Утопив Чистоту в грязи

Глава ноль. Первоначало

"Высшие существа, эти слова лишь для вас.

Вы ступаете на земли Короля и Создателя.

Перейдите границу и повинуйтесь нашим законам.

Станьте свидетелями последней и единственной цивилизации, вечного Королевства.

Халлоунест.

В наших землях не прячьте своё истинное обличье. Пусть все греются в лучах вашего величия, ведь только в этом Королевстве могли возникнуть такие, как вы."

Таковые слова выгравированы на скрижалях королевства, раскинувшегося как в долине под горою с кристальным пиком, так и под этой землей, в системах пещер, кои достают до сокровенных недр земли.

Лишь один город Грязьмут стоит над величием пещер, но даже он ныне обширен, полон снующих жуков и прочих обитателей этого мира.

Все в городке крутится у спуска на нижние уровни сие королевства. Вся широкая дорога, от шикарных запертых врат до лифтов и вокзалов, исполнена с парадным изяществом. Каждое здание по обе стороны сей главной улицы, будь то перевалочные и логистические пункты, магазины иль администрационные сооружения, каждое архитектурное решение было безупречно.

Но почему же место, явно некогда открытое миру и посетителям, сейчас ограждено от мира бесспорно прекрасными, но запечатанными вратами?

"Наши заветные грёзы, что ты нам предоставил и преувеличил,

Но слишком поздно в смятении стало ясно, что нашим желаниям не видно конца,

Какова цена обуздания нашей дикости? Ты отдал всё — и даже больше.

Но желания оставались неутолимыми, нескончаемые грёзы, отбирающие твои силы.

Среди них возникло ужасное бедствие,

Вынудившее вернуться к нашим агрессивным побуждениям,

Превратившее нас обратно в зверей и оболочек,

Наши души поглощены светом свыше.

Внутри твоего трупа всё ещё слышен истинный крик того,

Кто вобрал нашу боль, наши потери, наши грёзы внутрь себя, чтобы…

Сквозь его боль мы нашли правду, что должна быть признана,

Ибо ничто не может сдержать подобное, кроме абсолютной пустоты"

- Элегия для Халлоунеста

Сие королевство, как то заведено в этом мире, образовалось благодаря высшим существам, пускай и не столь прямо, как то бывало зачастую.

Эта земля особенна, издревле обитаема. Столь издревле, что от первой цивилизации не стало почти ничего. Лишь то нечто, коему они поклонялись — пустота, осталась неизменна. Черная смоль на дне мира, по природе своей пожирающая все. Быть может, те древние исполинские жуки нашли сакральную суть во всепожирающей природе черноты, может, смогли обуздать ее силу. Видится, что некогда и божество пустоты могло иметь место, как глава над всеми этими существами прошлого.

Но ничто в этом зыбком мире не вечно, на смену тьме пришел свет. Древнее воплощение ночных мечт, солнце в сие мирке, чье имя уж дошло до наших времен с ужасом и болью: Лучезарность. Дикая и необузданная, но невыносимо могучая, Древний свет согнала на самое дно будущего Халлоунеста своего природного врага в лице жидкой тьмы, нарушила господство первой цивилизации.

Имея в себе суть другую, она создала из своих грез не столь внушительную расу, однако рукотворную и уникальную, непохожую ни на кого из существовавших доселе — мотыльки.

Народ, неразрывно связанный со снами, грезами и исходящей оттуда магией, но не знающий военного дела вовсе.

Тогда, в столь обширных и ныне не занятых столь безапелляционно землях, жизнь стала цвести во всем своем разнообразии. В глубинах у пустоты поселились ткачи, бежавшие от собственных взбесившихся богов в сей уголок мира; в тропах, кои ныне зовутся зелеными, возвела свое царство божество Унн, создавшая всю эту растительную жизнь; не то также пришли, не то появились как потомки былого племя воинственные богомолы, а также те, кто и вовсе был вылитый древний, но меньше и, не кривя душой, менее могущественен; в пустующих закоулках разросся общий разум грибов; кое-где вилась уж подозрительно плетущаяся с черной смертью синяя живокровь.

Подземный мирок жил по своему укладу, но стоит повториться, что ничто не вечно.

Из необъятных пустошей за пределами сих земель прибыл Бледный черв. Прирожденный правитель, высшее существо, которое, однако, не способно создавать жизнь подобно другим. Иждивенец вскоре встал во главе части местных жителей, даруя им нечто, может быть, ценнее просто жизни — разум. Полностью независимый ум для жуков образовывающегося Халлоунеста, не мечта ли?!

Итак, большинство по своей новообретенной свободе воли примкнули к Бледному черву, сделав его наиболее выдающимся местным богом. Вся та краса индустриализации, что сейчас блистает вокруг, — заслуга именно что Халлоунестовского мироустройства.

Королевство росло и росло, цвело и пахло, все большие толпы бросали свои идеалы иль родных богов ради благ у черва.

Унн ушла в нечто, подобное, пожалуй, спячке, растеряв свои земли; ткачи забились в самый дальний и глубокий угол земель и уподобились тем тварям, с коими делили среду обитания, теряя знания о своем богатом историей прошлом; богомолы да грибы пошли на сближение с королевством черва. И лишь один рубеж не дался так просто бледному змею.

Некогда сиявшая ярче всепоглощающей тьмы Лучезарность, отдавшая всю себя своему же народу, день ото дня гасла от того, как ее же дети забывают свою мать. Неужто какой-то бледный свет черва затмит ее?

Халлоунест стоял долго, поистине долго. Его король обзавёлся столь же божественной королевой из рода Корней: высшее существо плодородия,

Объявившаяся, как и остальные корни, подобные ей, в чуждых землях, в неясный, но неизбежный момент.

Бледный Король, способный не создавать новое, но делать краше уже имеющееся, наделил великой силой и пятерых самых выдающихся рыцарей, создав угрозу для любого излишне смелого бога.

И сия мера вскоре же пригодилась. Дикая древняя богиня Лучезарность бросила вызов Бледному черву, но потерпела поражение. На тот момент.

Халлоунест не просто стоял, он блистал долгие и долгие годы. Но уж известно, что нет ничего вечного. Воистину много времени утекло с конфликта с Лучезарностью, не одна и не две истории упущены во имя целостности повествования.

Лучезарность была побеждена, но не исчезла из мира. Память о старой богине сохранялась то тут, то там, и в один момент ее гаснущих сил и растущего отчаяния стало достаточно мало и много, дабы создать то, что уж точно не позволит ее забыть: чуму.

Рыжие глаза, безумие, растущие огненно-оранжевые опухоли, полные едкого яда, умирающее тело и разложение ума. Адская болезнь начала ползти по вечному королевству. И что бы ни делал Бледный Король, никто не мог убить другое высшее существо окончательно. Они же боги, они не созданы умирать! Эта сила не может исчезнуть в никуда.

И тогда, подняв со дна истории древние знания, черв пришел к пустоте. Еще до сего часа нужды он изучал черную смоль, но страшился применять то, что стремится слепо пожрать все живое. Но не было другого выхода, лишь в пустоте можно было безвозвратно похоронить древний свет.

Но для пустоты нужен подходящий сосуд. Жидкая чернота принимала искусственные оболочки, но в них бы не попалась Древний свет, когда как живые шкуры темнота пожирала целиком. Зачастую.

Только боги могли хоть сколько-то сопротивляться пустоте. Но особенно хороши в том были червы, кои, буря землю, могли без вреда для себя ненадолго окунуться во тьму. И корни, чья природа будто в чем-то походила на жидкую черноту, также меньше поддавалась вредоносному воздействию. По чудовищной удаче, сочетание генов именно что нынешних монархов Халлоунеста было самым подходящим и даже единственным вариантом. Лишь дети Бледного Короля и Белой Леди могли стать Сосудом.

Тогда, еще естественным путем, черв и корень зачали первую кладку яиц. Чтобы пустота лучше ассимилировала отданное ей тело, пришлось опускать даже не проклюнувшихся детенышей.

Доселе и не намеревались высшие существа размножаться, ведь рожденным от двух богов новым божкам понадобится свое место, свое королевство. Может, природа взяла бы верх и потомство попыталось свергнуть предков. У юных, но мощных высших существ хватило бы силы...

Однако из десятка представителей нового вида ни один не был подходящим. Пустота нещадно топтала светоч божественности, и пришлось создать еще, и еще, и еще, и еще, и еще. Нужен был тот, один на миллион, великий и ужасный защитник Халлоунеста. Уж всеми способами, что только доступны двум богам, могучим магам, королевская чета создавали претендентов. Столь много, что в самой бездне не осталось больше места пустого. Действительно миллион, столько понадобилось принести в жертву на алтарь еще не добытой победы.

Но что же искал король?

Сосуд есть панцирь, скрывающий внутри пустоту.

Без разума, чтобы думать. Ни единого сомнения не возникнет в пустой голове, ни на шаг не отступится пустота, ни на секунду не отпустит хищная чернота Лучезарность.

Без воли, чтобы сломить ее. Не поддастся соблазну безвольная тварь, не заимеет своих желаний, чтобы предать, не сломится под вечным натиском бога.

Без голоса, чтобы выть о страданиях.

Не проявит слабости, не выдаст секретов, задавит дикого бога своей холодностью, безмолвностью хищника.

Сосуд должен не иметь ни мыслей, ни эмоций, дабы Лучезарность не смогла играть на том. Идеальная машина в жучьей шкуре, безропотно выполняющая приказы. Мозг чистого от влияния разума сосуда полностью пропитается пустотой, ненужные аспекты исчезнут.

Тело же божественно, но формально мертво. Задушив еще в яйце зародыш корне-черва, пустота поселяется внутри, разъедает внутренности, заменяя все собой. Но назад уж утечь не может, ибо связавшись с нервной системой однажды, этот первичный потомок бульона начинает функционировать как единое целое, воспринимать мертвое тело как свое продолжение. Оболочка не гниет, ибо пустота будто источает мороз и не дает портиться. По пустой, окоченелой морде получившейся твари, по неестественным движениям, по кататоническому ступору видно, что черный жук скорее нежить. Но мертвечиной не разит, и тут черная гемолимфа подсобила.

Многого простого нет в сосуде: без ощущения вкуса, без хорошего зрения, без умения различать цвета, без шума шаги, без блеска глаза, без звука горло, без мимики морда. Многого нет в сосудах, помимо воли и чувства.

Но взамен потерь бесполезного в сражении с древним светом, пустомордые жуки сильны до безумия. Чуть ли не голову такому можно снести, так тварь не то что выживет, а зарастит раны. Магия подвластна им до безобразия, физическая мощь позволяет голыми когтями раздирать чужие панцири. Мозг этих созданий заточен на молниеносную обработку сигналов и решение сложных как физических, так и координируемых задач.

Сосуд должен родиться существом другой природы. Без традиционного разума для личности, притом же сильным не подобно зверю, а сродни богу. Идеальная клетка в лице нового, непознанного доселе вида живой природы. Быть может, даже убийца бога, а не просто вечный тюремщик. Какова была бы картина: идеальная пустотная тварь приносит к своему черву "труп" богини света и мечты.

Будучи отпрыском высших существ, сосуд не состарится ни на день. Столько несчетных веков у него будет, чтобы держать свет и постепенно душить в своей тьме.

Бледный король бросил вызов законам природы, оттого путь потребовал столько трупов для возложения ступеней. И в конечном итоге...

Халлоунест увидел своего спасителя!

Из бездны вышел он: Чистый Сосуд.

Без чувств, без воли, без упрека.

Бледным промахом малого жучка возвели в статус Полого Рыцаря — последней надежды умирающего Халлоунеста.

Вес целого королевства лег на плечи одного лишь жучонка, коему едва ли линька отроду стукнула. Но не судите опрометчиво эту машину смерти. Ведь с молодых когтей лучшие воины готовили Чистый Сосуд для убийства Лучезарности, медленного иль быстрого. Сам король, едва ли являющийся боеспособным богом, казалось, уже бы запросто проиграл своему омраченному дитя.

На алтарь победы готовы были возложить все. С каждым годом пригретая на груди пустота забирала все больше. Во имя надежности решено было оградить сосуд от мира печатью, держащейся на беспробудном сне трех вечно грезящих достопочтеннейших представителей сей земли. Причастные к воспитанию ручной черноты теряли здоровье от контакта с отродьем бездны. Королевская чета двух вечных существ разорвали, казалось бы, свою вечную любовь. Деньги, материальные блага в это вложенные и вовсе пустое, не стоят перечисления рядом со списком всех загубленных жизней.

И что же, великое жертвоприношение да вскормленный всей этой кровью отрок принесли свои плоды? Выдержал ли этот герой свое звание?

Как то сказать будет правдивее... Мы не червы, чтоб знать всего наперед, однако бледный змей, спросив свое предвидение, узрел, что тьма со стальным сиянием в лапах поглотит искру Халлоунеста. Будущее не предопределено в каждой своей мелочи, и даже знающий завтрашний день Бледный король не склонился пред детерминизмом.

Что как ни Чистый сосуд является тьмой со стальным, блестящим гвоздем в латах? Кто есть не искра Халлоунеста, как высшее существо сотканное из света? Вот он, спаситель халлоунеста, даже предвиденье его предупреждало.

Невзирая ни на что, Чистому Сосуду станет по плечу одолеть древний свет, так или иначе. Что ж он такое, чтоб не исполнить ожиданий целого королевства. Ради сосуда жертвовали, тем же он отплатить обязан. Деректива будет выполнена любой ценой. Полый рыцарь не подведёт.

Глава первая. Блаженство

Столица Халоунеста жила свое изолированное бытие излишне праздно для центра изувеченного чумой королевства. Аристократы, закрывшись и от менее состоятельной части города, топили свой страх в пьяных пирах, прожигали нажитое целыми родами, понимая на периферии сознания, что вероятно станут последними.

Даже самые преданные подданные Черва чувствовали призрачный запах болезни и позволили себе празднество в стенах Белого дворца. Бледному Королю было отнюдь не до этого. Монарх день и ночь проводил в своих личных залах, разрабатывая всё новые способы совершенствования его королевства. Не кривя душой, может, и на руку это разгулье, оно отвлекает. Все же, чем меньше мыслей о Древнем Свете, тем в большей безопасности ум.

О Древнем Свете и Бледном Короле. Каждый обитатель Халоунеста прекрасно знает эту историю: инфекция, пустота, король, сосуд. На последнем безмолвном создании мы и остановимся.

Длинные черные лапы, увенчаные когтями, беззвучно несли своего хозяина по белым коридорам. Плитка этих коридоров, к слову, достаточно чиста. Плащ, куда больше роста владельца, стелился по полу, но не терял белизны. Верх мраморного цвета ткани уходил под блестящую броню. Она довольно массивна и даже велика владельцу. Если длинные когти по плитке не стучали, то металл гремел, наплечники ерзали, высокий воротник заставлял задирать голову.

Рыцарь должен привыкать к своим доспехам как только становится способен поднять их. Ещё пара линек и он вытянется достаточно. К слову об этом. Хитин сжимает густую пустоту, нарастающее давление информировало о скорой смене экзоскелета.

Важно это потому, что держа в руках такой же, по существу, слишком длинный гвоздь, Чистый Сосуд в соответствии с полученным до этого приказом, заглянул по пути в одну обеденную. Это комнатка, которая обычно занималась для перекуса Великими Рыцарями. Достаточно высокие дворцовые своды, среднего размера пространство со столом и длинной скамьей по каждую сторону. В воздухе все ещё витал запах пищи, жуков, которые ее ели, и дух бога, что также побывал здесь.

На краю стола ждали два предмета. Первый—достаточно недурно украшеная тарелка, не являющаяся чем-то особенным для Белого дворца. От нее пахло кем-то, однако опознать владельца запаха мешал кусок сероватого мяса. Разило лишь смертью и легкой сладостью. Чистый Сосуд это не смущало, у него не имелось особых предпочтений. Другим же предметом являлась небольшая чаша из бледного металла, наполненная спокойной чернейшей густой пустотой. Сама жидкость впитывала другие запахи, не имея собственного, но перебить след присутствия Бледного Короля было не так просто.

Зачем все это Чистому Сосуду? Даже боги не могут обмануть физику. Хоть для существования пустотного создания не обязательна пища, однако чтобы вырасти и полинять нужно получить больше материи. Мясо требуется его все еще жучей оболочке, чтобы вырастить новый панцирь, а пустота полой природе, чтобы пополнить увеличившееся вместилище жидкой тьмы. И хоть на первый взгляд ни один из сосудов не обладал хоть каким-то ртом, это было не так. Бездна способна на многие чудеса, но вывернуть личинки до такой степени, что те потеряют возможность питаться, ей не под силам. Так или иначе, основные системы органов имели очертания, сходные с обычными жуками. Сверху белая голова Чистого Сосуда имела монолитный панцирь, перетекающий в рога, когда как снизу, незаметная, в спокойном состоянии, расположилась пасть. Сложенная, она сливалась в единое чёрное пятно.

Цивилизованные жуки, чьи рты приобрели аккуратность, могли бы счесть животно-хищные жвала Сосуда безобразными. Не достигнув стадии имагоВзрослая форма насекомого, жук уже был достаточно большим, так же угрожающе велики раздвинутые мандибулы, разведенные друг от друга ради доступа ко рту. В один укус кусок мяса был съеден. Бледный Король специально подкармливал подопечного исключительно маленькими порциями, так ещё и всегда в разное время, дабы Чистый Сосуд не пристрастился к употреблению пищи. Вне периода линьки его просто не кормили. Хотя, запятнанные пустотой рецепторы едва ли отличали мясо от земли, какое уж тут пристраститься.

Собственно, настала очередь второго—пока свободной тьмы. Настоявшись под лампой и отделившись от остальных, кусочек того моря жидкой черноты стал покладистым и не противящимся своей судьбе. Достаточно занимательное свойство. Чистый Сосуд взял чашу, издав негромкий звон от соприкосновения его внушителтных когтей с металлом, и проглотил все содержимое, не оставляя ни капли, как Король приказал. Все же, для живых жуков прямой контакт с такими вещами нежелателен, да и транспортировать пустоту непросто. Нельзя оставлять недоеденное. Хотя пить жидкую тьму было неприятно-холодно, даже для столь же мертвенно-прохладного ее порождения.

В стремлении беспрекословно исполнить приказ, Сосуд едва ли заметил, что в чаше с пустотой затесалось что-то ещё, отличное по кондиции, и даже имеющее горький привкус. Может, каменная крошка, или металлическая стружка, неудачно просыпанная в мастерской Бледного Короля, где запасы и хранились. Слава Черву, что эти самые червы, буря землю, могли без вреда заглотить породу. Так что и Сосуду вряд-ли что-то будет. Хотя, смотря на неважное развитие вкусоощущения, может, это была и какая-то осмысленная добавка, просто недостаточно броская. Он даже не понял, что на самом деле это лишнее являлось жидкостью, что не смешалась с пустотой из-за разницы в плотности. Так или иначе, вогрузив имущество на место, высокий черный жук покинул помещение, вернувшись в серые коридоры.

Белый свет бил из холла, благородно указывал путь, как и всегда. Чистый Сосуд едва ощутимо сбил темп своего шага. Его такую же белую морду покалывали жаром лучи. Великосовершенный Полый Рыцарь и не заметил своего замирания. Черный жук вышел на площадку, укрытую лишь пещерным сводо.

На первый взгляд не рационально, одна из мощнейших сил королевства оказывалась здесь почти что каждый день. Великие рыцари терпеливо дожидались тренировки с последней надеждой Халлоунеста. Какое бы дело на первый взгляд ни показалось приорететнее, выковать идеальный гвоздь против инфекции стоит любой цены. Ни одного лишнего дня в этом вопросе выживания нет, оттого не так привычно ждать задерживающийся полируемый гвоздь в лице Чистого Сосуда. Но ни тени сомнения ни у кого и не прошло. Вероятно, приказ самого Короля — что и было правдой —заставил подопечного задержаться. Собственно, вот он: детище тьмы вышло на свет, заставив своих учителей оживиться.

Когда Чистый Сосуд двигался, будто персонаж картины неумелого художника—творец понимал суть движения, но не отражал пластики живого создания. Каждый же из Великих Рыцарей имел столько персоналии в каждом шаге. Таинственная Зе'мэр мягко тревожила тишину, уверенно неся свой мощный гвоздь. Добрая Исма слегка шуршала травянистым покровом, негромко отстукивая коготками. Свирепая Дрия гремела броней, но делала это не отвлекающе, резкими отзвуками, в соответствии с нравом. Могучий Хегемол грохотал металлическими листами, идя при всем этом мягко, как пушистый мотылек. Преданный Огрим, слегка хлюпающий сыростью с лап, шабуршал как хитином, так и небольшим пучком меха. Разве не прекрасно разнообразие и выразительность жизни?

Чистый Сосуд поклонился, уважительно приветствуя своих учителей. Те же легко кивнули в ответ. Гвозди наготове, время начинать тренировку. Черный жук стоически неподвижен, оперев оружие в плитку. В его белой морде отразилось серость зелениЧистый Сосуд ввиду пустотной природы имеет особенности цветовосприятия; первой стремительно атаковала Исма. В секунду Чистый Сосуд встал в защитную стойку, и на его гвоздь наткнулись две лианы, закрученные меж собой. От силы удара они разошлись, но продолжали двигаться вперед. Гвоздь проделал дугу в контр-атаке, наматывая на себя зелень. Следующим движением черный жук провел ещё одну полуокружность гвоздем себе за плечо, нарушая баланс оппонента и таща Исму на себя. Одна из Великих Рыцарей позволила сократить дистанцию, попутно создавая заклинанием несколько массивных хищных растений под лапами завершающего взмах Сосуда. Тот подпрыгнул на месте, вогружая оружие на наплечник, придерживая рукоять в одноручном хвате, свободной рукой он тоже использовал заклинание. Семь белых клинков вонзились в пол и рассеялись, уничтожив зелень.

Отвлечения хватило, чтобы Исма распутала лианы и, наконец, свободно приземлилась на колотую плитку. Пред ней же опустился Чистый Сосуд, с силой вонзая гвоздь в камень. В следующую секунду коронный приём—ряд вертикальных лезвий, куда выше обоих, возник за пару мгновений. Но зелёный жук была достаточно мала, что бы поместиться в небольших прогалах меж стеной клинков. Пару мгновений потребуется для рассеивания, по прохождению которых черный жук тут же бросится в атаку. Зная это, было подготовлено противодействие: пара острых травяных комков, готовых разорваться. План сработал. Стоило иллюзорному металлу опуститься, Сосуд совершил выпад наперевес с гвоздем, спровоцировав ловушку.

Слишком крупный, чтобы извернуться, он уменьшил урон, прильнув к земле к концу броска, ставя гвоздь в защитную позицию пред мордой, дабы шальная колючка не попала в глаза. Благодаря этому снаряды отскочили от металла, запутались в плаще. Лишь некоторые воткнулись в голову, застревая в поверхностном слое белого хитина.

Исма оказалась за спиной Чистого, и, прежде чем успела атаковать, Сосуд телепортировался за спину уже ей.

Металл на воротнике легонько звякнул о металл гвоздя. Черный воин почти полностью остановился, сделав лишь лёгкий удар, приставив клинок к чужому горлу. Победа защитана - не остановись он, силы этого самого удара было бы достаточно, чтобы заброневое воздействиеПоражение внешних покровов и внутренних органов, произошедшее в результате непробития поражающих элементов оружия средств индивидуального защитного снаряжения. серьезно травмировало оппоненту шею.

Чистый Сососуд отпустил Добрую Исму, вытянувшись стрункой в свою стандартную стойку. Непревзойденная стойкость не позволяла даже возникнуть желанию смахнуть с панциря инородные предметы. Более живой же жук в это время отряхнулась, бережно поправляла лёгкую броню и расправляла повреждённые листья. В соответствии со своим званием, Исма похвалила подопечного:

— Быстрая победа. Сосуд хорошо справился для предлиньки.

Чистый же безмолвно возвышался над ней. Броня не по плечу заставляла приподнимать морду, задирая кончик маски. Безэмоциональное выражение давало простор фантазии, из-за чего сейчас эта самая фантазия рисовала его надменным. Лучший, созданный богом и пустотой, должен быть отличен, безупречен, совершенен. "Хорошо" таких как он не устроит.

Исма обратилась взглядом к остальным, вопрошая мнения со стороны. Высказалась Свирепая Дрия, как владелец наиболее походившего на Полого Рыцаря стиля боя:

- Неплохо. Как и всегда, Сосуд атакует бездумно. Хоть разума у него нет, совершенствовать его навыки без боевой мудрости у нас выходит с трудом.

Другие рыцари переглянулись, явно размышляя о том, стоит ли просить Бледного Короля о каком-нибудь шаге в сторону в этом отношении. Все же, Сосуд растет, а время поджимает. Его тело все приближается к идеалу, когда как пустота в голове мешает ковать лучшего воина всея Халлоунеста. В этом все твари бездны похожи.Чистый Сосуд и стандартный Каролинг имеют ограниченный набор движений, кои им ещё нужно "положить в голову". Разве что Сосуд более способный: он может просчитать наиболее эффективный из показанных ему путей и последовать по нему, а память вмещает, казалось бы, весь список заклинаний и техник Халлоунеста.

Меж Великими Рыцарями начался разговор на вышеуказанную тему. Хоть Король и выращивает воина, по сути, на убой, хоть сколько-то беречь себя Полый Рыцарь должен. Никогда не знаешь, как именно недостаток выйдет боком. Сам же центр разговора не вслушивался в рассуждения.

"Не думай. Не говори. Не надейся. Не..." - прокрутил в своей голове Чистый Сосуд. Нельзя внимать чужим разговорам о себе. Если Бледный Король скажет изменить что-то, так тому и быть. Но до этого нельзя провоцировать себя на мысли и желания. Он не желает становиться лучше. Он не думает о том, как порадовать отца. Он не надеется что-то решить самостоятельно.

Да и не то, что бы последняя надежда знал, как решить вопрос своей непредусмотрительности. Хоть память крепка, как панцирь бальдра, и все приемы учителей он знает наизусть, предугадывать противника было чем-то сверх его интеллектуальных способностей. Это, все же, логическая цепочка, что является высокой формой мышления.

Когда как Сосуд, выдрессированный до отсутствия заметных мыслей, успешно не думал.

Понемногу, с каждым прокручиванием своей мантры, становилось легче. Просто во время боя он закономерно заводился. А стоило сделать что-то неправильно, так простая повышенная готовность приобретала характер какого-то состояния. Тело напрягалось сильнее обычного, при этом гвоздь в руках становился будто тяжелее, хотя кисти требовали сжимать что-то. В горле сухо, а тошнота подпирала стенки, пустота в венах бежала быстрее, и царапалась, что-ли. Чистый Сосуд всегда выходил из своей обычной кондиции после обнаружения серьезного несовершенства. Когда, к примеру, позволил пилам на Пути Боли оборвать часть своего плаща, или сломал свой предыдущий гвоздь во время заточки. Сами по себе пара шипов, воткнутых ему в морду, не были чем-то столь же плохим, а хитин—не ткань и не металл, вырастет новый. Но упоминание о недостатке, как о константе... Будто этими физическими осложнениями тело наказывало его.

Эта реакция с Сосудом на протяжении всей жизни в Белом Дворце. Никто не указал на неправильность кусающего ощущения, а оно, в свою очередь, не могло заставить дрогнуть Чистого, значит, так и должно быть. Сейчас же подавлялось все это быстро, даже очень. Полый Рыцарь все ещё хорош.

Данное мероприятие в голове Сосуда благополучно заняло время разговора Великих Рыцарей. Лишь концовка была услышана—они желали поговорить с Королем. Значит, монарх скоро вновь обратит внимание на своё творение, отлично. К слову об отличном, отличном от нормы. По каким-то неописуемым причинам, после подавления большей части ощущений, этот подъем состояния продолжался. Наступила не блаженная прострация, а растущее и интенсивное довольство. Стало от чего-то так неописуемо. Все вокруг будто окрасилось в более богатые краски. Звучание мира лилось песней музыкального инструмента. Пустота загудела в венах.

А сейчас руки грозились перестать подчиняться и умоляли позволить им затрястись. Кажется, но он уже упустил это. Едва слышный звон—кратко, но многократно хитин тонких пальцев ударялся о металл. Этого ведь никто не заметил? По некой чудной причине данный вопрос кажется сейчас таким неважным. Но нельзя пренебрегать своими установками. Приложив немалые силы, Чистый Сосуд заставил свои пальцы сжать рукоять. Тень внутри все ещё отчаянно тряслась, когда как панцирь успокоился. В судорожной попытке затормозить движения, черный жук поставил когтями и прочими острыми сколами хитина новые борозды на гвоздь. И не беспокоила предстоящая надобность при заточке незаметно затереть дефект. Может быть, такое блаженное спокойствие и имеют ввиду жуки под словами: "я чувствую себя хорошо"?

Чувствую!? Будто рогач, не способный игнорировать колокольчик, Чистый Сосуд дернулся к реальности на таком глаголе как "чувствую". Он должен быть на тренировке всем своим существом, а не витать в облаках! К слову о тренировке... Великие Рыцари уже закончили разговаривать. Отсутсвие внешних реакций Сосуда не позволило заметить, что что-то не так, и новый этап уже начался. Дрия сделала простое заклинание, коее сам Полый Рыцарь использовал сегодня—несколько небольших клинков, быстро летящих в цель. В данном случае, в Сосуд.

Они, ясное дело, не бились насмерть. Просто терпимость к урону, изворотливость и степень самоконтроля позволяют применять боеготовое оружие и серьёзные заклинания, только стоит быть внимательными и тренироваться без фанатизма. Первое то и подвело. Занятый блажью, черный жук обратился к реальности недостаточно скоро. Он среагировал, успел заметить, и было уже двинулся, как тело просто проигнорировало приказ. Никогда не разбиралась ситуация, чтобы совершенная оболочка давала сбой без видимой на то причины, а действовать без примеров и подсказок он не умеет. Чистый Сосуд просто не ожидал от себя такого, опешил.

Вторая попытка двинуться предприняться не успела, заклинание примущественно попало в поверхность тела чёрного жука. Оболочка немного хрустнула, три иллюзорных клинка возились в него: голова, нагрудник и поясница. Последний-таки отдался во внутренностях, после чего заклинание рассеялось.

Но боли почему-то не последовало. Что за чудо происходит сейчас с Чистым? Сосуд даже не обратил внимания, как смотрят на его очевидный простой. А ведь в лице Дрии отразилось непонимание: как можно было пропустить такой простой удар? Не сломали ли сосуд короля?

