали, даже не заметили, как туман окончательно рассеялся. Яйца оказались вкусными и питательными, и все почувствовали прилив сил.

— Скажите, на что это похоже? — с едва уловимой дрожью в голосе произнёс Вова, с ужасом глядя куда-то за их спины.

Разбитые остатки того, что было там, напоминало мост. Когда-то это был самый длинный вантовый мост в России, гордость страны и символ инженерной мысли. Его огромный пилон, когда-то гордо возвышался на сотни метров в небо, а теперь лежал поверженным гигантом, на груде из кораблей. Его оранжевый цвет имел столь же безумно оранжевый оттенок, как и в прошлом, и всё ещё бросался в глаза, подобно яркому маяку в серо-зелёном море обломков. Для тех из них, кто жил в Екатеринбурге, не было никаких сомнений: это именно он, мост, который они так хорошо знали. Олежа от шока потерял сознание. Елена, охваченная тревогой, прижала его к себе, в бессильной попытке защитить от кошмара. Анна прикрыла рот рукой, чувствуя подступающую тошноту, её мутило.

Волны разбивались о борта плота, принося с собой не только воду, но и воспоминания, которые теперь казались такими далёкими и нереальными.

Глава 11. Ночь в городе.

— Так, все успокойтесь! — закричала Марина. — Сядьте и отдышитесь. Спокойнее! Аня, присядь, пожалуйста. Ты неважно выглядишь. Вова, присмотри за Анной.

Аня действительно выглядела плохо: её лицо было бледным, словно мрамор, а глаза — тусклыми, как запылившиеся зеркала. Девушку заметно качало, и вовсе не от бурности вод.

— Неужели это и правда случилось? — прошептала она, не отрывая взгляда от руин моста.

— Разве теперь это имеет значение? — спросил Вова, сидевший рядом. — Всё действительно просто изменилось. Мы теперь в другом мире, и это уже не исправить.

Не обращая внимания на слова парня, Анна повернулась к Стасу:

— Стас, можно я возьму надувной плот и проверю город? Я из Екатеринбурга. Город должен быть чуть дальше за мостом.

Стас кивнул в ответ и обратился с вопросом к Вове:

— Ты же тоже из Ёбурга, пойдёшь с ней?

Парень нервно сглотнул, но кивнул в ответ.

— Хорошо, отправляйтесь вместе. Если даже задержитесь, мы будем ждать вас. Ориентируйтесь на дым. Я буду поддерживать дым каждые два часа. И у меня есть свисток, его хорошо слышно. А вы свистите в твою штуку, — сказал Стас и добавил: — И будьте осторожны.

Вова кивнул.

— Отвязывайте плот и отправляйтесь. Быстрее уйдёте, быстрее вернётесь, — велел Стас. — А мы пока придумаем, как слезть с мели.

И вот они вдвоём выдвинулись в ту сторону, где когда-то возвышался огромный город-миллионник. Полуразвалившиеся корабли, ржавые останки некогда величественного моста остались позади. Сейчас они проплывали мимо то тут, то там покрытые мхом скалы или обломки чего-то.

— Какая здесь зелень… и воздух такой тяжёлый, пахнет тиной, — заметила Анна, озираясь вокруг. — Так тихо…

— Тихо? — Вова нахмурился: — Да нет, здесь не тихо. Я слышу множество звуков. Ты прислушайся.

Анна напрягла слух и затаила дыхание. И действительно, её уши уловили множество звуков: где-то что-то поскрипывало, булькало, капало, и, кажется, она слышала писк. И отчего-то от этого у неё по спине пробежал холодок…

— Как далеко мы отплыли? Ведь уже должен быть город… — вздохнула Анна.

— Наверное, сейчас все города разрушены, как наш… — заметил Вова.

— Прекрати! — закричала Анна. — Это не город, а просто зелёные холмы.

— Ты прекрасно знаешь, что это за холмы. Посмотри туда. Ничего не напоминает? — Анна повернулась и посмотрела, куда указывал Вова. С её губ сорвался вопль, который эхом разнёсся по округе.

Она кричала, срывая голос, и не могла остановиться. Ей, казалось, она не прекратит кричать никогда. Холм, на который указал Вова, был идеально круглый, по его периметру возвышались высокие металлические шпили, которые пронзали небо, как острые кинжалы, и сверкали на солнце, отражая лучи. Это была знаменитая башня «Исеть», некогда символ их успешного города, который теперь казался лишь мрачной тенью прошлого.

Вова наблюдал за ней с равнодушием на лице. Он не спешил ей помочь. Он знал: всему приходит конец, и её истерике тоже. Они продолжали движение мимо крыш зданий затопленного города. Всё было таким древним. Им до сих пор не верилось, что их построили давным-давно…

— Эй! Кто-нибуууудь! Есть тут кто-нибууудь! — отчаянно кричала Анна.

— Это бесполезная трата времени, — критически заметил Вова, но на него снова не обратили внимания. — Здесь нет жизни. Что теперь? Взберёмся на какое-нибудь здание?

Анна была сама не своя и не могла логично думать. Она посмотрела на него, как на предателя, её глаза наполнились слезами:

— Ну, должен же остаться кто-то в живых, — не сдавалась она. — Тут целый город, не могли же они все погибнуть…

— Я бы не думал так уверенно, — Вова вздохнул и отвернулся. Он не хотел её расстраивать, но знал: в этом мёртвом городе не было никого живого.

— Вова! — с напором произнесла девушка, истерично хватая его за руки. — Ты не хочешь, чтобы кто-то выжил?! Неужели, у тебя нет никого, кого ты хотел найти? Даже если все погибли…

— Нет, — спокойно ответил он, душевное состояние Анны внушало ему опасение: — Я чувствую облегчение.

— Облегчение? — озадаченно повторила она.

— Да. Ты только посмотри, сколько воды кругом. Скорее всего, тот метеорит всё-таки упал. Были землетрясения и цунами. Безусловно, произошла смена климата. Возможно, даже земная ось сдвинулась. Я слышал, Олежа говорил, что по его расчётам, мы сбились с курса и это может быть лишь по одной причине — звёзды находятся не там, где были. А он у нас умный в том, что касается расчётов. Это случилось со всем миром. Со времени падения метеорита должно пройти много времени, пока всё восстановится… Это значит, что человечество вымерло, а людей, которых мы знали при жизни, больше не существует. И я, правда, чувствую облегчение. Смотри! — Он поднял руки, покрытые белыми перчатками, и показал их Анне. — Мне больше не надо беречь руки. Потому что мне не надо больше играть на пианино! Без человека музыка тоже погибла! Никаких конкурсов, никаких занятий и дисков. Больше никто не будет оценивать меня, никто не будет говорить, насколько я хорош. А ты знаешь, какое это давление расти в такой семье, как моя, где все пианисты, дирижёры и скрипачи? Но тут нет ни родителей, ни учителей, которые внушают, что ты талантлив и не должен подвести семью. Мне не надо больше играть! Разве это не здорово?! Любил ли я музыку? Нет!

Анна посмотрела на лицо Вовы, произносящего свой горячий монолог. Она хотела возразить, но ошарашенно произнесла совсем другое:

— Тогда… почему ты плачешь?

Анна почувствовала, как её собственные глаза наполняются слезами. Вова перевёл на неё взгляд, смахнул слёзы и возмущенно ответил, но совсем нелогично:

— Нет! Просто с этими проповедями уже становится темно!

В этом был весь Владимир. Он умел легко переключаться с одного на другое, приводя окружающих в замешательство.

Наверное, потерять главную цель в жизни, равносильно потери любимого человека. — подумала она. — Ему приходится не легче, чем ей.

Анна вздохнула, чувствуя, как ветер играет с её волосами:

— Ну что теперь будем делать? Вернёмся?

— Нет, я не хочу сегодня больше грести веслом, это плохо для моих рук, — слегка капризно ответил парень. Анна ухмыльнулась. Это странно для того, кто не любит музыку, но продолжает заботиться о своих руках…

— Тогда давай где-нибудь высадимся и разведём костёр, — предложила она. — Скоро стемнеет.

— Согласен, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность с примесью облегчения и за себя, и за неё.

Они пришвартовались к широкому выступу всё той же башни «Исеть», что ранее являлся лоджией одной из квартир. Внутрь помещения забираться не стали, в развалинах обитали вполне себе обычные крысы. Ребята развели костёр. Огонь быстро разгорелся, и они сели рядом, греясь его теплом и перекусывая отварными яйцами. Ночь была лунной и тихой, и свет луны отражался в воде, создавая причудливые узоры на поверхности.

— А мы сидим на сорок пятом этаже, — как бы невзначай заметил Вова. Анна вопросительно приподняла бровь, а он лишь спросил: — Знаешь, почему я так легко узнал этот дом?

— Нет, конечно. Ну-к, просвети меня, — улыбнулась девушка.

— Я жил в этом доме на восемнадцатом этаже, — Он помолчал, глядя на огонь, а затем продолжил: — Только боюсь, моя квартира или то, что от неё осталось находиться глубоко под водой. В доме пятьдесят два этажа. Когда было светло, я насчитал семь этажей над водой. Это один из первых домов, построенных по технологии «умный дом». Как гласили брошюры, на постройку дома по спиралевидной системе, архитекторов вдохновила спираль ДНК. При постройке учитывалось движение солнца. Во всех апартаментах панорамные окна из стекла с защитой от солнечной радиации. Внутри — отделка из природного камня. Четыре первых этажа занимают тренажёры, SPA, рестораны и сервисные службы… Ах да! У нас ещё был бассейн и парковка на четыре этажа под землю. Стоимость квадратного метра от двухсот тысяч.

Он хвастался, как мальчишка, и было видно, что это всё впечатлило девушку:

— Я и не знала такие особенности. Мы с Антоном жили через пару кварталов на улице Ельцина. Но теперь… Теперь вся улица под водой.

— Ну, это тоже неплохой район. Антон — твой парень, как я понял? Почему-то не заметил, чтобы ты переживала потерю родителей, как, скажем, Марина, — заметил Вова, поддерживая беседу.

— Наверное, — протянула девушка в ответ. — По причине того, что я не была особо близка с родителями. Мои воспоминания о родителях ограничиваются возрастом семи лет. Мы много путешествовали, ходили в походы и были всё время вместе, а потом они стали пропадать на работе. Всё реже возвращались домой. Точнее сказать, они уходили, когда я спала, и приходили, когда я уже спала. За мной присматривала бабушка, когда её не стало, мне было четырнадцать. Вскоре они открыли счёт на моё имя. Хоть мы и часто созванивались, но их в моей жизни будто и не было. В пятнадцать я познакомилась с Антоном. Мы были практически всегда вдвоём. Поэтому Антон для меня гораздо важнее. Мы проводили почти всё время вместе, и он стал для меня всем. Он самый важный человек в моей жизни.

Закончив своё признание, девушка бросила скорлупу в воду, и та медленно уплыла по течению, как воспоминание.

— Я прекрасно тебя пониманию насчёт родителей. Мои тоже всегда были в разъездах. Концерты по всему миру, понимаешь ли. Мы с детства воспитывались с нянями и гувернёрами. Когда я выступал на конкурсах, со мной ездил гувернёр потому, что родители тоже где-то выступали в это время. Мы почти не созванивались, разве что только поздравить с победой на конкурсе. Остальное в нашей семье мало кого интересовало. А вот кем-то типа Антона я обзавестись не успел. Получается, в моей жизни нет важного для меня человека, — признался парень в ответ.

— Наверное, это нормально, — заключила девушка. — Не все успешные люди могут совмещать работу и семью.

— Знаешь, когда я первый раз увидел тебя, подумал, что ты одна из современных тупых девушек, которые только и делают, что красуются в соцсетях, — рискованно усмехнулся Вова, но девушка лишь рассмеялась в ответ:

— Может, ты и прав. Антон всегда говорил, что я слишком большое внимание уделяю внешности. Я вела свой инстаграмм, и у меня было больше миллиона подписчиков, — с постироничной гордостью произнесла она.

— Да ты что?! — воскликнул Вова, и они оба рассмеялись.

— Сейчас всё кажется таким глупым, — вздохнула Анна, глядя на лунный след на воде. — Когда-то в детстве я смотрела фильм, кажется, он назывался «Водный мир». Там вся планета была покрыта водой, и люди искали землю, следуя за легендой, что земля где-то существует. Мы как герои этого фильма ищем землю…

Парень кашлянул и тихо сказал:

— Ты сегодня была в расстроенных чувствах и не заметила, но дальше за городом на горизонте виднеется земля.

Анна удивлённо посмотрела на него, не веря своим ушам. Ей не верилось, что земля была так близко, а она её не заметила. В этот момент раздался громкий всплеск, и они вздрогнули, вглядываясь в темноту.

— Там что-то в воде… — пробормотал Вова вставая.

Его слова звучали предупреждением. Этот новый мир уже приучил их ко всяким неожиданностям. И будто в подтверждение его слов, из воды на выступ, где они стояли, выпало извивающееся тело, похожее на змею с небольшими плавниками. Анна вскрикнула:

— Это змея!

Из воды показалось ещё несколько тел, пытающихся выбраться из воды на сушу, их чешуйчатые тела блестели в лунном свете.

— О боже! — воскликнула девушка, вцепившись в руку парня. — Что будем делать?

Они заметили, что огонь вовсе не пугал змей, видимо, они были ночными слепыми жителями. Вова схватил палку из костра, превратив её в импровизированный факел, а вторую протянул Анне:

— Залазь в окно! — указал он.

— Но там крысы… — неуверенно произнесла девушка.

Вова нахмурился, его лицо было серьезным.

— Крысы боятся огня в отличие от этих змей, — уверенно заявил он, , наблюдая, как змеи всё прибывали, шипя и извиваясь, вылезая из воды на сушу. Их было так много, что казалось, будто сама вода ожила. — Их полно в воде.

Подхватив рюкзак, он подтолкнул девушку к проёму, что раньше был окном. Перебираясь через стену, Анна осветила помещение, и крысы, пища разбежались в стороны, прячась в тенях. Вова проследовал за ней.

— Я думаю, они охотятся на крыс, что обитают тут, — заметил Вова, поднимая факел повыше. Как и всё в этом районе, кладбища кораблей было затянуто зелёным мхом. Заметив тёмный проход в дальнем углу, Вова осторожно двинулся к нему, взяв Анну за руку, боясь потеряться в этом мрачном лабиринте. — На этих этажах были двух- или трёхуровневые квартиры, так что давай поднимемся выше.

Крыс в здании было действительно очень много, они серыми кучками разбегались в стороны, пропуская ребят. За их спинами раздавался отчаянный писк, заполнявший пространство. В тусклом свете импровизированных факелов они заметили, что змеи уже забираются внутрь. Из комнаты, которую они только что покинули, ребята попали в широкий коридор. Пройдя мимо нескольких комнат, они увидели, что змеи заползают и туда. В конце коридора справа они обнаружили лестницу, ведущую наверх.

— Крысы тоже бегут наверх, — отметила девушка, её голос дрожал от напряжения. — Надо найти, где можно закрыться.

Тусклый свет выхватил из темноты что-то напоминающее дверь с большой рычагообразной ручкой, сплошь покрытую мхом. Ручка от старости не поддавалась. Вова бросил горящую палку на пол. Огонь зашипел, столкнувшись с влажным мхом. Парень налёг на ручку всем своим весом, и со скрипом рычаг медленно опустился, отворив дверь.

— Пианисты не слабаки! — засмеялся Вова. Как показалось Анне, слово «пианисты» он произнёс с особой гордостью.

Дверь, массивная и толстая, словно из банковского хранилища, с трудом поддалась их усилиям. Она была не просто дверью — это был настоящий барьер, защищающий от времени то, что скрывалось за ней. В комнате, куда они, наконец, попали, с удивлением обнаружили, что мха, который покрывал всё вокруг, здесь не было. Стены блестели металлом.

На стеллажах лежали слитки золота, платины, и кучи бумажных денег разных стран. Анна осторожно протянула руку, чтобы взять одну купюру, но та рассыпалась в её пальцах, как песок сквозь пальцы.

— Видимо, это был чей-то сейф… — предположил Вова, прикрывая дверь.

Бежавшие в панике крысы пытались проникнуть и сюда.

— Смотри, тут свечи, — сказала Анна, держа в руках вполне обычную хозяйственную свечу.

Она подожгла, и комната озарилась мягким, тёплым светом. Они затушили последний факел, пока за дверью писк и шипение всё усиливались.

— Удивительно, какое богатство хранили некоторые люди дома, — задумчиво протянула Анна, осматривая стеллажи. — А сейчас это не имеет никакого значения. Бумага — мусор, а золото — это просто куски бесполезного металла. Даже странно, зачем человеку в сейфе, забитому драгметаллами, нужны были свечи…

— А я думаю, как там остальные. Они остались на плоту. Зря мы разошлись, — Вздохнул парень, доставая спальник из рюкзака. И пожалел, что сказал, заметив, как опечалилась Анна, и быстро добавил: — Они найдут, где укрыться. С ними Стас. Он всегда знает, что делать.

— О Боже! Вова, иди сюда! — внезапно воскликнула девушка. — Смотри, что тут.

Он поторопился к ней. За рядами стеллажей, в углу комнаты стояло пианино. Настоящее произведение искусства — полностью покрытое золотом, оно блестело в свете свечи, словно маленькое солнце.

— С ума сойти! — выдохнул он. — Я слышал, люди делали золотые унитазы, но такого я не предполагал… Это что-то невероятное.

— Может, у него до сих пор стоит золотой унитаз и ванна, — засмеялась девушка, её глаза светились озорством. — Если мы, конечно, найдём туалет. Ну-ка, проверь, оно работает. Тут и стул золотой…

Он неуверенно присел за пианино, стянул перчатки и открыл крышку. Его пальцы нежно коснулись клавиш.

— Это слоновая кость… — поразился он.

Девушка улыбнулась. Парень закрыл глаза, пальцы скользнули по клавишам, и зазвучала музыка. Владимир играл Бетховена, «Мелодию слёз». Для музыки ему не нужны были ноты или свет. Придерживая свечу, девушка села на пол, опершись о стену, и тоже закрыла глаза. По телу прошли мурашки, музыка будто уносила её вдаль, прочь из этой комнаты. Звуки отражались от металлических стен, даря ощущение волшебства. Казалось, что время остановилось, и только музыка продолжала жить.

Когда парень окончил произведение, она открыла глаза и произнесла:

— Это чудесно.

— Ну, не совсем, — не согласился Вова. — Пианино расстроено…

— Всё равно я не понимаю, — отмахнулась она и грустно добавила: — Это прекрасная музыка. Сейчас я жалею, что никогда не ходила на концерты классической музыки.

Вова посмотрел на неё, осторожно принял свечу из её рук и бережно установил на пианино. А затем вновь заиграл. На этот раз его любимую «К Элизе» — мелодию, которая всегда давалась ему легко и с душой. Теперь многое неважно, но в том, что он знал всё произведения, он уверен. Вова играл, не чувствуя усталости, его пальцы скользили по клавишам с уверенностью и грацией, словно он был рождён для этого. Он играл столь вдохновенно, что не заметил, как Анна уснула, привалившись к рюкзаку.

Анна проснулась первой. Тело немного затекло от неудобной позы, и она потянулась, разминая затёкшие мышцы. В комнате царил полумрак, и лишь фитилёк свечи, утопленный в застывшей луже воска на пианино, продолжал едва заметно мерцать. Она встала и зажгла новую свечу. На полу, в спальнике, зашевелился Вова:

— Уже утро? — спросил тот.

— Не знаю, но хочу посмотреть и проверить, — ответила Анна, прислушиваясь к звукам за дверью. Внезапно она услышала, как их зовут. — Там остальные! Они ищут нас.

Вова поспешил к ней, помогая открыть тяжёлую дверь.

— Мы тут! — закричали они в ответ.

— Аня! Вова! С вами всё в порядке? — услышали они голос Стаса.

— Да! Сейчас спустимся! —крикнул Вова в ответ.

Свечи решено было забрать, а дверь плотно закрыть, как было до их прихода. В комнате осталась чудесная вещь, которую они пока не могли забрать с собой — пианино. Свет свечи отражался от его поверхности, создавая ощущение, что инструмент ожил и смотрит на них с лёгкой грустью.

Количество крыс в здании значительно уменьшилось, и они беспрепятственно спустились к своим друзьям. На их лицах читалось облегчение — все были целы, хотя и изрядно измотаны. Всю ночь им приходилось отбиваться от ползущих гадов. Стас предположил, что они попали на территорию кладбища кораблей в сезон размножения этих полурыб, полузмей.

— А я провела прекрасную ночь, наслаждаясь музыкой, — улыбнулась Анна.

Они восторженно рассказали, что обнаружили в руинах башни «Исеть».

— Мы за вас рады, что всё обошлось, — с теплотой сказала Марина, обнимая их. — Но сейчас будем искренне благодарны, если вы упадёте на вёсла. Мы всю ночь не спали, а потом разыскивали вас, пока не наткнулись на плот.

— Да, конечно, — с энтузиазмом согласилась Анна.

Впереди их ждали новые испытания, но сейчас они были вместе, и это придавало им сил.

Глава 12. Записка.

То, что на горизонте земля, Владимир не ошибся.

— Екатеринбург указан одним из городов, где находится хранилище, — объявил Стас. — Оно должно быть где-то в той стороне. Так что как пристанем, будем искать.

Весь берег был покрыт пеплом и застывшей лавой, похожей на чёрное стекло с трещинами. Повсюду образовались впадины, которые заполнила дождевая вода, что блестела как зеркала.

— Значит, извержение всё же было, — заключил Стас, когда они высадились на берег. Его взгляд скользнул по окрестностям, оценивая разрушения. — Видимо, лава сошла вон с тех гор.

Собрав свои пожитки, они углубились в поисках знака, указывающего, где находится убежище. Всё осложнялось тем, что никто из них не представлял, что искать, а окружающая природа изменилась до неузнаваемости. С каждым шагом пейзаж преображался: чем дальше они уходили от берега, тем гуще становилась растительность.

Сначала это были небольшие кустарники. Но они становились все выше и выше. Деревья превращались в гигантов с плотными и кожистыми листьями, образуя внизу глубокую тень. На земле росли папоротники, похожие на огромные перья. Местами встречались заросли густой травы метра два в высоту. Множество лиан переплетались над их головами, свисали вниз и тянулись от дерева к дереву. Всё чаще попадались растения или кустарники со странными плодами как нечто нереальное. Лес был прекрасен своей девственной красотой и походил на сказочный мир, украшенный крупными, яркими и цветами. Такие цветы могли бы украсить любую оранжерею мира. Этот лес никогда не слышал звуков топора, и в нём не раздавалось биение пульса цивилизации. Единственное, что резало слух — это отсутствие пения птиц, лишь насекомые жужжали и стрекотали, создавая свой собственный оркестр.

