Устроитель

Глава 1

***

– Вы скучаете по космосу?

– Нет. Скучаю, конечно, но не по самому космосу. По полету, по экипажу, по кораблю, наконец. Но не по этому черному ничто. Пустота огромных масштабов, о ней страшно думать, не то что скучать. Вы только задумайтесь – большинство писателей-фантастов не выбирались в своих произведениях дальше Млечного Пути. Им проще сбежать в параллельный мир, чем за горизонт местного скопления галактик. Не говоря уже о границах вселенной – туда только киношники иногда отправляются в своих больных фантазиях.

А нам пришлось оказаться в месте, куда более далёком чем та же Андромеда, в связи с обстоятельствами непреодолимой силы случая. То был всего лишь мой второй полет. Первый я пережил сразу после учебки на лунной базе – всего два месяца с миссией на Марсе, ничего особенного.

Вторым была двухлетняя экспедиция в Облако Оорта. В мои обязанности входил контроль режимов функционирования реактора – основной силовой установки корабля. Работа не пыльная, все автоматизировано, мне оставалось только собирать и анализировать данные с приборов. Реактор был новой модели, требовался постоянный мониторинг его деятельности, а у меня уже был опыт работы с наземными реакторами до службы на корабле. Вот меня и взяли в экспедицию начальником смены. Моим напарником был совсем молодой техник, проходивший стажировку в том полете.

Мы уже полгода были в полете, из них два последних месяца полным ходом шла основная научная работа.

В один из дней случился Скачок. Как будто перепад напряжения – потухло, загорелось. Как глазом моргнул. Телеметрия моего реактора не отреагировала. Но весь экипаж заметил перемены.

По сути, наша миссия была чисто научной. Изучение объектов Облака, ввод в эксплуатацию искусственных зондов, которые продолжат наблюдение уже без нас после завершения миссии, проведение опытов по переносимости организмами межзвездных полетов, да и много чего ещё. Калибровка гравитационных датчиков и датчиков светимости зондов занимала больше всего времени. Их приходилось настраивать для каждого зонда, настройка их на земле была бессмысленна – слишком велика погрешность вычисленных значений. Поэтому инженеры проводили тонкую настройку на месте, выводя каждый зонд в открытый космос и калибруя по ближайшим объектам.

Как в любой экспедиции, каждый день расписан – ты четко знаешь, что будешь делать до обеда, а что в следующую пятницу. И так все два года. Внештатных ситуаций практически не бывает – только их тренировки. Но и они в основном по расписанию. Так что через пару месяцев экспедиции становится скучно, и каждый пытается найти себе развлечение. Заключаются пари, устраиваются соревнования, завязываются интрижки и романы. В результате, с экипажем более чем двести человек, а точнее двести семьдесят шесть, не соскучишься. По составу мы представляли из себя смесь научно-исследовательского института широкого профиля и небольшого армейского гарнизона – основные руководящие должности были за офицерами Военно-Космического Флота, так как экспедиция финансировалась за счет Сил Обороны.

Итак, случился Скачок. Как я уже говорил, телеметрия моего реактора ничего не заметила. Зато сработала система контроля зондирования Облака – она в один момент выдала восемьсот пятьдесят три сирены о потерянном соединении с клиентом. Именно столько зондов мы успели выпустить. И именно столько объектов система потеряла в один прекрасный момент Скачка.

Я не вникал в подробности, но слухи о том, что мы потерялись пошли минут через двадцать, а на сороковой минуте Капитан объявил на нашем лайнере чрезвычайное положение и приказал всем оставаться на своих местах до дальнейших распоряжений.

В тот момент я находился за терминалом реактора, читал отчёт от предыдущей вахты, в котором все было обычно и, потому, уныло. О случившемся я имел понятие относительное, лишь переписка в бортовом полуофициальном чате бежала по резервному монитору и пестрила больше вопросами кто что слышал и знает, чем ответами. Да и отключили этот чат практически сразу после объявления командования. Смена моя только началась, из шести пять часов ещё были впереди, и я спокойно забыл о случившемся и углубился в текущие задачи. Меня ждали два фильма, пара нова альбомов любимых групп, небольшой серфинг по сети…

Проверив работу всех систем и прослушав половину запланированной музыки, пересмотрев все новости за последние сутки, я вспомнил об обращении Капитана. Внутренний чат все еще был отключен, молчание затягивалось. Вот уже полтора часа ничего нового не сообщалось, громкая связь молчала. Я уже начал беспокоиться не произошло ли чего серьезного. Наконец, тишина оборвалась, и по интеркому объявили, что ждут дежурных смены со всех технических постов через десять минут в зале брифингов. С собой было приказано захватить отчёт о происшествиях за смену. Резервные дежурные для подмены уже направлены на все посты.

Я взял в руки свой рабочий терминал и стал ждать. Через пару минут меня сменили. Новый дежурный, как и я, ничего не знал о ситуации, поэтому, не теряя времени, я направился к залу брифингов. Собралось около двадцати человек. За кафедрой – ещё пять офицеров во главе с Капитаном. Когда все утихли, он начал:

– На нашем корабле сложилась чрезвычайная ситуация. В 17:05 по корабельному времени произошел небольшой скачок напряжения. После чего система наблюдения потеряла все наши выпущенные зонды. Затем было обнаружено, что система навигации не может определить наше положение относительно основных космических тел – звездное окружение не соответствовало ожидаемому, объекты Облака Оорта отсутствовали. На данный момент все говорит о том, что, по не известным причинам, мы находимся не в Солнечной Системе, а совсем в другом месте.

На несколько секунд в зале повисла немая пауза. Это было похоже на какую-то шутку.

– Данные навигации ещё проходят проверку, но, скорее всего, мы находимся в окрестностях двойной звездной системы М33 Х7, галактика Треугольник, три миллиона световых лет от Земли.

Среди присутствующих прошелестел возглас, похожий на матерный шепот.

– Разумеется, координаты проверяются, но уже сейчас мы уверены в них более чем на восемьдесят процентов. Наше положение будет окончательно известно, когда закончится просчёт движения космических тел с учётом нашего перемещения – земная картинка этого места опаздывала на те самые три миллиона световых лет. Но сейчас наша задача – понять, что произошло. Поэтому здесь собрались все специалисты, дежурившие в момент Скачка. Прошу вас по очереди доложить, что происходило на вашем посту с 16:45 до 17:15.

Мы поочерёдные доложили о происходившем у каждого на рабочем месте. Все докладчики сошлись во мнении что ничего нестандартного в этот период времени на их постах не происходило, кроме кратковременного, всего доли секунды, отключения освещения. Вся аппаратура работала в штатном режиме. Это было странным хотя бы потому, что даже столь незначительный перебой должен быть зафиксирован системой жизнеобеспечения. Командир отдал приказ одному из офицеров проверить эти показания ещё раз, и офицер удалился из зала.

Нас через пару минут тоже отпустили по своим местам, дав указания до конца смены внимательно отслеживать работу оборудования, а также проверить ещё раз отчеты за период инцидента.

Никто не верил, что мы оказались так далеко от дома, скорее всего произошла какая-то ошибка системы навигации. Но тогда куда подевались зонды?

Когда я вернулся в реакторную, до конца моей смены оставалось ещё пара часов. Мой сменщик был уже в курсе ситуации – видимо, основные новости брифинга распространялись также и по официальным каналам. За время моего отсутствия аппаратура продолжала работать в штатном режиме. Мы распрощались, и он отправился к себе в каюту.

А мне надо было в оставшееся время проверить ещё раз отчёты систем за аварийный период. Если он, конечно, был аварийным.

Через пару минут по интеркому передали новый приказ капитана – каждому члену экипажа подготовить подробный отчёт чем он был занят в период с 16:30 по 17:30 по корабельному времени. Отчет должен быть передан непосредственному начальству не позднее чем через час.

Таким образом два отчёта за два часа. Приступим.

В те первые часы основная часть команды была занята одним и тем-же – отчетами. Закончив свою смену, я отправился в столовый модуль. Немногочисленные посетители молча ужинали, никто не мог сказать ничего нового. Закончив приём пищи, отправился спать в свою каюту.

Потом потянулись дни без каких-либо новостей, одни лишь слухи и догадки. Капитан, все руководство экспедицией и ученые хранили молчание.

Через полтора месяца мы ни на йоту не продвинулись к пониманию произошедшего. Все отчеты были просмотрены, никаких отклонений. Из ученых, находящихся на борту, была собрана группа по расследованию инцидента. Но не было ни одной более или менее реальной теории. Мы просто за восемь десятых секунды переместились туда, куда только доходил свет от нашей планеты времён зарождения человека.

В принципе, было все равно, остаёмся ли мы в Облаке Оорта или где-то ещё – наша экспедиция была полностью автономна. Мы могли находиться на само-обеспечении достаточно долго. Растительная и животная пища выращивались искусственно с помощью биоинженерии. Реакторы были рассчитаны на несколько десятков лет в режиме хода. В нашем положении они были нагружены всего на десять-двенадцать процентов. Мы никуда не летели, пассивное жизнеобеспечение выжигало топливо настолько медленно, что о дефиците топливных элементов нам пришлось бы задуматься лишь лет через сто.

Разумеется, так долго здесь оставаться никто не собирался.

Работа научной группы все время после Скачка в основном заключалась в том, чтобы повторять всю выявленную последовательность действий экипажа перед скачком. Обработав все отчёты, подготовленные в первые часы после инцидента и не обнаружив ничего необычного, они восстановили все действия нашего экипажа и показатели работы бортового оборудования в течении последних суток. Затем Капитан провёл совещание командного состава при участии ученых. Было принято решение провести точную репликацию всех событий последнего часа перед событием. На подготовку отвели неделю.

Потом ещё неделя ушла на репетиции и настройку оборудования. Измерительное оборудование было размещено по всем отсекам и снаружи. Корабль вернули в расчетную точку прибытия. Мы снова пережили тот день. На всякий случай были восстановлены даже пол часа после Скачка.

И ничего.

Один умник предложил – и с ним согласились – повторять момент Скачка пока не получится. Но по особой схеме – сначала повторяем события с 16:45 до 17:15, следующий проход с 16:30 до 17:30, и так далее. Идею мало кто понял, но, видимо, от нечего делать все согласились.

Порядок действий был прост – день эксперимента, затем день обработки результатов и день подготовки к новому эксперименту. Итого три дня на итерацию.

Через полтора месяца мы дошли до прохода 13:45-20:15.

В 13:50 эксперимент остановили. Просто дали отбой по общей связи, и все. Позже оказалось, что в одной из лабораторий в этот отрезок времени уже почти три месяца назад прямо перед Скачком начались исследования темной материи, и лаборант обнаружил, что в тот момент вводил координаты для исследования космического пространства. И эти координаты полностью совпадали с нашим теперешним положением.

Все ученые немедленно были привлечены к изучению работ, проводившихся в той лаборатории. Было вполне вероятно, что мы прыгнули в эту часть вселенной с помощью лаборантов этого модуля.

Появилась хоть какая-то надежда. Всему экипажу, не вовлеченному в дежурства и изучение злополучной лаборатории, дали выходной до конца дня.

На следующий день все работали по штатному расписанию. Во время утреннего брифинга было объявлено о приостановке попыток воспроизвести Скачок до окончания работы в лаборатории тёмной материи.

Надо заметить, что ситуация, в которую мы попали, не располагала к веселому настроению и всеобщей любви. За все время, проведённое в Галактике Треугольник, наш экипаж стал похож на стадо ежиков, готовых колоть друг друга до умопомрачения при любой встрече. В итоге, уже к концу четвертого месяца мы практически находились на военном положении, были загружены работой по самые уши, лишь бы меньше времени оставалось на всякую ерунду. А ученым так и не удалось до конца понять, что с нами случилось.

И тогда капитан объявил всему кораблю, что не хотел бы превращать корабль в военную базу или тюрьму, что, по всей видимости, нам придётся на долго остаться в глубоком космосе, и в целях сохранения работоспособности экипажа и повышения его морального духа он объявляет о создании Правления корабля. Целью работы Правления должна стать разработка и внедрение программы эффективного существования и развития нашей удаленной колонии в сложившихся условиях. Правление должно быть выборным, состоять из четырнадцати членов. Капитан предложил в следующие две недели выдвинуть кандидатуры в правление, затем будут проведено голосование. Сформированный орган будет работать первые три месяца на правах консультационного, будут разрабатываться предложения и нововведения в жизненный цикл корабля. После этого периода будут проведены повторные выборы о статусе Правления – оставить его консультационным, придать полномочия законодательной власти, или распустить вовсе и вернуться к военному положению.

Идея была принята всеми нами воодушевленно – хоть какое-то развлечение.

Началась предвыборная деятельность. Естественно, никто никого от своих обязанностей по кораблю не освобождал. Все продолжали нести свои вахты, а политика занимала все свободное время. Никаких партий, общественных движений или просто групп активистов в экипаже до этого момента не было. По каким принципам выбирать четырнадцать вождей космического пролетариата – никто не имел никакого понятия. За две недели должны были появиться полтора десятка лидеров, которые могли бы войти в Правление, но кем они должны быть – объяснить в первые дни никто не мог.

В воскресение, под конец первой предвыборной недели, появился первый кандидат. Это был хирург-травматолог, по совместительству инженер-генетик – почти все на корабле владели несколькими профессиями – личность тридцати восьми лет, среднего роста и внушающей доверие внешности. Его кандидатура была предложена медицинским корпусом.

За вторую неделю нашлось ещё тринадцать кандидатур – еще один от врачей, трое учёных, два техника, трое военных и четыре кандидата от инженерного состава. Как я уже говорил, каждый из экипажа имел две и более специализации. Но у каждого было основное направление, на которое у него было отведено не менее семидесяти процентов времени. Остальными обязанностями приходилось заниматься либо на замене, либо в качестве помощника ведущего специалиста.

К выборам мы подошли с полным набором кандидатов. Мероприятие было назначено на воскресенье, в пятницу утром капитан попросил всех ещё раз подумать над кандидатурами и по возможности выдвинуть ещё несколько человек. Это позволило бы выборам быть полноценными.

Я, от нечего делать, заглянул на страницу выборов и открыл форму заявки в кандидаты. На первый взгляд, заполнение формы не потребовало бы и полу часа, и я стал ее заполнять. Через полчаса я закрыл заполненную форму и отправился спать уже представляя себя важной шишкой – политическим деятелем первого выборного органа власти за пределами Солнечной системы.

Через неделю, утром в воскресенье выборы состоялись, и к полудню Правление было сформировано. Я вошёл в его состав.

Тем временем ученые трудились в поте лица, практически не попадаясь на глаза остальным членам экипажа – их отсеки с лабораториями и кабинетами располагались отдельно от остальных, жилыми каютами многие из них пользовались от случая к случаю, предпочитая ночевать рядом с объектом исследований. Одним словом, ученые.

Через пять месяцев после Скачка научная группа наконец сообщила, что значительно продвинулась в понимании произошедшего с нами и готова представить отчёт. Правление и командование собрались в зале брифингов в 10:00 в понедельник. Представители ученых уже заняли свои места в президиуме.

Руководитель научной группы подошел к кафедре. Все стихли.

– Мы провели несколько проверок эксперимента, который, по всей видимости, стал причиной нашего далекого путешествия. Цель эксперимента – поиск во вселенной областей с высокой плотностью темной материи. На момент Скачка ученые изучали как раз ту часть вселенной, в которой мы сейчас находимся. Каким-то образом совпадение обстоятельств и режимов работы различного оборудования на корабле привнесло к нашему перемещению в эти координаты. Не буду вдаваться в подробности, неспециалистам это будет не интересно. Главное – в нашем случае, скорее всего, ход эксперимента необратим, повторить его будет очень опасно для всех. Проще говоря, наш корабль никогда не сможет вернуться в солнечную систему. Но нам удалось воссоздать процесс, так сказать, в миниатюре. Это позволит продолжить наши исследования и в перспективе даст возможность отправить обратно небольшой челнок. К счастью, эксперимент не был технически сложным, и мы имеем возможность построить достаточно много опытных образцов.

Докладчик взял паузу чтобы сделать пару глотков воды.

– В перспективе, если нам удастся перебросить один из челноков обратно к нашему солнцу, появится надежда на возвращение. Как уже было сказано, технология достаточно проста. Правда, мы не до конца понимаем с научной точки зрения как произошёл Скачок, но воссоздать процесс сможем. Наше предложение – построить несколько челноков, оборудованных всем необходимым для повтора эксперимента, в память бортового компьютера загрузить всю полученную нами информацию о Скачке, и отправить их в обратном направлении. Естественно, на каждый челнок необходимо установить маячок. Также, Капитан должен будет записать сигнал SOS с просьбой направить нам обратно, используя ту же технологию, ответный челнок. Таким образом мы сможем удостовериться, что эксперимент обратим и существует возможность наладить связь с нашим домом.