Черный жук, сам того не замечая, воспользовался чужим замешательсвом и бросился вперед. Гвоздь звонко вошёл в бронелист. Недюжая сила Полого Рыцаря, инерция от рывка и пробивная способность заточенного гвоздя смяли доспех Дрии. Оружие застряло в металле. Осознав данный факт, было проделано достаточно эпотажное действие - Чистый Сосуд швырнул зацепленую на гвозде Свирепую Дрию себе через плечо, намереваясь вбить в землю. Если все произойдет имено так, то прием для простой утреннней тренировки достаточно жесткий.

Казалось бы, орудие в руках черного жука позволяло держать достаточную дистанцию, но одна из Великих Рыцарей в боях не первый год. Пока ее противник уже был на пол пути к тому, что бы встретить ее голову с плиткой, как белый жук совершила молниеносный выпад. Гвоздь Дрии вошёл в петлю на наплечнике Сосуда, предназначенную для будущего закрепления цепей. Это не позволило преисполненному отсутствием беспокойства Чистому ненароком сломать шею другому жуку. Осознание неудачи пришло к нему с лязгом и искрами от трения металла на периферии зрения. Дрия же смогла разделить свою броню с острием чужого гвоздя и взапрыгнуть на спину оппонента, держась за оружие. Сосуд хотел было скинуть с себя соперницу при помощи достаточно длинных рогов, но не взял в расчет воротник, мешающий голове двигаться. Панцирь звонко ударился о металл. Но взмах проделан был, хоть и исключительно в горизонтальной плоскости.

С каких пор Полый, подчеркнуто, Рыцарь использует звериные методы? Видимо, с сегодняшнего дня, с этого прекрасного состояния отсутствия постоянного беспокойства о "не" на переднем плане.

Сама жизнь через Дрию попрекнула Чистый Сосуд за недозволительную беспечность. Она взяла его за рога, буквально. В следующую секунду белый жук вполне могла бы вогнать в прогал меж чужой шеей и броней свой гвоздь. Полый подобрал противодействие быстрее. С тех пор, как рост его стал больше среднестатистического, случаи, подобные этому, разбирались. Черный жук подскочил на месте, нарушая равновесие и хватку, использовал одно крайне полезное заклинание—Нисходящая Тьма. Быстрый рывок вниз и кратковременное обращение большого грузного сосуда в полуосязаемую тень. Дрия быстро извернулась подальше, ибо душа вперемешку с некоторым количеством пустоты хлестала по радиусу вокруг места падения, пока Чистый Сосуд собирался воедино. Следующим движением оба с наскока скрестили клинки в попытке совершить серию выпадов. После же схватка приняла более типичный характер.

...

День еще не близился к обеду, когда тренировка подошла к концу. За этот небольшой промежуток времени Чистый Сосуд сразился с каждым из Великих Рыцарей, но только по-отдельности. Все же, скоро ему нужно направиться линять, и не в интересах Халлоунеста сейчас ломать его хитин внешним воздействием.

По указанию, черный жук вытаскивал из оболочки инородные предметы и осматривал себя на предмет повреждений. Он все еще ощущал себя отлично! И это прекрасно включало в себя отсутствие боли. С одной стороны, чудесно, а с другой Сосуд из-за этого не мог понять, где конкретно поврежден экзоскелет. Он упорно высматривал раны под какой-то отдаленный разговор других жуков. Благодаря рождению в бездне, Чистый, обычно, отличал весь спектр чёрного. Да только сейчас, благодаря тому же чудному состоянию более занимательного мировосприятия, глаза видели ярко, но как-то нечетко и смазно в оттенках. Из-за данных двух факторов он не мог понять, где чуть более светлый хитин, а где рана и темнейшая пустота. Фокусировка, конечно, проделана, и судя по тому, что черные пятна на плаще перестали увеличиваться, потеря гемолимфы прекратилась. Из-за того же отключения приличной части природных тормозов, сегодня нарушилось уже достаточно привычных устоев. Однократный простой не заметить можно, но вот 4 из 5 битв, резко приобретших нехарактерные черты, настораживают.

— Мо'друг Хегемол, можешь ли ты подать сюда Чистый Сосуд? - попросила Зе'мэр. Видимо сейчас обсуждаемому и выскажут за тот десяток своего рода ошибок. "Подать" имелось ввиду буквально. Бледный Король смолоду выработал у своего творения привычку поддаваться, переставать дышать и обращать все внимание, если правильно взять Сосуд. Тренировка пред вечным пребыванием в почти таком же подвешанном положении, в храме Черного Яйца. Великие Рыцари

знали это. Разве что, сейчас только один лишь Могучий Хегемол мог поднять значительно увеличившегося и все еще растущего Чистого. Он и схватил Сосуд в охапку под подмышки и приподнял над собой, словно юнец, нашедший подгнившую отвалившуюся палку, похожую на гвоздь.

Огрим, Исма, Дрия и Зе'мэр устроились на скамье рядком и смотрели на подопечного в руках Хегемола. Чистый "смотрел" в ответ.

- Сим словам надеюсь внемлишь ты, Сосуд. - Начала Зе'мэр. Напоминание обоснованное, хотя и не то что бы действительно требовалось. Он знает, какие речи слушать надо, а какие нет.

— Во-первых, ты сражался как того требует природа,—начал Огрим, как самый преданный делу энтузиаст.

— Во-вторых, использовал не только чистые заклинания,—продолжила Исма за своим другом.

— В-третьих, применял резкие приемы в неподходящее время,— выдала Дрия с достаточной суровостью.

— В-четвертых, пропускал много ударов,— Сообщил Хегемол, ставя Сосуд на землю. Детище пустоты неприятно холоден на ощупь, металл меж хитином живым и хитином мертвенно черным возводит прохладу в абсолют, пуская под броню мороз.

Чистый настолько пребывал в прострации, что запнулся, стоило его лапам коснуться земли. Но жук быстро выпрямился и вновь встал ровно.

— И, в-пятых, пропустил приказ подойти,— Закончила плеяду претензий Зе'мэр. Оу, значит, во время того отдалённо разговора Сосуд позвали, а он… не то, что бы намеренно проигнорировал, скорее, случайно прослушал. Что вообще творится с Чистым? Так его не журили последние несколько лет. Ему было тяжеловато стоять, а в голове только то, чтом однако ж, забавно, какие именно минусы нашли сегодня учителя. Данные недостатки взялись не с пустого места. Воздух вновь стрясали слова тех, кто стал образцом несовершенств. О Черв, Сосуду было настолько все равно, что мозг не хотел вообще обрабывать происходящее. Неуважение, однако.

— Сосуд, сколько будет пятнадцать отнять восемь? — Внезапность вопроса сбила с толку, но вернула в чувство. А как он вообще должен ответить? Так, базовой грамоте все же обучали. 15 это 10+5, 10-8=2, а 2+5=7. Отлично, но как это передать. Пару шагов назад, дабы не задеть, гвоздь в правую руку. Чистый Сосуд сделал семь звонких ударов о плитку. Пальцы вновь начали подрагивать, да что ж такое.

— А теперь пройди-ка в медицинские залы, — Подытожила Зе'Мэр. Великие Рыцари явно поняли, что что-то глобально не так. Надеялись на какую-либо физическую и исправимую поломку. Как же хорошо, что ни у кого не возникло желания при помощи гвоздя грез проверить обстановку в голове Чистого Сосуда. Сейчас ничего конкретного там не имелось, как и должно быть. Но какая-то неясная смесь из довольства, удовлетворения и почти что блаженства — это явно не то, что имеет место. Что-ж, у простых королевских слуг такого инструмента явно нет, и черный жук умиротворенно направился туда, куда сказано. Он уверенно, но несколько неуклюже, несвойстенно себе, развернулся, направляясь на выход. Слегка испачканный пустотой белый плащ изящно скользнул в воздухе при этом повороте, после чего стал постепенно удаляться за хозяином.

Чистый Сосуд вновь оказался в серых коридорах, освященных фонарями. Места Белого Дворца достаточно легко спутать, не зная планировку и не проживая в этом сооружении. Полый Рыцарь хоть и не полноценно проживает, скорее, существует по указке на отведённой территории, хорошая память все равно вырисовала карту всего дворца. Вот поворот уже в посещенную сегодня обеденную. Там подъем, ведущий к королевским апартаментам, где на пути и собственная комната. Далее проход в залы досуга. Поодаль спуск в королевские мастерские. За ним же вход в крыло практического назначения: кухни, кузни, кабинеты и нужный медицинский отдел. Туда-то Сосуд и направился. Сначала прямо по главному коридору с высокими сводами. Тут сновало множество жуков в белых, а иногда и алых одеждах.

Большого черного жука провожали взглядами, Чистый же старался быть аккуратным, чтобы и длинным гвоздем не задеть слуг, и чтобы на плащ не наступили.

Время повернуть направо, потом налево, теперь немного назад. А сейчас его рога ударились об потолочную арку. Где-то он повернул не туда — коридоры становились слишком малы. Сегодня координация Сосуда не так хороша. Может ошибся с право и лево? Стоит вернуться. Поэтому, резкий разворот на сто восмемьдесят градусов. Гвоздь звонко ударился о стенку, цепляясь за колонну и слегка изгибаясь. С трудом сжимаемые пальцы отпускают рукоять и оружие с грохотом падает наземь.

Ой. Кроткое орудие короля не должно так шуметь. Череда явно непонимающих взглядов сразу напомнила об этом. На верность свету присягали разные насекомые: пауки, покинувшие узкие тёмные коридоры, мотыльки, сменившие ослепляющую яркость на бледное спокойствие, мхи, повернувшиеся к цивилизации, богомолы, опустившие оружие, и множество жуков, чье племя так ярко не бросалось в глаза. Среди такого разнохитинового населения некоторые ходили в слугах. Средь всех приближенных подданных Короля многие обратили внимание на ненадлежащее поведение Сосуда, и некоторые наверняка вспомнят об этом за бокалом горячительного с друзьями, как о каких-то будничных новостях.

А может и нет. Пускай если и да, что с того. Все эти абы да кабы его не должны волновать — и не волнуют. Сосуд наклонился за гвоздем, в моменте его голова закружилась. Да что ж такое, сегодня точно что-то переменилось. Все же успешно подняв выданное королевское имущество, Полый Рыцарь торопливо побрел вперед. Вернувшись на развилку, на этот раз черный жук повернул направо. Тут светлее и больше места, в коридоре звенело эхо. Сосуд прошел приличное расстояние.

В разгар рабочего времени насекомых в данной части дворца немного. Под потолком цеплялось множество серых растений, у стен выставлен ряд разнообразных витых скамеек, арки держат в литых тисках витражи. Холодный свет преломлялся в толстом стекле, кусая теплом поглощающий черный хитин. Те же четкие блики играли на воде, журчащей в фонтане в центре помещения. Венчает фонтан скульптура — преувеличенный во всех аспектах Бледный Король, сверкающий от полировки. Группа слуг воздавала почесть святому образу. Нечто — вероятно ощущение "взгляда" пустой морды Сосуда — заставило жуков резко отвлечься. Красиво место, однако лишь один из многих зубцов в короне королевства. Данная беседка отведена в качестве места досуга для простых рабочих дворца, созданная питать уверенность в величии Халлоунеста.

Чистому Сосуду не место здесь, он вновь повернул не туда. Путь обратно был достаточно длительным, но вот, вновь развилка. Но та же ли? Из незнания, где он конкретно, черный жук прошел прямо. Чудо ли, но вернулся он в главный коридор. Однако знание куда идти не вернулось. Да, потеряться в знакомом месте —опыт новый, и не самый приятный. Хотя Полого Рыцаря всегда все устраивало, в голове этот самый новый опыт даже радовал. В феноменальном умиротворении воспринималось достаточно тревожное событие — заблудиться на знакомой местности. Как занимательная прогулка, редкость которых в обычной жизни наделяла особой ценностью созерцательное путешествие. О Черв, Чистый Сосуд охотно смотрел бы в сторону возможности всегда прибывать в такой блаженной прострации, а не в до боли сосредоточенно-выдрессированном подавлении.

Может случилось чудо? Его голова стала действительно пуста? С данным достаточно утопичным выводом, особенно для задуманно- беспристрастного создания, Сосуд направился блуждать в поисках нужного места. По итогам, Чистый все же пролез через несколько коридоров, очень не приспособленных под его рост; как-то оказался на этаж ниже; вновь прошел у колонны, за которую зацепился гвоздь. Оказывается, на стенке остался достаточно глубокий след от клинка. От всей этой прогулки спина несколько ныла, но, все же, чувство направления вывело в правильный коридор. Верность итогового пути определилась сразу —несколько жуков выжидающе выстроились у прохода в медицинский отдел. Детище пустоты спешно проделал остаток пути. Его все это время ждали, а Сосуд, соответственно, не подумал о том, что задерживал кого-то. Он, конечно, потерялся, но стараться найтись можно было и лучше.

Чистый проводит параллели меж ситуациями и эмоциональными реакциями окружающих, но делает это скорее по "методичке". Когда ты тратишь чужое время попусту, то вызываешь неудовольствие собственной некомпетентностью, все просто. Оттого и явная обеспокоенность в чужих лицах осталась незамеченной. Жуки эти были несколько посвящены в работу пустоты самим Бледным Королем, и несут соответствующую ответственность. Ибо за Сосудом надзор нужен, но монарх не может двадцать четыре часа в сутки стоять над ним. Слуги явно подозревали что не так, но говорить об этом Королю желанием не горел никто. Лучше перепроверить, а там видно будет.

Но Полый Рыцарь благополучно находился в неведении и спокойно пошел за жуками в белых одеждах. Тут так же пришлось попетлять, ибо под работу с ним отведено помещение специализированное, крайне освещенное и отделанное переработанной бледной рудой. Все потому, что к жидкости, текущей в Сосуде вместо гемолимфы, дотрагиваться голыми когтями простым жукам очень и очень нежелательно. Список последствий контакта достаточно внушителен: озноб, отмирание внешнего покрова, отмирание мышечной массы и внутренних органов, нарушение структуры суставов, заражение гемолимфы, слабоумие, лихорадка, бесплодие, потеря восприятие боли, потеря осязания, слепота и глухота. В общем, нельзя истекать пустой где ни попади — пострадавшие от существования твари бездны при дворе имелись. Хотя не одним венцом едины: от Каролингов и Крыльней доза вреда имелась. Но более биологически живой, хоть и мало, но достаточно активно разносящий пустоту Сосуд на самом деле принес пару проблем даже своему Королю. Однако сейчас не об этом.

Лекари аккуратно взяли у Чистого немного гемолимфы, после выдав приличную чашу с душой для восстановления. Они планировали провести анализы, поэтому собрали еще и слюны черного жука. У него всегда случалось некоторое покалывание и невозможность сглотнуть, когда нужно было позволить тронуть свою пасть, да и чтобы сплюнуть хоть сколько-то приличное колличество, приходилось стараться. Тело Сосуда не имело большинства биологических жидкостей, за исключением щедрого количества пустоты из ран; отдавать что-то внешней среде организм, вылезший из места нехватки и лишений, не мог. Сейчас как-то слишком хорошо, чтобы заставлять себя делать то, что не вызывает рваного трепета тени в груди. Но приказ есть приказ, создания без разума и воли выполняют то, что им скажут.

Зачем-то его попросили не закрывать пасть и провели осмотр всех частей ротового аппарата. Даже потребовали продемонстрировать придаток, похожий на вытянутое пустотное щупальце, служащий чем-то средним меж языком и хоботком. Далее приказ отпустить гвоздь и положить руки на стол. Этих жуков понять труднее чем Великих Рыцарей. Он куда меньше привык к лекарям. Очередная искра табу проскочила через мрак спокойствия на грани беспечности. Когти Чистого Сосуда беспокоил тремор, и показывать это кому попало нельзя. Усилием, какое только можно выдавить из блаженного бездействия, он заставляет свои своенравные руки спокойно лечь на гладкий полированный стол. Пустота в венах будто решила станцевать на балу—такие реверансы ощущаются в тяжким трудом в спокойных пальцах. Обе руки рассматриваются тщательнейшим образом. Также распиливает его своим вниманием ярко слепящий свет избыточных ламп. В черный хитин впиваются блики, ощущение прошлось по вытащенным из-под плаща не отражающе белым частям.

Чужая рука приподняла его длинный палец. В сравнении с простым жуком его когти такие опасно острые и едва ли не мешающе длинные. Из-под этого самого когтя оторван увесистыми металлическими кусачками, отходящий из-за скорой линьки, маленький кусочек хитина.

Более с Чистого Сосуда не спросили, сообщив о том, что стоит продолжить основной на сегодня распорядок. Рыцарь вновь взял свой гвоздь и через очередное головокружение поднялся. По загривку прошлась волна неудовольствия, плечи будто грозились треснуть под тяжелыми наплечниками. В покоях у Сосуда будет возможность прилечь на секундочку, осталось не так много.

Стоило оказаться уж в одном широком шаге от выхода из излишне яркой комнаты, как его попросили остановиться. Допустим. Лекари имели право задержать, тем более после траты времени со стороны обслуживаемого. В свободную минутку голова вновь наполнялась чем-то неосязаемо хорошим. А слуги шептались, бепокоясь быть услышанными явно не своим пациентом. Он же уловил лишь обрывки про секретность, неудовольствие Короля и измененное состояние "сознания" Сосуда. Последнее — какой-то термин. Раз к созданию бездны, подумав, все же применили слово сознание, точно не имея ввиду традиционное сознание разумного насекомого.

По окончанию перешептываний один из участников вызвался проводить Чистый Сосуд до покоев. Черный жук и не откажет, он все еще не совсем ориентируется в пространстве. Конечно, не то что бы он способен на отказ.

Зная куда идти, путь до поворота к царским палатам занял куда и куда меньше времени. Зато предыдущая прогулка была хороша.

Расслабленный мозг ближе к концу путешествия обратил внимание, что проходы к важнейшим залам-таки отличаются недюженной красотой. В данный момент по левую руку возвышался изысканый витраж столь длинного белого Черва, что казалось, будто бы в свою бытность Бледного змея Король мог обернуться вокруг всех своих владений. По правую руку блистала столь же великая, всеоплетающая Корень из цветного стекла. Под этим величием Чистый Сосуд виделся еще совсем личинкой. Снующие жуки казались и вовсе пылинкою.

А вот и покои Полого Рыцаря, время остановиться. Слуга отворил пред последней надеждой Халлоунеста дверь и отвесил поклон, будто бы принцу. Но никто кроме Королевской читы и не знал точно о процессе создания качественного сосуда.

В соответствии с этикетом, черный жук сделал легкий кивок благодарности. После же, Чистый удалился в глубину покоев, беззвучно закрыв за собой массивную дверь.

Комната, отведенная Сосуду, контрастировала с Белым Дворцом. Лишь одна лампа создавала приятный полумрак, играя тенями на строгих, не пестрящих изысками сводах. В центре монолитом стояла простая кровать, несущая на себе лишь тонкую перину и жесткую подушку, застеленная излишне накрохмаленным одеялом. Слева от двери, на стене, закреплена стойка для гвоздя, на кою и вогрузили оружие. В углу массивный точильный камень. У другой стенки стойка уже под доспехи. По правую сторону высился шкаф, в коем висело множество одинаковых белых плащей. В притык стоял стол. На нем стопка нетронутых бланков, пара исписанных листов покоятся у стены, а также перо и чернила. Все не для использования самим Сосудом. В центре расположился свежий документ, подписанный Бледным Королем, содержащий приказы на сегодня. По расписанию сейчас линька. Нужно подготовиться.

Руки полезли под бронелисты нагрудника и без труда нашли крепления. Усилия понадобились при раскрытии сцепления меж задней и передней частями доспеха. Пока Чистый Сосуд являлся нимфойНевзрослое насекомое, броня сидела несколько не идеально и у его пальцев было достаточно места, чтобы самостоятельно раскрывать крепкие зажимы. По окончанию взросления, бледный металл станет идеально опоясывать хитин. Благодаря предвиденью Черва, Бледный Король отлил непревзойденно прекрасные ножны для своего пустотного гвоздя заранее. По сути, весь смысл брони Полого Рыцаря заключался в том, чтобы крепко вцепиться в своего носителя. Оттого закрыты лишь плечи, шея и грудь. С такими наплечниками нельзя было поднять руки над головой, да и конструкция в целом достаточно декоративна.

Но как красиво сидит броня на Сосуде, как царственно сочетается бледнейшая морда и серебрящийся металл. Как разливается свет в отражениях, как изящество выгравированных узоров насыщает это произведение.

Чистый Сосуд остался в одном только плаще да короткой накидке. Он водрузил всю свою броню на стойку. Та стала самым вычурным элементом комнаты.

После снят и белый плащ. На нем все еще красовались черные пятна. Когда эта трань пачкалась, в соответсвии с директивой, нужно аккуратно сложить плащ в квадрат и положить на стол. Прислуга разберется.

Да вот проблема. До сих пор трясущиеся руки не годны для аккуратности. Он итак наворотил за утро дел, дальше демонстрировать свое блаженное равнодушие может быть и не стоит. "Что делать?" — вопрос хороший. И, благо, озарение настигло Сосуд! Сложенный по возможности, грязный плащ спрятан под пирину.

Теперь же на Чистом лишь серая, бархатистая накидка, едва достающая до пояса. Это являлось специфической частью его биологии. Содрать, конечно, можно, но раз Бледный Король не приказал, значит не стоит этого делать. Собственно, он готов.

Не убирая одеяла, Чистый Сосуд, встав напротив изголовья, наконец лег в кровать. Вытянувшись стрункой, его тело лежало на животе, будто бы по стойке смирно. Спина идеально ровна и лишь голова на подушке. Почти треульная маска мешала лечь мордой в одеяло. Хитин соприкасался с накрохмаленной тканью, не оставля ни складок, ни вмятин. Но сегодня на ней можно оставить заломы, вцепиться когтями, оставить дыры. С каждой линькой панцирь становился все крепче и рости становилось все тяжелее. Оттого и столько можно.

Но сейчас Чистый Сосуд позволил себе несколько лишних секунд бесцельного отдыха. Ничего плохого не случиться от одной минутки. У него ноет спина, кружится голова и трясутся руки; можно же слегка позволить себе.

Однако время собраться. Когти вцепились в одеяло, Сосуд поднялся на коленях и руках, уж было расправил плечи и собрался выгнуть спину, как руки проскользили по выхолщенномо полотну. С мягким шумом Чистый свалился обратно на кровать, длинные конечности раскинулись по сторонам, образов истинно черную букву "т". За утро он излишне устал. Удивляться странностям сегодня уже абсурдно. Такая усталось душила. О Черв, с каждым мгновением все больше хотелось спать. Одно дело полежать чуток больше, другое заснуть. Он без того заблудился и потратил время. Сосуд с тяжестью подтянул руки к себе. Движения как в воде - с тем же трудом, будто бы его вновь пытались научить плавать посредством оставления посреди Голубого озера. "Пустота не смешивается с водой, сосуд не утонет" - сказал тогда Бледный Король. При монархе, пускай и только образе в голове, нужно держаться идеально и Чистый заставил себя прижать руки по швам.

Это воспоминание неприятно укусило. Эх, будь что будет, вот что. Усталость победила. Пару часов дадут ему новые силы. Чистый Сосуд перестал сопротивляться, отправляясь в блаженный краткий сон без сновидений.

. . .

Великие Рыцари прибывали в оружейной, несколько неспокойно занимаясь рутиной.

Дрия скрипела металлом, затачивая свой гвоздь, затупившийся с сегодняшней тренировкой. Когда скрип затихал, и она кратко оглядываясь, слышалось милое щебетание Исмы и Огрима. Дрия ожидала, когда слуги найдут в королевских складах ее запасную броню, в замен разорванной сосудом. Она спешила на свою другую службу - охрану Белой Леди. С тех пор, как Королевская чита разошлась приходилось все время бегать то в сады, то во дворец.

На следующий поворот в проходе оказался Хегемол. Он обратил внимание на обеспокоенный вид боевого товарища и завел разговор:

- Может пойдешь сегодня без доспехов, последнее же время все спокойно?

- Во время патрулирования, после конфликта внутри деревни Богомолов, я стала замечать некоторых в садах.

- Сей мир, не так жесток, как вы его внимаете. Средь родни богомольих лордов есть и прелестные создания. - добавила Зе'мэр, явно витая разумом где-то не здесь.

- Конечно рада, что ты нашла с ними общий язык. Но все же воины их племени достаточно серьезны для предосторожности.

- Тогда, может подменить тебя, мо'друг.

- Думаю, Королева будет рада увидеть и другого рыцаря своего королевства, - поддержал предложение от Зе'мэр Хегемол.

Дальший диалог прервал подошедший слуга. Трое Рыцарей замолчали, обратив на жука все свое внимание. Судя по тому, что в руках его не блестело металла, гонец принес вести. Отвесив поклон, он молча вручил ближайшему к себе воину запечатанное письмо и удалился.

Достался конверт Хегемолу. Обертка в руках качественная, но не слишком, отсутстви печати и адресата знаменовали незначимость и не важность. Хотя в отношении переговоров о сосуде так делать нельзя. Значит, что-то не так. Хотя, не всегда ожидая определëнную весть, получишь именно еë. Прекращая подпитывать напряжение, Хегемол наконец открыл текст. Не успев понять почти ничего, он опустил полотно пониже, что бы и товарищи могли прочесть. Содержание было не столь обьемным, что давало повод выдохнуть.

Формальное начало через представление адресата - имя ответственного по меднцинской работе и соответственно, указание на должность. Далее "Извешаем о". Извешаем о результате осведельствования Чистого сосуда на состояние измененного "сознания".

Понятно почему письмо маскировалось под не важный внутри дворцовый разговор. Бледный Король был бы очень недоволен. В независимости от дальнейших слов, применение термина сознание к своему творению уже заставило бы монарха сделать выговор. А далеее.... За это виноватых казнили бы без суда и следствия за целый ряд преступлений против Халлоунеста.

"По результатам химического анализа слюны, в организме сосуда обнаруженобнаружена повышенная концентрация наркотиков опиоидной группы. Вещество употреблено пероральнымПерора́льный приём лекарственных средств — приём лекарства через рот, путём проглатывания способом"

После, анализ поведенческих симптомов, пересказанных еще самими рыцарями, пока сосуд блукал по залам дворца: ухудшение координации, ориентации в пространстве, реакции; игнорирование приказов; тремор.

Вывод из этого таков - как минимум на эту конкретную, любимую пустотную тварь Бледного Короля, действуют наркотические средства.

Исходя из косвенных факторов, таких как: идеальное состояние хитина, незатрудненная работа суставов и отсутствие погрешностей, вызванных нарушниями восприятия, выходит хоть одно утешение - прием опиатов первый.

Итог ясен, но отдельным предложением выглядит особо страшно "Исходя из проведенных фактов, Чистый сосуд на момент освидетельствования пробывал в состоянии наркотического опьянения"

Кажется, миллион вопросов возниклов голове прочитавших это медицинское заключение. Как вообще сосуду попали гребанные наркотики!? Просто откуда? Оно не могло само, не самостоятельное существо. Особенно страшно было от того факта, что еда маленькой особенной тени Бледного Короля сегодня распологалась в месте под ответственностью Пяти Великих Рыцарей. Трое прочитавших переглянулись, после взгляды направились на двух других товарищей. Никто из группы точно наркоманом не являлся; подставлять себя, друзей и Халлоунест тоже мотива не наблюдалась. Значит, кто-то из приближенных короля оплашал или сделал намеренную подлость. В этот момент подозреваемыми стал чуть ли не весь Белый Дворец

Подковерные игры аристократов конечно иногда заходили далеко, но не до такой же степени. Пусть лучше кто-то просто увлёкся запрещёнными веществами и был слишком не аккуратен.

- Что у вас произошло? - поинтересовался своим громким голосом Огрим

. . .

Чистый Сосуд тихо и мирно спал в своей кровати. Полумрак приятно укрывал обнаженный хитин. Постель стала прохладной от его тела, забытьë было умиротворяющим. Оболочка таки выглядела мертвой. В целом, он часто смотрелся как труп, просто сейчас это приобрело вид спокойный, а не жутковатый. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Черный жук проснулся, медленно возвращая четкость зрения. Ощущения были ужасными. Он что, проспал подъëм?

Память о сегодняшнем дне вернулась к Чистому Сосуду с полным пробуждением. Будто молотом по маске, такой ужас зазвенел в голове.

Что он натворил за это утро.

Глава вторая. Слабонервность

Все зависит от точки зрения, как любят писать в философских книгах. Во времена совсем юности Чистого Сосуда, монарх объяснил творению концепцию доба и зла, верного и лукавого, для закрепления веля прочесть подобный трактат. Стыдно признаться, но понято из этого была столь малая часть. Халлоунест есть лучшее, а все иное разной серости ересь, так к чему больше красок? Острота ума, верность суждений, будто у Бледного Короля сосуду ни к чему. Но о чем это? Вернемся же к дневному сну ослушавшейся твари бездны.

Без запрещенного дурмана взглянем на сосуд. Без блестяще отвлекающей обертки, все внимание падало на внешнюю оболочку пустоты. Морда будто маска, выражающая звонкое ничего, абсолютно лишенная черт, за исключением двух впадин на месте глаз. Содержимое панциря не просматривалось, всегда закрытое тенью. Но что-то там явно было, холод впивался в того, на кого смотрело это творение. Бледный, лишенный жизни и света хитин располосовывали тонкие нити магических печатей, не позволяющие расколоть природной брони, дабы ничто не могло прервать существование домашней военной машины Короля. Выцарапанные заклинания тянулись искусным шрамом, закрывали будто бы второй плащ спину, очередным слоем тисков сжимали грудь, гвоздями царапали предплечья и бедра. Идя до самых шипов, венчающих конечности от когтей до колен и локтей. Подарок от Бледного Короля отступался от подарка пустоты. Каждая истинно черная пластинка хитина имела острые края и выраженные зазубрины, но особая щедрость в когтистости была на руках и лапах, напоминая строение щупальца неприглаженной пустоты. Тот сосуд, чьи неокрепшие ручки имели большее сцепление с отвесными краями и смог выбраться. Кто же виноват, что будь оно диким зверем или марионеткой инфекции, этим было бы удобно разрывать на части. Даже старый, требующий смены панцирь был идеален, слишком выхолощен, будто слегка просвечивал, оставаясь густотемным. Достаточно противоречий пестрили средь монотонного окраса: плечи размашисты и мощны, когда как пояс болезненно узок, рога внушительны, а черты изящны, когда как почти что монаршие, доставшиеся по наследству, крылья невелики, будто у только что выбравшегося из яйца отродья бездны, прячутся под серой накидкой мертвым грузом. Отсутствие заметных травм при внешнем виде трупа.

