Утопающий во лжи 19

Глава 1. Светоносный прорыв. Старик Ирчин.

Лев Жуковский.

Утопающий во лжи. Книга 19. Мир Сейлоста, место рождения новой реальности.

Глава 1. Светоносный прорыв. Старик Ирчин.

Положение стабилизировалось. Не сразу, разумеется. Подобные процессы вообще редко происходят быстро, если не считать тот случай, когда под словом «стабилизация», как любила говорить словами лозунгов ее корпорации Телиостра Лея Фрет, подразумевается полное уничтожение всех противоборствующих сторон. К сожалению, столь простой и действенный метод сейчас мне не подходил.

Поэтому приходилось действовать постепенно. Осторожно. Почти незаметно.

На всех направлениях небольшие группы моих подданных, возглавляемые старшими офицерами, готовили полноценный плацдарм для будущего вторжения. Они занимали отдалённые поселения, брали под контроль шахты, торговые пути и производственные кластеры, возводили укрепления и набирали новых солдат.

На фоне огромного населения мира Сейлоста их деятельность почти не привлекала внимания.

Несколько тысяч чужаков терялись среди сотен городов и десятков, даже сотен миллионов хуманов. Осколок мира слишком долго блуждал в Бездне, чтобы появление очередной группы иномирцев стало событием действительно значимого масштаба.

Пришельцы здесь никого не удивляли, из числа властной верхушки, конечно. Их опасались. За ними следили. Иногда пытались обмануть, ограбить или подчинить. Но само их существование воспринимали как ещё одно последствие жизни в мире, чьи границы давно истончились. Правда сами рядовые хуманы думали, конечно, иначе, из-за морока, наведенного на их разумы. И не о каких вампирах или демонах не подозревали.

Опять же, мои офицеры не торопились объявлять о новых порядках. Они сохраняли старые названия должностей, оставляли чиновников на местах и не требовали публичного поклонения Великому Ирч’Ину. Даже налоги поначалу собирали по прежним законам и положенную часть отчислений направляли выше, лишь незаметно изменяя направление потоков ресурсов от новых и захваченных производств.

Местные хуманы видели новые патрули. Безопасные дороги. Возвращение воды в пересохшие резервуары. Исчезновение банд, десятилетиями державших в страхе целые кварталы крупных городов. При том что под шлемами новых доспехов, они часто уже не узнавали тех самых бандитов, ставших на стражу их же безопасности. Но разве это было важно?

Да и большинство простых жителей мира Сейлоста не знали, что за существа скрываются под закрытыми забралами шлемов. Ведь использовать Системную справку не так просто, когда бойцы пролетают на тяжелых боевых платформах на полной скорости.

Тем более, для большей части населения был виден именно конечный результат, влияние, конкретно на их жизни. И им этого было достаточно.

Смертных редко интересует, кому в действительности принадлежит власть, пока им позволяют жить, растить детей и не бояться, что их очередной ночью перебью окуренные наркоманы ради развлечения и сожгут их дома после этого. А если новая власть ещё и оказывается полезнее прежней, то недовольство быстро превращается в осторожное одобрение.

Особенно если правильному выводу немного помочь.

И для этого, сознания значимых фигур были изменены. Где-то хватало лёгкого воздействия: убрать излишнюю подозрительность, усилить уже существующую симпатию, заставить чиновника заметить очевидную выгоду от сотрудничества. В других случаях требовалось серьёзнее исправлять память и отношение к моим офицерам.

Я не превращал их в безвольных рабов. В этом не было необходимости. Раб, неспособный самостоятельно принимать решения, полезен лишь при выполнении простейших приказов. Для управления городом, фабрикой или торговым домом требовалась личность, со знаниями, опытом, и что главное амбициями и пониманием местных порядков.

Поэтому я сохранял их разум. Лишь убирал самые опасные мысли. Желание предать. Попытки тайно связаться с центральной властью. Надежду дождаться удобного момента и нанести удар в спину.

Ведь на первых порах следовало исключить даже тень возможной измены. Позднее, когда новые порядки укоренятся, а сотрудничество начнёт приносить ощутимую выгоду, столь пристальное наблюдение за частью руководства уже не понадобится с моей стороны.

Впрочем, далеко не везде приходилось воздействовать на сознание.

Часть вопросов решал банальный подкуп. Кредиты, очки Системы, редкие артефакты, лечение и возможность повысить Живучесть до невообразимых для них величин, убеждали смертных ничуть не хуже сложного ментального плетения. Иногда даже лучше, поскольку жадный хуман, уверенный, что обманул нового владыку и выгодно продал свою верность, служил значительно усерднее зачарованного.

Он защищал не чужие интересы. Свои. А значит, действовал искренне.

Впрочем, не все сознания на этот счет были со мной согласны. И частично из-за того, что внедрение источников истинного света в души важных для меня руководителей, в какой-то мере, как раз и превращало их в рабов. Пусть не моих, но рабов истинного света. И с каждым днем мои закладки в их разумы становились лишь ненужными ментальными конструкциями, которым уже было не суждено сработать.

Но тут я был честен, как перед своими верующими, так и перед самим собой, разделяя эти тенета рабства света с ними наравне. Борясь с этим незаметным влиянием. Все же мы либо вместе сможем найти выход из этих рабских оков, либо посвятим свои жизни вечному служению. И эта бескомпромиссность, она придавала мне сил, как и сотни тысяч преданных мне верующих. Пусть они не знали об этой борьбе, но именно они придавали мне сил сражаться до конца.

Но этот малый спор в моих разумах, по поводу позиции и отношения к рабству, да и самому понятию, что это такое на самом деле, а также к моим новым возможностям по изменению памяти простых существ, казалось, не прекращался никогда, и как мне виделось тут не было единственно правильного ответа. Да и как не жаль, перед лицом этого вопроса, я был абсолютно одинок, и никто не мог мне подсказать нужного решения, и тех границ, которые я должен был бы соблюдать. Казалось, что их и вовсе не было. Ну или часть моих внешних разумов, уже подвергшихся необратимым изменениям от влияния света лишь, пытались убедить изолированные сознания в том, что в служении свету, в стремлении добиться истинной силы нет никаких рамок, за которые нельзя было бы переступить, чтобы достигнуть наивысшего результата.

Впрочем, подобные мысли вызывали в моем истинном сознании, неприятные ассоциации с глубинными разведчиками лорда Асхока, которые давно забыли хоть о каких-либо рамках. Как и сам Антерос…

Так вот. В основном мои офицеры шли мирным путём. Что позволяло еще меньше привлекать к себе внимание.

Леур занимался развитием Порфоса. Улер превращал разрозненные шахты и плавильни в единый укреплённый кластер. Лея Фрет расширяла влияние через торговлю и лечение, а Тхагаси одним своим присутствием заставлял местных архонтов относиться к её предложениям с должным вниманием. Тогда как Мареш, Елар и Омстрел были заняты не менее важными направлениями, налаживая жизнь в отдаленных городах, практически на границе континента Техоль. Что, впрочем, у них получалось не хуже моих остальных верных подданных. Особенно проявили себя Миртус и Тикас, сумев даже превзойти Мериозода с его волколаками, нагнав жути на местную власть так сильно, что мне даже почти не пришлось вмешиваться в их разумы. А с группами воинствующих банд аборигенов они путем внушений и небольшого вредительства их здоровью, частичным отрыванием пальцев, добились полного подчинения. Впрочем, ядра истинного света я все равно новым воинам моей армии внедрил.

На этом фоне меня, наверное, больше всего радовала Кари, с ее Кусакой. Такой дисциплины, казалось, не смог добиться от подчиненных и окружающих даже Тхагаси. Все же когда-то совсем мелкая лесная крыса превратилась в настоящего каменного дракона, пусть не своей сутью, но внешним видом уж точно. Да и Кари во многом очень сильно выросла над собой и свою ярость, теперь сдержанную реализовывала в абсолютный контроль и дисциплину. Которая передавалась и ее младшим офицерам. Так что удаленный, окраинный город Фарсорт, принял новую власть в лице Кари особенно трепетно. При том что, казалось, одна только смерть главы местной банды сумела изменить отношение и ход мыслей десятков тысяч хуманов. До того Куска был убедителен в роли палача. При этом одна смерть уберегла даже не десятки и сотни, а тысячи, которые случались при переделе власти в других областях куда я направил моих драгоценных проконсулов.

Так что мои офицеры захватывали власть, почти не проливая кровь. Изменяли жизнь целых провинций так осторожно, что население не успевало понять, в какой именно момент прежние порядки перестали существовать.

Так что только мы с Себией могли не ограничивать себя в использовании силы. Именно для этого нам предоставили форт Грозный Грюнлих. Северная стена являлась местом, где разрушения не требовалось скрывать. Здесь никого не удивляли горящие укрепления, исчезнувшие до самого основания гарнизоны и горы мёртвых тварей. На фоне бесконечной войны даже самые странные проявления нашей силы можно было объяснить особенностями иномирской армии и технологиями, добытыми в других мирах.

На этом направлении всё тоже складывалось удачно. Слишком удачно.

Желая проверить могущество моей драгоценной верховной жрицы, а возможно, просто надеясь избавиться от подозрительных чужаков, часть союзных войск на нашем направлении фронта начала отступление, прямо во время крупного прорыва демонических отродий.

Они бросали укрепления без боя. Оставляли позиции без видимой на то причины. Не отвечали на запросы по дальней связи. Уводили артиллерию и мобильные резервы ко второй линии, открывая порождениям Бездны путь с не защищенных флангов к нашему форту.

Вероятно, командующие рассчитывали, что демонические твари окружат Грозный Грюнлих и уничтожат весь гарнизон. Если же Себия выживет, генералы получат точные сведения о её возможностях, ничего при этом не потеряв.

По крайней мере, так им казалось. На самом деле они оказали мне неоценимую услугу.

Во-первых, показали свою истинную суть и этот образ недоверия наконец-то обрел конкретные имена и звания. Сами. Без пыток, чтения мыслей и сложных проверок с моей стороны. Даже чтение потоков ментальной связи не понадобилось использовать через сложный ритуал. Я всего лишь находился под покровом невидимости рядом с принимающими приказы командирами соседних фортов.

Каждый командир, намеренно оголивший участок фронта, каждый чиновник, поддержавший это решение, и каждый офицер, передавший демонам сведения о наших позициях, попал в отдельный список. Список архонтов, чьи жизни теперь уже не будут прежними.

Желать мне вреда не запрещалось. Но сообщать об этом столь открыто было неразумно.

Впрочем, некоторые из этих хуманов ещё могли пригодиться. Другие однажды исчезнут, а их места займут более благоразумные существа. Торопиться с решением их судеб я не собирался. Однако, они сами позволили мне по этой цепочке приказов выйти на их тайное руководство, пусть не прямо сейчас, но в скором времени. Ведь с помощью формы призрачной проекции я мог проникать практически под любые защитные барьеры, не привлекая к себе внимания. Считывая мысли необходимых фигур в этом масштабном замысле. Да и перенести даже могучих генералов в мой домен было не слишком сложно, учитывая мои огромные энергетические возможности.

Ну и, во-вторых, отступление соседних войск увеличило приток демонических тварей. Оставленные без защиты проходы манили порождений Бездны. Они стекались к нашим позициям из ущелий, пещер и горных долин. Стаи объединялись в орды, слабые шли следом за сильными, а некоторые достаточно разумные демоны даже пытались управлять нападающими. В какой-то миг возомнив что им удастся прорвать эту проклятую защитную стену.

Каждая такая атака, каждая подобная волна отродий Бездны приносила ресурсы. Очки Системы. Эссенции. Тела для исследований. Редкие органы. И, разумеется, души.

Жнец смерти мог поглощать их почти без ограничений и не вызывая лишних вопросов. Для окружающих подобное поведение выглядело естественно. Нематериальная тварь, подчинённая огненному нефилиму, пожирала души убитых демонов, чего ещё ждать от такого существа?

Впрочем, жнецом смерти мою призрачную проекцию Арзула называли преимущественно испуганные глупцы. И близко не понимающие истинного положения вещей и опасности фамильяра могучего огненного нефелима, прибывшего из-за грани миров.

Они видели чёрный балахон, лишённый лица капюшон и руки, которыми можно было вырвать душу из ещё живого тела. Этого хватало, чтобы разум сам достроил знакомый и понятный образ. При том что эти трусы испытывали страх, даже не имея возможности проверить мой образ идентификацией.

Более могущественные архонты смотрели глубже. Их пугало не внешнее сходство с древними легендами мира Сейлоста. Они понимали, что всё значительно хуже.

По официальной версии, Себии служило существо, способное принимать форму нематериального чудовища. Чудовища, которое никак не могло быть гоблином, чтобы не показывала им идентификация.

Ведь детальная идентификация действительно показывала казавшиеся невозможными данные. F ранг. Двадцать четвёртый уровень. Раса Гоблин. И параметры, которыми не должно было обладать существо подобного ранга.

Генералы, имевшие опыт борьбы с порождениями Бездны, не спешили верить очевидному. Они предполагали наличие скрытых параметров, особой расы, пространственного искажения или намеренной подмены Системной информации.

Некоторые приходили к ещё более неприятному выводу. Жнец являлся лишь проекцией. Тенью. Частью существа, настоящее тело которого находилось где-то в другом месте. Как это часто делали злые духи С ранга. Как это делал знакомый мне Белиостр.

Такие архонты начинали опасаться Себию значительно сильнее. Ведь если её призванный раб обладал подобными возможностями, то какой силой располагала сама хозяйка такого чудовища?

И пусть опасаются. Страх не всегда заставляет противника действовать неразумно. Иногда он помогает ему проявить редкую мудрость и отказаться от поспешного нападения.

Впрочем, всё это оставалось частными случаями.

По моим расчётам, они не создавали серьёзных проблем в будущем. Ведь иномирцев на северной стене хватало и без нас. Одни пришли через случайные проколы, другие являлись потомками существ, оказавшихся на Сейлоста несколько поколений назад. Среди них встречались странные расы, изменённые скверной или мутациями хуманы, собакоглавцы и разумные создания Бездны что прижились в этом мире, и чьё происхождение не могли установить даже местные учёные. И кровавые плетни, инфернальные твари из нижних слоев Бездны, способные принимать внешне любую материальную форму, называвшие себя вампирами, были тому прекрасным примером.

За долгие десятилетия скитаний осколка по Бездне они нашли собственное место в этом блуждающем мире. Кто-то служил в частных армиях. Кто-то торговал. Кто-то добывал редкие ресурсы за первой линией обороны. Иные основывали закрытые поселения, куда не пускали чужаков.

Свою истинную природу большая часть иномирцев старалась не выставлять напоказ. Умные существа понимали: необычность привлекает внимание, а внимание рано или поздно заканчивается попыткой подчинить, изучить или уничтожить.

Исключением можно было считать как раз ковен кровавых плетней. Эти не скрывались. Они добывали кровь в промышленных масштабах, содержали фермы доноров и заключали официальные соглашения с несколькими городами. Их деятельность вызывала отвращение у части управляющей верхушки, но кровопийцы умели соблюдать меру.

Они не брали больше, чем разрешалось договорами. Не охотились в городах без меры, где им предоставляли легальные поставки. Уничтожали диких сородичей, нарушавших правила.

В результате возникло шаткое равновесие. Этих тварей не любили, но и не пытались истребить, понимая, что война принесёт больше жертв, чем их существование. Впрочем, с этой позицией местных я был полностью несогласен. Ведь, терпели их в основном потому, что это было выгодно. Не рядовым хуманам, конечно.

Но от того и мои подданные тоже находили укромные места. Только, в отличие от большинства иномирцев, они не создавали новых проблем. Они решали старые. Причем, радикально.

Охраняли дороги. Уничтожали демонические культы. Восстанавливали производство. Захватывали рейдеров живыми и превращали их в полезных работников, солдат или, в особо тяжёлых случаях, материал для экспериментов. Последнего местные не видели. А потому продолжали считать нас на удивление гуманной силой. Ведь мы лечили неизлечимых, точнее тех, у кого просто не было кредитов на это, и тем самым медленно, но верно подтачивали страх со стороны местных по отношению к моим войскам.

И от всего этого, но не только, население континента Техоль росло. Впрочем, оно росло и до нашего прибытия, причем, ударными темпами.

Согласно собранной статистике, местные чернокожие хуманы размножались лишь немногим медленнее гоблинов мира Асшор. Даже постоянные нападения, болезни, эманации Бездны и хаоса что проникали в этот мир, нехватка ресурсов и гибель целых поселений не могли полностью переломить эту тенденцию.

Мир умирал. А его жители продолжали рожать детей.

Это не вызывало во мне положительных чувств. Не потому, что я желал хуманам исчезновения. Напротив, большое население могло стать ценнейшим ресурсом для развития домена, производства и укрепления пока еще лишь зарождающейся веры. Хотя именно в этом я не был полностью уверен.

Тревожила иная мысль. Кто-то увеличивал количество душ. Сознательно или нет.

Если местный владыка готовил последнюю жатву, то рост населения был не признаком надежды, а откармливанием стада перед закланием. Впрочем, пока это оставалось лишь подозрением.

Все же основное внимание я сосредоточил на душах порождений Бездны, обитавших по ту сторону пространственных проколов. Работа продвигалась бойко.

Каждый достаточно стабильный разрыв становился для меня дорогой на охоту. Себия вела армию вперёд, отбрасывала тварей от укреплений, выжигая скверну неодолимыми волнами света и обеспечивала видимость преследования. Я же переходил грань, менял форму и начиналась истинная жатва душ.

Направление оказалось чрезвычайно перспективным.

За следующий месяц, третий, проведённый мной на осколке мира Сейлоста, мне удалось получить ещё 6901,8 единицы Силы души, подходящей для насыщения проклятия.

Насыщение проклятия Тхазара продолжало увеличиваться. Медленнее, чем хотелось бы. Но достаточно быстро, чтобы конечная цель больше не казалась недостижимой.

Тем временем и в Сосуде душ Арзула дрожали тысячи пойманных искр. Они метались в созданной псевдореальности, пытались скрыться друг в друге и рвали призрачными когтями ледяную паутину. Некоторые всё ещё верили, что смогут найти слабое место. Другие уже поняли истину. И кричали. Их голоса сливались в непрерывный гул, напоминавший далёкий рокот океана. Только вместо воды там плескались отчаяние, ненависть и ужас существ. Впрочем, эти метания довольно быстро прекращались и вместилище душ Арзула кристаллизовало новые души, в единую форму, и лишь сильнейшие могли сопротивляться на протяжении многих дней и месяцев.