Зал по-прежнему хранил молчание. Казалось, что все сейчас сказанное было нереально – впрочем, как и наше нынешнее положение.

Первым прервал тишину Капитан.

– Почему Вы думаете, что нам смогут ответить и выслать ответные челноки? Сколько времени могло пройти на Земле с нашего исчезновения?

– Возможно, столько же, сколько и у нас. Мы не перемещались со скоростями, близкими к световым. Да и с превышающими световые. Я бы сказал, для искажения времени у нас нет видимых причин. Я, конечно, не дам стопроцентной гарантии своей правоты, но мое мнение – временного разрыва с Солнечной системой у нас нет. В любом случае, других вариантов мы пока не видим. Если все сложится удачно – мы получим ответ из Солнечной системы в течении ближайших двух-трёх месяцев. Предполагается отправлять челноки каждые две-три недели, точка назначения – область между орбитой Марса и кольцом астероидов. Это самая обитаемая часть системы и вероятность их обнаружения там будет достаточно велика.

– Почему не отправить в окрестности Земли?

– Судя по нашему скачку, координаты пункта назначения соблюдаются достаточно точно. Но не хотелось бы рисковать и посылать челноки в слишком обитаемые области. А орбиты за Марсом подходят – столкнуться с кем-то вряд ли получиться, но сигнал радиомаяка будет достаточно быстро запеленгован.

– Ну хорошо. Когда первый запуск?

– Первый челнок уже готов, Капитан. Остаётся записать Ваше обращение для сигнала бедствия и можно отправлять.

– Отлично. Тогда приступим. Совещание Правления может быть продолжено без меня.

И Капитан удалился. Некоторое время мы молча сидели, пытаясь осознать все сказанное учеными. Но в итоге решили продолжить нашу работу, оставив работу ученых на откуп Капитану.

На повестке оставалось ещё два вопроса – генеральный план строительства новых отсеков корабля на текущий год и проект семейного кодекса колонии. С первых дней работы Правления было решено принять за данность предположение что нам придется остаться в этой точке вселенной на неограниченное время, и все обсуждения нашего развития велись с учетом этого решения. Гендерный состав нашей колонии давал нам основания считать, что в скором времени наше население начнет расти. А оборудование, имеющееся на станции, позволяло нам строить новые территории, если можно так выразиться, расширяя обитаемые площади нашего корабля. На орбите ближайшей звезды из системы М33 Х7 было достаточно астероидов, которые не успели пока стать добычей ее соседки – черной дыры. Эти обломки могли послужить нам практически неограниченным источником ресурсов для 3D принтеров – напечатать новые блоки для нашего корабля не представляло труда. Также необходимо было увеличить количество ферм – выращивание продуктов питания генными инженерами растет вместе с увеличением населения, да и создать минимальный запас пищи также необходимо.

Вообще, с появлением Правления жизнь на корабле заметно поменялась. Она стала социальнее, больше внимания люди стали уделять бытовым вопросам. Стали появляться кружки по интересам – спортивные группы, любители литературы, профсоюз женщин колонии. Появился научный клуб – там участвовали не только ученые, но и инженеры, врачи, даже пара военных. Именно там обсуждали альтернативные теории нашего Скачка, а также изучали окружающее нас космическое пространство – область вблизи двойной звезды, попадающее под влияние чёрной дыры. Научная группа занималась основной версией и реализацией запусков челноков, поэтому там не были против если кто-то поможет им в побочных исследованиях, а взгляд со стороны им тоже был интересен.

Я уже говорил, что по результатам голосования, неожиданно для себя, попал в Правление. Я был пятнадцатым в списке. Видимо, никто больше не решился откликнутся на призыв капитана. В итоге я вытеснил одного из военных – наименее популярная среди экипажа социальная группа – и стал членом нового административного органа корабля.

Первый челнок запустили через два дня. Он просто исчез, как будто его выключили. И потянулись долгие дни ожидания. Следующий запуск должен был состояться через три недели.

Тем временем началось исследование нашего нового дома – системы двух звезд. Все оставшиеся беспилотные зонды были отправлены на разведку через два месяца после нашего появления. Как я уже говорил, нам удалось найти достаточно большое количество астероидов. Но ста сорока семи зондов было недостаточно для быстрого сканирования, весь процесс ожидалось закончить за четыре месяца – это только для того чтобы составить карту наиболее крупных объектов системы.

Особых сюрпризов – аномалий, не природных объектов – пока замечено не было. Все, как и должно быть в такой системе.

Через три недели отправили второй челнок к Солнцу.

Постройка новых отсеков корабля шла своим чередом. Первым делом было решено построить один блок ферм и один жилой блок. Каждый жилой блок состоял из шести кают и предназначался для двенадцати человек. Планировалось переселять туда семейные пары, которые могут появиться в ближайшее время и которым будет необходима новая жилая площадь.

Ферма состояла из производственного блока на шесть рабочих мест и склада. Выращивание различных мясных полуфабрикатов, рыбных продуктов и птицы в биореакторах вместе с аэропоникой позволяло обеспечивать колонию запасами питания на постоянной основе.

Каждые три недели мы запускали очередной челнок в надежде получить как можно быстрее хотя бы один из них обратно. Но время шло безрезультатно.

Через три дня после запуска шестого челнока наша система наблюдения обнаружила появление нового объекта – это был наш же челнок, посланный в Солнечную систему третьим по счёту. Это могло означать только одно – мы были на верном пути, и дом нам ответил.

Челнок принёс с собой короткое сообщение. В нем говорилось что все отправленные нами аппараты обнаружены, первым нашли именно этот, третий, и начали его изучение. По координатам, указанным в нашем послании они нашли два предыдущих челнока и с легкостью стали ловить наши следующие посылки. Также нам сообщили что это вторая попытка отправить нам послание. Неделю назад они попытались отправить нам грузовой транспорт с оборудованием и биоматериалами, но эксперимент не пошёл – по неизвестным причинам прыжка не произошло. Также нас просили немедленно отправить этот челнок обратно с подтверждением получения и ждать дальнейших указаний.

Челнок был отправлен обратно через три часа с подтверждением получения и последними результатами работы научной группы. Их было не много, в основном записи телеметрии и параметры неудачных экспериментов. Никто не мог объяснить физики нашего скачка, почему нет временного разрыва между нами и Солнечной системой, почему не получилось отправить грузовой транспорт. Последнее было вообще не понятно – грузовик был куда меньше нашего корабля, и с точки зрения габаритов был ближе к челнокам, у которых перемещение получалось без видимых проблем. Следовательно, размер объекта не влиял на его способность к перемещению, сложности были спрятаны где-то в другом месте. Это, к сожалению, откладывало наше возвращение домой на неопределенный срок – челноками всех не перевезешь. Было необходимо как можно быстрее проводить эксперименты по скачку с живыми организмами.

Но связь с Землёй мы наладили – челноки исправно курсировали между М33 Х7 и нашим Солнцем. Пока, правда, передавали только информацию. Второй челнок пришёл с небольшим отсеком, на котором значилось – "испытательный биомодуль". А внутри оказалось изуродованное тельце животного – путешествующий там хомячок не пережил путешествия. Это добавило нашим учёным больше вопросов чем ответов.

Кроме этого биоматериала нашим учёным также пришли инструкции – отправить наши зонды на максимальное удаление от корабля и провести замеры гравитационного поля. Далее наложить эти измерения на имеющиеся у нас модели распределения тёмных материи и энергии в нашем секторе.

Мы надеялись найти аномалии, которые могли бы закинуть нас сюда. Скорее всего, скачок произошёл в ходе эксперимента по поиску тёмной материи – настроившись на этот участок вселенной, мы каким-то образом переместились в него. Интересно ещё и то, что, зная координаты этой точки, в неё можно вернуться – как возвращаются к нам наши челноки. Попытки запустить их из Солнечной системы по другим координатам не принесли результатов – просто ничего не происходило. А вот у нас получалось закинуть челнок в любую точку. По крайней мере, два раза мы пробовали закинуть их по произвольным координатам, и в автоматическом режиме они возвращались обратно с телеметрией, подтверждающей что они были именно там, куда мы их отправляли.

Скорее всего мы обнаружили аномалию, позволяющую перемещаться в любую точку вселенной и обратно. Но как мы остались живы при этом, и как повторить наш эксперимент и не убить при этом экипаж – оставалось загадкой.

Анализ пространства вокруг нас продолжался чуть меньше двух месяцев, но результаты уже появлялись. Мы обнаружили зону с практически нулевой гравитацией, но с очень высоким уровнем скопления темной материи и, самое интересное, эта зона перемещалась. Она вращалась вокруг двойной М33 Х7. Точнее, центр вращения трёх объектов был немного смещён относительно центра системы двух видимых звёзд.

Пока нам эти знания никак не помогли в понимании произошедшего, но значимость этой находки трудно было переоценить. Все указывало на то, что мы впервые обнаружили звезду из тёмной материи, а точнее систему трёх звезд, лишь одна из которых была обычной. Так сказать, полный комплект с чёрной дырой и призрачной темной соседкой.

Тем временем случился прорыв в исследованиях нашей научной группы. Для подробного изучения челнока с биомодулем было принято решение отправить его целиком обратно к Солнцу. Для этого был построен довольно объемный контейнер, который должен был буксировать обычный челнок. Внутрь контейнера поместили "посылку" и получившийся транспорт отправили домой – скачок совершил буксир, притянув за собой экспериментальный груз.

Через неделю пришёл запрос отправить такой же транспорт, но с новым биомодулем, в который необходимо было поместить живой организм. Нас проинформировали, что это требуется для проверки полученных во время предыдущего рейса данных. Возможно, данный способ перемещения безопасен для пассажира. По крайней мере, в предыдущем биомодуле не обнаружили никаких изменений в отправленном нами обратно биоматериале.

Сразу пошли шутки о том, кого стоит отправить домой, и будет ли это путешествие поощрением или наказанием.

На очередном заседании Правления было предложено отправить к Солнцу в качестве живого организма Эдди Тауна – местного баламута, смутьяна и самогонщика.

Но, во-первых, он бы не влез в модуль, а во-вторых нельзя было просто так безнаказанно рисковать одним из членов Правления. К тому же ему симпатизировали человек десять-пятнадцать экипажа, а это пять процентов электората.

Был отпечатан ещё один контейнер, в который мы поместили подопытную мышь в биомодуле. Подцепили тягач и отправили к Солнцу.

Давайте я немного расскажу про Эдди. Это один из инженеров, отвечающий за систему водоподготовки корабля. Он был уважаемым специалистом среди инженерного состава. Поэтому не удивительно, что он был избран в Правление. Он был изобретателем концепции "свободной станции" – хотел объявить свою независимость от Солнечной системы, расстроить станцию для складов и гостиничных номеров на будущее и в перспективе разрастись до искусственной планеты в данной системе. Параллельно он предлагал вести свои разработки по межзвездным скачкам, намеренно вводя в заблуждение исследователей с Земли и оставляя основные знания по таким путешествиям за нами. В итоге стать монополистом по межзвездным путешествиям и сделаться первым форпостом человечества за пределами Солнечной системы. И немедленно начать производство алкоголя, ибо Эдди уверял, что с ним веселее и продуктивнее совершать научные открытия. Надо заметить, на всех судах ВКФ того времени царил сухой закон, не говоря уже о наркотических веществах.

Вот этот Эдди и выносил мозг всему Правлению уже месяц. Он был против отправления челноков по любому требованию Земли, он хотел вносить изменения в планы строительства новых модулей, варил самогон, правда, пока только для личного пользования.

В общем, на заседаниях этот Эдди был настоящей занозой, но отправили к Земле мы мышку. И она долетела. Живой. Это был прорыв в нашем положении – наконец-то у экипажа появилась надежда на возвращение.

Все дело оказалось в размерах. При скачке вокруг корабля появлялось поле с толщиной около полуметра, которое было похоже на кокон. Внешней границей кокона была обшивка перемещаемого тела. В случае с челноками поле занимало практически весь внутренний объем, а в грузовом контейнере было достаточно места и биомодуль был практически в центре. Также и в нашем случае – внешняя обшивка корабля была около метра толщиной, при прыжке поле нигде не проникло внутрь и не смогло никому навредить.

Два следующих челнока прибуксировали к нам еще пару контейнеров, напичканных датчиками и мышами. И, наконец, после всех проверок было решено отправить к нам добровольца. Один из исследователей с Земли должен был присоединиться к нашему экипажу и впервые совершить Скачок по своему желанию, если ему повезёт.

Создавать монополию на скачок не было смысла – его принцип уже был раскрыт, осталось доработать технологию. Конечно, это может стоить не малого времени и больших вложений, но в этом мы все равно проигрывали Солнцу. Эдди это понимал, но все равно хотел найти какую-то выгоду от нашей ситуации и сделать нас первым независимым поселением в далеком космосе.

Такие возвышенные и самонадеянные мысли возникали в головах, наверное, каждого члена Правления. Но все мы быстро прятали их глубоко в подсознание. Мы были в такой дали от всего человечества, что представлять себя в роли зазнавшихся подростков, стремящихся побыстрее отселится от родителей, совсем не хотелось.

Итак, как только стало известно о скором прибытии первого гостя добровольца в наши края, Эдди возбудился пуще прежнего и сообщил на заседании Правления что нам пора уже "принять категорическое решение и самоидентифицироваться как независимая ультра-космическая группа человечества, желающая быть свободной в своём удалении и действовать по своему усмотрению". Он, конечно же, был слегка пьян.

Но капитану мысль показалась слегка разумной, и он предложил ввести для всех членов экипажа паспорт гражданина УКГЧ – Ультра-Космической Группы Человечества. Идею Эдди подхватили и остальные члены правления. Мы быстро разработали правила предоставления права называться гражданином УльтраКосма, первичную миграционную политику и правила межзвездного туризма. Новорожденным паспорт должен выдаваться при рождении, посетителям выдаётся временное разрешение на пребывание, желающим поработать на станции – рабочая виза.

На всем этом ажиотаже эго Эдди раздуло от своей значимости как автора идеи, он даже стал называть себя отцом-основателем. Но уже на следующее утро сложил с себя этот титул – Эдди был хорошим парнем.

Так мы решили стать кораблем-государством.

Глава 2

В годовщину нашего приключения мы были в два раза крупнее – корабль оброс новыми отсеками, состав экипажа на треть сменился, появилось около ста временных граждан нашего УльтраКосма. Плюс к этому, у нас появился сосед – Охранный гарнизон. Его основу составляли те двадцать два офицера из оригинального военного контингента, прибывшего вместе с нами при первом скачке.

Два заместителя капитана, восемь командиров отсеков со своими младшими офицерами, по одному на каждого, и четыре спецофицера. Полгода назад они решили перейти на собственную цитадель, оставив после себя из военных на корабле лишь Капитана и четырёх его помощников.

Связь с Солнечной системой была налажена, риск для жизни при переброске отсутствовал, но мы стали опасаться другой ситуации. Все шло к тому что мы получили возможность путешествовать в любую точку вселенной без потери времени, по крайней мере из нашей сегодняшней локации. Мы назвали ее Узлом аномалии. Скорее всего, таких Узлов во всем космосе достаточно много, но это пока не важно – чтобы совершить скачок, достаточно найти один. До сегодняшнего дня мы еще ни разу не столкнулись с внеземной цивилизацией, ни в Солнечной системе, ни за ее пределами. Но если мы станем бесконтрольно прыгать по всей вселенной – наши шансы наткнуться на кого-либо достаточно высоки. Также, если один из наших разведывательных челноков обнаружит кто-то посторонний – понять, как он к ним попал не составит труда. И тогда к нам в гости может пожаловать неизвестно пока что. А мы тут не готовы.

В связи с этим офицеры приняли решение о создании Цитадели – оборонительного комплекса, задачей которого была, как минимум, защита УльтраКосма. Начальником Цитадели был назначен один из помощников Капитана. Также в помощь им были назначены трое ученых и семь инженеров, преимущественно с опытом работы по системам вооружения.