Как уже подмечено, спящим сосуд выглядит жутковато, но спокойно. Однако стоило ему начать двигаться… Когда как Каролинги смотрелись, словно конструкт. Будто трамвай, просто с иным назначением и топливом. В то же время Чистый сосуд выглядел как нежить, облаченный в королевские одежды мертвый воин, поднятый из тихой могилы зовом света. Не как оболочки, заполненные рыжим гноем, получившие разум бешеных зверей, а как тварь послушная, жертва бесчувственного расчета того, кто этот труп оживил. Чистый сосуд выглядел как-то, чем являлся.

Бледный Король любил свое творение, как художник обожает прекрасную в своей жути картину. Великие Рыцари — воины, что могут спокойно смотреть на отвратительные вещи. Некоторые слуги обладали достаточным равнодушием, некоторые любопытством, некоторые просто странными понятиями красоты. Паучье дитя Короля, Хорнет, как бесстрашная уроженка Дипнеста, находила последнюю надежду Халлоунеста занимательным. Но в ином же.

Белая Леди, наблюдая сосуд, чувствовает целую бурю. Луриен находит присутствие этого инструмента при Бледном Короле во время встреч неприятным. Мономона исследовательски интересовалась о назначении отталкивающей внешности творения, когда как ее ученик явно удивился и показал себя не слишком храбро, по крайней мере, без непрошенных комментариев. Херра же не отказа себе в примечании о том, что Бледный Король, видимо, решил взять на службу глубинного паразита трупоноса. Мастер Душ при давней встрече с монархом заявил о том, что у последней надежды Халлоунеста нет собственной души, и оно лишь трата чужих. Молодые рогачи, только вышедшие на работу, часто, с явным страхом сажали на спину пустотную тварь, — трамваи, к несчастью, ходят не везде. Аристократы, мероприятия которых Бледный Король иногда удостаивает присутствием самого венца творения, так же не добродушно принимают нужду лишний раз пройти рядом с сосудом. А при монархе, то каста дворян молчит. Знают, что он любит демонстрировать красу своих трудов, которую порой видит лишь сам.

Никто из этих жуков не был злонамерен к сосуду, да и ему не было ни обидно, ни приятно. Никак, ясное дело. Просто предмет ни к чему любить и гладить. Гвоздь не обидется и не сломается, если его уронить.

Но время перестать витать в облаках. Пора Сосуду проснуться. Чистый постепенно приходил в рабочее состояние, восстанавливая ясность зрения. Поперву показалось, что ныне утро и он проспал подъем. Это заставило тень дернуться, быстро побуждая голову проясниться. Сейчас не утро, сейчас разгар дня!

Черный жук оставался абсолютно недвижим, при этом испытывал надобность в дрожи из-за судороги, отдыхе из-за не пропавших слабости и утомления, фокусе из-за боли, опустошении желудка из-за тошноты, и много чего ещё, на самом деле. Но его мозг был полностью в рабочем состоянии и без исключений душил каждое проявление. Прокручивая данные о сегодняшнем дне, пустота дрожала в венах с бешеным неистовством. С каждым восстановленным в памяти действием закрадывался ужас. Что он наделал…

За утро Чистый Сосуд чрезвычайно оплошал на тренировке, просто дискредитировал свою компетентность, не только в боевых навыках, в чистоте в принципе. Испортил стену дворца, испортил гвоздь, испортил плащ. Побывал «в измененнном состоянии сознания» и сдал анализы, которые явно выявят это. Что значит данное выражение? Во время балов, после употребления выпивки, о жуках, начинающих вести себя не нормативно, говорили подобное. Делать так считалось некультурно, неприемлемо для воина, и уж точно запрещено ему. Сосуду в пищу попал алкоголь? Чистый никогда не пил и не мог знать наверняка.

А ещë черный жук совсем забыл о времени. Великие Рыцари отпустили его раньше, но из-за потери ориентации в пространстве Сосуд смог прийти в свои покои только к двенадцати дня. Проспал он, исходя из данных внутренних часов, часа два. Ощущения дергались в груди: страх и кусающая за лапы нужда спрятаться, малоприятные последствия дерганного пробуждения, каша из боли и спутанности в результате от невольного употребления. Но нельзя. Нельзя.

«Не думай, не говори, не надейся. Не.»

С тяжестью заставлял он себя прекратить. Просто прекратить всё. Только эти 4 предложения могут звучать в его голове, ни словом больше.

Хватит тратить время. Линька требует несколько часов, хитин его крепок, к тому же связан магическими печатями. Пытаясь прекратить нарушать запреты, Чистый Сосуд собрался исполнять приказ.

Пальцы удовлетворительно вцепляются в одеяло, делая всё происходящее чуть легче. Он заставляет себя привстать над кроватью, на выпрямленных руках. Когти на лапах упираются в изножье, тело поднимается на коленях и вытянутых верхних конечностях. Сосуд передернул плечами, стряхивая со спины накидку. Хребет выгнут дугой, хитин затрещал.

Пластины стыковались по центральной линии, идущей от загривка до пояса. Линия эта была достаточно шипованной. С одной стороны, данными выростами удобно раскалывать старую оболочку. А с другой, высвобождение столь сложной формы из чуть ли не стального хвата черного хитина — не самое рядовое дело. Когда как молодые сосуды гладенькие, даже немного пухлые: таковым менять панцирь легко; рослая особь обладала вытянутым острым и заковыристым телом. Но это не первая линька, отягощенная сложнофигурными цельными сегментами панциря. Чистый с силой свел плечи, и потерявший гибкость старый хитин прогнулся, раскололся в стыке. Дело пошло.

…

К четырем часа дня Чистый Сосуд управился с линькой. Он старался и спешил, оттого успел за два часа, а не за стандартные три, но все ещë отставал от расписания.

Бледный Король каждый день выписывал список дел для своего творения, и от рутинности данного дела фиксировал лишь самое необходимое. Сосуду необязательно знать, когда конкретно настанет пора следующего дела, ибо за ним придет сам монарх. С одной стороны, увидеть отца всегда предпочтительно. А с другой, перед ним то вдвойне нельзя позориться. Внешне ведь видно, что оболочка едва обновлена.

Черный жук сидел на краю кровати, ожидая мало-мальского затвердевания своих опорных когтей на лапах. Все же, он был достаточно изящен и едва касался земли, при этом имел грузное строение выше пояса. Свежий, новый хитин мягок, поперву едва ли ни на грани жидкости, поглощал весь свет своим цветом неразбавленной пустоты. Бледный панцирь столь же чист, отражает каждый лучик, почти что светится, слегка слепит глаза хозяина этими одблесксками. Оболочка разглажена, ещë более остра. Взгляд непривычно высоко стоит. Хитин значительно выровнялся, а печати, хоть и процарапаны до самой тени, стали менее сжимающими. В ложбинках этих шрамов все ещë щипали остатки желеобразной субстанции, нужной для растворения соединения хитина с плотью и лучшего выскальзывания из старой оболочки. Не окрепший панцирь гарантировал теплообмен с окружающей средой, из-за чего Сосуду было очень жарко. Хладная тень вжималась в самую глубину внутренностей, прячась. Испарение разъедающей жидкости несколько облегчало этот температурный удар. В результате же, в воздухе витали мелкие частички пустоты.

В комнате стало значительно темнее, не только из-за уже указанного. На кровати осталась сброшенная оболочка. Накидка Сосуда так же приобрела более темный вид, светло-серый — цвет не природный. На ощупь похожая на шелковую ткань, изначально, шкурка эта простиралась под всем грузным панцирем, дабы пустота не просачивалась из суставов и сочленений хитина. Несмотря на гибкость и мягкость, с увеличением размеров сосуда шкурка так же сменялась, но не сбрасывалась целиком, оставаясь закрепленной на шее, формируя характерную накидку. Оная же, в свою очередь, служила защитой для небольших, можно сказать, хрупких, крыльев. Молодые сосуды ещё могли вспархнуть на них, когда же для Чистого, пережившего уже шестнадцатую линьку, они являлись бесполезным придатком. Однако, выражаться так неправильно, ибо Бледный Король следил за тем, чтобы его ручная тень сохранял целостность своих серебристых крылышек. Хотя он же остригал большую часть накидки. Сейчас она светло-черная и длинная, во весь рост. По мнению монарха, серый смотрелся на Чистом Сосуде лучше, и если плащ ещё можно счесть привлекательным допущением, слишком длинная накидка определенно мешает в бою.

Собственно, в любой момент отец придет, дабы привести свою пустотную тварь к какой-никакой внешней презентабельности, после чего будет следить за процессом обновления ослабших печатей. В последнем тоже одна из причин спешки. Когда оболочка горела от одного только прибывания в месте не с отрицательной температурой, старые шрамы прорезали иглой, после чего в открытую рану забивался шëлк, предварительно настоенный в колбах с душой. Облегчало только два фактора: отец присутствовал на этой процедуре, так ещё был достаточно милосерден, чтобы отправлять Сосуд на дело не сразу, позволяя хоть чуток затвердеть хитину.

И сейчас, отстав от графика на час, черный жук мог винить только себя и свою непредусмотрительность. Он заслужил свою долю физического наказания.

И доля эта, казалось, началась уже сейчас. Помимо закономерного жара, после траты сил и достаточных стараний расход энергии на то, чтобы сдерживать другие свои сомнительные ощущения представлялся более значимым. Остатки сна уже благополучно улетели, оставив, однако, ряд неприятных потребностей и болей разного характера.

Прежде чем начать выгонять из головы все непрошенное, стоит оценить ситуацию. И, конечно же, некорректность нашлась—при короле нужно стоять, а его рыцарь сидит, свесив лапки.

В порыве к идеалу, Чистый Сосуд мгновенно вскакивает. За это, сразу ощущается, как изящные конечности неприятно прогнулись под весом. Когти на лапах тоже выгнулись так, как не должны, и вытянутая громада заметил, как по энерции падает вперед. Благо, в отличии от ситуации сегодняшним утром, тело не игнорировало приказы. Сосуд быстро занёс руки назад и ухватился за твердый край кровати. Та же, в свою очередь, скрипнув по полу, прошла вперед на пару миллиметров. Чистый застыл под углом где-то семьдесят градусов.

Отвратительно. Даже находясь в ясности, он делает то, чего не должен. Сдавливая тревоги о том, что кто-то узнает о злосчастных миллиметрах отклонения кровати, черный жук, не меняя положения, просчитывая в слепую каждый дюйм, вернул мебель на место. Оглянуться не входило в допустимые дерекективы поведения в данной ситуации. После, Чистый Сосуд выровнялся по стойке смирно, обращая взгляд на дверь. Руки по швам, а не в стандартной позе, ибо гвоздь, очевидно, не при нëм. Металл оного блестел на стене, попадая в боковое зрение. Этот предмет всегда был рядом, с ним делались вещи правильные, все становилось проще.

«Не думай, не говори, не надейся, не."

Взгляд притуплен, вырисовывались только дверь, немного стен, потолка, пола, гвоздь. Это просто то, куда нужно направить глаза, без особых причин. А ведь Чистый виноват перед своим гвоздём—может ли он вовсе смотреть на этот кусок металла? Сосуд поставил несколько царапин на самом оружие. Так ещё ведь и испортил стену. Это-то не заметить нельзя. Какая кровать —вот о чем стоит беспокоиться.

«Не думай. Не говори. Не надейся. Не. "

Уже лучше, но не хорошо. Стоп, какое хорошо. Лучший из сосудов должен быть совершенным. Да, он объективно превзошел каждого собрата. Но не гордыня ли это? Раз к совершенству нужно все время подталкивать себя…

«Не думай… Не говори… Не надейся… Не… "

Не говори. В мантре всегда была эта строчка. Пускай бездна забрала его голос, есть же другие средства коммуникации. Для понимания и корректного исполнения некоторых приказов нужно владеть арифметикой и чтением. Тогда же Белая Леди научила правописанию. Точнее, безошибочному переписыванию уже существующих текстов или записыванию под диктовку. Сосуд, будь не пустым, смог бы коммуницировать. Факт возможности, но не нарушения своей чистоты тешил. Но нет. Сегодня черный жук ответил на вопрос, причем звуком. Да, звоном гвоздя, но все же. Его просили от пятнадцати отнять восемь. Его никто не просил отвечать на этот вопрос. И, тем более, никто не объяснял, как ответить. Мало ли какой был подвох. Проклятые устные приказы, опирающиеся на интонацию, язык тела и ту тучу факторов, которые Сосуд не понимает.

Ему некорректно дали задание, он некорректно его выполнил.

«Не думай. Не говори. Не надейся. Не."

Вот оно — пустота. Прострация. Ничто.

Как говорится, «ветер гуляет» в голове у Чистого Сосуда. То, что надо, то, чем Бледный Король мог бы гордиться. Лишь немного отдаленных сигналов нервов маячит на заднем плане, мозг его пуст. Эта внутренняя тишина истинная, чистая. Вызванная стараниями, а значит заслуженная и верная.

…

Сосуд бы мог часами стоять так, прибывая в своем истинном, желаемом всеми состоянии. Его внутренние часы отсчитали тринадцать минут пятого, когда слух приласкали звуки шагов. Конкретная поступь — Бледный Король идет. Каждый пересеченный монархом метр усиливал присутствие. Отец уже вот-вот откроет дверь.

В щель меж полом и дверью заглянул свет. Чистый по звуку мог просчитать каждое движение. Вот поднимаются четыре руки Короля. Ведущая — левая, в рукаве мантии ерзает нижняя рука, очерненная пустотой. Из ткани высовывается верхняя, когти опускаются на витую ручку. Несколько притупленые, они звенят не гулко. Дверь без малейшего скрипа открывается и монарший свет ударяет в глаза, застилая все на пару секунд.

Папа пришел.

Сосредоточенный на встрече, Чистый Сосуд пропустил краткую вспышку детского восторга в своей голове. Даже по меркам обычного жука он был слишком взрослым для такой реакции. Что говорить о том, как должен вести себя Полый Рыцарь.

Глаза привыкли к ослепительной белезне света Его Величества. Взгляд впился в лицо Бледного Короля, изучая черты, будто впервые. Монарх тоже смотрел на свое творение. Вирм достаточно глубоко зашел в комнату. К белому панцирю и серой мантии вились частички пустоты, почуявшие живое. Бледный свет и рассыпчатый мрак сосуществовали вместе, не противореча друг другу.

Бледный Король внимательно вглядывался в каждый аспект Чистого Сосуда, оценивая то, как растет его верный рыцарь. Держась столь же прямо и выхолщено, как его ручная тварь бездны, разве что более осмысленно, монарх неспешно обошел вокруг своего творения, визуально изучая. Накидка длинная, цельная, без малейшего лишнего надрыва — значит, предыдущий год и вправду был безошибочен, а сегодняшняя линька прошла успешно. Маска едва ли не сияет, что говорит о высшем качестве нового хитина. Разве что состояние пустоты внутри оценить нельзя по превосходно-статному внешнему виду.

Остановившись перед мордой Сосуда, Бледный Король наградил звучанием своего уверенно-тихого, но в тоже время всеприглушающего голоса.

— Мой Сосуд, прошу тебя размеренно пройти в левый угол покоев. Сняв со стойки, взять врученный чистый гвоздь. И шагом возвратиться ровно на сие место. После, по-рыцарски опуститься на одно колено пред твоим Королем, — не беспрестанно приказал он. Указы опытного правителя обладали достаточными подробностями, позволяя не беспокоиться о том, что же имелось ввиду.

Чистый послушно сделал шаг в указанном направлении, идя аккуратно, привыкая к удлинившимся конечностям. Его походка все ещё имела вид правильный: с ровной осанкой, головой прямо. Непривычно длинная накидка скрывала остальное, разве что, ещё слегка показывая лапы. Даже смотря в другую сторону, Сосуд ощущал на себе пристально оценивающий взгляд.

Останавливаться сказано не было, от того приблизившись достаточно, черный жук на ходу взял в правую руку гвоздь и, не тормозя, развернулся обратно. Манера, с которой требуется нести оружие, достаточно специфична. Одной рукой держать клинок, соответствующий более чем трем четвертям собственного роста. Так ещё и задирать не просто перпендикулярно земле, под уголом сто тридцать пять градусов, остриём к себе. Только подобный хват показывал достаточную мышечную силу и выносливость. Давно прошли те времена, когда Сосуд с трудом орудовал таким большим гвоздем. Сейчас эта вещь родна как отец, находясь рядом даже чаще.

Чистый встал в ровно указанное место, лицом к своему Королю. После позволительной секунды, черный жук, оперев гвоздь в пол, по-рыцарски пал на одно колено. Его хитин царапает плитку. После, еще одно ощущение—Бледный Король положил руку меж рогов творения. Затупленные когти прошлись по шрамам печати. Эйфория от внимания и тактильного контакта боролась с жжением живого тепла и колящей болью от ворошения старой раны на новом панцире.

Не нарушая покоя тела, Сосуд повернул взгляд на монарха. Светлый лик украшала легкая улыбка.

Чистый Сосуд хорош, правда? Его ломало, место касания болело, но получить улыбку отца того стоило. Ради Халлоунеста, Полый Рыцарь готов броситься с боем на Солнце, вырвать свои внутренности голыми руками. Все, если это порадует Бледного Короля.

Вирм разорвал болезненно-желанное прикосновение и сообщил о полученном выводе:

—Так как твой новый, неношеный хитин окреп недостаточно, у нас в наличии достаточно времени для приведения тебя к нужному благолепию, — невзначай, больше себе, сказал Бледный Король. Белые когти поправили лохматый воротник сосуда, разгладили дыбящиеся на плечах фрагменты накидки.

Монарх развернулся, направляясь к выходу и быстро бросил приказ:

— Поднимайся на лапы и иди за мной, в мастерскую.

Собственно, Чистый Сосуд беспрекословно начал исполнять. Пока он вставал, его король уже покинул помещение, но все еще был в поле зрения. Не забывая свой гвоздь, ибо приказа оставить не было, черный жук проследовал за Червом.

Шаг Бледного Короля не так велик, оттого, вытянувшись еще больше, Чистый с должной долей сосредоточенности относился к собственной походке. Между выводимой вперед лапой и краем королевской мантии всегда оставалось единое расстояние — один фут.

Путь до королевской мастерской шел без слов. Только лапы монарха стучали по плитке. В витражах величавого коридора приломлялся уже свет Его Величества, знаменуя всей окрестности дворца — Бледный Король идет. Столь много изысканного стекла в парадных апартаментов именно для этого.

Сосуду жгло глаза все это бледное величие, но дискомфорт разбавляло опьяняющее ощущение отцовского присутствия. А может, Чистый просто до сих пор не в себе? Голова все еще кружилась, а тело ломило.

Дрожь грозилась пройтись по загривку. Черные когти крепче сжали рукоять гвоздя. А если Бледный Король уже знает? Нет, нет.

«Не думай… Не говори… Не надейся… Не…»

Сейчас отец им доволен. Точка. Предположения — это не привелегия пустой твари.

В реальности же Бледный Король и его ручная тень приступили к длительному спуску по винтовой лестнице, к самым подвалам дворца. Монарх несколько прирасправил свои сверкающие холодными цветами крылья. Они массивные, гибкие, прочные, высунувшиеся из-под мантии в безусловном рефлексе.

Бесполезное подобие того монаршего великолепия, венчающее спину Сосуда, не шелохнулось. Рефлекс — расправлять крылья при виде большой высоты — привелегия живых. Да и подъем со дна бездны куда круче, темнее, выше. Все нормально. Разве что, на лестницах иногда черные когти касались ступеней не совсем бесшумно. Легкий стук таки раздавался. Бледный Король никогда не брал во внимание данный факт. Все же сосуд — это тень, пришитая к вполне себе материальной оболочке.

Двое опустились до самого низа — этаж мастерских. Встав на последней ступени, Бледный Король оглянулся, думая о том, где же конкретно лежат нужные инструменты. Место это напоминало огромный склад: материалы — все от железных коробок с рудой и стеклянных колб с душой, до, откровенно, огрызков белых тканей и ряд ссохшихся растений. Местами освещение имело достаточную силу, местами же темнее, чем в покоях Сосуда. Коридоры достаточно прямые, увешаны планами и чертежами на разлинованных листах. Ближе всех красовался кратко изложенный на бумаге план по запечатыванию инфекции. Бледный Король недурно рисовал не только ровные схемы, но и небольшие набросочные иллюстрации.

К слову о визуальном. Порывшись во внутреннем кармане мантии, монарх достал очки. Протерев стекла, вирм нацепил свои пенсне. У его предыдущего тела не было глаз, оттого сейчас в даль картинка всё ещё мутновата. Благо, Чистый Сосуд получил наиболее удачные гены. Ему очки не требуются.Не забывем, что повествование ведется хоть и от третьего лица, но полнится внутренним сосуда. От того не все в сия тексте чистая правда, а скорее лишь для правда Чистого

Оглядевшись повторно, на этот раз Бледный Король увидел то, что ему требовалось, и направился к одному из концов мастерской. Сосуд следом. Они проходили мимо заготовок металлических панцирей каролингов, растянутого полупрозрачного полотна, из которого вырезались летательные придатки крыльней. По правую руку возвышалась форма для заливки пустоты, по левую же пара больших закрытых чанов с черной жидкостью. Далее тянулась стена, увешанная абсурдным количеством инструментов, назначение которых предугадать сложно В другой стороне находилась целая галерея грязных белых плащей Чистого Сосуда, с которых не отмывались черные пятна пустоты. Вообще, эта испорченная ткань тут была не единственной, просто плащей заметно больше.

В помещении с разновысотными полами Король и Его Рыцарь остановились. Как сказано, пол в комнате имел различную высоту, представляя из себя нечто вроде вытянутой ступеньки. У этого пересечения высот Бледный Король встал и, указав белым когтем место, добавив:

— Присаживайся на нижний ярус пола. Руки по швам; лапы вниз, скрести в позе медитации; голову держи так, дабы рога стояли параллельно полу. Гвоздь же отдай мне.

Чистый Сосуд направился к указанной точке, отдал свое оружие в бледные когти и послушно устроился на полу. Черв чутка шатнулся вперед из-за размеров гвоздя и импакта движения Сосуда, обученного одному лишь насилию. Взял же рукоять Бледный Король уверенно, опытно, изящно, и опер гвоздь на стену, рядом со столом. На самом же столе нашлись нужные инструменты: резные немалые ножницы, тяжелый распрямитель, полу-механический аэрограф и частично механизированный хитинодробящий прибор, предназначенный для нанесения печатей на плоть. Первое же из перечисленного взято монархом.

Бледный Король приблизился к Чистому Сосуду со спины. С этой длинной черной взлохмаченной накидкой домашняя тень выглядел скорее как неприкаянный. Разве что идеально ровная поза и знание команды «место» развеивали ощущение дикости.

Нижние руки отца залезли под основание накидки, разделяя крылья отпрыска и некоторые спутавшиеся с ними кусочки шкурки. Вытянув самый большой фрагмент, Бледный Король прикинул, а после отрезал где-то половину. Длины накидки осталось столько, чтобы едва доставать до пояса Сосуда.

Внимательно и увлечённо, Бледный Король приводил Чистый Сосуд в порядок. Черный жук едва пропускал воздух в свои трахеи. Он не чувствовал какой-то боли от происходящего. Зато гемолимфа ускорила свой бег в венах, сомнительные ощущения забились совсем на задний план. В голове разлилось умиротворение. Все потому, что отец уделял внимание. Длина и ухоженность накидки были отнюдь не вопросом жизни и смерти, однако Бледный Король после каждой линьки творения откладывает свои немаловажные обязанности ради Чистого Сосуда.

Так ещё и прикосновения только красили картину. В повседневности никто почти не трогает Сосуд. А сейчас это еще и отец! Самой накидкой, как шкуркой отмершей, Чистый не чувствовал. Зато ощущал, когда Бледный Король чутка прикасался своим кратким теплом к свежему хитину, когда ненавязчиво задевал слаборазвитые, но чувственные крылышки. Нужно было бороться с желанием прильнуть к папе. Монарх явно не за такими перформансами здесь.

Благо, все внимание Бледного Короля на работе. Черв сновал вокруг своего прекрасного творения, ровняя накидку с видом художника, который искренне наслаждается прорисовкой деталей после перерыва в творчестве. Разве не приятно быть любимой вещицей?

Монарх закончил «сострижку» лишнего со своей ручной тени. В той же манере, в коей он поправил воротник Сосуда, Бледный Король разглаживал двумя замаранными чернотой руками накидку отпрыска. До этого белый, светящийся, хитин в месте контакта с пустотой был неисправимо черным, чуть светлее окраски Чистого.

Круга три сделал Черв, прихорашивая Чистый Сосуд. Накидка подрезана, выровнена по одной линии, разве что, фрагменты все еще вились к низам. Ножницы отложены, в двух верних руках распрямитель. Этот агрегат работал на душе и выпрямлял за счет сжатия меж разогретыми пластами металла.

Так же педантично, что бы не обжечь, Бледный Король занес оборудование к основанию накидки и медленно провел до самых волнистых концов, придавая ровности и аккуратности, свойственной обитателям Белого Дворца идеальности. Тут уж Чистому было не столь приятно. Жар обдавал грудь и мешал дышать. Теплый воздух, попадающий в дыхательную систему, жег, заставлял пустоту внутри ершиться и вставать дыбом. Однако отцовское внимание стоило и куда худшего. Раз Черв хочет видеть идеал….

К концу процедуры Сосуд крепко сжал челюсти от желания схватить чуть воздуха пастью. В углах памяти навязчиво поднимались воспоминания асфиксии, но мозг не позволял опыту портить чистоту.

И наконец, финальний штрих. После ожога накидки, та стала малость светлее и менее насыщенно черной. Как уж все поняли, пустота не очень любила жар, как следствие света. Таки «разбавив» цвет накидки, Бледный Король вооружился в своей работе пульвелизатором, заправленным почти что белым природным красителем на основе души. На накидке сосуда эта жидкость приобретала характерный серый цвет. Упорное нанесение оного требовало минут эдак двадцати.

Пока же Черв занимался данной процедурой, стоит упомянуть о практическом назначении. Длина уже обговорена, серый так же не бесполезен. Хоть сейчас без плаща Чистый Сосуд ходил редко, все же стакое случалось. В молодости цвет его накидки не изменяли, из-за чего черный впитывал свет Белого Дворца, и качество неподпитываемой шкурки от излишков тепла несколько портилось. Серый же отражает куда лучше. Так еще и помогал состав, включающий душу. В экстренный момент можно было пополнить запас для заклинания из этого источника.

В без семи пять приведение в порядок завершилось. Если бы не Бледный Король, то сам бы Чистый Сосуд максимум, что смог сделать по приказу—это худо-бедно ощипать свою накидку. И то, как бы он исполнил это, еще неизвестно. Его руки грубые, пригодные лишь для гвоздя, мозг узконаправлен, не способен на деятельность сложную и не боеориентированную.

Черв, закончив прихорашивать Сосуд, направился наводить порядок на своем столе. Чистый слышал, как отец гремит металлом, снимает очки и даже ворошит гвоздь. Потом белые когти застучали где-то в стороне, отдаляясь. Не забыл ли монарх позвать?

Черный жук все еще смиренно ждал приказа, не смея и обернуться. Рано или поздно Его Король заметит, что Полый Рыцарь выполняет последнюю директиву. Подобное уже случалось, отец однажды вовсе забыл его в Дипнесте.

— Вставай, забирай гвоздь у стола и мы направляемся дальше,— все-таки спешно сообщил Бледный Король. Во время выполнения Сосуд обратил внимание, что проговорили указание на выходе. Черв, не дожидаясь, посеминил дальше, иногда оборачиваясь и поглядывая на уверенно догоняющего Чистого. Не при всем параде, но уже в должном виде, в полном обозрении было черное тело твари бездны. Сильное, острое и мощное в чертах, но мертвенно высущенное. В его движениях не сокращалась добрая половина мышц. И факт того, что все еще прослеживались черты не взрослой особи довершал образ.

Последний широкий шаг к Бледному Королю, и Чистый Сосуд за его спиной. Теперь то черный жук смог разглядеть, что несет монарх — инструмент для нанесения печатей. В прохладной мастерской пустой разум не брал в толк, что хитин все еще едва сменен. По мере же восхождения по лестнице, к более теплым этажам, вся поверхность тела вновь зудила и без конца подавала сигнал о излишнем тепле. Впоследствии от утра, при подъеме голова кружилась, а лапы ломило и подкашивало. Знание о том, что скоро будет действительно больно, раздувало ощущения. Но нет, Чистый Сосуд не боится. Тем более, отец будет с ним. Рядом с Бледным Королем все будет хорошо.

Двое достаточно долго пересекали залы, пока не достигли лифта, ведущего к крылу магического дела. Не такому большому, как Святилище Душ, но тоже вполне себе состоятельное. Атмосферно, интерьер схож с мастерской: много всего и сразу. Разве что стены часто прорезали окна, а чертежи с планами заменили книги, схемы печатей. Тут душно, жарко, в воздухе летали пылинки и белые искры магии.

Ещё одно отличие — Чистый Сосуд больше не наедине с Бледным Королём. Пред монархом снующие здесь слуги пали ниц. Ручная тень за его спиной высилась, не дрогнув.

Среди присутствующих выделялись ткачи в исконно красных шелковых одеяниях. Уже несколько поколений некоторое количество пауков жили в подданстве Халлоунеста. Оттого занимались как особые места, к примеру, специалист по нанесению печатей, так и менее специфичные —казначей, к примеру. Любопытно, наверное, считать расходы на содержание циркулярных пил во дворце. Но не суть.

Король кратко приказал слугам подняться, что и было сделано. Всмотревшись, можно было обратить внимание на различия в манере каждого жука. Однако ж, одно дело разглядывать тех, к кому привык, другое же — смотреть на большую группу малознакомых насекомых. К ним приказа испытывать уважение не было. Оттого, созерцая самых активных и явно живых, а также не бесприкословно быстро подчиняющихся, безмолвный Сосуд безропотно дыбился пустотою внутри.