— О боже! Обезьяна! — вскричала Елена, указывая на небольшое животное, которое ловко перепрыгивало с ветки на ветку. — Смотрите! Это же обычная обезьяна.

И правда, в этой местности водились обезьяны различного вида и породы. Некоторые из них были настолько маленькими, что могли легко уместиться на ладони, а иные достигали размеров крупной макаки. Однако радость от встречи со столь привычными для них животными быстро сменилась недовольством. В первую же ночь они поняли, чем плохо соседство с обезьянами. Смышлёные животные их просто ограбили с наступлением ночи. Унесли всё, что показалось интересным.

Они потратили неделю на поиски хранилища, но всё было безуспешно. Ни следа, ни намёка, лишь зелень кругом. Обезьяны, что радовали в начале, пообвыкши, стали жутко бесить своей навязчивостью и агрессивностью в отношении незнакомцев, проникнувших в их лес. Они боялись потеряться, и это мешало им разойтись в разные стороны, чтобы расширить радиус поиска. Однажды, случайно наткнувшись на остатки костра, они поняли, что просто ходят кругами.

— Это бесполезно, — заметил Владимир. — Пустая трата времени. Мы понятия не имеем, что ищем. Может, мы его прошли.

— Думаешь? И что же нам тогда делать? — спросила у него Анна и вздохнула: — Как же хочется искупаться, а не ополаскиваться собранной водой на рассвете.

Волосы её окончательно спутались, одежда совсем измаралась. Она чувствовала отвращение к самой себе.

— Я не знаю, что делать, — ответил Вова. — Но мы просто тратим силы. Все устали и измотались.

Стас поднял голову и устало оглядел их группу, развалившуюся на месте оставленного ими же привала три дня назад. Ему приходилось тащить на импровизированных полозьях их «Белоснежку». Хоть сам вес был не больше пятидесяти килограмм, но учитывая непроходимую местность, мужчина не просто устал, а выбился из сил. Он тяжело поднялся и направился прочь с их небольшой полянки по малой нужде. А когда выбрал подходящее дерево, то тут же закричал остальным:

— Ребята, идите сюда! Я, кажется, что-то нашёл.

Все подошли к нему. Стас указал на толстый ствол дерева, возле которого он только что стоял. На дереве был вырезан знак — круг, перечёркнутый стрелкой, направленной влево.

— Что это? — с любопытством спросила Марина, наклоняясь ближе.

— Похоже на знаки «хобо».

— Хобо?

— Закодированный язык субкультуры, которую образовали разнорабочие в США начале двадцатого века. Потом этот язык стал языком бездомных. Этот знак означает «не ходите туда».

Они как зачарованные смотрели на знак, несомненно, вырезанный человеком.

— Погодите… — дрожащим голосом вымолвила Елена. — Получается, тут кто-то был…и оставил знак?

— Да. — подтвердил Стас, его лицо было серьёзным. — И этот знак говорит нам: не ходить в ту сторону. А мы всегда бессознательно двигались именно туда. Давайте осмотрите все деревья вокруг. Возможно, есть ещё какие-то знаки.

Они с энтузиазмом стали осматривать все деревья поблизости. Среди густых ветвей и изумрудной листвы им удалось обнаружить ещё один знак — простой круг.

— Там ничего нет, — пояснил Стас.

Их поиски продолжались. Вскоре они наткнулись на второй знак — круг со стрелочкой, указывающей вправо.

— Идите туда, — означает он. Если никто не против, пойдём?

Все молча согласились, и группа двинулась в направлении, указанном стрелочкой. Никто из них не мог поверить, что в этом пустынном мире, могут быть другие люди. За два месяца их одинокого блуждания сама эта мысль казалась немного дикой, почти фантастичной. Но теперь, когда они нашли знак и наткнулись на остатки костра, оставленного не ими, это стало реальностью. На дереве неподалёку красовался ещё один — «вперёд».

Пройдя не более полукилометра, их взору предстала неуместная в этом тропическом раю металлическая пирамида высотой в два человеческих роста.

— Видимо, это и есть то, что мы ищем, — заключил Стас.

Обойдя пирамиду, они наткнулись на приоткрытый люк с лестницей, уводящей в тёмную глубину. Владимир достал фонарь и направил его луч вниз. В свете мелькнули неясные очертания и что-то блестящее, словно отражение луны на поверхности воды. Он кинул камень и услышал глухое «Бульк!»

— Глубина где-то двадцать метров, и, похоже, оно затоплено… — заключил он.

— Это не важно, — отбросила сомнения Анна. — Нам нужно спуститься туда и посмотреть, что там. У нас водонепроницаемые фонари.

Она быстро достала из рюкзака фонарь и, схватившись за лестницу, перекинула ногу через край люка.

— Подожди, — остановил её Стас. — Я пойду с тобой. Вдруг там опасно.

После короткого обсуждения они решили идти втроём. Стас, как самый опытный, шёл первым, за ним следовал Владимир, а замыкала процессию Анна. Спуск привёл их в круглую металлическую секцию метров десять в диаметре. Мужчины зависли с боков лестницы. Стас передал фонарь Владимиру и нырнул с головой.

— Глубина около двух метров, — сообщил он вынырнув. — Вода чистая и почему-то тёплая… Наверное, его недавно затопило.

Девушка только закончила спуск, и поводив ногою в воде, почувствовала, как что-то задела. Она опустила руку в воду, зажав фонарь в зубах, и попыталась на ощупь определить, что это.

— Ребят! Тут верёвка! Кто-то привязал к лестнице верёвку.

Незримый проводник указал им путь сюда и указывает проход дальше, — решила она.

Следуя за верёвкой, она доплыла до противоположной стены и провела рукой по ней рукой:

— Тут проход под водой! Кто-то действительно указал нам путь. — радостно объявила она. —Я нырну и проверю, что там.

— Стой! — резко окликнул её Вова. — Это опасно. Ты же не знаешь, что там. А вдруг там всё затянуто тиной или какие-то подводные существа?

— Беспокоишься обо мне? — улыбнулась девушка в темноту.

— А что нельзя?

— Спасибо. Не переживай, я проплыву насколько мне хватит воздуха с запасом на возврат. Я хорошо плаваю, — обнадёжила его Анна.

— Будь осторожна. Не рискуй, — напутствовал Стас.

— Мой парень — профессиональный дайвер. Главное — сохранять спокойствие.

Она закрепила фонарь на руке. Затем несколько раз спокойно вздохнула и выдохнула, сделала глубокий вдох и нырнула.

Спокойствие, лишняя суета заставит организм потратить дополнительно кислород. Движения должны быть плавными… представь, будто само время растянулось… — вспоминала она, перебирая руками по верёвке вглубь туннеля. — Не поднимай голову, чтобы не создавать сопротивление.

Но если туннель окажется очень длинным, то у неё возникнут проблемы… Воздух заканчивался, и она чувствовала, как лёгкие сдавливает от недостатка кислорода. Сдаваться ей не хотелось, но воздуха уже оставалось только на то, чтобы вернуться.

Нет! — мысленно вскричала она.

Кто-то же проложил эту верёвку для них, то и она сможет. Она продолжила движение, держась за канат. Ей повезло, она натолкнулась на воздушину, сделала глоток воздуха и снова нырнула. Вскоре туннель изменил направление и пошёл вверх, уровень воды падал. И вот её ноги достали дна, и она смогла свободно дышать, следуя дальше. Ногою она нащупала ступеньки ведущие вверх, но всё ещё скрытые водой. Вода закончилась, а туннель вывел её в такую же круглую комнату, стены которой были заставлены металлическими ящиками.

Хранилище!

Только подумать кто-то первым нырнул в неизвестность, чтобы проложить верёвку. Какая потрясающая храбрость! — подумала Анна.

За спиной вынырнул Стас, а следом за ним и Вова.

— Анна! — одновременно вскричали они. — Ты нас до ужаса напугала!

Она засмеялась. Они думали, что с ней случилась неприятность, но поплыли в неизвестность, чтобы спасти.

— Склад. Это склад! — продолжая смеяться, произнесла она.

Они тщательно изучали содержимое ящиков, каждый из которых был надёжно упакован в вакуумную плёнку. Внутри обнаружились инструменты, аккуратно разложенные по своим местам, и запасы продуктов, упакованные в герметичные контейнеры. Но настоящий сюрприз ждал их впереди. Анна, увлечённая процессом, случайно наткнулась на ящик, который отличался от остальных. Внутри лежала только сложенная пополам записка. На листке синим карандашом было написано:

«Мы — выжившие люди. Наши товарищи организовали лагерь в районе Миасса, возле одного из хранилищ. Если кто-нибудь добеёется сюда, пожалуйста, оставьте знак. Я надеюсь, мы когда-нибудь встретимся. Будьте осторожны и берегите себя. Удачи Вам. Антонова Мария»

Анна так разволновалась, что у неё задрожали руки. Она еле сумела рассказать о своей находке парням, голос дрожал, а глаза туманили слёзы счастья.

— Мы не одни… — сказал Стас. — Есть другие люди и убежища. Всё так, как рассказывал Валерыч.

— Смотрите, там ещё один люк. — заметил Владимир, направил свет своего фонаря на стену, где виднелся кремальерский затвор, скрытый в тени. Он направился к нему.

— Осторожнее! — предупредил Стас. — Там может быть затоплено.

Владимир подошёл и постучал по металлу, раздался глухой звук:

— Всё нормально, звук пустой. Я открою её…

Совместными усилиями дверь удалось открыть. Они осветили помещение таких же размеров, как и две предыдущие, и ахнули. На стеллажах высотой около трёх или четырёх метров. От пола до потолка всё было заставлено книгами. Книги были сделаны все из тех же пластиковых страниц, как атлас, который Стас нашёл у проводника. Он осторожно достал одну из них и прочитал:

— «Как сделать печь» — посветил фонарём на рядом стоящие фолианты. — «Фильтр…», «Построить дом…» Всё для выживания.

— А вот здесь энциклопедии и книги по сельскому хозяйству, — откликнулся Вова. — Тут целая библиотека! И множество книг по медицине…

Они бродили мимо стеллажей, изучая содержимое полок.

— Так, — наконец сказал Стас, который уже давно взял на себя роль лидера их группы. — Давайте возьмём немного еды, несколько книг и поднимемся к остальным. Боюсь, нас могут потерять, и девушки будут волноваться.

С этими словами они начали складывать в один из рюкзаков, похожих на те, что были у них, найденные продукты: сушеные фрукты, вяленое мясо, консервы. Стас также выбрал несколько книг, которые показались ему наиболее полезными. Когда они вернулись, их встретили радостными возгласами. Елена и Олежа даже бросились на шею к Стасу. Это был самый светлый день в их новой жизни. Они приготовили ужин из продуктов, раздобытых в хранилище. Еда была простой, но сытной. Стас рассказал остальным о том, что они обнаружили: о стеллажах, полных книг, о том, как они нашли еду и лекарства. Все слушали его с восхищением и надеждой.

— Никогда бы не подумала, что буду так рада гречке, — улыбнулась Елена. — Я уже забыла её вкус

Из-за нерегулярности питания и больших расстояний, которое им приходилось преодолевать, все они заметно схуднули, хотя стали более выносливыми.

— Та девушка, что оставила записку, говорит, что они расположились в Миассе. Я бы хотела сходить туда, но не хочу расходиться снова, — сказала Анна.

Желание встретить других людей не оставляло её.

— У меня есть другое предложение, — подал голос Стас. — Они попросили оставить знак. Значит, планировали сюда вернуться. Если останемся здесь, то, возможно, встретим их. Есть такое правило: если заблудился — оставайся на месте. Мы искали подтверждение того, что не одни в этом мире, что есть ещё и другие люди кроме нас. Записка, которую ты нашла, это подтверждает. Предлагаю сменить цель.

Все внимательно смотрели на него, ожидая, что он скажет.

— Я не ошибусь, если предположу, что вы, как и я, до недавнего времени думали, что всё произошедшее — какая-то глупая ошибка. Что мы выйдем к людям и вернёмся к нормальной жизни, — кто-то молча согласился, кто-то кивнул в подтверждение слов, и он продолжил: — Нам пора смириться с тем, что катастрофа действительно произошла, но мы выжили. Есть два пути: либо мы продолжим странствовать, либо поселимся где-нибудь. Путешествовать очень тяжело. Мы это испытали на себе. Это не очень хорошо для нас, и мы, по сути, плохо подготовлены. Как насчёт того, чтобы организовать тут нашу базу. Место, довольно свободное, учитывая те заросли, что мы проходили. Мы могли бы постепенно изучать окружающий мир и учиться здесь жить. В хранилище полно запасов. Есть небольшой ручей поблизости. И мы не встречали за все дни крупных хищников.

— Да, — подтвердила Марина, выражая общее согласие, и добавила: — К тому же пока вы были внизу, мы обошли вокруг и нашли неподалёку тёплые и неглубокие озёра в той стороне. Что-то вроде ванны под открытым небом получается.

— Скорее всего, последствия вулканической деятельности. Вода в хранилище тоже тёплая, — поделился Стас.

Пока все принялись обсуждать постройку дома и где лучше расчистить под него место, Анна погрузилась в печальные размышления.

И что? Вот так просто жить в этих джунглях? Раньше мечтала выйти замуж за Антона, родить детей, создать семью. А теперь что? Что, если я никогда не найду Антона? Что, если его тут просто нет? За кого выходить замуж? И выходить ли вообще… И если так, то получается, остаётся только жить ради того, чтобы жить. Но в чём смысл такого существования? Разве так можно? Если бы Антон был тут, было бы всё равно, джунгли тут или… — она почувствовала, как слёзы находят на глаза.

— Аня, — тихо позвал её Владимир, сидевший рядом. — Давай не теряй надежду. Нам нужен лагерь, чтобы перевести дух и собраться с силами. А потом можем и продолжить поиски… Знаешь, что чертовски плохо. Нам оставили книги, но могли бы оставить хоть какой-нибудь музыкальный инструмент!

Девушка невольно улыбнулась. Несмотря на меланхоличный характер, парень не раз доказал свою смелость и внимательность к чужим чувствам. Он пытался подбодрить её.

— Мы должны построить пианино! — наперекор своим мыслям выпалила она. — Уверена, в тех книгах можно найти чертёж или инструкцию.

— Построить… — протянул он и впервые за всё время рассмеялся, приятным мелодичным смехом.

Все обернулись на него, пытаясь понять причину такого несвойственного ему веселью, и были очарованы им.

Глава 13. Эпизод 1.

Через несколько часов их бравый поход прервался. Ещё вчера натёртая мозоль на пятке внезапно дала о себе знать резкой, жгучей болью, словно в ботинок кто-то подкинул раскалённый уголёк. Она лопнула, заставляя Машу отчаянно хромать. Она из всех сил старалась превозмочь боль, от её усилий на лбу выступила холодная испарина. Но ей не пришлось говорить об этом Антону. Тот сам обратил внимание на её хромоту и предложил сделать привал, чтобы осмотреть ногу. Ей было ужасно стыдно за то, что она подвела его. Ей оставалось только оправдываться:

— Я за всю жизнь столько не ходила, — призналась Маша, пока Антон промывал и перевязывал её ногу. — А ещё у меня плечи отваливаются от рюкзака.

— Мы оказались в таком мире, где всем надо стать выносливее. Иначе никак, — он посмотрел на неё, как старший брат, и потрепал по голове. Затем встал, разминая поясницу: — У самого спину ломит от рюкзака. Ну что ж, устроим привал до завтра. В следующий раз не тяни до последнего, сразу сообщай, если что-то болит. Болеть опасно. У нас нет ни врачей, ни медикаментов.

— Хорошо. — Маша кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется благодарностью.

Он ободряюще улыбнулся:

— Не расстраивайся. Я очень рад, что ты пошла со мной. Одному мне было бы ужасно не по себе.

Они уютно устроились на своих спальных мешках, предвкушая короткий дневной отдых, когда с той стороны, откуда они пришли, донёсся странный, леденящий душу вой. Что-то неслось на них, продираясь сквозь кусты.

— Что-то движется сюда… — констатировала Маша очевидное, прижимаясь ближе к Антону.

— Тут водятся крупные звери? — зачем-то спросил Антон, понимая, что оба не знают ответа. Столь бессмысленный вопрос помог ему взять себя в руки, и избавиться от парализующего тело ужаса. Он быстро достал нож, готовясь сражаться за жизнь, и отодвинул Машу за спину: — Держись за мной!

К их удивлению, на поляну выскочил Макс, а за ним, тяжело дыша, Ленка. Они прыгали, фыркали и безумно махали руками, стараясь что-то стряхнуть с себя. От неожиданности Антон открыл рот, но так ничего и не произнёс. Первым в себя пришёл Макс:

— На нас упал какой-то улей! С какими-то, мать вашу, червями! — выпалил он, продолжая осматривать себя со всех сторон.

Антон посмотрел на Машу, затем на Макса и Ленку, пытаясь понять, что произошло:

— Какого чёрта вы пошли за нами?! — он всё так же стоял с ножом в руке и защитной стойке.

— Это я виновата, — встряла Ленка. — Я услышала с утра, что вы куда-то тайно уходите, и растолкала Макса.

— Почему вы вообще тайно ушли? У меня свежо воспоминание о ещё одном вашем глупом побеге, — прищурился Макс. — Опять кому-то что-то показалось?

Он уставился на Машу. Маша икнула.

— Я всё обговорил с Наргизой. Сказал, что планирую вернуться максимум через неделю, — ответил Антон. — Мы сходим до Екатеринбурга и обратно. Так что, возвращайтесь в лагерь, пока мы ушли недалеко.

Макс и Ленка не двинулись с места, переглянулись и виновато опустили взгляд.

— Понимаешь… — протянул Макс, — тут такое дело…

Антон нахмурился.

— Мы хотели вернуться, — смущённо призналась Лена. — Но ни я, ни Макс вообще не ориентируемся. От слов совсем нет. Мы заблудились и то, что выбежали к вам — чистая случайность.

— Боже! — воскликнула Маша, кинувшись к подруге. — Какой ужас вы должно быть пережили.

Лена с благодарностью приняла объятия. Антон выдохнул, закрывая глаза рукой:

— И что же с вами, дураками делать? — пробормотал он, затем задумчиво оглядел их. — А где ваши рюкзаки? Потеряли?

Макс растерянно огляделся по сторонам, словно надеялся найти их взглядом, но, в конце концов, лишь развёл руками:

— А мы их не брали.

В итоге было решено продолжить путь всем вместе. Вечером Антон пыхтел добрых полчаса, пытаясь высечь искру. Глядя на это Макс не выдержал и взял всё в свои руки, и через пять минут их небольшой лагерь озарил огонёк.

— Ты стал настоящим профессионалом по разведению огня, — с лёгкой завистью заметил Антон.

— Если ты не заметил, я каждый божий день этим занимаюсь с тех пор, как мы оказались здесь, — ухмыльнулся Макс. — Практика наше всё!

— Ты и готовишь чаще всех, — заметила Лена.

— Вот-вот. Иногда по три раза в день, если нам везёт, — подтвердил Макс.

— Обыденные дела часто остаются незамеченными и неоценёнными потому, что воспринимаются как должное, — сочувственно согласилась Лена.

Девчонки решили спать в одном спальном мешке для спокойствия, а парни по очереди нести ночную вахту. Утром девушки поменялись обувью. Лена ушла из лагеря в мокасинах, обнаруженных в хранилище. Эти мокасины были не такими жёсткими, как её старые, и не натирали Маше ногу, что позволило ей продолжить путь.

Второй день пути начался как обычно, но вскоре всех ждал неприятный сюрприз. Антон, как всегда, шел первым. Внезапно он вскрикнул, схватился за ногу и рухнул на землю.

— Что случилось? — все бросились к нему.

— Змея… Меня укусила змея, — Антон быстро закатал штанину. На его икре отчётливо проявлялись два кровавых прокола. Он схватился за горло: — Дышать тяжело…

Их пробил холодный пот. Дальнейшее развивалось стремительно. Антон впал в полубессознательное состояние, его дыхание стало хриплым и прерывистым, а тело охватил жар. Что делать не знал никто. Макс попытался, как в фильмах, высосать яд, но это не принесло облегчения.

— Что же нам делать, если ему станет совсем плохо? — тихо произнёс он, обращаясь большей частью к себе.

Внезапно Маша резко вскочила и кинулась в лес с дикими воплями:

— Люди! Люди!

— Чёрт возьми! Ты куда?! — завопил Макс. — Ленка, догони её!

Глава 14. Поселение.

Маша бежала, не разбирая дороги куда. Растительность здесь уже не была столь густой, и ничто не замедляло её движения. Лене, с её-то пятым размером, не предназначенным для быстрого бега, было её не догнать. Крики остались где-то далеко позади. Машу пугала сама мысль столкновенья со смертью. Смерть всегда ходит рядом, но люди с завидной изобретательностью и отвагой брыкаются, барахтаются, цепляясь за жизнь до последнего, стараясь игнорировать старуху с косой.

По щекам Маши потекли горькие слёзы, туманя её взор. Всё окружающее превратилось в размытую картину мира, теряя своё очертание. Она запнулась о ветку, и не в силах замедлить падение, вскрикнув, полетела вперёд по инерции. Она врезалась во влажную землю подбородком, до звона в ушах стукнув зубами, и прокатилась ещё на два метра и там замерла заскулив. Адская боль, озарившая тело, отвлекла от всех мыслей, привела её в чувства. Со стонами и охами она села. Колени болели. Штанины остались целы, но на них образовались тёмно-бурые пятна земли, а сквозь правую просачивалась кровь. Нижняя часть лица горела огнём. Она притронулась, чувствуя ободранную кожу под рукой, поморщилась. Вспомнились слова Антона о том, что раны не желательно получать.

Точно! Антон! Маша оглянулась. В лесу было тихо, где-то рядом журчала вода. Она поднялась, не зная, куда двинуть. В итоге похромала на звук ручья. Через какое-то время она и вправду вышла к неширокой речушке и замерла. Через весело журчащую речку был построен мост. Простой, деревянный, без перил, как на рисунках в книгах, но самое главное — рукотворный! У неё перехватило дыхание. Однажды они уже встречали людей… Там люди!