Находясь в домене, я поглотил очередную душу из кристалла, и кровавая оболочка рассыпалась невесомой пылью. Сгусток тёмной эссенции потянулся к проекции Арзула, распадаясь на тончайшие нити. Чужая воля попыталась сопротивляться, но исчезла прежде, чем успела сформировать осмысленное проклятие.

Внимание! Поглощено 0,7 единицы СД (24,3835/-)

Внимание! Поглощенные души насыщают Великое проклятие Тхазара на 0,7 единицы СД (17932,1/50000)

Почти восемнадцать тысяч. До требуемых пятидесяти оставалось немало, однако темп радовал. Ещё несколько спокойных, удачных месяцев, и удастся перейти на следующий ранг проклятия. Увидеть наконец, что такого невыполнимого там могло быть, раз даже лорд Асхок считал, что снять его невозможно.

Я должен был испытывать удовлетворение. Но не испытывал.

Нарастающая тревога не позволяла насладиться плодами трудов своих.

Поначалу это было всего лишь слабое предчувствие. Незначительное напряжение, которое можно списать на несовершенство призрачной проекции или постоянное воздействие окружающей меня энергии Бездны.

Однако с каждым днём ощущение становилось сильнее. Казалось, что нечто приближается. Огромное. Неизбежное. Скрытое за слоями пространства и чужими мыслями.

Я проверил позиции своих проконсулов. Ни нападений. Ни подозрительной активности властей. Ни массовых исчезновений.

Я проверил чиновников, чьё сознание подвергалось корректировке. Через амулет, слабый аналог навыка Безграничные тенета истинного света это было сделать легко, в пределах десятка верст относительно моей позиции.

Их воспоминания оставались стабильными. Признаков чужого вмешательства не имелось. Кроме, конечно, общего уровня морока самого мира Сейлоста. Локальные метки работали. Переход в домен оставался тоже скрытым от чужих глаз.

При этом континентальная ритуальная сеть ещё не была готова даже на малую часть и потому не могла вызвать серьёзных энергетических возмущений. Тем более я создавал ее таким образом, что до активации обнаружить ее будет практически невозможно.

Дополнительное укрепление Грозного Грюнлиха тоже ничего не изменило. Себия восстановила часть стен, установила новые защитные формации и превратила подземные уровни в полноценную крепость. По моим чертежам вдоль укреплений проложили металлические линии, которые в будущем должны были стать северным узлом великого ритуала.

Однако, тревога не ослабла. Напротив. Она нарастала. В какой-то момент я начал склоняться к самому неприятному выводу.

Мою истинную силу раскрыли. Возможно, кто-то проследил за переходами через прокол на планы Бездны. Увидел тело демонического Бога. Почувствовал связь проекции Арзула с Чревом миров древа реальности.

Или местный владыка наконец обратил внимание на исчезающие души и понял, что среди защитников стены появился не просто иномирский наёмник.

И если это так, то пребывание на этом благословенном для меня осколке оказалось под угрозой.

А планов на осколок мира Сейлоста я имел слишком много.

Причем снятие проклятие Тхазара было не самым важным, точнее переход на следующий ранг. Ведь в борьбе против влияния света, как не странно я не возлагал именно на него больших надежд просто потому, что не видел причин тому же лорду Асхоку врать мне перед моей смертью. Как раз сам этот факт делал его слова наиболее правдивыми. Так вот во многом, надежды защититься от влияния света я возлагал именно на пробуждения домена, и для этого осколок мира Сейлоста подходил для меня как можно лучше. Тут и доступ к считай неограниченным ресурсам Бездны с их душами, которые позволяли мне копить энергию Силы души для пробуждения домена. И сто миллионов хуманов, которых можно было бы превратить в подданных, если осколок действительно приближался к гибели.

Терять всё это из-за преждевременного раскрытия было бы крайне неприятно.

И все же я начал готовить пути отступления. Не потому, что собирался немедленно покидать этот осколок, но и оказаться не подготовленным я точно не желал.

В домене усилили охрану пространственных узлов. Ключевым офицерам передали дополнительные метки. Себия получила приказ быть готовой к немедленному перемещению армии. Лея Фрет начала незаметно выводить из Турхора наиболее ценные товары и оборудование.

Проконсулы ничего не спрашивали. Вероятно, решили, что приближается очередной этап моего великого замысла. В каком-то смысле так оно и было. Но даже я не мог предвидеть все вероятности. Особенно когда их намеренно скрывали даже от ритуалов предвидения. Впрочем, как бы я не сокрушался на этот счет, но в них у меня большого опыта не было. Точнее, ощущая во время ритуала большую тяжесть энергий Эфира, я намеренно уходил от этих линий, не желая быть затянутым, возможно в смертельный вариант вероятности своей жизни, из которого не удалось бы выбраться, как это уже случалось со мной.

Разгадка пришла неожиданно.

Один из хаотических разломов открылся всего в двух сотнях вёрст от наших позиций форта Грозный Грюнлих.

Само по себе событие не выглядело необычным. На севере осколка мира Сейлоста пространство рвалось регулярно. Но этот разлом отличался.

Он возник без привычного выброса энергии тьмы. Даже сама Бездна словно бы не имела к нему никакого отношения. И уже одно это заставляло напрячься даже меня. Разве что я был спокоен, ведь мог в любой момент начать эвакуацию, собрав свои войска и выдвинувшись в один из планов Бездны, которые отметил для себя.

Сначала над одной из горных долин появилась тонкая светлая линия. Она протянулась от вершины к вершине, будто невидимый клинок рассёк само небо.

Затем линия раскрылась. Из неё хлынул свет. Не золотой. Не белый.

Он обладал сложным, почти невозможным оттенком, в котором смешивались холодное серебро, мёртвенно-бледная лазурь и сияние, похожее на отблеск далёкой звезды в глазах покойника.

Энергетический фон оказался странным. До боли знакомым.

Я узнал его прежде, чем сумел осмыслить. По одному только цвету. По характеру колебаний энергии. По тому, как истинный свет в ядрах моих воинов отозвался на далёкое сияние.

Они задрожали. Сама их суть дрогнула. Словно почуяв родственную стихию, её воплощение. И все же находясь в призрачной форме Арзула, в полной мере я не мог ощущать чистоту этой энергии, и трепет моих воинов. Сам же не чувствуя ничего подобного.

Напряжение же, мучившее меня последние дни, исчезло. Мгновенно. Не постепенно ослабло, а оборвалось, будто натянутую струну перерубили.

Источник тревоги находился там. За новым разломом. Я направил к нему разведывательные дроны.

Разведывательные аппараты поднялись над фортом и ушли на северо-восток, передавая изображение с пиктокамер. Несколько раз сигнал искажался из-за буйства потоков энергии, но операторы сумели удержать связь.

На экранах проплывали чёрные вершины. Заснеженные склоны. Глубокие ущелья, на дне которых шевелилась непроглядная тьма.

Чем ближе дроны подбирались к разлому, тем сильнее менялось окружающее пространство.

Снег начал светиться. Камни покрылись тонкими золотистыми прожилками. Тени исчезли. Каждый предмет оказался освещён одновременно со всех сторон, словно само понятие тьмы было насильно вырвано из этой части мира.

А затем из прокола стали выходить они.

Преаты света.

Первая фигура шагнула через разрыв медленно, почти торжественно.

Высокое существо в сияющих доспехах. За спиной раскрывались длинные крылья, состоявшие не из перьев, а из сотен тонких пластин материализовавшегося света. В руках преат держал копьё, острие которого напоминало заключённое в металл ядро звезды.

Следом появился второй. Третий. Десятый. Они выходили молча, выстраиваясь на каменной площадке перед разломом. Ни один не оглядывался, не проверял местность и не демонстрировал неуверенности.

Они знали, куда пришли. Знали, что ищут. И лишь мысль промелькнула у меня в сознании. Лишь бы не меня они искали. Ведь это сильно осложнило бы мои планы.

За первыми рядами показались более крупные фигуры. Некоторые обладали четырьмя крыльями. Другие несли массивные щиты, исписанные рунами. Между ними двигались создания, напоминавшие живые статуи из белого металла.

Это не было случайным сопряжением, я ощущал это доподлинно по нитям энергии, исходившим от разлома. Это была не стая тварей, воспользовавшаяся нестабильностью пространства.

Через разлом проходила армия. Организованная. Подготовленная. И направленная кем-то, кто умел скрывать своё приближение даже от моего восприятия и ритуалов предвидения. Впрочем, возможно существа света были защищены особой благодатью и их судьбы в веренице вероятностей было невозможно узреть даже Богам.

Я смотрел на изображение с пиктокамер и впервые за многие дни чувствовал не тревогу.

Интерес.

Преаты света не являлись обычными элементалями. Их души обладали сложной структурой. Внутри же их сияния угадывались тёмные включения, крохотные, почти незаметные пятна иного света, но слишком правильные, чтобы быть случайными.

Они принесли с собой истинный свет. И что-то ещё. Что-то знакомое.

Изображение дрогнуло.

Один из преатов внезапно поднял голову.

Посмотрел прямо в пиктокамеру дрона, хотя он находился в нескольких вёрстах от него и скрывался частично за вершиной горы.

На миг мне показалось, что преат смотрит не на разведывательную машину. А на меня.

Преат поднял копьё. Экран залило сиянием. И картинка с пиктокамер исчезла.

Глава 2. Приведение неверных к престолу истинного света! Старший ареох Грохилиас.

Престол требовал от меня действий. Престол ждал результата. И я не имел права его подвести.

Его воля не звучала словами и не нуждалась в приказах. Она проистекла сквозь наши души вместе с сиянием, наполняла доспехи, пульсировала в оружии и заставляла крылья трепетать в предвкушении грядущего очищения. Каждый преат чувствовал её с первого мгновения своего рождения и до того священного часа, когда его искра возвращалась к Великому Свету.

Мы были руками Престола. Его мечами. Его беспощадным милосердием.

Когда хранители обнаруживали очередной клочок земли, брошенный в бескрайнюю Бездну, его надлежало очистить. Выжечь скверну. Освободить заблудшие души от страха, желаний и мучительной привязанности к обречённой оскверненной тьмой плоти.

А затем вознести осколок к верхним планам бытия. Присоединить его свет к Престолу.

Таков был извечный порядок. Такова была наша священная обязанность.

Ведь жизнь, упавшая во Тьму, неизбежно становилась пищей для Бездны. Смертные продолжали цепляться за разрушенные города, рождали детей среди руин и убеждали себя, что их существование ещё имеет смысл. Они строили стены, зажигали светильники и молились мёртвым проклятым богам, не понимая очевидного: каждый их страх, каждая страсть и каждая смерть укрепляли ту силу, что однажды поглотит их окончательно в ненасытной тьме. Они называли это выживанием. Мы называли предательством Света. Предательством истинной жизни.

Два малых цикла назад хранители света уловили стихийные излучения нового осколка.

Слабые. Неровные. Едва различимые среди бесчисленных течений Бездны. Но излучения оказалось все-таки достаточно близко, чтобы его удалось зафиксировать.

И всё же на поверхности обречённой земли ещё трепетала жизнь. Миллионы душ продолжали мерцать во мраке, словно искры, случайно просыпанные в бездонную пропасть. Осколок был огромен по меркам подобных находок, а его реальность сохраняла достаточную плотность, чтобы сопротивляться окончательному распаду.

Именно поэтому Совет Престола не стал медлить.

Легионы света готовились к отправлению два малых цикла. Два долгих малых цикла, в течение которых в священных чертогах не умолкали песнопения, а потоки очищающей энергии сходились к пространственным вратам.

Передо мной простиралась бескрайняя равнина белого камня.

Над ней не существовало неба в привычном понимании. Вместо него раскинулось золотое сияние верхних планов, без светила, теней и мёртвых звёзд ложных богов. Свет здесь не падал сверху. Он исходил отовсюду, наполнял пространство и проникал в каждую частицу материи.

На равнине подле крепости Верховного Ахшориоса, перед огромной аркой врат выстраивались легионы. Ряд за рядом. Крыло к крылу. Копьё к копью.

Тысячи преатов стояли в неподвижности, похожие на идеальные изваяния, отлитые из ослепительного металла. Их лица скрывали безликие шлемы, а за спинами покоились сложенные крылья. У каждого в груди горела искра Престола, частица высшей воли, не позволявшая усомниться в предназначении.

Над строем возвышались ареохи. Высшие проводники Света. Командиры легионов, несущие ответственность не только за победу, но и за чистоту душ подчинённых. Их крылья сияли ярче, доспехи покрывали священные письмена, а оружие было способно рассекать не одну лишь плоть, но и связь нечестивцев не только с тьмой, но и с проклятыми нитями пожирателя, или как они сами называли его на своем извращенном наречии «Системой».

Между легионами двигались живые бастионы.

Исполинские фигуры из белого лазурита и истинного золота, внутри которых не существовало ни плоти, ни привычной души. Их тела служили вместилищами концентрированного Света. Во время сражения они должны были развернуть очищающие поля, выжигающие скверну на многие тысячи шагов вокруг.

Дальше ожидали своей очереди хоры вознесения. Их песнь ещё не звучала. Но я уже ощущал заключённую в них мощь.

Когда падёт последнее серьёзное сопротивление, хоры соединят голоса и проведут великий ритуал. Души, очищенные от скверны, поднимутся к Престолу, а сама реальность осколка начнёт отрываться от потоков Бездны.

Если в мире сохранилось достаточно внутренней энергии, его удастся вознести целиком. Если нет, мы заберём лишь самое ценное. Души. Память. Остатки мирового ядра. Всё прочее сгорит в очищающем свете Престола.

Тем временем разведка уже проникла на осколок. Невидимые эхиты света прошли сквозь истончённую грань бытия задолго до открытия основных врат. Эти создания не имели постоянных тел. Они скользили между потоками энергии, наблюдали за смертными, читали поверхностные отголоски их разума и наносили на карту главные источники заражения.

Их донесения не вызывали опасений. И все же местное население оказалось глубоко осквернено.

Хуманы десятилетиями жили среди энергий Бездны. Они пользовались дарами проклятой «Системы», заключали сделки с демонами, создавали оружие и строили оборонительные линии, надеясь сохранить своё жалкое существование. Тем самым лишь еще сильнее подвергаясь заражению тьмой и скверной.

К тому же, часть из них открыто служила порождениям Тьмы. Другие продолжали молиться существу, называвшему себя Богом. Но истинный Свет в их душах почти угас.

Эхиты изучили силы изменников. Нашли укрепления. Проникли в города. Определили основные защитные узлы и места сосредоточения личных армий адептов пожирателя. Им удалось даже приблизиться к центру осколка, где ощущалось присутствие воли, управлявшей остатками мирового ядра.

Именно она могла стать единственным серьёзным препятствием.

Впрочем, Совет не выражал тревоги по этому поводу. Значит, и я не должен был сомневаться.

Местные хуманы выстроили на севере континента протяжённую оборонительную линию. Сотни фортов, тяжёлые орудия, защитные купола и несколько эшелонов войск должны были сдерживать существ, прорывавшихся из стихийных разломов.

Неплохая защита против неразумных тварей. Против легионов Престола она не значила ничего.

Мы сметём стены яростным потоком Света. Наши живые бастионы примут на свои щиты первые удары. Преаты поднимутся над укреплениями, уничтожат артиллерию и рассекут защитные формации. Хоры подавят волю сопротивляющихся, после чего останется лишь провести очищение их душ, дабы они не несли в будущие вероятности мироздания скверну в своих душах.

Храбрость наших братьев и сынов света не оставит неверным надежды. Тем более что уровень местных технологий был прискорбно низок. Они создавали сложные машины, но почти не понимали природы энергии, которой пользовались. Их оружие зависело от редких материалов и грубых накопителей. Магию смертные воспринимали как набор разрозненных навыков, дарованных им пожирателем, а не как единый закон бытия.

Именно наличие проклятой «Системы» окончательно доказывало глубину их падения.

Древнейший враг Престола уже пустил корни в души обитателей осколка. Он присваивал их поступки. Превращал убийства в единственно важную цель их существования. Оценивал страдания живых существ. Раздавал силу тем, кто соглашался следовать его правилам. Правилам пожирателя.

«Система» приучала смертных видеть в других существах добычу. Заставляла жаждать новых уровней, способностей и очков. Даже самые благородные намерения она обращала в сделку, а сострадание измеряла выгодой.

Там, где появлялась «Система», рано или поздно рождался Хаос и тьма в душах существ. Она пожирала все на своем пути, демонстрируя лишь бесконечную жажду и стремление опустошить мироздание в угоду своей жажды, поглотив в итоге и свет, и тьму.

Потому мы ожесточенно боремся с пожирателем, во всех его проявлениях.

И потому каждое освобождённое от её цепей существо становилось ещё одной победой первородного Света.

Мы несли неверным спасение. Даже если ради него приходилось уничтожать тела. Даже если они кричали, проклинали нас и пытались сопротивляться. Разве ребёнок благодарит лекаря, отсекающего поражённую скверной конечность? Разве безумец способен осознать милосердие того, кто удерживает его от прыжка в пропасть?

Смертные не понимали. Их понимание не требовалось. Когда Свет очистит души, они сами осознают ошибку.

Эти мысли на краю моего сознания, пока до открытия врат оставалось несколько тягостных мгновений.

Я стоял на возвышении перед центральным легионом и смотрел на безупречные ряды воинов. Мой легион. Моя ответственность. Мой путь к дальнейшему возвышению, не к силе, к служению свету.

На золотых пластинах доспеха отражалось сияние верхних планов. За плечами покоились четыре крыла, знак старшего ареоха и более трёхсот успешно проведённых очищений. В правой руке я держал копьё Приведения, выкованное у подножия Престола.

В его острие горела запечатанная звезда. Лишь малая искра первородного света, однако для смертных и её хватило бы, чтобы обратить целый город в белый пепел.

Я ощущал себя спокойным. Уверенным. Почти умиротворенным. Предстоящий поход не казался сложным. Обычное очищение павшего мира. Ещё одна ступень на пути служения.

Если всё пройдёт успешно, Совет мог возвысить меня. Даровать звание Высшего ареоха. Позволить приблизиться к внутреннему кругу Престола и получить ещё одну искру Света для моего ядра. Тогда мои крылья умножатся, восприятие расширится, а голос сможет направлять не один легион, но целый сонм легионов.