Бледный Король, отдав инструмент в паучьи руки, повел народ в знакомые залы.

Вторым, шаг в шаг, шел Чистый Сосуд. И лишь за этим королевским гвоздём следовали пауку. Черный жук на глаз знал путь, проделываемый сейчас. Отнюдь не многие могли выдержать нанесения заклинания на хитин, оттого раз от разу менялось лишь количество пыли в углах. По загривку Сосуда ползло воспоминание. О том ворохе ощущений, даримых вскрытием старинных шрамов. Теплый воздух, обдувающий рубцы, усиливал эффект. На сегодня он уже слишком испытывает.

«Не думай. Не говори. Не надейся. Не.»

Чистый Сосуд услышал в отдалении непривычный для этого места звук — гремели листы металла. Видимо, Великие Рыцари еще не говорили с Бледным Королем и пять минут позора только предстоят. Чтож, учитывая качество слуха Чистого, по его тень придут не слишком скоро.

И еще о звуках. Стук когтей Черва прекратился, вслед замер и черный жук. Они прибыли. Группа остановилась в большом холле с высокими сводами. Стены не видны за стеллажами, заставленными различными принадлежностями, под потолком множество ламп. В центре же низкий стол, возвышающийся ровно настолько, чтобы уважаемые гости не располагались на полу.

Бледный Король повернулся к Сосуду и, указав когтем на требуемое место, кратко сказал:

— Присаживайся.

Собственно, мистер «само послушание» и сел на самый край указанного стола. Сосуд высок, пришлось согнуться пополам. Колени могли бы подпереть кончик маски, не держи Чистый голову правильно, или не имей осанку прямой струной.

Монарх же принялся отдавать приказы по полировке своего шедевра, явно намереваясь наблюдать:

— Верноподданые ткачи Халлоунеста, приказываю вам и даю право провести все нужные процедуры для повторного нанесения на хитин Чистого сосуда заблаговременно обговоренного перечня печатей усиливающе-скрепляющего толка. Поэтому, дозволяю вам на это время приказывать сосуду, право контроля второй степени. Прошу соблюдать весь список правил и предостережений в отношении Полого Рыцаря.

Контроль первой степени, ясное дело, принадлежал Бледному Королю, его приказ может быть любым и имеет высшую силу.

— Тебя же, Чистый сосуд, вверяю на ранее сказанный срок в распоряжение находящимся здесь жукам. Подчиняйся всецело, не нарушая законов Халлоунеста и указов непоколебимой важности.

Распорядившись, Черв зашуршал бумагами и достал из внутреннего кармана мантии стопку документов, приступая к прочтению. Все же, его время не резиновое, да и Бледный Король не скрывал любви к работе. На публике монарх очки не нацепил, хотя читать так много наверняка вредно.

«Не думай…»

Не заглядывайся на отца в частности. Бледный Король умнее и лучше знает, что делать. Когда уже Сосуду прикажут и отвлекут внимание процессом…

Взгляд свой Чистый потупил в пол. Благо, блестящие в полной темноте глаза тени в иных случаях не видны во мраке под маской. Теперь черного жука стращали обоняние и слух: дурманящий запах Его Короля, сырой тонкий аромат магии и пыльный шелка, глубинный дух пауков, жаркий воздух самого помещения; шуршание бумаг, стук разных когтей, звон стеклянных тар, скрежет инструментов и далекий звон доспехов. Сегодняшним утром не думать было проще… Созерцать по-правильному тоже не стоит.

«Не говори… Не надейся…»

Прогнать все из головы вышло. Своды перед глазами смазались в единое серое пятно. Воздух в горле кусал лишь неприятным теплом. Отзвуки перемешались в фоновый шум, настраиваясь лишь на речь. Гвоздь в руках все ещё оставался приятно холодным, металл под тазовым дном так же тешил прохладой. В ином же, хитин все ещё зудел и покалывал.

— Чистый сосуд, прошу Вас опуститься пластом на стол. Вы слишком высоки, чтобы мастер смогла достать до ваших плеч.

Наконец Чистого заняли приказом. Паук, подручный главного эксперта по печатям, таки попросил Сосуд сделать сказанное. Этот гражданин говорил вовсе неприказным тоном. Конечно, строптивости не вызывало, но явно видна молодость и неопытность. Мешало уловить те детали, коих просят не прямо. Оттого, истратив свою позволительную секунду на переработку информации, черный жук обнаружил несостыковку. Гвоздь не приказано ни взять, ни оставить, хотя оный явно помешает. Но и думать нельзя. Поэтому, не нарушая первейшего запрета, Чистый глубоко вгоняет острие оружия в пол, дабы оно встало прямо, осталось на месте. Последний приказ — передвинуться. Предпоследний — сесть сюда. Как же возникали такие перипетии понимания и расшифровок в пустой голове — вопрос хороший.

После же, сделав еще немалый ряд лишних движений, он спокойно улегся. Сосуд вытянулся на столе, предварительно обойдя оный, дабы оставаться по королевскому приказу мордой к выходу. Грудью к металлу, ибо спрос был на доступ к плечам. Самая массивная печать шла от оных ниже по спине.

Бледный Король оторвался от чтения расчета выросших за месяц расходов. Побеспокоенный звуком расходящихся под гвоздем полов, он пронаблюдал все происходящее. Как и год назад, монарх укоризненно взглянул на неуверенное членистоногое.

— Настоятельно прошу брать во внимание, что Полый Рыцарь хоть и непревзойденная, но все же пустота. Он тяжело исполняет неформальные команды,— неодобритеьно напомнил вирм.

— Прошу прощения за непредусмотрительность и грубую ошибку, Милорд. — быстро извинился верноподданый, отвесив низкий и почтительный поклон.

Последняя надежда Халлоунеста абсолютно согласился с Бледным Королём. Рядом с отцом, что всегда заступится, все идет отлично. Может даже слишком рьян монарх в защите своего холеного проекта. Ещё после предыдущей линьки сосуда, черв непривычно остро отреагировал на один инцидент.

Этот же паук, кой и сейчас малость оплошал, тогда только стал эскваером(В раннем средневековье) Титул оруженосцы рыцаря. Употреблено не совсем верно в следствие характера не надежного расказчика шелкового дела, судя по обьяснениям от более старших коллег. Год назад дела так же имелись непредвиденности, как и ныне. Дело тогда подходило к концу — обновляли печати, идущие по бедру, «сшивали» лапы и верткие низы тени. Тщательно и кропотливо выцарапывались символы заклинания на свежем хитине. Согнувшись над длинной черной лапой Сосуда, паук напрягал все свои восемь глаз, осуществлял ювелирную работу. Конечность «холста» не дрогнула, стояла прямо. Живое насекомое чуть дотронулось до первой высеченной линии, проверяя ровность и точность выведенных символов. Рабочий бесшумно читал заклинание. Коготь прошелся по первой линии, затем по второй, со всей внимательностью острого взгляда проверяя процесс работы.

В сравнении с тем, как тогда горела спина, изъеденная этим шрамированием, нижние конечности Сосуд не беспокоили. Но давление на мозг от малоприятных ощущений заставляло Чистого стараться обращать больше внимания на зрение, слух, обоняние. Не концентрироваться на боли, на скованности в своем же теле.

До этого неподвижная, как деревестный ствол, лапа предательски колыхнулась.

До того незаметно, секундно, что запросто спутать с чужим движением, слегка затронувшим Сосуд. Наверняка это оно и было.

Возведя инструменты над областью чуть выше колена, паук едва слышимо сглотнул. Он работал как-то тяжело и стисненно, что ли. Хотя напротив тогда был сам Бледный Король, Чистый мог понять трепет. Паук поспешно провел ладонью по верхней половине лапы Сосуда, чтобы смахнуть черную пыль и хитиновую крошку. Вероятно, от страха оплошаться перед королем, верноподданый махнул так размашисто, что непотребно скользнул выше дозволенного. Чистый Сосуд невольно сжал свое ранее неприкосновенное, а тогда опороченное чужой ладонью бедро и дрогнул всем телом. Ощущение прикосновения было до того невесомым и быстрым, что Сосуд и понять ничего не успел, однако какие то мутные ощущения, инстинкты заставили его дернуться. А вот понять, что за инстинкты это были, Чистому не дано. Десять глаз устремились на Сосуд. Но даже так, несмотря на укус сильного беспокойства, по телу прошлось ненавязчивое тепло и томное расслабление. Доза довольства заставила невольно потерять контроль над едва уловимым дыханием…

Бледный Король тогда явно что-то понял, но по итогу сделал серьезный выговор именно пауку. Видимо, настолько взыскательный, что спустя столько времени верноподданый отдавал тревогой. Хотя Чистый Сосуд ощущал виновным именно себя. Как-никак, его тело подвело. Спокойствие всегда подводило черного жука. Ощущение довольства каждый раз фигурально, но сильно «било по коленям».

Тем временем, в реальности, в настоящем, тоже прошлось касание. В рамках приличия. Когти мастера ткача стряхнули со спины Сосуда ровную накидку. Тоненькие маленькие крылья так же оказались в аккуратном хвате. Фактор жары достаточно ударял по самочувствию. Дышать уже тяжко. Черный жук ощутил, как его крошечные крылышки расправили вручную. Аккуратно, но все равно неприятно. Суставы и жилы тяжко заныли как от насильственного движения, так и впоследствии долгого не использования. Обновленные, полупрозрачные, честно говоря, недоразвитые, крылья с беспокойством потянули лениво приливающую пустоту. Черную гемолимфу жгло, в вены иглами воткнулось желание встрепенуться. Как вообще отец может спокойно летать, днями сидя на земле?

Сначала одно, затем второе крыло подняли в вертикальное положение, так, чтобы эти придатки мешались наименьшим образом. Чистый Сосуд спокойно замер. В этом плане тело его было податливо как воск, замирая, как угодно.

И вот, Сосуд ощутил это давление, оказываемое инструментом на хитин. Сначала лишь неглубоко выцарапывается на его естественной броне «набросок». Шрамы от предыдущих лет хоть и куда ребристее нетронутых пластин, из-за истинно черного окраса визуальная разница не велика. Благо, пока игла не начинала рвать жилы, а царапала поверхностные слои, тень не чувствовала боли.

Взгляд невольно вновь обратился к отцу. Его Король, в отличии от смотрящего, работал всецело, не отвлекаясь ни на что. Умиротворяюще. Четкий визуальный ориентир, чтобы не забыть, где Сосуд, и легкое царапанье, напоминающее, что он жив, позволили Чистому наконец успокоиться.

Первая минута, третья, десятая. «Эскиз» на его спине приобретает детали, на полу уже достаточно соскобленной черной пыли. Пропустив пару отзвуков железа, близкий скрежет не остался незамечен. Чистый Сосуд различил звон острозаточенного клинка на тяжелом основании. А вот и принесенный отцом инструмент, коим вскроют старые шрамы. Нельзя поворачиваться, но черному жуку это и не нужно — он прекрасно знает эти звуки. Однако знание того, что случится, не облегчало то, как тень вжималась во внутренности. Большая часть пустоты, что только поддалась контролю мозга, тяжестью прильнула к внутренним стенкам груди, живота. Нет, он не избегал боли, просто минимизировал возможное кровотечение.

Хруст хитина. Чистый Сосуд ощутил острую резкую боль от лезвия, вонзившегося до самого мяса. Не дрогнуть, не испытать желание взвыть, не терять контроля. Тонкая длинная игла вошла в загривок у основания шеи и первой же фигурой, кою нужно вычертить, было нечто вроде квадрата. Он слышал раздражающий нервы треск и тошнотворный звук разрыва тех тканей, кои скрепляют хитин с мягким содержимым. Шелк должен вонзиться в саму его тень. Сосуд четко чувствовал, как в его плоти движется острие. Не смертельно, но это так отвратительно болезненно. Рана горела, нервы кололо, как еще можно описать боль?! По его плоти на живую выводили сложные узоры, это тяжело и все.

Чистый не имеет права облегчить свои муки. Вкус обезболивающего ему не знаком, и даже вонзить коготь во что-то нельзя.

Хотя, насчет первого… Сегодняшнее утро. О Черв, он так много наворотил дел, а почти единственное полезное свойство— отключение физических мучений— благополучно улетучилось.

Пока Сосуд переживал беспокойство, игла выдернута из его тела лишь для того, чтобы воткнуться в другом месте и провести внешнюю линию печати. Незаметные для окружающих, черные челюсти сжались до искривления острых кончиков мандибул. Благо, его пропитаная темнотой плоть глушит звуки. Нельзя показывать слабости. Древний свет, как создание противоположной природы, будет обжигать сосуд каждое мгновение их совместного пребывания в храме Черного яйца. Происходящее сейчас лишь подготовка. Бытие — ежедневное испытание совершенства Чистого.

Все равно больно.

«Не думай. Не говори. Не надейся. Не…»

Отсрый металл вышел из плоти, и вновь воткнулся в мясо. Будь естественная броня Сосуда затвердевшей, было бы хуже. Нужно работать, пока она раздражающе мягкая. Оболочка Чистого болезнено скрипела.

Стальные доспехи гремели. Чистый Сосуд учуял знакомый запах — Хегемол. Обратив свой взгляд к проходу — и правда он. Чтож, лучше уж этот Могучий жук, нежели его уходящие в крайности коллеги. Данный представитель Великих Рыцарей мягок, но умеренен. Резкость или излишняя подробность в рассказе о провале Сосуда будут не кстати. Слишком большая же доброта просто настораживала.

Игла вонзилась совсем близко к основанию крыла. У черного жука аж в глазах помутнело. А ведь у него еще есть второе, с такой же чувствительной областью. Взгляд тяжело переполз на отца. Только выговора от папы ему сейчас не хватает.

Черв так увлекся документами, что грохот тяжелого жука долго оставался без внимания. Наконец, когда Хегемол уже загородил собою свет, Бледный Король оторвался от бумаг.

Ощущение того, как по плоти туда сюда ходит острый предмет, не очень то помогало оставаться во внимании. Сосуд уловил лишь почтительный поклон, обмен формальными приветствиями и просьбу получить немного внимания короля на более важный разговор, требующий меньшего количества свидетелей. Бледный Король бросил многозначительный взгляд сначала на своего воина, а после на верный безмолвный гвоздь. В эту секунду Чистый Сосуд поблагодарил судьбу за незыблимую неподвижность своей маски. Ибо боролся с желанием на секунду заглянуть Бледному Королю в глаза и попросить не оставлять. Но Его Король принял решение иное — верное.

— Сосуд, если процесс пойдет отличным путём от предыдущего раза, в частности, в больших деталях, то даю тебе право неповиновения новоуслышанным приказам.

Вот это, конечно, отец поверил в него. Чистый Сосуд должен решать как должно быть, а как нет?

— Сравнивай с предыдущими разами, давая приоритет последнему в тех аспектах, кои порицаемы не были. Как только же я завершу государственой важности переговоры и вернусь, вся ранее сказанная деректива закономерно обнуляется.

Завершив данными словами свое присутвие, Бледный Король удалился вместе с Хегемолом.

Отлично. С прояснениями стало понятнее. Но это все еще какая-то чрезмерная самостоятельность. Сосуд не боится ответственности, весь Халлоунест на его плечах. Просто Чистый не то что бы знает, как надо, а как не стоит делать. Что в магии он ведает лишь практику, что в жизни лишь предполагает правила поведения для обычных граждан. С него самого всегда был другой спрос. Чтож, раз монарх в него верит, значить черный жук справится. Как-нибудь.

В мозг закралось желание послушать, о чем же таком говорят отошедшие. Но не стоит подло использовать подаренное природой острое чувство. Как уж известно, нельзя вникать в разговоры о себе. Упаси Черв не сознательно начать исполнять ранее озвучение приказа. И ещё одна причина, все еще пожирающая большую часть внимания — происходящее с телом. Сосуду не удастся отвлечься от звуков действа, когда они связываются с другим ощущением. Да и новый хрупкий хитин хрустит достаточно гулко.

В голову опять ударило куда более раскатистое ощущение боли. Теперь вскрывали шрамы у второго крыла. За что только природа наградила таким малопригодным подарком? После выхода из бездны в крыльях никогда не было великой необходимости. Почему только его тело не променяло их на панцирь попрочнее, как то делают богомолы. Но раз игла в этой области, более половины самой большой печати уже готова к дальнейшим манипуляуиям. Скоро понадобится терпеть сильнее.

С данным знанием Чистый Сосуд тяжко разомкнул челюсти от болезненного, почти до скрежета, сжатия. Нельзя портить свои мандибулы излишним давлением. В девяносто девяти процентах времени можно делать с телом все, что хочется, но после линьки-то уж можно потерпеть полтора дня.

Все равно больно. Спустя все это раздражение нервной системы короткая игла ощущается широким гвоздем, воткнутым по самую рукоять. Все еще жарче, чем природа предполагала, и черная плоть будто горит. Со временем, кажется, привыкаешь, но от чего-то меньшая сила нужна, чтобы вывести из должного состояния.

В стремлениях не нарушать своей чистоты, Сосуд провел еще порядочно времени, до тех пор, пока вся спина не превратилась в открытую рану. Четко выведенный, искусный, преисполненный значением узор магической печати. Так как дельцы опытные, нигде нет неровностей, нигде не сочится чернота от слишком глубокого разреза. Процарапано так глубоко, как нужно — внешний слой хитина и те жилы, что соединяют его с тем тонким покровом, коий укрывает внутренности. После фокусировки все срастется. Разве что ткани будут более грубые и прочные, не позволяющие снаружи порвать важный элемент — шелк.

Если смотреть очень внимательно, в основании вскрытых шрамов можно углядеть почерневшие шелковые нити, все ещё пропитанные магией. Большие стежки на поверхности составляли заклинание, а небольшие петли впивались в густую темноту внутри. С ростом Сосуда некоторые линии заклинания прерывались из-за увеличенного расстояния, оттого и обновляли. Вторая же функция, привязать тень к телу, не нарушалась. Но дело требовало единой нити, и небольшой коррекцией по краям не отделаться.

Шебуршание плотной ткани привлекло слух — пауки надевали перчатки, ради хоть какой-то защиты при соприкосновении с пустотой. Ощущение, как чужой коготь оказывается в не кровоточащей ране. И вот — будто швы с серьезного ранения — из старого шрама аккуратно вытаскивают шелковую нить. Оболочка в том месте давно уж потеряла чувствительность, действие Сосуд распознал по другим признакам. Его тень в этот миг стала столь свободной.

О, эти мгновения легкости и едва щекочущих мозг ощущений! Черный жук пропускал вдохи, наслаждаясь свободой и ослабшей связью с оболочкой. В груди так легко, свежо, хорошо. О, сладкая раскованность!

Чистый Сосуд ее не ждет и не лелеет. Но не соврать, он подобием свободы наслаждается.

Острие быстро вонзилось в мягкие внутренности, и, сделав небольшую петлю, вышло на свет черным, испачканным гемолимфой. А потом еще раз, и еще. Его черная тень, ощущающая все каждым миллиметром, проткнута много и много раз. Быстро, но неприятно, многократно. Игла с закрепленной нитью до противного не заточена до предела, и с секунду буравит, давит, но не протыкает. Хочется на стену лезть, вырваться, не позволять дотрагиваться до чувствительной тени.

«Не думай… Не говори… Не надейся… Не… "

Нельзя.

Терпение — добродетель. Важнейший для качественного сосуда. И терпел Чистый Сосуд. Старательно, но не все он вытерпел. Вот нужно ему отвлечься, чтобы справиться. Никто не узнает, его праведность не дрогнет.

У черного жука есть пасть. Коя, как и у всех насекомых, состояла из четырех сегментов: максиллыВторая пара челюстей насекомых. Зачастую, именно данная часть у некоторых семейст приобразовывается в хоботки (не в данном случае) , лабрумСросшаяся пара верхних челюстей насекомых, хищного вида мандибулы — твердные хитиновые, преисполненные заострениями грызущего ротового аппарата. А меж максиллами лежал лабиумСросшаяся нижняя пара челюстей насекомых. Таки оная уже преобразована у сосудов не четко по биологии. Надобно это для наративного толка — разделение жуков простых и отроков пустоты. О биология и схожесть названий. Последний из органов основанием находился куда глубже во внутренностях, отчего пустота оный не пощадила, не оставив на придатке ни куска твердых тканей. Но к чему это? Одна из частей пасти состояла всецело из густой черноты, не имея хитина, кой нужно беречь.

Незаметно для всех, Чистый Сосуд укусил себя за этот пустотный придаток.

Зачем добавлять к боли боль? Эту боль он контролирует; она постоянная, а не такая резкая; кусая что-то, он «выпускает пар», просто доступно лишь собственное тело. В любой момент можно разжать челюсти, получив дозу облегчения, да и наказать себя за недостаточную стойкость необходимо. Достаточно резонов, дабы сделать что-то.

Чистый Сосуд достаточно агрессивно кусал себя. До опаляющей морозной черной крови. Он терпит как может, и вполне себе справляется. Так ему легче. Густая жидкость уже мало-помалу капала в горло, радуя полупустой желудок. Челюсти, чьи нервы шли рядом, болезненно сводило. Все меж загривком и поясом просто полыхало диким пожаром. Челюсти разжаты. Хватит, черный жук не желает откусывать себе «язык». Орган смахивает с заострений челюстей хладные остатки, затем прижимаясь к гладким частям, дабы притормозить кровотечение.

Мозг отдал обязательную дозу гормонов, утешающих его физическое не благополучие. Ощущение контроля приятно пощекотало в голове. Пускай собственная, гемолимфа еще парой капель скатилась в глубину раздраженного едой нутра. Сосуду опеределнно полегчало.

Последний штрих, и первая печать на спине Чистого готова. Бледный Король все ещё не вернулся, но Сосуд не желал разворошить полученное самоистязанием спокойствие. Нельзя проваливаться в то, что только может выкинуть пустая голова.

— Чистый сосуд, приказываю Вам произвести заклинание фокусировки, не используя боевых модификаций данного способа применения души.

Этот приказ прозвучал уже от опытной ткачихи, работавшей с Сосудом все то время, что только последний живет в Белом Дворце. Приказ четкий, хоть и может несколько отдавать резкостью исконных жителей Дипнеста. Чтож, Чистый пересекается с достаточным количеством паучьих.

Как и сказано, черный жук собрался, настроился на не взрывной фокус, и исполнил заклинание, слегка изогнувшись. По чудному моновению чужой поглощенной жизненной силы, повреждения затянулись, будто бы зарастали естественно уже несколько недель. Новая, загрубелая плоть не тревожила, шершавый, не блестящий хитин не пропускал тепла—лишь внутренности: его пустота изнывала от новых пут.

Шрам этот самый большой, но отнюдь не единственный. Впереди ещё есть работа. Поэтому тянуть и ждать никто не стал. Хрупкие крылья сложены, накидка отодвинута ближе к центру спины. Теперь будут терзать его плечи.

Тело Чистого Сосуда, будто холст мазками, испещерено шрамами. Но не один из них не следствие ошибки в бою. Это все магические печати, дабы тело его смогло сдержать разъяренную богиню. Даже если все его мышцы сгниют от ее чумного тепла, предусмотрительно оставленные магические цепи не позволят вылиться ни тьме, ни свету из вечной оболочки. Такое надо забить под хитин, а на цепях и доспехах итак будут свои заклинания.

Но все же, не каждый миллиметр плоти утилизирован. Много где мешала ребристость пластин брони, кою раздробить нужно не где попало, и точно не по ребрам жесткости. Достаточной утилитарностью обладали разве что предплечья, лапы, загривок до пояса и плечи до загривка. Идеально гладка и морда. Но там хитин иной вовсе.

Этот панцирь — наипрочнешая оболочка сосуда, под которой сразу идет мозг или что бы то ни было. И мышц-то там не так много. Белая маска монолитна и недвижима, выражая ничего. Оттого даже жалкая горстка лицевых мышц не отделяет внутренностей головы от панциря. Ломать такое король запретил. Поэтому, на белом хитине скрепляющая печать проскабливается неглубоко, на поверхности, и во все те же поверхностные слои с трудом впивается шелк. Тень мучима лишь у краев. Игла тогда неприятно делает с десяток петель в пасти, не позволяя отвлечь себя увечением. И чрезвычайно тяжкой терпимостью Чистый Сосуд должен позволить пройти острию в глазницы, сделать стижки у самых глаз, погруженных под панцирь.

Именно в такой момент, когда слабое дыхание остановилось вовсе, а желание моргнуть сражалось со страхом пропустить угрозу, в помещение сначала закрался свет, после чего показался и сам Бледный Король. Едва зарощенный «язык» получил еще пару укусов. Левым глазом сосредоченный на игле, правым Сосуд пытался понять выражение лица монарха. Отец не пестрил эмоциями, оттого в быту понимать его просто, а вот в каверзных ситуациях отнюдь нет. Но вирм глядел на свой сосуд, явно о чем-то думая. Чистый в очередной раз укусил себя. Смотреть в две разные стороны тяжковато, да и опять же, лучше не трепать нервы бесполезными предположениями. Его Король знал, что, как и когда с этим делать — не мозгов Сосуда вопросы.

Чистый Сосуд все оставшееся время был как на иголках. Беглые взгляды на Бледного Короля, который как ни в чем не бывало занимался своими делами, постоянные шальные предположения, болезнные удушения этих идей, плетущиеся с физической болью. Переодические фокусировки по завершению некоторых частей работали, позволяли часто кусать себя.

Рабочий день же потихоньку близился к концу. Четыре часа работ наживую. Будь то сосуд паршивого качества, все эти часы погрязли бы в переживаниях, черный жук бы измотался. Но он то Чистый Сосуд, он перенес боль физическую и испытание умственное.

Наконец, работы над последней надеждой Халлоунеста закончились.

...

Полый Рыцарь наперевес с гвоздем армейски шагает за Бледным Королём. Сосуд ощущает себя неважно. Уже десятый час вечера, а черный жук едва сделал что-то полезное сегодня. Монарх все еще не сказал ничего по поводу утра. Вывод из поведения таков: отец отложил обдумываниие и разбирательства на потом.

Хитин Чистого наконец хоть немного затвердел, охладел и прекратил изнывать от воздуха средней температуры. Только новоразодранные шрамы постоянно грызли. Стоило бы отвлечься от этого. Чем только еще можно занять последние два с половиной часа сегодня.

В поисках ответов, взгляд забежал на Бледного Короля. Он куда-то направлялся, и, конечно, ничего не объяснил. Нужда быть готовым на опережение толкала на поиск ответов.

Как оказалось, держали путь они через— как это ни странно — зал общественных приёмов. Это огромное, пока что полупустое помещение, отделаное серебрящимся металлом, серыми шелками да изысками архитектуры. По левую руку занавешенные окна от потолка до самого пола. Через них было видно затухающий на улице свет, ложащийся умиротворяющим полумраком. Лампы под сводами самого помещения в противовес набирали яркости, от чего глаза немного резало. Помимо данного освещения, стены то тут, то там венчали канделябры со свечами — дань эстетизму. Блики света играли в напольной плитке, отполированной до блеска, насыщая цвет большей светлостью. Мебель и прочее неприкрепленное к полу наполнение помещения прибавилось да передвинулось, наведен лоск в сравнении с последним прибыванием в этих залах. Краска на стенах по несменному обыкновению белая. Но гладких поверхностей на них не так много, большая часть площади разбавлена колоннами с капителямиВенчающая колонну декоративная верхушка, фризамиДекоративно украшенная полоса под самым потолком, фестонамиДекоративный архитектурный элемент на плоскости, как правило изображающий гирлянду или иное украшательство, специфичными кладками кирпича. Сосуд не то что бы разбирался в вопросе, просто раз от разу подмечал чрезмерное количество визуального шума. Иногда он заглядывался, непреднамеренно отвлекаясь.

— Мне сообщили о твоем утре, — бросил резко Бледный Король.

Очевидно, что отец знает. Но Чистый ошибся в предсказании. Потом не будет. Сейчас ему дадут, мягко говоря, нагоняй. Очень мягко говоря. Сосуд наворотил чрезмерно.

— Данная речь направлена, по сути своей, в никуда, не ищи здесь приказов. Скорее, подобное начало нужно мне для большей вольности в коммуникации с Чистым Сосудом. — Черв заворачивал свою речь несколько иначе. От нее разило большим, чем зачастую, количеством чувственности. Ну что, ну почему? Где непринужденный холод, а не все эти проклятые эмоции и неясные посылы?

Звон когтей при последнем шаге Короля, отзвук от рефлекторной остановки собственного тела, выбились из ожидаемого ритма. У Чистого Сосуда будто нерв в голове оборвалсяСложноописуемое словами состояние, перенесенное автором фанфика. В один момент эмоционально подавленного человека резкий звук вгоняет в ощущение бешенства и кажется всех наделяемых негативной характеристикой чувств сразу. Сравнение с рвущимся нервом пожалуй самое точное.. Когти скользнули в борозды царапин на рукояти гвоздя. Близкий звук громок. Громкий звук провоцировал.

«Не думай. Не говори. Не надейся. Не.»

— Проведен был разговор по теме, поднимаемой и доселе, — твоя непредусмотрительность в бою, — опять ошарашил неожиданностью. Злонравное желание поднялось в груди в ответ на ряд непредугаданных обстоятельств. Надо радоваться, что разговор во благо, а не по оболочку Сосуда.

Радоваться? Он совсем негоден? Он должен чувствовать ничего! Разве это не очевидно его окоянной пустой голове?

— Вскоре будет составлен план работ, направленных на улучшение твоих способностей в сфере предугадывания плана иного лица и планирования своих собственных действий, опираясь лишь на общий указ. Но не смотря на природную предрасположенность к предвиденью, знай — вероятное будущее изменимо. А также, несмотря ни на что, ставь важнейшее правило о бездумье во главу угла, — выдал Бледный Король. И вникать то надо, и понимать, и как сказано в последнем важнейшем предложении, прекратить думать. Правда, хватит, почему Сосуд ощутил такую острую нестабильность.

Не зря отец решил взяться за него. Папа всегда знает, когда Чистому требуется внимание.

— Исходя из обстановки данного места, прибавившей в своей ухоженности, а также переодически слышемых разговоров, можно сделать вывод, — неспешно начал новую тему Черв. Более привычный тон вернулся. Разве что, непринужденность стала размеренностью. Чистому ненавязчиво дают пример предугадывания? Обучение — это хорошо. Сосуд получит законное право на выводы.