Позабыв о ноге, она перебежала мост, с замиранием сердца заметила еле протоптанную тропинку и посеменила по ней.

Люди! Там люди. Антона спасут, — билась единственная мысль в её голове.

Не прошло и пяти минут, как она вышла на прогалину. С краю притулилась серая хижина с соломенной крышей. Сквозь щели между стволами в стенах дома проглядывалось более чем скромное убранство, больше похожее на жилище каких-то дикарей. В её голове скользнула шальная мысль о том, что она бежала, не зная к кому. Обойдя дом, она обнаружила во дворе мужчину, рядом бродили обычные себе белые куры. Он её не заметил, был занят чем-то на посадках перед домом. Мужчина был возраста её отца, хотя за отросшей бородой она могла и ошибаться. Голову его украшала плетённая соломенная шляпа. Выцветшая рубака, давно лишившаяся своих пуговиц, была распахнута, и её полы трепал лёгкий ветер, а брюки до колен оканчивались рваными штанинами. Он был босоног и больше напоминал человека без определённого места жительства. Маша нервно сглотнула, но всё же решилась сделать ещё несколько шагов и сказала:

— Извините.

Мужчина поднял голову и абсолютно не удивился её появлению. Он просто стоял, смотрел на неё и молчал.

Может, он не понимает языка? — подумала мельком она.

— Извините, — повторилась она. — Мне нужна помощь.

Он тяжело вздохнул, отложил тяпку или нечто похожее и вновь посмотрел на неё, тем самым, грустным русским взглядом, хотя и не был русским, словно она успела его утомить, едва появившись.

— Что случилось? — наконец спросил он.

Вот так просто? Он даже не спросит, кто я и откуда? — подумала Маша, но ответила:

— Мой друг. Его укусила змея. Он там, — она указала в ту сторону, где приблизительно остались ребята.

— Хорошо, — сказал он и прошёл мимо неё в дом.

Вышел с сумкой через плечо и вытащил две доски на перевязи тряпок.

Носилки, — поняла она.

— Куда идти? — спросил мужчина.

Маша замялась, ведь точной дороги она не помнила.

— Понимаете, я испугалась и убежала. Не змеи, а за друга, — пояснила Маша. — Бежала, пока не упала. Я не помню, куда точно бежала…

— Где?

— Что? — переспросила Маша, не совсем понимая вопрос.

— Где упала?

— Там, за мостом.

Больше не сказав ни слова, он обошёл её и двинул к мосту.

Почему единственный встреченный ей человек оказался столь пугающе странным? — думала Маша, следуя за неизвестным мужчиной.

Они вернулись к тому месту, где она совершила своё эпическое падение, оставив тёмный след из снятого травяного покрова и открыв взору чёрную вулканическую почву. Мужчина огляделся и двинул по следу. Он высматривал сломанные ветки и примятую траву. Маша догадалась, что он пытается понять, откуда она прибежала. И вскоре они без затруднений вышли к её товарищам по несчастью. Оказалось, она убежала довольно далеко, пока не пришла в себя. Заметив мужчину, Макс сначала подскочил, схватившись за нож, но увидев Машку за спиной незваного гостя, успокоился и сообразил, что это помощь:

— Его укусила змея. Он практически сразу потерял сознание. Кажется, у него жар, — пояснил он.

Мужчина не стал медлить и поспешил осмотреть Антона, что лежал без чувств на земле. Маше было страшно смотреть на Антона. Он был очень бледен с неестественным румянцем на щеках. В руках мужчины оказалась тёмная, почти чёрная бутыль с узким горлышком. Он осторожно откупорил её и поднёс к губам Антона. Жидкость внутри была густой и вязкой, как смола. Мужчина наклонил бутыль, и несколько капель тягучей субстанции медленно скользнули в рот Антона. Юноша судорожно сглотнул, и его тело слегка дернулось.

— Это собьёт температуру, если его укусила серебрянка, — пояснил мужчина. — Реакция на яд серебрянки, что в избытке тут обитают, случается единожды, потом появляется иммунитет. Проблема в том, чтобы пережить резкий, но не продолжительный жар, но он молод и спортивен, сердце должно выдержать.

Они погрузили Антона на носилки и мужчины понесли его в сторону хижины. Лена какое-то время поохала над внешним видом Маши, а затем подбежала к мужчине:

— А как вас звать?

— Имя? — переспросил он. — Я уже думал, что его позабыл. Родители Давидом назвали.

На сомнительное замечание в ответе Лена не обратила никакого внимания и поспешила представить всех остальных в их группе.

— Я уже и забыл, что люди представляются при знакомстве, — немного грустно заметил он. — Мы не видели новых людей уже лет десять, наверно.

— А есть ещё люди? — в предвосхищении новых встреч поинтересовалась Лена, её глаза загорелись уже знакомым Маше ажиотажем.

— Да. Они недалеко, — просто ответил мужчина по имени Давид.

Они только расположили Антона внутри хижины и обработали раны Маши, как с улицы раздался мужской низкий крик:

— Эй, Изгой, ты дома?

Давид вздрогнул, а по лицу прошла тень испуга:

— Лучше им вас не видеть, — тихо сообщил он.

— А что не так? — встрял Макс.

— Не шумите, — повторил Давид и шагнул из хижины.

— Мы с Марийкой осматривали территорию, — сообщил мужской голос. — По этой причине решили за яйцами заглянуть раньше срока. Ну-к, давай быстренько собери котелок.

Маша приблизилась к одной из щелей и осторожно выглянула на улицу. На углу стоял крупный крепкий мужчина с копной длинных чёрных, как смоль волос, собранных в хвост. Его щёки украшала щетина, во рту дымила деревянная трубка. На его бёдрах подхваченные просто завязкой, висели свободного покроя брюки, сшитые из какой-то домотканой ткани, большой вырез рубахи показывал миру грудь, щедро сдобренную тёмной растительностью. В руке он сжимал самое настоящее мачете.

Он похож на пирата, — подумала Маша.

Давид взял у него котелок и направился к низкому деревянному строению поодаль, что Маша и не приметила.

— Слышь, Изгой, — послышался женский голос, вне её поля зрения. — Я твою куру возьму? Уже взяла.

Женщина рассмеялась, недобро так, со скрытой издёвкой, с чувством собственного превосходства. В душе Маши зарождалось ощущение тревожного страха. Эти люди её очень пугали. Когда-то давно она слышала загадку:

«Что есть истинное зло? Зло — это сам человек. Ибо только человек несёт зло себе и другим…»

— Арсен, иди-ка сюда на минуточку, — раздался голос женщины где-то рядом справа от неё. — Я, кажется, нашла кое-что интересное.

На входе в хижину стояла высокая босоногая женщина. Она являла собой эталон красоты кавказских женщин: правильное симметричное лицо с изящными чертами и огромными, как тёмные омуты, глазами в обрамлении длинных ресниц. А вот одета она была уж совсем не в соответствии с культурой Кавказа. В шорты и короткий топ. Если бы она раскинула свои длинные густые волосы по плечам, то можно было решить, что она одета в волосы. Маше даже не верилось, что такая красота настоящая. И как напоминание о том, что красота может быть опасной, в руке женщина держала за шею ещё недавно живую курицу.

В проход протиснулся тот, кого она назвала Арсеном. Он закинул мачете на плечо и внимательно оглядел их.

— Вот видишь, — заметил он, обращаясь к женщине и по-братски приобнял, — я же говорил, что должны быть ещё люди.

— Откуда вы такие выползли? — спросила женщина, и в отличие от мужчины, их появление её явно не радовало.

Отчего-то даже болтливая Ленка молчала.

— Ещё одни выжившие, — глухо заключила женщина. — Хорошо, вы пойдёте с нами.

— Согласен! — отреагировал Макс.

— Нет, с нами пойдут только девчонки, — бросила она выходя.

— Что? Почему? С чего это? — набычился Макс.

Вот, умным его не назовёшь, но в смелости не откажешь, словно глупость и отвага — девиз его жизни.

— Хорошо! Мы пойдём с вами, — вперёд выпрыгнула Лена, как всегда, широко улыбаясь, и беззаботно заявила: — Мы сможем поговорить. Я расскажу вам всё, что знаю, правда-правда.

Она рассмеялась, но её смех никто не поддержал. Почему-то весёлое очарование Лены на них не действовало.

— Мы должно удостовериться, что вы не опасны, — пояснил Арсен.

— Опасны? — удивился Макс. — С чего вдруг?

— Кто знает, брат, кто знает… — протянул Арсен. — А, ну, двинули, девчонки.

Идти пришлось не менее часа вдоль высоких зарослей кукурузы. Наконец, тропинка упёрлась в здоровенный забор, не менее трёх метров в высоту.

— Карен, открывай! — крикнула женщина. — Мы вернулись.

Через мгновение в заборе появился проход. Одну часть сдвинул крупный парень приблизительно возраста Антона.

— О! А это кто? — удивился он, приметив девчонок.

— Всё потом. На собрании вечером, — пояснила женщина. — Закрой проход понадёжней и позови Гурама и Сосо в дозор дополнительно. Два их парня остались у Изгоя.

Карен сразу подобрался и важно кивнул:

— Как скажешь, Марийка.

Видимо, она у них главная, — подумала Маша. — Все её слушаются её беспрекословно.

В душе Маша была восхищена Марийкой. Быть потрясающе красивой женщиной и добиться такого уважения среди людей, это практически стать божеством в её глазах. Из-за своих впечатлений она не сразу обратила внимание на огромное поселение за забором. Ну, как огромное, если учитывать, что в мире ничего больше нет. Множество домов, похожих на хижину того бородатого мужчины, только более крепких и ухоженных. Мостки, несколько других деревянных построек, разбиты даже клумбы с цветами. В центре всего этого великолепия высилась металлическая пирамида, возле неё находилась самая большая округлая хижина, туда они и двигались.

— Это всё вы построили? — не сдержала своего удивления Лена. — Все вместе?

— Конечно, — ответила Марийка.

— Арсен, сообрази нам что-нибудь на обед, — попросила Марийка. — Не стоит забывать наши традиции гостеприимства.

Мужчина замялся.

— Арсен, я тебя умоляю, — рассмеялась Марийка. — Что мне могут сделать эти девчонки.

Мужчина окинул их с Леной суровым взглядом, словно предупреждая о том, что вернётся, и вышел.

— Ну что, девчонки, садитесь, — Марийка указала на одно из сидений, больше напоминающее кровать с пологом, в противоположное завалилась сама. — Посудачим, так сказать, между нами девочками. Первый вопрос, где ваши остальные?

— Мы нашли такую же пирамиду около Миасса и решили остаться там, — бодро ответила Лена.

— Хм… Тогда почему вы здесь?

Ленка рассмеялась, как делала всегда перед тем, как рассказать нечто забавное.

— Понимаете, мы несколько дней назад отметили Новый год. Да! Так что, по нашему летоисчислению сегодня третье января! — начала Лена, светясь простодушием. — Мы нашли шампанское, а некоторые из нас его даже не пробовали, просто грех не отметить. Согласны?

— Хе, — произнесла Марийка звук непонятного назначения.

— А на следующий день я смотрю, Антон с Машкой уходят, — она в процессе рассказа указала на Машу, поясняя, что имеет в виду именно её. — Они у нас с Антоном такие кадры! Всегда куда-нибудь сбегают. А потом приходится их спасать. Я растолкала Макса. Мы двинули за ними. По итогу мы с Максом сами заблудились. Мы с ним оба топографические кретины. Нам повезло, и мы встретились, когда они устроили привал. Потом Антона укусила змея, и Маша случайно натолкнулась на того мужчину — Давида.

Вернулся Арсен с тазом варёной кукурузы. Поставив таз на стол при входе, подхватил уже стол и переставил его к ним поближе между их «кроватями»

— Слушай, Арсен, они говорят, что попали сюда совершенно случайно, — заметила Марийка.

— Ну, да. Ну, да — Арсен взял один из початков. — Почему бы вам не сказать правду, что хотели нас ограбить?

— Я говорю правду! — вскричала Лена соскакивая.

Маша едва не застонала. Второй герой в их компании с медалями глупости и отваги — это Лена.

— Они попёрлись в Екатеринбург, где жили до этого, чтобы посмотреть, как там обстоят дела, — она указала на Машу, ища подтверждения её слов, не в силах что-то сказать Маша лишь согласно кивнула.

— Вы пришли пошпионить? — не унимался Арсен.

Прежде чем Лена успела что-нибудь возразить, Марийка спросила:

— На тебе хорошая одежда, когда вы проснулись?

— Приблизительно месяц из него три дня точно, — ответила Лена.

Умеет же она иногда изъясняться, что мозг весь сломаешь, пока разгадаешь весь смысл, — вздохнула про себя Маша, её тревожило, что эти двое решат, что Лена глупая.

— Все просыпаются в разное время, — грустно заметила Марийка. — Мы тут уже двенадцать лет.

— Так долго? — протянула удивлённая Лена.

Маша, в свою очередь, была просто шокирована. Ей казалось, они врут. Она припомнила, что Давид говорил нечто подобное, но они не обратили на его слова внимания. Марийка выглядела где-то на тридцать лет, может, чуть старше, значит, она проснулась, когда ей было…

— Как вы тут выжили? — вновь огласила свои мысли Маша.

— А большинство и не выжило, — усмехнулся Арсен. — Когда мы проснулись, нас было восемьдесят шесть человек. Представляете прокормить такое количество народу? Мы целый год искали пирамиду с запасами. За это время погибло с десяток. Кто-то от лап хищников, кто-то по неосторожности или по глупости.

Он замолчал вспоминая.

— Когда нашли пирамиду, осели тут, — продолжила за него Марийка. — Но в этом мире полно проблем. Нам приходилось учиться жить заново. Мы были, как та рыба, выброшенная на берег, что трепыхается, и не понимает в какой стороне вода. Вы видели в хранилище семена?

— Да, — подтвердила Маша, в душе понимая, что её не ждёт радостное повествование.

— Эти семена не растут. Мы спали до безумия долго, и жизненные силы, хранившиеся в них, растворились, как дым. Произросла лишь кукуруза. Слышали то, что кукуруза не способна расти в дикой природе без человека? Если её початок падает на землю, он просто гниёт, не оставляя побегов. Существовала легенда, что её людям подарили Боги. Эти Боги спасли нас — людей, во второй раз. Но тогда мы этого ещё не знали, что семена не дадут всходов. Мы были ослеплены надеждой на будущее. Видели, сколько хижин? Мы строили их все вместе, на всех. Сейчас половина из них пустует. Только мы закончили, как началась эпидемия, а за ней пришёл и голод. Они и выкосили половину.

Было страшно слушать такое.

— А потом нас посетили другие выжившие люди в этом мире. Их было всего пять, но все они были военными. Они решили нас захватить. Уточню, они хотели захватить женщин и хранилище. Видели Карена при входе? — спросила она.

Они с Леной кивнули.

— Ему тогда было девять лет. Ему повезло, у родителей хватило денег заплатить за свой и его пропуск в этот новый дивный мир. Не повезло встретить других выживших уже в этом мире. Они убили его родителей первыми. Отец заставил мальчишку бежать, так он и выжил.

От её рассказа мурашки пробегали по телу, это было ужасно.

— Первое время вы не верите. Всё кажется сном, — сказал Арсен. — Очень скоро приходит понимание того, что вы в беде. Где-то через месяц, как вы, все полны энтузиазма, думаете, что со всем справитесь. Через год понимаешь, что не справишься. Через два мечтаешь сдохнуть, как и твои друзья.

После его слов повисла тишина, словно Арсен выкрутил реле жути на максимум. Маша почувствовала, что ещё чуть-чуть и она разрыдается, как в первый день на пляже.

Глава 15. День в поселении.

День клонился к вечеру. Огромное солнце скатывалось всё ниже к горизонту. На землю опускались сумерки, окутывая поселение уже столь знакомой влажной духотой. Всё больше и больше, зажигалось огней в поселении. Арсен вынес широкое кресло, обитое шкурами убитых животных, чем-то похожее на трон. Он поставил его на возвышении, чтобы все могли видеть. Лену с Машей вывели наружу под пристальным наблюдением Арсена. За невысокий столик около импровизированного трона уселся парень. Он положил перед собой листы бумаги и баночки с чернилами, готовясь к чему-то важному. Парень заинтересованно посмотрел на девушек, но ничего не сказал. Арсен взял большой молот, что бывает у кузнецов, и ударил три раза в металлический диск, висевший неподалёку от хижины. Звук эхом разнёсся по поселению.

Со всех сторон потянулись люди в домотканых одеждах. Многие из них были представителями кавказских народов и имели выразительные лица с орлиными носами, глубокими, проникновенными глазами и густыми, чёрными бровями, что придавало им особую харизму. Их кожа, покрытая густым загаром, казалась бронзовой под яркими лучами солнца. Люди подходили, образуя столпотворение перед «троном», но никто не пытался с ними заговорить, лишь подозрительно мерили взглядом.

Как странно… — подумалось Маше.

Маша насчитала тридцать два человека, приблизительно в одинаковом соотношении мужчин и женщин. Все они были с какими-то уставшими, измождёнными лицами, словно навсегда лишённые радости. Из хижины вышла Марийка, все как один, опустились на колени и поклонились. Глаза Маши расширились от удивления, а по спине пробежал холодок. Она не могла поверить в то, что видела перед собой.

Они относятся к ней, как к королеве! — кольнула дикая мысль. — Какая дикость!

Марийка развалилась на троне. Люди подняли головы, но остались сидеть на коленях.

— Вечера вам! — объявил Арсен. — Пусть у вас будет вечер, который вы заслужили!

Он замолк, и Марийка начала свою речь:

— Как вы можете видеть, мы встретили новых выживших — эти две девушки. С ними были два парня, что остались в хижине у Изгоя. Девчонки убеждают нас, что попали сюда совершенно случайно и не несут с собой злого умысла. Мы пока не решили, верить им или нет. Прошу вас, будьте трижды бдительны в эти дни. Мы могли бы предложить им присоединиться к нашему обществу, что вы думаете насчёт этого? — спросила она.

Все подняли руки, выражая согласие.

— Хорошо, — согласилась Марийка и, представив девушек по именам, поинтересовалась: — На чём вы специализируетесь?

Вопрос озадачил Машу. Она ждала, что Лена что-нибудь скажет, но подруга шепнула на ухо:

— Что сказать? Я тупая. Я умею только болтать.

Маша не знала, что ответить, считая себя ещё бесполезнее Лены, но всё-таки смогла из себя выдавить:

— Специализируемся? Но мы школьницы.

— Ну и что?

— У нас все восемьдесят шесть человек были уникальными. Соня в свои шесть лет уже говорила на восьми языках. А все, кто старше, являлись лучшими из лучших в своей области. Я инженер-строитель, — пояснила Марийка.

Маша нервно сглотнула, боясь признавать, что она ничтожество в сравнении с ними.

— Я специализируюсь на причёсках и могу стричь, — объявила Лена.

Кажется, все собравшиеся люди одновременно издали недоумённый звук: «Э?»

— Такой себе, я скажу, талант, — констатировала Марийка.

— Помнится, Изгой как-то рассказывал об экспериментальной группе отбросов общества, — почесал щетину Арсен.

— Вы отбросы? — уточнила Марийка.

Краска стыда залила не только Машу, но и Лену, и они лишь кивнули.

— Ладно, — приняв этот факт, сказала Марийка. — Продолжим наше собрание. Скоро начнётся сезон дождей. Мы посчитали, нужно два человека на прокопку траншеи для отвода воды. Есть желающие?

Несколько мужчин подняли руки, Марийка придирчиво осмотрела тех, кто вызвался.

— Тома, запиши Вано и Ивана, — указала она парню за столиком и обратилась, уже к мужчинам: — Завтра с утра получите чертёж траншеи со всеми указаниями. После сбора урожая необходимо уменьшить кислоту почвы, необходимо заготовить пепел, — продолжала Марийка. — Этим займётся Натали, ясно?

— Да, Марийка, — отозвалась женщина.

— Доложите о выполненных работах на сегодня под запись, — скомандовала Марийка. — Нам нужно знать точно о количестве собранного урожая, чтобы понимать, на что мы можем рассчитывать.

— Прошу меня простить, я подвёл вас! — вскричал мужчина в первых рядах и пояснил: — Я сегодня весь день плохо себя чувствую. Мне было поручено собрать урожай кукурузы на восточных полях. Я уснул.

Марийка встала, сделала несколько шагов к мужчине и положила ладонь на его лоб.

— Да, у тебя жар, — согласилась она. — Даю тебе три дня отдыха, этого хватит на восстановление. За это потом подготовишь баню, нарубишь дров и натаскаешь воды.

— Да, Марийка, — мужчина склонил голову в благодарность. — Спасибо.

— Иди отдыхай, — махнула рукой Марийка, отпуская его. — Тома, отправь завтра Кантора за лекарством к Изгою.

— Прошу меня простить, — подала голос девушка, что стояла рядом с приболевшим мужчиной. Она была совсем юной, приблизительно их возраста с Леной. Марийка нахмурилась, девушка сглотнула и произнесла: — Мне сегодня тоже нехорошо. С самого утра тошнит. Возможно, съела что-то не то…

Договорить она не успела, Марийка влепила девушке звонкую пощёчину. Та не удержалась и завалилась на землю, держась за покрасневшую щеку. Лена рядом с Машей испуганно вскрикнула, а парень, сидящий за столиком и делающий записи, вздрогнул. Но никто не роптал, все молчали, ожидая решения…

— Тома, запиши Соню на трёхдневное лишение пропитания. Голодание всегда идёт на пользу человеку, — наконец объявила она.

— Как вы смеете так поступать?! — вскричала Лена, придя в себя и кинувшись к Марийке.

Марийка с кривой улыбкой взглянула на девушку.

— Почему вы молчите? Почему вы позволяете так обращаться с собой? — горячо вопрошала Лена у собравшихся людей.

— Ты думаешь, мы будем слушать того, кто тут всего месяц? — усмешка Марийки была ей ответом.

Внимание всех переключилось на приближающуюся компанию мужчин. Карен и ещё двое неизвестных, вели Антона и Макса со связанными за спиной руками. Люди взволнованно стали вставать.

— Мы поймали воров, — объявил Карен. — Мы застали их на складе копчений. Они набивали мясом сумку.

Волна негодования прошла по толпе.

— Значит, всё-таки вы тут, чтобы нас ограбить, — заметил Арсен, подхватив своё мачете.