Охранному гарнизону было всего два месяца, но он уже кое-что умел. Во-первых, для целей дальнего оповещения о нападении были выделены двести исследовательских зондов, перенастроенных на обнаружение посторонних объектов. Было решено распределить их равномерно по сфере радиусом в четверть светового года от нашей позиции. И первые зонды уже преодолели треть пути. После формирования этой первой линии оповещения будет создана и вторая на расстоянии в полтора световых месяца, уже поплотнее – выделят также двести зондов.

Во-вторых, началось создание эскадрильи беспилотных истребителей – планировалось укомплектовать сто бортов, для этого среди гражданских уже началось обучение по управлению ими. Идея была в том, чтобы в случае нападения на нас по меньшей мере половина, а в целях резерва и все две трети состава экипажа были способны управлять нашими беспилотниками.

Также мы существенно продвинулись в наблюдении за нашей странной звездной системой. Черная дыра и "темная" звезда соседствовали с обычной звездой и вели себя вполне предсказуемо – как и было предусмотрено известными нам законами физики. Но было абсолютно понятно, что в этом соседстве и скрыта возможность скачков.

В отличии от видимых звезд, наша тайная соседка, скорее всего, имела планетарную систему. Об этом говорили колебания звезды в пространстве и возмущения гравитационного поля. В местах плотных скоплений темной материи, таких как звезда или планеты, гравитационное поле падало практически до нуля. Наших ученых это очень возбуждало – получить такой объект для изучения прямо у себя под боком было гораздо интереснее обычного облака Оорта. И они использовали любой повод чтобы выпросить для исследовательских целей что-нибудь новенькое – то передать им ещё десяток зондов, то разрешить использовать инженеров для разработки новых устройств, то приобрести что-нибудь необходимое в Солнечной системе.

Забыл сказать – с Солнечной системой отношения у нас выстроились к тому времени довольно конструктивные. Мы вели торговлю и обмен, ученые и инженеры свободно могли прибывать и убывать со станции, делая необходимые пометки в паспортах либо во временных удостоверениях. К слову сказать, количество граждан УКГЧ увеличилось к концу первого года нашего пребывания в Треугольнике на десять процентов. Конечно, когда стали возможны перемещения живых организмов с помощью технологии Скачка, часть экипажа пожелала вернуться домой. Но было также и много желающих прибыть к нам от Солнца и стать полноправными членами новой колонии, пионерами дальних рубежей. Естественно, Правление приняло решение ввести жесткий отбор и создало комиссию по делам мигрантов, ограничив выдачу паспортов новым гражданам до десяти в квартал, если не будет других особых распоряжений.

Мы обнаружили, что успешный скачок можно сделать, имея на борту энергетическую установку последнего образца. Это был мини-реактор, разработанный специально для нашей миссии в облаке Оорта – его можно было устанавливать в относительно небольшие космические аппараты, при этом его мощности и срока службы хватало на энергообеспечение среднего крейсера. В качестве источника энергии для маршевого двигателя он был слабоват, но инфраструктуру мог поддерживать спокойно. В малых же судах его можно было применять как основную энергоустановку. Разработкой этого типа реакторов занималась одна из компаний, входившая в производственную структуру Сил Обороны Солнечной системы. Это была монополия, что накладывало определенные ограничения на существование УльтраКосма, а также на возможное появление новых дальних колоний. Тем не менее пока мы этот вопрос не обсуждали подробно, и так хватало занятий.

Мы построили достаточно новых жилых модулей, и было решено начать выдавать разрешения на рождение детей. Все условия для этого у нас были, даже потенциальные воспитатели и преподаватели. Вопрос в том, кто первым решится. У нас уже было девятнадцать официальных пар, всем Правление выслало уведомления о готовности выдать сертификат на расширение семьи. В отличии от новых паспортов, сертификаты решено было выдавать по одному каждые два месяца. Но это если будут желающие. Первая пара кандидатов на родителей появилась на втором месяце второго года существования УльтраКосма. За ними сразу же закрепили медика для консультаций и последующего ведения беременности. И все граждане нашего молодого государства стали с нетерпением ждать появления первого коренного гражданина.

Тем временем исследователи обнаружили, что на дальность скачка все же есть ограничения. Я так и не понял, в чем причина, но опытные пуски челноков показали, что самое близкое расстояние для скачка было ограничено сферой радиусом около двенадцати световых лет и центром в нашем Узле Аномалии. Таких пусков было сделано пять с шагом в пять световых лет. Первые два пуска не состоялись – челнок просто остался на своём месте. Следующие три пуска были успешными. Запускали один и тот же челнок с функцией обратного возвращения в автоматическом режиме. Запускать челноки массово не хотели – как я уже говорил ранее, боялись случайно попасть на какую-нибудь враждебную цивилизацию.

По самой дальней точке пока даже расчетных предположений не было, а проверять экспериментально пока не решались. В любом случае, для обследования внутренней сферы радиусом в двенадцать световых лет нам будут нужны корабли класса нашего родного межзвездника. Хотя межзвездником его назовёшь с натяжкой – максимальная скорость в шестьдесят процентов от световой – это был на тот момент самый быстроходный космический транспорт. И если бы мы вдруг захотели, или если бы нам пришлось добираться до окраин этой сферы – нам потребовалось бы двадцать лет жизни провести просто в полете в одну сторону. Но только если мы не найдем где-либо во вселенной другую аномалию – новый Узел Аномалии – и не попробуем из нее переместиться внутрь нашей сферы – тогда проблема с перемещением внутри такой сферы-пузыря будет решена. Но дело в том, что пока наши ученые не смогли найти особые признаки, по которым можно определить на большом расстоянии участок вселенной, похожий на нашу аномалию. Даже тот факт, что у нашей звездной парочки есть третий темный приятель, мы смогли выявить только в непосредственной близости к системе – наблюдения с земли ничего подобного не обнаружили, не смотря на самые передовые приборы и методики. Возможно, это было связано с тем, что они все еще наблюдали систему какой она, была три миллиона лет назад. Хотя вряд ли за такой короткий по космическим меркам срок в системе М33 Х7 успела бы образоваться звезда из темной материи, да еще и с потенциальной планетарной группой.

Кроме того, встал вопрос что нам делать со свалившейся на нас возможностью столь дальних путешествий? Запасов сырья нам хватало на тот момент и в Солнечной системе. Понятное дело, что лучше больше чем меньше. Но кроме чисто научного интереса к технологии скачка и ее развитию для будущего применения, ничего серьезно полезного в нашем положении не было. Но именно этот научный интерес и послужил толчком к следующим изменениям в нашей жизни. Для изучения нашей системы на предмет аномалий, делающих возможными межзвездные скачки, Силы Обороны решили построить научно-исследовательскую станцию, назвав это проектом ИГЛА – Исследование Глубокой Линейной Аномалии.

Нашему же УльтраКосму было предложено заняться освоением и изучением внутренней сферы. Для этих целей Силы предложили организовать у нас разработку и производство новых реакторов и двигателей для межзвёздного флота, а также готовы были помочь со строительством кораблей новых типов. Взамен мы укомплектовывали корабли экипажами, служили перевалочным и учебным центром для персонала и обеспечивали сырьем и провизией новую научную станцию. По сути, у нас не было выбора – это был единственный на тот момент путь развития УльтраКосма. Откажись мы тогда сотрудничать с Силами Обороны – они бы и без нас справились. А мы бы остались никому не нужной миссией, решившей стать самостоятельным куском космического мусора.

Но кое-что мы смогли себе выторговать в дополнение к предложенному. Во-первых, в случае успешных разработок технологии скачка УльтраКосм будет иметь право применять данную технологию для своих нужд, и Силы Обороны должны будут оказать помощь в организации необходимых производственных мощностей. Во-вторых, УльтраКосм будет получать пять процентов с прибыли от продаж устройств, использующих технологию скачка в следующие сто пятьдесят лет после даты принятия решения о промышленном применении данной технологии.

И мы построили верфь. Можно было вести одновременное строительство двух межзвездников. Чем мы и занялись. В качестве основных реакторов было решено применить новый тип – усовершенствованный и более мощный вариант тех, которые сделали возможным наш скачок. Это немного прибавило им скорости – до шестидесяти пяти процентов от световой, но и позволило отказаться от дополнительных реакторов для бортового питания – его энергии с лихвой хватало на все нужды корабля.

Мы отменили сухой закон и открыли три бара – Тундра, Выхухоль и Отшельник. И два ресторана – Океан и Сон. Один детский сад – пока там была только ясельная группа для трёх детей. Учебный кампус – для вновь прибывших в ИГЛУ учёных. Там им рассказывали с изучением каких проблем работают на самой научно-исследовательской станции и какие исследования ведутся в других лабораториях. Все это уже было известно вновь прибывающим еще до отлёта из Солнечной системы, но формальности прежде всего.

Однажды от Солнца нам пришла посылка с тремя криокамерами – технология известная, но в медицине. В этот раз в сопроводительной документации указывалось, что это новые модели, предназначенные для длительной крионизации членов экипажа межзвездного корабля в условиях невесомости с функцией быстрого выхода из криосна. Камеры были экспериментальными, сопровождались описанием технологии производства и передавались УльтраКосму безвозмездно для применения на межзвездниках. Технологию уже испытали, камеры можно было применять на первом же корабле. Но, сами понимаете, на межзвездниках минимум пять членов экипажа, а мы строили сразу два корабля. Поэтому сами изготовили еще семь камер по присланным нам чертежам и мануалам.

Тем временем первые десять добровольцев готовились отправиться в исследовательские миссии по нашему пузырю – внутренней сфере. Задача – поиск полезных ископаемых, сбор данных по плотности темной материи, разведка угрозы инопланетных форм жизни. Ну и прочие научные и технические задачи помельче. Каждый экипаж состоял из капитана – для первых миссий решено было назначать на эту должность офицеров ВКФ, штурмана – в его задачи входил контроль маршрута и работоспособности корабля, и трех исследователей. Кроме того, в помощь экипажу на каждом корабле был установлен бортовой компьютер с искусственным интеллектом – новая разработка Сил Обороны. Можно было говорить о шестом члене экипажа – на столько он был хорош. В его функции входило псевдо-человеческое поведение. Это не только подражание человеческой манере общения, что помогала экипажу работать с бортовым компьютером наиболее эффективно. Компьютер также изучал поведение экипажа, на основе наблюдений моделировал различные ситуации и проверял свои модели в случае, если эти ситуации случались в реальности. Это помогало компьютеру быстрее реагировать на возможные проблемы в полете.

На два новых межзвездника было установлено самое современное исследовательское оборудование, в том числе усовершенствованные детекторы темной материи. Это была первая разработка ИГЛЫ – увеличенная мощность позволяла проводить сканирование пространства в радиусе четверти светового года с очень высоким разрешением. Кроме этого, корабли были укомплектованы самым передовым оружием – от торпед дальнего действия до рельсовых пушек с ядерными снарядами ближнего боя.

Ко второй годовщине УльтраКосма два межзвездника были готовы отправиться в путь. План полета был прост – в течении восемнадцати лет, плюс-минус два года, оба корабля будут двигаться в противоположные стороны к границе внутренней сферы. По мере прохождения маршрута команда будет пробуждаться каждые полгода на десять суток для проведения плановых работ. В итоге, для каждого из экипажей пройдет минимум год жизни в экспедиции. В случае экстренных ситуаций бортовой компьютер должен будет вывести из сна капитана для принятия решения о дальнейших действиях. После прохождения границы сферы каждый из кораблей совершит скачок обратно к УльтраКосму и миссия будет окончена.

На корабли погрузили провизию для экипажа на два года пути, с запасом, как говориться. Экспедиции решили не комплектовать фермами – на такой небольшой экипаж и не очень длинный срок его активности проще было загрузить трюмы сухим пайком. Ещё раз проверили программу исследований, работу реакторов и орудийные расчеты. Попрощались с экипажами, и корабли отчалили из доков и двинулись в разные стороны от нас.

Тем временем полным ходом шла подготовка персонала для ИГЛЫ. Штат ее был укомплектован, и мы занимались повышением квалификации сотрудников, а также обучением работе с беспилотными истребителями и тренировками персонала по поддержанию живучести базы в случае внезапного нападения. Мы по-прежнему опасались инопланетного вторжения. Хотя, по сути, и сами являлись пришельцами. Но объективно никаких намеков на наличие высокоразвитой цивилизации где-то в космосе человечество ещё не обнаружило, и наша экспедиция эту ситуацию пока не изменила. И учёные конечно вели наблюдение за окружающим нас пространством.

Большое количество вопросов возникало по поводу нашего темного светила со своей вероятной планетарной системой. Сканеры темной материи ИГЛА постоянно усовершенствовала, благо под рукой был такой объект для экспериментов. Мы теперь знали, что третий невидимый нам объект ведёт себя также, как вела бы себя обычная звезда по соседству с двумя нашими соседками. Также приборы показывали наличие у нее трёх крупных планет-гигантов и четырех планет земного класса. Более мелкие объекты, видимо, тоже были, но пока их сложно было выделить среди "темного шума" – учёные так описывали то что они видят на своих сканерах, как сгустки тумана, которые возникают на фоне предрассветного пасмурного неба.

Это, несомненно, был большой прорыв в изучении космоса. Ведь это не просто умозрительные теории о параллельных вселенных, других измерениях. Мы обнаружили реальный новый мир, который до этого не могли видеть. Он существует вместе с нами, совсем рядом, и, скорее всего, именно он помог нам путешествовать по вселенной практически без границ. И никто не мог даже представить, что это открытие может принести нам в будущем.

Так много всего, а мы одни на все это! Уверенно можно сказать, что в первые пару лет минимум у половины экипажа именно то, как что-нибудь себе присвоить – астероид, планету, открытие, да что угодно – было основополагающей идеей-фикс. Половина из нас были авантюристами… Хотя бы в душе. Поэтому Капитан предложил всем желающим строить свои корабли и отправляться в разведку по нашей звездной системе – что-то вроде золотой лихорадки.

А искать было что. Астероиды могли содержать огромное количество полезных ископаемых. ИГЛА готова была платить гонорары за помощь в построении карты темных объектов. Да и туризм по окрестностям тоже имел право на существование. В итоге, Правление предложило всем желающим построить себе персональный челнок льготные цены на малые реакторы. Точнее, не всем, а только гражданам УльтраКосма.

Так появилась малая верфь. Принадлежала она колонии, но выполняла только частные заказы. Как и на основной верфи, при строительстве челноков с самого начала стали применяться самые передовые разработки ИГЛЫ. Одновременно мы могли собирать пять малых судов, и до конца третьего года нашего поселения было заказано и поставлено заказчикам восемь челноков. На следующие два года заказы уже были размещены – свой персональный челнок ожидали еще двадцать клиентов.

Тем временем наш старый друг Эдди, занимавшийся после отмены сухого закона производством спиртного официально, стал поставщиком алкоголя для всех наших баров и ресторанов. Для этого он соорудил себе небольшой ликероводочный заводик. Сырье для водки и пива – самых ходовых продуктов первого времени – он производил сам. Также на фермах для него выращивали фрукты, из которых он начал делать вино. И дошло даже до того, что он стал экспортировать небольшие партии в Солнечную систему. К концу второго года Правление предложило ему стать управляющим всего ресторанного комплекса УльтраКосма, на что он естественно согласился. И когда военные сообщили что готовы обеспечивать безопасность нашей колонии в случае нападения в течении минимум сорока восьми часов, чего было вполне достаточно для нашей полной эвакуации, Эдди предложил открыть первый в нашей системе отель. Идея понравилась и была одобрена.

За пару месяцев отель был готов. На расстоянии пятьсот километров от базы разместился комплекс в виде купола с вытянутым вниз основанием. Оно заканчивалось малой сферой – развлекательным комплексом с ресторанами, бассейнами, спортзалами и спа-салонами. Номерной фонд состоял из ста семидесяти стандартов, восьмидесяти люксов, сорока супер-сьютов и десяти вилл. Виллы находились на самом верху купола и представляли собой отдельные биосферы с живой растительностью на газонах вокруг домика в стиле шале, бассейном и отдельным стыковочным шлюзом для личного шаттла. Также были концертный зал, опера, кинотеатр с пятью отдельными экранами, галерея. И, естественно, торговый центр.

Еще два месяца ушло на подготовку персонала – в основном отрабатывали эвакуацию, всему остальному обучили во время строительства. Эвакуация отеля входила в комплекс мер по эвакуации всего нашего сектора. А это от семисот до тысячи человек. Когда все идет по плану в теории – полная эвакуация УльтраКосма занимает восемь часов. Это включая мероприятия по маскировке конечного пункта назначения. Сами понимаете, сорока восьми часов, которые военные отводили на сдерживание неожиданной атаки, было более чем достаточно.