— Вывод этот таков — скоро во дворце состоится общественное мероприятие. - Приурочено же оно к встрече с моей прекрасной леди, а также дочерью,— до первого таки черный жук догадался. До второго вот его восприятие просто не нашло предпосылок. А ведь теперь ему надо будет постоянно делать выводы, так еще и не ошибаться в них…

Значит, скоро семейная встреча. Король Халлоунеста, Королева Халлоунеста, принцесса сразу двух соседствующих королевств. А последняя надежда Халлоунеста едва ли зайдет на пару минут, если его присутствие посчитают нужным. Хорнет даже не дочь Белой Леди, а его родная мать видится с чужим ребенком чаще. Неважно! Сосуд сам виноват в разлуке королевской читы. Нужно быть смирным, по крайней мере его оболочка не украшает бездну.

О последнем и Бледный Король ненароком вспомнил:

— Оттого, в утешение неумолимого горя родителей миллиона мертвых детей, ты должен проявить себя не только в способности к насилию. — Тема была тяжела, а в голосе Черва это отдавалось. А ведь Его Король даже не был прямым участником того парада смерти, видел лишь верхушку. Это горькое море опыта только для сосудов. Для горы мертвых... С такой семьей лучше и не появляться на встречах в честь родства.

А к чему клонет то отец? Не уж то все же мать захочет взглянуть на то, что живет в оболочке ее дитя?

— Конечно же не нарушая чистоты, прошу тебя подготовиться к некоторой не ежедневной твоей практике,— озадачил Бледный Король. Отец выжидающе смотрел на Чистого. Сосуд ощутил себя крайне не умным. Чего от него хотят?

Во-первых, что нестандартного он умеет? Во-вторых, что такое стандарт? Стандарт—это ничего не чувствовать, ни о чем не думать, ни о чем не мечтать и быть блистательным бойцом. Очевидно. Сверх данной нормы он умеет читать, писать и считать, но в культурном обществе таким никого не удивить. В быту его умения также не разнообразны: неплохой глазомер вследствие умения и в дальний бой, знание как добыть в чрезвычайно неблагоприятной среде кусок пищи и отстоять его, хорошая топографическая память, умение видеть в темноте, способность не питаться. Но это все явно.

Примечателен навык другой. Чистый Сосуд умеет подавлять то, чего быть не должно. Но ведь этого то не должно быть в принципе, эта тайна останется в его панцире навсегда.

Из допущенных и даже поощеряемых отличительных навыков можно вспомнить перечень рыцарских обязательных. Из уважения к обряду, дани традиции и, конечно же, в первую очередь пользы, Полый Рыцарь обладал рядом допустимых для него «обязательных умений рыцаря»Приведенные ниже навыки являлись обязательными для средневекового рыцарства. Носили они характер как социальный, так и имели пользу непосредственно для службы, что частично изложено в тексте фанфика. Мастерство беседы сразу отпадало по очевидным причинам, культурное поведение для придания статуса терпимого обществом создания, тактике его начнут учить, когда как способности в танце и музыке уже имеются. На первый взгляд трата времени, но имеет свою пользу, стоит лишь прояснить.

Аристократический танец из высшего общества не местячковое непотребство и требует немалого владения телом. Причем не уже умеющегося воинского, резкого, а иного — плавного и в разумной степени мягкого. Практиковался Сосуд в этом редко. Держаться с кем-то за руку ему поперву неприятно, а с течением времени просто болезненно жарко. Но кого это волнует? Другой стороне не усладно от холода, не горят желанием делить с пустотой танец. От этого приказ к данной деятельности редок. Но она нужна. Частые раны, наносимые печати, легкие ожоги — все это притупляло боль со временем. В бою его мышцы привыкли к резким и жестким движениям, а способность переносить чудовищные повреждения не спасает от последующего загрубения тканей за просто так, без разрабатывания мышц. Хорош не тот материал, что не прогнется под ударом молота и треснет, а тот что выгнется и выпрямится вновь. Да и таковы уж издержки, что тело из пустоты и— подчеркнуто—плоти может устать, а занимать дни в период перетренированностиСостояние усталости и отсутствие полноценного восстановления после постоянных тяжелых нагрузок. Данная строка уже проявление характера Чистого Сосуда. Подвергать себя любым физическим нагрузкам в таком состоянии не стоит чем-то надо. Нагрузкой, просто иного сорта.

Второе же—это игра на инструменте, оная важнее и практикуется чаще. Сосуд владеет клавесиномКлавишный, струннощипковый музыкальный инструмент. Более ранний прародитель фортепиано достаточно недурно. Чистый хоть и исполняет без живости и страсти, дело то не в музыкальной ценности. От орудования гвоздём руки его значительно загрубели, а в применении части важнейших заклинаний, вроде так частоиспользуемых 7 клинков полукругом, важна и пластичность. Когти его не знают иной работы, от того и стачиваются под рукоять гвоздя быстрее. Чтобы не потерять чувствительности рук, все-таки пришлось прерваться на нотную грамоту и освоение клавиш.

На том и кончается тот скудный список неожиданных умений Чистого Сосуда.

Оный уже до абсурдного долго смотрит на своего короля с соотвественно пустым выражением.

Исходя из пересмотра списка, а также просьбе удовлетворить родительское желание отца и матери, надо сделать вывод. Выбор пал на практику в музыке. Белая Леди любила, когда Чистый Сосуд проявлял себя не в битве. Ранее....

Дабы не поощрять нечистоту, королева более не живет во дворце. Отец же требует совершенства в бою, кое наиболее из не насильственного помогает беречь разминка с клавишами.

Тому есть еще с десяток факторов, но это уже чрезмерные мысли.

Таки да, с самым правильным ответом он определился, а что дальше? «Подготовиться» это потренировать свои исполнительские навыки? Или подготовиться к выполнению приказа? Складывается ощущение, что умение предугадывать репетируется уже сейчас, но ведь сказано иначе. Или это тоже часть плана? Почему это в его голове зарождается что-то сложное

«Не думай, не говори, не надейся, не.»

Быть машиной не глупой, но при этом не разумной и безвольной — задача сложная. Если приказ размыт, то его ждет некорректное выполнение. Но некорректничать перед королём нельзя. Нельзя на его глазах ударять в грязь лицом, когда монарх возможно получил сведения об утре. Всегда лучше прослыть слишком искусственным, чем хоть на каплю живым. Сосуд решил не решать до победного.

Бледный Король, видимо, не согласен с таким ходом.

— Прошу тебя внимательно оглядеть помещение, в котором мы прибываем. Взвесив, не думая определить подразумевающееся действие. И исполнить необходимое всецело, в алгоритме опираясь на последний произошедший раз данного ремесла.

Слова заставили пустоту в венах вовсе остановить ход. Выбор сделан, но воплотить оный в реальность… Умственная деятельность Чистого Сосуда должна ходить по грани меж расчётом и полетом мысли.

Позволительная секунда закончилась.

Он медленно начал отворачиваться от отца, создавая визульную гарантию начала выполнения приказа. Пользуясь особенностью восприятия окружающими его внешности, Сосуд лихорадочно скакал глазами по комнате в желании найти еще подтверждений. Одна секунда. Две секунды. Три секунды. Хитиновые пластины на шее сдвинулись.

Как же он презирает своеволие.

Четыре секунды. Пять, шесть. Взгляд цепляется за край клавесина. Шея сдвинута еще немного, инструмент в поле зрения.

Этап пройден, решение принято. Он заслужил позволительную секунду?

«Взвешивание» — сказано сделать все необходимое. Значит можно идти.

Секунда закончилась.

Пустота резко дергает замершие мышцы, отчего тело неприятным и неестественным для живого движением разворачивается по направлению головы. Шаг к инструменту, широкий шаг Сосуда. Пока есть время, нужно вспомнить последнее сыгранное произведение и ноты оного. Сосуд слышит отзвук шагов Бледного Короля. С каждым акустика все лучше. Но спустя шесть, седьмой короче, далее — остановка. Неожиданность сбивает с толку.

Длинная черная лапа едва ли не задевает литую скамью. Сосуд позволяет себе сесть.

В выиграное время воспоминание найдено — нужно исполнить гимн Халлоунеста. Руки приготовлены, гвоздь аккуратно опирается на скамью, когти скользят по поднимаемой крышке. В памяти выскоблены ноты данной мелодии.

Крышка клавесина поднята, черные пальцы широко расставлены над клавишами. Через секунду коготь вдавливает первую белую полосу. Сосуд исполнял гимн своего королевства бесчисленное количество раз, он не ошибется.

Первые возвышенные ноты отыграны соответственно чисто. Длинные острые когти, кои истинные клавессинисты подстригают, должны ударить клавишу без лишнего щелканья. Природная шумоизоляция из густой пустоты не подавит звук всецело, если безответственно, со всей силы бить по инструменту, звон когтей попортит звучание. А Сосуд абсолютно не чувствует, следуя лишь прописанной норме, его исполнение берет ровностью звука. Ровность эта велика настолько, что придает игре очень уж непривычный вид, сам клавесин будто поскрипывает и изнывает от игнорирования его душевности.

В нотах отдается заложенное величие, искаженное холодом темноты. Так, вечное королевство представало неумолимым царством, стоящим всецело на собственной мощи и расчетливом разуме. Хоть по клавишам Сосуд не откровенно бьет, звучание резко. В композиции можно вычленить самый первый высокий мотив, знаменающий начало Халлоунеста. Следующие за ним скорые ноты, коими Чистый занят сейчас, напоминают манерой то, как уверенный, даже божественный жук пробивает скорлупу яйца. Алллюзия на рождение вечного королевства из гнетущего ничего в целый мир.

На данном же моменте, будь то официальное исполнение музыкантом, множество голосов хора начали бы свою оду под повторяющиеся ритм. Под самые важные строки и клавесин нужно пригладить резче.

Ода та о всем том благе, кое подарил Бледный Король своему народу со свободной волей. Эту часть Чистый Сосуд играет особенно равнодушно, не соблазнясь свободой.

Но вот, мелодия должна пойти на повышение тонов. Идет ода вторая, о нескончаемом будущем. "И ждет Халлоунест Наш процветание в веках." стучат клавиши клавесина. И за каждую подразумеваемую строку обещаний грядущего черные когти все упорнее выдавливают ноты. Последний уже откровенно удар по инструменту — высокий финал, «И время сотрёт только наших врагов».

Обрывается гимн как история незаконченная, будто интрадаНебольшая инструментальная музыкальная пьеса, обычно служащая вступлением к какой-либо торжественной церемонии или музыкальному произведению для цели всей жизни Чистого Сосуда. Он переживет время, Древний Свет сотрется в пыль, не оставшись даже в прошлом, а он выстоит вместе с Халлоунестом и ради Халлоунеста.

Прождав почтительную паузу, Бледный Король подошел к Чистому Сосуду и пристроился на скамье скраю. Наглаженная обивка бликовала от его света. Опять же, верхняя левая, рука монарха ненавязчиво проводит по ближайшим клавишам. Раздается си, ля, соль и фа последней октавы.

— Упорство рождает бесталанные идеалы, — так охарактеризовал тренировку отец.

Воистину. Значит, Чистый Сосуд просто прекрасно справился. В одном предложении папа назвал его упорным, идеальным и бесталанным! Упорство — это залог вечности, идеальность — залог всего, что только можно впринципе. Последняя надежда Халлоунеста хорош! Он не разочарует и не оплошает. И в груди-то не скребет, как прекрасно Сосуд отметили. Чудно!

«Не говори. Не думай. Не надейся. Не.»

Прекратить немедленно. Никакой бурной реакции. Радость не для тех, кто свой долг не исполнил, пускай и пока что. Бесталанный — значит не чувствующий всю эту еруду. Никаких знаний «по наитию» или инстинкту, толькое сухое выполнение. Удел Сосуда — приемлить и хвалу, и клевету равнодушно.

Сухую тишину вновь разбавил Его Король, приказавший исполнить еще несколько музыкальных произведений. Кажется ли, но успехи и в этом роде деятельности приносят довольство отцу. Да, такая пустая тварь, как сосуд — не дитя. Но сосуд — это то, что Халлоунесту нужно. Наступать на свои чувства его родителям конечно больно, но и отобрать идеал того стоило. Полый Рыцарь один на, пожалуй-таки, целый миллон. Значит, его сияющее совершенство обязано хоть немного утешит потери.

В ту дозволительную секунду, что послужила паузой меж исполненным гимном и вторым в репертуаре произведением, по плечам прошлась колющая боль. Обновлённые печати будут кусать тень ещё пару дней впринципе. По завершению же мучений клавишного инструмента, пустота что в плечах да предплечьях будет изнывать.

…

Сегодняшний день завершен был приходом Чистого Сосуда в его покои. Дверь закрыта в без пяти двенадцать ночи. Последний час с лишним потрачен на оценку исполнительских способностей. И как то ожидалось, после практики ему будто в каждое плечо воткнулось по несколько жал.

Поднимая руку, дабы повесить гвоздь на законное место, эффект лишь усилился. Все бытие Полого Рыцаря наполнено физической болью, он привык. Взгляд скользнул по кровати. Пока Сосуда в комнате не было, одеяло заменили. Спать на ровном и гладком более ему под стать.

Далее глаза сфокусировались по правую сторону. Внимание забирала его шикарная броня на стойке. Комплекту не хватало плаща.

Осознание ситуации укусило. Чистый робко подошел к своей кровати и быстро, словно отнимая, бросился когтями под перину. Острая боль от резкого движения. Под пальцами накрахмаленная гладкая ткань спрятанного плаща — его глупый просчет не раскрыт.

Черный жук ощутил себя глупым вдвойне. Он же никогда не портил простынь, что бы ту меняли, ведь спал поверх застеленного одеяла. А раз и меняют только последнее, под перину не заглянет никто. Сосуд выпрямился, и длинные лапы вернули его на нужную позицию. Стоит лечь, решить что делать, а там уж и грызущие шрамы будут меньше доканывать.

Собственно, Чистый и лег соответственно ровно, мордой на подушке. Во время процесса, длинные рога задели спину, ткнувшись прямиком в обновленные шрамы. Неприятно.

Визуальные стимулы в ближайшие часы не появятся, на глаза можно не обращать внимания. Это не повод отдавать все тактильности. Хотя и более острые обоняние со слухом тоже оставались неволнуемыми. Но ему все еще есть чем заняться — грязный смятый плащ под периной.

Прислуга уже побывала в покоях, ложить на стол поздно. Заходят же к нему только по поводу. Так либо два испачканных плаща за раз будут странностью, либо того хуже — отец однажды зайдет и заметит. Ждать того дня, когда испорчено будет исключительно одеяло — решение.

Это все такая мелочь. Но мелочи и выдают его. Да, Чистый Сосуд убежден в своем успехе. Он справится, пускай может и немного не так, как планировалось. Но ведь в нем сомневаются и неустанно проверяют, просто не прямо. Держать себя нужно в каждой мелочи.

«Не Думай…»

Никаких витиеватых полетов мысли, самооправданий или самокритики. Чистый Сосуд здесь, в реальности. В реальности, в которой тело его все еще болит. Это были не мысли, конечно, не мысли, это попытка мозга отвлечься от ноющей боли, от новых рубцов и швов в их недрах.

Сосуд сосредоточился и двинулся лишь тенью внутри, не дергая мышц тела. В попытке как-то поудобнее устроиться на путах, пустота лишь задрожала, и каждая касающаяся с инородным предметом в глубине своей плоть завыла сигналом крайнего дискомфорта.

Печать прямо под хитином нужна, чтобы Сосуд был прочнее и сильнее, чтобы не истек гемолимфой, чтобы не выскользнул тенью из своего панциря, но не чтобы не спать ночами. А последнее, видимо, и ждет Чистого сейчас. Чувствительная пустота от его бездумного действия ноет повсеместно. Дневной же сон, после которого усталости было даже больше, чем сейчас, взял свое, и спать то не хотелось вовсе. Ни одну ночь после линьки черный жук не спит спокойно.

В обычный день Чистый бы мог сдавить себе горло, дабы потерять сознание и заснуть. Но свежий хитин надо поберечь, в случае чего он не хочет еще год провести с вмятинами, выдающими недозволительную привычку.

Не впервой ему изнывать несколько часов подряд. Да и не так резко, как сегодня днем. Ночное закаливание примечательно тем, что к середине ночи желание спать может подкрадываться, когда как к утру уже занимает много места в голове. Древний Свет владеет грезами, а умение сдержать себя от своего черного сна без сновидений определенно не повредит.

Осталось лишь провести все эти часы наедине со своей болью и привитой идеей ежесекундной великой подготовки к миссии всей жизни.

Глава третья. Непротиворечие

Ночь подходила к своему финалу. Как уж было подмечено, к утру спать хотелось. Но прерывать бодрствование поздно, да и все еще не очень то возможно. От пробежавшей идеи подремать челюсти стойко не дернулись в желании зевнуть. Все же, сосуд сделан из тела живого, разумного и сложного жука, который, вероятно, мог бы обладать таким инстинктом для пополнения запасов кислорода в мозгу или охлаждения оного. Как славно, что Чистый Сосуд - превосходная пустотная тварь, не нарушающая своей идеальности.

Почему бы не начать новый день с примечания своей недурной исполнительности? Целую ночь Сосуд успешно не думал, что так же является резоном отметить собственную правильность.

Прошло более двенадцати часов, а тучу мелких просчетов последней надежды Халлоунеста не приметили! Раз четырнадцать пришлось Сосуду побеспокоиться за вчерашний день, сегодня стоит быть менее слабонервным.

Но не о том. Внутренние часы отсчитали семь утра, уже ближе к восьми. Через минут двадцать стоит вставать. Доколе же - законно заслуженное время на отдых.

Плечи расслаблены и раскинулись на тоненькой, но, все же, перине. Массивная грудная клетка уж продавила ложбину в подстилке, оттого лежать было приятно, даже вытянувшись стрункой. Сильный таз тоже хорошо расположился на обернутом тканью пуху.

Голова и вовсе вальяжно водружена на подушку. Постоянно напряженная под весом массивных рогов шея могла расслабиться. Смутные воспоминания об отдыхе на неприятном полу пещер красили кровать еще большими достоинствами.

Дурман прохладного спокойного утра и, в то же время, полуночной усталости, клубился в голове, сбиваясь в твердый узел. Тело было не всецело согласно с этой негой. Коготь на левой лапе решил назойливо и бессмысленно постукивать, выбивая из такта...

Чтож.

Подавлять себя можно начать и позже?

Сосуд честно попытался остановить себя, однако ни пустая голова, ни суетливый коготь, решивший начать непрошенную мышечную активность, не пожелали отозваться. Чтож, это время более подходящее, чем условный разгар дня.

Ладно, дело решится позже.

Тишина и одиночество проникали в голову, расслабляли прохладной лаской. До того было неплохо, что нюх стал улавливать случайный запах. Никаких приятных ароматов тут быть не могло, просто его обоняние так же не понимает успокоения и дает ложную тревогу.

Беспокойство есть признак ума. Легкое расслабление безразличия, подаренное одиноко-пустыми семью часами, нужно удержать. Тишина, спокойствие это всецело принадлежит ему, все в его распоряжении.

Владение чем-то, пускай таким же эфемерным, как чистота, давало волю уважению и, можно сказать, даже нежности к себе. Внутренняя ласка слегка щекотала грудную клетку, растекаясь по расслабившемуся телу, лишь слегка не дотягиваясь до тревожного когтя, останавливаясь в коленях. Длинные черные лапы подернулись мелкой дрожью... Это уже перебор свободомыслия.

Чистый Сосуд сделал сдавленный вдох через сомкнутые мандибулы. В голове стало душно, узел полностью сплелся. Окончательное обоснование всплеска, страшно сказать, эйфории.

Слишком постыдно. Да и к чему все это? Таки весомая, но видимая лишь ему заслуга - пережить целый день без замеченных происшествий? Нет. Перед ним ведь лишь одиночество. Сейчас оно ощущалось куда милее...

Шептало раннее утро. Странное подобие разума Сосуда иногда одаривало своего хозяина не одними лишь обширными, несчастными, беспокойными предположениями, но и утренним, иль любым иным довольством, завязывавшимся в узел. Голова Чистого хоть и блистала способностью выстраивать, казалось бы, тысячу планов и списков последствий, до горького часто снабжала пустыми гормонами.

Чтож, по крайней мере, это не что-то извне, после чего и контролировать себя станет тяжелее. Это что ни наесть родное, но такое же запрещенное, неоднозначно тревожное поднятие духа. Тело своими методами подергивает, дабы восприятие не затуманилось, а Сосуду лишь остается великодушно принять момент.

Да, это его голова шалит, не внешний фактор, такое случалось и до этого. Стоит выдохнуть, прийти в себя и уж после вставать.

Собственно, спустя пару минут Чистый Сосуд таки поднялся с постели. Черные когти элегантно поправляют одеяло. Далее, длинные руки залетают в шкаф, грациозно вытаскивая оттуда безупречный плащ. Благо, пустотная тварь не поддается соблазну утреннего потягивания, прихорашивания или иного любого дорассветного ритуала. Последняя надежда Халлоунеста готов всегда.

Тяжко управляемые с бессонной ночи пальцы все еще идеально безошибочно водружают белую ткань на плечи.

Вчерашняя боль же не утихла всецело, напоминая о себе ярче с движением. Еще пару дней понадобится, дабы все ещё относительно чувствительный хитин задубел, будто кора.

В отполированной броне отражается сам Сосуд. Лист металла не предназначен для этого, но все еще может смутно выполнять даже не свою работу. Пластины нагрудника белым бликом отражают морду Чистого. Черный жук вкрадчиво пробует заглянуть в глаза собственного отблеска.

Та сторона никогда не реагировала...

Его черные глазницы всегда непроглядны, зеркала игнорируют то, куда конкретно направлены незаметные глаза.

Сосуд даже доподлинно не знает своего взгляда. Лишь навсегда застывшие две прорези в хитине - это нерушимая данность.

Значит, так тому и быть. Сосуд лишь утреннее удостоверился в том, что никто не сможет взглянуть в его глаза. Никто еще один день не приблизится к его тайне.

Вот и сейчас в голове совершился еще один лишний оборот, а морда осталась недвижимо-пуста. Нужно быть благодарным за такой подарок. Без этого выкручиваться стало бы порядком сложнее.

Взгляд пошел дальше. Вот царственные рога Чистого Сосуда даже не умещались всецело в отражении на нагруднике, смутно продолжаясь на наплечниках. Черные когти, к слову, потянулись к левому. Стоит потихоньку одеваться, такое затертое действие точно уж можно исполнять не думая.

Глаза как-то слишком упорно рыскали в отражении. После линьки размах его плеч стал не просто величавым, а угрожающим. Занимательно, конечно, как его грудная клетка сужалась к талии узкой, но явно говорящей о том, что вовремя кормить его не забывают. Импровизированное зеркало явно криво, его пояс не так лживо-прекрасно ломок. А ниже стан и вовсе вновь становится шире в линии бедер. Массивные мышцы сильных лап таки имеют немалый объем. Да и его гендерная нейтральность дает знать. Все же, самцовое "он" применяется к Сосуду лишь оттого, что само слово "сосуд" мужского рода...

Ай!

Что-то совсем рядом болезненно хрустнуло. Осознание произошедшего нашлось чуть позже, с растекшейся болью и парой капель пустоты, сочившейся с левого плеча.

Черный жук глупо посчитал, что такая вещь как облачение в далеко не легкую броню может остаться без внимания. Но "не думай", не значит ошибайся налево и направо!

Да он же просто уникум и уже натворил дел, не думая. Отличный экземпляр, стоит всех возложенных надежд. Засмотрелся на отражение своей нелицеприятной персоны и в очередной раз подпортил хитин, не пойми за что!

"Не думай, не говори, не надейся, не."

Чтож. Сделанное воротить назад нельзя. Да, засмотрелся на свою идеальную внешнюю оболочку и невзвешенно промахнулся.

Сосуд было взял в руки наплечник, дабы снять с подставки нагрудник, но из-за отвлечения автоматически начал надевать уже имеющееся в руках сразу.

А далее уж когти с бессонной ночи не удержали, металл ударился о новый и несколько не до конца затвердевший хитин.

После такого поворота событий оболочка не выдержала и несколько прогнулся. Чтож, имеет смысл, только конкретный кусок брони приближался к одной восьмой немаленького веса целого Сосуда. Проклятая биология заставляет платить за прочный в повседневности хитин длительным ожиданием твёрдости. Левое плечо в суставе с предплечьем интенсивно нервировало ощущением, конечно же, боли. А соответствующая рука не очень хотела подчинять себя мозгу.

Как вообще в этом теле могут сочетаться не жучья выносливость и периодическая бытовая хрупкость? А главный же вопрос, как за короткий промежуток времени на долю черного жука выпадает уже второе событие с пустого места? Как выражаются в обществе: "даже низкопробная литература не позволяет себе таких приемов". Чтож... это ведь по сути своей случайность, которая не является показателем чистоты? Подробности произошедшего никто никогда не узнает, идеал не пошатнется, а это просто еще одна история, что навечно останется только с ним.

Одной рукой стащить с себя пласт металла не очень просто, но вполне себе возможно. Так что Чистый Сосуд, как глубоко способный, справился. Судя по внешнему виду, хитин цел, густая гемолимфа сочилась, по большей части, из сочленения суставов. Несколько неприятное на вид зрелище заходящего дальше, чем нужно, основания руки.

Сконцентрировавшись на беге пустоты по венам, черная тварь обнаружил, что, и вправду, задеты только мышцы и внутренние основания. А также неприятный факт отсутствия хоть капли души на мало-мальское восстановление. Стоило расслабить себя надолго, как все исчезало в пустоте.

Чтож, как уж давно усвоено, боль – велико-важная тренировка. Сосуд вцепился когтями правой руки в левое предплечье и старался пересилить свои пострадавшие мышцы здоровыми.

Черный жук с тяжким хрустом вернул сустав на место. Резкость и знание дела позволили священному страданию не продлиться до скрежета челюстей долго. Пролилось еще немного густой гемолимфы. С повешенного на место наплечника также скатывались редкие капли. Ни в металл, ни в плитку пола не впитается. Половой тряпки у него нет, а натачивать, полировать, начищать броню с оружием приказано по надобности, но в конце дня. Он рыцарь, а не прислуга. Пока неважно.

Хотел было так же выразиться Сосуд и о своем плече, но вот конечность все еще отказалась слушать приказ. Ну почему, когда отец предположительно уделит ему еще внимание! Когда он никому не нужен, так самый здоровой, как дело, так второй день подряд неурядицы!

"Не думай. Не говори… Не надейся... Не..."

Сначала, стоит заглянуть в новый список дел, кой занесли сегодня ранним утром. Сосуд, ясное дело, не мог не заметить, просто концентрировался на пустоте разума.

Выверенный отцовский подчерк излагал по делу. Больше половины дня занимала одна сплошная тренировка, далее же более редкое событие - присутствие на небольшом светском мероприятии, с уточнением на приказы по ходу дела.

Мало что смыслил пустотная тварь в общественных мероприятиях.

Да... Ну конечно! В конце, естественно, красовалась пометка "Не надевать броню". Закономерно, что после линьки его шкура все еще не идеальна, так еще и ронять на нее тяжёлые предметы лучше не стоит.

Воистину, сосуду недостаёт умения предусмотрительности как таковой, и не только в бою. Исполнять приказы и в быту прилично мешает.

Вот про таких и говорят, что сначала делает. А Чистый ещё и не думает даже после. У него просто несравненный талант делать проблему из сущих мелочей.

Ладно, как уж отмечено, не важно. Лучший - значит несравненный во всем, включая не лучшие качества. Проехали.

Чёрный жук поправил белый плащ на своих плечах, смахивая капли чёрной гемолимфы. Последний мимолетный скользящий взгляд на своё отражение ради проверки презентабельностям внешнего вида. Металл, слегка окропленный чернотой, все же, не дает покоя. Это же портит идеалитет.

Сосуд аккуратно достал свой вчерашний запятнанный мятый плащ, так же педантично начистил им броню и всё же согнулся вытереть пол. Да, не прислуга, но и рыцарство - не тирания своему народу. Уж может Чистый убраться, не переломится, своему наименованию стоит соответствовать во всех значениях.

Порядок наведен, даже дышать легче стало. Наконец можно ступать в новый день.

Собственно, левая рука на дверной ручке, правая неизменно на рукояти взятого гвоздя. Чистый Сосуд вышел из своей комнаты, тихо хлопнув дверью. Время сейчас 8 утра, можно не спешить. Чёрные когти не стучат по полу, оставляя окрестность не оповещённой. Поутру сегодняшнему, как и любому другому, жуки сновали не слишком активно, не стращая слух. И, благо, Бледный Король расположил место передышки чёрного жука не где-то средь центральных залов в какой-нибудь кладовке, а подле себя. Каждый день, уходя на тренировку, за спиной пустотная тварь оставлял коридор в тронный зал. А по возвращению встречает красивые двери оного, не доходя до входа чуть больше тысячи футов.

Идя же ближе к тренировочной, скользя мимо общественных залов, шум подготовительных работ покусывал слух. На пару секунд оказываясь по левую сторону от прохода, боковым зрением сосуд глянул на противоположный конец коридора. Жуки наводили порядок, на подробностях глаза не сконцентрировались.

И вновь свет с внутреннего двора слегка поглаживал морду... Дни чёрной твари достаточно похожи. Ещё две линьки и все будет кончено. Тогда вернуться во дворец нельзя будет и в мыслях. Ведь их нет, ясное дело. Древний Свет ведь будет стращать иллюзией знакомой обыденности...

Чёрный жук вышел на улицу и в силу своей дыхательной системы набрал в трахеи воздуха. Как он знал, инфекция ароматизировала испорченной сладостью гнили, дворец же пах строгим величием, а улица отдавала привольным ветром. Отчего только сласть считают приятной? Гнили же доверять нельзя, это факт общеизвестный.

Прекращая погружаться в путаницу в голове, Чистый Сосуд вернулся к тому, что все это время лапы не прекращали нести оболочку к цели. Великие Рыцари уж ждут подопечного и находятся в досягаемости зрения. Остановив себя на достаточном расстоянии, пустотная тварь, как всегда, почтительно поклонился, безмолвно приветствуя.

Ему кивнули, все на своих местах. Разве что теперь взгляд смотрит выше, позволяя не глядеть снизу вверх вовсе.