— Это ошибка! — вскричала Лена.

— Ошибка тут только одна — наше доверие вам, — сказала Марийка. — Воровство у нас карается смертью.

Сердце Маши дрогнуло и пропустило удар.

— Смерть?! — воскликнул Макс. — Смерть за то, что я угостился двумя кусочками буженины?

Ситуация приобретала угрожающие перспективы отсутствия будущего у их парней. Лена отреагировала первой, чем кто-либо из них. К Машиному удивлению, подруга упала на колени и ударилась лбом о землю:

— Прошу, пощадите их! — взмолилась Лена, обращаясь к Марийке. — Макс, тот, что рыжий, у нас полный идиот. Прошу, не убивайте их! Мы готовы отработать на ваших полях.

Где-то в прошлом по Лене невозможно скучала сцена Большого театра. Лена молила так честно, так искренне, что Машу охватывало дикое чувство неверия во всю ситуацию, будто они актёры незнакомой ей постановки. Марийке же это пришлось по душе, она сменила гнев на милость.

— Бросьте этих двоих в яму для нарушителей, — приказала она. — Мы подумаем, что с ними делать.

— Послушайте меня! — закричал Антон, пытаясь сопротивляться. — Мы не собирались ничего у вас красть. Нам нужно пройти в Екатеринбург. Мы уйдём, и вы нас больше не увидите, обещаю!

— Вы не пройдёте в Екатеринбург, — заметил Арсен.

— Почему? Почему? — кричал Антон, пока их с Максимом утаскивали куда-то прочь.

Окончание собрания прошло как-то крайне сумбурно и абсолютно не отложилось в голове Маши. Все её мысли кружились вокруг одной и той же темы — люди этого поселения не видели других выживших около десяти лет, и единственное, что их волновало — это возможный грабёж. Она нисколько не оправдывала поступок Макса. Наргиза была совершенно права, говоря, что рыжий не был отягощён умом. Но как случилось, что эти люди стали столь злыми? В мире почти не осталось людей, но и ценность жизни сводилась к нулю. Это страшило до дрожи в коленях и холода в сердце.

Неужели мы станем такими же? — билось в её голове.

Глава 16. Побег.

Их снова завели в хижину. Некоторые из жителей поселения последовали за ними. Маша окинула взглядом хижину, её внимание привлёк хлипкий мужчина с высокими залысинами, который не сводил глаз с груди Лены. Маше стало так неприятно, что её замутило. Атмосфера в хижине явно изменилась с сурового поклонения и послушания на возбуждённо-волнующую, словно все присутствующие чего-то ожидали. Арсен набил сухой травой какую-то полую трубку, после чего принялся раскуривать её, выпуская густые клубы дыма, которые медленно растворялись в воздухе.

— Насладимся же тем вечером, что мы заслужили, — объявил он и передал трубку Марийке.

Под пологом хижины распространялся дымный туман со странным сладковатым запахом жжёной травы.

— Хотите попробовать? — поинтересовался Арсен, когда трубка, обойдя всех, вернулась к нему, и он вновь принялся её набивать.

— Что это? — хрипловатым голосом поинтересовалась Лена.

— Травка, что произрастает в низине, — Арсен затянулся и выдохнул. — Она обладает чудесным действием, дарит волшебное чувство эйфории.

Он наклонился к Марийке и грубо её поцеловал. Марийка прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Внутри хижины сгущалась атмосфера необузданной чувственности, порождая некую картину вакханалии, где все ласкали друг друга и безумно хихикали. Тот хлипкий мужчина, на которого Маша обратила внимание ранее, приблизился к Лене и попытался её обнять. Лена вскрикнула, оттолкнула его и выскочила из хижины. Маша кинулась за подругой. Бежать особо было некуда, и Маша быстро догнала подругу.

— Они наркоманы! — зло сообщила Лена. — И какие-то извращенцы! Я не хочу оставаться в этом поселении.

— Я тоже, — согласилась Маша.

— За нами никто не последовал, — обратила внимание удивлённая Лена.

Маша оглянулась, и правда, в центре поселения было пусто, никто не спешил их схватить и вернуть в развратную хижину.

— Пойдём, найдём наших парней, — предложила Лена.

Они обходили поселение и вскоре услышали крики ребят, если уж честно кричал только Макс. Их поместили в довольно глубокую яму, а сверху накрыли бамбуковой решёткой, придавленной с двух сторон небольшими валунами.

— Макс, заткись! — приказала Лена, приблизившись к краю ямы. — Мы вас достанем.

— Почему меня всегда затыкают? — недовольно отозвался Макс.

— Потому что ты вечно орёшь, — заметил Антон.

— Так я же по делу.

— Поищите верёвку, — подсказал Антон, девушкам наверху. — Тут высоко.

Лена кивнула, и они двинулись на поиски. В поселении было тихо. Девушки шли вдоль узких тропинок, обходя хижины и прислушиваясь к каждому шороху. Наконец, они наткнулись на одну из хижин, где на крыльце сидела та самая девушка, которой Марийка отвесила пощёчину. Около хижины горели два высоких факела, а сама девушка что-то лущила на крыльце дома.

— Подожди, — сказала Лена. — Я с ней поговорю.

Маша не думала, что это хорошая идея, но она бы никогда не смогла остановить Лену, если бы даже захотела.

— Привет, — сказала Лена, подкравшись к девушке из темноты.

Девушка не испугалась, словно прекрасно знала об их присутствии.

— Привет, — ответила она, её щека была красноватой и припухшей.

— Кажется, тебя Соней зовут. Я Лена. Ты не обязана это терпеть. Вы больше не одни в этом мире. Мы не хотим оставаться здесь. Идём с нами, — предложила Лена.

Девушка удивлённо подняла глаза, её взгляд был полон вопросов, но она не произнесла ни звука.

— Тебе не надо страдать здесь, — настаивала Лена.

— Вы всё не так поняли, — возразила девушка. — Мы живы только благодаря Марийке и её правилам. Когда мы с Томой попали сюда, мне было шесть, а Томе восемь. Мы бы просто не выжили в этом мире. Марийка заменила мне мать, как и Кантору. Она стала для нас всем.

— Мы с Соней разделяем взгляды, что не все люди равны, — из хижины вышел парень, что вёл записи на собрании, видимо, услышав их разговор. — Вы совсем не понимаете, что уже обречены.

— Что? Почему? — удивилась Лена.

Парень тяжело вздохнул и присел на крыльцо рядом с Соней, достал откуда-то скрученную лиственную трубочку и прикурил. Лена презрительно покосилась.

— Это просто дымная палочка, — пояснил Тома. — Знаете, этот мир для нас с Соней родной. Мы практически не помним, как жили до того, как попали сюда. У нас остались редкие воспоминания о прошлой жизни, больше похожие на разрозненные картинки из сна.

Как же мы отличаемся от Сони и Томы, — подумала Маша. — Двенадцать лет — огромнейший срок для детей, — это большая часть их жизни. И каждый день им приходилось бороться за жизнь.

— Видите ли, — продолжал Тома. — Как я понял, вы тут совсем недолго и просто ещё не знаете. Люди в этом мире не плодоносят так же, как семена из хранилища. Понимаете, о чём я?

Лена задумалась.

— Дети? — неуверенно уточнила Маша.

— Да. В этом мире не рождаются дети.

Как же они не заметили? В поселении не было ни одного ребёнка. Учитывая свободные отношения и разгульные нравы, да отсутствие средств контрацептивов, тут должен бегать целый выводок из детишек.

— С чего вы решили? — не веря спросила Лена.

Тома рассмеялся:

— За двенадцать лет ни одного дитя не родилось, — это ли не доказательство?

Девушки замолчали обдумывая.

— Вы можете в это не верить, но так оно и есть, — подтвердила Соня. — Когда люди поняли, это очень подорвало всех морально. Для большинства жизнь потеряла свои краски, а вместе с ними и смысл. Стоит ли их винить за то, что они увлеклись веселящей травкой? Многие впали в апатию. Без строгого регламента и обязанностей работ они не способны существовать, превращаясь лишь в тень человека.

— Вы можете идти, — сказал Тома. — Никто не будет вас удерживать.

Соня кивнула, подтверждая его слова.

— Верёвка, чтобы достать ваших друзей, лежит под бочками около ямы, — добавила Соня. — Не такие уж мы и плохие.

Вот так просто? Они нас отпускают? — удивилась Маша, но промолчала.

В душе Маша радовалась, что не является талантом или специалистом в чём-либо. Её радовало то, что она безнадёжный неудачник и полный отброс. Все они нечета исключительным людям этого поселения.

Но по личному Машиному мнению, именно в группе отбросов были лучшие люди, которых она когда-либо встречала в своей жизни. За это время, что отбросы были тут, они не переставали улыбаться. Как бы ни было тяжело, как бы они ни подкалывали друг друга, они всегда поддерживали собрата и помогали. Всё делали сообща, по мере возможностей и сил каждого. Им приходилось страдать от изнурительной жары, но, когда ты не один, это переносилось гораздо легче. Случалось, и спать ложились на голодный желудок, оттого что не могли найти пропитания, но ни разу, ни на секунду не унывали. Они смеялись, придумывали весёлые игры, рассказывали страшные сказки или истории из книг, которые читали когда-то. Даже если это всё иллюзия и обман, она не хотела, чтобы это кончалось. Каждый из них стал её другом, ради которого она готова пожертвовать многим.

Больше с Томой и Соней они ни о чём не говорили. Вернувшись к яме, торопливо разыскали верёвки под бочками. Зацепив один конец за столб, другой спустили к ребятам.

Тома проследил за тем, как девушки неуклюже привязывают верёвку к столбу. Первая же попытка завершилась провалом: слабо завязанный узел развязался, и верёвка упала в яму. Парни несколько раз пытались выкинуть её обратно, пока, наконец, догадались привязать к ней какую-то палку. Когда с верёвкой всё удалось, оказалось, что у рыжего ничего не получается. Они всей толпой давали советы ему, как это делать успешнее.

Если бы их и вправду удерживали, — подумал Тома, — им бы никогда не сбежать. В этом мире осталось две категории людей: те, кто может сам выжить, и те, кто не может. Этим не выжить.

Тома приблизился к большой хижине, где сейчас оргия была в самом разгаре. Стараясь не особо разглядывать, кто и где находится в переплетении тел, он повысил голос, заглушая характерные звуки:

— Марийка, наши гости уходят. Мне их задержать?

— Нет, — отозвалась откуда-то из глубины Марийка. — Пусть уходят.

— Да, они должны сами познать отчаяние, — добавил Арсен.

Глава 17. Второй человек.

Удалившись на достаточное расстояние, Антон обернулся. Их не преследовали. Стоя на опушке, он явственно понимал: люди, живущие в хижинах за забором, освещённого редкими факелами — другие. Уже не такие, как они. Время изменило их.

— Нагнали жути, ничего не скажешь, — заметил Макс. — Я уж решил, что наша песенка спета.

— Они странные, — поддержал Антон.

— Да не то слово! — воскликнула Лена. — Я реально думала, вас убьют.

— Зачем нужно было нас ловить, обвинять в воровстве, кидать в яму, а затем отпускать как ни в чём не бывало? Что это вообще было?! — вскричал Макс.

— Неважно. Давайте, просто уберёмся отсюда подальше, — предложила Лена.

Убраться подальше не получилось. Уже темнело и пришлось заночевать в лесу. К своему стыду, из-за событий предыдущего дня Антон заснул на ночном дежурстве, но, к его радости, их сон ничего не потревожило. С первыми лучами солнца они позавтракали всё той же бужениной, сворованной Максом в деревне, которую никто не потрудился у них отобрать, и двинули дальше.

К вечеру местность вокруг начала стремительно меняться. Растительность вновь приобретала экзотические виды, становилась всё гуще, деревья всё выше, корни всё изогнутее. В воздухе витал пряный аромат незнакомых цветов и трав, смешанный с запахом сырости и прелой листвы. Листья деревьев, окрашенные в яркие оттенки оранжевого и красного, падали на землю, устилая её мягким ковром.

— Антоха, мы точно не сбились с пути? — спросил Макс.

— Я на 100% уверен. — Антон обернулся к Максу, идущему за ним. — Мы вернулись на маршрут.

За время их пребывания здесь короткая стрижка Макса успела отрасти, превратившись в каштановую копну, слегка выгоревшую на солнце. Его лицо, как и крепкие плечи, покрыла россыпь веснушек, придавая ему сходство с Антошкой из старого мультика. Иногда Антона охватывала зависть к удачливости «рыжего» и скорости, с какой тот обучается всему новому. Макс споро разводил костёр, умело используя подручные материалы, и готовил на огне, создавая из простых ингредиентов настоящие кулинарные шедевры. Он научился метать ножи с такой точностью, что казалось, будто это его врождённый талант. Сейчас его пояс украшали три ножа, ранее принадлежавшие Лене и Маше. Единственное, в чём Антон превосходил Макса, — это умение ориентироваться на местности. Он мог часами бродить по лесу и всегда находил дорогу обратно. Их дни проходили в череде приключений и испытаний, и каждый из них вносил свою лепту в общее дело.

— Не, Антох, я всё понимаю, но зачем мы тащимся в Ёбург?

Антон скрипнул зубами:

— Мне напомнить, что некоторых я с собой не звал? — бросил он через плечо, объяснить же вслух его истинную мотивацию было слишком сложно.

— Вот сейчас обидно было, — насупился Макс.

— Посмотреть город, — вмешалась Маша.

Макс резко остановился, отчего Маша едва в него не врезалась:

— Машка, скажи, ты, правда, тупенькая или притворяешься? Какой город? Нет тут городов.

— Макс, ты опять Машу оскорбляешь?! — вскричала из-за спины Маши Лена.

— Да где?! — вполне искренне удивился Макс.

Дальнейшие их разборки прервал внезапный крик, разорвавший тишину:

— Ау-у-у!

Их честная компания напряжённо замерла, оглядываясь по сторонам.

— Кто-то кричал? Мне же это не показалось? — поинтересовался Макс.

— Заткнись! — одновременно приказали Антон и Лена.

Макс не стал возражать, прислушался.

— Ау-у-у! — повторилось справа от них.

— Там люди? — настороженно поинтересовалась Маша.

Последние события научили их опасаться людей в новом мире.

— Похоже на то, — согласился Макс.

Каждый из них не знал, как реагировать на новую встречу. Они были не готовы.

— А вдруг им нужна помощь, как нам когда-то, — заметила Лена.

— Пойдёмте, — принял решение Антон.

Растянувшись в линию, они двинули в ту сторону, откуда доносился зов.

— Ау-у-у!

— Ау! — крикнула в ответ Лена.

Они явно шли в правильном направлении. Крики раздавались из-за густых зарослей, которые широкой полосой тянулись через весь лес.

— Обождите нас здесь, — велел Антон девочкам.

Он достал нож, готовясь прорубать путь через густые кусты. Макс молча последовал за ним. Вдвоём они пробирались сквозь плотное переплетение веток, что царапали их лица. Наконец, они оказались на небольшой прогалине. То, что открылось их взору, повергло обоих в шок. На поляне стояло нечто похожее на цыплёнка-переростка с клювом попугая, размерами превосходя обоих парней. Некоторое время оно стояло неподвижно, задрав голову к небу, а затем издавало пронзительный крик:

— Ауууу!

— Ёпа мать! — шокировано воскликнул Макс. — Птиц, говорите, тут нет?

Антон едва сдержался, чтобы в очередной раз не проорать «Заткнись!» в сторону Макса, но было поздно, птенец-переросток их заметил. Он повернул голову и посмотрел на них тёмным круглым глазом, затем моргнул и с криком «Ааааах!», кинулся в их сторону.

— Бежим!

Повторять дважды не пришлось. Макс развернулся и ринулся обратно в заросли. Ошалело выскочив из кустов, Макс выхватил рюкзак из рук Маши и потащил девушку за собой:

— Бежим, мелкая!

В следующую секунду из кустов продрался пернатый исполин.

Антону не повезло. У него не получилось так ровно войти в ранее прорубленный проход, и он просто вывалился на землю, зацепившись ногой о корни. Птица переключила внимание с убегающих на более лёгкую добычу. Она была уже в нескольких метрах, грозя то ли затоптать, то ли заклевать, когда Антон сообразил запрыгнуть под выгнутые корни одного из деревьев, растущих поблизости. Птица не растерялась и принялась перекусывать корни толщиной с руку взрослого мужчины. Каждый «кусь» сопровождался выкриком «Ах» и демонстрировал силу укуса. Антону оставалось только отползать. Ни одной идеи, как выбраться из сложившейся ситуации, не приходило ему в голову.

Внезапно птица дёрнулась, издала вполне человеческий крик, наполненный болью, и позабыв об Антоне, развернулась к обидчику. Причиной её истошного вопля был нож, вошедший в её бок. В нескольких метрах стоял Макс и прицеливался метнуть следующий нож. Птица не стала ждать, бросилась в его сторону. Очередной болезненный вой не остановил её. Макс едва успел отпрыгнуть в сторону. Птица резко затормозила, развернулась и прокричала:

— Ааааах!

— Давай! — словно вызывая соперника, велел Макс, сжимая нож и не собираясь отступать.

— Берегись клюва! — прокричал Антон, спеша выбраться из-под корней и помочь товарищу.

В этот момент нечто чёрное кинулось на шею пернатого, заваливая птицу набок. Что-то похожее на большую чёрную кошку вцепилось в пернатого, задними лапами раздирая оперение птички. Только пух и перья летели по сторонам, подобно внезапному снегопаду в середине лета. Птица отчаянно кричала и махала крыльями, пытаясь скинуть с себя хищника. И тут шею птицы пронзил заострённый металлический прут. Её крик превратился в хрип, а затем в булькающее дыхание, которое вскоре оборвалось, она дёрнулась в последний раз и затихла.

Высокий, сухопарый мужчина сжимал прут двумя руками. Он был босоног, и в потрёпанной старой одежде, больше напоминал нищего, что в изобилии просили милостыню у церквей вначале ХХ века. Густая борода не позволяла определить точный возраст, лишь навскидку можно было предположить, что ему где-то за сорок лет. Длинные, давно нечёсаные волосы, были собраны в хвост на затылке. Большая из семейства кошачьих ослабила хватку и подняла морду, перемазанную кровью с прилипшими к ней перьями.

— Молодец, Селёдка! — сказал мужчина, обращаясь к животному.

— Кто вы такой, чёрт побери?! — вскричал Макс, указывая на мужчину ножом.

Чёрная пантера грациозно спрыгнула с поверженного врага и, прижав уши, угрожающе зашипела в сторону Макса.

— Тише, Селёдка! Тише! — велел мужчина и похлопал животное по бедру.

Большая кошка послушно подошла к хозяину. Он успокаивающе погладил её по спине:

— Это люди. Мы встретили людей, — и, упав на колени, разрыдался, уткнувшись в ладони.

Друзья не знали, что делать. Мужчина не внушал доверия, а дрессированный хищник вызывал опасения. Они ждали. Вскоре мужчина взял себя в руки и утёр слёзы:

— Простите меня. Я просто так рад встретить вас, — улыбнулся он в бороду.

— Кто ты? — повторил свой вопрос Макс, он всё ещё был напряжён и на взводе.

— Илья Громов. У меня, наверное, внешний вид не очень подходит для знакомства, — он обеспокоенно принялся ощупывать свою голову и лицо. — Прошу меня извинить, не ожидал встретить людей.

Голос его был тихий и мягкий, похожий на шелест листьев.

— Я всегда был только с Селёдкой. Она не опасна, но она тоже впервые видит других людей, так что пока она к вам не привыкнет, лучше её не гладить, — добавил он.

— Впервые видит людей? — спросил подошедший Антон.

На глаза мужчины вновь навернулись слёзы, из-за чего голос дрогнул при ответе:

— Я искал, но не мог найти никого.

— Ты попал сюда один? — удивился Макс.

— Нет, нет, — скоро возразил мужчина. — Я единственный, кто выжил.

После этих слов Антон почувствовал, как волосы на его голове зашевелились от ужаса. Что лучше помешаться толпой или навсегда остаться одному?

— Как долго вы здесь?

— Двадцать лет, — просто ответил он. — Я путешествую с востока на запад, следуя за сезоном дождей, на это как раз уходит год.

— Ужас какой! — воскликнул Макс. — Понятно, почему вы так рады встретить нас.

Казалось, он успокоился и, спрятав нож, подошёл к туше поверженного птенца-переростка в поисках других своих ножей.

— Надо его разделать. Это будет шикарным ужином. Вы мне поможете? — предложил мужчина.

— Да, конечно, — согласился Макс.

Большая кошка не обращала внимания на окружающих её людей, занимаясь приведением шкуры в чистоту и порядок. Опасливо подошли девочки, держась немного в стороне.

— В одном дне пути отсюда находится деревня. Странно, что вы ни разу на них не наткнулись. Они здесь уже двенадцать лет, — заметил Антон.

Мужчина, казалось, искренне удивился:

— Мне ужасно не везёт. Но это хорошая новость. Я очень рад, что, наконец, буду не один. Скоро стемнеет. По ночам тут может быть опасно. Если двинетесь вдоль зарослей, минут через пять натолкнётесь на небольшую скалу. Там есть пещера, я обитаю в ней, когда нахожусь в этих лесах. Вы пока можете организовать привал.

Антон задумался. Мужчина внушал опасения не меньше, чем приближающаяся ночь. Если он уйдет с девочками, то Макс останется с ним один на один…

— Антон, не будь параноиком, — усмехнулся Макс, приметив его нерешительность. — Все нормально.

Полукруглая пещера с высокими сводами обнаружилась ровно там, где указал мужчина. В центре уютно потрескивал небольшой огонь в очаге, сложенном из плоских камней. Пламя отбрасывало тёплые отблески на стены, создавая причудливые тени. Рядом лежали заготовленные поленья и большая самодельная сумка, сделанная из грубой ткани, которая, казалось, видела много лет и странствий.

— Мы останемся тут? — поинтересовалась Лена.

Антон посмотрел на неё, она была сама не своя. Страх стёр её дружелюбие и общительность, заложив в черты лица глубокую обеспокоенность. И словно узрев его мысли, она нервно потёрла шею и улыбнулась:

— Меня пугает не столько сам мужчина, сколько огромное животное рядом с ним, — пояснила Лена. — Оно похоже на пантеру, но ведь это же не пантера? Оно гораздо крупнее.

Антон перевёл взгляд на Машу:

— А что ты думаешь?