Эта мысль наполняла меня священным трепетом. Разумеется, личное возвышение не являлось целью. Оно было лишь наградой. Знаком того, что Престол признал моё служение достойным.

Так я говорил себе. И верил в успешность и этого похода.

До открытия врат оставалось совсем немного времени, когда по равнине пронёсся звон.

Не звук тревоги. Короткий перелив, обозначавший прибытие вестника Совета.

Из сияния спустилась одинокая фигура. Старший преат сложил крылья и опустился перед возвышением на одно колено. Его доспехи были покрыты пылью переходов, а сияние вокруг тела колебалось сильнее обычного.

В руках он держал свиток. Послание выглядело как свёрнутая полоса света, по поверхности которой двигались золотые знаки. Каждый символ исчезал, едва успев появиться, чтобы никто, кроме предназначенного получателя, не смог прочесть волю Совета.

— Старший ареох Грохилиас, — произнёс вестник, склонив голову. — Вам направлено срочное послание от Совета Престола.

Я протянул руку. Свиток лёг в ладонь и сразу утратил материальную форму. Свет проник сквозь доспех, по энергетическим каналам поднялся к груди и коснулся разума.

Окружающий мир исчез. На несколько мгновений передо мной осталось лишь безграничное сияние. А затем в сознании зазвучали голоса. Не один. Десятки.

Они произносили единые слова, но каждый голос вкладывал в них собственный смысл.

— Совет возлагает большие надежды на этот осколок.

Перед внутренним взором возникли переплетающиеся нити. Тысячи судеб сходились в одной точке, разделялись и вновь соединялись, образуя узор непостижимой сложности. Я не мог рассмотреть его целиком. Стоило сосредоточиться на отдельной линии, как остальные тускнели и исчезали.

— Он видится в потоках времени важным элементом мозаики судеб.

Нити дрогнули. Некоторые оборвались. Другие вспыхнули ослепительным пламенем. На краткий миг мне показалось, что в центре узора находится чёрная фигура. Маленькая. Почти незаметная на фоне осколка и десятков, сотен миллионов обитающих на нём душ.

Фигура подняла голову. И посмотрела прямо мне в глаза. Иллюзия исчезла прежде, чем я успел различить черты.

— Будь готов, старший ареох Грохилиас, к тяготам судьбы, предначертанным тебе на пути.

Сияние стало тяжелее. Оно больше не согревало. Сдавливало разум, словно Совет проверял, способен ли я выдержать вложенную в послание истину.

— Но знай: награда будет велика, если ты не преклонишь колен перед опасностями.

Слова умолкли. Связь оборвалась. Я снова увидел равнину, легионы и склонившегося вестника. Вокруг всё оставалось прежним. Воины стояли неподвижно. Ожившие элементали света, бастионы ожидали приказа. Над пространственными вратами сгущалось сияние.

Однако моё спокойствие исчезло. Не полностью. Лишь дало трещину.

Я медленно сжал пальцы, хотя свиток уже давно растворился.

Совет редко отправлял личные послания командирам рядовых очищающих походов, коих происходит бесчисленное множество каждый момент времени. Приказы обычно передавались через хранителей. Кратко. Чётко. И уж точно, без предупреждений о тяготах судьбы.

Тем более Совет не обещал великую награду за простое исполнение долга. Он награждал за результат. Но никогда не пытался заранее укрепить решимость своих сынов.

Значит совет, видел опасность. Серьёзную. Возможно, смертельную не только для легиона, но даже для старшего ареоха.

Осознание должно было вызвать сомнения. Я не позволил ему родиться.

Всё это оставалось обычным походом на не самый крупный осколок павшего мира. Местные армии были слабы. Владыка повреждённого мирового ядра не показывал сил, способных угрожать легионам.

Если Совет видел трудности, мы преодолеем их. Если судьба требовала жертвы, я принесу её. Престол не ошибался.

— Старший ареох Грохилиас, плохие вести принёс посланник?

Я повернулся. К возвышению приближался ареох Вирзилиас.

Мой собрат по легиону не носил тяжёлых доспехов. Его тело покрывали тонкие пластины истинного мифрила, а вокруг головы вращались три световых кольца. Глаза Вирзилиаса всегда оставались закрытыми.

Обычное зрение было ему не нужно. Он читал ткань судеб. Видел вероятности, замечал отголоски ещё не совершившихся событий и мог предугадать движение врага до того, как тот сам принимал решение.

Вирзилиас никогда не задавал вопросов, если не знал хотя бы части ответа.

Сейчас на его лице я видел сомнение. Настолько непривычное, что моё беспокойство усилилось.

— Совет напомнил о важности нашего служения, — ответил я.

Собрат остановился рядом. Голова едва заметно повернулась в сторону светлеющих врат.

— Туман заволок ближайшее будущее, — произнёс он.

В его голосе звучала тревога.

— Подобное часто случается на падших землях, собрат Вирзилиас, — мгновенно ответил я, не позволив ни единой искре сомнения проявиться в голосе. — Бездна искажает время. пожиратель создаёт ложные ответвления. А повреждённые мировые ядра мешают точному чтению потоков судеб.

— Так и есть, собрат Грохилиас.

Вирзилиас поднял руку. Одно из световых колец отделилось от его головы, зависло над ладонью и раскрылось, превращаясь в множество тонких нитей.

Обычно нити судьбы сияли разными оттенками. Золотые вели к победе. Красные, к потерям. Белые обозначали очищение. Чёрные предупреждали о гибели. Сейчас не было никаких. Внутри кольца зияла пустота.

— Если бы после тумана мне удавалось разглядеть смешанные линии, я не стал бы тревожить тебя, — продолжил Вирзилиас. — Но сейчас их там попросту нет.

Я молча смотрел на пустое кольцо.

— Ты не видишь исхода похода?

— Я не вижу ничего после перехода.

— Даже поражения?

— Нет.

— Гибели легионов?

— Нет.

— Возвращения?

— Тоже нет.

Вирзилиас сомкнул пальцы. Кольцо вернулось на прежнее место, но его сияние осталось слабым. Сообщая о том, как много энергии стоило лишь мельком посмотреть на линии судеб.

— Все линии доходят до осколка, — сказал он. — А затем обрываются.

— Значит, вмешивается местный владыка.

— Я рассматривал такую вероятность.

— И?

— Его влияние ощущается. Оно велико, особенно в памяти и сознании смертных, что населяют осколок. Но он не способен полностью скрыть судьбу нескольких легионов от Престола.

Мне не понравился этот ответ.

— Пожиратель?

— Его присутствие загрязняет узор, но я умею различать подобные искажения.

— Бездна?

— Бездна порождает хаос. Там, где она касается времени, возникает слишком много линий, но не пустота.

Я опустил взгляд на воинство. Тысячи преатов ожидали моего приказа. Среди них не было страха. Большинство не слышало предупреждения Совета и не знало о словах Вирзилиаса. Для них впереди находился очередной падший мир, который следовало очистить от тьмы и скверны.

Так же я думал несколько минут назад.

— Возможно, на осколке существует артефакт, скрывающий вероятности, — произнёс я.

— Возможно.

— Или создание, способное влиять на судьбу.

— Возможно.

— Ты согласен слишком легко.

Вирзилиас едва заметно улыбнулся.

— Потому что любой ответ пока является лишь попыткой наполнить пустоту удобным смыслом.

— Престол требует результата.

— Я знаю.

— И мы исполним его волю.

— Разумеется.

Ни один из нас не произнёс главного.

Если линии не уходили в туман, а действительно обрывались, это могло означать не смерть. Смерть тоже имела судьбу. Душа возвращалась к Престолу, попадала в плен, разрушалась или становилась частью иной силы. Каждый исход оставлял след в потоках времени.

Полное отсутствие линий означало нечто иное. Исчезновение самой возможности существования. Стирание. Или появление силы, для которой судьба не являлась законом.

Над пространственными вратами вспыхнули первые руны готовности. До открытия оставалось всего несколько кратких мгновений.

— Нужно предупредить командиров, — сказал Вирзилиас.

— Нет.

Он повернул ко мне лицо. Закрытые глаза, казалось, смотрели на меня особенно укоризненным взором.

— Не стоит наполнять легионы сомнениями перед самым переходом, — продолжил я. — Мы изменим порядок выступления. Сначала отправятся эхиты и передовые сотни. Основные силы войдут после закрепления плацдарма.

— Совет требует начать очищение немедленно.

— И оно начнётся. Но я не намерен бросать все легионы в пространство, скрытое от чтения ткани судеб.

Вирзилиас склонил голову.

— Разумно.

— Престол даровал нам разум не для того, чтобы мы отказывались им пользоваться.

Я произнёс это уверенно, однако слова прозвучали почти как оправдание.

Второй блок рун вспыхнул над вратами. Знаки на белом камне начали наливаться силой. По равнине прошла волна света. Тысячи крыльев воинов раскрылись одновременно, и воздух наполнился мелодичными переливами энергии света.

Живые бастионы пришли в движение. Их шаги заставили землю содрогнуться. Хоры вознесения запели первую ноту. Низкую. Тягучую. От неё пространство перед нами истончилось, и за сияющей пеленой начала проступать чужая реальность.

Чёрное небо. Острые горные вершины. Снег, смешанный с пеплом. И тьма, заполнившая ущелья. Осколок мира Сейлоста открылся перед нами.

На первый взгляд он выглядел именно так, как описывала разведка. Мёртвые земли. Остатки цивилизации. И всё же я не мог забыть чёрную фигуру, мелькнувшую в послании Совета.

Она смотрела на меня из центра переплетённых судеб. Не как жертва. Как хозяин, заметивший незваных гостей.

Третий блок рун вспыхнул на арке. Врата раскрылись полностью. Из них пахнуло холодом, кровью и Бездной. Передовые преаты подняли копья.

— Во славу Света! Во славу Престола! — произнёс я, усиливая голос энергией.

Клич прокатился над равниной. Тысячи братьев повторили его, сливаясь в единый грохочущий хор:

— Во славу Света! Во славу Престола!

Первый строй двинулся к переходу. Я смотрел, как воины исчезают в сиянии. Один за другим. Ряд за рядом. Вирзилиас стоял рядом, пытаясь увидеть то, чего больше не существовало в узоре будущего.

Передовые когорты достигли осколка. Связь сохранилась. Пока.

Через врата пришёл образ горной долины. Мои воины занимали позиции, живые бастионы готовились к переходу, а эхиты расходились во все стороны.

Никакого сопротивления. Никаких ловушек. Никаких признаков силы, способной уничтожить линии судеб.

Возможно, Совет лишь хотел испытать меня. Возможно, Вирзилиас ошибся. Возможно, Бездна действительно исказила его дар необычным образом.

Я почти успел в это поверить. И тогда один из эхитов исчез. Не погиб. Не потерял связь. Его присутствие просто перестало ощущаться.

Следом исчез второй. Третий успел передать лишь короткий образ. Чёрная фигура в одеянии жнеца смерти стояла среди скал и смотрела прямо на невидимого разведчика.

Под капюшоном не было лица. Только два тусклых огня. А за спиной существа на одно мгновение раскрылось нечто столь огромное, что горы показались жалкими обломками у его ног.

Изображение оборвалось. Вирзилиас резко вдохнул. Все три световых кольца над его головой погасли.

— Что ты увидел? — спросил я.

Он не ответил сразу. Его лицо впервые за всё время нашего знакомства исказил настоящий ужас.

— Не туман, — прошептал ареох. — Там никогда не было тумана.

Врата продолжали изливать свет. Легионы шли вперёд, не ведая, что ждёт их по ту сторону. Я крепче сжал копьё Приведения.

Престол требовал действий. Престол требовал результата. А награда обещала быть великой, если я не преклоню колен перед опасностями. Теперь мне начинало казаться, что Совет знал значительно больше, чем пожелал сообщить.

— Тогда что скрывает будущее? — спросил я.

Вирзилиас повернул ко мне незрячее лицо.

— Ничего, собрат Грохилиас.

За вратами, в мёртвом небе Сейлоста, занимали плацдарм легионы Первородного Света.

— Там нас ждёт…

Глава 3. Когда твои самые худшие опасения сбываются прямо на твоих глазах. Генерал хуманов Корал Мартин Двемер С ранга 82 уровня.

— Внимание! Подтверждён прорыв уровня «Эпсилон»! — голос генерала Райвена ревел из систем дальней связи, захлёбываясь треском помех. — Всем соединениям перейти в состояние полной боевой готовности! Поднять по тревоге резервные ракетные дивизионы!

Над штабом северной стены континента Техоль взвыла сирена.

Её протяжный вой заставлял сердца биться чаще, невзирая на уровни и ранги. По стенам командного зала побежали багровые полосы тревожного освещения. Одна за другой оживали галопанели, выводя на поверхность карты с точками, сигнализирующими опасность, потоки донесений и дрожащие изображения с разведывательных дронов.

Офицеры вскакивали со своих мест. Связисты одновременно пытались удерживать десятки каналов. Адъютанты метались между столами, передавая приказы. Над дальней частью зала вспыхивали и гасли голографические метки фортов первой линии, с которыми уже была потеряна дальняя связь.

— Дать полную оценку противника! — рявкнул генерал Корал Мартин.

Его голос ударил по залу сильнее тревожных сирен.

Могучий двемер C ранга возвышался над окружающими почти на три головы. Восемьдесят второй уровень сделал его тело значительно сильнее обычного не то, что человека, даже высокоуровнего архонта, но даже сейчас генерал ощущал себя беспомощным стариком перед лицом надвигающейся катастрофы.

Однако, показывать это было нельзя. Страх командующего распространяется по армии быстрее чумы. Стоит одному адъютанту заметить дрожь в глазах генерала и уже через час весь фронт будет уверен, что сражение проиграно, даже еще не начавшись. Вот только сам генерал не был уверен, что хоть что-то можно изменить в этой ситуации и отдавал приказы скорее выполняя протокол.

Поэтому Корал Мартин не просил. Не задавал вопросов. Он требовал ответы так, будто ответы ещё могли что-нибудь изменить.

— Прокол продолжает расширяться! — доложил молодой адъютант, едва сдерживая дрожь в голосе. — Скорость роста превышает все расчётные значения на 374 процента. Если расширение сохранит текущий темп, врата могут перейти в стационарную фазу!

Генерал повернул к нему лицо.

— Я не спрашивал, что может произойти. Мне нужна оценка противника.

Адъютант побледнел. Корал видел, как у того дёрнулась щека. Юноша смотрел на галопанель, словно надеялся найти там менее страшные данные.

Не нашёл.

— Средства сканирования не способны пробиться через поле искажений, господин генерал. Разлом испускает помехи сразу в нескольких энергетических диапазонах. Магическое зондирование ослеплено, дальнее Восприятие подавлено, радары дают противоречивые данные. Но в визуальном спектре…

Он запнулся.

— Продолжай.

— Мы наблюдаем полноценные врата. Из них организованно, стройными рядами, выходит армия крылатых существ.

В командном зале стало тише. Все, кто услышал доклад, на краткое мгновение забыли о собственных обязанностях.

Армия. Не стая. Не орда безмозглых отродий, выгнанных на осколок голодом или случайным сопряжением.

Армия означала командование. Разведку. Снабжение. И волю, способную открыть стабильный путь сквозь Бездну.

Корал Мартин посмотрел на центральную галопанель.

Тяжёлый разведывательный дрон передавал изображение с расстояния почти в пятьдесят вёрст. Картинка дрожала, покрывалась полосами помех, временами рассыпалась на тёмные квадраты, но происходящее всё равно можно было разглядеть.

Между двумя горными вершинами сияла исполинская портальная арка. Свет из неё заливал всю долину. Снег на склонах искрился, словно толчёное стекло, а камни отбрасывали сразу по несколько теней. Пространство внутри арки не показывало местность с другой стороны. Там клубилось бело-золотое марево, в котором иногда проступали очертания высоких башен и безграничного сияющего неба.

Из врат выходили воины. Высокие гуманоидные фигуры, закованные в белые и золотые доспехи. За спинами каждого раскрывались крылья, состоящие, казалось, из чистого света или тончайших металлических пластин. В руках солдаты держали копья, щиты и длинные клинки.

Они не толпились. Не оглядывались в растерянности. Первые отряды занимали господствующие высоты. Следующие немедленно формировали оборонительный периметр вокруг врат. Третьи поднимались в воздух и исчезали среди гор, ведя разведку.

За ними появлялись новые. Сотни. Тысячи. Каждая тысяча выходила точно в срок, занимая заранее определённое место.

— Возможно, они разумны и не настроены враждебно, — произнёс генерал Райвен.

Он отвечал за стратегические вооружения всего северного направления. Седой, опытный, переживший десятки крупных прорывов, сейчас Райвен говорил не как военачальник. А как смертный, пытающийся убедить самого себя, что за дверью спальни скребётся не чудовище, а всего лишь ветка.

Корал Мартин резко повернулся к нему.

— Отставить панику!

— Я не паникую. Я лишь предлагаю рассмотреть…

— Это армия вторжения! — рёв огромного двемера заставил нескольких младших офицеров вздрогнуть. — Тот факт, что противник гуманоидной расы, не даёт нам ни единого основания считать его нейтрально настроенным. Нейтральные путешественники не выводят из пространственных врат десятки тысяч вооружённых существ!

Райвен сжал челюсти. Спорить не стал. Он и сам понимал, насколько жалко прозвучала его надежда.

— Дайте оценку возможности атаковать непосредственно арку врат, — продолжил генерал Корал. — Подготовить массированный удар. Задействовать дальнобойные батареи первого и второго эшелонов обороны, запросить доступ к стратегическим ракетам. Если уничтожить точку сопряжения сейчас…

Корал Мартин не успел закончить. Чужое сознание прикоснулось к его разуму. Не вторглось. Не проломило защиту. Оно просто оказалось внутри. Древнее, тяжёлое и бесконечно усталое. От этого присутствия мысли Корала замерли, словно перед взором существа, для которого вся его жизнь была короткой вспышкой на краю вечности.

Голос Великого Тъ’Харота не звучал в ушах. Он возникал сразу в душе.

«Врата таким образом не закрыть. Они поднимут щиты прежде, чем удар достигнет цели».

Генерал замер. Окружающие продолжали работать, не подозревая, что их командующий слышит волю Бога.