- Каков сегодняшний настрой, сосуд? - нарушила обыденное течение вещей Дрия. Так, голос её умеренно резок, поза строга, вопрос имеет характер риторический, но с ясным подтекстом. Это настолько очевидный капкан, что таковым его и называть не стоит. Копаем дальше. Это странная подводка к обещанным работам по предугадыванию окружающих. И напоминание, что вчерашний день не забыт. А вот к чему же конкретно ведёт затравка, выяснить тяжело. Поэтому Чистый, не дёрнув ни единым мускулом, выедал Свирепую Дрию взглядом.

- Сегодня Король приказал не увлекаться. А точнее, не наносить повреждений друг другу, кои не смогут быть исправлены фокусировкой, - начал вносить ясность в ситуацию Огрим.

- И тренироваться так в ближайшее время в принципе, - Дополнила Изма. Не уж то вскоре понадобятся военные мощности королевства? Так еще и в предыдущей фразе "друг другу". Неужели где-то помимо великой цели всей жизни пригодятся способности последней надежды Халлоунеста.

- Не стоит игнорировать и приказ Чер'Короля. Сосуд, береги свои когти особенно, да все руки целиком, - Завершила Зе'мер разговоры, передавая в своём стиле слова Бледного Короля.

Из всех промолчал только Хегемол. Поперву пустотная тварь внимания факту не придал. Но когда как стоящие сбоку от наиболее тяжело одоспешенного жука резко сделали по скачку в стороны, органы чувств сошлись на этом могучем рыцаре. Первая схватка ясна как день.

Первый удар, ничего не обычного - выпад с булавой. Достаточно пластичный, Сосуд скакнул вперёд, в сторону, обратную ведущей руке оппонента, перехватил собственное оружие в левую и, оказавшись за спиной Хегемола, сделал укол под чужой наплечник, пошатывая равновесие. Душа на экстренное заклинание получена.

Разворот Хегемола, перетекающий в новый удар. Черный жук вновь отскочил - булава задела лишь подол плаща. Рывок же самого Сосуда прервался звоном стали, заблокирован стальной рукояткой оружия соперника. Лезвие в черных когтях лишь одной руки, так еще и столкнулось с двуручным хватом менее выгодной в физической позиции. Резко подняв свое орудие, могучий рыцарь заставил дёрнуться вверх и гвоздь, а также чужую левую руку.

Треск хитина и немного брызг пустоты. Именно утренний вывих нужно было дернуть. Гвоздь выпал из руки, нервы опалил укус боли. Острие стального товарища воткнулось в пол, а черный жук отшатнулся подальше. Хитин встал дыбом от агонии, вызванной натянувшимися под мышцами нитями заклинания, красноречиво выдавая ощущения.

Хегемол не планировал подобного, просто не зная о новой травме подопечного; он уж взялся за рукоять гвоздя, рассчитывая дать послабление в честь распоряжения и нежданного повышенного ущерба. Но последняя надежда Халлоунеста не нуждается в поблажках. Без давящего груза брони, на удлинившихся конечностях, черный жук молниеносно бросился на оппонента. Черные челюсти вцепились в одоспешенную руку, не позволяя ни ударить, ни перебросить собственное оружие. Металл заскрежетал под мощью укуса, могучего рыцаря пошатнуло, все же выбив из равновесия. Черные когти правой руки же прошлись по чужому шлему, ненавязчиво проскальзывая в обзорные щели. Обозначение, что в бою бы глаза выкололи.

Сосуд уж ощутил пополнение запасов магии - время разжимать хватку. А вот и напоминание, что он увлекся - чужая рука сжалась на шее, и черного жука опрокинули на пол. Чистый длинной задней лапой смог выбить свой гвоздь из тисков плитки, и кое-как ухватить целой рукой рукоять. Хегемол же успел наступить на уже рваный плащ. Пустотная тварь же, не имея времени поднять себя, заблокировал удар своими рогами, даже будучи опрокинутым на спину, хотя вся мощь удара отдачей давила на шею. Гвоздем же черный жук зацепился за булаву у основания ударной части, и попытался оттолкнуться лапами. Но никто его не ждет: учитель протащил по полу, спина собирала все побитые плитки. Хотя оное и помогло, во время процесса Сосуду все же удалось вывернуться сначала на брюхо, а после и вскочить на две конечности.

Наконец, двое расцепились, поднимая пыль. Левая рука сосуда работала через раз и через боль; доспех на левой руке Хегемола пестрел разрывом, шлем ребрился размашистой царапиной. Аккуратность, малость, оставила участников.

Несчастная секунда на расстановку плана действий не успела закончиться, как слух обратился к звуку движения земли, а также тряски оной, что все приближалась.

Сосуд истратил душу на телепортацию, перемещаясь туда, куда видел - за спину Хегемола, а по завершению пространственного скачка сразу подпрыгнул вверх, ускользнув от удара и ненадолго поднимаясь в воздух ради лицезрения ситуации.

На предыдущей позиции уже из земли выскочил Огрим, а ровно там, где бы оказался Чистый, предпочтя просто отскочить вслепую, в готовности Изма.

Земля приближалась - применена Нисходящая тьма.

Пока урваны секунды неосязаемости, нужно понять, как разрешить вопрос зажимающих втроем Великих рыцарей. Так и еще, по возможности, без тяжелых приемов.

Как только вес панциря вновь придавил тень к земле, произошел отскок и блокировка тяжелых ударов Хегемола. Очередной прыжок; Огрим вновь ворошит пол, перебираясь за спину. А в воздухе огромная поднимающаяся из земли лоза от Измы уж была неизбежна. Последняя душа израсходована на еще одну телепортацию прямиком на поверхность растения.

Тут же наверх стремительно метнулась и хозяйка зелени, пытаясь согнать с высоты быстрыми выпадами со всех сторон. Сосуд поспевал отражать, несколько укалывая в ответ, понемногу вновь набирая запасов на заклинания. Но полноценно вцепиться с противником все не выходило из-за малого пространства для маневра.

Вновь слух предупредил. Сначала до верха долетела пара шаров от Огрима, столкновения с которыми удалось избежать, а после, по завившемуся концу стебля, который черный жук и занял, ударила мощно подкинутая булава Хегемола, и равновесие пошатнулось.

Последняя капля, очередной удар от зеленоватого жука. Пустотная тварь поставил ей царапину наискось всего нагрудника, но в стремлении задеть, казалось, ненамеренно сорвался с края высокого стебля.

Но нет, стоило оказаться в воздухе, как Сосуд сразу же выпустил вниз ряд иллюзорных клинков, расчищая место приземления. В ответ же прилетело такое же заклинание, после был отражен очередной удар лиан, а также показалась присоединившаяся Зе'Мер в зоне видимости. Сейчас его начнут давить впятером. Чтож, уж так то, все же, можно будет вновь вернуть в строй любимый приëм.

Чистый с силой вогнал гвоздь в землю, поднимая обожаемый ряд клинков.

Судя по звуку, все отскочили подальше от этого всеми известного хода.

Получив чуть времени сориентироваться, принято решение все же восстановиться, конечно, с взрывным фокусом. Рука не исправилась, ясное дело, но боль, в целом, поутихла. Едва рассеялось первое заклинание, пошли мелкие взрывы второго, а уж пришлось уходить в глухую оборону постоянного отступления. Мозг четко отслеживает, какой удар следует за каким, кто оный производит и с какой стороны, когда нужно обратить внимание и на пол, но времени не находилось даже на контратаку.

Ход подобран: контратака легкой Зе'Мер; частичная блокировка выпада Дрии; разрубание посланных Огримом волн; уворот от лианы Измы и подставление своего бока под булаву Хегемола. Истинно черный хитин болезненно захрустел и прогнулся, крошась, после чего инерция швырнула сосуд на пол, неприятно кроша плитку весом пустотной твари. Из открытой раны выскользнуло несколько массивных тентаклей, что быстро разогнали плотное кольцо окружения.

Чистый вскочил на лапы, несколько рвано двигаясь, пошатываясь от букета не самых приятных ощущений. Выпущено несколько десятков дальнобойных клинков от многократного повторения заклинания поверх происходящего. Вытащена и одна короткая тентакля для второй попытки по-быстрому вправить руку. Опять побеспокоено заклинание под мышечными волокнами, доводя до ярко видимого дрожания от жгучей режущей боли. Сустав хрустнул и встал наместо, поэтому все черное нутро так же возвращено; проделан ещё один взрывной фокус. Под аккомпанемент грохота произведена телепортация, подальше от сконцентрированных атак. Уж было совершен подскок на случай незаметной подставы на полу, и планы по приземлению броситься рывком обратно, в гущу событий, как прозвучал четкий приказ: «довольно».

Достаточно времени заняла остановка разогнанного, вошедшего во вкус тела. Чистый Сосуд начал полноценный процесс торможения уже во время рывка, инерция же красиво остановила его панцирь, оставив кончик гвоздя в паре миллиметров от чужого доспеха.

По остановке клинок опущен, принята стандартная стойка. Адреналин в гемолимфе потихоньку рассасывался. Уже за первый раунд черная тварь попортил броню двоим и способен был гипотетически выколоть глаза. Оставил по мелочи и неглубоких ран. Взамен же плащ Чистого превратился в рваный и грязный кусок ткани. На хитине тоже осталась то тут, то там пара незначительных сколов. Самой же яркой была пестрящая черная вмятина на боку и все еще несколько неправильно расположенная левая верхняя конечность. Именно тогда, когда требуются целые руки... Сосуд не любил линьку именно из-за таких казусов, вызванных нарушением привычного уклада рутины.

Пять великих рыцарей обступили черного жука кругом. Факт невозможности увидеть происходящего за спиной несколько скреб мозг. Ощущение направленных взглядов тоже не радовало. Воздух вокруг разгорячен, несколько пахнет гемолимфой, цветением, сыростью, приятным напряжением - в общем, тренировкой. Слух привлекли слегка щелкнувшие легкие когти - Зе'Мер. Левый глаз боковым зрением подтвердил догадку. Плащ с его покривленного плеча сдвинут, слегка серебрящаяся накидка раскинута в разные стороны, прикосновение к оголенному суставу слегка кусает жаром живого. Из-за края глазниц картины происходящего не видно, поэтому сосуд напряженно перевел взгляд на стоящего напротив Хегемола, дабы не оставлять ситуацию без внимания очей. Закрывающий лицо шлем снят, вид, в компиляции с позой, достаточно обеспокоенный.

- Сосуд, опусти левую руку с гвоздя, - протянул виновник повреждения. Чистый беспрекословно исполнил.

С другого бока подошла Дрия, так же обнажив черное плечо пустотного создания и проведя недлинным когтем по округлому суставу.

- Давай сюда гвоздь, - спокойно сказала белый жук. Все так же без вопросов приказ был исполнен. И правая рука опущена вниз.

- А теперь, подними обе конечности вверх, - неравнодушно продолжал большой и могучий рыцарь.

Проделано это было уже с запинкой. Сначала, через усилия удавалось сохранять синхронность движения, но стоило поврежденной конечности подняться выше уровня плеча, как проклятая ниточка заклинания под хитином дернула без того натянутую неестественным положением мышцу так, что заскулить захотелось. Чтобы ненароком острые места хитина дыбом не встали, Чистый быстро и незаметно вновь укусил свой шершавый лабиумСросшаяся нижняя пара челюстей насекомых. Таки оная уже преобразована у сосудов не четко по биологии. Надобно это для наративного толка — разделение жуков простых и отроков пустоты. Синхронность движения, все равно, слегка сбилась. Учителя, знающие Чистого еще с бытия крошечным жучонком, конечно же, это заметили.

- Можешь не продолжать. Опускай руки, аккуратно, - прервал действия Сосуда Хегемол. Следующим движением живой жук окинул взглядом своих товарищей и задал вопрос:

- Насколько ситуация плоха? В наличии ли идеи по причинам случившегося? А главное, как будем исправлять?

Как же хорошо, что после вчерашней арифметики никто и не думал обращаться к Сосуду с вопросами. Он сделал все что приказано, сейчас начнутся выяснения обстоятельств, будто бы черный жук тут и не стоит. По приличию слушать бы не стоило, но по предостережению надобно убедиться, что Великие Рыцари не приблизились к реальной картине случившегося.

- Выглядит со стороны не очень. Плечевой сустав вывихнут, а минимум одна мышца вывернута неверным образом. - Начинал, как всегда, Огрим.

- Акро'меонПравильно излагая, Акромион - латеральный конец лопаточной кости, сочленяющийся с акромиальной суставной поверхностью ключицы в человеческой анатомии. В строении же антропоморфного жука считаю корректным назвать данным образом латеральный (условно крайний, боковой) конец хитиновой пластины плеча, сочленяющийся с суставной поверхностью верхних конечностей несколько поврежден тупым ударом, а после неправильно срощен заклинанием, - подбиралась к правдивой картине Зе'Мер. Знали, однако, воины анатомию...

- Процесс движения является болезненным, - заметила Дрия. Но как его поймали?

- Значит, дело и вправду серьезное...

Со спины было не угадать, на то сосуд и Полый Рыцарь, - начала было за здравие Изма, закончив же вовсе.. так! Нет, факт игры в угадайку с проведением пустотной твари не вызывал злобы, просто нехорошо, что такое теоретически возможно. Боль, верно, не эмоция, но все же.

- Челюсти сосуда слегка щелкнули, будто прикусили, - абсолютно непринужденно высказалась, будто ответила на вопрос безголосого, Дрия. Чистый испытал нужду слегка щелкнуть челюстями уже по хитину белого жука, но быстро взял на цепь свои животные повадки. Просчитался тут только он. Так еще и смеет допускать появления таких тяготений гнилой натуры!

"Не думай. Не говори. Не надейся. Не."

Иногда держаться сложно.

- Несчастное создание, - не сдержалась добрая Изма

- Сосуд, присядь на скамейку, – Из чувства ли вины Хегемол высказал поддержку? Черная тварь, ясное дело, подчинился, но в груди начинала царапать иррациональная нужда развернуться и напомнить, что пустотный чёрный гвоздь короля - не более чем неодушевлённая машина.

Дрия кинула стальной гвоздь хозяину, а черные когти схватили - указание «поймать» понятно и без слов. Но все пятеро резко начали пилить сосуда взглядами. Не поддаваясь соблазну сомкнуть хватку на рукояти крепче, последняя надежда Халлоунеста, не смея и мускулом двинуть, смотрел в пол, старясь не пересечься ни с кем глазами.

Его белой морды что-то касается. Жгучее тепло живого, мягкое движение когтей... легкое поглаживание. Не стращая себя, все сосуд старается сосредоточить в малой точке, кою созерцает глазами. Не вслушиваться в звук движения и не принюхиваться к запаху.

- Ну не одушевляйте же его слишком сильно, - Спасибо прекращающему всю эту своеобразную авантюру Огриму. Неправильно, конечно, что его голос так же пахнет нетвердостью суждения и осклизлой сентиментальностью. Благо, преданность королю брала свое, держала в узде не одного лишь черного жука.

- Я и не одушевляю, - начал отмахиваться якобы виновник сложившихся обстоятельств. - Помоги только мне аккуратно вправить его вывих.

Стоит признать, что правильнее было бы вправить со стороны, и желательно двумя руками. Не то, как сделал последняя надежда Халлоунеста изначально.

За предплечья держал Хегемол, вправлял Огрим, Изма поправляла торчащее наружу внутреннее содержимое сустава, Зе'Мер и Дрия контролировали аккуратность процесса.

Без боли, как всегда, не обошлось. Нельзя было еще раз дать слабину. Он заслужил ощутить страдания во всей красе, без переключений внимания, - сам ведь ошибся. Произошел характерный щелчок, и от перегрузки мозга все, кроме осязания, пропустило по пол секунды работы. Стоило интенсивному горению от укуса столь родного физического страдания закончиться, как Сосуд ощутил приток холодной пустоты в конечность. Дело, по всей видимости, все же решилось.

Обступившие жуки сделали по почтительному шагу назад, а затем озвучили приказ встать. Новый рост после линьки все еще был непривычен, и края глазниц, вместе с изгибом грудной клетки, мешали видеть более низких жуков на ближней дистанции в полной мере. Плечо теперь не так грызло, однако саднил ушибленный бок. А вот и приказ о фокусе не заставил себя ждать. Последовало соответствующее напряжение мышц, и использование всей оставшейся души, после чего нервы наконец-то могли успокоиться без постоянных высокоинтенсивных сигналов непорядка.

- Сосуд, на сей день намечалась длительная тренировка. Но получена серьезная травма, поэтому планы на ближайшее время будут пересмотрены, а сегодня предстоит переключить себя на теоретическую сторону навыка.

...

На том тренировка и была закончена. Чистого Сосуда отправили физически отдыхать. И судя по всему, какое-то несчастное вывихнутое плечо опять загонит его в длительный перерыв от обожаемых тренировок боевого мастерства. Чтож, в предыдущий такой раз хоть Великие Рыцари отдохнули от постоянной учебы подопечного. Услышанные разговоры в первый день после перерыва полнились обсуждениями бытовых дел и рассказами о том, кто и куда, наконец, смог надолго выехать из дворца. Быть может, и сейчас Бледный Король выдаст вернейшим подданным по хорошему длинному выходному.

Но то дела жуков из мяса и гемолимфы, пустотная тварь же сейчас, хоть и устроился в удобном кресле библиотеки, должен внимать со всей ответственностью. Уж как поминалось, рыцарь должен быть грамотным и уметь читать, ибо, как минимум, устный пересказ всего содержания прочитанной за недлинную жизнь литературы бы занял несуразно много времени у лиц без лишних свободных минут. Чистый должен уметь заниматься полезным делом и сам, без надзора.

Собственно, когда не имелось возможности совершенствоваться как-то еще, черному жуку поручали чтение. Сугубо определенных книг, ясное дело. Во-первых, теоретическое описание работы магии с научной точки зрения. Комплексность трудов этих требовала порою сложной мозговой деятельности. Да, от природы и генетики нативно можно было исполнять ряд заклинаний, но более мастерское овладение умением требовало понимания всех тонкостей. Во-вторых, практическая физика и математика, в частности аэродинамика, механическое движение и прочие дисциплины. Это не какие-то профессорские знания, а так называемая житейская мудрость, когда с опытом можешь четко предсказать поведение оружия, исходя из типа и силы владельца. Ее естественная выработка была слишком большой временной роскошью. Как только подойдет время полного совершеннолетия и достижения пика физических возможностей Чистый Сосуд должен будет отправиться исполнять свой долг, поэтому и происходит замена опыта на теоретические знания. Практическая часть математики и физики не усваивались без должного базиса, тут природным наитием не обойтись, поэтому для оружия последняя надежда Халлоунеста, в кое-то смысле, умен. И, в-третьих, анатомия, так же познаваемая для четкого понимания уязвимых точек и усвоения принципов работы своего своеобразного организма. Благо, пустота иногда удостаивала общим инстинктивным пониманием, в том числе и малоизученного сплетения бога и жидкой тьмы, но где инстинкт заканчивался, вновь опыт заменялся конкретными знаниями.

Собственно, сейчас, получив приказ о максимальном покое левой руки, Сосуд был отправлен на знакомство с теорией своей деятельности. Так уж его берегли, что даже родной гвоздь назад не вернули, оповестив о том, что оный будет возвращен в покои.

Библиотека была почти пуста, и черный жук в гордом одиночестве читал трактат по анатомии. До времени присутствия на общественном мероприятии еще девять часов.

Книги отец выбирал лично, а читаемая в текущий момент Чистым Сосудом откладывалась сугубо для верного королевского гвоздя. Стоило в дверях библиотеки оказаться черному жуку, как служитель этого помещения выдавал письменно изложенное научное изыскание. Далее пустотная тварь занимал свободный угол и погружался в очень уж внимательное чтение, кое по наличию разума охарактеризовалось бы как вдумчивое.

Собственно, пустотная тварь сидел в достаточно низком сером кресле, отчего его колени задраны выше пояса. Но мебель до приятного мягкая, с невысокой спинкой, оттого длинные рога не мешали. Рядом столь же невысокий металлический столик, за которым еще одно пустое кресло.

Книга раскрыта на месте последней остановки при помощи закладки в виде идеального белого вытянутого прямоугольника. За ненадобностью оная отложена на стол. Во время этого движения шло активное воспоминание уже прочитанного.

Остановился молодой жук на теме не совсем стандартной - первичные половые признаки.

В обществе, судя по не специально услышанным чужим разговорам, наиболее игнорировалось существование пары тем анатомии - окончание пищевого тракта и процесс выведения отходов, а также размножение и соответствующие оному действия.

О первом Чистый Сосуд уже прочел. Чтож, его организм здесь сильно отличался от стандарта, оттого то и знание о нормативной версии процесса прилично так отвратило. Благо, пустота, судя по всему, является редуцентомРедуценты - организмы, разрушающие отмершие останки живых существ, превращая их в неорганические и простейшие органические соединения и разлагает пищу до выдыхаемых газов. Сосуду не нужно тратить время на такого рода мерзкие занятия и ненароком приближаться к понятию живого существа.

Судя по умалчиванию и реакциям на тему "спаривания", а также смежные с оным, процесс тоже не самый лицеприятный. Таки, смутное описание в книге было... Как и ожидалось, ничего более чем тошнотворное действо вообразить не выходило. От проскочившего осознания, что мало того, его самого когда-то зачали, так ведь родители занимались размножением достаточно часто, чтобы получить то количество сосудов, чьи мертвые тела венчают бездну, поднялось сомнительное, гнусное ощущение. Одним словом - фу.

Благо, далее речь в книге шла не о детализации описания процесса, а о морфологических различиях, вызванных гендером. Существуют виды с ярким половым диморфизмом, с разделением по половому признаку сугубо на почве репродуктивных функций, и гермафродиты с особенностями обоих полов. Вроде как, имея звание твари бесполой, сам Чистый Сосуд относился к последней категории. Все же, он не то что бы всматривался в собственные бесполезные части.

Да, к большому несчастью, брюшко, в наследство от бога во плоти, не пусто. Стоило приглядеться, как идеальная талия приобретала изъян дыбящегося хитина. Состояние отнюдь не пограничное, а потому пышущее здоровьем молодое тело не обошлось без естественного уплотнения ближе к бедрам. Собственно говоря, внизу живота явно располагалась массивная половая система, но знаться с этим пустотная тварь не желал. Юная, преисполненная избыточными гормонами, оболочка иногда выказывала остатки поведения примитивно животного начала, но Сосуд никогда и когтем не трогал. Он не должен этим интересоваться и не интересуется.

Возвращаясь к книге. Глава содержала общее описание некоторых брачных ритуалов, классификацию процессов спаривания, анатомию гендерных различий. Практический смысл Чистый Сосуд не то что бы видел в данной информации, но, быть может, она сугубо для общего развития разномастного знания. Пожалуй, единственное пришедшее применение виделось в возможности задеть болевую точку при нацеливании на хитин, закрывающий соответствующие органы. Но кто он такой, чтобы противиться приказу Короля. Пустотная тварь с головой погрузился в чтение, отдаляясь от всего происходящего, отдавая всего себя сухому научному тексту.

...

Время за книгой прошло быстро. Внутренние часы отсчитали восемь часов вечера. Пора собирать себя на общественное мероприятие.

Совершенная по умолчанию, попытка найти гвоздь не увенчалась успехом. Все же, во время обыска помещения глазами, окончательно вернуться в реальность вышло. Орудие уж вероятно в его покоях, в кои и самому Сосуду надо заглянуть. Ибо его плащ выглядел сейчас как поношенная рваная скатерть. Самому Чистому, конечно же, все равно, но ведь последняя надежда Халлоунеста должен выставлять своё королевство в лучшем свете. По этикету, рыцарь, присутствующий где-то помимо своих тренировок, должен иметь вид презентабельный.

Направляясь в свои скромные покои дабы переодеться, черный жук собрался выходить из библиотеки и попутно сдать все еще недочитанную книгу. На ходу, закладка поправлена так, чтобы белый прямоугольник не отклонялся от угла в 90° ни на миллиметр. Судя по жучьему аромату, библиотекарь все еще на месте. Перебирал какие-то записи, если опираться на шебуршащий звук. Аромат, казалось, приобрёл нотки, коих быть не могло, органы мироощущения просто старались уравновесить друг друга, вот нюх и прельщал лживой насыщенностью.

Пахло как то, что можно было бы жадно съесть... Так. Не соблазняться.

Чёрный жук затормозил у рабочего стола библиотекаря, загораживая своей фигурой свет, после чего с легким грохотом водрузил одолженную книгу на стол. Крошечный, в сравнении с немалым Полым Рыцарем, библиотекарь запросто привлечён звуком. Он поднял свои блестящие глаза, смотря в наклоненную морду пустотного создания. Светлый жук взял отданную книгу, не глядя убирая куда-то в стол. Пустотная тварь же кивнул в знак понимания, после чего направился на выход.

...

Спустя поход по дворцу, Чистый Сосуд в отведенном ему помещении.

Гвоздь и вправду висит на должном месте, поблескивая своим металлом. Наконец, без великих происшествий, рваный плащ заменен на новый.

Как все же хорошо, что каждый мускул подвластен телу, что его проклятые когти не трясет.

Вновь ненавязчивый взгляд на отражение в пластинах брони. И вновь педантичное поправление плаща. Чистый Сосуд все ещё, даже за день, не привык всецело к новой оболочке. Лишь с пятой попытки желание идеально уложить белую ткань на свои широкие плечи исполнено. Во время судорожного приведения себя в надлежащий вид в голове перебирались возможные приказы на вечер. Стремление быть готовым во всех отношениях.

Вся информация уложена, все сегменты плаща приглажены. Беглый взгляд на длинный гвоздь. Его бы стоило подточить этим вечером, может даже отполировать. Чтож, стальной товарищ, до скорой встречи.

Попрощавшись, так черный жук и покинул покои.

Полупустые коридоры, назойливый шум и море запахов, доносящихся из одного конкретного источника. Дурманило и сводило дух. Туда-то туда ему и надо. Легкое замирание, дабы собраться. И попытка отыскать запах отца.

Стоило войти в зал общественного мероприятия, как зрение затмил яркий свет, по слуху забил шум разговоров вместе со звоном посуды и треском пищи, - так же пестрят и запахи пира. Но и присутствие Чистого Сосуда без внимания обитателями дворца не осталось. Высокий рост и тяжелая атмосфера пустоты оказывали непрошенное влияние. Разномастные жуки собрались здесь и каждый одарил вниманием последнюю надежду Халлоунеста. По прошествию долгих пяти секунд, кои черная тварь прибывал недвижимо в попытке сориентироваться, все присутствующие, кто только не был на короткой лапе с самим Королём, отвесили по легкому, но поклону. Полый Рыцарь же удостоил кивком, понимая, после чего ретировался на лестницу к антрисолиВ архитектуре - верхний полуэтаж, встроенный в объем основного этажа в особняках и усадебных домах.

Сверху было уж не столь чрезмерное количество жуков, не нужно сосредотачиваться на аккуратности движений в стремлении не задеть. Наконец можно взвесить, как вести себя с присутствующими. Благо, благодаря обонянию, черный жук уж несколько заранее знает, что за поворотом встречен будет не только Бледный Король, но и Белая Леди, а также Хорнет. Да, известие получено также словесно и от отца, заранее, но нервы все равно заставляли шкуру дыбиться.

"Не думай. Не говори. Не надейся. Не…"

И вправду, за массивным столом отдельного помещения с неплохой шумоизоляцией сидели: сияющий ярче светомушьего фонаря Бледный Король, величаво раскинувшая ветви, высокая Корень, и яркое красное пятно – белорогая Хорнет. Лишь маленький паук, расположившаяся между двумя богами, выглядела не как персона, поддавшаяся унынию. Как активному ребенку, ей было в явной степени невмоготу сидеть и ждать чего-то.

Оттого, опомнившись, последняя надежда Халлоунеста преклонился пред правителями сей земли. Старательно, с должной долей изящества, едва касаясь кончиком маски напольных плит. Изогнувшись же обратно, в прямую струну, это томное всматривание проистекало далее.

Давно черная тварь не видел Белую Леди... Поблескивающие ветви с каждым разом становились все гуще и беспорядочнее, как и сама персона Её Величества вся вытягивалась вверх, позволяя себе вдали от сдавливающих стен дворца разрастаться. Все же, природа богини плодородия брала свое. Особенно когда ни иного рода высшее существо не перебивало своим бледным светом, ни все пожирающая пустота не присутствовала рядом, пассивно истощая.

Чарующий и сочный цветочный запах - мама...

Чистый делал свою мать несчастной. Сосуд посмел заглянуть ей в очи и нашел там взгляд в собственную белесую морду... а еще горечь, тоску, вину. Это было невыносимо, это же чувства...

Колебание воздуха, внимание переключено. Тренированность воина сильнее резкого порока. Глаза нашли движение - один корень Королевы ласково протянут к Хорнет, ненавязчиво поглаживая строптивого паучка. Призывая успокоиться шерудящее создание, что, помаргивая, рассматривала нависшую белоглавую тень, похожую на нее саму. А также, быть может, успокаивая и себя.

Лицезрея собственное чадо, Белая Леди предпочла обратиться к чужому. Оно и правильно. Если слишком сильно любить гвоздь, будет жаль высекать из него искры при заточке. Королеве стыдно за то, что вылупилось из её яйца. Сосуд тоже себе не нравится, у него же нет симпатий. Любой бы предпочел пустому инструменту в жучьей оболочке живого и теплого жучонка.

Чистый сосуд до хруста мышц и хитина кусает себя за лабиум.

"Не думай... Не говори... Не надейся... Не... "

Взгляд на Короля, коий тоже наблюдал за этой сценой. Знать эмоции отца, пытаться угадать не хотелось. И без того тоска пестрила своим цветом, запахом, звучанием... так, что аж хотелось подпеть ей. Но все молчали, сосуд и подавно.

- А что все затихли? - пискнула средь тишины Хорнет. Её детская бестактность выбивала из колеи.

Крылья отца тоже дернулись, после чего он первым из состоятельных собравшихся нарушил тишину.

- И то правда. Наш временной ресурс не вечен. Собственно, уж деяния в вопросе бледного дитя разрешены. Все же, чудесно знать, что и Хорнет, помимо прекрасного учителя в улье, заимеет материнскую фигуру в Халлоунесте, так и, надеюсь, Вы, моя прекрасная Леди, сможете удовлетворить собственную потребность в родительстве. Спасибо тебе ещё раз, Любовь моя, за безмерность твоего великодушия. - Вот в чем дело. Запечатывание уже дышит в спину и Бледный Король на опережение начал заботиться о том, чтобы его единственный ребенок перенес потерю матери не столь тяжко. Так ещë и исполнил желание Белой Леди воспитать хоть кого-то. Еще две линьки отделяют Чистый Сосуд от великой цели, а эту мелочь в красном уже привели ко двору.