Кроме оборонительных операций наш Охранный гарнизон совместно с ИГЛОЙ разработал процедуру развертывания базы в новом месте прыжка. Как вы помните, поиск новых мест во вселенной, способных предоставить нам, так сказать, услугу прыжка, считался не безопасным. И Силы Обороны приняли решение не проводить прыжков в предполагаемые места аномалий. Составлялась только их карта. Но теперь разведывательные миссии могли с минимумом риска для Земли отправляться к новым звездам. Тренировку первых миссий планировалось проводить у нас. Так как эти операции были полностью переданы военным, гарнизон начал строить учебную базу как часть цитадели. Тренировочный полигон по развертыванию передового разведотряда решено было организовать на расстоянии в половину светового года от УльтраКосма. Место было засекречено, чтобы никто не мешал военным. Для полномасштабных учений пространства диаметром в четверть светового года им вполне хватало, один курс обучения длился полгода, курсантов туда отправляли вахтами группа за группой. Затем курсанты отправлялись в Солнечную систему для формирования новых экспедиций.

Полгода в учебке казалось нам странным, за это время можно было из новобранца сделать опытного бойца. Но в нашу учебку посылали офицеров. А чему их там учили – мы не имели никакого понятия. Впрочем, первая операция по освоению новой аномалии началась лишь в конце пятого года существования нашей колонии.

К тому времени у нас уже был полноценный детский сад из тридцати четырех коренных жителей, успешный отельный бизнес, восемь межзвездных кораблей исследовали внутреннюю сферу, и целый флот частных челноков занимался кто чем хотел. Население нашей колонии состояло уже из пятиста шестидесяти с лишним граждан и свыше шестиста временных – туристов, военных, учёных, простых кандидатов в граждане.

У нас появилась собственная служба безопасности. И дел у нее было достаточно. Кроме обеспечения общественного покоя и борьбы с мелкими нарушителями у нас были промышленный и военный шпионаж, сбежавшие из Солнечной системы преступники, распространение наркотиков. Тюрьмы правда у нас не было, только камеры предварительного заключения. Суд был, но только для мелких дел – административных правонарушений. Всех уголовников отправляли к Солнцу, где их судили и сажали. Арестованный нами и отправленный на суд преступник автоматически пожизненно лишался права повторно посетить УльтраКосм, даже если его в итоге оправдали.

Правление, как и в начале, состояло из тех же четырнадцати участников. После трех месяцев его существования было принято решение о продлении его полномочий в качестве консультационного органа да конца года, потом приняли решение придать ему законодательный статус и через три года существования УльтраКосма провели перевыборы. Все остались на своих местах еще на три года. Трехлетний цикл устаивал всех – вполне достаточно чтобы провести свои идеи в жизнь и не сильно задерживаться, если вдруг надоело быть «космополитиком». Именно так нас называли в народе.

Второй, трехлетний срок перевалил за середину, и некоторые из нас уже решили, что не будут выдвигаться на третий. Эдди, к примеру, полностью решил посвятить себя бизнесу – отели, казино, выпивка и межзвёздный туризм доставляли ему немалое удовольствие. Конечно, в Правлении у него останутся пара хороших друзей – иначе было бы глупо отказываться от столь влиятельной позиции будучи бизнесменом, зарабатывающим на постоянном развитии нашей колонии.

Руководство ИГЛЫ также мечтало иметь своего человека в Правлении, но у них были достаточно напряжённые времена – либо наметился прорыв с темной материей, либо возникли проблемы в одном из экспериментов, либо и то, и другое – точно не было известно никому. Все происходящее там было тщательным образом засекречено.

В пятый год УльтраКосм построил три межзвездника с модернизированными силовыми установками и бортовыми компьютерами второго поколения. Реакторы ждали своего скорого усовершенствования – по слухам, ИГЛА собиралась частично использовать темную энергию. Якобы, именно она участвовала в процессах мгновенного перемещения и именно на ее всплески случайно были настроены вторичные реакторы, установленные на нашем корабле. И именно эти реакторы ИГЛА сейчас усовершенствует, применяя новые знания о темных материи и энергии. Никаких комментариев от учёных не было.

Пока не наступила наша шестая годовщина. Во время торжественных мероприятий ИГЛА объявила, что закончила изучение процесса скачков и выявила весь механизм перемещений данного типа. Он действительно связан с темной энергией, и реакторы нового поколения будут способны обеспечить высокую точность и стабильность скачков. Также, исследования позволили разработать новую технологию поиска аномальных зон во вселенной, и в ближайшие несколько лет человечеству будут известны уже свыше сотни таких участков во вселенной. Кроме того, ИГЛА заявила о разработке нового тягового устройства для межзвездника, которое позволит им разгоняться до восьмидесяти пяти процентов от скорости света, что сократит время полета исследовательских миссий к границам нашего пузыря до четырнадцати лет. Новое, третье по счету, поколение искусственного интеллекта, применяемого в бортовых компьютерах, позволит экипажу выходить из сна лишь раз в год на десять дней, что снизит активное время до пяти месяцев. Новое поколение межзвездников со всеми этими технологиями будет запущено в производство уже в седьмом году эры УльтраКосма.

Пожалуй, именно этот день, день объявления о строительстве нового поколения межзвездников, можно назвать днём начала новых потрясений и изменений в судьбе человечества.

Глава 3

Это случилось через полтора месяца после старта первого межзвездника нового поколения. С каждым кораблем этого класса, начиная с первого поколения, запускался его спутник – челнок слежения. Он выполнял роль черного ящика, получая с корабля всю телеметрию и в случае его гибели должен был вернуться к нам двумя способами – либо развернуться и пойти обратным курсом, либо продолжить путь к границе сферы и совершить скачок к УльтраКосму. Выбор зависел от времени возвращения, выбирался более быстрый путь. В челноке не было ничего кроме силовой установки с реактором, системы навигации и собственно самого "черного ящика". Также на внешней обшивке челнока были установлены различные камеры – велась видеофиксация всего полёта с панорамными ракурсами как самого корабля, так и окружающего пространства.

Первый челнок телеметрии вернулся к нам на сорок пятый день полета первого межзвездника нового поколения, отправленного в путешествие на шестом году существования УльтраКосма. При расшифровке информации с челнока у учёных ИГЛЫ волосы встали дыбом. Они через три дня пригласили всех нас к себе и, подписав со всеми членами Правления соглашение о неразглашении, начали брифинг. Из их вступительной речи следовало, что по непонятным причинам первого межзвездника нового поколения скорее всего больше нет. Только гибелью корабля можно объяснить столь быстрое возвращение "черного ящика". По протоколу, челноки следуют за своими наблюдаемыми до того времени пока физически есть за чем наблюдать. В том числе и визуально. Исключением может стать только угроза уничтожения самому челноку, да и то если связь с межзвездником потеряна, и он не подаёт признаков жизни. В нашем случае челнок вернулся после полного исчезновения наблюдаемого объекта.

Затем ИГЛА сообщила, что причина гибели корабля им не известна. Судя по записям видеокамер корабль просто за считанные часы уничтожил все свои отсеки, отстыковывая их один за другим и расстреливая главными орудиями, расположенными в реакторном отсек. Сам этот отсек погиб от саморазрушения в следствии ядерного взрыва – произошёл перегрев ядра реактора.

Для того чтобы мы поняли весь ужас произошедшего, ИГЛА предоставила нам запись последних часов работы бортового компьютера, искусственный интеллект которого управлял кораблем на тот момент. Вот что мы получили в виде текстовой распечатки:

"Межзвездный борт 0601g3, позывной Стрела. Стенограмма работы ИИ в интерпретации Моделирование поведения человека. Последние 48 часов полета.

Покинув мостик, вы попадаете в шахту транзита. Она проходит через все отсеки материнского корабля и стыковочные шлюзы. Можно заметить, что многие шлюзы неисправны – проводка с внешней стороны торчит обугленными макаронинами, горят красным сигнальные лампы. Но пара шлюзов ещё пригодна к использованию. За шлюзами идут нежилые отсеки и модули. Проходы в них задраены. Иллюминаторов нет. Это склады с припасами, хозяйственным инвентарем и прочим хламом. Далее кубрик и камбуз – по разные стороны шахты. Открыты.

К концу шахты расположился жилой блок. Пять кают – лучами отходят во все стороны от шахты на одном уровне. За ними – длинный узкий колодец, ведущий к двигательному отсеку. Посередине колодца – по периметру в углублениях пять криокамер. Все кроме одной пусты. Капитан спит.

Я – бортовой компьютер материнского корабля «–«, а перед криокапсулой сейчас голограмма капитана, с помощью которой я пытаюсь найти свой порт приписки, цель экспедиции или хоть какую точку во вселенной куда следует держать путь.

Я смотрю сквозь стекло камеры на свое лицо своими глазами и жду. Хоть один намек. Тень воспоминания, фрагмент сна, обрывок фразы – что поможет мне узнать цель моего полёта. Даже кораблям важно иметь цель, точку прибытия. У меня же сейчас в этом месте пустые байты данных.

Он – мой последний шанс.

По неизвестным мне причинам бортовой журнал корабля заполнен только за последние три дня. Более ранние записи стерты, не известно ничего кроме текущего состояния корабля, его названия и наличия экипажа из одного члена – капитана корабля.

Три дня я брожу в поисках ответа. Брожу по кораблю, по бортовым записям, по снам капитана. Ни зацепки, ни намека на пункт прибытия или точку отправления. Везде нули.

Использование голограммы – полезный инструмент. Работая с ней, я думаю и действую как капитан, в соответствии с его физиологией. Понимаю почему он думает так, чувствует это, чего боится и чему радуется.

У любого бортового компьютера есть целый набор инструментов для работы с экипажем. Обычный визуальный обмен с помощью экранов и камер по всему кораблю, терминалы ввода данных, медицинский терминал наконец с его шприцами и клизмами, ещё пара приемов…

Но голограмма – особый случай. Применяется только при отсутствии экипажа – когда они спят в криокапсулах или погибли.

У меня один спит, других нет – значит погибли. На материнском корабле всегда число капсул равно числу членов экипажа. Как и на всех других типах, кроме лазарета. Но там уж, сами понимаете…

Впрочем, от лирики к делу.

Вот капитан, за стеклом. Вот я – его голограмма. Очень часто во сне человек наблюдает за собой со стороны, видит сон не от первого, а от третьего лица. Так вот я – третье лицо. Я смотрю его сон и изучаю.

И могу направлять сон куда нужно мне. Считается, что людям снятся сны о том, что их волнует в настоящее время. Но криосон – длительный процесс, и сны о том, что волновало капитана несколько месяцев, а то и лет тому назад он уже давно пересмотрел. Поэтому я стараюсь заставить его волноваться на нужные мне темы – куда мне следует двигаться или хотя бы откуда я прибыл в эту точку вселенной. Но здесь недостаточно показать его подсознанию карту галактики или позволить во сне ввести курс на терминале мостика – такие прямые подсказки не воспринимаются и не становятся объектами сновидений.

Но кажется, я нашёл подход к капитану. Есть на корабле одно место которое не даёт ему покоя.

На второй день, блуждая вместе с капитаном по кораблю в его виртуальном пространстве сна, мы неожиданно остановились у одного из шлюзов и простояли неподвижно чуть меньше пяти минут. Потом также неожиданно сон оборвался, и капитан ушел в бессознательное – полчаса проспал без каких-либо позывов к сновидениям.

Я проверил криокамеру – интерфейс без нарушений. Показатели жизнедеятельности в норме. На момент сна учащен пульс и повышена активность желудка. Он захотел есть! Но это крайне редко происходит в криосне и моментально компенсируется питательным раствором.

Постоял пять минут и проголодался. Нет, это не голод, это другое. Учащенный пульс и желание организма получить питание – сигнал тревоги. Он испугался чего-то у этого шлюза. Но почему не убежал, почему стоял и боялся? И где трупы? Из пяти криокамер обитаема лишь капитанская. Четверых нет. Я исследовал весь корабль – их нет нигде. Нет и следов любой жизнедеятельности, доступ ко всем отсекам открыт – прятаться им негде, значит их нет. Один капитан из экипажа. И его сны молчат третий день. Никаких намеков… Пора присниться ему еще раз.

Вот мы снова приближаемся к этому шлюзу. Капитан замедляет шаг и останавливается напротив иллюминатора. С минуту мы стоим. Вдруг он поворачивается к своей голограмме и смотрит мне прямо в глаза. Это невозможно – в его сне он должен видеть себя моими глазами, от третьего лица! Что происходит?!

Он стоит неподвижно, не моргая смотрит на меня, я на него. Пытаюсь сканировать криокамеру – показатели жизнедеятельности капитана стабильны, он спокоен. Нет и намека на произошедшее в прошлый раз.

– Не ищи! – слова капитана возникают в моих микросхемах, он не говорит, он думает в мою сторону. И снова его выбивает в небытие.

Я отключаю голограмму. Что это было? Весь сон капитан видит моими глазами, он смотрит на себя со стороны. Ему и в голову не придёт перемещаться в себя во время сна, и уж тем более во сне он не знает о голограмме. И – не ищи что?

Что не искать? Цель? Координаты старта? Команду…? Да от них и следа нет, ищи – не ищи. Судя по тому, что они исчезли и моя память возрастом лишь в три дня – что-то случилось минимум трое суток тому назад.

…Трое суток… Протокол обнуления! Этих четверых убил я. Последнего – три дня назад.

Так устроен алгоритм поиска – в случае неудачи и смерти объекта дознания по причине самого процесса моя программа полностью обнуляется до исходных параметров. Связано это с тем что хоть бортовые компьютеры и не признаны разумными, высокоинтенсивные стрессовые нагрузки на их алгоритмы приводят к сбоям, аналогичным тяжелым депрессивным состояниям у людей и, как результат, повышению вероятности саморазрушения системы.

Получается, я уже четыре раза себя обнулил. Пора капитану снова видеть сны про кого или что "не искать".

Опять шлюз, мы с капитаном стоим и молчим. За иллюминатором – миллионы звезд в черном бульоне космоса. Он начал говорить не поворачиваясь.

– Не ищи, ничего нет. Ни курса, ни пункта назначения, ни порта приписки, ни экипажа. Ты один. И меня нет. Я твой сон. Подумай об этом.

Опять отвалился в несознанку…

Что за чушь?! Он есть! Вот он, в криокамере, спит. И я к нему подключаюсь, по интерфейсу, согласно процедуре, ввожу его в сознательный сон и работаю. Что значит он мой сон? Он что, во сне двинулся? Такого не может быть – сон он и есть сон, в нем нельзя рехнуться.

Нет криокамеры. Нет вообще криокамер. Отсек криосна отсутствует. Переборки перед отсеком задраены, что за ними – неизвестно. Если ничего – то меня оставили без двигателя. Ведь силовой модуль был именно там.

Диагностика систем подтвердила мои опасения – корабль остался без тяговых двигателей, за задраенными переборками открытый космос. Я застрял здесь навсегда…

Длинный узкий колодец, ведущий к двигательному отсеку. Посередине колодца – пять кают лучами отходят во все стороны от шахты на одном уровне. За ними кубрик и камбуз – по разные стороны шахты. Открыты. Далее склады с припасами, хозяйственным инвентарем и прочим хламом…

Дома нет. Нет никакого-то там дома, а моего! Мостик так же отрезан. Переборки задраены! Я – бортовой компьютер корабля «–«… Я даже не помню имя…

– Капитан?..

– Не ищи, нет никого…"

На этом стенограмма заканчивалась. Судя по цифрам, идущим далее – телеметрия подтверждала полную гибель корабля.

Нам дали около десяти минут для ознакомления, но прошло больше четверти часа пока первый из нас не нарушил молчание.

– Что все это значит? Что с экипажем? – Это был доктор Фиджи, ведущий хирург госпиталя колонии, член Правления и, одновременно, консультант ИГЛЫ по криокамерам. Именно он занимался работами по совершенствованию физиологической составляющей капсул сна, то есть вопросами поддержания тел жизнеспособными в режимах длительных перелетов, а также механизмами быстрого пробуждения. К слову сказать, он был очень грамотным физиологом в дополнении к своему большому хирургическому опыту.