«Необходимо дождаться, когда преаты света вступят в бой и рассредоточат силы. Атакуйте их позиции после того, как защитный периметр растянется».

По спине Корала прошёл холод. Не от приказа ударить. От названия врага. Преаты света. Великий Тъ’Харот знал, кто именно пришёл в мир Сейлоста. Знал их природу. Возможно, ждал этого дня.

«Наёмники первой стены должны отдать жизни в нашей праведной борьбе за выживание. Их гибель даст нам необходимое время. К третьему эшелону уже начали прибывать храмовые стражи».

Присутствие Бога исчезло. Разум генерала снова принадлежал только ему. Но ощущение чужой тяжести осталось, и это несмотря на высокие параметры генерала, достигшие пика первого божественного предела.

Корал Мартин медленно вдохнул. Он служил Тъ’Хароту большую часть жизни. Видел чудеса, совершённые им. Знал, что лишь воля Великого позволяла осколку мира Сейлоста сохранять устойчивость среди бесконечной пучины Бездны.

Но сейчас Бог приказал пожертвовать первой стеной. Не отдельным фортом. Не одним соединением. Всеми наёмными армиями, удерживавшими передовой пояс. Десятки тысяч бойцов должны были умереть, чтобы преаты света рассредоточились и открылись для удара.

С военной точки зрения решение было правильным. Холодным. Точным. Неизбежным. И от этого ещё более страшным. Ведь так же могли пожертвовать и его жизнью.

Мысли Корала метались с безумной скоростью. Он рассматривал варианты, отбрасывал их и снова возвращался к уже проверенным расчётам, надеясь, что прежде допустил ошибку.

Ошибки не было. Выхода тоже. Он знал, что однажды подобное произойдёт. Все старшие командиры этого гибнущего осколка знали.

За десятилетия северная стена выдержала тысячи прорывов. Малые разрывы даже не вносили в общую статистику. Через них просачивались одиночные паразиты, демонические отродья или изгнанники, дезертиры, бежавшие от более могущественных хозяев.

Крупные сопряжения приносили орды. Десятки тысяч тварей. Иногда, сотни тысяч. Но это всегда были разрозненные стаи. Они дрались друг с другом, не умели удерживать строй и бросались на укрепления, повинуясь голоду. Да и могущественных артефактов у них с собой не было никогда.

Защитники мира Сейлоста научились уничтожать подобных врагов. Орудия перемалывали толпы. Ракетные удары выжигали скопления даже сильных хтонических тварей. Маги закрывали особенно опасные разломы.

И все же рано или поздно среди бесчисленных прорывов должна была появиться организованная армия или легион какого-нибудь владыки демонов. Но легионы воинов света были куда как хуже.

Не статистическая вероятность. Не страшная легенда. Настоящий враг, пришедший не грабить и не искать убежища. Завоеватель.

Потаённая надежда, что этого никогда не случится, годами отравляла сознание Корала. Он готовил планы, проводил учения, требовал сохранять стратегические резервы и каждую ночь убеждал себя, что всё предусмотрел.

Теперь худшие опасения сбывались прямо у него на глазах. И подготовка оказалась бесполезной.

На дальней галопанели сменилась проекция. Камера разведывательного дрона приблизила область за вратами, и генерал увидел то, чего не заметил прежде.

За рядами преатов двигались гиганты. Боевые элементали света высотой более пятидесяти метров. Ходячие башни, выкованные словно из белого металла и ослепительного сияния. У них не было лиц, только гладкие маски с вертикальными прорезями, из которых изливался свет.

Каждый шаг исполина раскалывал камень под их ногами. На плечах некоторых возвышались конструкции, напоминающие храмовые шпили. Внутри них вращались энергетические сферы. Даже через изображение передаваемое дроном Корал ощущал исходившую от них угрозу.

Такие создания не могли быть наблюдателями. Их не отправляли вести переговоры. Они были осадными орудиями, способными ходить.

— Текущая оценка численности? — спросил генерал.

Голос прозвучал спокойнее, чем даже он сам ожидал от себя.

— Больше двадцати тысяч, — ответил адъютант. — Но врата продолжают работать. Темп перехода увеличивается.

— Классификация гигантов?

— Неизвестна. Предположительно, боевые элементали или искусственные конструкты. Высота от сорока восьми до шестидесяти трёх метров. Уровень энергетического излучения… - Адъютант сглотнул. — Выше расчётного предела полевых сканеров.

Корал не ответил. Он смотрел, как за вратами появляются новые великаны. Один. Второй. Пятый. Двенадцатый. Вокруг их ног сияющими волнами расходилось поле, искажая показания приборов. Снег испарялся. Камень становился белым, словно из него выжигали даже память о тьме.

Генерал попытался представить, как остановить подобное создание. Тяжёлые батареи могли пробить броню. Наверное. Если щиты преатов не выдержат. Если артиллерийские позиции успеют сделать несколько залпов. Если крылатые воины не преодолеют расстояние раньше, чем расчёты наведут орудия.

Слишком много «если».

И хуже всего была мобильность противника. Все преаты света обладали крыльями. В горных районах это давало им абсолютное преимущество. Дороги, перевалы, минные поля и обрушенные ущелья не задержат летающую армию. Она сможет обходить укрепления, нападать на артиллерию сверху и выбирать направление каждого удара. Тогда как не только у первого эшелона, ну и на второй и третьей стене зенитного вооружения было очень мало, так как с противником в воздухе практически не приходилось сражаться.

— Генерал Райвен, — произнёс Корал. — Привести резервные ракетные дивизионы в полную готовность. Развернуть установки вне стационарных позиций. Противник наверняка начнёт с подавления размещенных на поверхности батарей.

— Уже исполняется.

— Всем фортам первого эшелона передать приказ о подготовке к круговой обороне.

Райвен нахмурился.

— К круговой?

— Они перелетят через стены.

В зале снова стало тихо. Некоторые офицеры только сейчас осознали смысл увиденного. Северная стена создавалась для врага, который шёл с одной стороны. Она могла выдержать натиск чудовищ в ущельях, перекрыть перевалы и превратить каждый проход в огненный коридор. Но крылатая армия могла просто оставить укрепления позади.

— Поднять все истребительные звенья с тыловых баз, — продолжил Корал. — Не вступать в бой до отдельного приказа. Рассредоточить по запасным аэродромам в максимальной близости к секторам непосредственной работы. Дронам перейти на предельную высоту.

— Слушаюсь.

— Связаться с командирами частных армий. Потребовать точные данные о численности, запасах и состоянии защитных куполов.

Последний приказ дался тяжелее остальных. Корал уже знал, что ждёт этих наёмников. Должны ли они знать? Если сообщить правду, первая стена рассыплется. Частные армии начнут отступать, перекроют дороги и уничтожат последние возможности задержать врага.

Если скрыть, десятки тысяч существ примут бой, надеясь на поддержку, которая не придёт. Выбор между предательством и гибелью мира.

Однако Великий Тъ’Харот уже сделал его за них. На центральной галопанели появилась новая отметка.

— Господин генерал, парламентёрская группа достигла зоны визуального контакта, — сообщил связист.

Корал резко поднял голову.

— Изображение на главный экран.

Разведывательная платформа шла по горной дороге. На крыше развевалось белое полотнище с символом переговоров. Орудия были опущены, системы защитных экранов переведены в пассивный режим.

Внутри находились четверо офицеров.

Корал знал двоих. Полковник Эдвар Ромир служил на стене почти двадцать лет. Его заместитель, молодая женщина по имени Мелари, недавно получила шестидесятый уровень и должна была отправиться в отпуск уже в этом месяце. Они добровольно вызвались установить контакт. И очень зря, но и отговаривать Корал никого не стал.

Преаты уже заметили машину. Несколько крылатых фигур отделились от строя и зависли в небе. Их копья горели холодным слепящим светом.

— Передаём сообщение на всех доступных частотах, — доложил связист. — Дублируем на магическом диапазоне и через световой код.

На экране появилась расшифровка:

«Мы представляем объединённые силы континента Техоль. Просим обозначить цели вашего прибытия. Мы не ищем конфликта и готовы к переговорам».

Сообщение повторилось. Один раз. Второй. Преаты не отвечали. Транспорт продолжал приближаться.

— Остановить их, — приказал Корал. — Пусть не входят в зону поражения.

Связист торопливо передал команду.

Тяжелая боевая платформа затормозила. Белое полотнище дрожало на ветру. Полковник Ромир вышел наружу и медленно поднял пустые руки, показывая, что не держит оружия.

Один из преатов направил копьё. На краткий миг всё вокруг его фигуры померкло. Потом вспыхнул луч. Изображение на миг пропало. Когда пиктокамера восстановила работу, на месте транспорта осталось белое пятно расплавленного камня.

Ни обломков. Ни тел. Лишь оплавленная дорога, ещё несколько мгновений светившаяся изнутри.

В штабе повисла гробовая тишина. Генерал Райвен закрыл глаза. Надежда, за которую он цеплялся, умерла вместе с парламентёрами, а ведь это было его предложение. Но генерал Корал видел надежду, пусть и крошечную, и видел он ее не в милости прибывшего жестокого воинства света, а в том факте, что за долю мгновения до удара, вокруг тела полковника Ромира сработал защитный полог и он сам успел воспользоваться навыком побега. А значит навыки Системы против этих тварей работали, и как подумал про себя генерал Корал, скорее всего даже лучше обычного оружия.

— Зафиксировать произошедшее нападение, — холодно приказал Корал. — Разослать всем командующим. Противник отказался от контакта и уничтожил группу парламентёров.

Он не позволил голосу дрогнуть. Преаты света сделали выбор. Или никогда не собирались его делать, даже не помышляя о переговорах с людьми.

— Дальнобойная артиллерия форта Чёрный Зуб по вашему приказу открыла огонь! — доложил оператор.

На карте вспыхнули траектории. Тяжёлые снаряды поднялись из-за горного хребта и понеслись к передовым отрядам армии преатов света. Следом ударили ракеты, оставляя в небе длинные огненные полосы.

Преаты отреагировали мгновенно. Крылатые воины подняли щиты. Между ними вспыхнули линии, сплетаясь в огромную сияющую полусферу. Первый снаряд ударил в неё и взорвался, выбрасывая тучу огня и осколков.

Барьер даже не дрогнул. Вторая ракета разорвалась выше. Третья попала почти в центр построения. Сияние поглотило взрыв. Когда дым рассеялся, преаты продолжали стоять на прежних местах. Ни один не погиб.

— Продолжить обстрел! — приказал Корал.

— Расход боеприпасов…

— Продолжить!

Орудия ударили снова. Теперь стреляли несколько фортов. Десятки тяжёлых снарядов обрушились на защитный купол, сливаясь в непрерывный огненный шторм.

Щит противника становился только ярче. По его поверхности шли золотые волны, но признаков истощения, не говоря о разрушении не было.

Затем ответили преаты.

Несколько сотен крылатых фигур поднялись над строем в воздух, на сотни метров. Их копья одновременно повернулись в сторону далёких артиллерийских позиций.

Корал увидел, как между остриями протянулись нити света.

Они соединились. Сформировали единый луч. Небо, казалось, раскололось на части.

Галопанели потемнели, автоматически защищая глаза наблюдателей. Даже через фильтры вспышка оказалась ослепительной.

На карте исчез форт «Чёрный Зуб». Не одна батарея. Весь форт.

Там, где несколько секунд назад находились стены, казармы, подземные склады и две тысячи бойцов, бушевали искажения и получить достоверной информации о произошедшем было невозможно.

Красная метка погасла. Связь оборвалась.

— Подтвердить уничтожение, — тихо приказал Корал.

— Сигналов нет.

— Резервные каналы?

— Молчат.

Генерал не почувствовал ничего. Ни ярости. Ни скорби. Страх оказался слишком велик, чтобы оставить место другим чувствам.

- Немедленно разослать приказ всем фортам, поднять энергетические барьеры, невзирая на огромное расстояние до противника! – уже как-то отстраненно, произнес генерал Корал. Тогда как артиллерия из других фортов продолжала безуспешно наносить удары по позициям преатов.

Но через миг помехи рассеялись и дроны наконец-то показали, что произошло с фортом Черный Зуб. Повреждения были чудовищны, но сами здания и бойцы уцелели, полковник Гарвсил все же успел отдать приказ поднять щиты. Но часть артиллерийский установок все равно сгорели в этом очищающем огне. Однако, на миг генерал Корал проникся надеждой, что мощь воинов света не безгранична, от нее можно защититься, хотя бы попытаться. Впрочем, судя по данным пришедшим из атакованного форта, их накопители маны потеряли порядка семидесяти процентов энергии. И это была только одна атака.

На соседних участках началось движение. Частные армии выдвигались для разведки боем, выполняя переданные ранее распоряжения. Небольшие мобильные соединения пытались приблизиться к преатам через боковые ущелья.

Одновременно из горных пещер и лощин выбирались прятавшиеся до этого демонические твари. Они тоже ощутили новый разлом. Стаи отродий Бездны, костяные големы и массивные отродья, покрытые наростами чёрного камня, устремились к сиянию, словно обезумев. Возможно, свет причинял им боль. Возможно, они почувствовали души, которые надеялись сожрать.

Для преатов различий не существовало. И люди, и демоны сгорали одинаково.

Лучи света срывались с копий и пронизывали пространство. Они не взрывались, не оставляли дыма и почти не производили звука. Там, где проходило сияние, плоть превращалась в пепел, металл стекал расплавленными ручьями, и казалось даже души исчезали.

Демонические твари гибли ещё быстрее. Сияние словно находило их даже за препятствиями. На месте крупных отродий оставались белые статуи, которые через мгновение рассыпались мелкой пылью.

— Они не различают цели, — прошептал кто-то в штабе.

— Различают, — мрачно ответил Райвен. — Просто для них мы все одинаковы.

Количество войск противника продолжало расти.

Врата не закрывались. За передовыми отрядами появлялись новые легионы. Над горами уже кружили десятки тысяч крылатых воинов. Живые башни света образовали вокруг арки несколько защитных колец. За несколько часов численность армии вторжения превысила сто тысяч существ. Их поток не иссякал.

На галопанелях появлялись новые расчёты, каждый страшнее предыдущего. Аналитики пытались оценить скорость движения преатов, мощность щитов и возможные направления удара.

Все модели приводили к одному исходу. Первая стена падала. Почти во всех вариантах, в течение двух часов после начала полномасштабного наступления. Ведь сейчас преаты света лишь укрепляли плацдарм.

Вторая стена могла продержаться ещё три часа. Третья, от четырёх до семи, если храмовые стражи успеют занять позиции и стратегические арсеналы будут использованы без ограничений.

К тому же слова Повелителя Тъ’Харота не давали шанса обмануться генералу Коралу и возомнить что эти преаты света могут быть слабым противником, скорее наоборот, все силы армии мира Сейлоста полягут в даже не борьбе, а всего лишь попытке их остановить. Ведь шансов задержать на десять часов этих летучих тварей практически не было видно, а без этого ритуал искажения невозможно было активировать на полную мощность, чтобы закрыть любые врата в северной области континента Техоль, но за десять часов они прорвутся возможно даже до столицы.

И первые же попытки с помощью зенитных установок обстрелять подлетающих противников разбились о сияющие щиты этих тварей. Разбились вместе с надеждами на спасение.

И ведь все это походило на конец, конец истории всего мира Сейлоста. При этом генерал Корал не имел ни малейшего понятия заберет ли его Великий Тъ’Харот вместе с жрецами, с этого гибнущего куска камня, в случае провала обороны, или это и его конец тоже, как и десятков, сотен тысяч людей находящихся сейчас на передовой…

Глава 4. Достойные дети света. В кои-то веки довольный Старик Ирчин.

Удивление, довольно редкое чувство для меня, ведь за достаточно долгую жизнь, я видел собственными глазами падение миров, даже гибель убийц богов и превращение великих цивилизаций в безымянный прах. Да что там говорить, после хаоса Тзинча и могущества Вестиала, которое невозможно было в полной мере даже осознать, в части моих разумов появлялись изредка мысли, что чего-то более невероятного, я никогда уже не увижу.

И всё же преатам света удалось меня удивить.

И нет, дело было вовсе не в том, что эти сияющие твари ощущали моё присутствие. Они чувствовали и меня, и моих подданных, наделённых ядрами истинного света. Подобного следовало ожидать. Как и той яростной ненависти, которую вызывало у преатов наше якобы незаслуженное обладание священной для них силой.

В их глазах мы были ворами. Осквернителями. Паразитами, посмевшими присвоить частицу того, что должно было безраздельно принадлежать Престолу. И это я не просто видел или ощущал в них, через колебания энергии света, но и считывая их мысли.

Однако их гнев нисколько меня не беспокоил. Ведь по-настоящему поразило меня другое.

Души преатов, поглощённые мною в призрачной проекции Арзула, оказались пригодны для насыщения Великого проклятия Тхазара.

Я перепроверил результат. Затем ещё раз. Ошибки не было.

В памяти поглощенных душ сохранялись последние мгновения убитых созданий света. Там оставались отпечатки боли, пусть незначительно, но все же ненависти, ослепительной веры и того краткого потрясения, которое они испытывали, осознав, что их души не возвращаются к Великому Свету.

При этом преаты света считали себя идеально чистыми от тьмы. Более того, были абсолютно уверены в собственной непогрешимости.

Но проклятие принимало их. А значит, скрытая в них скверна была достаточно глубока, чтобы древняя сила Тхазара признала сияющих воинов подобными демоническим отродьям.

Я изучал поглощённые души, разглядывая оттенки их энергетических тел и остаточные проекции тонких оболочек. Выводы, возникавшие один за другим, казались всё более удивительными.

Свет преатов оказался испорчен. Он деградировал. Был отравлен скверной, но вовсе не той, к которой я привык. В нём не чувствовалось привычной энергии тьмы. Не было демонической порчи, голода низших планов или разлагающего дыхания Бездны.

Нет.

Они словно сами нарушили заветы неодолимого света. Незаметно для себя извратили его природу, превратив священное служение в нечто совершенно иное. Их сияние всё ещё оставалось ярким, но чистота исчезла. Под ослепительной оболочкой копошились желания, которым не было места в истинном свете.

Жажда власти. Голод новых земель. Наслаждение чужим преклонением. Стремление не спасти заблудших, а обратить их в безмолвную часть собственного величия.

Свет не должен был желать. Ему полагалось лишь сиять, не оставляя тьме места для существования.