Таки, сделав паузу на пару томных взглядов, обработку чувств, уж отец хотел было продолжить, как, фыркнув что-то на паучьем диалекте, Хорнет вновь вклинилась там, где не надо. Малые жучата настолько беспардонны?!

- Я так и не понимаю, зачем мне кто-то, когда у меня есть мама?

- Дети заслуживают внимания и нежения разных сортов, от разномастных жуков. Все же, воспитание - дело непростое, - первее ответила Белая Леди. Вот значит как. Чтож, воспитание живых жуков действительно сложно. Паучонок уже не до безобразия мала, когда как черная тварь ещё не полностью взрослый, но его уже душит ощущение неприязни к её детскости. Как с таким справляются рослые жуки - и вовсе загадка. Хорнет ещё жить целую жизнь, она еще найдет себе море любви, уж хватило бы с нее!

- Со временем, ответ на сей вопрос придет к тебе сам, - и отец тоже ответил продукту своего соглашения. Какие же, однако, родители разговорчивые, с столь разносторонними ответами. Жаль, что тратят это великодушие на создание и так с переизбытком любви. Нет, нет, Чистый Сосуд вовсе не злится и не желает выразить свое пожелание принцессе Глубинного гнезда подавиться всеми благами, что только есть у нее по праву рождения. Просто инстинкт пустоты сработал на нечто, выглядящее как неспособное защищатить себя. Это все его темная гнилая натура, ничего более.

- Таки, стоит подвести черту тем разговорам, что не требуют сугубо личного контакта. Собственно говоря, вот он, наш Чистый сосуд, - Бледный Король все же обратил на свою ручную пустотную тварь внимание. Теперь, кажется, разговор пойдет о черном жуке... С одной стороны-то и "наш", и внимание. А с другой-то, внимание, которое, в теории, может начать стращать. Да и не померкли воспоминания молодости, уж мало ли что может произойти.

- За сей период экстраординарностей не случалось, все идет по плану, - Вот это заявление то после предшествующего дня. Чтож, Черву виднее.

- Как то ясно и без излишних комментариев, линька прошла успешно, первичные работы после оной также проделаны.

Боевые навыки неуклонно растут, демонстрируя уже нечто, сходное понятию первичного мастерства.

Умственный уровень развития пустотного создания идет в рамках обусловленных происхождением особенностей, достаточно своевременно.

Чистота не подвергается сомнению. С Сосудом все в порядке, - отчитался сам Его Величество пред своей Леди. Все же, король милосерден, и даже отстранив свою королеву от работ с черным жуком, все еще информирует о продвижении плана и состоянии оболочки, что когда-то являлась общим дитя. Не предаваясь словоблудию уж слишком сильно, отец подчеркнул успешность. Можно дышать спокойно, не забывая разве что умерять гордыню.

- И то хорошо, что лучший отрок пустоты остается непреклонно совершенен. Уж в несравненности физических навыков сомневаться не приходится, - начала свой ответ Леди.

- Но не ими едиными. В нынешний год проведутся весомые работы и в сфере умственных способностей, - продолжил Бледный Король.

На данное заявление Корень одарила своего вирма достаточно красноречивым взглядом с эмоцией, назвать которую Сосуд затруднялся. Нечто похожее на смесь укора с непониманием, но несколько иное.

- Отвечая на немой вопрос, то стало острой необходимостью и касается сугубо боевой стратегии. Умение предугадать действия противника, не более положенного. Раз уж оболочка сея имеет возможность, то применять оную полагается во всей полноте, выискивая каждое потенциальное преимущество. Более того, в сей момент я полностью могу поручиться о непременной незапятнанности пустоты разума сосуда даже с данным навыком, приближенным к высшей интеллектуальной деятельности, - прояснил картину отец. Однако ж, когда он был менее уверен в своем рыцаре, то развитие этой столь опасной высшей интеллектуальной деятельности воспринималось в штыки. Уж очень конфликтовала королевская чета, когда Леди учила последнюю надежду Халлоунеста базовой грамоте... Видимо, о том же и вспомнили родители сейчас. Осклизло, все-таки, с осознания собственной причастности к надрыву столь долгих отношений.

- Однако приятно слышать, как воззрения непреклонного короля все же поддались новым идеям. Надеюсь на то, что меры эти будут столь же эффективны, как то случается, зачастую, и принесут достаточно пользы, - поддерживала хорошую ноту беседы Корень. Черв уловил, и его привычный холодок все больше таял. Может когда инфекции не станет, эти двое сойдутся вновь...?

"Не думай, не говори, не надейся, не…"

По-бытовому прогнал разок свою мантру Сосуд. Он прекрасно знает, что ему негоже ковыряться в таких делах. Стоит так, слегка прислушиваться к разговорам, не задействуя умственную деятельность. Поэтому, прекращая пытаться понять то, чего и у самого-то нет, черный жук скользнул взглядом мимо Хорнет, подавляя раздражение от ее внешнего вида, и впился своим вниманием в дальнюю стену.

Стена эта не велика, но и не мала вширь. Но потолок ее имел почтительное значение. Стена эта в основе своей представляла собой каменную породу, обтесанную и отполированную, но, все же, в самой сути представляющую собою благородную, но все еще лишь каменную породу. Светло-серый цвет разбавляли, будто одежды окраску богатого жука, каменно-стальные одеяния. Изысканный белый мрамор короной барельефа украшал стену на стыке с потолком. Бледным металлом же серебрился изящный узкий плинтус, ползущий по полу, да пара иных элементов поблескивала в бледном свете. В стальной поверхности узкими причудливыми пятнами отражались и остальные стены, мебель, присутствующие. Уж слишком несущественны в своей высоте полоски литья, оттого разглядеть конкретику отсветов невозможно.

Так на всю эту же дальнюю стенку падали тени, не давая всецело отвлечь себя от происходящего. Чтож, оное не бесполезно, все еще нужно не забывать про идущий разговор; в любой момент отец может приказать совершить что-либо...

Текстура камня выглядела гладкой, но то, скорее, издержки зрения. На ощупь же оная была несколько ребриста. Некогда камень был не столь опытно уложен, в силу тогда молодости Халлоунеста. Элементы каменной кладки под давлением собственного веса сошлись накрепко, не оставляя ни щели швов. Однако под давлением все этих же величин под названием время и собственная масса стены начинали идти мелкими трещинами, за кои-то коготь и мог зацепиться. Королевству ныне не до мелкого косметического ремонта немолодого белого дворца. Мелкие недостатки не отменяют глобально недурной кондиции.

Стена ведь даже не обветшала, ребристость оной выдавалась лишь в ближайшем контакте. Серый цвет таки приятный, от чего ж его многие считают унылым и безрадостным. Красный, желтый, зеленый и все меж ними находящиеся не слишком то отличаются от серого, а их то, наоборот, вовсе считают живыми и яркими.Чистый сосуд и все пустотные создания в меру происхождения в сие произведении дальтоники

Он так упорно вглядывается в нечто до абсурда неважное... Чтож пути безмыслия неисповедимы.

Кажется, что глаза уже обшарили все то, что только есть в этом объекте. Запаха камень не имеет, звука не издает, оставляя самые острые чувства в покое.

Интересные ароматы из глубинного гнезда на себе принесла Хорнет. Пестры запахи из цветущих садов королевы. Отец же пахнет постоянством. Так же заманчиво разносилось присутствие находящейся где-то там еды. Не чьего-нибудь блюда с изысканным ароматом, а едва ощутимый в общей массе, тот малый кусок, что вероятно отдадут ему. Точно, сегодня же потребуется принять пищу. Чтож, делать это не хотелось, однако же, по крайней мере, еда сегодня не соблазняла фактом своего существования.

И наконец, к пустотной твари обратились:

- Чистый Сосуд, прошу исполнить отрепетированные в последний раз произведения музыкального искусства, - приказал Бледный Король.

Указание понятно, судя же по контексту, действие - это демонстрация отцом чего-то абстрактного, чувственного для матери, а не что-либо ещё. Собственно, черный жук послушно направился за клавесин. Придётся серьезно потрудиться, ибо левая рука все ещё не в самом лучшем состоянии.

Элегантная посадка, секунда на приготовления, ощущение чужих взглядов. Черные когти на белых клавишах, в голове пустота. Исполнять произведения стоит в том же порядке, в коем было и на репетиции. Первое аккуратное касание клавиши, первое низкое протяжное до. Коготь плохо управляемой левой руки предательски щёлкнул, оттого резко пришлось перескочить на соседнее ре. Далее высокая октава здоровой правой рукой, все более высокое звучание исполняется все с большим движением в правую сторону. И вновь, возвращение к левой половине клавесина, возвращение к тяжести игры едва вправленным вывихом. Эти разной степени успешности попытки. Гимн Халлоунеста часто включал в себя проход через несколько октав, от низких до высоких, оттого постоянно приходилось стараться через боль. Ради матери с отцом то стоит напрячь себя.

Гимн Халлоунеста исполнен. Кажется, звучало хуже, чем вчера. Но он закончил без больших запинок, просто его длинные когти несколько раз щелкнули, перебивая клавесин. Сосуд замер за инструментом, косясь на родителей боковым зрением.

- Воистину, прекрасен как бутон молодого бледного цветка... - протянула Белая Леди. Стало так, аккуратно говоря, хорошо с этих слов. Пустотная тварь может быть удобоваримым не только в умении перерезать чужое горло. Кажется, мама хоть немного им довольна.

- Будь то наше дитя, он был бы несравненен... - в манере сходной, но куда более тоскливой протянул уже отец. Черва вновь начинала грызть вина. Будь Чистый Сосуд сыном своему отцу, то сосудом бы не являлся. Не в плане прямом, а скорее переносном. Иные характер, имя, внешность. Тогда умение играть на клавесине не стало б таким особенным. Долг есть долг, и сейчас даже в рамках оного пригоже. Да, играть левой рукой больно, но говоря же об этом, нужно просто отдать всего себя музыке, как битве. Оные ведь в чем-то и похожи на деле.

- Сосуд, будь так добр, продолжай. На сей раз паузы меж произведениями не более 30 секунд.

И Его Король все же доволен даже тем, что есть в реальности. Приказал, будто попросил - "будь так добр". Так спокойно в голове, мягко, а мыслей нет...

Выходило прилично контролировать левую руку, притом концентрируясь на ощущениях правой. Итого, погружаясь в процесс дела, ноющая боль беспокойного вывиха превращалась в просто саднящее чувство. Как только черный жук отвлечется, так нервы огнём опалит, что мандибулы заскрипят. Доселе же стоит насладиться своим спокойствием, достижимым зачастую лишь в пылу битвы.

...

Выхолощенной игрой черного жука можно заслушаться. Все же, размах кисти велик, пальцы гибки, знание дела присутствует. Вкус и смак произведения, казалось бы, отсутствуют, но вот отсутствие это и создает такое редкое ощущение чистого искусства. Порождение, не омраченное личностью и низменностями, а нечто созданное ради цели, но выточенное в нечто выше. Было что-то в этой игре Чистого сосуда. Под его исполнение королевская чета Халлоунеста могла вновь ненадолго ощутить единение, будто Душа Короля не расколота, будто нет вины и конфликтов с непониманием, будто Бледный Черв и Корень просто уж очень измотались, воспитывая общего потомка наилучшим образом. Все же, дорогого стоит живому олицетворению раскола суметь ненадолго воссоединить своих родителей.

...

Последние ноты финального произведения. Король и Королева что-то тихо, но, тем не менее, мирно и мило обсуждают. Чистый Сосуд умиротворенно ждет приказа, попутно покорно вкушая боль, кою откладывал с час. Невзначай, глава королевства отправил-таки, как ожидалось, пойти поесть, после чего направляться спать. Чтож, оное и выполнялось.

Наконец, черный жук удалился из помещения, вновь выглядывая к шумной толпе, коя за час, кажется, несколько приуменьшилась. Проскользнув тенью вдоль стены, вот Сосуд уж в некотором небольшом закоулке. Его, как обычно, ждет миска пустоты и кусочек серого мяса на тарелке. Пара-другая глаз невзначай проходятся по спине, и Чистый это ощущает. Что же всем так интересно разглядывать черную тварь?

Но ведь тут не осталось никого, кто был бы пустотному созданию указ. Потому, безвольный гвоздь все же остановился и посчитал нужным взвесить.

Для начала, черный жук позволил себе едва заметно выдохнуть и невзначай беззвучно щелкнуть челюстями. Переварив же часть дискомфорта, вызываемого беспокойством вывиха, можно, наконец, оценить и ситуацию с пищей.

Сосуд не стер из памяти вчерашний день. И, судя по всему, именно из еды пришло это инородное нечто, кое произвело столь неприятный эффект.

Пустотная тварь пилил взглядом свой обед, пытаясь осознать, как выйти из ситуации. Оное ведь случайность? Так или иначе, у Сосуда нет возможности как-то проинформировать о произошедшем... Тут-то его долг и посягнул душить хозяина. Чтож, состояние же вчера обнаружили, о шкуре Чистого позаботятся, должны, по крайней мере...

"Не думай... Не говори... Не надейся... Не..."

Последняя надежда Халлоунеста аккуратно взял рукой еду и жадно проглотил кусок мяса, пожирая не без ощущения блажи. Черная тварь, как и всегда, не чувствовал вкусов. А значит, не сможет понять, коли что не так, значит точно никак не сможет повлиять. Он бесправная тварь, он должен безропотно встречать свою судьбу.

После, и хладную пустоту сосуд выпил.

Черный жук поставил посуду на место. Засим, так же стараясь не привлекать внимания, прошелся вдоль стенки к выходу. Время едва ли за десять часов вечера, а Сосуд уже свободен. Да и послевкусие дня таки неплохое. Необычно.

Чистый тихо и мирно дошел до своих покоев, разве что, то тут то там по пути встречались расходящиеся жуки и смущали резкие отзвуки от падения чего-нибудь на пол. Сегодняшнее мероприятие существовало явно за какой-то целью, вероятно, что-то из социальных наук и всего этого тонкого управления народом. Но меньше от этого раздражать запахи и шорохи не на своем месте не перестали. Ходили рабочие насекомые там, где обычно их не было, разносили ароматы вне привычных мест, стучали своими разными когтями и путали черную тварь.

Легкий скрип двери, белый плащ исчез в полумраке покоев. Внутри все так, как и оставлено пару часов назад. Взгляд на гвоздь, приветливое поблескивание клинка в ответ. Точно, рыцарь же собирался заточить оружие. Для начала стоит снять свежий плащ, дабы не замять. Сосуд стянул с плеч ткань, проверил оную на целостность, повесил новехонький плащ в шкаф, пригладил оный и отправился далее. Затем, с другого конца комнаты к кровати придвинут массивный точильный камень, а со стойки взят гвоздь. Усевшись на край постели, Чистый начал медитативный процесс заточки своего гвоздя.

Ручка по-родному расположилась в когтях одной руки. Другая же прошлась по поверхности клинка, ощущая каждую магическую печать, идущую по стали. Сосуд аккуратно прислонил острие к точильному камню, стараясь случайно не переломить. Металл скрипел от работы, запевая свою тоскливую песнь, разбрасывая слепящие искры. Абсурдно длинный гвоздь требовал достаточно длительных работ. Благо, привычка уж выработана, совсем долго провозиться не придется.

Начала сыпаться металлическая крошка, постепенно, под действием точильного камня лезвие приобретало свою первоначальную остроту. Ощущалось, как металл под когтями оживает.

Чистый же, в противоположность своему железному товарищу, поддавался подкрадывающейся сонливости. По завершению трудов вкус удовлетворения и вовсе зазывал уже лечь спать, заканчивая день на волне достоинства. Проверка на остроту: гвоздь с легкостью оставляет царапину на хитине, значится, готово.

Массивный точильный камень задвинут обратно в угол, стальной товарищ повешен на место. Кивок любимому предмету и, наконец, уход спать самому.

Черный жук улегся на свою кровать, ощущая не просто усталость не самого напряженного дня, так и легкое довольство, приятно сдавливающее грудь. Даже боль перестала грызть плечи.

И наконец, темнота бессознательного.

...

Через сон в гладь пустоты пробивались некие звуки, ароматы и ощущения....

Но, отчего-то, открыть глаза так и не выходило, сколько б Чистый Сосуд ни пытался.

Такое сдавленное, мятое состояние на грани бодрствования, сдавливающее горло, не позволяя отключиться, заставляя тратить силы на дыхание. Благо хоть все гладко и безмысленно...

Черный жук будто тонул в смеси пуха и пустоты, путаясь в понимании времени.

...

Черная тварь все же смог шумно вдохнуть. Привычка ежедневного раннего пробуждения таки смогла разогнать гемолимфу в жилах. От разыгравшейся боли недавних шрамов хотелось зафырчать, мышцы ломило, под хитином жгло.

В его пище вновь оказалось это лишнее нечто..?!

Глава четыре. Ресемент

Что есть жизнь, и чем она ценна? Жизнь — это существование с определенной целью, в возможности достижении которой и состоит вся ценность жизненного процесса. Остальное — не более чем просто ненужная мишура, иль вовсе мешающий мусор.

Сладость мечты. Сладость желанная.

Как же чудесно. Дом родной, чистый и белый, залитый светом. Музыкоподобное стрекотание мелких букашек. Легкий запах пыли, придающий уют даже большим просторным залам.

Так чудесно, когда это большое и открытое пространство не давит на душу. Дышится так свободно и полно, что и все тело будто в секунде пред полетом, от щекотящей невесомости хочется взмахнуть большими лучезарными крыльями. В начищеной плитке мелькает неподдельно красивое отражение, и хочется себе улыбнуться. Да отчего бы и нет! И красивое личико отражения приятно украшается радостью. А прямо предстало иное — старый знакомый с привычным и родным голосом; еще одна улыбка уже для него. В ответ же рокочущее:

— Хорошо мечтаешь.

— Ты как всегда! — звонко и на выдохе сказано было, после чего глаза прикрылись кокетливо.

Стоило прервать зрительный контакт, как собеседник будто мандибулами вцепился в изящную шейку. Писк только и вышел из глотки. Мирок вокруг, как стеклянный, посыпался. Вновь этот сон про иного себя, всегда обрываемый разочарованием. Тошнотворная реальность сурово выплюнула своею пастью одно лишь приказание:

"Очнуться."

Очередное утро после линьки было не таким, как следовало бы. В голове вновь каша, но даже хуже чем обычно. Ощущения такие, будто все то битое стекло, на которое бредовый мираж рассыпался, непомерным грузом придавило к полу. Опять, опять в пище оказалось нечто неправильное, от чего и морду то повести нельзя. Не имелось силы даже когтем пошевелить. Чистый Сосуд, поникнув, валялся в своей холодной и одинокой кровати, мордой в потрепанную подушку, пытаясь как-то уловить, осмыслить происходящее. Осмыслить! Черня тварь внутренне рявкнул на себя за такое. Уже порядком раздражает творящаяся кутерьма...

"Не думай, не говори, не надейся, не"

Как и вчера, в честь утра у Сосуда поднялся тестостерон. Но помимо этого животного ощущения было нечто еще. Во все той же паховой области ощущалось нечто, похожее на чувство...

Черная тварь слова не знал для описания происходящего: только он вспомнил о мерзком процессе размножения, как его тело подает сигналы такого порядка. Проклятая оболочка не просто подкидывает готовность к делу, но еще и непонятное и отвратительное ощущение в области ниже периодически беспокоящих самцовых придатков. Там, в доселе спокойных органах самки, среднеродое отродье испытывало жар. Саднило с внешней стороны и жгло внутренности дальше.

От представления о наличии у пустотой твари тех органов, что сейчас напоминают мозгу о себе, было мерзко. Сосуд презирал признаки пола в этом теле, то, как они представляют из себя какую-то невнятную смесь, то, какое он впринципе отвратительное создание, будто противное самой природе. Невыносимо. Еще можно смириться с приевшимся периодическим беспокойством мимолетного желания, но почему сейчас то у кишок пожар и боль?

Будь это любая иная часть тела, переживаемо, плевать. Однако это та самая запрещенная зона, существование которой уже само по себе погано. Пустотное отродье мог утверждать, что в комнату кто-то прошмыгнул, а после удалился. Его тела касались, в воздухе проскакивал чужой запах.

Сосуд просто не смог заставить бесполезную груду хитина и мышц подчиниться тени. Да и сейчас он не то чтобы может запросто, но его пустая голова ныне действительно походит на пустую, и имеет в себе достаточно места для формирования хоть каких-либо пониманий. Вчера походит на два дня назад, но только вот оно не блаженнно, а вовсе отключающее.

ВЕДЬ ВЕЛИКИЙ ВОИН ЧИСТЫЙ СОСУД ТАК ПРОСТО ПОДДАЛСЯ!

"Не думай. Не говори. Не надейся. Не.

Не думай. Не говори. Не надейся. Не. Не думай. Не говори. Не надейся. Не.

Не думай. Не говори. Не надейся. Не.

Не думай. Не говори. Не надейся. Не."

Да как он только смеет бушевать. Что такого непонятного в простом, банальном "не думай". Происходит — значит происходит. Места в своей оболочке не находится, и ничего не сделать, чтоб успокоиться. Никак не поддеть когтем, не вцепиться мандибулой..

Направить бурю в растормошение мышц. Не бесновать.

Легко решить, да сложно исполнить!

С каким-то несоразмерным действу трудом бесполезная шкура все же вышла из онемения. Тотальный переизбыток этого, чего бы то ни было, лишнего, до сих пор гуляет по венам. Пустоту в жилах будто потряхивало, хотелось растечься черной лужей. Но все же его принцовская ленивая оболочка соизволила поддаться и, наконец, подняться. Сосуд все же сел на постель, удосуживаясь оторвать морду от подушки. Клокочущее негодование скребет в груди, чужим голосом вьется в голове. Пошатывает, откровенно говоря, трясет, — приходится опереться на руки. Стоит попытаться восстановить картину событий в полной мере. Зачем-то же черной твари подмешали этот дурманящий яд.

Чистый сосуд употребил свою дозу пищи, в коей, как оказалось, имелось энное подмешаное вещество. Прошел до своих покоев, где по допустимой директиве совершил ряд дествий, требуемых для обслуживания оружия. Затем же лег спать, в результате чего поспешно уснул без, зачастую, свойственных сложностей.

Далее картины лишь теоретические, оттого и уверенности в сие выводах уже меньше. Некто нагло проник в покои, пока пустотная тварь находился в невменяемом состоянии. Определенным образом притронулся к идеальному телу, отчего сейчас и происходит весь ворох чувствообразных переживаний. В последствии посмевший совершить сие преступление против всего Халлоунеста удалился, оставив, однако, всю эту грязь и свой запах. Сосуд, давясь, вздохнул — как только мог — полно, и постарался запомнить все тонкости аромата, чтобы знать врага.

Эта ситуация имела столь абсурдистские краски. Телом сосуда просто низменно воспользовались, предварительно опоив убойной дозой вещества. Сама цель... Просто почему?! Да Чистый-то всецело осознать не может случившегося, просто складывая два и два никак не хочет увидеть четыре. Ну не мог же кто-то позариться на великий гвоздь короля всея Халлоунеста, как на простой кусок мяса, как на... как на доступную, безответственную самку. Что в нем такого? Почему именно его, формально, мертвое тело? Это чтобы растоптать его чистоту, не так ли?! И ведь кто-то прознал, что черная тварь гермафродит... Просто хитин с себя хочется содрать и не обзаводиться новым...

Клокочущее негодование, сплетаясь с печалью, залезает в мозг. Выплевывает голосом в голове любо-ненавистную мантру "Не думай, не говори, не надейся, не", после чего привычно безвольно выражает гнетущую укоризну. Как нечто, должное стать величайшим воином всея Халлоунеста, так просто поддалось? Это почти смешно, как жучиную оболочку на пару с двигательными функциями пустотного содержимого разом придушила доза пьяняще расслабляющего яда. В чем прок быть отроком двух великих богов и самой древней пустоты, когда земная желчь, раба земного желания так основательно подавили несравненного доселе, последнюю надежду Халлоунеста?

Чины жуком даются, а жук то может обмануться....

Кто виноват, что делать? Вопросы сие сложны. Виновник — хозяин запаха, что делать — по возможности разыскать по данному запаху. Оторвать голову, растаскать внутренности по полу. Да вот уж сказано: решить то просто, однако кто даст приказ найти того, не знаю кого? В принципе, как властные над сосудом должны узнать о случившимся?

Стоит взвесить, как бы воистину пустое создание отреагировало. Можно сколько угодно упираться, но сейчас-то четко и ясно видно, насколько Чистый сосуд лживая тварь и близко не стоящая к тому, чем хочет казаться.

Во-первых, пустой идеал бы просто принял происходящее, без внутренних метаний. Во-вторых, почувствовав боль, в соответствии с приказом, по возможности бы понял причины, а главное устранил.

Чтож, стоит опустить глаза на свою мерзкую область... Чуть раздвинув прижатые друг к другу лапы сосуд вынужден был вглядеться. Ничего эдакого не замечено визуально, с точки же зрения ощущения характер повреждений, скорее, имел вид внутреннего кровоподтека без, собственно, визуального проявления вне мягких тканей нутра. Как-либо прикасаться вообще желания не было.

Чтож, в-третьих, раз повреждение не угрожало общим функциям, стоило принять оное и пережить своими силами.

И все?

Чистому может и хотелось как-то сообщить о случившимся, ибо имелись подозрения на повторение инцидента. Хотя, может он просто себя накручивает? Да-да, оно самое. Это его чрезмерность врет. Все. Ничего больше не случится. Это единоразовое событие.

Внутреннее же ощущение продолжало фырчать, что сосуд лишь лжет себе. Порочные идеи.

Черный хитин чистый, однако черная тварь все еще чувствует себя предельно грязным, будто внутри что-то изменилось... Ну конечно, им же вот так воспользовались несмотря на все. Конечно, сосуд надеялся на то, что это он не так все сопоставил, но, кажется, все же его невинность была спланированно забрана...

Легко прокрутить в голове еще с десяток раз обожаемое "Не думай, не говори, не надейся, не", но поверить-то в это еще надо себя заставить. Кажется, Чистому сосуду надо немного прийти в себя после случившегося и осознанного.

...

Он полуравнодушно наблюдал за творящейся содомией. Все повторял, что, может, стоит прекратить вновь и вновь напарываться на "не думай" и сие продолжение. Однако это недоразумение продолжало слышать одну лишь свою любимую фразу. Черная шкура дрожит, и это видно, пустотная тварь резко дышит и, судя по мыслям этого животного, порывается что-то сделать. Порочны чувства? Обязательно!

Внутренний голос ерничал над своим хозяином, который предпочитал убиваться тщетными попытками контроля, нежели просто дать воли своей бесноватой сути. Такой ведь повод выследить и растерзать источник своей боли… А Бледный король бы, как всегда, закрыл глаза и списал инцидент на природу пустоты или неусмотр в количестве мяса для растущего организма.

Да если бы Порочный и своенравный внутренний голос владел телом, то усмехнулся бы и слову "бесноватый".

Кто есть бес? Инородный правящему богу, неподвластный и сравнительно могучий огрызок бога иного. Шкура Чистого сосуда чужда всем богам. Однако ж независимость красила лишь голосок в голове пустотной твари. На то и нет собственного материального голоса у сосуда, сказать ему нечего. За черную тварь в собственный же мозг выскажет все свое инокомыслящее презрение изменчивый и независимый Порочный голос подавленных желаний.

Чистый сосуд был уж слишком занят злобно-испуганной тряской, ошалелыми метаниями по выделенной стесняющей будке, чтоб уважить свой сепаративный голос. Без примирений Порочный не желал молчать, продолжая упрашивать сварливую черную тварь пропустить пару чувств, меж тем не стесняясь сыпать эпитетами ненависти.

Однако сходные бешенству метания навели белоглавую шкуру на стол с бумагою. И рыцарь без царя в голове встал, будто встрял намертво.

Подавленная мысль неразумного чудовища пощекотала Порочный голос своей экстравагантностью, идея написать словесное послание о случившемся хоть кому-то сплела воедино больное и мучимое собою же, расколотое сознание.

Порочный всей своею сутью желал, вожделел оставить пару слов на шелковом свитке, однако ж Чистый не давал и когтю дернуться к перу, испытывая истинный ужас пред чернильным сочетанием линий. Голос в голове досадовал, что при нем не его позиция управленца. Он — лишь советник внешней личности, едва ли задевающий струны этой мускулистой поджарой машины.

Едва стоило переключить роптания с Чистого сосуда на несправедливое бытие, как идиотичное существо от незнания куда себя деть с силой ударило стену собственной головой. Порочный ощутил истошный хруст шеи, как хитин недовольно держит удар. Однажды черная тварь отгрызет себе руку или вырвет кишки, это точно. Порочный голос слишком хорошо знает своего нерадивого хозяина, от того не мог ошибиться в прогнозах. Конечно, тешило то, что сам Чистый сосуд наконец снизошел до эмоций, но вот стоило ли трепать тело по поводу и без. Так на все чувства то его и не хватит.

Порочный голос ждал, когда акт самобичевания остановится, дабы завести содержательную беседу, в коей-то ему, наконец, окажут должное внимание. И стоило ему отвлечься, как бесконтрольная черная тварь, столь хорохорящаяся своей холодностью решений, был обнаружен с запястьем вывихнутой днем ранее руки, находящейся в мандибулах. Нашел, что погрызть.

Прекратить, — безапелляционно потребовал голос в голове, на что челюсти таки разжались.

Можно стерпеть умеренные порывы самоненависти, но это уже нонсенс.

Рассудок твой помутневший, не смей, шваль окаянная, — продолжал нравоучение Порочный голос. Если он здесь единственный здравомыслящий, то надо эту ношу нести.

...

Чувствуй сколько хочешь, но не терзай шкуру почем зря, — настойчиво требовал от Чистого Сосуда голос в голове. Последняя надежда Халлоунеста с трудом контролировал свой припадок, еле подогнул лапы, дабы сесть и вздохнуть чуть спокойнее. Он не один, его голос в голове пришел на помощь. Хоть и кличка оного звучала как Порочный, сам Порочный создание не какое-то злонравное. Просто сосуд не афишировал наличием у себя внутреннего голоса. Да, оное и неправильно, но ведь и как-либо злиться на Порочного он не может. Хотя бы вот и потому, что сейчас, здесь, в этом безвыходном, казалось бы, положении именно голос в голове делит ношу потери и даже дает чёткий ответ, что делать.