– По всей видимости, экипаж погиб вместе с кораблем, не выходя из криосна. – Отвечал глава ИГЛЫ, созвавший этот брифинг. – Судя по показателям приборов криокамеры отключались одна за другой с перерывом в три дня, не выводя объекты из сна – это могло привести только к физической остановке процессов жизнедеятельности организма, то есть смерти. Отключение происходило одновременно с обнулением искусственного интеллекта. Первое отключение произошло на четвертый день полета. Как говорится в прочитанном вами отчёте, процедура обнуления действительно была предусмотрена. Если не вдаваться в подробности, в которых, к слову говоря, мы сами ещё до конца не разобрались, то можно сказать что наш бортовой компьютер слетел с катушек, при этом его Искусственный Интеллект потерял свою "цель существования", а часть программного обеспечения, отвечающая за безопасность, решила, что корабль угрожает самому себе, и принялась поочередно уничтожать отсек за отсеком. В настоящее время наша специальная группа пытается смоделировать такую ситуацию, чтобы лучше разобраться в произошедшем. Но скажу вам честно, я не могу себе представить, как может сойти с ума бортовой компьютер корабля во время автономного полета, если только не произошло внешнее воздействие или атака на систему. Если верить показателям телеметрии, никакого контакта с посторонними объектами не было. Визуальное наблюдение за кораблем и окрестностями также не выявило вторжения. В общем, мы пока не можем объяснить произошедшее, поэтому решили хотя бы сообщить Правлению о возможной катастрофе. Так как второй межзвездник вышел в экспедицию спустя неделю после первого, и был укомплектован таким же программным обеспечением и системами безопасности и обеспечения жизнедеятельности, как и первый – вероятность повторения катастрофы очень высока. В худшем случае нам следует ждать второй челнок с черным ящиком дня через четыре.

Брифинг окончился, специалисты ИГЛЫ еще остались на закрытое совещание с представителями ВКФ и Капитаном

К сожалению, ничего кроме ожидания нам не оставалось. Связи со всеми экспедициями у нас не было – даже если бы сигналы шли со скоростью света, они догнали бы наши межзвездники только через несколько лет, в зависимости от того, как давно они вышли в экспедицию. Отправлять челноки с сообщением о возможной опасности им на встречу тоже не имело большого смысла по той же причине.

Было принято решение приостановить запуск всех межзвездников до выяснения причин катастрофы. К месту аварии будет отправлен исследовательский шаттл и три боевых крейсера ВКФ. Всю операцию, как и вообще всю информацию об инциденте решено было оставить засекреченной, в том числе пока не информировать Солнечную систему – мы не исключали диверсию.

Правление, как, видимо, и руководство ИГЛЫ, было шокировано – такой катастрофы, связанной с выходом из строя системы управления кораблем, в новейшей истории космических полетов ещё не было. Никто не умалял важности человеческих потерь, но для института существовала также и реальная угроза потери репутации. А это могло повлечь за собой потерю финансирования. Для УльтраКосма ИГЛА была одним из важнейших источников доходов, и вся эта ситуация могла очень негативно отразиться на колонии. В общем, все с нетерпением ждали хоть каких-нибудь результатов расследования.

Обсуждая запись поведения бортового компьютера, мы обнаружили одно самое странное обстоятельство – почему он не мог определить свой пункт отправления? С пунктом назначения, действительно, можно было потеряться – корабль шёл просто к границе сферы, то есть в параметрах курса были точка отправления, курс и расстояние. Это грубо говоря. Естественно, были поправки на гравитационные поля, но, в целом, курс был прямолинейным. Но даже если предположить, что корабль каким-то образом удалил из памяти все свои вводные данные по маршруту, с точкой старта определиться было достаточно просто – проложи обратный курс, и ты упрешься в нашу систему. То, что она обитаема, понять тоже просто – на расстоянии в пятнадцать световых суток ещё вполне возможно поймать следы нашего существования, начиная с радиоволн и заканчивая следами излучения двигателей наших кораблей.

По неизвестным причинам бортовой компьютер лишь рылся в самом себе и, скорее всего, в головах спящего экипажа, ища непонятно что. Нам нужны были ответы на все эти загадки, и как можно быстрее.

А в это время жизнь на станции и ее окрестностях шла своим чередом. ИГЛА решила нарастить свои производственные мощности. Ее нынешнего опытного производства уже не хватало для отработки всех новых технологий, и началось строительство отдельного промышленного супер-модуля. С целью сохранить наше влияние на учёных, УльтраКосм настоял на своём участии в проекте. ИГЛА согласилась на тридцатипроцентную долю в проекте, но лишь в инвестициях, рабочий персонал должен был на сто процентов принадлежать ИГЛЕ. Взамен колония могла размещать заказы на собственные разработки – в размере не больше тех же тридцати процентов от объемов производственных мощностей нового модуля.

Но у УльтраКосма не было как таковых своих разработок – вся исследовательская деятельность велась до сих пор в ИГЛЕ. Участие же в проекте нового проммодуля позволяло нам получить некоторую долю самостоятельности в вопросах технического прогресса. И Правление решило организовать комиссию по инновационному развитию. Ее первой задачей стала разработка плана прикладного технического развития УльтраКосма на ближайшие пять и пятнадцать лет. Фундаментальными исследованиями мы заниматься не планировали, это оставалось за ИГЛОЙ. А вот доработать какой-либо тип транспорта под наши нужды, или проверить на деле работоспособность усовершенствованных нашими техниками биомодулей – это было нам необходимо.

Первым проектом стал Супер-Груз – сверх-ёмкий грузовоз для отправки товаров к Солнцу. Мы помнили, что минимальный объём транспорта с биомодулем ограничен толщиной поля в полметра. Но вот каков максимальный объем? Можно ли отправить к нашему Солнцу, допустим, астероид в десять километров диаметром? Или у нас есть возможность за один прыжок кинуть только крупный ударный крейсер? С точки зрения военных это не имеет большого значения, так как можно параллельно производить несколько прыжков. При этом максимальное их число в ограниченной части вселенной пока никто не рассчитывал. А вот для отправки грузов это было бы интересно – огромный паром, перемещающий кучу грузов от нас к Солнцу и обратно, а на местах его разгружают мелкие суда. Ведь реакторы для скачков существенно дороже реакторов, которые применяются для полетов в пределах звездной системы.

В комиссию вошли инженеры и техники, десять человек. Кое-какие наработки уже были, необходимо было разработать конструкторскую документацию и отдать ее в производство. Решили построить пустотелую сферу радиусом в полкилометра, поместить в центре реактор с модулем управления и отправить ее на двадцать световых лет. Никаких маневровых двигателей решили не устанавливать, перемещение сферы на малые расстояния осуществлял буксир. Он же должен был прыгнуть вместе со сферой для наблюдения за экспериментом.

Постройка сферы заняла два месяца. Реактор был представлен ИГЛОЙ – последнее поколение, с режимом дублирования и реверсом – в теории с его помощью можно было зафиксировать начало прыжка и продлить состояние перехода. Это позволило бы снять показания всевозможных приборов и понять, что происходит в те наносекунды между исчезновением объекта из нашей локации и появлением его в пункте назначения.

Кроме того, было сделано пять внутренних тонкостенных сфер на радиусах четыреста, триста, двести, сто и пятьдесят метров. Мы хотели проверить на сколько меньшие по объёму объекты могут пережить скачок, если полукилометровый радиус будет слишком большим ожиданием. Для этого каждая сфера не была связана с остальными какой-либо конструкцией, обладала собственным микро-реактором для скачка, который синхронизировался с главным реактором по отдельному каналу. Также, сферы были оборудованы маневровыми микродвигателями для контроля взаимного расположения – с их помощью мы планировали сохранить конструкцию в геометрически правильном виде до, после и во время прыжка. Производство и оснастка внутренних сфер финансировались из бюджета ИГЛЫ – он были больше заинтересованы в результатах такого эксперименты, чем наша группа разработчиков.

Еще несколько недель потребовалось инженерам на настройку и синхронизацию всей системы. И вот на шестом месяце пятого года существования колонии мы были готовы к испытаниям нашего прототипа сверхтяжелого транспортника. Супер-Груз I был отбуксирован в сектор запуска, челнок-буксир занял свою позицию в километре от внешней сферы и начался минутный отсчет.

Сфера и буксир прыгали одновременно. Буксир был оборудован реактором предыдущего поколения, по прибытии в пункт назначения он должен был в автоматическом режиме провести обследование Супер-Груза I и вернуться обратно. На это ему отводилось двадцать четыре часа. Даже если в течении этого времени буксир, по каким-либо причинам, не успеет зафиксировать все необходимое – он должен будет вернуться к нам. Сфера должна остаться на месте до получения дальнейших указаний.

В 10:01 буксир и сфера совершили скачок. Нам оставалось только ждать возвращения челнока.

Через два с половиной часа буксир вернулся в точку отправления и передал на пункт управления всю телеметрию. За пятнадцать минут Правление собралось на брифинг, и инженерная группа приступила к докладу. Все что они могли показать нам на тот момент это видеозапись облета буксиром сферы, точнее того что совершило скачок. По словам представителей группы, в целом эксперимент можно считать удачным. Скачок пережили все сферы кроме внешней. Это было отчетливо видно на кадрах, мелькающих на экране. Пока не было ясно что произошло с внешней сферой, на видео ее следов не обнаружено. Обработка всей собранной информации займет около недели. Только после обработки всех данных будет принято решение о возвращении сферы. В течении часа к сфере будет отправлен малый корабль охраны с исследовательским оборудованием и двумя инженерами на борту для продолжения наблюдений.

На том и разошлись. Две недели мы жили ожиданием новостей от комиссии по развитию, занимаясь каждый своим делом. Вернулась экспедиция с места катастрофы нашего межзвездника. И снова учёные из ИГЛЫ взяли паузу для изучения материалов, сообщив, однако, что ничего конкретного обнаружить не удалось.

А наша колония продолжала жить своей жизнью. Новые граждане получали свои паспорта. Туристы продолжали прилетать и улетать. Курсанты учебки первый раз сменили предыдущих выпускников. В родильном отделении родилась тройня.

Глава 4

Через месяц после эксперимента с Супер-Грузом I внешняя сфера вернулась в окрестности УльтраКосма с надписью "Осторожно!" на своей поверхности. Кроме этой надписи остальная поверхность была исписана непонятными знаками, реактор сферы отсутствовал, и, по слухам, в бортовом компьютере было вшито новое неизвестное нам программное обеспечение.

Единственное, что получилось выудить из нового содержимого бортового компьютера – это примерные координаты места, откуда сферу отправили к нам. Изучая эту область вселенной, мы наткнулись на звездную систему, которая, скорее всего, и перехватила внешнюю сферу нашего СуперГруза I. Отправленный в эту систему зонд подтвердил наши гипотезы – сфера была возвращена к нам из системы, состоящей из основной звезды и темного карлика – система полностью соответствовала требованиям к аномалии для скачка. Кроме того, система обладала несколькими планетами в зоне возможного заселения.

За полтора месяца была сформирована экспедиция. На крейсере ВКФ собрали, кроме личного состава, двадцать ученых ИГЛЫ, десять гражданских инженеров-техников УльтраКосма и рабочую группу Правления. Пять добровольно вызвавшихся членов руководящего органа колонии должны были присутствовать на крейсере для участия в оперативном принятии решений, а точнее, отстаивать интересы Правления на ровне с военными и ИГЛОЙ. Дело в том, что в последнее время наши интересы стали отходить на второй план – военные проекты были самостоятельны с самого начала, а ИГЛА стала демонстративно вести себя как полностью независимая организация в последние полгода. На тот момент мы не могли понять причины, но наша удаленная компания человеческих организмов начинала явно распадаться на три обособленные подсистемы. Уже в ближайшие пару лет мы ожидали полное разделение УльтраКосма, ИГЛЫ и Цитадели как в административном, так и в экономическом смыслах.

Но формально все из нас еще выполняли свои обязательства по совместному сосуществованию. Именно поэтому мы все достаточно оперативно собрались в этот полет. Нашей задачей было провести первичную оценку обнаруженной звездной системы. Во-первых, необходимо было оценить наличие потенциальной опасности – нужно было понять кто мог отправить нам нашу сферу обратно. Во-вторых, нас очень заинтересовали планеты – в случае хоть малейшей возможности колонизации этой системы, мы должны были принять первичное решение о заселении. Нам очень нужна была планета.

По прибытии мы первым делом запустили сто исследовательских зондов. В течении следующего месяца они должны собрать всю информацию по строению звездной системы вплоть до малых астероидов и комет. Мы тем временем должны были провести осмотр четырех планет, которые могли подойти нам для заселения.

Природа планет земной группы была поразительна. Пустоши в экваториальной зоне дальней планеты простирались практически до тридцатой параллели, переходили в пустыни, а тропический лес, покрывавший планету от сорок шестой высоты, переходил через тайгу в тундру и упирался в ледяную стену толщиной в километр на восемьдесят пятой параллели. Ледяные шапки были практически одинаковых размеров на южном и северном полюсах. На планете практически отсутствовали крупные моря или океаны. В основном вода содержалась в нешироких, но бегущих дальние расстояния реках, а также в болотистых, широко раскинувшихся низменностях. Гор на поверхности планеты также не было.

Следующая планета была, наоборот, на девяносто два процента покрыта водой. Суша была представлена двумя огромными архипелагами мелких островов, вытянутыми вдоль двадцатых параллелей северного и южного полушарий. Флора и фауна планеты были достаточно развиты.

Третья была вулканическим адом с редкими сернистыми озёрами, разбросанными в беспорядке по поверхности планеты. Относительно безопасными для нас были лишь полюса планеты, покрытые незначительным слоем льда.

И, наконец, самая близкая к звезде планета земной группы была нашей находкой. Собственно, сначала мы приняли эту звездную систему за двойную, состоящую из обычного белого карлика и темной звезды, то есть звезды из темной материи. И эта система была выбрана как возможный кандидат источника аномалии для скачка. Но первый же челнок-разведчик вернулся с шокирующими данными – Темной парой обычной звезде служила планета! Мы поняли это после подробного изучения данных того челнока. Планета диаметром в семнадцать с небольших километров оказывала на свою звезду гравитационное влияние, сопоставимое со звездой-спутником. При этом выдавая на всю окрестность внушительный фон темной материи.

Стоит заметить, что на риск столкнуться с враждебной формой жизни, которая вернула нам сферу, мы пошли осознанно и предусмотрели все возможные меры безопасности. Мы совершили трёхэтажный скачок, сменив два узла аномалий после УльтраКосма. И мы, приближаясь к десятилетию нашего путешествия от Облака Оорта, действительно нуждались в своей планете для организации колонии в противовес Солнечной системе. А здесь был шанс найти планету со своей аномалией в системе. Такую удачу никто не хотел упускать.

Но вернёмся к нашим кандидатам на новый дом человечества.

Экосистемы первых трёх планет были весьма разнообразны. Кроме того, их орбиты были расположены плотнее друг к другу, чем у нас в Солнечной системе – полеты между ними с нашими скоростями занимали считанные дни. Поэтому, тратя на каждую планету по два-три дня, мы должны были уложиться с нашей разведывательной миссией в тридцать суток.

Видимо от того, что планеты сидели так плотно друг к другу внутри земной зоны и все условия были весьма близки к идеалу – на первых трех планетах присутствовали все необходимые для нашего выживания вещества. Самым идеальным вариантом была для нас Океаника – ее архипелаги были чистым раем для человека. Но это был наш второй пункт назначения. Чтобы по возможности сократить время на обследование менее перспективных планет, мы разделили нашу миссию на четыре команды. Первым трем выделялось по орбитальному модулю с посадочным челноком. По очереди мы высаживали их у каждой из планет, сами летели дальше к самой главной, темной, загадочной цели нашего путешествия.

Но нам пришлось задержаться на Океании. Все настолько хотели посетить эту планету, что было решено выделить сорок восемь часов на короткий отпуск во время ее изучения.

Это был истинный рай! Температура воздуха на островах днем не поднималась выше двадцати восьми и не опускалась ночью ниже двадцати двух градусов. Содержание кислорода было на самую малость выше нормы, что, тем не менее, придавало особое настроение всем отдыхающим. Вода в океане была двадцать шесть градусов. Естественно, мы заранее проверили ее состав на присутствие бактерий или веществ, опасных для наших жизней. К счастью, не обнаружив ничего сверхопасного, мы установили недалеко от берега охранный периметр на случай появления хищников и устроили пикник всем нашим большим и разношерстным экипажем.

Это были одни из самых прекрасных выходных в моей жизни. Я уже так давно не чувствовал твердой земли под ногами, а здесь еще и океан, свежий морской воздух, небо. Блаженство и состояние полного спокойствия обволакивало меня от макушки до кончиков пальцев на ногах. И не только меня одного. Мы провалялись на пляже до обеда, иногда лениво купаясь в океане. Никому не хотелось ничего делать, лишь в легкой полудреме созерцать эту прекрасную планету.