Свет преатов не желал, он жаждал. И с каждым новым завоёванным миром его голод становился сильнее.

К сожалению, слабая призрачная форма Арзула не позволяла понять причину этой трансформации. Для неё фундаментальные связи душ оставались слишком сложными. Я видел следствие, но источник порчи скрывался глубже, за пределами возможностей проекции.

Разбираться с этим следовало позднее. Пока же преаты наступали.

Но на фоне этих открытий, на фоне возможности извратить свет, даже само вторжение воинства света как-то меркло. Как и довольно высокий уровень их могущества, точнее даже экипированности. Все же они пошли схожим со мной путем, вооружая даже рядовых воинов могущественным артефактным оружием и доспехами. Впрочем, лично для меня это не было проблемой, в отличие от армии хуманов мира Сейлоста, чье оружие не могло толком продавить защитные барьеры преатов света. При том что мои атаки истинным светом, пусть и лишь используя артефактное оружие, наносили куда больший урон, не замечая защитные купола, насыщенные энергией более низкого порядка, по сравнению с моей.

И все же осознав масштаб происходящего, я передал необходимые приказы моей драгоценной Себии. Она должна была организовать оборону Грозного Грюнлиха и принять первые удары передовых когорт.

Не остановить вторжение. Лишь задержать его.

Даже без прямого доступа к её восприятию я ощущал, как воспламенилось воодушевление верховной жрицы. Для Себии нападение бесчисленной армии света не являлось поводом для страха. Напротив, возможность встретить врагов своего Бога на стенах обречённой крепости наполнила её почти абсолютной решемостью.

Она отдавала приказы с холодной точностью. Штурмовики разворачивали созданные по моим чертежам артефактные орудия. В глубине форта пробуждались накопители, питавшие многослойные барьеры.

Я лично создавал эти артефакты. Знал предел каждого защитного контура. И потому мог с достаточной уверенностью сказать: необходимое мне время Себия продержится.

Доля риска, конечно, оставалась. Всё зависело от того, насколько быстро преаты поймут, что перед ними не обычный гарнизон хуманов.

Сам же я не имел возможности в полной мере противостоять вторжению на территории осколка мира Сейлоста. Не в призрачной форме Арзула и не с теми ограничениями, которые накладывало присутствие чужого мирового ядра.

Остановить поток преатов с этой стороны разлома тоже было невозможно. Они шли непрерывно. Тысячи крылатых воинов уже покинули сияющие врата. За ними следовали новые когорты, боевые техномагические конструкты и исполинские элементали света. Защитники первой стены могли уничтожить часть армии, все же частные армии тоже были сильны и жадны не только до очков Системы, но и до собственной силы, и навыков. Так что в один миг стереть форты воины света не смогут, как бы этого не желали. Так как у наемников все равно имелся опыт противостояния сильным демоническим стаям, умеющим удивлять, как минимум своей коварной магией крови. Но каждая минута приносила преатам света новое подкрепление, и если это не прекратить, исход все равно будет один.

К тому же лже-Тъ’Харот явно не собирался лично вступать в сражение.

Через связь с телом демонического Бога я ощущал далёкие колебания энергии мирового ядра. В глубинах осколка происходила подготовка некоего ритуала. Тысячи магических линий медленно наполнялись силой, расходясь от столицы к северным рубежам.

Вероятно, местный владыка намеревался исказить пространство и обрушить врата. Разумное решение. Но слишком медленное. Для противодействия полноценному вторжению уже собранной энергии было однозначно недостаточно. К моменту завершения ритуала легионы света успеют утопить север континента в белом пламени. И что главное, перебросить так много сил на этот осколок, что их уже невозможно будет выбить отсюда.

Впрочем, интересы жителей мира Сейлоста волновали меня далеко не в первую очередь.

Если быть точным, действовать приходилось скорее вопреки им.

Я мог спасти собственные силы в любой момент. Достаточно было перенести Себию и её армию в шкатулку Тризиастра, после чего отступить в глубину континента. Или вовсе покинуть осколок, забрав всё, что успели захватить мои подданные. На это хватило бы и одного часа времени.

Но подобное бегство уничтожило бы возможность в дальнейшем развивать положение верховной жрицы.

Слухи о поражении распространяются быстро. Слухи о трусости, ещё быстрее. Если Себия бросит вверенный ей форт при первом появлении серьёзного врага, развивать её влияние среди властной верхушки этого осколка станет значительно сложнее.

Да и терять столь многообещающие перспективы было бы непростительной глупостью.

Ведь судьба сама поднесла мне на блюде открытую дорогу в один из верхних планов света. Отказаться, даже не попытавшись извлечь из ситуации максимальную выгоду?

Нет.

Это было бы уже не осторожностью. А лишь неверно выбранной нитью судьбы.

К тому же, преаты света настолько верили в собственное превосходство, что не установили вокруг врат полноценной защиты. Несколько отрядов удерживали периметр, а парящие в воздухе конструкты следили за пространственными возмущениями, но основной, максимально затратный щит так и не был развёрнут.

Они рассчитывали обнаружить любую враждебную попытку заранее. В обычных обстоятельствах подобная уверенность была бы оправданна. Ведь ни о каком контрнаступлении со стороны армии мира Сейлоста тут речи даже не шло, и я прекрасно понимал действия преатов света.

Однако призрачная форма Арзула не подчинялась общепринятым правилам магии.

Мои мысли текли холодно и размеренно, пока проекция маневрировала среди гор, чередуя ускорения и пространственные рывки. Впереди сиял разлом, окружённый строящимися когортами. Преаты поднимались в воздух, расходились по ущельям и устремлялись к укреплениям хуманов.

Они чувствовали меня. Но не успевали понять, где именно я нахожусь.

Я словно распадался на туман во время рывков используя энергию Бездны, уходил в трещины между пространственными слоями и появлялся уже в нескольких вёрстах от прежнего места. Направленные по моим пространственным следам копья рассекали пустоту и даже горные хребты. Сияющие сети смыкались там, где проекции уже не было.

Ещё один рывок. Затем второй, затрачивая огромный запас энергии Бездны из вместилища душ. И я оказался перед самой поверхностью разлома. При этом запас энергии Бездны в средоточии ещё не был исчерпан. Даже близко.

Оставался всего один шаг. В тот же миг мир вывернулся наизнанку. Осколок мира Сейлоста исчез. На краткое мгновение призрачную оболочку поглотило сияние. Оно хлынуло со всех сторон, пытаясь разорвать меня и очистить от самого права на существование.

Но уже в следующее мгновение я сменил слабую проекцию. И открыл глаза демонического Бога.

Всё встало на свои места. Зрение демонического тела проникало значительно глубже. Я увидел то, что скрывалось под оболочками преатов: осквернённые нити нежизни, тончайшие вкрапления чужеродной энергии, пронизывающие их души.

Эти нити казались почти невидимыми. Однако заключённая в них сила была фундаментальной. Она не просто заражала преатов, изменяла их сущность. Переписывала свойства их света, заставляя служить чужой воле. Кто-то могущественный возвышался над всеми обитателями этого плана, медленно и неотвратимо превращая сияющие души в продолжение самого себя.

Изменения затронули не отдельных воинов. Не миллионы преатов, чьё присутствие я ощущал на многие сотни вёрст вокруг.

Был изменён весь слой реальности. Само его пространство. Свет здесь отличался от моего. В нём не существовало пламенной чистоты, не было безусловного стремления избавить мир от тьмы. Сияние Святого Илиастера несло в себе нечто иное.

Жажду расширения. Потребность поглощать. Волю, желавшую обратить всё сущее в единую неподвижную картину, где не останется ничего, кроме света Престола.

Осознание лишь мимолётно коснулось моего третьего сознания, не потребовав и тысячной доли удара сердца.

Задерживаться возле врат я не собирался. И совершил рывок сквозь кровавый пепел, игнорируя блокировку пространства. Реальность верхнего плана на долю мгновения задрожала, пытаясь воспрепятствовать перемещению столь чуждого существа. Мое тело демонического Бога исчезло, рассыпавшись кровавым пеплом и возникло на десятки вёрст дальше. Затем снова. И снова.

В данный момент я не намеревался экономить энергию Силы души. С каждым рывком тревога усиливалась, но оставалась удивительно слабой, словно моей жизни ничего не угрожало. Правда не факт, что это не было ошибкой или наведенной иллюзией, подобный сценарий я тоже предусматривал. И все-таки, пока происходящее вызывало во мне скорее азарт, нежели страх.

По той же причине, отсутствия сильного ощущения опасности, я не стал немедленно переносить Себию в домен. Тем более я ожидал от неё хороших результатов. Она достаточно сильна, чтобы противостоять передовым когортам, особенно с подготовленной мною артефактной защитой.

Впрочем, учитывая тот объем знаний, который я поглощал с каждым мгновением, задерживаться долго на этом верхнем планах света я однозначно не собирался.

Одновременно потоки знаний вливались в мои сознания. Они приходили из поглощённых душ, окружающего пространства и энергетических следов, пронизывавших слой. С каждым ударом сердца открывались новые части истории этого места. Получаемый объём информации поражал. Однако задерживаться на верхнем плане дольше необходимого я не собирался. Часа реального времени будет достаточно.

Вероятно, даже меньше.

При этом, одно из сознаний успело даже восхититься былым величием плана Святого Илиастера, это имя я тоже почерпнул из поглощенных душ преатов и сейчас лишь глубже сопоставлял полученную память с реальностью окружающей меня. План, которым правил Престол, превосходил площадью сотню миров, подобных Асшору, вместе взятых.

И это была лишь доступная моему восприятию часть.

Города преатов тянулись до горизонта. Белоснежные башни поднимались на десятки вёрст, соединённые сияющими мостами. Над ними плавали целые острова, на которых высились храмы, арсеналы и огромные накопители энергии, словно живые сердца великих элементалей.

Между городами текли реки жидкого света.

В небе двигались исполинские конструкции, похожие на многокрылые храмы. Некоторые из них были больше столицы мира Асшора. Вокруг каждого такого сооружения вращались кольца защитных формаций.

Величие этого места отрицать было невозможно. Как и силу его владыки.

Престол однозначно являлся сущностью A ранга неизвестного уровня. Учитывая размеры плана Святого Илиастера и тысячелетия его правления, количество накопленной им мощи могло оказаться поистине чудовищным.

Однако сам Престол давно не являл себя миру. Он оставил бремя власти Совету и ушёл в иные планы бытия. По крайней мере, именно в это верили тысячи преатов, чью память мне удалось прочесть.

Возможно, так оно и было. А возможно, Престол никогда никуда не уходил.

И все же сейчас это не имело значения, так как и толики истинной опасности я не ощущал, как было при моей встрече с Богами мира Ссшорс и Перакат.

Поэтому, куда важнее были перспективы, открывавшиеся с каждым ударом сердца. Перспективы, развернувшиеся передо мной.

Враг не ожидал вторжения на собственную территорию, даже помыслить о подобном не мог. Преаты привыкли считать верхний план неприкосновенным. Их легионы уходили покорять чужие земли, а жители городов продолжали жить так, словно ни одно порождение нижних слоёв не способно подняться столь высоко вдоль оси Бездны.

Моё появление стало для них невозможным событием. Впрочем, в подобной отчаянной атаке не было большого смысла. Как минимум для кого-то другого. Ведь здесь армии измерялись даже не сотнями легионов, их казалось даже невозможно сосчитать.

Разумеется, яркую сигнатуру демонического Бога уже обнаружили.

В отдалении вспыхивали сигнальные формации. Над городами пробуждались щиты. Тысячи разумов одновременно устремляли внимание в мою сторону. Боевые соединения покидали храмы и спешили, как выразилась бы Лея Фрет, оказать мне противодействие.

Но они опаздывали.

Совершив от врат ещё два рывка и преодолев почти тысячу вёрст, я открыл переход в собственный домен.

Реальность Святого Илиастера сопротивлялась, но все же дала слабину и разошлась, открывая мне путь в мою тайную обитель, потребовав лишь немного больше энергии душ.

Я шагнул в мой домен и закрыл прокол за спиной. Затем ускорил течение времени. А перед этим всех находившихся в домене подданных я заранее выделил в отдельный слой реальности, изолировав их от меня. Они не должны были попасть под ускоренное воздействие времени, и что главное помешать мне с пробуждением артефакта. Два параллельных, что главное изолированных друг от друга слоя я мог поддерживать, и лишь за каждый из них пришлось бы заплатить отдельно, за каждый день их существования.

При этом я был обязан соединить в итоге эти две изолированные друг от друга слоя реальности. Способ работы был схож с тем, как проходил бой со старым риклошем, вот только если я сам не находился в одном из созданных слоев реальности, то выбирать в этом случае какой из них останется не нужно было. Мы просто существовали параллельно друг другу, две ветви расходились, словно мы находились по разные стороны зеркала и затем сходились воедино.

С боевой точки зрения выгоды в таком функционале было не много, так как по ту сторону алтарь защитить я уже бы не смог. Да и поддерживать несколько ветвей реальности на постоянной основе было банально бы дорого. А вот защитить моих подданных в случае опасности, это мне более чем могло помочь. Способ использования деления слоев реальности был не самым очевидным, поэтому я не сразу в нем разобрался, но после вынужденного переселения моих верующих в мире Тесэр, во время пробуждения источника В ранга, об этом я думал очень много и найти изящное решение все же смог.

В итоге, в одном из слоев реальности остался только я. И артефакт, ради которого я был готов рискнуть одной из возможностей пробуждения алтаря.

Ускорение времени в тысячу раз стоило недёшево. За одни внутренние сутки предстояло заплатить 10000 единиц энергии Силы души. В реальном слое пространства же пройдёт немногим больше минуты.

Ресурсы у меня имелись. На данный момент в запасе оставалось 27198,8 единицы энергии Силы души. Не все порождения Бездны подходили для снятия проклятия Тхазара, поэтому часть их душ приходилось поглощать телом демонического Бога, пополняя собственные резервы.

Впрочем, целые сутки мне не понадобятся. Я собирался управиться значительно быстрее.

Возможности, открывавшиеся в плане Святого Илиастера, превосходили самые смелые предположения. Но именно поэтому следовало подготовиться особенно тщательно. Одна ошибка могла закрыть для меня путь в верхние планы света навсегда.

При том что Преаты не пользовались благами Системы. Хотя благами их называть, разумеется, не следовало. Да и сами воины света именовали ее однозначно – «Пожирателем». Что в целом отражало истинную суть Системы. Но это были лишь мои мысли и приятное подтверждение моих собственных умозаключений.

И все же отсутствие уровней не делало воинов света слабыми. Они пошли путём, в чём-то напоминавшим избранное мною направление развития.

Преаты не растрачивали драгоценные ресурсы на чрезмерное усиление тел младших слуг. Они развивали источники. Создавали артефактное оружие. Обеспечивали воинов артефактами и объединяли их энергию в единое целое.

Почти каждая когорта обладала аналогом малой хоругвии, отремонтировать которую я так и не сумел. Пока хотя бы в одном энергетическом источнике воинов оставалась крупица энергии света, формация поддерживала жизнь смертельно раненых бойцов. Отсечённые конечности продолжали двигаться, пробитые сердца, работать, а разрушенные источники восстанавливались за счёт силы товарищей.

По отдельности преаты не впечатляли. И отдельные разведчики, которых на осколке мира Сейлоста удалось уничтожить, это подтверждали. Но в строю они превращались в единый организм. И это касалось лишь рядовых существ E ранга.

Тогда как самыми опасными были вовсе не они.

Чудовища, условно относящиеся к C и B рангам, не уступали настоящим титанам. Некоторые даже превосходили их, если судить по воспоминаниям простых преатов, поглощенных мною.

Одни только Высшие элементали света C ранга представляли серьёзную угрозу. Их энергетические запасы казались практически неисчерпаемыми. Они веками накапливали силу в собственных телах, а затем обрушивали её на врага, не опасаясь истощения.

И все же, чтобы воспользоваться сокровищами этого плана, мне требовалось преимущество. Не грубая сила. Разум. Интеллект, способный преодолеть третий божественный предел в пятьсот пунктов.

Решение было непростым.

Но ждать, пока я накоплю двести миллионов очков Системы, в нынешних обстоятельствах оказалось бы контрпродуктивно. Сейчас в моём распоряжении находилось лишь 576123 ОС. Недостаточно. Я даже близко не подобрался к нужной сумме.

А возможности плана Святого Илиастера были доступны здесь и сейчас. Точнее, только здесь и только сейчас.

Я рисковал потерять один из способов пробудить центральный алтарь. Но безвозвратно утраченными могли оказаться и сокровища плана света.

Какая из развилок судьбы важнее?

Какая принесёт лучший результат?

Я не знал.

Даже просчитывая сотни вероятностей, невозможно полностью исключить риск ошибки. Иногда судьба скрывает самую важную нить до того мгновения, когда выбор уже сделан.

Ошибиться было слишком просто.

Но второй шанс проникнуть в один из верхних планов света мог никогда не представиться. Дороги сюда пролегали слишком высоко вдоль оси Бездны и почти всегда оставались закрытыми для порождений нижних слоёв. Это был непреложный закон самой сути этого хаотического пространства.

Все эти мысли пронеслись через сознания за сотую долю мгновения.

В мёртвом домене царила абсолютная тишина.

Передо мной висела искрящаяся серебряная сфера, исписанная древними рунами. В её глубине переплетались нити псионической энергии, образуя подобие спящего сознания.

Крепость древа разума.

Еще раз удостоверившись что я перенёс всех своих верующих в иной, параллельный слой реальности и больше не ощущая посторонних ментальных всплесков в пространстве, после чего протянул руку и активировал артефакт B ранга, помещая его в источник истинного света того же ранга.

Крепость древа разума

В- ранга

Описание:

Позволяет вырастить древо разума, которое в случае благоприятных условий, и отсутствии внешних воздействий в ментальных потоках может прорасти и в случае успеха увеличит ваш потенциал интеллекта, расщепляя сознания и позволяя мыслить и действовать в пространстве, где находится крепость разума, вне зависимости, где в этот момент находится душа и тело владельца.

Внимание! Для проращивания Крепости древа разума необходимо чистое от ментальных всплесков пространство!

Внимание! Для работы Крепости древа разума требуется постоянный источник энергии минимум В ранга.

Сфера задрожала.

Древние руны одна за другой вспыхнули серебряным пламенем. Артефакт принялся стремительно впитывать энергию источника B ранга. Но пробуждающийся артефакт не просто насыщался.