— Я? — смутилась девушка и отвела глаза: — Я не знаю. Столько всего произошло… Он вроде нам помог …

— Это всё из-за того поселения, — перебила её Лена. — Невольно начинаешь бояться людей.

Вскоре вернулся Макс в сопровождении мужчины.

— А где ваша кошка? — поинтересовалась Лена, отметив отсутствие пугающего её животного.

— Селёдка осталась ужинать, — улыбнувшись в бороду, пояснил он.

Куски мяса птенца-переростка, нанизанные на толстую ветку вместо шампура разместились на наскоро сооружённом вертеле. Пошарив в сумке, мужчина достал соль и сушёные травы, и пещеру наполнил аппетитный аромат. Сидя на каменном полу, ребята молча наблюдали за его действиями. Огонь мерцал на острых скальных клыках над их головой, создавая ощущение нелепого чудовища, в пасте, которого им угораздило оказаться. С его выгнутых зубов, покачиваясь, свисали мириады растительных ожерелий. Подгоняемые пещерным сквозняком и движением тёплого воздуха от костра, стебли тропических лиан колыхались в таинственном ритме, словно убаюкивая внезапных гостей.

— Неужели вы слоняетесь по миру двадцать лет? — спросил Макс, впиваясь в кусок горячего мяса. — М-м-м вкуфнятина.

— Я надеялся встретить кого-то.

— А что случилось с вашей группой? — поинтересовалась Лена, не рискнувшая откусить от пышущего жаром шашлыка.

— Они умерли, — просто ответил он, ничего не поясняя. — Сам удивляюсь, как долго смог протянуть. Скорее всего, за это я должен благодарить Селёдку.

На этих словах в пещеру вернулся питомец мужчины, грациозно прошлась до хозяина, абсолютно не обращая внимания на остальных, и вполне по-кошачьи поластилась к мужчине. Он погладил её и почесал за ухом:

— Наелась, моя красавица?

Она глухо мурлыкнула и направилась к лежаку в глубине пещеры. Все замолчали, погрузившись в свои размышления, поглощая нежное белое мясо неведанной птицы. За пределами пещеры стремительно темнело, и напряжение снова опутало ребят, невидимыми нитями. В отблесках огня неизвестный мужчина, сопровождаемый своим загадочным и послушным, но в то же время смертельно опасным животным, выглядел устрашающе. Очаг хрустнул, чихнув снопом искр. Из-под поленьев вспорхнула стайка огненных жар-птичек и устремились вверх.

Несмотря на убеждения мужчины, что здесь вполне безопасно, если поддерживать огонь, Антон обозначил ночное дежурство. На первую половину ночи вызвался сам, пока остальные расположились напротив лежанки, возле очага соединив спальники. Мужчина не возражал. Он удалился к лежаку и улёгся рядом со своей питомицей и, к удивлению Антона, довольно быстро уснул; тишину пещеры наполнили звуки легкого похрапывания. Ночь проходила спокойно. Антон время от времени подкидывал поленья в огонь и, глядя на языки пламени, размышлял о том, что, возможно, мужчина прав насчёт их везучести.

Возможно, мне повезёт еще немного, и я найду Анну, иначе жизнь не имеет смысла…

Где-то за полночь он поменялся местами с Максом и практически моментально уснул, погрузившись в сон без сновидений. Проснулся Антон до рассвета, когда небо ещё только окрашивается в розовые разводы от восходящего солнца, заметно вздрогнув, чем потревожил рядом спавшую Лену. Заметив их пробуждение, Макс произнёс:

— Просыпайтесь! Пора валить отсюда.

Антон был с ним согласен, а Лена села, огляделась и произнесла громким шёпотом:

— Мы, что просто так уйдём, ничего не сказав ему? Он не кажется плохим человеком…

— Ленка, ты гонишь! Разве не странно, что он выжил? Один? И эта кошка. Может, он скормил остальных ей? — после упоминания Максом о кошке Лена аж подпрыгнула.

Макс склонился над спящей Машей:

— Мелкая вошь, просыпайся! — тряхнул он её.

От такого она резко села и врезалась лбом в лоб Макса. Оба схватились за голову.

— Ой! Что? Что? — растерянно хлопая глазами, в момент наполнившиеся слезами боли, спросила она.

— Тише ты! — зашипел на неё Макс, присев около и потирая место удара. — Машка, ты катастрофа. Собирайся, мы уходим.

Под взглядом золотистых глаз проснувшейся Селёдки и перешёптываясь между собой, они быстро собирали свои немногочисленные пожитки и уже двинули к выходу, когда за спиной раздалось:

— Будьте осторожны. Не углубляйтесь в лес, там много плотоядных животных. Идите вдоль зарослей на восток до реки, — они все вздрогнули и обернулись.

Мужчина продолжал лежать к ним спиной не поворачиваясь:

— Берегите себя. Вам повезло. Вы не одни. Если вам понадобится помощь, дайте знать. На этот год и останусь в этой пещере.

Отчего-то им всем стало стыдно, словно они совершили что-то плохое.

— Вы тоже берегите себя, — не выдержала Лена. — Простите нас и спасибо.

— Идём, — бросил Антон.

Глава 18. Эпизод 2.

Дождь усиливался. Под подошвами ботинок уже ощутимо хлюпало. Анна глубже натянула капюшон. Прошло три месяца с тех пор, как они обосновались около хранилища. За это время погода стремительно менялась. Практически каждый день с небес проливалась вода. Большие головачи, что в изобилии росли в этом лесу ещё пару недель назад, сейчас попадались все реже. Сам лес из-за участившихся дождей превращался в болото.

В небесах громыхнуло. Анна непроизвольно вздрогнула, оглянулась. До лагеря где-то час пути, следовало бы найти укрытие, но поблизости, кроме деревьев и зарослей густого кустарника, вдоль которых она продвигалась, не было ничего подходящего. Анна поёжилась, пытаясь преодолеть неуют зябких и острых дождевых капель, касающихся её лица и ладоней. Девушка низко наклонила голову и ускорила шаг. Сквозь звуковой шум, создаваемый тысячами водных частиц, падающих на землю, траву, листву деревьев, до неё донеслось жалобное мяуканье. Этот отголосок из далёкого прошлого был старым и почти позабытым, и в тоже время до боли знакомым. Анна замерла и прислушалась. Котёнок, если это, конечно, был котёнок, звал на помощь из зарослей в нескольких метрах впереди. Сердце её дрогнуло.

Анна высматривала взывающего о помощи беднягу и обнаружила его совсем в неожиданном месте — наверху высокого кустарника. Один из шипов, что больше походил не на шип растения, а на костяной отросток, пронзил несчастному заднюю ногу, подвесив вниз головой. Это действительно был чёрный котёнок, правда, размером с кошку. Ей было абсолютно непонятно, как он попал туда.

Пришлось потратить четверть часа и промокнуть до нитки, чтобы добраться до пострадавшего. Котёнок в её руках не шипел и не старался защититься, то ли оттого, что был измучен болью, то ли оттого, что совсем не боялся человека. Анна как могла перебинтовала ногу животного и уже собиралась встать, держа его на руках, как услышала глухое рычание. Она подняла взгляд. К ней, прижав уши и оголив огромные клыки, приближалась большая пантера. Анна сглотнула. Догадаться несложно, что это мать спасённого котёнка. Она приподнялась и сделала шаг назад. Инстинкт самосохранения подсказывал, что убегать опасно, но оставаться на месте тоже нельзя. Ещё шаг. Пантера приближалась. В голове билась мысль о том, что же ей делать, но ответа не было, так же, как и сомнений, что нож, прикреплённый к поясу, не спасёт, если обозлённая мать нападёт.

— Селёдка! — сквозь завесу дождя к ним бежал мужчина. — Селёдка!

Хищница навострила уши, но не обернулась. Анна сделала ещё несколько шагов назад, чтобы животное подошло к котёнку, который в это время пытался встать на ноги, но не мог превозмочь боль. Мать принялась заботливо вылизывать своего малыша, позабыв о девушке. Анна мысленно выдохнула и пожалела, что поставила рюкзак на землю, где он и остался стоять. Подоспел мужчина с ещё одним чёрным котёнком на руках. Он без страха приблизился к хищнику, осмотрел второго малыша и поднял глаза на Анну:

— Что произошло?

— Я сняла его с зарослей. Один из шипов проткнул ему ногу.

— Птеродактиль утащил, — пояснил мужчина. — Я их так называю. В сезон дождей они становятся активными. Спасибо, что помогла.

Мужчина принялся успокаивать своего опасного питомца, разговаривая с животным, как если бы говорил с человеком. Сама Анна потрясённо рассматривала мужчину. Это был первый человек, которого она видела в новом мире. Он был старше, но не настолько, как бы не могла ввести в заблуждение длинная борода. Одежда на нём была потрёпанной. Некоторые вещи, как его плащ или сумка были самодельными, самобытными. Он давно тут, в этом мире. Очень давно…

— Я хотела взять его с собой, — подала голос Анна. — У нас есть доктор.

Мужчина поднял голову, на его мокром лице отразилось удивление:

— Вы не боитесь меня?

— А мне стоит вас бояться?

— Нет. Вовсе нет, — улыбнулся мужчина. — Селёдка хоть и опасное животное, но в душе она домашняя кошка, когда сыта.

Анна улыбнулась в ответ:

— Значит, идём в лагерь?

Её возвращение произвело переполох. К тому времени дождь уже кончился, и все гурьбой высыпали на встречу, позабыв о своих делах, но большая кошка в их компании всё-таки заставила остальных опасливо замереть на расстоянии. Для начала знакомства пришлось позаботиться о пострадавшем котёнке и найти место для большой кошки. Хотя она сама выбрала его себе, расположившись под главным домом.

— Вы точно уверены, что она не опасна? — уточнил Стас.

— Когда Селёдка сыта, она абсолютно не агрессивна. Но у неё нет опыта в общении с людьми и она с котятами. Так что просто проявляйте разумную осторожность, как и с любым другим животным. Ей надо время привыкнуть, — пояснил мужчина.

Ему выдали сухую одежду из хранилища, и теперь он выглядел более или менее прилично, хотя и немного странно из-за бороды.

— И сколько дней она бывает сыта до следующего обеда? — поинтересовался Стас.

— Недели две. Потом мы сходим с ней на охоту.

Все жители небольшого поселения расположились в общем доме, что по совместительству был их столовой, хранилищем и служил местом сбора для принятия важных решений.

— Так, непривычно находиться под крышей, — заметил их гость, оглядываясь вокруг. — Это вы сами построили?

— Да. Мы все вместе, — пояснила Елена, продолжая выставлять блюда с едой на квадратный стол в центре. — Но недавно были сильные дожди, и крыша начала протекать. Мы сменили пока только в комнатах для сна, — она указала на проходы с противоположных сторон. — Для мальчиков, и для девочек.

— Вам мы можем предложить пока обосноваться в общем доме, — добавил Стас. — После спустимся в хранилище, поднимем для вас спальник.

— Я очень рад остаться с вами и быть полезным, — улыбнулся мужчина. — Хотел бы заметить насчёт дождей, они только начались и продлятся ещё долго, станут сильнее.

— А почему у вас такая длинная борода? — вмешался Олежа.

— Оу! — воскликнул он и провёл рукой по бороде. — Отросла. Если честно, я слишком долго был один и не особо заботился о том, как я выгляжу. С радостью бы от неё избавился.

— Эту проблему очень просто решить, — с улыбкой заметила Елена, присаживаясь за стол. — За то время, что мы здесь, я неплохо научилась управляться с опасной бритвой. Так что в этом заведении я не только повар, но и парикмахер.

— С удовольствием воспользуюсь вашими услугами, — рассмеялся мужчина.

— Значит, после ужина приведу вас в божеский вид, — предложила Елена. — Как давно вы тут?

— Двадцать лет.

Все шокировано замерли, уставившись на их гостя.

— Мы тут меньше, чем полгода… — протянула Анна.

— Я знал об этом хранилище, но даже не надеялся, что тут могут поселиться люди.

— Знаки! — воскликнула Анна. — Это вы оставили знаки о направлении.

Он немного нахмурился, потёр лоб:

— Что-то подобное было. Перед тем, как сюда попасть, я как раз читал книгу о рабочих движениях в США, и меня заинтересовала система общения в их среде. Забавно, что некоторые вещи я позабыл, а это помню до сих пор.

— Как хорошо, что мы решили тут поселиться. Иначе могли и не встретиться, — облегчённо вздохнула Елена.

— А как долго с вами Селёдка? — поинтересовался Стас.

— Пятнадцать лет. Я нашёл её ещё котенком.

Мужчина кивнул, а Владимир громко цыкнул.

— Вы понятия не имеете, кто он такой, а радуетесь. Вы хоть имя его спросили?! — бросил он, взял лепёшку, и направился в комнату отдыха: — Я спать.

А ведь действительно, даже Анне не пришло в голову спросить имя…

— Не обращайте внимания, это Вова. Он у нас не очень общительный, — смущённо произнесла Елена. — Но в чём-то он прав. Глупо получилось…

— Говорите за себя, глупые девчонки, — рассмеялся Стас. — Мы с Ильёй познакомились.

— Ага! — подтвердил ещё недавно неизвестный им мужчина. — Это скорее моя вина, не представился. Отвык я.

Дальнейший ужин проходил за разговорами о злоключениях при постройке дома, об их пробах и ошибках. Илья рассказал об известных ему местах, о том, что вслед за дождём мигрируют ящероподобные существа, похожие на вымерших в своё время динозавров, о том, что там, где раньше был экватор сейчас север. Наконец, они переместились на крыльцо. Лена взяла лезвие в руки и сбрила бороду Ильи, явив миру вполне симпатичного мужчину с добрыми голубыми глазами. Анна не могла оторвать взгляд от его лица. Он казался ей до щемящего чувства в груди знакомым…

— Илья Громов! — внезапно вскричала Анна.

От такого все аж подпрыгнули.

— А? Да? Это я.

— Вы знакомы? — удивилась Елена.

— Да. Нет, — сбивчиво пояснила Анна и обратилась прямо к нему: — Ты именно тот Илья Громов?

— Я не знаю, кого именно ты имеешь в виду, — рассмеялся мужчина. — Но я Илья Громов.

— Хоккеист Илья Громов. Самый многообещающий хоккеист Олимпийских игр. Мы с Антоном твои фанаты. Мы были на олимпиаде, когда ты забил тот потрясающий гол, — энергично пояснила Анна.

Все по-другому взглянули на нового знакомого.

— Похож… — протянула Лена.

— Никогда не интересовался хоккеем, — заметил Стас.

Марина же отчего-то весь вечер молчала и сейчас не проронила ни слова.

— Да, это я, — просто пояснил Илья, но его щёк, не скрытых бородой, коснулся лёгкий румянец смущения.

Анна поражённо замерла и лишь через время смогла произнести:

— Но…но ты же где-то моего возраста?

— Был. Двадцать лет назад, — улыбнулся он.

Анна схватилась за голову. Мир пошатнулся и дал трещину. Спускаясь, она едва не упала с крыльца. Все эти дни она жила надеждой, что рано или поздно, так или иначе, отыщет Антона. А что, если он был в другом бункере и проснулся не двадцать лет назад, а все сто. Кто знает, сколько времени прошло? Она сама не заметила, как упала на колени и, закрыв лицо руками, горько зарыдала.

Глава 19. Слоны уходят умирать.

На следующий день Анне было стыдно за вчерашнюю истерику. Всем приходилось нелегко в новом мире, и совсем не дело, что другим приходится утешать её. Она потёрла припухшие глаза и огляделась. Первые лучи весело проникали сквозь щели жилища, а это значит, что сегодня выдался на удивление солнечный день. В комнате никого не было. Девочки, видимо, решили дать ей подольше поспать. Анну вновь кольнули угрызения совести за своё поведение. Откуда-то снаружи доносились голоса. Анна прислушалась. Стас говорил с Ильёй, но подробностей расслышать было невозможно. Где-то поодаль слышался задорный хохот Олежи.

Интересно, что его рассмешило? — подумала Анна, выбираясь из спальника.

Полог, отделявший спальню девочек от общей комнаты, отодвинулся, и вошла Марина:

— Доброе утро. Как ты?

— Уже нормально, — улыбнулась Анна.

— Хорошо. Я хотела с тобой поговорить.

Анна заинтересованно посмотрела на подругу.

— Меня беспокоит наш новый товарищ, — без лишних вступлений пояснила Марина приглушённым голосом. — Его психологическое состояние. Он почти двадцать лет был один. Возможно, он не совсем нормален. Одиночество внутри группы людей и наедине с собой — это две разные вещи. Для большинства людей длительная социальная изоляция пагубно сказывается на психологическом состоянии.

— Я думаю, с ним всё в порядке. Он был не один, с ним была его питомица. Ты же заметила, что он с животными, как с людьми разговаривает?

Марина задумалась.

— Будем надеяться, что это помогло ему сохранить рассудок.

— К тому же, мне кажется, он очень рад присоединиться к нам и избавиться от своего одиночества, — улыбнулась Анна.

— Мне просто не хотелось бы снова столкнуться с неадекватным поведением, — вздохнула Марина соглашаясь. — Сегодня прекрасная погода. Может, сходим на горячие источники?

— Согласна! Мне жизненно необходим релакс.

После утреннего омовения они присоединились к остальным. К удивлению Анны, Олежа носился с котятами Селёдки по округе, играя во что-то похожее на догонялки. Это было живым доказательством того, что животные могут быть хорошими друзьями и компаньонами. Стас с Ильёй сидели в теньке под раскидистыми ветвями дерева. Стол был завален книгами по строительству. Они обсуждали планы по возведению нового, более крепкого дома. Стас, с карандашом в руке, чертил чертежи, а Илья, внимательно слушая, вносил свои замечания. В их глазах горел огонь энтузиазма.

Неподалёку от них расположилась мать-пантера. Она лежала, грациозно вытянув лапы, и лениво наблюдала за играми своих детёнышей.

— Я не особо знаком с этой областью знаний, — заметил Илья. — Но район, в котором вы обосновались, очень благоприятен для жизни.

— А ты где жил? — поинтересовался Стас.

— Я нигде долго не задерживался. В основном предпочитал обитать в пещерах.

— Знаешь, до того, как повстречать тебя, я ещё сомневался, что в мире без людей можно выжить, но ты прожил один двадцать лет. Это внушает мне надежду на будущее, — признался Стас.

— В получасе ходьбы отсюда есть прекрасная равнина с чернозёмом. После того как дожди прекратятся, можно сделать там посадки, — заметил Илья. — Потом я покажу вам, какие растения можно использовать в пищу.

— Как всё-таки здорово, что ты с нами. Стасу не хватало напарника, — вздохнула Елена, подпирая рукой щеку. — Страшно представить, что за всё это время ты ни разу не встречал людей. Как же тяжело тебе пришлось.

— Не так давно я встретил группу молодых людей на другом конце леса. Два парня и две девушки, — добавил Илья.

— О! — хором воскликнули остальные.

— А с ними была девушка по имени Мария Антонова? — встрепенулась Анна. — Мы нашли записку в хранилище.

Илья потупил взгляд своих голубых глаз:

— Имён я не знаю. Стыдно признаться, но боюсь, я их напугал. Вид у меня был…ну, вы видели какой, — усмехнулся мужчина. — А они молоденькие совсем. Девочки на вид ещё школьницы. Парни, конечно, постарше. К тому же как я понял, у них было неприятное столкновение со встреченными ими людьми.

— Они встречали людей до тебя?! — воскликнули они почти одновременно.

— Да. Они говорили о поселении на западе.

— Ты ходил туда? — спросил Стас.

— Нет.

— Почему?

— Вам покажется это странным, но я слишком долго был один. Меня пугала встреча с людьми. Я не мог решиться, а подумав о том, какое впечатление они произвели на ребят, решил, что они немного недружелюбны. Ко всему прочему у меня есть и свои неприятные воспоминания. Понимаете, моя группа погибла не от болезней и не от зубов хищников. Наша группа разделилась и воевала между собой за хранилище…

Над столом повисло напряжённое молчание.

— Вы не подумайте, были и те, кто не хотел в этом участвовать. Я один из них. Мы ушли, но были абсолютно не готовы к выживанию. А окружающий мир, где мы проснулись, был полон крупных хищников, — добавил Илья, в попытке развеять ненужные домыслы.

— Очень жаль, что тебе пришлось это пережить, — сочувственно вздохнула Елена.

— А как выглядели парни? — поинтересовалась Анна, в её душе вновь зарождалась надежда.

На секунду Илья задумался вспоминая:

— Ну, что я могу сказать, оба высокие. Один брюнет, второй рыжий. Судя по одежде, они совсем недавно пробудились. Рыжий показался более общительным, что ли…

— А брюнет какой он был? — не унималась Анна.

Видимо, Илье рассказали о причинах её вчерашних переживаний потому, что он с извиняющейся улыбкой добавил:

— Прости, я был с ними недолго и особо ничего не запоминал. Для меня самого эта встреча оказалась крайне волнительной.

— Ты говорил, что они натолкнулись на поселение людей? — припомнила Марина.

— Да. В дне пути от того места, где мы встретились.

— Может, они знают их имена, — предположила Марина.

— Мы могли бы наладить с ними контакт, что думаешь Стас? — предложила Елена.

Возможно ли, что это был Антон? — размышляла Анна и чувствовала, как сердце ускоряет свой стук.

— Это нужно обдумать, — заключил он. — Судя по всему, нельзя впопыхах бежать к ним.

— Я тоже так считаю, — согласился Илья. — Они провели здесь двенадцать лет. А время меняет людей.

— Но тебя это не слишком изменило?

Все внимательно посмотрели на Илью.

— Я думаю, что тут дело в самих людях. В новом мире нет необходимости соблюдать социальные нормы и правила. И плохим людям не приходится надевать маски. Больше не существует общества, которое может их осудить или остановить…

— Какой кошмар, — вздохнула Елена.

В остальном дни потекли своим чередом. В перерывах между строительством, когда погода выдавалась исключительно хорошей с самого утра, они отправлялись в путь. Илья, с его неугасимым энтузиазмом, показывал им удивительные места. Одним из таких мест была река, в которой рыбы водилось в таком количестве, что они без труда ловили её руками. Но самым впечатляющим стала солевая пустыня, похожая на бескрайнее море и слепящая своей белизной.

— Я её обнаружил года три назад, — пояснил Илья. — Самое поразительное, что над этим местом никогда не идёт дождь.