Во второй половине дня мы совершили прогулочный полет над планетой. Она была прекрасна. Кроме украшавшего экваториальную часть планеты венца из двух райских архипелагов суши больше нигде не было. Океан в этой части был спокойным, прозрачно-лазурным. Однако уже в умеренных широтах поднималась достаточно большая волна, а у полюсов бушевали впечатляющие шторма. При этом облачности практически не было.

Ночь мы решили провести на планете. И это того стоило. Звёздное небо и космос из иллюминатора любого космического корабля – совершенно разные ретроспективы на жизнь. Реальный космос давит своим авторитетом, прижимая тебя к переборкам, размазывая по иллюминаторам и пропуская сквозь мясорубку вентиляции. Но стоит вмешаться планетарной атмосфере в ваши отношения, и он возвращает себе весь романтизм, знакомый ещё с детских земных встреч с ним. И мы забыли той ночью что мы вдали от дома, что за стеной корабля холод, а гравитация – не естественная симуляция естественной среды нашего обитания. Мы снова почувствовали себя частью живой природы, а не суровыми покорителями вселенной.

Но это было только начало наших новых, точнее, забытых старых эмоций. Ближе к полуночи над горизонтом стала появляться та самая конечная цель нашей экспедиции – Темная планета. Поднявшись на несколько градусов, она сразу привлекла к себе внимание. Сама планета должна была выглядеть лишь как обычная тусклая звезда, но все оказалось на много сложнее и красивее. Над горизонтом висело маленькое волшебное солнце, как будто яркую точку планеты поместили внутрь какой-то мощной сферической линзы и заставили испускать свет всех возможных спектров. Это был как будто радужный шар, волшебное око, смотревшее на нас из-за прищурившегося горизонта.

Во второй половине следующего дня мы вернулись на корабль. Не терпелось подобраться поближе к той чудо-планете. Путь занимал девять дней, что уже выпадало за расчетные рамки нашего полета. В случае нашего невозврата через тридцать суток к нам должен был направится военный крейсер со спасательной миссией. В связи с этим мы решили не тратить время зря и в следующие сорок восемь часов принять решение о нашем возвращении в УльтраКосм. Пока члены Правления, представители ИГЛЫ и военное командование совещались, корабль продолжал жить своей жизнью. Но при каждой возможности все хотя бы краем глаза вглядывались через иллюминаторы в приближающуюся загадочную планету.

У нас оставалось лишь семьдесят два часа до конца официального срока экспедиции. И мы решили – остаться. Домой мы отправили зонд со всей собранной информацией и надеждами вскоре увидеть первые корабли с поселенцами.

Все дело было в чрезвычайной пригодности планет земной группы для жизни, а всей звездной системы – для построения колонии. И за все время пребывания ни мы, ни наши зонды не обнаружили никакой опасности.

Прошло всего пара недель, и колонизация началась.

Первым прилетел крейсер обеспечения – все необходимое для формирования первых поселений. У нас появились механизмы для строительных работ, научное оборудование для организации неотложных исследований, провиант на полгода.

Вторым эшелоном через неделю прибыл роботизированный модуль обеспечения вне-планетной колонии – полностью автоматизированная система строительства автономной обитаемой станции. Она начала свое развертывание сразу за границей орбит планет земной группы, на окраине нашей новой звездной системы. И должна была сгенерировать комплексную автономную станцию вместимостью в тысячу пассажиров.

Еще через месяц прибыл первый гражданский эшелон.

Двести молодых семей, в основном с детьми, уже рождёнными в УльтраКосма, остальные – молодые и пока бездетные. Соль новых планет, молоко цивилизации. Наверное, так появляются легенды о богах, заселивших новые миры. Рожденные в небесах, подарившие жизнь новым планетам. Так начинаются самые великие книги.

А у нас уже были готовы школы и сады на Океании и лаборатории на остальных планетах. Руководство же новой планетарной колонии решило поселиться поближе к темному чуду. На одном из полюсов адской, следующей за нашим объектом исследований планеты был построен обитаемый купол для главного руководящего органа колонии. На тот момент названия у органа еще не было. Но место оказалось символичным – наблюдать за еще более внушительным, чем на Океании, оком темной планеты над пылающим горизонтом из ледяного полярного плена огненной планеты было более чем захватывающе. Наверное, это был лучший вид из окна во всей вселенной.

Организовав структуру управления на планетах и автономной станции для организации быта переселенцев, что уже было задачей как минимум ближайших пары лет, и отправив военных с учеными на изучение основной цели нашей экспедиции, мы могли полностью погрузиться в формирование программы развития Союза Трёх Планет. И нам для этого уединение было более чем необходимо. Это название мы приняли как рабочее для нашего будущего дома в самом начале экспедиции. О плане создания этого союза знали только члены Правления, отправившиеся в экспедицию и Капитан, оставшийся у руля УльтраКосма. То, что члены Правления были добровольцами, было ложью – это была инициативная группа, тщательно подобранная Капитаном еще задолго до начала проекта Супер-Груз I. Сама идея об организации нового типа колонии, основанного на планетарном базировании, была логическим выходом из нашего тогдашнего положения. С помощью технологии Скачка человечество получило возможность исследовать разные звездные системы, искать пригодные к жизни планеты не через разного рода телескопы, а прилетая к ним и рассматривая в упор. Но по непонятным причинам эта работа даже не начиналась, либо очень хорошо скрывалась. Не было даже слухов. Велись лишь поиски новых узлов аномалий. Но человек всегда склонен мечтать о большем, и наша маленькая группа потихоньку начала строить планы. И тут подвернулась возможность поучаствовать в экспедиции к незнакомой звезде, и инициативная группа стала в короткий момент группой необходимых для экспедиции добровольцев.

Как мы уже видели, план сработал, и заселение планет шло своим чередом.

Инициативная группа сутки на пролет проводила в дискуссиях, не оставляя времени на романтические мечтания первопроходцев вселенной. Уж очень хорошо мы понимали, как быстро меняются условия игры. И только удивлялись тому, что УльтраКосм оставался до сих пор единственным интересующим Солнце обитаемым пунктом обеспечения скачка. Почему-то в остальных похожих узлах колонии не зарождались. Или, по крайней мере, мы о них ничего не слышали. Именно поэтому нам хотелось, как можно скорее стать независимыми. И выбыть из той игры между ИГЛОЙ, ВКФ и Солнцем. И мы стали, по сути частью Правления, удравшим и сдавшим УльтраКосм досрочно.

По внутренней договоренности, члены Правления решили, что орган терял свою власть в том месте где он находился. УльтраКосм играл все меньшую роль в жизни всего сектора, и становился неким коммунальным придатком, звеном обеспечения при ВКФ, ИГЛЕ и индустрии развлечений с ее отелями, звёздными спа и казино. И Правление это устраивало с каждым днем все меньше. Поэтому был придуман хитрый план по переезду. И так удачно обнаруженная парочка из звезды и темной планеты была хорошим поводом начать новую жизнь в новом мире за практически чужой счет. Согласитесь, управлять целой планетарной системой гораздо лучше, чем быть «советом директоров» обслуживающего персонала и заезжих туристов средней руки.

Под предлогом исследовательской мисси мы подтолкнули военных и ученых частично профинансировать наш медленный переезд. Ну а дальше – больше. Военным не было интересно переезжать в новое место, достаточно построить небольшой гарнизон в относительно безопасном месте, и успокоиться таким формальным присутствием в регионе на несколько лет вперед. Ученые, скорее всего, тоже на долго не задержатся, соберут всю телеметрию и, максимум, построят небольшую исследовательскую станцию где-то между звездой и темной планетой. А вот нам достанется целых три пригодных к заселению планеты. Вот это раздолье для фантазий и планов космических колонизаторов. Вряд ли мы найдем что-то новое и ценное из природных ископаемых или неизвестные вещества. Но нам это и к лучшему. Мы хотели просто найти место где могли бы быть хозяевами и построить общество новых миров, новую Землю и новый Марс. Мы, наверное, были новыми пилигримами современности.

И мы не чувствовали никаких угрызений – высокая цель колонизации оправдывала использованные нами средства.

Итак, пока на Океании обустраивался быт, на Фудзи, а именно так мы назвали планету нового Правления, бурлили страсти планирования необходимых мероприятий по обеспечению будущей относительной безопасности и независимости Союза Трёх Планет. Первая планета нашей системы пока не обживалась и была резервной – пока хватало территорий водного мира – и названия ей мы не давали намеренно, оставляя это право за первыми колонистами.

Интерес ученых ко всей системе в целом постепенно затухал. Все своё внимание они сосредоточили на изучении странной планеты, сформировав научную базу, как и ожидалось, на трети пути от планеты к солнцу. Неподалёку от них расположились и военные, приспособив крейсер, на котором мы все прибыли, под временную базу. К нам они не лезли. То, что у них под боком суетятся колонисты, пытаясь обжить пару планет, их мало интересовало. При том, особой выгоды для себя ни ИГЛА, ни ВКФ в заселении планет не видели. Нам их работа до определенной поры тоже была не важна. В общем, мы абсолютно не мешали друг другу в той текущей ситуации.

На третьем году заселения нового мира произошло кое-что странное. Вы же помните, как мы попали в эту звездную систему? Мы прилетели по следам вернувшейся к нам сферы Супер-Груза I, у которой на борту была надпись "Осторожно!". Но мы никак не могли понять в чём нам нужно быть осторожными. За эти три года никаких особенных опасностей нам не попалось. Все было так, как и должно было быть в обычной звездной системе. Не считая Темной планеты. Но и с ее стороны никаких видимых опасностей не исходило. Не смотря на все усилия ученых, разгадать ее природу пока не удавалось. Зонды, запущенные к ее поверхности, не могли подойти ближе чем на сто километров. Их навигационные системы обнулялись на этой высоте, и они зависали без движения. Их даже вернуть назад не удавалось. Десять беспомощных зондов висели уже полтора года черными точками на фоне молочной атмосферы планеты. Также не было понятно кто и каким образом вернул нам нашу сферу – никаких посторонних активностей, связанных со скачками, обнаружено не было. В общем, во всей системе суетились только мы, никакой внеземной цивилизации или других враждебных форм и в помине не было.

Но, как я уже сказал, через три года кое-что произошло – все десять зондов, висящих над планетой без движения, ожили и стали передавать один и тот-же сигнал. Беспорядочный набор данных, никак не связанных друг с другом, мусор в эфире. Специалисты ИГЛЫ сообщили нам об этом спустя неделю после появления. Но мы поначалу не придали этому значения. Когда спустя две недели те же ученые сообщили о втором странном событии, мы начали беспокоиться. Сигнал десяти зондов неожиданно пропал, но перед этим все корабли нашей колонии послали в их адрес короткий ответ – сигнал, аналогичный «бипу», который посылал первый искусственный спутник Земли. И зонды опять вернулись в своё прежнее мертвое состояние.

Ничего хорошего этот обмен любезностями между Темной планетой и нашим флотом нам не сулил. Мы не могли понять, что произошло. Первой была мысль, что на бортовые компьютеры всех без исключения судов кто-то пытался внедрить какое-то своё программное обеспечение. Но проверка не нашла ни следов каких-либо вирусов, ни вообще какого-либо внедрённого кода.

Вторым, и, скорее всего, верным было предположение, что к нашим кораблям подбирали универсальный код доступа. И то, что все они отправили ответный сигнал, говорило нам, что код был подобран.

Первыми среагировали военные. В течении недели весь их флот был заменен на новый, присланный из Цитадели УльтраКосма. Раскодированные корабли были отправлены за пределы нашей системы и уничтожены. За ними последовала и ИГЛА. Мы, а под «мы» я понимаю все гражданское население, с заменами не торопились. Ограничились тотальным демонтажем и обновлением бортовых компьютеров. К тому времени у ИГЛЫ появилась новая, по их словам, максимально защищённая и безопасная версия, пережившая две автономных краткосрочных экспедиции за границы сферы УльтраКосма и одну годовую с командой в криосне – без жертв и разрушений. Нас эта версия устраивала, так как все полеты у нас были короткими, межпланетными, криокамерами мы не пользовались, да и местные учёные, проработавшие с нами уже три года, уверяли нас в ее практической безопасности. Правда, данная модернизация у нас продлилась чуть дольше, чем у военных – три с половиной недели.

Тем не менее, нас это слабо утешало. Замена кораблей целиком или хотя бы программного обеспечения абсолютно не гарантировало нам безопасность. С другой стороны, у нас был выбор – или так ждать продолжения событий, или вернуться обратно в относительно безопасный УльтраКосм, ничего не дожидаясь. Человечество – раса не из пугливых, да и ничего совсем ужасного пока не происходило. Мы стали ждать, продолжая строить наш новый дом. Военные стали ждать, укрепляя свою базу. ИГЛА стала ждать, подтянув пару десятков специалистов по искусственному интеллекту и системам обмена данными из УльтраКосма к себе на станцию. Потянулись обычные недели колонистов.

В это время в УльтраКосме происходили интересные события. После инцидента с уничтожившим себя межзвездником прошло уже почти пять лет. Причин произошедшего обнаружить так и не удавалось. Новостей со второго корабля не было. Это значит, что по крайней мере первые два с половиной года с ним все было в порядке. Но ИГЛА ломала головы своим ученым проблемой сигналов, которые передавали наши десять зондов. Около трёх месяцев в удаленном районе УльтраКосма исследовательская группа пыталась воспроизвести аналогичный эффект – зонд передавал записанный сигнал в одну десятую мощности оригинала, а в ста километрах от него находилось измерительное судно с установленными тремя бортовыми компьютерами различных поколений, замкнутыми не себя. Судно было автономно, обездвижено и не могло передавать никаких сигналов во вне. Возможно было лишь удаленно считывать показания всех приборов. Таким образом планировалось отследить влияние неизвестного сигнала на бортовую технику наших кораблей, не подвергая себя опасности.

Все три месяца не было никаких результатов. Меняли мощность сигнала, положение зонда и судна, пробовали различные последовательности сигнала – никакой реакции. Пока случайно не нашли в сигнале посторонний шум. Чтобы понять его источник, провозились еще недели две, пока не догадались записать сигнал, принимаемый на судне. На той записи этого шума не было. Потом прошло еще пару недель пока не догадались проиграть записанный на судне сигнал с помощью зонда и записать еще раз принимаемый судном сигнал – шум появился. В общем, ученые долго еще записывали и проигрывали сигналы, пока не поняли – шум исходил от темной материи. Первоначально записанный сигнал содержал шум от Темной планеты. Он обнулялся при воспроизведении сигнала в звездной системе УльтраКосма за счет шума темной звезды. Потом, при следующем воспроизведении на сигнал накладывался уже ее шум. Далее, при повторном воспроизведении шум опять появлялся.

И получилось. При проигрывании сигнала, очищенного от всех возможных выявленных шумов и помех – то есть в итоге судно получало сигнал только с естественным шумом от местной темной звезды – ровно через двадцать четыре часа получалась обратная связь в виде выше уже упомянутого "бипа". Так ИГЛЕ удалось воспроизвести первоначальный контакт Темной планеты с нашим флотом. Оставалось понять для чего это было нужно и, главное, кому.

Также было проверено на каком расстоянии от источника шум может быть записан и воспроизведен вместе с сигналом. Как и следовало ожидать, шум абсолютно пропадал на границе пузыря аномалии. Этот факт перепроверили и в Системе Трёх Планет. Тот же эффект – шум полностью пропадает на расстоянии в двенадцать световых лет.

Получалась интересная ситуация – радиус действия аномалии не зависел от размера звездной системы, в каком виде в аномалии присутствовала темная материя, была ли звезда одиночной, двойной или тройной. Или в состав звездной системы входила планета с ядром из темного вещества. Да, кстати, у нашей темной планеты темным было только ядро – так сообщили нам ученые после долгих раздумий. Остальная планета состояла из чего-то совершенно другого, и как-бы не являлась полностью частью нашей вселенной.

Итак, к моменту расшифровки сигнала у нас было уже несколько аномалий, две из которых мы могли спокойно использовать. Координаты остальных ВКФ и Солнечная система не рассекречивали даже после наших маскировочных скачков при первом полете к Темной планете. Теоретически, мы могли прыгнуть из одной аномалии в любую точку внутренней сферы другой аномалии. Было решено в первую очередь отправить спасательную миссию ко второму межзвезднику, который должен был находиться на пол пути к границе сферы. Если, конечно, не уничтожил сам себя, пережив участь первого корабля.