Он искал хозяина.

Получив необходимую привязку, сфера выпустила невидимые жгуты энергии. Они пронзили пространство домена и протянулись к моей душе, одновременно связываясь с истинным воплощением и телом демонического Бога.

Две искусственные сущности соприкоснулись.

И начали превращаться во что-то новое.

От серебряной сферы расходились волны псионической силы, смешанной с Эфиром и Астралом. Подобно щупальцам слепого хищника, они обыскивали все доступные слои реальности, пытаясь обнаружить следы чужого разума.

Но в мёртвом домене никого не было. Никого, кроме меня. Не найдя иных возмущений, артефакт направил все свои нити энергии в мое тело демонического Бога.

Внимание! Крепость древа разума пробуждается…

На краткий миг в одном из сознаний зародилась надежда. Возможно, артефакт В ранга вступит в симбиоз с павшим алтарём. Возможно, энергия пробуждения подтолкнёт древнюю структуру домена и заставит её ожить.

Надежда была тщетной, я знал это, и все же давал ей будоражить алчность в основном сознании.

Разрыв в могуществе двух сущностей, мертвого алтаря и Крепости древа разума оставался слишком велик.

Внимание! В мертвом домене Древа реальности пробудилась Крепость древа разума В- ранга (1/5).

Внимание! Условия пробуждение и улучшение Крепости древа разума выполнены (наличие мистического источника В ранга).

Внимание! Стоимость улучшения Крепости древа разума до следующей ступени 1000000 СД или 20 000 000 ОС.

Я лишь поверхностно отмечал появляющиеся сообщения. Метаморфоза, захватившая мои сознания, оказалась невообразимой по масштабу. Если бы сейчас я находился не в теле демонического Бога, смерть наступила бы мгновенно. Обычный разум не выдержал бы даже малой части происходящего.

Крепость древа разума не копировала память. Не создавала примитивные отпечатки личностей. Она связывала мои сознания с огромным массивом древа разума, превращая хранящиеся в нём контуры и рунические переплетения в действующий высший интеллект.

Энергетические корни разрастались. Они уходили в пространство домена, создавали новые структуры, формировали узлы памяти и прокладывали пути между отдельными сознаниями. Каждая руна становилась мыслью. Каждый контур, частью нового, отдельного разума.

Связь между моей душой и Крепостью древа разума основывалась на принципе, напоминавшем подпространственное хранилище, где прежде располагалось тело ложного аватара.

Прервать её было возможно. Но невероятно сложно. Для этого потребовались бы блокирующие излучения чудовищной силы. Адекватной их стоимость могла стать лишь внутри вражеского домена, где сама реальность служила бы моему противнику.

В любых других условиях подобная попытка потребовала бы слишком много ресурсов.

Тем временем корни павшего алтаря начали меняться. Между огромными мёртвыми отростками прорастали более тонкие серебряные корни Крепости древа разума. Они обвивали древние структуры, проникали в трещины и оплетали каждый доступный энергетический канал.

Артефакт не зря назывался Крепостью.

Вторгнуться в мои мысли теперь становилось почти невозможно. И я говорю не о жалких навыка С ранга, а скорее о возможностях Богов и иных высших сущностей. Как минимум даже они не смогут проникнуть в мои мысли мгновенно и без серьезных затрат энергии.

При том, что даже сияющий истинный свет больше не мог беспрепятственно касаться моих сознаний. Впрочем, я не обманывал себя и понимал, что это лишь укрепит мое сопротивление неодолимому свету, но не создаст абсолютную защиту на века.

Но защита была лишь малой частью полученных возможностей.

Мне больше не требовалось лично находиться в домене, чтобы управлять скоростью времени или количеством слоёв реальности. Все функции оставались доступны дистанционно.

Для себя или любого существа, находящегося внутри домена, я мог открыть прямой прокол в реальный слой пространства рядом с собственным телом.

Без длительной подготовки. Без сложных формаций. Без необходимости возвращаться. Теперь одна из моих частей всегда оставалась в домене.

Связь тела демонического Бога с Древом реальности стала значительно прочнее. Это имело как положительные, так и отрицательные последствия.

Душа ложного аватара была искусственной. С одной стороны, это позволило обезопасить мою истинную душу от ограничений Системы. С другой, я сам устанавливал пределы возможного роста могущества.

Впрочем, пока последствия оставались приемлемыми. Я мог перенести основную душу в тело демонического Бога в любой момент. Останавливало меня лишь проклятие Тхазара.

До тех пор приходилось продолжать маневрировать между возможностями, рисками и вероятными последствиями.

Пока ускоренный разум просчитывал будущие варианты, Система наконец прислала ожидаемое сообщение.

Внимание! Центральный алтарь древа реальности совершает попытку пробудиться вместе с Крепостью древа разума, оплетающей его корни…

Внимание! Пробуждение центрального алтаря древа реальности требует привязки к душе существа минимум В- ранга или вливания в него жертвенных 10 000 000 единиц энергии Силы души или 200 000 000 единиц очков Системы.

Внимание! Пробуждение центрального алтаря древа реальности провалилось!

На этот раз сдержать разочарование оказалось легче.

Я ожидал подобного результата. И всё же где-то среди множества сознаний зародилось сожаление. Возможно, это была последняя возможность разбудить алтарь естественным путём.

Если однажды мне удастся собрать двести миллионов очков Системы, но алтарь больше не отзовётся на улучшения домена, о нынешнем выборе придётся пожалеть.

Вероятно, очень сильно.

Но сейчас сожаление оставалось далёким. Почти чужим.

Скорость внутреннего восприятия продолжала расти, всё сильнее замедляя внешний поток времени. Мгновение растягивалось в часы. Колебание энергии превращалось в долгий процесс, каждую часть которого можно было изучить отдельно.

Крепость древа разума всё глубже соединялась с душой. С сознаниями. С самим доменом.

Я ощущал подданных, скрытых в ином слое реальности. Видел их не только такими, какими они были сейчас, но и в виде множества вероятных отражений.

И причиной нового восприятия являлась не только Крепость древа разума и отдельных появившихся непосредственно в нем сознаний, позволявших посмотреть, ощутить себя со стороны. Не как фигура речи, а воистину видеть самого себя извне.

И все потому, что параметр Интеллекта преодолел барьер в пятьсот пунктов. И продолжал расти.

Мир менялся быстрее, чем я успевал осознавать изменения. Приходилось создавать дополнительные сознания, распределяя между ними потоки новой поступающей информации, чтобы в полной мере отслеживать изменения. Не только к моим планам, не только к моим подданным, но и к самому свету, причем я явно отдалялся от того момента, когда он сможет меня полностью подчинить, своей неодолимой поступью

И чем глубже я всматривался в стихиальные проявления света, тем яснее понимал, что произошло с преатами.

Они не просто погрязли в пороке. Они исказили саму суть своей силы. Тысячелетиями легионы плана Святого Илиастера расширяли его границы. Они находили осколки миров, падавшие в Бездну, и обещали их жителям спасение.

Преаты действительно спасали их. По крайней мере, сначала. Они изгоняли демонов, уничтожали порождения тьмы и вырывали обречённые земли из потоков разрушения. Однако каждый спасённый осколок становился частью Святого Илиастера.

Каждая освобождённая душа, воином Престола. Каждый новый мир увеличивал могущество плана. Со временем спасение превратилось в завоевание. Служение, в голод. Милосердие, в оправдание уничтожения всех, кто отказывался преклонить колени.

Преаты тысячелетиями тонули в собственной лжи. Они не замечали, как Бездна влияет на их души, прививая неведомую прежде жажду.

Ведь Бездна не всегда приходит в облике тьмы. Иногда она скрывается в ослепительном сиянии. Однако падение плана Святого Илиастера не было необратимым. Как я предполагал, подобное происходило не впервые.

Престол периодически погружался в так называемую спячку. В эти эпохи он на тысячелетия переставал сдерживать экспансию Совета. Легионы присоединяли новые территории, а скверна всё глубже проникала в души самих преатов.

Но затем Престол пробуждался. Истинный свет в его слугах очищался. Жажда отступала. На какое-то время сияние вновь брало верх над разумами преатов, возвращая их к изначальному предназначению. Всего лишь очередное колебание света и тьмы. Обыденный процесс для древних сущностей.

Но полной уверенности в благоприятном исходе не было. Возможно, сам Престол уже оказался поражён. Возможно, его сон был не частью цикла, а медленной смертью. И тогда весь план Святого Илиастера ожидало падение в глубины Бездны.

Нечто подобное я видел в памяти демонического Бога Вариш’Дааш.

В таких вопросах всегда оставалась неопределённость. Даже разум, преодолевший божественные пределы, не способен вычислить то, для чего не хватает исходных данных.

Опять же стремление преатов уничтожать всех существ с осколков миров, это был своего рода защитный механизм, позволяющий сдерживать прогресс деградации света в их душах. Так что подспудно они словно единый организм пытались искоренить изъян. Ну или это совет пытался таким образом бороться со скверной. Насколько это было эффективно, сказать, конечно, сложно, все же для подобных изысканий необходимы данные не то, что за десятилетия, за тысячи лет. Опять же звучали псалмы, молитвы и призывы преатов более чем логично. Они очищали Бездну, да и радугу миров от паразитирующей тьмы, очищая души, притягивая их в тенета планов света, позволяя им перерождаться именно здесь, тем самым спасая души. Но что-то в таком подходе и даже мыслях самих преатов, было от укрытого мороком измененной памяти осколка мира Сейлоста. Но это были лишь теории, и подлинного подтверждения им я пока найти не мог, для этого потребовалось бы поглотить душу пусть не Престола, но кого-то из совета преатов. Что даже звучало нереалистично.

И всё же мои возможности выросли чудовищно. Интеллект преодолел отметку в семьсот пятьдесят пунктов, прорвал четвёртый божественный предел и остановился на значении 792.

Я немедленно проверил контрольные точки истинного воплощения. Воспоминания. Желания. Привязанности. Цель, ради которой был начат весь этот долгий путь. Они сохранились.

Столь резкое увеличение Интеллекта не уничтожило личность и не превратило меня в холодную совокупность расчетливых решений. Близкие мне существа оставались якорями, удерживавшими разум. Не от деградации, а от навязанной эволюции целей. Их образы не позволяли бесчисленным сознаниям забыть, кем я являюсь. Заставляя помнить, чего я на самом деле хочу добиться.

Крепость древа разума оплела корни алтаря и создала прямой канал к источнику истинного света B ранга. Но на этом изменения не закончились.

Она преобразила разум демонического Бога. Божественная плоть приняла метаморфозу на удивление благоприятно, словно изначально была создана для подобного возвышения.

Теперь мне не хватало лишь одного. Соответствующего уровня параметра Восприятия.

Если поднять его до сопоставимого уровня, возможности тела демонического Бога возрастут многократно. А развивая ложного аватара и дальше, я однажды смогу довести Интеллект до тысячи единиц. Ведь более в этом плане меня не ограничивает божественный барьер.

Правда, обойдётся это в поистине астрономическую сумму, как любила говорить Лея Фрет, на совете, во время обсуждения стратегических планов развития.

Но подобные заботы ждали меня в будущем. Сейчас же передо мной находился план Святого Илиастера.

Я рисковал отдалёнными перспективами ради возможности воспользоваться плодами верхнего плана в полной мере. И все же новый уровень интеллекта уже позволял изменить первоначальный замысел.

Больше не требовалось действовать грубо. Не нужно было просто уничтожать города и поглощать души. Сотни поселений преатов лежали почти беззащитными пред моими ногами. Силы ближайшего легиона ушли на осколок мира Сейлоста, оставив на родных землях лишь гарнизоны. Тысячелетиями жители плана Святого Илиастера копили силы, артефакты и сокровища, не представляя, что однажды враг появится не у границ.

А прямо в сердце их мироздания. Оставалось лишь убедить преатов поделиться накопленным. Разумеется, добровольно. И с огромным удовольствием.

Метаморфоза внутри домена заняла два часа. Во внешнем мире прошло около семи ударов сердца.

Я открыл глаза демонического Бога и ощутил план Святого Илиастера совершенно иначе. Да, я не знал, что происходит на соседних планах света, но судя по невообразимо гигантским размерам этого, постоянного сообщения между планами света, как минимум у простых воинов точно не было.

Сияющие армии приближались к точке моего исчезновения. Старшие офицеры воинства света ответственные за безопасность пытался понять природу вторжения. Далёкие города торопливо поднимали защитные барьеры.

Слишком медленно.

Семь ударов сердца назад они искали одинокого демона, бежавшего от врат.

Теперь же за тонкой гранью пространства ожидал разум, способный одновременно вести тысячи расчётов, управлять слоями реальности и видеть слабости их извращённого света.

И в кои-то веки я был действительно доволен.

Глава 5. Гнев Богов, павший на земли света. Старик Ирчин.

Переход занял тысячные доли мгновения.

Ещё миг назад моё тело находилось в мёртвом домене Древа реальности, среди серебряных корней пробудившейся Крепости разума. Теперь же под ногами вновь простирались земли Святого Илиастера.

Я вернулся в реальный слой пространства. Вернулся и замер лишь на ничтожную долю удара сердца, заново оценивая происходящее. На этот раз, не по обрывочным воспоминаниям поглощённых душ преатов, не по энергетическим отпечаткам и не по отражениям далёких вероятностей.

Передо мной лежали реальные данные.

Сотни потоков информации одновременно вливались в расширившийся разум. Одно сознание измеряло плотность пространства. Второе изучало движение ближайших легионов. Третье отслеживало пробуждающиеся защитные формации. Остальные проникали в мысли обитателей верхнего плана, сопоставляли их знания и выстраивали карту окрестных земель.

План Святого Илиастера оказался ещё величественнее, чем я успел предположить.

И гораздо уязвимее.

Крепость древа разума продолжала работать в домене, однако теперь расстояние не имело значения. Серебряные корни удерживали связь с моей душой, а часть сознания навсегда оставалась среди мёртвых ветвей Древа реальности. Мысли текли одновременно в двух мирах, не смешиваясь и не мешая друг другу.

Я ощущал домен. Ощущал собственное тело. И видел расстилающийся вокруг план света так ясно, словно само пространство превратилось в раскрытую передо мной книгу.

Прекрасное чувство.

Не следовало заставлять его пропадать впустую. Проявив проклятый кровью преатов Великий меч изверга небесных молний, я изменил форму. Божественная плоть исказилась, перестраивая кости, мышцы и энергетические каналы. Тело демонического Бога окутало сияние, после чего на его месте возник изверг света.

Маскировкой это назвать было нельзя. Местное пространство отторгало меня, искажаясь вокруг чуждой сущности. Каждое движение оставляло в воздухе тёмные разрывы, а истинный свет в моём ядре слишком сильно отличался от осквернённого сияния преатов.

Но новая форма требовалась не для сокрытия. Для скорости. Я совершил первый рывок. Мир превратился в вытянутую полосу света. Горные вершины, парящие острова и белые башни слились в единый ослепительный поток. Пространство сопротивлялось, пытаясь удержать чужака, но не смогло даже заметно меня замедлить.

Второй рывок перенёс меня ещё дальше. За одно мгновение я преодолел около сотни вёрст, приблизившись к небольшому городу. Тело изверга двигалось подобно молнии, возникая там, где мгновение назад не существовало ничего, кроме спокойного сияния.

По пути я считывал память всех преатов, попадавших в мою доработанную область иллюзии. Не только солдат.

План Святого Илиастера населяли не одни воины, хотя поначалу могло показаться именно так. Здесь обитали ремесленники, хранители знаний, строители, наставники молодых искр, служители накопителей и существа, отвечавшие за поддержание сложнейших формаций верхнего плана.

Обычные горожане. Если подобное определение вообще подходило к преатам света.

Их общество строилось необычно. Почти каждый житель считался частью одного из бесчисленных храмовых орденов. Ремесло воспринималось как форма молитвы, труд, как служение, а само существование вне воли Престола казалось им бессмысленным и даже преступным.

Личной собственности почти не существовало. Но существовали награды за преданность. Не было привычной знати. Зато имелись духовные ступени, определявшие положение преата куда строже, чем титулы любого королевства.

Здесь не торговали властью открыто. Её получали за число очищенных душ, присоединённых миров и уничтоженных противников Света.

В каждом городе возвышались десятки храмов. В крупных городах, сотни. Даже жилые районы строились вокруг святилищ, а все дороги неизменно сходились к центральным площадям, где горели частицы света Престола.

Фанатизм пронизывал план Святого Илиастера до основания. Преаты не просто верили в Свет. Они не признавали возможности существования чего-либо за его пределами.

И потому моё появление оказалось для них даже не нападением.

Ересью.

Живым опровержением тысячелетних догматов.

Чужак из нижних слоёв Бездны не мог подняться столь высоко. Демоническое существо не могло обладать истинным светом. Одинокий враг не мог безнаказанно перемещаться между священными городами.

Но я существовал. Сиял. И продолжал двигаться.

Ощущение опасности усиливалось с каждым мгновением.

Однако оставалось столь слабым, что вызывало скорее азарт. Не слепое безумие воина, бросающегося на превосходящего противника, а холодное предвкушение хорошего боя.

С возросшим Интеллектом различие стало особенно отчётливым. Как и сама природа этого чувства.

И как мне виделось сейчас, чувства опасности, которое я столько лет считал неким скрытым даром, никогда не существовало.

Осознание оказалось настолько неожиданным, что даже редкая улыбка и смех появились на моем зачастую злом лице.

Громовой звук прокатился над сияющими равнинами, заставив ближайших преатов поднять головы. Некоторые замерли. Другие опустились на колени, приняв чудовищный хохот за знамение.

Они не понимали причины моей радости, как, и не понимали и кто я такой.

Впрочем, этого раньше не понимал и я.

Сколько раз это чувство спасало мне жизнь? Сколько раз слабая тревога заставляла обернуться, отказаться от очевидного пути или подготовиться к нападению, которого ничто не предвещало?

Журек хотел узнать тайну моего навыка. Оцев пытался понять его природу. Даже Тарак подозревал, что я скрываю редкую способность, позволяющую предчувствовать смерть.

Я же охотно поддерживал их заблуждение. Рассказывал об опыте тысяч сражений, о привычке замечать мельчайшие признаки угрозы и о том, что никакого особого навыка у меня нет.

Ирония заключалась в том, что эта ложь оказалась абсолютной правдой.