— Почему? — удивилась Анна.

Илья пожал плечами и улыбнулся:

— Я не учёный, а хоккеист.

— Немного жаль, что у нас нет фотоаппарата и нельзя сделать фото на память, — вздохнула Анна.

— Вспомнила своё блогерское прошлое? — рассмеялась Марина.

— Ну вот, рассказывай вам. Всё сказанное рано или поздно будет использовано против вас? — поддержала поддёвку Анна.

— Всё так. Именно так.

После присоединения к их группе Ильи Громова внутри произошли незримые изменения. Такое случается, и это вполне закономерно. Появление нового человека меняет весь коллектив, порождает новые связи, новые взаимоотношения и может менять устоявшиеся негласные правила. До него покидать территорию имела смелость лишь Анна, все остальные будто окостенели, охваченные страхом перед переменами, стремясь к недостижимой в новом мире стабильности. В компании с Ильёй к их вылазкам присоединился Стас, Марина и Елена. Они доверяли ему. Доверяли его опыту и знаниям. Это радовало Анну.

Погружённая в свои мысли, она сама не заметила, как обогнала их небольшую группу. Анна остановилась и оглянулась. Остальные приостановились около очередного растения, о котором Илья давал пространственные пояснения. Анна отметила, что со временем прошла и настороженность Марины по отношению к Илье, а всё из-за того, что он знал много полезных, но ещё неизвестных им лечебных растений. Она улыбнулась, наблюдая за ними, и оперлась рукой о дерево, почувствовав под кожей неприятную склизкую прохладу. Анна отдёрнула руку, за ней потянулась непонятная изумрудная слизь. Сморщившись от отвращения, она старательно оттёрла руку о штанину брюк. На стволе дерева, как рана на поверхности, остался отпечаток от её руки, из которого сочилась зеленоватая слизь. Она приметила то, на что не обратила внимание, впереди лес словно истекал этой странной изумрудной слизью.

— Что это? — пробормотала она.

— Во время сезона дождей встречаются такие места, — раздался из-за спины голос Ильи. — Не знаю, что это такое, но животные стараются держаться подальше. Так что давайте, не будем испытывать судьбу и доверимся инстинктам.

— Согласен, — подтвердил Стас, и Марина кивнула:

— Похоже на какое-то заражение, но у меня нет желания выяснять подробности.

В лагерь они вернулись ещё до начала дождя. Илья из подручных средств изготовил небольшую коптильню, и они даже успели приготовить пойманную ими рыбу, а потом долго болтали в общем доме, в основном вспоминая прошлое. Было хорошо, но мысли Анны непроизвольно возвращались к Антону. Она была готова молиться всем богам сразу, лишь бы он оказался тут, в этом мире. Уже лёжа в спальнике, Анна поинтересовалась у подруги:

— Марина, а ты когда-нибудь любила?

— Нет, мне никто никогда не нравился, — ответила она, чуть помолчала и добавила: — Да я никогда особо общительной и не была.

— Да, стоит только позавидовать твоей влюблённости, — подала голос Елена, что, видимо, ещё не спала, обращаясь к Анне.

— А у вас со Стасом всё серьёзно?

— Думаю, да. Стас очень надёжный человек и хороший мужчина, но в силу возраста вряд ли мы испытываем столь сильные эмоции, — ответила Елена.

— Вы заботитесь друг о друге, а это главное в отношениях, — не согласилась с ней Анна.

На долю секунды Елена задумалась, затем улыбнулась в темноту:

— Знаете, нам нужно наладить контакт с людьми из того поселения и найти мужичка Марине.

— А тебе Илья не нравится? — поинтересовалась Анна.

— Девочки, вы такие девочки, — смеясь заметила Марина.

— Нет, серьёзно, — настаивала Анна. — Илья отличный вариант и довольно симпатичный мужчина, не согласна?

— Симпатичный, — согласилась Марина, и понизив голос, добавила: — Но не думаю, что он мой вариант.

— Почему ты шепчешь? — подражая Марине, спросила Анна.

— Аня, у нас стены из прутьев. К тому же, мне кажется, ему нравишься ты, — не повышая голоса, ответила Марина.

Анна прикусила язык, о таком варианте она даже не подумала.

— Ладно, давайте спать, девочки, — предложила Елена, никто ей не возражал.

На следующий день первое, что привлекло внимание Анны, после пробуждения был яростный зуд ладони. Он был столь сильный и нестерпимый, что она чуть кожу не содрала. За этим занятиям её и застала Марина.

— Пойдёшь на источники? — спросила подруга.

— Чуть позже, — ответила она. — Рука чешется — жуть.

— Правая? К знакомству вроде говорят, — отозвалась Марина. — Глядишь, кого встретим.

Вскоре зуд прошёл, но вместо него пришло жжение. Рука словно горела изнутри. С этого момента данная часть тела словно стала самым важным элементом её организма. Весь мир завертелся вокруг её руки, лишая способности мыслить о чём-либо другом. Анна сидела на крыльце, разглядывая ладонь в ожидании возвращения подруги. Кожа припухла и покраснела, но ей казалось, что она видит неясные зеленоватые прожилки, соединяющие маленькие вздувшиеся пузырьки, наполненные жидкостью.

— У тебя аллергическая реакция, — заметил Вова из-за спины. — Посмотри мазь в хранилище, если, конечно, срок годности не вышел, — усмехнулся он и направился к мужчинам помогать с рубкой деревьев.

Анна так и сделала, отыскала мазь, снимающую кожные раздражения, нанесла её на кожу и забинтовала руку. Она старалась не думать, но под ложечкой неприятно сосало. Где-то в глубине души, на подсознательном уровне она понимала, что виной всему та слизь… и боялась признаться в этом себе, надеясь, что всё пройдёт. Другим утром, когда она сняла повязку, с ужасом обнаружила, что кожа на месте недавнего раздражения покрылась неприятной изумрудной слизью, а очаг воспаления распространился ещё больше и уже перешёл на кисть. Дрожащей рукой она перебинтовала себя, скрывая заражение. Вроде так, — сказала Марина? Ей стало страшно. Первым порывом было обратиться к подруге за помощью, но тут же кольнула мысль: а что, если она прикоснётся к ней для осмотра и также заразится?

— Анна, идёшь с нами на источники? — по обыкновению заглянула Марина, что всегда просыпалась первой.

Анна вздрогнула и испуганно посмотрела на подругу.

— Что-то случилось? — насторожилась Марина.

Анна быстро отвернулась, пытаясь скрыть выражение лица:

— Нет, ничего. Просто ты вошла так неожиданно и напугала меня, — соврала девушка.

— Идём?

— Идите. Я потом присоединюсь.

Марина вышла, а Анна с отчаяньем думала, что же ей делать? Судя по всему, инфекция прогрессирует. Оставаться со всеми — это риск подвергать их заражению. Она уткнулась в ладони и зарыдала. Это конец. Она превратится в истекающее мерзкой слизью тело, как те деревья в лесу. Ей нужно уйти. Остальные должны выжить…

Глава 20. Выжившие.

Первым, кто заметил некую странность, был Владимир. С тех пор как они организовали лагерь, он, казалось, пребывал в дурном настроении. Ни с кем толком не общался, лишь время от времени отпускал язвительные замечания, словно умышленно старался держать остальных на расстоянии от себя, не подпуская ближе. У них даже появилась поговорка: не обращай внимание это Вова.

— А куда отправилась Анна? — просто поинтересовался Вова.

— В смысле? — удивилась Марина, — у них было принято предупреждать, когда кто-то покидает лагерь и сообщать куда именно идёт.

— С коромыслом, — уточнил Вова и дополнил: — Я имею в виду, она и скарб вещей с собой набрала и ушла.

— Не груби, — заметил Стас Вове.

— Так, вы не тупите. Я задал простой вопрос.

— Она ничего не говорила, — успела вставить Елена и в поисках поддержки посмотрела на ближайшую подругу Анны.

Марина не стала устраивать разборки и кинулась осматривать их небольшой дом и округу, выкрикивая имя подруги.

Отчасти Стас не мог не согласиться с парнем, поэтому уточнил:

— Как давно ты её видел?

— Где-то часа два назад, когда принялся зачищать срубы.

— Она оставила записку, — сообщила Марина, после обыска комнаты девочек.

Её лицо было бледным, а глаза широко раскрыты от потрясения. Она медленно прочитала:

— Ребята, я не могу больше ждать. Я ухожу искать Антона. Не беспокойтесь за меня. Марина, прости, что не спросила у тебя совета, — голос Марины дрожал, будто она пыталась сдержать слёзы.

— Что значит не беспокоиться?! — воскликнула Елена. — Конечно, мы будем беспокоиться.

— Я думал, мы всё обсудили и решили, что выясним насчёт тех ребят, когда закончится сезон дождей. Она не казалась, особо не согласной, — словно оправдываясь, сказал Стас, обращаясь к Елене.

— Тут дело не в этом, — задумчиво протянула Марина. — Здесь что-то другое…

— Вы ведь с ней довольно хорошо подружились, — заметила Елена.

Марина кивнула, погруженная в свои размышления:

— У неё изменилось поведение в последние дни. Она почти не улыбалась… Ей нужен был мой совет… я видела, как она что-то искала в медицинских книжках…

— У неё было раздражение, — дополнил Владимир.

— Я видела её перебинтованную руку, но даже не поинтересовалась, — с ужасом заметила Марина. — Ей нужен был доктор… Она чем-то заразилась и ушла для нашей безопасности.

— Какая же дура! — зло заключил Вова и вышел.

— Словно мы не будем беспокоиться, — дополнила Елена.

— Что же нам делать? — обеспокоенно произнесла Марина, прикусив ноготь, в то время как ее глаза наполнялись слезами: — Дура. Какая же ты дура, — пробормотала она, обращаясь по большей части к себе.

— Дядя Стас! — вбежал Олежа с большим котёнком на руках. — Дядя Илья оставил мне котят Селёдки и велел заботится о них.

— Что значит оставил? — встрепенулась Елена.

— Вова и дядя Илья ушли. Сказали, что пока не начался дождь, они должны найти следы.

Взрослые не могли разделить восторженной радости мальчика. Марина тяжело опустилась за их самодельный стол:

— Как же я могла не заметить, что она заболела? — вздохнула она, обращаясь сама к себе.

— Мы пойдём за ними? — взволнованно поинтересовалась Елена.

— Все мы взрослые люди, и каждый сам решает, куда ему идти и что делать. Мы понятия не имеем, куда они пошли. Никто из нас не умеет искать следы. Так что займёмся ужином, — заключил Стас.

— И чего готовим? — поинтересовался Антон, пристраивая пакеты на стул.

— Пиццу. Ты всё купил по списку? — поинтересовалась Анна.

— Как я мог ослушаться, моя госпожа, — усмехнулся он и принялся доставать продукты из пакета на стол. — Хотя вполне могли и заказать, тесто все равно покупное.

— Ну, Антон, ты же знаешь, я обожаю готовить с тобой, — она улыбнулась соблазнительной улыбкой. Анна знала, что он на всё согласится ради неё. Отдаст все лучшее и не попросит ничего взамен. И ей это нравилось. — Совместная готовка сближает.

— А мы что отдалились? — улыбнулся он.

— Надеюсь, что нет, — произнесла она, подставляя губы для поцелуя…

Анна, не понимая, захлопала глазами. Сама не заметила, как задремала. С устойчивой регулярностью ей снился Антон и их прошлое. Обычно это радовало, хотя наполняло сердце тоской и грустью, но только никогда возвращаешься в тёмный лес. Когда опустилась ночь, к своему ужасу, она осознала, что осталась совсем одна.

Она огляделась. Костёр развести не удалось: всё промокло или было влажным. Единственный источник света — небольшой фонарь, найденный в хранилище. Он работал на загадочной энергии, и оставалось только надеяться, что этот крошечный источник света не решит покинуть её в самый неподходящий момент. Иначе она умрёт от страха.

Кто-то или что-то гудело, вопило, кашляло, шуршало, жужжало, шелестело листвой и тревогой. Было ощущение, что вокруг полно лесных жителей, которые скользили тенями вокруг, наблюдая за ней. Она поглубже укуталась в брезентовый плащ, что защищал её от дождя и ночного холода, и закрыла глаза, стараясь успокоить своё дыхание. Но страх не отпускал.

А ведь раньше лес так не пугал, — подумала она. — Ну, и я не была одна.

На глаза навернулись слёзы. Признаться, ей было очень жаль себя. В голове неотступно присутствовала мысль: почему именно она? Почему не кто-то другой? И тут же становилось стыдно за эти мысли. Она старалась не быть обузой, стремилась помогать всем в их маленькой группе, быть полезной. Каждый день она жила мечтой отыскать Антона. Возможно, это немного безумно для ситуации, в которой они оказались, но она верила, зная своего отца, по-другому он поступить не мог. Антон здесь, но сейчас она бы не посмела с ним встретиться. Она не могла обречь и его на медленную и одинокую смерть. Всё-таки она не выдержала и разрыдалась.

Где-то она слышала, что только люди знают о своей конечности, о существовании смерти в принципе. Животные живут только сейчас и никогда не беспокоятся о том, что однажды их не станет. Единственное, на что Анна надеялась, что в её случае смерть будет безболезненной. Она настолько погрузилась в жалость к себе, что глухое и близкое шипения стало полной неожиданностью. Она вздрогнула и принялась освещать всё вокруг.

Дрожание фонаря высветило существо, похожее на древнего динозавра, что, открыв пасть, усыпанную множеством зубов, приближалось к ней. Она сглотнула, перемещая фонарь в левую руку, и взяла нож, чтобы быть готовой к последней обороне в своей жизни. Ей-богу, если придётся, она готова биться до последнего! Она не станет лёгкой добычей, как бы там ни было. Адреналин ударил в голову и напрочь вышиб мысли о смерти. Она сменила позу, готовясь к прыжку или удару. Она и сама не знала, к чему именно готовилась.

Животное сделало несколько шагов вперёд, и подняв морду втянуло воздух ноздрями. Замерло. Анна не дышала, слыша лишь оглушающий стук своего сердца в ушах. Животное ещё раз вдохнуло, фыркнуло, развернулось и ушло в темноту ночи…

Её внезапно накрыло понимание произошедшего. Животное поняло, что она больна. Видимо, от неё исходил некий смрад, который она не ощущала. Она рассмеялась. Громко, истерично, с надрывом. Больше лес её не пугал.

Анна подняла здоровую левую руку и через растопыренную пятерню посмотрела на пронзительно синее небо. На больную руку было страшно смотреть, да и прикасаться отвратно. Инфекция развивалась стремительно и уже достигла плеча. Её поры, словно позабыв своё предназначение, принялись источать изумрудного цвета слизь. Не было сомнений, что она подхватила что-то прикоснувшись к тому дереву. Было страшно понимать, что на помощь никто не придёт и не поможет ни МЧС, ни скорая помощь, ни Айболит…

Анна сжала руку в кулак и опустила, закрывая глаза. Ещё она поняла кое-что о себе. Она не герой. Ни разу. Совсем. Она хотела вернуться, но так как брела до этого бездумно — куда глаза глядят, не смогла найти обратный путь в лагерь. Забавно, что она вышла ровно к тому месту, где они оставили свой плот. Жаль, что еды не оставили. Сейчас она и сама не понимала, как она в порыве своих эмоций не подумала о том, чтобы захватить пропитания.

И зачем я забралась в надувной плот?

Она пыталась сдвинуть построенный ими деревянный, но он оказался тяжелее, чем она ожидала. Тогда она вспомнила о спасательном, который они оставили на берегу. И теперь, лежала на его дне, покачиваясь на волнах, и пялилась в небо.

Зачем?

Сколько же глупых поступков она совершила… Что-то стукнулось о борт, но она не обратила внимания.

Анна вздохнула:

— Есть хочу.

— Так чего ты еды-то не взяла? — внезапно раздался мужской голос над ней.

Анна так и подпрыгнула. К её плоту пришвартовался деревянный плот. Управлял им Вова, а за его спиной маячил Илья.

— Вы. вы что? — мысли её путались.

— Мы искали тебя, но нам выдалась непростая ночка, — улыбался Илья.

На глаза навернулись слёзы радости. Хотелось кинуться обнять их обоих сразу, но…

— Не подходите ко мне! Я заразна.

— Ты заразилась той зелёной слизью? — уточнил Илья, внимательно глядя на нее.

— Мгм, — промычала она.

Илья хотел ещё что-то сказать, но в этот момент снизу последовал сильный удар, и Анна взлетела в воздух. Ее швырнуло на пять метров от плота, который стремительно уплыл прочь, как испуганный зверь. А затем булькнулась в воду, не успев даже вдохнуть.

Анна вынырнула, отчаянно хватая ртом воздух. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды. Она видела, как из-под воды вновь толкнули деревянный плот, довольно сильно его накренив. Ребята не слетели, но припали ко дну цепляясь за что придется. А в следующую секунду что-то схватило её за ногу и стремительно поволокло на глубину, Анна едва не закричала от ужаса, но сумела сдержать приступ паники. Сопротивляться тому, что её тянуло, было просто бесполезно. Силища была таковой, что Анна ощутила себя тряпичной куклой.

И этот кто-то с ней явно играл. Так же как её утянули вниз под воду, так же стремительно поволокли вверх и подкинули в воздух. Кувыркнувшись несколько раз в воздухе, она вновь бухнулась в воду, совершенно потеряв ориентацию. Она вынырнула, делая судорожные вздохи и оглядываясь. Вода вокруг была на удивление спокойна, но её отволокли на приличное расстояние от ребят. Нападающий, кто бы он ни был, прятался в глубине вод.

Страх, пережитый ей ночью в лесу, был несравним с тем чувством, что охватывал её в данный момент, казалось, ещё немного и её полностью поглотит талассофобия. Воды в новом мире таили опасность, но столкнуться с ней так близко им довелось впервые. Чудовище не стало долго скрывать свою личину и показало морду над водой около неё, и даже мило мурлыкнуло, как это делали дельфины. Разве что пасть у этого дельфина была огромной и усеянной кучей зубов. У Анны перехватило дыхание. Огромная рыбина имела монохромный чёрно-белый окрас и была странно знакомой. Животное подплыло ближе. Анна протянула руку и, удерживая себя на плаву, погладила прохладную морду. Это была косатка и не самый крупный представитель семейства хищных дельфинов. Плюнув в неё водой, морда скрылась из виду.

Анна напряглась, но уже вскоре увидела, как «малыш» уплывает прочь к другим чёрным плавникам. Судя по всему, их интересовали не люди, а бурлящие воды перед ними, полные рыб, что выпрыгивала, блестя чешуёй на солнце. Было видно, как большие чёрные плавники все быстрее и быстрее нарезают круги вокруг бурлящих вод, как в центрифуге, постепенно сжимая кольцо. В любое другое время Анна бы подумала, что это просто потрясающее зрелище — охота огромных многотонных рыб, но только не сегодня. Она отвернулась от этого зрелища и поплыла к плоту.

К их счастью, они заинтересовали лишь малыша, который впервые столкнулся с людьми в этом мире и проявил некое любопытство. Всё же на душе Анны было немного радостно оттого, что нечто привычное и знакомое сумело выжить, как например семья этих косаток.

Глава 21. Послание.

Анна доплыла до плота и наотрез отказалась от помощи, предпочитая самостоятельно взобраться на него, чем подвергать опасности своих друзей, из-за чего окончательно выбилась из сил. Мужчинам пришлось смириться с её решением, но как только она оказалась на плоту, Илья без лишних слов протянул ей фляжку с водой.

— Спасибо, — глухо поблагодарила она.

— Я чуть не поседел, глядя на то, как тебя швыряет эта рыбина, — признался Илья.

— Представляете, косатки выжили!

— Ты что головой ударилась? — серьёзно спросил Вова. — Тебя чуть не съели, а ты радуешься?

— Как же я рада тебя видеть, Вова! — рассмеялась Анна. — И тебя, Илья, тоже. Хотя мы и знакомы недолго.

— Ты не представляешь, как я за тебя переживал. Возможно, тебе будет трудно представить, но я долго мечтал встретить кого-нибудь. Первые люди меня отвергли, но именно ты приняла меня без испуга и опасений. Ты очень важный для меня человек, — признался Илья. — Так что я просто не мог оставить тебя в беде.

Их откровенные беседы прервал резкий рывок плота в сторону, мужчины едва смогли устоять на ногах.

— Что за…?! — воскликнул Вова, глядя на то, как их плот стремительно набирает скорость, разрезая воды, а их окружают чёрные косы двухметровых плавников.

— Они тянут нас за якорь… — первой догадалась Анна.

Их вынужденное путешествие в компании семейства косаток по неизведанным водам нового мира продолжалось уже около трёх часов. За это время они немного успокоились. Животные не причиняли вреда, а просто продолжали с непоколебимым упорством тянуть их за собой. Солнце достигло своей наивысшей точки и уже начитало припекать, как свойственно в тропических широтах, и лишь лёгкий ветерок от их движения приносил облегчение.

— Интересно, зачем они это делают? — озвучил, их общую мысль Илья.

Он сидел напротив Анны и поглаживал Селёдку, которая беззаботно дремала, развалившись рядом с ним.

— Я когда-то читала, что косатки очень умны и любопытны, — поделилась Анна. — Думаю, им просто интересно.

— Они наблюдают за нами, — заметил Вова. — Может, всё-таки попробуем обрезать канат?

— А смысл? Мы всё равно не сможем вернуться, потому что понятия не имеем, где мы, — посмотрел на него Илья.

— Мы двигаемся на запад, — добавил Вова, в который раз глянув на небольшой компас, что носил с собой. — Вопрос в том, как долго это будет продолжаться.

— Я не могу вернуться, — напомнила Анна. — Я опасна для окружающих.

— Глупости. Ты слишком себя накрутила, — возразил Илья. — Насколько я понял, зелёная слизь опасна лишь при прикосновении.

— А вдруг то, к чему я прикасаюсь уже заражено?

— Звучит логично, — согласился Вова, рассматривая её в упор. — Но ты не выглядишь больной.