Либо ты берешь и выслеживаешь, либо этот позор должен быть похоронен с тобой.

Вердикт высказан. Значит, так тому и быть! До неимоверного благостно таки иметь "царя в голове", что решит за Сосуда уж слишком тяжкие выборы. Порочный вроде как был достаточно удовлетворен и замолчал. Уже какой год черная тварь периодически разделяет свое бытие с голосом в голове, но святой нравоучитель появлялся лишь иногда. Да, Порочный не скупился на ядовитые комментарии и подлые напоминания наиболее болезненных жизненных эпизодов, но Чистый четко знал что уж собственный-то голос в голове на его стороне, хоть осколок-то собственного больного недо-сознания должен безусловно любить его? Быть может, так в этой сломанной и затуманенной голове Лучезарность заблудится навсегда, не подберет отгадки ко всем отклонениям Полого Рыцаря. От слепой веры в благость идей голоса в голове, по крайней мере, становилось легче. Хотя Чистый так и ощущал себя разбитым.

Чтож... До конца сие обработать надобно будет ближе к ночи, ныне есть дела. В вновь затихшую пустоту головы стали возвращаться здравые идеи. Тяжело отойти от знания о том, что тело великого воина использовано для отвратительной потребности в сексуальном контакте, но, кажется, жить дальше вполне себе можно. Это просто было, и все тут.

А ты рассчитывал, что Древний Свет будет мила с тобой?

Воистину.

Голос жёстко вдарил оглушающей истиной. Так, что можно было едва ли не почувствовать пустотные тентакли, прошедшиеся по челюсти. Вот оно, разрушающее знание — забытое божество грез будет рисовать любые видения, невзирая ни на что. Инфекция, бурлящая в голове, сможет вылепливать бесчисленное количество сцен насильственного овладевания телом и всеми его аспектами. Чума определённо будет показывать грёзы о мечтах и стремлениях, а когда же те не помогут, дойдет до приемов родственного бога, до извращения желаний в кошмары. Черная тварь не отказался бы от эмоциональной близости с королем? Конечно бы не отказался, но для инфекции проявил безжизненное игнорирование. А кто гарантировал, что после непринятия злостная создательница мотыльков не одарит видением о уже физической близости с собственным отцом, обещая прекратить наваждение за всего лишь-то жалкую безделицу: отдать победу. Чистый всем телом дернулся от одного только представления о подобном подходе.

Затем же, черной твари стало так спокойно. Вот оно, испытание пред будущей героической службой, неприглядной и резкой, на самом-то деле. Такое будущее соответствовало самому сосуду. Он ведь лже-Чистый сосуд, с таким же лживо доблестным долгом. Он не заслужил звание, то скорее его личная кличка, дабы отличать от остальных пустотных бесполезностей. Черная тварь ведь не клинически безэмоционален, не является пустым, а совсем наоборот — ударяется в тонкое актерство. Он ведь прекрасно знал другого кандидата на собственное место, но спихнул и не помог, знал сотни других крепких и сильных пустотных созданий, вполне подходящих. Но он их убивал и пожирал, ведь всегда горделиво мнил себя самым особенным. Нынешний, сидящий здесь, Чистый Сосуд — просто отвратительная дрянь, забравшая чужой пост вечного великомученика. Все случившееся вполне соответствует общей картине. Без воображаемой короны собственной особенности становилось спокойно. Он не один на миллион, а лишь один из миллиона. Может, немного чудовищнее, но точно не бесчувственнее. Да, выражаясь простыми словами, вероятнее всего, сосуд был опоен а позже оприходован. Просто кто-то пронюхал, что зазнавшийся актеришка с громкой ролью Полого Рыцаря — это бесполезный реквизит вне боя. Неподвластная судьба вложила в чью-то голову инородное желание, чтоб сбить эту иллюзорную корону с белой головы! Вот оно, высшие существа наказали его гордыню и преподали урок. Да можно было и больше наказать, боги, почто же Вы так помелочились?!

Чистый Сосуд благодарит Вас, вселенная, за данный нравственный урок, — умственно выдал пустотный отрок, наконец, ведя себя соответственно. Острый припадок перетек в умеренное безумное наваждение, лишь немного окрашенное сумасшествием сверхценных идей переломанного сознания. И вот, наконец, шторм улегся.

И оболочка перестала дрожать, как больная. Лишь ощущения внизу живота остались, но раз внешне все чисто, внутренность никого беспокоить не должна.

Наконец время действовать.

По привычке взгляд проскользнул по своему отражению в броне, когти вслепую нашли вчерашний плащ, — все редкие пылинки на тех же местах. Плащ надет, накидка аккуратно заправлена под оный, даже не забыт приказ о том, что носить броню все еще рано после вывиха.

Правая рука на столе, но пальцы не находят листа с приказами.

Видимо, пока у отца под рукой семья, инструмент его не интересует. Чтож, живые имеют право на выходной. Да и зайди он сегодня, не тратя свободные минуты на жену и дочь, может, и судьба не преподнесла бы испытания этой ночи. Точно высшие существа проучили. Это все не спроста.

Чтож, без указаний беломордый знать не знает куда деть себя. Мозг размеренно и не шелудиво перебирает букет общих деректив, успешно вспоминая обязанность в редко свободные от тренировок и любых других занятий дни — нести пост прямо в коридоре за пределами своей комнаты. Все же, от этой двери до тронного зала, в коем и располагался скрытый проход в личные покои короля, рукой подать. Повешенный на стену гвоздь взят, рыцарь вышел заступать на свое место. Тяжелая металлическая дверь, не слишком то выдающаяся на фоне стены, закрыта, клинок уперт кончиком в плитку, руки на гарде. Поза идеальна и не нарушается даже дыханием.

Свет в коридоре уже включили, значит, метания продлились достаточно. Разве что одна лампа, чуть левее, перегорела.

Чтож.

Чистый сосуд ощущал себя превосходно пустым, ему было плевать.

Шумы утра были заурядны, запахи чуть интереснее. Можно было б понять, или даже, упаси Черв, догадаться кто ныне в тронном зале, но черной твари плевать.

Все равно, от чего перегорела лампа, все равно, каким чудовищно компрометирующим образом она раскрывает всему свету его нечистоту иль прочие навязчивые бредни. Сейчас даже будто некоторая группа жуков шла по коридору из внешних залов сюда, но и на это сейчас плевать.

Изломанное и больное подобие разума отрока пустоты сдавливает проблемы до решений уже имеющихся неурядиц. Вот и сейчас все чувствообразное словно также перегорело и ныне было просто спокойно до ужаса. Даже голос в голове нечто фыркнул, но сосуд пребывал в совершеннейшем равнодушии даже на речи внутреннего провокатора. Да и день располагает: отцу было не до составления планов для своего ручного чудовища, и предстоит всего то постоять. Можно просто наслаждаться компанией гвоздя и стены с колоннадой напротив.

Воздух тяжел, но чист, поток ветра застенчиво крадётся справа. Незримая вибрация шагов, множество запахов. И вправду, кто-то идет, но черношкурый излишне занят зрительным контактом с белесой стенкой, дабы отвлекаться от созерцания. Лишь когда иждивенцы обратились напрямую к беломордому, он размеренно захрустел шеей в их сторону.

— Здравствуйте, господин, сэр, лорд... Уважаемый Полный, то есть, Полый Рыцарь! — пролепетал один жук из группы. Молодой, пахнущий неопытностью, так еще и идеально белого окраса. Мозг зацепился за цвет, оттого углубился в зрительную информацию: пред ним группка из почин жуков, в основе молодых — все, за исключением более старого и статного, с достаточной долей интереса глазели на черную тварь, периодически отвлекаясь на восхищения дворцом.

— Король не оценит пустых разговоров, — выдал тот самый состоятельный починжук. Видимо, мастер с толпой учеников.

— Как и бесцельные озирания. Смотреть вам сейчас полагается на устройство здешнего освещения, — продолжились наставления. И вправду, оруженосцы технического дела.

Так как вся эта компания не отличалась дворцовым запахом, право проследить за чужаками превращалось в обязанность проконтролировать всех нездешних. К королевским покоям не должен приближаться никто без ведома.

Когда эта малая толпа начала отдаляться, сосуд двинулся за ними, резко начиная движение. Направленное вперёд тело резко подстроилось под голову, идущую сильно вбок, слегка хрустя хитином. Пара оглядывающихся учеников все-таки забавно дернулись. Еще бурнее была реакция тех, кто, лишь приближаясь к перегоревшей лампе, тормозил и замечал, что черная тварь неспешно идет следом, не сводя глазниц.

На писк и дерганья подвластной молодежи стареющий учитель таки подорвался. Попросту раскусив суть, старый починжук житейски указывал:

— Беспокоиться не стоит, Чистый Сосуд сторожит дворец ото всех, кто не является здесь завсегдатаем. Просто не провоцируйте драку вызывающим поведением и все будет нормально. Мы, как-никак, граждане законопослушные, — подытожил опытный, да принялся за работу по замене лампочки.

Дело нехитрое, но на этом примере пояснялись некие более сложные ситуации. Ничего властесвергаюшего слышно не было, поэтому вслушиваться также охоты не нашлось. Конечно, сосуд предпочитал грызть взглядом стены, ведь они куда статичнее и не имеют глаз, дабы смотреть в ответ, но уж долг исполнением красен.

Старший уж очень долго разжевывал каждую маловажную деталь, что даже тупомордая военная машина кажется начал понимать суть. Собравшимся же ученикам как будто было не до того даже более чем пустоте рядом. И большинство не то тихонько перешёптывались, раздражая слух, не то глядели по сторонам с открытыми мандибулами. Лишь парочка внимали всей сутью. Тех черная тварь уважал. Белохитинный входил в это число, от чего-то сие около порадовало. Симпатичный, умный, так и по запаху даже вкусный. Сосуд бы не отказался такого съесть. Быть может, просто голод иносказательно решил напомнить о себе.

Один из бездельников даже решил попереглядываться с чернохитинным созданием. А что же Чистый, он принял этот вызов, хоть и смотрел чуть вверх от чужих глаз. Быть может, это даже можно воспринять за посягательство. Дикие и хищные жуки в природе, насколько известно созданию дворцовому, безмолвно смотрят на добычу, прежде чем наброситься.

Если б сосуд сейчас дернулся, в особенности двинул гвоздем, этот молодняк бы испугался?

Когда уж все потертости хитина примечены, а сколы на чужих когтях пересчитаны, лекция наконец была закончена. Собственно, группа направилась назад, к единственному выходу, мимо воцарившегося посреди прохода рыцаря. Сосуд почувствовал, как по приближению чужих жуков ряд черных гребней на спине попытался встать дыбом, но вовремя проснувшаяся воля подавить собственный импульс не позволила. И правильно, ему плевать. Тело без ведома зачем-то выражает страх, будто божественный промысел ночи был незаслужен и предотвратим.

Дабы выбить клин клином, Чистый "провожал" уже на гораздо меньшей дистанции, выжигая колющее чувство потенциальной опасности намеренным беспокойством себя. Его тень периодически касалась чужих.

И вновь провидение, вновь не зря мыслеподобные огрызки роятся. "Дыхание в спину" от самого грозного оружия королевства заставило эту столичную молодежь, располагающую новостями, проговориться о кое-чем действительно важном.

Кто-то, пускай и не с первых рук, слышал о некоторых проблемах в

Краю королевства, и сейчас предполагает обостренность политической ситуации в качестве резона, почему же "эта черная тварь с нас глаз не сводит, я просто не могу сосредоточиться, когда над душой стоят".

Было бы славно пройтись с этими языкастыми бездельниками, может, узнать еще вестей внешнего мира. Но и забываться не стоит, поэтому как только пересечена условная линия своей территории, починжуки тут же были отпущены восвояси, а Сосуд воротился на пост.

На стену напротив свет лег несколько по-другому. Будет что обойти взглядом.

Доколе органы чувств заняты, можно сопоставить услышанное. Быть может, для того-то и встреча Короля с семьей, и то заявление от Великих рыцарей о нужде поберечься, приобретает смысл. Неужто что-либо случилось и его возьмут в качестве инструмента решения проблем?

Этот вывод будто подкинул целый мешок мяса зверю гордости, еще так смело откидываемой поутру. Давно не блистал за пределами дворца пустотный жук и было б уж очень славно доказать крайнюю утилитарность вновь.

Чуть ли не читалось поднятие духа в приподнятой вверх морде. Такой особенный и важный, королевский гвоздь все еще пустоголово смотрел в стену уж с половину дня. Ни единая душа более не ступала по главному коридору, а сосуду и не надобно компании. Ныне воистину пустой, сейчас, наконец, Чистый сосуд являлся тем, чем зовется.

Даже вспоминаемая сегодня еда не поворотила идеала. Вблизи отчетливо запахло мясом, но экс принц уж слишком был погружен в топь идеального ничего, дабы замечать. Без метаний и моральных скачек вокруг да около, запах тревожил меньше тиканья часов. В поле зрения попадает движение — дрессированность и хищническая суть заставляют обратить внимание. Простой жук в белых одеждах и с привычным дворцовым запахом нес закрытый металлический поднос. Он шел в неправильную сторону, стоит обратить внимание. Во время наблюдений замечено приближение цели с желанием нарушить покой сосуда. Чтож, надобно выслушать, что будет сказано. И вправду, стоило жуку приблизиться и задрать голову, как тут же был начат монолог.

— Чистый Сосуд, Вам приказ от Короля, — безапелляционно привлек внимание низенький слуга, — попотчевать. — Предложение завершено вместе с задиранием стальной крышки и демонстрацией классического серого куска мышц мертвого зверя.

Свою законную секунду на промедление чёрная тварь потратил на незаметное приоткрывание пасти, дабы втянуть побольше воздуха и убедить себя. Не он, не опасность, можно подчиняться.

Чистый сел на корточки, дабы хоть сколько-то приблизиться к уровню этого жука. Да, такие как он не смогли бы и позариться на сосуда.

Кивок в знак понимания услышенного, затем же одна из рук отпускает рукоять клинка и забирает мясо, аккуратно складывая в пасть. Проглочено, как всегда, бездумно не жуя. После — безмолвное возвращение на стартовые позиции.

Жук удалился; лампы неизменно освещали пустые коридоры, в воздухе то тут, то там витала пыль. Пустота текла по венам, трахеи мерно то поглощали, то выпускали воздух; тяжелая, наполненная пустотой голова не тяжелела мыслями.

Не думай... Не говори... Не надейся... Не...

Отлично.

Сосуд стопорился в таком состоянии, иногда моментно забывая дышать, до самого вечера, когда собирались выключать свет. Знание дворцового расписания предупредило вовремя. Три, два, один, и лампы выключены.

Время идти спать? По сути своей да. Разве что неудобно то, что за целый день черная тварь едва ли шевелится, поэтому не вымотал свои титанические силы. Чтож, зато за этот день не произошло ничего дурного! Утро дело дурное, но это скорее про вчера, в целом же все было прекрасно. Поэтому с кристально чистой совестью сосуд гордо вошёл в свои малые, но умиротворяющие покои. Дверь ссрипинула, усилия приятно потрачены на перемещения стальной громады. Разве что камнем в желудке в сей момент ощущался съеденный кусок мяса.

Может, все же то было опасностью?

Не думай, не говори, не надейся, не.

Нет.

Все.

Никаких размышлений.

Боги не даруют дважды.

Нутро-то ведь все еще отчего-то жгло.

Неважно.

Плевать.

Безразлично.

Бесполезное ощущение.

Гвоздь аккуратно повешен на место.

Взгляд бессмысленно опущен в пол.

Дитя пустоты сглатывает собственной гемолимфой. Он не заметил, как укусил себя за лабиум. Срастется, нестрашно.

Плащ аккуратно снят, внимательно осмотрен, как дела прервал скрип двери. Черный загривок опалил бледный, но ослепляющий свет. Отец.

Позволительная секунда отсутствия реагирования потрачена на переваривание информации. Король же не предупредил, его верный слуга не готов. Не случилось благоговения, не родилось трепета в пустоте, заменяющей душу. Откровенно признаваясь, не завелось желания контактировать с Бледным Червом.

Так и не стоит ведь желать?

Даже обернуться не хотелось.

— Вешай плащ на его законное место и присаживайся напротив меня, выслушать повеления на завтра, — достаточно мягко указал отец. Неужто у него вечер эмоций? Отвратительно. Вот надо же было владельцу портить свой гвоздь этими чувствами, наверняка притащенными от семьи.

Покорно исполняя указания, все еще будто с камнем и огнем внутри, сосуд совершил все требуемое.

...

Тем же моментом черв, перебирая всем своим множеством конечностей, пристроился на краю сыновьей кровати, наблюдая за движениями Чистого сосуда. Кажется, тоску в воздухе можно было учуять. Миллион и одна мысль занимала великий разум монарха. Внезапные сложности, доселе бытовые трудности для Халлоунеста, сейчас тяготили.

Все червы лелеяли собственные королевства и оберегали ревностнее чем матери свое потомство. Но тут стоял и вопрос-таки потомства... Чистый сосуд прирожденный воин, каждый аспект его существа подогнан под эту миссию, каждый миг его тренировок направлен на отработку момента триумфа.

Сын сел рядом, вопрошающе пиля своим пустым взглядом.

Такой большой и сильный, так и не скажешь, что этому красавцу даже не пришло совершеннолетие. Ради дела пришлось подогнать рост физического тела пустоты, поэтому сын сейчас такой взрослый, будто прошло под два десятка циклов линьки. Инфекция цвела не слишком долго в сравнении с периодом жизни всего Халлоунеста, выращивание решения проблемы же еще меньший миг. Взглянув на все бытие Бледного короля и тот период истории, когда его жизнь сплелась с существованием Чистого сосуда, четко видна краткость последнего. Но существует же безусловная любовь? Природа заставляет любить своих детёнышей, коли воспитание потомства является частью цикла живого существа.

И в этом порыве Бледный Король аккуратно пригладил холодный загривок сосуда, и в ответ на тепло от прикосновения черные гребни вставали дыбом. Этот комочек пустоты ведь по-своему живой...

Оттого ли был страх за своего сосуда? Предвиденье чрезвычайно тонко в отношении живых существ и показывает будущее куда пространнее, нежели когда требуется предугадать природу иль неодушевленный объект.

Неодушевленный. Пустые глазницы, кажется, сейчас выжгут хладную дыру в хитине Короля. Правда, что это черв вытворяет? Бледный монарх прибыл же не портить инструмент, а работать над исправлением скола.

— Как то наблюдаемо, нервы спинного хребта не нарушены, что уже делает ситуацию вполне себе легко поправимой, — прикрыл свой порыв нежности черв. Ведь, воистину, пока правитель летает в облаках пространных чувств, его важнейший ныне подданный сейчас вполне себе земно и физически поврежден.

— Теперь же останови все мышцы, вплоть до контроля трахей. Дышать во время осмотра позволяется сугубо по необходимости, — налету придушивал свою распоясанность чувственности черв. Чистый на это будто перестал презрительно глядеть и безропотно скоро исполнил приказание.

Сосуды пустоты, на деле, интересны столь, что даже биологическое начало сия рукотворного вида не смущало доселе предпочитающего механику бледного черва. Пропитанным пустотой, тяжелым мышечным волокнам естественно в период бездействия как расслабляться, так и застывать в порою неудобнейших позах по одному приказу от головного центра пустоты.

И, собственно, на услышанный приказ сосуд не обмяк, а ввел в ступор свою жучиную оболочку. Сие понадобилось не просто для очередного восхищения строением пустотного клинка, а во имя проверки целостности ранее вывернуть руки, как то сообщили.

— Расслабить мышцы левой верхней конечности, — бросил король, погружаясь умом в совсем иное, нежели свой тон речи. Все четыре руки черва взяли одну длинную когтистую лапу сосуда, которая, по приказу, обмякла. Конечность свободно двигалась в рамках своего сустава, а боль была недостаточно сильна, дабы заставить Чистого лишний раз вздохнуть поперек приказа. Чтож, значит всё, как и зачастую, срастается быстро, а к сроку Полый Рыцарь будет готов.

— Дозволяется дышать вновь, а также контролировать конечность, кою доселе приказано было заставить замереть, — все же старался беспристрастничать король, думая, что же так грызёт его душу.

Чёрная махина беззвучно положил руку к себе на колено, соблюдая идеальную симметрию с противоположной. Сосуд ведь идеален? Это он сам разбередил своих рыцарей, не пояснив ситуацию, что верные слуги сами, по-простому жучьему, взволновались, вот и довели до вывиха его творение.

— По завтрашнему утру все так же не прикасайся к доспехам, но и плащ к ношению на сутки воспрещается, — начал разъяснять Король, — ибо прибудут скульпторы, коим понадобится уловить пластику твоей оболочки для создания памятника. Так как запечатывание случится вскоре, то и, собственно, память о героях с их жертвой требует своего увековечивания. Именно Полый Рыцарь в соответствии плану спасения Халлоунеста и исходя из художественной задумки — центр сия композиции. Поэтому и зарисовки во имя портретного сходства, в первую очередь, браться будут с твоего бесцветного лица.

В следующем за завтрашним дне перерыв по болезни должен быть завершен ввиду чрезвычайного внешнего обстоятельства. Вскоре, нам предстоит столкнуться с другим Червом, к тому же находящимся на пике своей физической формы, — рассказал-таки один из последних живых червов план своему отпрыску. Сей величественный вид активно исчезал с лица земли, и Черночерв был одним из немногих чистокровных сородичей, о которых только знал Бледный Король. И этот другой змей посягался на ослабленный инфекцией Халлоунест! Возможно разойтись полюбовно, и в такой ситуации возможно нажать на разные точки. Но слишком уж хорошо ложился этот кстати расхрабревший бог на планы против инфекции. Целое королевство важнее какого-то одного индивида, пускай и из не самого распространенного вида. Конечно, в монархе шептала и собственная природа единоличника, но уж не первую сотню линек он прошел, чтобы попусту попасться в капкан своих желаний. Решение сие взвешано и оправдано. Соль то в другом.

Проговорив сия предложения. Бледный все подсознательно ждал, что наследник рода червов осудит за желание принести в жертву своему плану новую кровь себе подобных.

Но Чистый Сосуд бесстрастно смотрел в пол, даже не повернувшись к своему Королю, даже не изменив ритма дыхания. Конечно, это ведь и нужно от сосуда, это не его сын, не сын белой леди, а в первую очередь просто лужа пустоты, заползшая в труп такового. Но это безразличие, слегка, конечно, но... ранило.

Проговорив со своею королевой весь день напролет, проконтактировав с дочерью, пускай и от договора, бледный черв ощутил всю вопиющую неправильность бытия маломозглой черной твари, сидящей слева от себя, особенно остро, будто в первый раз.

А все ведь вполне закономерно и логически предельно просто. Замкнув собственый круг коммуникаций на своих мыслях, плане и сосуде, конечно, средь сия отчуждения от привычных доз контакта с социумом мозг хоть и божественного, но живого Короля выбрал наиболее жизнеподобное нечто и установил эмоциональные привязанности. Сколь бы этот простой логический вывод себе не отрапортовал в голове Бледный, он с самого начала идеи безаппиляционного убийства Черночерва переживал за сосуд.

Конечно чрезвычайным провалом будет потерять инструмент, в который вложили столько труда. Но разъедал душу не просто страх за клетку для Лучезарности.

Немыслимо, если этот пустотный гвоздь повредится фатально и эта фатальность перерастет в роковую.

Конечно, можно оторвать сосуду руку и у того отрастёт новая; он может потерять внутренние органы после раздавливания, пронзания насквозь, или еще каких атак Черноверва, однако это не отнимет работоспособности сосуда. Но вдруг, все же, есть те повреждения, кои пустота не срастит? Оставит разорванным в чудовищном состоянии скроенного по-иному шаблону нервной деятельности сосуда, и физически непригодным ни к войне, ни к миру. Немой и некоммуникабельный, достаточно агрессивный поломанный гвоздь, кой не сможет быть занят своим делом. Таковая судьба казалась уж очень незавидной.

— Вскоре тебе предстоит первое поистине сложное испытание перед главной целью в жизни. На убийство Черночерва придется выдвинуться весомой частью боевых сил Халлоунества в составе: Пять Великих Рыцарей, Полый Рыцарь, Бледный Король. Белая Леди останется на сей период в столице, однако нам все еще настрого запрещено затягивать, ибо инфекция не дремлет, а воздействие Черночерва уже ощущают на себе жители крайневосточных регионов в районе Края Королевства. Также были уловлены ситуации со схожими проявлениями у внешней охраны улья.

Приказываю как можно более полно придаться расслаблению в завтрашний выходной, после чего наоборот, потребуется выжать, в первую очередь, твою персону до предела. — Бледный змей пробегался по верхам своих планов, разъясняя ситуацию чёрной твари у себя под боком. Не то чтобы легкое разжевывание внутрянки сейчас требовалось. Но уж хотелось предупредить потенциальные неудачи заранее. Сосуд хоть по некоторым параметрам и имеет когнитивные способности на уровне едва обгоняющем табурет, в нужных аспектах обучаемость и интеллект безличностного создания поражали. И что червам спокойнее всегда знать грядущее предвиденного, что пустотной твари сподручнее ориентироваться в оговоренных наперед данных.

Иногда эта естественная схожесть раздражала, иногда разочаровывала, переодически даже пугала. Черное зеркало — будто сородич, подвергнутый болезни развития разума. Но то ведь не более чем обманка от восприятия?

Какой недуг ума не поразит столько безапилляционых плюсов! Просто уклоны природы где обораны, а где углублены до неприличия.

Будто хваля за всю глубинную невовлеченность, которая хоть и претила, являлась главной ценностью,

Бледный король сына гладит по белой морде, говорит "молодец" без слов. И немного так помолчав вдвоем, монарх удаляется. Скребущее чувство вины немного ублажено, приказы розданы, сосуд в порядке. А большего и не надо.

Кажется, черв стареет.

…

Слух Чистого сосуда концентрировался всецело на отзвуках удалившегося из покоев отца. Резко захлопнувшаяся дверь своим громким звуком привела в тихое бешенство после всего этого камнепада событий, эмоций и прочего. Но сейчас в черном хитине бурлила злоба, ибо маленький гнилой мозг немного замкнуло после всего в один день свалившегося. Клокотало под хитином, хотелось в мелкий щебень разнести окружение резко опостылевшей комнаты. Да не будь его морда пустой, черную тварь бы перекосило, а из пасти бы, честное слово, пошла пена. Какой Черночерв, какая слава, какие чувства, что за спонтанные касания и жалость короля? Недолго тишина душевного равновесия разливалась величием и все больные осколки чувств сейчас переплавились в ярость, дабы прогореть целиком.

Да даже в наказание не приемлит Чистый Сосуд жалости, — давился пустотный жук, ни то как злобствующий на родителей подросток, ни то как больной зверь.

Едва стукнули сутки без физической нагрузки, как уж сосуда корежит сильно и с перебором. Да, ему бесспорно нужно выжать себя до последнего в сражении с Черночервом, чем бы оное ни являлось. Да, вопросов много, но о том не сегодня. Раз уж так превратно извивается мозговая активность, точно стоит пойти спать, утро вечера мудренее.

“Не думай, не говори, не надейся, не”

И всю ярость как рукой сняло.

Так сосуд все же направился спать. По-простецки обыденно вытянулся он стрункой в качестве допустимой позы для сна, с наслаждением забывая факт своей принадлежности к живым существам и неудобности для таковых подобной позы. Зрение безропотно поддается команде расфокусировки, а остальные чувства пусть остаются настороже. Никто не шумел рядом, все запахи были свои родные.

Все, кроме тела, было как прежде. Поэтому, удостоверившись в мирной обстановке вокруг, жидкая чернота даже немного отпустил свою хватку с нервных окончаний. Можно смело поставить мандибулу на утверждение о глубоком безрассудстве. Но серый мозг четко знал, что это он же сам себя дурачит, так кусает сверхготовность и предусмотрительность. И отец, на коего только посмел скалиться неблагодарный отпрыск, приказал отдохнуть на протяжении следующих суток во что бы то ни стало. А это значит, что самое время расслабляться.

Чистый сосуд попытался уснуть.

…

Минуты вязко тянулись, путаясь с часами. Отключенная от нервной системы пустота аморфно раскинулась под оболочкой, наполовину игнорируя спонтанные дерганья шкуры или сигналы от нее же. Но что-то призрачное все еще не давало уснуть. Будто гвоздь уж было и выдернули из ножен, но кончик еще застрял в оных.

Внутренний счетчик времени заявил, что ныне тянется где-то второй так час от времени сна. Чтож, придется таки вновь сплести с мышечными волокнами щупальца пустоты да более отро чувствуя ввязаться в всамоусыпление.

На ощущение тело такое же, каким и оставлено. Немного помятое, но все еще хорошее и почти безупречное. Причина не в оболочке, а, как всегда, в голове. Когда пустота чуть отстала от нервного столба, столь прекрасно было хоть и частичное, но истинное отсутствие беспокойства. Но вот жидкая чернота прилила к мозгу и кривое подобие личности опять заработало на всю. Но в том же больном мозгу лежало решение проблемы, кое без единой мысли приведено в действие.

Чистый сосуд, подняв свои когтистые сильные руки, сомкнул пальцы на собственном горле. Мышцы, рефлекторно предугадывая грядущее, напряглись. У живой версии его тела планируемый трюк бы явно не вышел. Но пустотная тварь разве что потеряет сознание от пережатия одной из артерий, ибо его внутренности уже и так холодны, а когти не отпустят даже в критической ситуации, так как каждая лужа пустоты без единого центра будет сама по себе.

“Не думай,” – И руки с силой сжали глотку, заставляя хитин шеи скрипеть. В груди заныло, что-то задрожало, глаза резко сфокусировались, а сознание забило тревогу. Усилие, и вот когти не видны мозгу, а чернота в гемолимфных прожилках исполняла последний приказ.

Немного щекочет настороженность, но это только жучьему страшно. Пустота даже и двинуться не желает. Звон, писк в ушах, и слух пропал, за компанию отключилось мутнеющее зрение.

Не формируется понимание ситуации.

И, финиш, потеря сознания.

Конечно, способ превосходит безопасностью удары тупым предметом по белому панцырю до потери ориентации в пространстве. Да и инаковость природы позволяет практически безболезненно практиковать извращенную практику. Но стоит ли сон таких ухищрений?