Ни Эфир, ни энергии Астрала не предупреждали меня о грядущем. Никакая тайная формация не просчитывала мое будущее. Не существовало и скрытой особенности Системы. Теперь, когда Крепость древа разума позволяла рассмотреть каждое движение собственного сознания, я наконец обнаружил источник тревоги.

Едва заметный ментальный толчок.

Слабый резонанс, возникавший в самой основе моей души.

Моя душа не видела будущее, но чувствовала приближение смерти, только и всего. Улавливала совокупность мельчайших признаков, которые разум не успевал осознать: изменение чужого взгляда, напряжение пространства, движение энергии, нарушение привычного ритма и тысячи иных нюансов.

Однако, вся тайна была в том, что каждая душа, абсолютно каждая обладала этим свойством. Ничего уникального. Сложность заключалась не в том, чтобы ощутить эту дрожь. Сложность была в том, чтобы услышать её среди шума собственных мыслей. И довериться, не имея доказательств.

За долгие годы я научился это делать. Но не только тысячи смертельных битв, в которых одна ошибка означала конец, превратили едва заметный резонанс в привычное чувство опасности. Но и еще один момент мне помогал в этом, а именно чистота разума от лишних эмоций, ведь во мне все годы преобладало лишь безудержное чувства гнева, из которого лишь в редкие моменты поднималось мое сознание.

Вот почему чувство опасности сохранилось после всех метаморфоз. После смены тел. После разрушения и выращивания новой душ. Как и в самом ложном аватара, и даже после его метаморфозы.

Менялись вместилища, энергетические структуры и доступные способности, но опыт оставался. Я неосознанно восстанавливал привычные пути мышления, а новая душа училась повторять то, что умела прежняя.

Обычный навык. Доведённый до совершенства.

Чувство чужого взгляда работало по тому же принципу. Душа замечала направленное внимание раньше, чем сознание успевало определить его источник. Не магия. Не благословение судьбы.

Всего лишь дрожь живой сущности, знающей, что на неё смотрит хищник.

Осознание глубины собственного заблуждения принесло неожиданное облегчение. Мне больше не требовалось искать скрытый дар или опасаться, что однажды он исчезнет. Не нужно было оборачиваться назад, надеясь увидеть то, что пыталась показать неведомая сила. А значит, не было за моей спиной ведущей, направляющей по нитям судьбы руки. И лишь я выбирал куда мне следует ступать. Ну кроме вездесущего света, его влияние с увеличившимся уровнем интеллекта действительно стало еще более заметно, как и филигранность этого самого влияния.

И что главное, теперь можно было идти вперёд. Уверенно. Понимая, что от истинной угрозы никакое предчувствие всё равно не спасёт. Оно способно предупредить, дать мгновение для решения, но никогда не заменит силу и разум.

Странным образом это придавало жизни вкус. Смерть не перестала существовать. Просто теперь я лучше понимал, как именно замечал её приближение.

И сам факт того, что повышение Интеллекта привело к столь ощутимому результату, доставлял особое удовольствие. Удовольствие от принятого спорного решения.

Впрочем, предаваться размышлениям слишком долго не следовало.

Преаты наконец определили моё местоположение. Вдалеке вспыхнули сигнальные маяки света. По ближайшим окрестностям плана на тысячи верст вокруг прокатился протяжный звон, от которого задрожали даже реки света. Над городами один за другим раскрывались защитные купола, а из храмов поднимались в воздух вооружённые отряды.

Они ещё не осознали масштаб угрозы. Для них я оставался лишь наглым вторженцем. Сильным. Необычным. Возможно, достаточно опасным, чтобы потребовалось участие нескольких старших ареохов.

Но всего лишь одиноким чудовищем.

Они не знали, что каждое мгновение их собственные воспоминания питают мой замысел. Среди дополнительных сознаний формировался план. Одни изучали устройство хранилищ. Другие отыскивали пути к городским источникам энергии. Третьи сопоставляли защитные формации, искали управляющие узлы и выявляли тех, кто обладал правом доступа к сокровищницам.

За несколько ударов сердца мне удалось узнать больше о плане Святого Илиастера, чем иной шпион выяснил бы за столетия. Каждый прочитанный разум преата из ближайшего ко мне города открывал дорогу к следующему.

Я двигался дальше, собирая их знания в единую картину. Очередной рывок превратил тело в ослепительную молнию. На этот раз целью стал более крупный город.

Не столица.

Я ещё не собирался приближаться к главному храму Престола. Там плотность защитных формаций была слишком высока, а количество неизвестных сущностей не позволяло достаточно точно рассчитать исход прямого сражения.

Но выбранное поселение тоже нельзя было назвать малым. Около миллиона жителей. Несколько десятков храмовых комплексов. Три крупных арсенала. Хранилища редких материалов, собранных за тысячелетия походов. И городской источник света, способный десятилетиями питать защитный купол без внешней поддержки.

Прекрасное место для начала. Я возник над центральной площадью. Пространство взорвалось громом. Ударная волна прокатилась между белоснежными зданиями, разбивая прозрачные окна и срывая с храмовых шпилей длинные полотнища. Воздух наполнился осколками сияющего стекла, в моем восприятии буквально замерших в воздухе.

Тысячи преатов одновременно посмотрели вверх. Они увидели фигуру из переплетения белых молний, зависшую над шпилями.

На мгновение город замер. Затем заговорили колокола. Из ближайших башен вырвались золотые лучи. Защитные артефакты попытались сомкнуть вокруг меня пространственную клетку, а городские стражи раскрыли крылья и поднялись в воздух.

Я не стал атаковать. Не было необходимости. Вместо этого все мое внимание было направленно на сотни дополнительных сознаний, которые выстроили ритуальную структуру. Одни стали опорными узлами, другие сформировали направляющие контуры, третьи принялись обрабатывать поступающие потоки информации.

Мне не понадобились артефакты, или даже навыки Системы. Крепость древа разума сама служила сердцем ритуала. Ментальная волна, созданная на основе эссенции истинного света разошлась от моего тела. Она не имела цвета, запаха или звука. Её нельзя было увидеть обычным зрением. Но когда невидимое давление накрыло первые улицы, преаты начали падать на каменную поверхность улиц.

Сначала ближайшие. Потом те, кто находился дальше. Воины света роняли оружие и хватались за головы. Служители храмов сбивались с молитв. Ремесленники застывали перед рабочими алтарями, а хранители не успевали запечатать собственные мысли, столь быстро расширялась область ритуала.

Ментальная волна расширилась на пять вёрст. Тысячи разумов раскрылись одновременно. Сопротивление оказалось ничтожным относительно силы моего ритуала.

Преаты обладали дисциплиной, сильной волей и глубокой верой, но почти не умели защищать мысли от существа моего уровня. Свет в их ядрах вспыхивал, пытаясь вытеснить чужое присутствие, однако его сияние было слишком слабым, не способным мне навредить. Скорее наоборот, сияние моего истинного света в ритуале было болезненным для преатов, даже ядовитым для их слабых душ и источников.

Я игнорировал его. Ритуал поглощал воспоминания тысяч существ. Не полностью. Мне не требовалось изучать каждую прожитую ими минуту. Дополнительные сознания отбрасывали бесполезное, вычленяя только необходимые сведения.

Расположение складов. Структуру храмов. Ключи доступа. Слабости городского щита. Имена старших хранителей. Пути к подземным уровням. Сведения о ближайших армиях. Данные о существах, способных действительно мне угрожать. Информация вливалась в разум стремительным потоком.

Для любого другого существа подобный объём стал бы смертельным. Чужие воспоминания разорвали бы личность, смешали тысячи жизней и превратили сознание в безумный хор неразличимых голосов, столь стремительно наполняющие разум.

Крепость древа разума распределяла их без малейшего труда.

Я оставался собой.

Просто теперь помнил, как возводили западную стену города. Знал, где хранитель Кирилиас спрятал запрещённые искры осколков мирового ядра. Видел внутреннее устройство центрального храма глазами каждого мастера, участвовавшего в его перестройке. И мог назвать все семь последовательностей, открывавших путь в главную сокровищницу. Полезные знания. Особенно последние.

Над площадью раздался крик. Один из старших преатов сумел удержать свое тело в воздухе. Его четыре крыла дрожали, а по доспехам бежали трещины. Он поднял копьё и попытался ударить лучом света. Но слишком медленно это все происходило для моего уровня восприятия, словно каменная статуя силилась сдвинуться с места.

Я посмотрел в его сторону. Одного взгляда хватило.

Защита разума преата раскололась. Он замер, а затем рухнул, раскалывая своим телом прочные каменные плиты площади. В его воспоминаниях нашлось расположение ещё одного скрытого арсенала. Неожиданно. И ведь его ярость, его сопротивление лишь по шли во вред легионам света.

И все же, моя цель оставалась проста до невозможности. Забрать столько трофеев, сколько получится. Опустошать города. Вскрывать хранилища. Изымать накопленную энергию, редкие артефакты, материалы и знания до тех пор, пока дальнейшее промедление не станет опасным. Или пока местные силы не вынудят меня перейти к более весомым доводам.

Проклятое божественное копьё оставалось последним аргументом, как в переговорах, так и в сражении, давая уверенность в моих решениях и действиях. Я ощущал его даже когда оно находилось в измененном пространстве горнила света. Оружие ждало, готовое воплотиться в руке в любой момент и обрушить на план Святого Илиастера силу, способную заставить содрогнуться даже его.

Но применять его было рискованно по многим причинам. Ведь открытие Врат Вестиала уничтожило бы не только воинов света. Не противников, врагами их я точно не считал, как и вообще любых существ с недавних пор, даже отродий Бездны я таковыми более не воспринимал. Враг это звучит слишком громко, для существ, которых я не знал, которые не успели совершить глупость и попытаться навредить мне лично или моим близким. Просто наши цели лежали по разные стороны собственных реальностей и интересов.

Поэтому я не желал использовать проклятое божественное копье и активировать Врата Вестиала. Их открытие повредило бы пространство, разрушило ближайшие города и превратило значительную часть желанных трофеев в бесполезный прах, что во многом лишало смысла данный поход.

Да и в целом если открыть врата здесь, последствия станут непредсказуемыми. Само появление Вестиала могло привлечь внимание существ, с которыми я пока не желал встречаться. Да и в целом предсказать его отношение к существам света и планам столь высоким вдоль оси Бездны было попросту невозможно. Последствия могли быть воистину грандиозными, для всех сторон конфликта.

Кроме того, Престол мог уж точно отойти ото сна. Или то, что осталось от него. Потому следовало совладать с собственной алчностью и быть крайне осторожным в этом набеге.

Мысль разумная. Практически очевидная.

Вот только передо мной находился огромный город, тысячелетиями не знавший настоящего разграбления. В его глубинах хранились сокровища сотен уничтоженных миров. Артефакты забытых богов, кристаллы верхних планов, запечатанные души и оружие, которое преаты считали слишком опасным даже для собственных легионов. И чем больше я поглощал память офицеров легиона света, тем больше понимал, сколь огромна цена этих сокровищ, и сколь значительным в моей судьбе может быть этот поход. Я ощущал важность этого шага, как никогда.

Глава 6. Расходящиеся по воде волны яркого света. Старший ареох Грохилиас

Первые этапы развёртывания проходили без хоть каких-либо сложностей.

Когорты одна за другой пересекали врата, занимали горные вершины и выстраивали боевые порядки на мёртвых землях павшего осколка. Вестники непрерывно курсировали между мирами, принося старшему ареоху Грохилиасу донесения о ходе священного очищающего похода.

Сопротивление зараженных тьмой оказалось ничтожным.

Заражённые скверной существа пытались отвечать огнём из примитивных орудий, однако их снаряды разбивались о соединённые щиты света. Несколько отрядов неверных выслали парламентёров, но те были уничтожены прежде, чем успели приблизиться к построениям легиона. Но хранители усмотрели, что душа одного из адептов пожирателя сумела сбежать. И этот факт заставлял быть более внимательными воинов света. Демонические же отродья, привлечённые сиянием врат, гибли ещё быстрее.

Всё происходило именно так, как и должно было. Свет изливался на падший мир. Скверна сгорала. Души адептов пожирателя возвращались в лоно осколка мирового ядра, как и обреченные души отродий Бездны. После же присоединения этого брошенного проклятыми богами куска камня к Великому плану Святого Илиастера, эти потерянные в тенетах хаоса души обретут покой в сиянии света. Смогут переродиться. Ведь что пожиратель, что бездна, забирая души разумных, лишают их шанса на перерождение. Именно они ведут саму реальность к ее кончине.

И всё же Грохилиас обдумывая правильность этого пути развертывания войск, не чувствовал удовлетворения.

Старший ареох находился в крепости Бушующей Ярости Престола, почти в сотне вёрст от одних из стационарных врат. Отсюда он руководил наступлением, распределял резервы и принимал доклады предводителей когорт.

Высокие стены крепости были сложены из белого камня, пронизанного жилами истинного золота. Над башнями горели священные лампады, изливавшие истинный свет на многие вёрсты вокруг. Тысячелетиями их сияние оберегало переходы между провинциями плана Святого Илиастера.

Ни одна тварь Бездны не могла укрыться от него. Ни один порождённый тьмой морок не выдерживал прикосновения очищающего пламени его.

И если бы не тревога Вирзилиаса, Грохилиас, возможно, не заметил бы мимолётной тени.

Она проскользнула через врата вместе с очередной когортой, отправляющейся на павший осколок. Нечто тёмное на одно мгновение коснулось сияющей поверхности перехода, и исчезло прежде, чем стражи успели обратить на него внимание.

Слишком быстро. Слишком незначительно было это событие. Всего лишь дрожь среди потоков света.

Подобные искажения случались постоянно. Врата соприкасались с нестабильной реальностью хаоса, захлёбывавшейся энергией Бездны. Иногда через них проникали обрывки чужих заклятий, нематериальные паразиты или остаточные тени существ, погибших рядом с областью сопряжения.

Однако на этот раз что-то изменилось. Не в самих вратах. В потоках эфира.

Грохилиас почувствовал это одновременно с Вирзилиасом. Далёкие потоки судьбы дрогнули, расходясь во все стороны, словно по неподвижной глади прошла первая волна искажения ее идеальной формы.

Что-то изменилось в их будущем. Кардинально. Необратимо.

Вирзилиас резко поднял голову. Три кольца над его головой вспыхнули, пытаясь отыскать нити ближайших вероятностей.

— Ты почувствовал? — спросил он.

Грохилиас не ответил. Охранные руны крепости пробудились через сотую долю мгновения. Завыли горны. На белых стенах вспыхнули тысячи знаков, связанных со сторожевыми фортами и артефактными лампадами. Священный свет пришёл в движение, проверяя пространство на множество сотен вёрст вокруг.

А затем древняя формация вынесла приговор. Во владения верхнего плана проник враг. Не слабый паразит. Не бесплотный разведчик. А существо огромной силы, до последнего мгновения скрывавшееся в тени павшего осколка.

Грохилиас почувствовал, как в груди разгорается гнев. Нечисть не просто приблизилась к вратам. Она осмелилась переступить границу плана Святого Илиастера. Ступить на земли Престола и осквернить их своим существованием.

Но за яростью пришло нечто худшее. Недоумение. Сканирующие чары устремились к вратам. Они обыскали пространство в радиусе сотен вёрст, проникли в складки реальности, коснулись всех живых душ и проверили каждое энергетическое возмущение.

Ничего. Ни единого следа чужеродной силы. Ни демонической праны. Ни тьмы. Ни иных колебаний пространства и энергетического фона.

Проклятая тень словно растворилась сразу после перехода.

— Этого не может быть, — произнёс Грохилиас.

Вирзилиас стоял неподвижно. Его веки оставались закрытыми, но на лице проступило напряжение. Световые кольца сияли всё ярче, вырывая из ткани судеб короткие, бессвязные отражения.

— Он здесь, — тихо сказал он.

— Чары не обнаружили присутствия.

— Он здесь, — повторил Вирзилиас. — Я не вижу его пути, но чувствую последствия.

Сомнений не осталось. Враг не отступил. Он каким-то образом скрыл своё присутствие, не оставив за собой различимых следов. Укрылся даже от истинного света, который изливали артефактные лампады.

Напряжение нарастало с каждым ударом сердца. Предчувствие беды становилось сильнее. Оно проникало в мысли, сдавливало душу и заставляло действовать немедленно.

Грохилиас принял решение.

Два последовательных искажения пространства пронеслись по залу. Мир вспыхнул. Через линзы света оба ареоха перенеслись к стационарным вратам.

Они появились на ритуальной площадке сторожевого форта, построенного вокруг области сопряжения. Совсем рядом продолжала двигаться армия. Ровные ряды преатов входили в сияние и исчезали, чтобы спустя мгновение оказаться на павшем осколке.

Сотни старших стражей поддерживали ритуал.

Лишь на краткий миг они отвлеклись от работы, приветствуя прибывших ареохов. Сложная формация поглощала эссенцию света, удерживала прокол и выравнивала нестабильные границы чужой реальности.

Никто не произнёс ни слова. Никто ещё не понимал, что произошло. Могучие старшие стражи парили над вратами. Их многокрылые силуэты сияли подобно малым звездам, а соединённое восприятие охватывало всю область перехода.

Но и они не заметили вторжения. Не ощутили опасности. Не увидели проклятую тень.

Грохилиас расправил огромные крылья. Могучий взмах поднял его над ритуальной площадкой, и старший ареох остановился прямо перед сияющей поверхностью врат.

Он начал поиск.

Вокруг копья одно за другим возникли световые кольца. Священные письмена складывались в сложнейшее плетение, предназначенное для обнаружения остаточных эманаций. Ритуал проверял не только настоящее, но и следы, оставленные в прошлом самим фактом присутствия чужой силы.

Мгновения растянулись в минуты.

Вирзилиас ощущал напряжение в потоках Эфира, но не мог увидеть грядущего. Будущее оставалось скрыто туманом. В его глубине вспыхивали отблески света, расходившиеся бесчисленными волнами.

Не линии. Не отдельные судьбы. Их отражения. Словно кто-то разделил будущее на сотни похожих вероятностей и заставил каждую существовать одновременно.

Вирзилиас не мог различить их содержания, но чувствовал дрожь ткани судеб. Она приходила лишь перед великими развилками, когда одно решение меняло судьбы целых народов и даже миров.