— По правде сказать, я себя больной и не чувствую, — Анна отвела глаза и посмотрела на руку. Ей казалось, что активность выделения слизи замедлилась. — Возможно, скажу странную вещь. У меня такое ощущение, что вода приостанавливает заражение. Знаете, я не люблю молоко, — внезапно произнесла она, встретив их удивлённые взгляды, усмехнулась и быстро добавила: — Сейчас поясню. Я не люблю молоко. В садике после сна давали кипячёное молоко с отвратительной пенкой и заставляли пить. Но когда я заболела скарлатиной. Где-то лет в четырнадцать. А взрослые переносят детские болезни гораздо тяжелее. Я болела месяц. У меня адски горело горло, и я пила молоко литрами. Мне хотелось его пить. Позже моя мама вычитала в медицинской энциклопедии, что при скарлатине молоко снимает боль в горле. Но что поразительно, я начала его пить по собственному желанию, не зная об этом. А сейчас мне хочется вновь окунуться в воду, словно это поможет.

Илья встрепенулся:

— Точно! Соль! Помните соляное море? Я говорил, что там удобно охотиться. Каждый раз я думал, зачем животные приходят туда и купаются в соли. Соль — это естественный антисептик. Возможно, слизь — это какая-то бактерия. Животные знают о заразе и на уровне инстинкта приходят себя обеззараживать. Это подтверждают твои ощущения. Ведь мы, люди, тоже разновидность животных, и твои инстинкты работают.

— Удивительно, что ты в здравом уме, несмотря на твою долгую здешнюю жизнь, — почему-то заметил Вова, глядя на Илью, словно что-то незримое изменилось в его отношении к мужчине.

— Я был не один, — улыбнулся Илья. — Со мной всегда была Селёдка, но должен признаться, общество людей меня радует не меньше.

С моральной поддержкой друзей Анна опустила руку в солёные воды моря. Вскоре после этого косатки оставили их и уплыли в сторону горизонта. К вечеру на их пути возник небольшой остров. Берег был покрыт мягким белым песком, а вдалеке виднелись густые заросли тропических растений. Они решили пристать к этому острову, чтобы пополнить запасы воды и еды.

Утром, пока Илья с Селёдкой отправился на разведку острова, Анна продолжила омовения в солёных водах. Солёная вода действительно исцеляла. Спустя только сутки рука выглядела гораздо лучше. Анна смотрела в небо, где облака медленно плыли, как те самые пресловутые барашки. Покачиваясь на волнах, она размышляла об их нынешней жизни, в которой поиск какой-либо стабильности был неосуществимой мечтой. Трудно даже предположить, что день грядущий им готовит.

Почему люди в прошлом не подумали предупредить нас о том, что нас ждёт ежедневная борьба, ежедневные испытания и полная неготовность к ним?

Анна закрыла глаза, с удовольствием ощущая, как тёплая вода нежно баюкает её тело и разум.

На лицо Анны упала прохладная капля. Сначала одна, потом другая. Она открыла глаза. Небо стремительно затягивалось тучами, приходило время дождя. Она встала и направилась к пещере, где её ожидал Вова, и как она понимала, следил за спокойствием в прибрежных водах. Внимательность — это первое, чему учит этот мир.

В пещере Анна переоделась в сухую одежду и присела около Вовы.

— Ты знаешь, мир наполнен звуками, — произнёс он. — Но этот остров на удивление тих, от этого все звуки становятся более объёмными. Самое удивительное явление природы — дождь. Снег падает бесшумно, также беззвучно греет солнце, и только дождь дарит музыку. Ты знаешь, что есть музыкальный инструмент под названием «музыка дождя»? — он посмотрел на неё, и заметив удивление, пояснил: — Он представляет собой узкий цилиндрический предмет наподобие футляра для чертежей. Если его перевернуть, то слышится шум льющегося дождя, звук которого имитируется секретными лабиринтами внутри древесины. Когда-то индейцы Южной Америки верили в волшебную силу и с помощью такой трубки «заказывали» хорошую погоду.

Они встретились взглядами, и Вова улыбнулся ей:

— Раньше в городе было не услышать музыку дождя. Слишком шумно, но сейчас… Закрой глаза, — попросил он. — И отвлекись от всех мыслей. Слушай дождь. Эта музыка будет звучать только для тебя. Настройся на хорошее и услышишь то, что хотела бы услышать…

Они оба закрыли глаза. И через мгновение она услышала, как весело искрится, брызжет и сверкает дождик, даря надежду и радость жизни. И хоть глаза её были закрыты, она увидела, как капли переливаются и быстро несутся, стекая прозрачными струйками с листьев и травинок, оставляя за собой сверкающий след.

Дождь усилился. И тяжёлые капли настойчиво застучали по камням, подобно барабанам мира. А затем снова запрыгали лёгкими, игривыми капельками. Стих.

— Это волшебно, — выдохнула Анна.

— Музыка дождя имеет особое свойство придавать смысл жизни: всем планам, начинаниям и мечтам. Поэтому я люблю дождь.

Они помолчали ещё какое-то время, затем Вова спросил:

— Как твоя рука?

— Гораздо лучше. Солёная вода действительно помогает, — она посмотрела на руку, которую теперь покрывала подсыхающая корочка из лимфы и крови. Вид был ужасный, но изумрудная слизь исчезла.

— Этот остров маленький и абсолютно пустой, — сообщил Илья, внезапно шагнувший из-за поворота от входа в пещеру. — Нет никакой живности.

Его лицо покрыла лёгкая щетина. Светлые волосы он заплёл в две косы на прямой пробор. Это сочетание жёсткой щетины и нежных кос казалось неожиданным, но в то же время естественным, как будто он всегда так выглядел. Селёдка прошмыгнула внутрь мимо них, словно тень, и принялась вылизывать мокрую шерсть.

— Я кое-что нашёл. Хочу вам показать.

— Что именно? — поинтересовался Вова.

— Вы должны это увидеть, — настаивал Илья.

То, что он стремился им показать, находилось в часе ходьбы от места их высадки, на противоположной стороне небольшого острова. Скалы на той стороне образовывали проход, ведущий в песчаную бухту с пляжем из белоснежного песка. От чего-то в глаза сразу бросались остатки рукотворного кострища. Чёрное пятно, покрытое золой с остатками обгоревших брёвен, уложенных шалашом, ни с чем не перепутаешь.

— Люди. Здесь были люди до нас, — озвучила Анна.

— Да, — подтвердил Илья. — Есть ещё надпись.

Скала, под которой находились остатки костра, была прямой и отвесной и располагалась под наклонным углом к пляжу, образовывая некое укрытие. Следы от присутствия других людей и так крайне волнующее явление, но сама надпись…

Как только Анна пробежала глазами по тексту, её бросило в жар, по телу прошла дрожь, а ноги едва не подкосились. Надпись, сделанная разноцветными красками в хаотичном порядке, гласила:

«Здесь были:

Елена Ершова

Аюпов Артур

Яна Синицина

Мария Антонова

Наргиза Хайретдинова

Максим Любимов

Дмитрий Литвинов

Антон Прокофьев»

Это не могло быть совпадением. Антон жив. Он здесь! Он был тут! Так или иначе, велением небес, богов или какой-либо другой силы, она идёт по его следу, но запаздывает. Анна не смогла сдержать слёз радости:

— Мой Антон он был здесь!

Если мужчины и сомневались в высказанном утверждении, то ничем себя не выдали.

— Разве это не чудо? — сказал Илья. — Это не просто случайность. Если бы ты не заболела, мы никогда не приплыли бы сюда и никогда не нашли послание.

— Я бы хотела встретить ещё людей и жить всем вместе.

— Да, это здорово.

— Если это он, то почему вы попали в разные группы? — все-таки не удержался от вопроса Вова.

— Боюсь, этого мы уже не узнаем, — вздохнула Анна. — Послушай, Илья, те ребята, которых ты встретил, не говорили, куда идут?

— На восток. Вроде бы они говорили что-то о Екатеринбурге.

— Он затоплен. Там ничего нет, — уточнил Вова.

— Я не знаю, где мы, но хочу пойти на восток, — решительно произнесла Анна. — я должна найти его.

Вова вздохнул:

— Я так и думал, что ты это скажешь. Я столько наслушался о твоём парне, что ты просто обязана нас познакомить.

— Ты же не думаешь, что мы отпустим тебя одну? — добавил Илья.

Глава 22. Эпизод 1

— Как же меня достал этот дождь! — вскричал Макс, воздев руки, словно обращаясь напрямую к небесам, из которых уже третий час беспрерывно лил дождь.

— Да по тебе скучает сцена театра, — заметила Лена, она также промокла насквозь, но ещё имела в себя силы улыбаться, а Макс продолжал злиться:

— Что за хрень тут происходит?! Ещё недавно всё было сухо, а теперь куда не пойдёшь везде наводнение.

Это был не обычный русский дождь, а настоящий потоп. В течение двух часов, не прерываясь ни на секунду, с неба обрушивался сплошной поток воды, словно прорвалась плотина, сдерживающая годовой запас небесных вод. Вода падала с такой силой, что казалось, будто сама природа решила смыть их с земли. За это время на них не осталось ни одной сухой нитки.

— Мы обошли одно затопление, потом другое, затем следующее, чтобы натолкнуться на очередной потоп, — продолжал бушевать Макс. — Вообще, кто-нибудь понимает, где мы сейчас находимся? Как по мне, мы просто шагаем куда глаза глядят.

Никто ему не ответил. Ведь по факту так оно и было. Их дорога уже давно свернула с маршрута по обходным путям. Бесконечная сырость и дождь по-разному влияли на каждого из них: Макс стал раздражительным, Маша начинала хандрить и выглядела болезненной, Антон всё больше впадал в уныние и скатывался в депрессию, лишь Лене удавалось сохранять оптимистичный настрой.

Но всему рано или поздно приходит конец, но они уже знали, что это лишь временная передышка. Им повезло. Они набрели на изумительный по своей красоте грот, сплошь увитый лозой с крупными бело-розовыми цветами, что как нежные бабочки были раскиданы по поверхности скалы.

— Какая красота, — выдохнула Лена.

Пещера была безумно уютной. Неким уголком спокойствия в бушующем урагане, похожим на спрятанную от мира тайную комнату. В этот момент, когда природа испытывала их на прочность, мысль о питьевой воде уже не казалась столь важной. Главное — укрыться от дождя и дать отдых измождённым телам, просушить вещи и нормально поесть.

Костёр удалось развести благодаря вырванным страницам из толстой энциклопедии Маши, которую она продолжала таскать с собой, и чьи листы не смог промочить ни океан в своё время, ни дождь.

— Надо сказать спасибо тому, кто засунул эту толстенную книжку тебе в сумку, — заметил Макс. — Я даже не знаю, чтобы мы без неё делали.

Это в который раз напомнило Маше о матери, заставляя грустить. Её забота, пусть местами и чрезмерная, была выражением любви, которой сейчас так ей не хватало.

— Не время печалиться. — Лена положила руку на плечо Маши и чуть приобняла. — Ребята, вы меня беспокоите. Вы ведёте себе как обречённые. Но больше всего меня тревожит Антон. — Она посмотрела на парня, что сидел отдельно от них у входа и бессмысленно смотрел вдаль и заключила: — Мне кажется, у него депрессия.

— Я его понимаю, — сказал Макс. — Собственными глазами увидеть родной город разрушенным. Но меня бесит, что он думает, что ему хуже всех!

— Нам нужно поддерживать друг друга.

— Я готов поддержать твою грудь. В любое время только попроси, — ухмыльнулся Макс и тут же получил подзатыльник от Лены в ответ, но ничуть не опечалился: — И что ты предлагаешь? — Макс подкинул несколько влажных веток, и они затрещали, раскидывая снопы искр.

— Как насчёт каких-нибудь игр.

— Но у нас нет никаких настольных игр. Даже карт нет, — задумчиво протянула Маша.

— Исключительная наблюдательность, — заметил Макс, и Маша смущённо вспыхнула.

— А давайте поставим сценку! — предложила Лена.

— Сценку?

— Проблемы со слухом, Маш? — приподнял бровь Макс.

— Я? Да, нет. То есть точно нет… — принялась лепетать девушка.

— Макс, ну, прекращай издеваться над Машей. Ты же знаешь, она не может тебе ответить, — вмешалась Лена.

— В этом весь и прикол, — улыбнулся Макс. — Значит, ставим сценку?

Лена кивнула.

— Я… я не смогу. Я никогда не выступала на людях.

— Маш, ну, какие люди? Мы столько пережили вместе. Мы почти семья, — улыбнулась Лена.

— У меня не получится, — не унималась Маша.

— Это просто, — заявила Лена. — Просто забудь, кто ты и побудь немного кем-то другим.

Вечером в отблесках огня и под светом вечных фонариков с букетов в руках Макс стучался в невидимую дверь. Маша и Лена сидели спиной к их единственному зрителю Антону. Лена встала и открыла воображаемую дверь.

— Мне надо с ней поговорить, — слёзно попросил Макс, делая вид, что пытается пройти внутрь.

Лена оттолкнула его:

— Не надо тебе с ней говорить.

— Кто там пришёл?! — истерично и явно переигрывая вскричала Маша. — Опять ЭТОТ?!

Изображая взволнованное сожаление, Макс сделал шаг назад:

— Как она?

— Сегодня уже лучше. Она тебя уже зовёт ЭТОТ, а не…

— Понял, понял, — перебил ее Макс. — А ты передала ей, что я просил?

Лена озабоченно нахмурилась:

— Что именно?

— То, что я осознал свою вину, обещаю исправиться и прошу дать мне второй шанс, я докажу, что мне можно верить, — протараторил Макс.

— А это, — протянула Лена. — Блин, забыла.

— Как?

— Хорошо, хорошо. — Лена подняла руки вверх. — Я осознала свою вину. Обещаю исправится и прошу дать мне второй шанс. Я докажу, что мне можно верить.

Макс воскликнул:

— Ты что издеваешься надо мной? Слушай, дай мне с ней поговорить.

— Не думаю, что это здравая идея. Ты ей нанёс глубокую рану. А такие раны быстро не заживают, — возразила Лена.

— Да я третий месяц сюда хожу! Какую рану? Я что ей ногу отрезал?!

— Так, всё! — воскликнула Лена, изображая, что пытается закрыть дверь, Макс в это время делал вид, что мешает ей это сделать:

— Прошу, дай мне минуту с ней поговорить.

Лена скрестила руки с выражением на лице типа: «Ну, давай, валяй!»

— Он ещё не ушёл?! — подала голос Маша, продолжай сидеть к ним спиной.

Одновременно с ней запричитал Макс, уговаривая простить его, а Маша несла что-то нечленораздельное, смешанное с притворными рыданиями.

— Всё! Минута вышла, — объявила Лена.

— Подожди-ка! — воскликнул Макс. — Вот это колье на твоей шее. Это же я ей принёс неделю назад. Ты что ей не передала?! — уже взвизгнул он.

— Стоп! Стоп! Ты за кого меня принимаешь?! Конечно, передала. Но потом нашла его в мусорке. Вот ношу, чтобы о тебе напоминать.

— Я не понимаю, что ей еще нужно? Я колье подарил, каждый день ношу по сто лилий…

— Кстати, а ты бы не мог не только лилии носить?

— Но лилии — это её любимые цветы.

— Да, но иногда хочется разнообразия. Тюльпаны, хризантемы, розы хорошо берут…

— В смысле берут?!

— Э-э-э. Она берет.

— Я не могу больше слушать этот мерзкий голос! — истерически взвизгнула Маша, утыкаясь в платок.

— Да если ты меня сейчас не выслушаешь, — закричал Макс, — Я пойду и утоплюсь!

— А если ты не уйдёшь, то я пойду брошусь со скалы.

— А я пойду и сдохну!

— А я брошусь со скалы!

— Ты это уже говорила! Ты что слова забыла?! Ну, прости, прости меня. Я больше никогда тебе не изменю. Выходи за меня замуж! — прокричал Макс.

Деланная истерика вмиг прекратилась, Маша встала и подошла к ребятам и, казалось, вполне искренне удивилась, глядя на Макса:

— А вы кто?

— Что происходит? — вторил ей Макс. — А где Катя?

— Лен, а Гриша что не приходил?

— Ну, пришёл пару раз, а тут мужчина посолиднее квартирой ошибся, и подарки хорошие носит.

— В смысле? — вскричал Макс. — Кто мне деньги вернёт?!

— Лена, что за мерзкий голос? Закрой дверь!

"Актёры" взялись за руки и церемонно поклонились единственному зрителю. Антон честно наградил их аплодисментами, поблагодарив за труды, но до конца так и не понял, к чему всё это было.

— Маша, тебя было не узнать. Ты так хорошо отыграла роль, — заметил Антон.

— Да, ей пора избавляться от своих комплексов, — подтвердил Макс, обнимая девушку за плечи.

— Спасибо, — единственное, что смогла выдавить из себя Маша, покраснев до кончиков ушей.

Позже, отходя ко сну Лена прошептала подруге:

— Эх, я ожидала большего эффекта. Полдня старались, ради пятиминутной сценки.

Не оставил без своего внимания Антона и Макс, решив поговорить по-мужски во время смены дежурства:

— Антох, послушай, — сказал он. — Нам всем хренова и погода совсем не улыбает, но постарайся взять себя в руки. Девочкам без нас никак. Они за тебя переживают. У нас продуктов осталось на один день. Надо что-то придумать, а от меня толка мало в том, что касается подумать. Сам знаешь. В общем, крепись! Будь мужиком.

Неизвестно, как сильно старания друзей могли бы повлиять на Антона, если бы на следующий день он не оказался свидетелем другой сценки. Совершенно не подготовленной и не отрепетированной заранее. Иногда самые сильные изменения происходят не по чьему-то плану, а в результате простых, но искренних моментов.

Почти с первых дней главным кулинаром их группы стал Макс. Получалось у него на удивление хорошо. Он не боялся экспериментировать с незнакомыми травами и кореньями, обладал прекрасными вкусовыми качествами, да и сам наслаждался процессом. Вот и сегодня он вручил котелок девушкам и велел набрать воды из родника возле реки.

Подруги как раз собирались аккуратно зачерпнуть чистой воды, когда к ним вышел Антон. Увидев его, девушки всполошились и выронили котелок. Котелок несколько раз подпрыгнул и бухнулся в реку, где, покачивая своими круглыми боками, принялся медленно отдаляться от берега.

— Макс! Макс! — вскричала Лена, глядя на трагедию века. — Скорее сюда!

— Что, блин, у вас стряслось?!

— У нас всего один котелок. — Маша схватилась за голову.

— Достань его! — почти приказала Лена.

— Да я что сумасшедший?! — воскликнул Макс, оценив обстановку: — Тут вода ледяная. Это вы, корявые, его упустили. Вот и ныряйте за котелком, если есть хотите.

На глаза Маши навернулись слёзы:

— Я боюсь.

— Ну, пусть Ленка ныряет, — решил Макс.

— Я не умею плавать.

— Не боись, со своими двумя буйками не потонешь.

— Что?! — взвилась Лена.

— Плавать она не умеет. Врёшь же! Первый раз такое слышу. Всё вокруг скоро превратится в водный мир. Самое время учиться, — не сдавался Макс. — Так что вперёд!

— Ну, пожалуйста, — уже со слезами на глазах попросила и Лена.

— Ни за что! Машка, это твой шанс преодолеть себя! Тебе это необходимо.

Наблюдая за утренней перепалкой, Антон ломал голову, по какой причине они не позвали на помощь его, ведь он был ближе. А потом неожиданно для себя осознал, что последние дни был погружён в себя настолько, что полностью игнорировал просьбы друзей и практически не разговаривал.

Антон шагнул вперёд:

— Что же вы будете делать без меня? — улыбнулся он, скидывая на ходу одежду, готовясь к заплыву.

Ссорящаяся троица пораженно замерла на берегу, наблюдая за тем, как споро Антон подплывает к убегающему котелку. Совсем недавно он походил на живого мертвеца и резкое оживление повергло их в шок.

— Простите меня, что едва не подвёл вас! Раз уж я в воде, то поплаваю немного. Взбодрюсь, — прокричал он и швырнул котелок в их сторону: — Ловите!

Котелок пролетел по дуге и с глухим стуком приземлился ровно на голову замершего Макса. И они отмерли. Девчонки схватились за животы, давясь от хохота, и едва сами не свалились в воду. Макс сорвал котелок, и грозно им размахивая, закричал в сторону пловца:

— Ей-богу, Антоха! Я тебя утоплю!

— Так, чего же ты ждёшь? Иди, попробуй.

— Я утоплю тебя, когда пойдёт дождь. В луже! — пообещал Макс.

Сообща они решили переждать дождливый сезон в уютном гроте, скрытом среди скал. Это место не грозило обвалами или затоплением. Вечерами они собирались вокруг костра, устраивали сценические и комедийные номера, смеялись до слез и рассказывали истории из прочитанных книг. В погожие дни до начала дождя, который странным образом начинался в приблизительно одинаковое время, они обходили гористую местность, расставляя силки. В один из таких дней они добрели до скал, куда не доходили раньше, и обмерли. Среди вершин скал, похожих на свечки, в самом центре возвышалась металлическая пирамида, своими размерами соизмеримая с древними Египетскими пирамидами.

— Хранилище! — вскричала Лена.

— Наконец-то мы хорошо поедим! — Макс схватил в охапку Машу и радостно закружил.

— Оно отличается от виденных нами ранее, — протянул Антон, но ребята уже неслись к пирамиде.

Антон вздохнул и последовал за остальными.

— А дверь здесь такая же, как и у остальных, — констатировал Макс, хватаясь за кремальерный замок. — Греча, жди меня!

— Гречка, — автоматом поправила Маша.

— Греча!

— А вообще, греча звучит красивее, — поддержала Макса Лена. — О! У меня идея! Мы же можем придумать новый язык. Если из слов выкинуть суффикс «к» все слова так мило звучат: печа, рюма, бела, тарела…

Замок поддался нетерпеливому натиску Макса, прерывая словесный поток Маши, и вскоре с деланной учтивостью тот распахнул дверь:

— Девочи, прошу вас!

За дверью был проход, освещённый тусклыми лампами вечной энергии наподобие их фонарей, и каменная лестница, ведущая вниз. Воздух внутри был влажным и тёплым.

— Ну что, идём искать еду? — поинтересовался Макс и вошёл первым.

Спуск длился так долго, что невольно стали появляться мысли развернуться и пойти обратно. И практически, когда они хотели уже сдаться, лестница упёрлась в каменную площадку с несколькими проходами в стенах. Пока остальные решили передохнуть, Макс ринулся в ближайший проход, и вскоре до них донёсся его радостный крик:

— Еда! Я нашёл еду!

Но большее открытие сделал Антон, что заглянул в другой проход. Как выяснилось, он вёл на широкий балкон, от которого ещё одна лестница уходила вниз. А там, в тусклом освещении большой пещеры, стояло нечто поражающее воображение.