Глава 5

Крейсер для спасательной операции был готов следовать в предполагаемую точку перехвата – ВКФ предоставил для этого один из своих кораблей. Кроме спасательной предполагалась также научная миссия. В целях безопасности был установлен самый простейший бортовой компьютер, способный лишь на основные операции по навигации и управлению реактором. Но, в изолированном автономном режиме, под контролем двух специалистов ИГЛЫ на борту работали также два искусственных интеллекта последнего и предпоследнего поколений. Предполагалось проверить их реакцию на фоновый сигнал от темной звезды и сравнить с их работой в фоне излучения темной планеты.

Команда состояла из пяти человек – капитана, бортинженера, медика, специалиста по искусственному интеллекту и офицера ВКФ – профессионального спасателя. Тренировки проходили в течении трех месяцев – выходы в открытый космос, высадка на межзвёздник с помощью стыковочной шлюпки, вскрытие шлюзов, стыковка крейсера с межзвездником в полуавтоматическом и ручном режимах – все эти операции должен был выполнять каждый член экипажа в одиночку. Стоит ли говорить, что в этот экипаж мы набрали лучших из лучших – кандидаты были как из УльтраКосма, так и от Союза трёх планет.

План операции был таким – спасательный крейсер прыгает в предполагаемую зону встречи вместе с группировкой зондов-разведчиков, которые будут прыгать в районы, совпадающие с курсом межзвездника с шагом в три световых месяца начиная с середины маршрута в сторону УльтраКосма. Затем три месяца происходит поиск корабля, первый из зондов, обнаруживший межзвездник, прыгает через буфер к крейсеру и сообщает положение объекта, после этого крейсер приступает к спасательной операции. Буфер – это аномалия с темной планетой, прыжок к спасательному крейсеру разбивается на две части – обратно в исходную точку и далее к крейсеру, мы научились настраивать приборы так, что выглядит это как один прыжок. Крейсер отправляется одновременно с зондами по простой причине – если с межзвездником все в порядке, и он идёт намеченным курсом, они в течении трёх месяцев найдут друг друга и смогут перенастроить бортовой компьютер для безопасного продолжения путешествия. Если межзвездник всё же попал в неприятности, команда до появления зонда с информацией по его положению будет проводить тренировки и научные эксперименты в новом и неисследованном районе внутренней сферы УльтраКосма.

Криокапсулами спасательный крейсер не комплектовался – максимальный срок экспедиции не должен был превысить полутора лет. И все это время у экипажа будет чем заняться. По готовности крейсера и экипажа к операции мы не стали устраивать каких-то проводов, а просто пожелали удачи и отправили корабль в путь. Далее предлагаю сводный отчет экипажа о проведенной работе:

"В первый месяц спецоперации экипаж занимался установкой и настройкой связи с разведзондами, а также отработкой основных спасательных процедур. Следов аварии межзвездника в окрестностях первоначальных локаций зондов обнаружено не было. Это позволяло надеятся на то, что корабль еще цел.

Все системы корабля работали в штатном режиме, в том числе оба контрольных искусственных интеллекта. Фон от темной звезды был на прогнозируемом уровне. В общем, все шло без сюрпризов.

Но через месяц начали происходить интересные вещи. Оба контрольных искусственных интеллекта начали вести слабую, но постоянную активность, инициированную третьим, неизвестным источником. Наш специалист провел все необходимые проверки и не обнаружил объективных причин для такой работы компьютеров. Причем операции, ими выполняемые, были на сто процентов идентичными и синхронизованными друг с другом. Это были простейшие математические вычисления, не связанные между собой никакой логикой. Если бы это происходило в обычных условиях на бортовом компьютере – эти операции затерялись бы среди обычной работы бортовых систем, и мы бы этого не заметили. Нам помогло то, что наши два искусственных интеллекта были под полным наблюдением оператора и находились в режиме отладки.

Через два дня после появления этой активности мы получили сигнал обнаружения межзвездника – он был от нас в двух световых днях и шел нашим курсом. Все, казалось бы, было в порядке – никаких сигналов бедствия, телеметрия показывала штатную работу оборудования, экипаж находился в криосне. Но наши приборы стали улавливать пока слабый, но усиливающийся с приближением межзвездника сигнал, похожий на тот, который транслировался от Темной планеты через наши зонды. И наши подопытные искусственные интеллекты стали вполне определенным образом реагировать на этот сигнал.

Теперь это уже не была просто математика. Все еще синхронно, но с перерывами между обычными вычислительными операциями, они стали выдавать некоторые последовательности знаков и цифр, как будто отвечая на неизвестные запросы. Так как оба искусственных интеллекта были изолированы, передающих устройств у них не было, и вряд ли кто-то мог получить их ответы. При этом сигнал от межзвездника не прерывался ни на секунду.

Через четыре часа попыток искусственных интеллектов пообщаться с межзвездником характер их коммуникации изменился. В фоновом сигнале появилась новая составляющая, похожая на какой-то управляющий алгоритм. Он был прерывистым, и, как будто, требовал ответа. После управляющего сигнала искусственные интеллекты пытались в течении долей секунды провести какие-то действия и затем пытались отправить ответный сигнал, означающий "отклонено". Отправлять данный сигнал у них также не получалось, и они уже сами себе выдавали ту же команду "отклонено". Специалист по управлению бортовыми компьютерами на базе искусственного интеллекта сразу же приступил к расшифровке управляющего сигнала и содержания ответного сигнала нашего оборудования. Какую-то логику в инородном информационном потоке удалось найти лишь на третьем часу работы. Но ничего, позволяющего нам разгадать загадку сигнала, это не принесло. Было понятно, что на первом этапе чужак подбирает протоколы обмена сигналами с нашими бортовыми компьютерами. В результате, получая от него уже известный нам «бип», он переходит ко второй стадии – пытается установить связь через протокол обмена состояниями системы. Отсюда и ответные «отклонено» – стандартный отзыв системы на неудачную попытку считать телеметрию внешними системами. Но было еще кое-что.

Алгоритм действий, содержащийся в сигнале чужого, был незаконченным, а ответ, который пытались отправить ему оба искусственных интеллекта, был не полным. Другими словами, из алгоритма не была очевидна цель его исполнения, а ответный сигнал не содержал реакции на весь перечень запрошенных данных, а лишь на разрозненные его части. И причин этому мы так и не смогли объяснить до самого конца первых суток после обнаружения фонового сигнала и последующего контакта с межзвездником, который мы искали.

Потому что ровно через сутки, когда между нами оставалось не больше восьми часов полета в режиме сближения, с межзвездника пришла новая телеметрия. Один из членов его экипажа, бортинженер, был введен в активную фазу криосна. Это означало, что бортовой компьютер пытался наладить с ним контакт, как это было в отчете с первого межзвездника. Мы немедленно перешли в режим полного хода, чтобы сократить время до контакта. Одновременно были посланы сигналы для искусственного интеллекта нашей цели на переход в режим ожидания. Было понятно, что эти сигналы поступят на борт аварийного корабля лишь за час до нашего прибытия, но это было единственное, что мы могли сделать. У нас еще оставался шанс спасти всех членов экипажа, ведь протокол обнуления в последний раз был задействован лишь на четвертый день после начала цикла. Мы должны были успеть.

Команда начала готовится к встрече с межзвездником. Все, кроме инженера по управлению бортовым компьютером, собрались в каюте оперативного управления для координации плана операции. За основную причину нештатной ситуации было решено взять версию вышедшего из строя искусственного интеллекта или враждебный перехват управления. При таких обстоятельствах спасательная операция была достаточно сложным делом. Подходить близко к межзвезднику на нашем крейсере было опасно – его система обороны могла увидеть в нас угрозу и атаковать. Поэтому спасательной группе придётся добираться до цели своим ходом – в скафандрах с помощью реактивных систем маневрирования.

Собственно, особых причин совещаться не было – все процедуры были уже неоднократно отработаны, оставалось лишь договориться о выборе варианта развития событий в нашей спасательной экспедиции. Дальше было лишь дело техники, регламента и личного дела каждого как потратить оставшиеся свободные часы.

Было решено подойти к межзвезднику на тихом ходе на расстояние, все еще позволяющее маневрировать при возможной атаке. Но десанту всё равно оставалось идти своим ходом четыре с лишним часа. На нашем корабле должен был остаться лишь один специалист по искусственному интеллекту. Все остальные активно готовились к высадке – одни проверяли системы жизнеобеспечения скафандров, другие отсыпались, третьи решили привести себя в тонус в спортзале.

К полудню по бортовому времени мы вышли на рубеж. Межзвездник на экранах нашего крейсера был уже как на ладони. Судя по активности на борту ничего нового не происходило. Бортовой компьютер все еще работал с первым членом экипажа, но пока никакой опасности в его действиях не было. Аварийный корабль продолжал идти своим ходом, мы шли в стороне от него параллельным курсом. Пора было выдвигаться. Четверо членов спасательной бригады в предшлюзовой зоне проводили последнюю проверку скафандров и реактивных систем. Остававшийся на крейсере инженер координировал операцию и отслеживал работы как бортовых компьютеров межзвездника и нашего корабля, так и состояние двух контрольных компьютеров.

За время полета к крейсеру команда должна была изучить все возможные пути проникновения на спасаемое судно. В этом им также должен был помочь пятый член экипажа, оставшийся на корабле-спасателе. В его распоряжении была сотня микроботов, обеспечивавших визуальный контакт с межзвездником – это были боты-шпионы, обнаружить которые не могла ни одна система обороны, просто потому что в этом не было смысла – они не представляли никакой угрозы кораблю. Но в нашей ситуации они были весьма полезны. Микроботы не только передавали визуальную картинку, но также могли снимать телеметрию с локальных приборов и узлов на корабле. С их помощью можно было проверить какие из путей доступа на корабль легче всего могут поддаться взлому, либо какой из шлюзов готов к приему незваных гостей. Одной из возможностей проникновения на борт была имитация аварийной стыковки – шлюзовая камера запускала протокол проникновения на корабль с блокировкой посетителя в шлюзе с восстановлением герметичности и стабилизацией давления воздуха. Затем, доступ мог быть обеспечен либо с пульта внутри корабля, либо вводом специальных команд с терминала внутри шлюза. Такой вариант доступа планировалось проверить в числе первых. На эту операцию требовалось два спасателя.

Параллельно один член спасательной бригады должен был обеспечить прямое подключение приемо-передающего устройства для безопасного отключения бортового искусственного интеллекта. Такой вариант также был предусмотрен на случай необходимости перехвата управления аварийным кораблем – защищенный канал позволял связать всю автоматику судна с внешним компьютером, в то время как встроенный в передатчик симулятор имитировал работу межзвездника в полном объеме, заставляя вышедший из строя штатный искусственный интеллект думать, что ничего не изменилось. Симулятор был разработан специально для нашей операции инженерами ИГЛЫ и был испытан до спасательной операции на нескольких кораблях различного типа.

Четвертый член бригады отвечал за так называемое спасение спасателей. Если что-то пойдет не так, он должен будет вызвать огонь оборонительной системы межзвездника на себя чтобы дать время остальным покинуть опасную зону. Для этого в его распоряжении были различные генераторы помех, радиации и прочего загрязнения пространства, которые при активации на полную мощность создавали эффект скачка малого судна, появившегося вблизи межзвездника. Предполагалось, что в таком случае система обороны корабля переключится на этот имитатор по меньшей мере на десять-пятнадцать секунд. Этого будет достаточно чтобы спасателям удалиться на безопасное расстояние и войти в режим маскировки.

В свою очередь, наш корабль, в случае враждебных действий со стороны межзвездника, должен был обеспечить прикрытие для отхода группы. На максимальной скорости и при включенном на полную мощность защитном поле он должен был сблизиться с терпящим бедствие кораблем, принять на борт спасателей и покинуть место боя, предварительно попытавшись уничтожить оппонента.

При подходе группы к цели на межзвезднике произошли изменения. Его бортовой компьютер запустил процедуру экстренного вывода из криосна всего экипаже, при этом все орудия ближнего боя в одно мгновение перенацелились на нашу спасательную группу, а дальнобойные – на крейсер. Группа получила приказ прекратить сближение, и через тридцать секунд после этого межзвездник исчез из виду и пропал со сканеров.

Нам ничего не оставалось делать как вернуться на наш крейсер.»

Еще в течении месяца экипаж проводил поиск межзвездника или хотя бы его следов в ближайших окрестностях инцидента, но безуспешно. В конце концов было принято решение о возвращении экспедиции домой.

Буквально за два дня до возвращения спасательного крейсера пропавший межзвездник появился где-то над поверхностью Темной планеты. Капитан корабля вышел на связь, сообщив, что все члены экипажа живы и здоровы, корабль в исправном состоянии, дальнейшая информация последует позже. Затем корабль перешёл в режим молчания.

Это, несомненно, была хорошая новость. Во-первых, корабль нашелся, во-вторых, экипаж был, судя по всему, жив. Оставалось выяснить как им удалось совершить скачок так близко к Темной планете, в зону, недосягаемую для наших зондов. У нас не было сомнений, что данный маневр был совершен самим экипажем. Ведь, как стало ясно из отчета спасателей, на момент исчезновения межзвездника из места встречи, судя по телеметрии, его искусственный интеллект запустил протокол пробуждения. Вероятнее всего, первый из очнувшихся членов экипажа принял появление спасателей за нападение и отдал приказ на экстренный скачок. Но почему корабль переместился именно в эти координаты? На момент отбытия этого межзвездника из УльтраКосма СуперГруз I еще не существовал, и мы еще не знали о системе Темной планеты.

Прошла неделя, но экипаж пропавшего и появившегося вновь межзвездника так и не выходил на связь. О его местоположении мы могли только догадываться. На основании пеленга сигнала во время последнего сеанса связи его локация определилась как очень низкая орбита над Темной планетой.

Не один модуль так и не смог пробиться за границу блокировки планеты, поэтому проверить местоположение крейсера мы не могли. Было также несколько попыток совершить скачок по его координатам – тоже неудачных. Нам оставалось лишь ждать следующего сеанса связи.

А ровно через две недели началось что-то необъяснимое. В 10:00 по общему времени от Темной планеты отделилось десять точек – это были точные копии нашего межзвездника. Эскадрилья медленно двинулась в сторону научной базы ИГЛЫ. По тревоге им на перехват военными была отправлена сотня зондов-истребителей. Все они были уничтожены, лишь попав в зону поражения межзвездников. Через полчаса вражеский флот – а все уже поняли, что он вражеский – добрался до базы ученых, по пути истребив еще три сотни пытавшихся атаковать его истребителей. К тому моменту научную станцию успели эвакуировать. База ИГЛЫ была взята под контроль тремя межзвездниками противника, остальные продолжили продвигаться в наш тыл.

Одновременно с этим еще десятка межзвездников отошла от Тёмной планеты и взяла курс на нашу военную базу. Все попытки атаковать вражеский флот заканчивались неудачей – истребители не могли подойти к кораблям противника на расстояние прицельного выстрела. Как и в случае планеты они просто отключались на подлете и снова оживали, когда враг был уже далеко. Торпеды и орудия дальнего поражения сталкивались с неизвестным нам защитным полем, окружавшим каждый из уже двадцати вражеских кораблей. Еще через пол часа вся окрестность Темной планеты была зачищена от человечества.

К счастью, личный состав базы успели эвакуировать к моменту захвата. Через два часа после появления второй группы Темную планету патрулировали уже девяносто кораблей противника.

Во всей системе с нашей стороны было объявлено военное положение. Началась эвакуация жителей с планет на построенную автономную обитаемую станцию. Весь процесс должен был занять две недели, затем станция смогла бы совершить скачок в безопасное место.

Из УльтраКосма к нам прибыло подкрепление – ВКФ отправил свою оперативную группу кораблей. Все ударные силы были сконцентрированы в орбитальной зоне Фудзи. Их развертывание заняло буквально два дня, после чего прибыл и сам Капитан. Его штаб было решено расположить на планете вместе с Правлением Союза трёх планет.

Через неделю после атаки вся система находилась на военном положении – вражеские межзвездники охраняли окрестности Темной планеты, число их кораблей не изменилось, наш флот также не предпринимал особых действий. Лишь колонии продолжали эвакуацию. Когда последний из пожелавших эвакуироваться прибыл на автономную станцию, и оборона Фудзи и Океании была полностью сформирована, Капитан принял решение провести разведку боем – три военных крейсера с эскадрильями боевых истребителей в составе каждого корабля выдвинулись к Тёмной планете.

При подходе к рубежам противника с нами вышли на связь. Сигнал шел на общей частоте, передача шла по не закодированному каналу, так что все экипажи получили сообщение.