Сейчас Эфир содрогался так сильно, словно приближался выбор, способный определить будущее всего плана Святого Илиастера.

— Я нашёл след, — наконец произнёс Грохилиас.

Его голос звучал одновременно растерянно и раздражённо.

— Что проникло через врата? — спросил Вирзилиас.

Старший ареох некоторое время молчал, не желая произносить невозможное вслух.

— Это существо света.

Вирзилиас повернулся к нему.

— Но ведь это прекрасно. Если заблудшая душа сумела подняться из нижних планов, мы можем…

— Его свет иной, — резко оборвал его Грохилиас. — Он слепит внутренний взор. Он ядовит. Разъедает окружающее пространство и искажает всё, к чему прикасается. Он заражен пожирателем…

Старший ареох чувствовал остаточную эманацию. Она была чудовищно чистой. Именно эта чистота пугала сильнее всего. Ведь подобного просто не могло быть. Свет вторженца не смешивался с сиянием плана Святого Илиастера. Не растворялся в нём и не подчинялся воле Престола. Наоборот, местная энергия отступала перед ним, словно признавала нечто древнее и непреложное.

Будто чистота света плана Святого Илиастера являлась лишь бледным отражением этой силы. Будто скверной были они. И одна только эта мысль ввергала старшего ареоха в ужас, казалось бы, давно забытый его душой. Грохилиас отринул кощунственную мысль прежде, чем она успела оформиться.

— Немедленно поднять гвардию в радиусе пяти тысяч вёрст!

Приказ предназначался не только Вирзилиасу.

Парившие вокруг старшие стражи услышали его и одновременно раскрыли крылья. Связывавшие их узы света вспыхнули, передавая тревогу собратьям во всех ближайших городах, крепостях и сторожевых фортах.

По плану Святого Илиастера начала расходиться новая волна.

— Пять тысяч вёрст? — обеспокоенно переспросил Вирзилиас. — Это огромная область даже для существа, способного перемещаться через верхние потоки. Возможно, следует сначала определить направление…

— Я потребовал бы поднять по тревоге ещё большую область, если бы мне позволяло звание!

Ожесточение в голосе старшего ареоха заставило ближайших стражей опустить головы.

— Ты не ведаешь, о чём говоришь, собрат. Это может быть древний Высший изверг света. Только существо такого уровня способно проскользнуть мимо старших стражей и лампад. Если так, за прошедшее время оно могло преодолеть куда большее расстояние – продолжил старший ареох Грохилиас.

— А если нет?

Грохилиас медленно повернулся к нему.

— Я обнаружил тончайшие следы демонической праны.

Вирзилиас замер.

— Но ты сказал, что это существо света.

— Так и есть.

— Демоническое создание не может… - начал говорить Вирзилиас, но старший ареох не дал ему закончить фразу.

— Ещё я почувствовал искры божественности.

Слова повисли между ними. Старшие стражи вокруг продолжали передавать приказ, однако движения их крыльев стали резче.

— Древний демон, присвоивший свет? — предположил Вирзилиас.

— Возможно.

— Павший бог?

— Возможно.

Грохилиас посмотрел на сияющую поверхность врат, за которой продолжалось вторжение на осколок мира Сейлоста.

— Или зародившееся дикое божество.

Теперь тревогу ощутили все. Дикие боги рождались редко. У них не было храмов, древних заветов и установленного порядка возвышения. Они возникали вопреки законам самого мироздания, поглощали всё доступное и росли с чудовищной скоростью.

А существо, сочетавшее божественность, демоническую прану и неизвестный истинный свет, не должно было существовать вовсе. И этот клубок противоречий слишком уж напоминал древнее писание о рождении из одного из величайших сынов света Иафета, проклятого дикого безликого бога.

Оба ареоха пришли к одинаковому выводу. Несмотря на разницу их способностей, они отчётливо чувствовали одно: противник опережал их.

Всего на шаг. Но этот шаг становился пропастью.

Пространство вздрогнуло. Где-то вдали ударила сила, перед которой померкла даже вибрация энергии, исходившая от стационарных врат. По верхнему плану прошла исполинская волна. Храмы зазвенели, реки света вышли из берегов, а парящие острова содрогнулись.

Воины света семнадцати провинций одновременно поднялись по тревоге.

В груди каждого воина вспыхнул огонь. Священные печати пробуждались одна за другой, наполняя сердца яростью и указывая направление на врага.

Грохилиас понял: они опоздали. Тревогу следовало поднимать раньше. Возможно, ещё до открытия врат на павший осколок.

— Прекратить наступление! — приказал он.

Старший вестник вздрогнул, не веря услышанному.

— Старший ареох?

— Прекратить наступление на павший осколок Бездны! Сосредоточить силы по обе стороны врат. Максимально укрепить прокол пространства. Душ демонов не жалеть! Немедленно начать ритуалы блокировки пространства с обеих сторон!

Последние слова Грохилиас уже не произносил. Он рычал.

Продолжать наступление не имело смысла. Пока легионы очищали чужой мир, враг ударил по самому плану Святого Илиастера. Весь поход оказался хорошо подготовленной ловушкой.

К тому же силы на осколке можно будет развернуть повторно. Позднее. Другим составом. Уже после изучения противника.

Но сейчас следовало спасать собственные земли. Грохилиас с горечью понимал: это провал. Не только провал наступления, но и конец всех его замыслов и помыслов. После подобной ошибки Совет не станет говорить о его возвышении до Высшего ареоха.

Если, разумеется, сам Грохилиас переживёт этот день.

Вокруг начали возникать линзы света. Одна. Десятки. Сотни.

Сияющие проходы раскрывались прямо в воздухе, и могучие воители исчезали в них, спеша к месту нападения. Над крепостями ревели горны. Их низкий гул наполнял земли Святого Илиастера тревогой, возвещая о немыслимом.

Один из городов света подвергся нападению.

В душах воинов уже горело чувство направления. Им не требовались карты или приказы. Священные узы вели каждого к врагу. К чудовищу, осмелившемуся осквернить их дом.

Грохилиас первым шагнул в ближайшую линзу. Пространство сомкнулось. А когда раскрылось вновь, старший ареох увидел Икориарис.

Вернее, то, что от него осталось.

Город горел. Но не обычным пламенем и не демонической тьмой. Над руинами бушевал истинный свет. Он ревел в огромном кратере, подобно морю, исторгал белые протуберанцы и пожирал собственную стихию. Даже Грохилиас не мог смотреть в центр сияния без защитных покровов.

Величественные шпили исчезли. Храмы, стоявшие тысячелетиями, обратились в ничто. Не осталось ни центральной площади, ни священных архивов, ни великого накопителя, питавшего всю провинцию.

В кратере плескался яростный огонь. Триста тысяч душ. Триста тысяч преатов, служителей, хранителей и юных искр.

Никого.

Уцелели лишь выжженные остатки пригородных зданий. И внешняя крепостная стена. Она осталась совершенно целой. Белый камень не треснул, защитные башни продолжали работать, а над закрытыми воротами сиял герб Престола.

Изощрённая издёвка.

Враг намеренно сохранил стену, окружавшую мёртвый город. Словно оставил пустую оболочку. Памятник бессилию воинам плана Святого Илиастера.

Ярость затопила разум Грохилиаса. Она вспыхнула и в душах тысяч воинов, появлявшихся из линз света. Новые отряды прибывали со всех сторон. Стражи, легионеры и ареохи разных ступеней заполняли небо над руинами.

Сотни сканирующих заклятий разошлись по пространству.

Воины искали следы исчезнувшего чудовища. Проверяли потоки эфира, искажения Астрала, нижние слои подслои реальности и даже остаточные линии судеб.

Твари нигде не было.

Однако в центре кратера дрожала точка. Ничтожное искажение, оставшееся там, где враг покинул реальный слой пространства.

Все взгляды обратились к ней. И в душах воителей вспыхнула единая мысль. Догнать. Покарать. Испепелить проклятую душу.

— Во имя Света! — взревел Грохилиас.

— Во имя Света! — ответили тысячи голосов.

Воины устремились к центру кратера. Сотни ареохов направили оружие на дрожащую точку. В неё хлынула непередаваемая мощь, энергия света, эссенция и сгорающие в едином ударе души демонов, накопленные за долгие века.

Пространство сопротивлялось. Скручивалось. Пыталось оттолкнуть вторжение. Но ареохи лишь усилили давление.

Реальность раскололась. В кратере открылся разлом света, ведущий в изменённое пространство, где укрылось чудовище. Старшие стражи ворвались первыми. За ними последовали тысячи преатов, жаждавших отмщения. Десятки тысяч крылатых воинов исчезали в сияющей ране, не сомневаясь, что на другой стороне их ждёт враг.

Затем в разлом вошли ареохи. Грохилиас пересёк границу одним из первых.

Сияние погасло. Он оказался в изломе совершенно один. Ни воинов. Ни других ареохов.

Даже Вирзилиас, вошедший в разлом одновременно с ним, исчез. Его не было рядом.

Вокруг простирались ржавые горы. Их склоны казались оплавленными. Из глубоких трещин поднимался пепел, а над острыми вершинами висело неподвижное серое небо.

Ни движения. Ни живых душ. Ни следов света. Грохилиас немедленно подавил ярость.

Попытался.

Жажда наказать врага за сотни тысяч павших преатов продолжала пылать в груди, но сейчас она могла стать оружием в руках противника. Старший ареох заставил себя сосредоточиться.

Вокруг него раскрылись защитные покровы. Первый остановил физические удары. Второй отражал направленные потоки энергии. Третий защищал душу. Четвёртый искажал восприятие, не позволяя определить точное положение его тела.

Остальные чары начали разгонять туман и сканировать пространство во множестве энергетических спектров.

Ничего. Только выжженные горы. Пустота. Безмолвие.

Тягостные мгновения затягивались подобно удавке на шее.

Грохилиас медленно поднял копьё.

Это была иллюзия.

Хитрый морок, созданный существом, способным искажать свет и пространство. Враг хотел обмануть его, разделить с собратьями и заставить сомневаться в собственном восприятии.

Старший ареох собирался уничтожить весь окружающий слой реальности. Если морок скрывал врага, то вместе с ним сгорит и создатель. Сияние уже начало собираться на острие копья. Но ударить Грохилиас не успел.

Позади открылся прокол.

Из него вышло существо. И в тот же миг переход разрушился, отрезая путь к отступлению. Но Грохилиас даже не подумал о бегстве.

Гнев снова затопил его разум. Перед глазами вспыхнули руины Икориариса. Триста тысяч мёртвых душ. Уничтоженные храмы. Погребённое под огнём будущее.

Он ударил. С копья сорвалась всепожирающая волна света. Шириной в пять вёрст.

От неё невозможно было уклониться. Энергия заполняла пространство от ржавой земли до серого неба, испепеляя горы и стирая все скрытые слои.

Существо исчезло в сиянии. Однако в разуме Грохилиаса прозвучал спокойный ментальный голос:

— По правде говоря, весьма разочаровывающее зрелище.

Старший ареох попытался определить источник импульса. Но не смог. Голос приходил отовсюду и одновременно не принадлежал окружающему пространству.

— От командующего армией света из земель Святого Илиастера я ожидал большего. Но увидел лишь жалкие потуги ослеплённого гневом ребёнка.

Грохилиас не стал отвечать новой атакой. Первая волна не коснулась врага. Следовательно, противник либо переместился, либо вообще не находился в той реальности, которую видел старший ареох.

Подозрение подтвердилось. Древний Высший изверг света. Причём значительно сильнее, чем показывали первоначальные расчёты.

Экономить больше не имело смысла. Грохилиас раскрыл внутренние печати. Энергия, которую он копил веками, хлынула из источника. Она заполнила тело, разрывая ограничения плоти. Кости и доспехи растворились в сиянии, крылья превратились в исполинские потоки первородной стихии.

Старший ареох принял форму титана света.

Ржавые горы содрогнулись, ощущая чудовищное давление энергий. Над ними поднялся гигантский силуэт, чья голова касалась серых облаков. Многочисленные крылья закрыли горизонт, а копьё превратилось в ослепительный столп, способный пронзить целый мир.

Могущество Грохилиаса возросло до невероятных высот.

— Твои усмешки не помогут тебе, жалкая тварь Бездны! — взревел титан. — Я уничтожу каждый излом твоего морока! Сожгу этот ничтожный осколок и вырву тебя из всех слоёв реальности!

Он выпустил накопленную силу.

Сфера первородного света начала расширяться от его тела.

Она пожирала материю, энергию и само пространство. Ржавые горы обратились в пепел в одно мгновение. Серое небо рассыпалось прахом. Реальность затрепетала под давлением первородной стихии, а затем начала разрушаться.

Грохилиас увидел врага.

Демон прятался среди теней изломанного мира. Вокруг него вспыхивали щиты света, но один за другим рассыпались под напором сокрушительной волны. Волны праведной ярости старшего ареоха.

Чужая плоть горела. Защитные покровы рассыпались как сухая листва.

Проклятая тварь не успевала ничего предпринять. Грохилиас ощутил торжество. Он победил! Воздал по заслугам отродью Бездны!

Но одновременно с этим, в ином изломе реальности происходило другое сражение.

Старший ареох видел обе вероятности. Чувствовал двойственность происходящего. Словно его сознание разделили надвое и заставили прожить два разных мгновения своей жизни. Во второй реальности перед ним стоял не демон.

Но высший преат света.

Так подсказывало восприятие, хотя существо обладало телом демонического Бога. Огромная чёрная плоть была покрыта светлыми письменами, а за спиной раскрывались крылья из белого пламени.

Но главное скрывалось в груди. Там сиял истинный свет. Не горел. Не пылал. Сиял словно маяк в бескрайней тьме миров.

Грохилиас никогда прежде не видел такой чистоты. Даже священные лампады у подножия Престола казались рядом с этим ядром грязными и тусклыми.

Свет существа не знал жажды силы или власти. Не стремился подчинить. Не желал поглощать чужие души. В нем не было изъяна, лишь боль невыносимой утраты, что делало его лишь чище, потому как существо не погрязло в ненависти, злобе, страхе, а лишь укрепило его чистоту своей непоколебимой верой. Именно это увидел старший ареох. Этот невозможный свет, он просто существовал, и одним своим присутствием обнажал всю скверну, спрятанную в сиянии света плана Святого Илиастера.

Грохилиас ощутил боль.

Его собственный источник отозвался на чужое ядро. Потянулся к нему, словно признавая высшую чистоту. Словно желая подчиниться. Старший ареох возненавидел существо ещё сильнее.

— Как ты можешь говорить о Свете, предав то, что некогда горело в твоём сердце? — спросил Высший преат света с искренним сожалением в голосе.

Грохилиас содрогнулся. Не от страха. От того, насколько правильно, даже естественно звучали эти слова.

— Вы предали Престол, — продолжило существо. — Того, кто отринул свою прежнюю суть ради самого Света. Вы предали его, поддавшись скверне Бездны и вкусив запретных душ. Осознаёшь ли ты глубину своего падения?

— Мы не предавали Свет!

Рёв Грохилиаса расколол бы горы, будь они реальны, столь отчаянной была его попытка оправдаться.

— Мы нашли новый путь! Стали сильнее, чтобы разнести его глас по всем мирам! По обе стороны спирали мироздания!

Он атаковал. Само существование этого Высшего преата света являлось упрёком каждому воину земель Святого Илиастера.

Тварь носила в себе свет, не осквернённый желаниями. Незатронутый жаждой силы, власти. Этот свет требовал подчинения не приказами и не угрозами.

Самим фактом превосходства. Чистотой великого ядра. Грохилиас не мог этого принять.

Если существо говорило правду, ошибкой была вся история плана Святого Илиастера.

Все очищенные миры. Все поглощённые души. Все тысячелетия служения. Миллиарды смертей, совершённых во имя Престола.

Нет. Это была ложь. Хитрый морок демона. Попытка поколебать веру и отравить душу сомнением. Его свет — это тоже иллюзия, всего лишь иллюзия, не может быть света чище чем в душе Престола! Это лишь тьма пытается заставить усомниться меня в праведности нашего служения свету!

— Я очищу твою душу демон! — взревел Грохилиас.

С копья сорвалась новая сфера всепожирающего света.

Она расширялась во все стороны, разрушая барьер между двумя реальностями. Вероятности столкнулись. Два разделённых сознания ареоха начали сливаться.

В одном изломе горел демон. В другом, существо с безупречно чистым ядром. Оба образа наложились друг на друга. Грохилиас увидел единого врага.

Проклятую тварь, осмелившуюся поучать командующего армией воинства света. Существо, уничтожившее его город, погубившее его воинов и покусившееся на будущее, которое должно было привести Грохилиаса к подножию Престола, к его предназначению!

Ярость вытеснила последние сомнения. Старший ареох рванулся вперёд. Единым движением, сразу в двух ещё не до конца соединившихся вероятностях.

Расстояние исчезло.

Вся накопленная сила сосредоточилась на острие копья. Свет сжался до ослепительной точки, способной пронзить не только плоть, но и источник, душу, прошлое и будущее цели.

Грохилиас ударил. Копьё пробило защиту. Вошло в грудь чудовища. Достигло души.

Старший ареох ощутил, как под остриём треснуло чужое ядро. Истинный свет вырвался наружу, заполняя излом нестерпимым сиянием.

Демон замер.

Грохилиас посмотрел ему в лицо и увидел не боль. Улыбку. Спокойную. Почти одобрительную.

— Неплохо, — произнесло существо. — В одной из вероятностей ты действительно почти попал.

Торжество старшего ареоха исчезло. Грохилиас попытался вырвать копьё. Но не смог. Чужая ладонь сомкнулась на древке. А затем две реальности окончательно соединились. Старший ареох увидел истину.

Его копьё никого не пронзало. Оно уходило в грудь другого Грохилиаса. Такого же ослеплённого яростью титана света, рванувшегося навстречу из соседней вероятности.

Оба старших ареоха смотрели друг на друга. Оба держали одно и тоже копьё. И каждый был уверен, что уничтожил врага.

Между их слившимися телами стояло существо с чистейшим ядром истинного света. Невредимое. Спокойное.

— Расходящиеся по воде волны, — произнес дикий бог. — Каждая считает себя единственной, пока не встречает собственное отражение.

Грохилиас попытался разорвать морок. Но было уже поздно. Две версии одного света столкнулись. Две накопленные за века силы встретились в единой точке.

Старший ареох так и не понял, как это могло произойти и уже никогда не сможет понять…