— Ого! — вскричал невесть откуда взявшийся Макс, что аж выронил изо рта кусок вяленого мяса. — Девочи! Тут корабль! — эхом разнеслось по пещере.

Глава 23. Эпизод 3

Каждое утро из динамиков, щедро развешанных по территории нашего интерната, разносилась одна и та же мелодия. Кажется, это произведение было создано одним из классиков, но, точнее не скажу, эстетический вкус нам не прививали. Уже не помню, где я услышал, но ходила байка, что сам композитор, дописав эту мелодию, скончался. И не удивительно, столь раздражающей, назойливой музыки сложно найти. Я никогда в своей жизни не видел скрипки, но поверьте, я её ненавижу! Особенно тот момент, когда в произведении к ней присоединяются какие-то колокольчики. Не знаю, должна ли она нас бодрить, но единственное, что вселяла в моё сердце эта мелодия — это тревога. Тревога о том, что всё происходящее со мной крайне неправильно. Чтобы избежать этого, я приучил себя вставать раньше побудки и отправлялся на пробежку. Тренировка тела у нас всегда поощрялась.

Наш интернат прятался среди красивейших кленовых лесов. В этом я уверен, потому что ничего лучше мне видеть не приходилось. Сам бег мне нравился всегда. Это как приключение, требующее не только физической, но и ментальной силы, а бесконечные холмы и склоны вырабатывают привычку преодоления трудностей. Было ещё кое-что, что мне нравилось. Во время бега мою душу наполняла некая гармония, уравновешивая мои беспокойства в переходном возрасте, и я, как никогда чувствовал себя единым с природой. Помню, я как-то гонялся за зайцем. Я бежал по обычному своему маршруту и увидел серого, достаточно крупного зайца. Он сначала испуганно убегал, а потом вошёл во вкус и уже с азартом выглядывал из-за дерева: ну что, мол, догоняешь меня. Ну или мне так казалось. Другой раз я едва не наступил на большую и ядовитую змею. Заметил её буквально в десяти сантиметрах от касания земли. И мы оба — я и змея, отпрыгнули в стороны и всё это за доли секунды. А зимой можно неплохо хапнуть адреналина, когда, набрав приличную скорость, выскочишь на обледеневший склон.

В общем, это было неплохо. Иногда мне даже снится тот бег…

Плохо было всё то, что окружало меня, но тогда я этого не осознавал, лишь чувствовал. Точнее сказать, мне это нашёптывали мои инстинкты. Разобраться в этом сложно мне и сейчас, а уж в двенадцать лет, когда тебя раздирают изнутри куча противоречий, практически невозможно. В то время нам всем в интернате было двенадцать. Сначала нас было больше, гораздо больше. Сейчас осталось около ста человек. Каждые год отбирали лишь лучших, а худших отсеивали.

— Айги, подожди! Подожди меня, — это был мой друг Шин.

Я считал его своим другом. Всегда. Нам обоим не нравилась система и правила, но, единственное, что мы могли себе позволить — это тайно перешёптываться за спинами учителей. Шин, как и я, не любил побудку и бегал со мной, но сходил с дистанции раньше меня.

— Поэтому они и говорят, что у тебя нет выносливости, — психую я, но не со зла. Я хочу сделать его лучше, чтобы его не попрекали этим. В итоге выдыхаю, успокаиваюсь и решаю поддержать: — Давай, осталось ещё немного, через не могу.

— Да, ты прав, — выдыхает он и мы преодолеваем подъём по склону, где стоит наш интернат.

На крыльце нас встречает Дмитрий Борисович Литвинов, он специалист по выживанию:

— Айги, Шин, я бы вас хвалил, если бы вы не опаздывали. Быстрей! Все уже завтракают в столовой.

Мы проносимся мимо, но в столовой нас ждёт разочарование. Сегодня на кухне дежурит группа Лили, а это значит, что вся еда будет просто ужасной. Хотя я думаю, так портить продукты всё же надо иметь талант. Поверьте мне, Лили была в этом талантлива! Всё то, что не сгорит, будет сырым, что не пересолено, отвратительным на вид и так далее и тому подобное.

— Почему вы не уберёте группу Лили из столовой? — спросил я у Дмитрия Борисовича, что следовал за нами.

Лили давно приметила нас, опоздунов и не могла не навострить уши, чтобы не услышать мой вопрос.

— А чего ради нас должны убрать?! — вскричала она.

— Вы готовите несъедобную еду, — не смущаясь пояснил я.

— Ешь, что дают, а то превратишься в неженку и тебя выкинут из проекта!

— Но-но! — вмешался Дмитрий Борисович, поднимая руки. — Ребята, не ругайтесь. Айги, Лили в чём-то права. Избалованность у нас не в чете.

Получив свою порцию неперевариваемой жратвы, а по-другому это и не назовёшь, мы сели за стол. На моей тарелке, как и на тарелке Шина, белоснежной каменной статуей возвышался кусок запеканки, пара кусков криво порезанного хлеба с сырой серединой внутри, два куска засохшего сыра и горелая булка. Запивать всё это предлагалось мутной жижей, похожей на чай. Я вздохнул, пока Дмитрий Борисович готовился к ежедневной вдохновляющей речи. Это был второй пункт из моего ненавистного утра, который повторялся с регулярностью и бесил не меньше, чем утренняя побудка. Готов поспорить, что каждый из нас знал его слова наизусть и смог бы процитировать, даже когда любому из нас будет лет сто. Они глубоко засели где-то на подкорке мозга…

— Дорогие ребята, я надеюсь, все себя чувствуют хорошо, — начал он, а я подумал, что мало кто решится признаться, если это будет не так. Мы уже не были малышами и понимали, что в отношениях с Дмитрием Борисовичем всё сказанное тобой рано или поздно, так или иначе, будет использовано против тебя, а он продолжал: — Вы избранные! Каждый из вас особенный. Именно поэтому вы здесь! Вы единственная надежда. Только лучшие из вас отправятся в будущее и обеспечат выживание человечества. Единственный человек, которого вы должны победить. Это вы сами. Главное каждый день стремиться стать лучше. Лучше, чем ты вчерашний. Наша школа поможет вам узнать себя, познавая границы ваших возможностей. Вы должны ломать себя. Трудности закаляют и делают вас сильнее. Вы должны помнить об этом, и впитывать как можно больше знаний. Это обеспечит вам выживание. Помните, вы лучшие!

В этот момент в столовую вошёл Ринат. Он выделялся на фоне других, нас двенадцатилеток. Он был самый высокий из нас, с копной чёрных, как смоль волос и с пронзительно-вызывающими синими глазами. Но не только это привлекало к нему внимание. Он единственный, кто смел проявлять бунтарский подростковый дух, свойственный нашему возрасту. Волосы он с боем отказался стричь, после прохождения прошлогоднего отбора. И ту битву он выиграл. Но что теперь?

— Что он натворил на этот раз? — зашептались вокруг.

— Спёр сигареты у Михалыча и курил, — пояснил кто-то.

— Ринат, — обратил к нему свой взор Дмитрий Борисович. — Ты и Айги, выдающиеся ученики нашей школы, но это не значит, что тебе позволительно нарушать правила. Так что постарайся не допускать таких оплошностей. Садись и ешь.

— Простите. Больше такого не повторится, — произнёс нарушитель.

В карцере не кормили, и ему не повезло выйти в смену, когда готовит Лили. Но у меня едва глаза не вылезли из орбит, когда я увидел, как сама Лили бежит к нему с подносом с вполне аппетитно выглядевшей запеканкой, щедро политой сгущёнкой, и двумя пышными красивыми булочками.

— Значит, ты всё же умеешь готовить сносную еду, когда захочешь. Или это случайно получилось? — не удержался я от комментария.

— Айги, умолкни! — бросила она.

Наблюдая за тем, как она и ещё несколько девочек из ее группы обхаживают Рината, я искренне не понимал, почему этот возмутитель спокойствия, заслуживает такой заботы, как и не понимал, почему он нравится девочкам. У меня только получалось с ними ругаться, хотя я этого и не хотел. А Ринат даже толком не разговаривал, но они увивались вокруг него. Да, мне не нравился Ринат.

После завтрака нас ожидал плотный график уроков, прерываемый лишь на обед. До обеда в нас впихивали точные науки, а после тренировали тело. По вечерам следовало работать на огороде. Мы должны были знать, как выращивать еду.

Была у нас и общая комната, где собирались ребята. Сегодня там царила группа Лили. Девчонки чем-то хвастались, какими-то цветным верёвочкам на руках. На занятиях ткачеством, они сплели друг другу что-то под названием фенечки, как символ их единства.

— Мы все вместе пройдём отбор! — вещала Лили. — И это доказательство нашей веры.

— Как же вы бесите своей болтовнёй, — я по голосу узнал Рината. — Только сильные люди, такие как я пройдут отбор.

Вот в чём я был уверен, что это звучало довольно грубо, но отчего-то его грубость никого не коробила. Именно это заставило меня заинтересовано замереть в дверях. Вместе со мной приостановился и Шин.

— Держу пари, что Шин не пройдёт, — сказал Ринат, заметив нас.

Шин промолчал, а у внутри меня всё прям вскипело:

— Шин обязательно пройдет! Ты его недооцениваешь. Может он не так вынослив, как ты или я, но он умнее нас.

— И что? — приподнял бровь Ринат. — Он слабак.

Я уже готов был кинуться на Рината с кулаками, но вмешался вездесущий Дмитрий Борисович:

— Ребята, ещё слишком рано делать выводы. У вас только-только начался переходный период. Ещё многое может измениться.

Я злился. Я очень злился потому, что в словах Рината была правда, которую я не хотел признавать. Сколько я себя помню, Шин всегда был со мной. Самые первые воспоминания связаны у меня с Шином. Но меня не могли не волновать его промашки. Иногда доставалось и мне, когда я пытался его защищать. До сих пор слышу этот звон в ушах от пощёчины, что влепил мне преподаватель биологии. Шин заснул, не сделав доклад по предмету, а я пытался его оправдать дополнительными тренировками. Но, как оказалось, это было хорошим оправданием только для Дмитрия Борисовича. Я упорно продолжал тренировать Шина. Ведь как бы ни коробило меня, не признать правоту Рината я не мог. Главное я не хотел остаться без Шина. Я просто не мог представить будущее без него.

Глава 24. Поражение

В то лето, когда нам исполнилось пятнадцать, незаметно для себя мы из мальчиков превратились в парней. Именно так стали называть нас наши учителя. А девчонки нашли это забавным и при случае принимались поддразнивать. Ринат уже не так выделялся. Многие, в том числе и я, догнали его в росте. То, чего я так боялся, не произошло. Шина не отчислили. Но не потому, что он преуспел. Просто за эти три года никого не отчислили. Никого. Каждый год мы напряженно ожидали, но отбора так и не проводили. Не знаю, почему учителя предпочитали томить нас в неизвестности, бросая на все наши вопросы короткое: посмотрим. Слыша такой ответ, хотелось вскричать: куда? Куда посмотрим?

Учителя провели тестирование наших знаний, способностей и склонностей, после чего устроили большое совещание, по итогу которого нас раздели по классам на десять человек. Нас по очереди приглашали к директору и объявляли номер класса. Я попал в третий. Мне было интересно посмотреть предметы, что предстояло изучать, за этим я спустился на первый этаж к спискам, вывешенным на пробковой доске. Я пробежал глазами по списку: гончарное и кузнечное дело, горные породы и их разработка, охота, рыбалка, оружие, водная энергетика, ирригация и дренирование земли.

— Мы с тобой в одном классе, — заметил Ринат.

Это меня не радовало. Кто-то распустил слух, что отбирать будут лучших из класса. Я подозревал, что этим кто-то был Дмитрий Борисович. Он успевал везде и всюду, подглядывал, подслушивал, а затем запускал слушок и наблюдал, следил за реакцией. Я давно понял, с ним надо держать эмоции под контролем. Я посмотрел на Рината. Вот кто мог ввести в заблуждение кого угодно. Как вообще можно иметь столь безэмоциональное лицо? Иногда лишь во взгляде, когда он смотрел на кого-то, проскальзывала тень превосходства.

— Я тебе не проиграю, — сказал я.

— Почему тебе обязательно надо соревноваться со мной?

Мы мерили друг друга взглядами. И чем дольше я смотрел в его глаза, тем больше они казались схожи с моими. Возможно, мне он так сильно не нравился потому, что мы с ним похожи? Додумать эту мысль я не успел, к нам подскочил Шин:

— Айги! Айги!

Ринат с силой толкнул Шина плечом, не ожидая такого, он отлетел в сторону и свалился на пол. Я обеими руками пихнул Рината в грудь, вынуждая сделать несколько шагов назад:

— Ты зачем это сделал?

— А ты чего с ним носишься? Всегда за него заступаться будешь?

— Буду. И что? — я снова толкнул его.

В моей груди разгорался пожар гнева, у меня прям кулаки зачесались.

— Ты что со мной подраться хочешь? — спокойно спросил Ринат.

Казалось, что ему абсолютно всё равно и он просто ждёт моего решения. Единственное, что изменилось — его волосы. Отросшие ниже плеч, они слегка растрепались из-за моего толчка.

— За это тебя отправят в комнату наказаний, — предупредил он.

Как же меня раздражало такое его поведение! Я очень хотел ударить. Еле получалось сдерживать себя. Меня трясло.

Ко мне кинулся Шин, хватая меня за руки:

— Не надо! Со мной всё в порядке, — он старался широко улыбаться.

Ринат посмотрел на Шина, критически приподняв бровь, развернулся и пошёл прочь.

— Почему ты донимаешь Шина? — крикнул я вдогонку.

Ринат обернулся и пожал плечами:

— Хочу и донимаю. Кто мне запретит?

— Как же ты меня бесишь! — прошипел я. — Когда-нибудь ты у меня дождёшься.

— Буду с нетерпением ждать, — с улыбкой ответил он, словно я сказал что-то забавное.

Только сейчас я заметил, что нас окружают остальные ученики и, притихнув, с интересом наблюдают за нашей перепалкой. Мне стало стыдно.

— Идём! — Шин схватил меня за руку и потащил во двор. — Не обращай на него внимания. У меня отличная новость. Я с тобой в одном классе!

— Что?! Шин, ты умом повредился? — я выдернул руку: — Чему ты радуешься?

Я схватился за голову. Но почему Шин не мог вымахать также, как я? Он подрос, но оставался ниже меня на голову. Шин с удивлением наблюдал за моим отчаяньем.

— Ринат в нашем классе, — пояснил я. — А если слухи правдивы и будут отбирать лучших из класса?

— Об этом я не подумал. Я просто радовался, что попал с тобой в один класс, — тихо пояснил Шин. — У меня еще есть время. Я обязательно превзойду Рината.

Я едва снова не схватился за голову. Ринат не единственный, кого надо превзойти, подумал я, но сказал абсолютно другое:

— Хорошо, будем больше заниматься.

— Да, учитель, — улыбнулся Шин.

С началом учебы у учителей изменились критерии оценок лучших учеников. Теперь главным показателем был процент улучшения результатов за месяц. И спустя три месяца лучшими стали Арэн и Василиса. Это шокировало всех, но больше всего меня. Отныне сила и выносливость не были главными показателями. Признаюсь, жизнь меня к такому не готовила. Я решил поговорить с победителями третьего месяца, разузнать, в чём их секрет, так сказать.

Арэна я нашел на ферме, он кормил коз. Он был одним из последователей Рината и также не стриг волосы, но в отличие от первого собирал свои кучерявые волосы в пучок-закорюльку на макушке. С волосами у него, вообще, были особые отношения. С началом переходного возраста они всё больше покрывали тело Арэна. Грудь и ноги стали волосаты, как у животного. Ко всему прочему, он был первым, у кого стала пробиваться борода. Джигит, звали его учителя.

— Привет, Арэн, — сказал я. — Поздравляю с победой.

— Спасибо, — улыбнулся он почти черными глазами, по-доброму глядя на меня: — Я сам был крайне удивлен своей победой. Мы все привыкли, что вы с Ринатом лучшие.

— В твоем классе уроки животноводства?

— И это тоже, — подтвердил он.

Я обратил внимание, что на его руках многочисленные порезы некоторые уже были зажившими, а свежие перевязаны. Арэн заметил мой взгляд и пояснил:

— Помимо прочего у нас уроки кожевничества. Сдирать кожу с животного, не так просто, как кажется. Приходится учиться. Вот.

— Похоже, в вашем классе тяжело учиться?

— Да нет. В основном просто неприятно, но потом привыкаешь… убивать. По-другому не прожить. Нам нужно мясо. Вот.

— Ты удивительный, — выдохнул я.

Я не знал, смогу ли я убить животное. Ведь до этого мне разве что приходилось заботиться о них.

— Ты не переживай, Айги. Моя победа случайна, — улыбнулся он. — Ты извини, мне пока некогда болтать. Скотина не кормлена.

Я смотрел ему вслед и размышлял. Арэн был добрый сам по себе. Он единственный из всех, кто умудрялся общаться со всеми учениками школы. Я уверен, в школе не нашлось бы ни одного человека, кто бы сказал про него плохое слово. Я перевел взгляд на коз, что довольно весело жевали траву. Мне трудно представить, как Арэн перерезает горло хотя бы одной из них. Скоро у нас должны начаться уроки охоты, и я сомневался смогу ли я подстрелить кролика, возможно, того самого, что играл со мной в догонялки во время пробежки…

Василису или Васю, как ее все звали, я нашел на полях. С тех пор как нас разделили на классы, огородничеством теперь занимались не все. У нас, допустим, уроков растениеводства не было. И да, наконец Лили и ее приспешниц убрали с кухни.

Вася не слышала, как я приблизился. Она что-то окучивала небольшой тяпкой, ковыряясь в земле. Я невольно залюбовался ей. Первое, что вы должны знать о Васе. Она красива. Её красота обладала некой чарующей силой. Посмотрев на неё, невозможно было оторвать взгляд. Хотелось смотреть ещё и ещё, также как любуешься восходом или закатом солнца. То, что после бунта Рината лучшим из нас разрешили не стричь волосы, только сделало её краше. Овальное лицо обрамляли блестящие, почти выгоревшие добела густые волосы, что спускались мягкими волнами на плечи. Её загоревшая кожа имела золотистый оттенок и, казалось, светилась на солнце. На лице выделялись большие миндалевидные глаза яркого насыщенного зелёного цвета, изящно изогнутые брови, тонкий слегка вздернутый носик. За полными чётко очерченными губами скрывались ровные жемчужно-белые зубы.

Она все же заметила меня и обернулась. Взгляд её был томным и глубоким, такой бывает у людей во время грусти. Странно, подумал я тогда, я никогда не видел, как она улыбается или смеется.

— Ты так красива, как прекрасный цветок. — ненамеренно выдохнул я.

— Фу, Айги! Не говори мне такого, — нахмурилась она. — Об этом твердят все вокруг. А то услышит кто, и меня будут ненавидеть девчонки, которым ты нравишься.

— Я кому-то нравлюсь? — удивился я.

— Конечно, мы все кому-то нравимся.

— Ты, наверное, нравишься всем.

— Меня ненавидит большее количество учеников, чем тебя. Тебе, чаще просто завидуют, — сказала она.

— Почему ты так думаешь? Почему ты вообще думаешь, что тебя ненавидят?!

Она посмотрела на меня, и её взгляд стал еще более схож с глубоким, тёмным омутом:

— Ах да! Мы с тобой никогда не были в одной группе и в классы не попали. Ты ничего не знаешь, — вздохнула она. — Ненавидеть кого-то очень легко. Ведь ты ненавидишь Рината.

— Ну, Рината действительно легко ненавидеть, — рассмеялся я, не понимая серьезности нашего разговора. Хотя не так, я не понимал саму Васю, каким человеком она является. Она не шутила. Никогда. — У него просто отвратительный характер! Но ты? За что тебя ненавидеть? Ты тоже задираешь слабых?

— Нет, — покачала она головой. — Но как говорят другие, у меня столь же отвратительный характер, насколько я красива.

Ладно, согласен. Васю я знал плохо, и мог что-то не замечать в ее характере, но:

— А при чем тут красота?

— Ты не понимаешь, что те, кого отберут, должны создать пары для продолжения рода?

Я понял, о чем она. Это мы проходили на уроках биологии. Не понял я того, отчего внезапно смутился так, что аж щеки загорели.

— В основном надо мной издеваются девочки. Они подговаривают других не общаться со мной. Глупые, не понимают, что проблемы внутри них самих. Я хочу, как можно скорее оказаться в будущем, где их окажется всего четыре помимо меня, — поделилась она.

— Меня никто не подговаривал. Никто не запретит мне общаться с тобой! — горячо возразил я и поинтересовался: — А ты рассказывала учителям? Может, пожалуемся им?

Она молча уставилась на меня омутами своих прекрасных глаз и смотрела так долго, что я думал она уже и не ответит.

— Знаешь, я почему-то думала, что ты такой же умный, как Ринат…

Мои глаза едва не вылезли из орбит от удивления. Мало того что меня с ним сравнили, так я ещё и проигрывал ему в уме!

— Неужели ты ничего еще не понял? — поинтересовалась она. — Это школа не так проста. Как ты думаешь, кого выберут учителя? Тех, кто один ничего не может без поддержки подруг или того, кто один противостоит всему и всем? Моя жизнь — это ежедневная борьба. Борьба с ними, с собой, со своими слабостями. И я побеждаю. Подумай об этом, а я пойду, тут я закончила.

Я действительно мало о чем задумывался и многое не замечал. После нашего разговора с Васей я стал обращать внимание на то, как девочки отсаживались от Васи в столовой, бросая на неё косые взгляды, а уши улавливали пренебрежительные замечания, брошенные вслед Васи. Вонючая красота обзывали ее, за то, что от нее частенько пахло навозом. Единственным моим желанием все эти годы было не проиграть Ринату. Детское и наивное желание, порожденное соперничеством. К тому же все реже мы с ним стали попадать в списки лучших. Самым сокрушительным поражением было то, что на соревнованиях по стрельбе первое место занял Шин, а мне досталось даже не второе, а третье место.

— Ты давай не зазнавайся там, — своеобразно похвалил его Ринат. — Одна победа ничего не значит.

— А я буду еще больше стараться, — с вызовом бросил Шин.

А я? Я не мог выдавить ни слова, развернулся и ушел в лес. Мой шаг ускорился и перешёл на бег. Бег всегда меня успокаивал…