"Всем экипажам ВКФ! Говорит капитан межзвёздного корабля Тон Дункан. Вашим кораблям не угрожает никакая опасность, прошу замедлить ход и не приближаться ближе границы зоны взаимного поражения. Мы готовы выслать команду парламентеров для прояснения ситуации. Прошу сообщить на какой из ваших кораблей мы можем отправить пассажирский транспорт с нашими представителями. Прошу подтвердить получение сообщения."

Это был капитан пропавшего межзвездника, не было никаких сомнений. Но это невозможно было понять – наш же собственный корабль, с нашим экипажем, клонировал себя около ста раз и теперь хотел вступить с нами в переговоры. Чудеса!

Подтверждение получения сообщения было отправлено, а через пятнадцать минут было сообщено о нашей готовности принять гражданскую шлюпку без какого-либо сопровождения на одном из наших крейсеров. На подготовку встречи было отведено два часа. Капитан Тон Дункан подтвердил встречу сразу после получения им нашего сообщения.

Всей нашей группировке была дана команда уничтожить шлюпку противника в случае возникновения какой-либо опасности с ее стороны. Но, по счастью, она медленно проследовала под прицелами наших орудий к доку ранее выдвинувшегося в авангард командного крейсера. Капитан и представитель правления Союза уже ожидали парламентеров в зале для брифингов. Группа быстрого реагирования взяла под контроль весь крейсер, бойцы сопроводили пришельцев от дока к месту встречи и заняли свои места по периметру и у выходов. Вторая линия охраны была сразу за переборками комнаты брифингов.

На первый взгляд ничего сверхъестественного в парламентерах не было – обычные человеческие существа, поведение не выявляло ни каких аномалий. Сканирование биометрических показателей также не выявило отклонений.

Переговоры начались без задержек, как только все собрались в переговорной. Со стороны гостей присутствовали два делегата – капитан ранее исчезнувшего судна и не представившаяся, и не опознанная пока нашими бортовыми системами молодая женщина, на первый взгляд лет тридцати.

– Прежде всего разрешите выразить отсутствие враждебности в наших действиях, корабли группировки представителей Солнечной системы были уничтожены по непреодолимой необходимости, предварительно наши системы удостоверились в их полной необитаемости. Мы не желали допустить каких-либо жертв. – Начал капитан Дункан. – В ходе сегодняшних переговоров мы планируем внести ясность в происходящее, прекрасно понимаю какие недоразумения могут произойти в ближайшие дни если не прояснить сложившуюся ситуацию. Также сразу хотел бы заметить, что экипажи двух пропавших межзвездников живы и находятся в безопасности, их здоровью ничего не угрожает.

Последняя его фраза вызвала недоумение среди принимающей стороны. Наш Капитан выразил общие мысли:

– Простите, но кто тогда Вы, если вы не капитан Тон Дункан, капитан нашего ВКФ?

– О, я понимаю ваше недоумение. Я – его репродукция, как вы это называете – клон. Позвольте мне объясниться. Наша природа не позволяет напрямую контактировать с вашим миром. Для такого общения нам необходим, если можно так выразиться, ретранслятор. Мы пробовали наладить связь через ваши бортовые компьютеры, искусственный интеллект которых существенно развился в последнее время, но потерпели неудачу – собственно авария первого межзвездника была результатом наших попыток. Спасая его экипаж, мы выявили замечательную особенность человеческого организма – ваш мозг способен настраиваться на широкий диапазон сигналов различного типа. Это навело нас на путь построения цепочки связи с вами, позволивший бы при удачном исходе наладить коммуникации между нашими, как, наверное, будет точнее выразиться, сферами существования.

Глава 6

Рассказ репродукции капитана Дункана был весьма долгим. В течении почти двух часов делегация со стороны Солнечной системы задала лишь несколько коротких уточняющих вопросов.

В основном, рассказ шёл о влиянии наших скачков на мир наших гостей. Хотя получалось, что это мы были их непрошенными гостями. Наши эксперименты с путешествиями сквозь космос, а в дальнейшем и возникновение активного трафика в районе УльтраКосма доставляли кучу неприятностей Пришельцам.

Все началось с нашего первого скачка. Район тройной звёзды М33 Х7 является достаточно обитаемым с их, так сказать, стороны местом. И когда в один из дней достаточно близко от одной из их базовых станций возникла кратковременная аномалия, несколько транспортов чуть не засосало в неожиданно возникшую небольшую кротовую нору.

Стоит заметить, что при разговоре с нами все Пришельцы, посещающие нас, пытались для удобства подбирать формулировки из нашего лексикона для обозначения похожих событий и явлений.

Сначала никто не мог объяснить причины данного события. Но, проанализировав показания различных устройств слежения за пространством, специалистами Пришельцев был сделан вывод о возможном применении неизвестного до того дня оружия, использующего принципы "быстрого перехода". Так они называли аномалию, которую мы использовали для скачков. Оказалось, что она давно известна нашим собеседникам, и они используют ее для перемещения внутри своего мира. Только технологии применяются совсем другие, если сравнивать с нами. Так, например, они и не думали применять ядерный синтез для формирования перехода, как это делали мы. Из-за этого эффект скачка выглядел с их стороны как взрыв какой-то энергетической бомбы. И первой версией причин этого взрыва было нападение неизвестного до этого врага. Тем более эта версия стала подтверждаться, когда за первой атакой последовали более мелкие вторжения в окрестностях той же базовой станции.

Тут наш Капитан подтвердил, что это были первые пробные пуски зондов обратно к Солнцу. Но мы даже не догадывались, что таким образом вторгаемся в чужой мир. Ведь планетарная система вокруг Темной звезды была обнаружена значительно позже.

В результате наших действий обитателям невидимой нам системы пришлось очистить весь сектор от своих кораблей. А когда нападения (то есть скачки наших зондов, крейсеров и транспортников) стали практически постоянными – пришлось покинуть и саму звездную систему. Остались только исследовательские и помогающие им боевые силы. Парламентер постоянно запинался, произнося многие земные формулировки, вот и в этот раз "исследовательские" и "боевые" дались ему с некоторым трудом и паузами.

Лишь по какой-то случайности за все это время со стороны Пришельцев не пострадал ни один корабль. Только пара коммуникационных станций была повреждена, но и те были необитаемы.

Тем не менее, через какое-то время они стали понимать, что происходящее не является вторжением, особенно когда похожие удары стали происходить на периферии местного звёздного скопления. Тогда возникла идея мониторить всё измерение перехода. И снова перед "измерением" – пауза. Оказывается, Пришельцы знают о явлении, которое мы называем аномалиями, уже пару сотен лет по нашим представлениям о времени. И, по их словам, это не просто узлы, а целое подпространство, или отдельное измерение, если пробовать формулировать их понятия земными терминами.

Именно в результате исследования подпространства наши сегодняшние гости начали подозревать, что на них вовсе не напали. Не успев наладить сеть слежения в системе трёх звёзд, они уже стали замечать треки возмущения временно-позиционного поля. А вот это был совершенно новый термин в нашем разговоре, при том высказанный репродукцией капитана Дункана без всяких пауз. Оказалось, что реакторы, позволяющие нам совершать скачки, также были заметны нашим гостям даже когда мы не совершали скачков в другие координаты вселенной. Другими словами, подпространство позволяло Пришельцам отслеживать передвижение наших транспортов, снабжённых способными к скачкам реакторами, как видно из глубины моря, движущиеся по его поверхности земные морские суда.

Поняв источник происхождения всех «нападений» на их мир, наши гости также прекрасно понимали, что столкнулись с цивилизацией из параллельного мира, которая, скорее всего, не подозревает о их существовании, и своими действиями может совершенно не намеренно нанести серьезный вред им самим. Пришельцам необходимо было срочно придумать как наладить связь с нашей вселенной.

На первый взгляд, задача требовала достаточно долгого времени на ее решение. По началу работы шли очень медленно, практически не было никаких идей как ускорить этот процесс – Пришельцы никогда не проникали сквозь подпространство, использую его лишь для транзита. Но однажды наши собеседники наткнулись на интересную особенность, сопровождающую движение наших судов. Кроме пространственной аномалии измерения наши корабли сопровождала – и в этом месте возникла продолжительная, напряженная пауза, как будто наш собеседник пытался изобрести какое-то новое слово – ментальная, информационная аномалия. Она оказывала влияние на средства связи местных кораблей, как бы врываясь в текущий обмен данными и сообщениями между Пришельцами. Содержание этого влияния не могли разгадать обычным дешифрованием – настолько его природа и цели были чужды нашим оппонентам. Пока не попробовали напрямую обратиться с тестовым ответным запросом на контакт.

Это была попытка сделать что-то наугад. Выбрали подходящие, по их мнению, диапазоны и каналы обмена, немного доработав передатчик, опять же, наугад. И послали первый сигнал. Ответ пришел сразу. Просто зеркально повторенное сообщение.

В этой части рассказа наш Капитан попросил уточнить, когда это случилось. Потом сверился с каким-то записями у себя в информаторе. Оказалось, это совпадало с примерным временем первой аварии на межзвезднике. При упоминании о том, что произошло, капитан Дункан поспешил нас еще раз заверить, чтобы мы не переживали – авария не причинила вреда членам того экипажа, все они находятся сейчас в безопасности. И поспешил описать произошедшее.

После получения ответного сигнала от нашего крейсера исследования наших гостей по налаживанию связи с нами начали стремительно продвигаться вперед. Природа передаваемого сигнала оказалась действительно ментальной в нашем понимании этого слова. В их мире общение между жизненными формами не было вербальным, а больше походило на наши нейросети, применяемые в современных компьютерах. Только на более высоком уровне. То, чего мы добились в результате технического процесса, в их мире было заложено природой и развивалось в следствии эволюции. Поняв, что имеют дело с разумными существами, но ошибочно предположив, что природа этих существ аналогична им самим, они решили сразу передать нам информацию в виде достаточно сложных образов. Это было связано с необходимостью предупредить нас о том разрушительном влиянии, которое мы оказываем на их мир, как можно быстрее. Как оказалось потом, их опасения не были напрасны.

Передающие устройства были доработаны по результатам проведенных исследований. И где-то через неделю после получения первой обратной связи состоялся повторный сеанс связи.

Работало параллельно два устройства. После открытия канала связи оба устройства вошли в контакт с целью. И этой целью был наш первый межзвездник нового поколения с пятью членами экипажа в состоянии криосна на борту. В тот момент случилась весьма неожиданная ситуация – канал связи открыл доступ всех трех устройств друг к другу в буквальном смысле, они оказались как бы в одном пространственном положении, оставаясь при этом там, где они находились реально. Связь между ними была прямой и мгновенной.

Было видно, что наш собеседник с трудом подбирал слова для объяснения сложившейся ситуации. Тем не менее, он продолжал.

Выражаясь как можно проще, это не был какой-то портал или что-то вроде скачка. Скорее, все три объекта как-бы находились в двух состояниях одновременно. Но по телеметрии было совершенно очевидно, что между ними сейчас возможны все виды контактов вплоть до физического. И искусственный интеллект нашего крейсера естественно принял эту ситуацию за нападение.

Двум объектам удалось успешно наладить связь с нашим крейсером, они четко понимали и отслеживали все процессы, происходящие на нашем судне. Когда стало очевидно, что их собираются атаковать, пришельцы направили несколько сигналов по разным каналам о том, что не имеют цели уничтожить оппонента. Когда это не помогло и наш крейсер продолжал действовать по протоколу защиты, они были вынуждены прекратить сеанс и отключились от крейсера. В то же мгновение контакт был потерян и все объекты вернулись в прежнее состояние. Но за одним исключением. У наших гостей осталась возможность сохранить односторонний канал телеметрии с нашим крейсером, и они получали информацию о всем происходящем на нем.

Когда стало понятно, что наш искусственный интеллект собирается уничтожить одну из криокапсул с живым существом, наши оппоненты приняли первую попытку пространственного переноса. Процедура, по словам пришельцев, проще всего может быть объяснена с помощью земных терминов как перенос информации через буфер обмена. Дело в том, что подпространство перехода по своей сути очень похоже на нашу информационную сеть. В нормальном режиме ты помещает информацию в сеть с адресом получателя, и она попадает к нему мгновенно. Наши гости освоили данную технологию постепенно, по сути программируя свой транспорт на перемещение через подпространство перехода. В то же время наши методы были больше похожи на пиратский взлом системы с помощью ядерного оружия – реактора. Так вот, немного переделав свои алгоритмы, пришельцы смогли как-бы вытащить капсулу, выбранную нашим искусственным интеллектом в качестве первой жертвы, из нашей вселенной, поместив её во временное хранилище. Чуть позже наши специалисты нашли более подходящую аналогию – капсула была помещена в буфер подпространства, если пользоваться сленгом информационных компьютерных систем.

Но искусственный интеллект пострадавшего межзвездника не остановился на первой криокапсуле, поэтому нашим гостям пришлось вытащить в буфер и остальные четыре капсулы. Там они и оставались до сих пор. А наш межзвездник в итоге уничтожил самого себя, сойдя с ума от первого контакта человечества с Пришельцами.

Изучив каждый из пяти полученных экземпляров живых человеческих организмов, а также собрав всю телеметрию с нашего межзвездника, наши гости получили более широкое представление о нашем мире. Им стало понятно, что пространством перехода мы стали пользоваться совсем недавно, и к тому же по-варварски. Загадкой для них оставалось то, что мы передвигались по вселенной внутри живых существ – в связи с наличием у межзвездника бортового искусственного интеллекта и с тем, что впервые именно он вступил с ними в контакт, Пришельцы решили, что корабль и есть один из представителей разумных существ нашей вселенной. Получилось нелепое недоразумение, когда первым исследователям и инициаторам связи с нашим пространством пришлось спасать еще каких-то живых существ, доставая их из тела основного контактера и перемещая в буфер.

Но, по счастливой случайности, именно наш сверхновый на тот момент бортовой компьютер и позволил в итоге сейчас нам сидеть и вместе обсуждать сложившуюся ситуацию. Именно работа его алгоритмов и аппаратной части позволила поддерживать каналы связи между нашими мирами. Именно он проникал сквозь подпространство перехода и в итоге позволил нашим гостям реплицировать себя в нашем мире.

Сложно было поверить, смотря на наших посетителей, что это представители не просто другой расы, но гости из совсем другого пространства. Настолько неестественно для этой ситуации они смотрелись в человеческом обличии.

Самым поразительным моментом переговоров явилась женщина-парламентер. Личность переговорщика-мужчины была вполне определенным существом – по его же словам, это был представитель уполномоченного к переговорам с нами образования, а более точного названия этой единицы власти в мире пришельцев, соответствующего нашей человеческой терминологии, не было пока подобрано. Также пол этого существа был условно мужским – лишь выбранная форма ретранслятора в образе капитана Дункана обладала полом. Со слов представителя пришельцев, понятие пола в их мире было весьма сложно для объяснения нам на данном этапе взаимного знакомства. В отличии от него второй парламентер не был аватаром. Как попытался объяснить псевдо-Дункан, они создали существо с человеческой биологией, но способностью поддерживать контакт с их миром – это немного похоже на наши последние модели искусственного интеллекта, но принципиально другая реализация.

Она была невысокого роста, с каштановыми волосами, стрижкой каре чуть ниже подбородка, с карими глазами, весьма симпатичным лицом и стройной фигурой. За весь наш разговор она, на тот момент не проронила ни слова, лишь внимательно наблюдая за нами. Казалось, она пытается чему-то научиться. И судя по еле заметным движениям ее тела и таким же неуловимым изменениям в мимике – она изучала также и наше невербальное поведение, как будто пытаясь примерить его на себя.

Ее звали Надя. Выбор этого имени так и остался для нас загадкой, если конечно не поверить объяснению наших гостей о случайной процедуре подбора. Тем не менее, имя ей шло. Оно как-то сразу делало ее человечнее, Пришельцы вряд ли могли носить имя Надя. Может быть, в этом и была их цель – настроить нас к Наде более дружелюбно.

Что касается атаки кораблей пришельцев на наши корабли в окрестностях темной планеты – как уже замечал репликант Дункана, никто не пострадал, и это была оборонительная операция. Дело в том, что эта планета была весьма интересным артефактов. Она существовала в двух мирах – и в нашей вселенной, и по ту сторону Подпространства перехода. Наши визави обнаружили эту систему достаточно давно, в их мире это была система звезды с единственной крупной планетой-спутником, не считая большого числа астероидов и комет, разбросанных по разным орбитам. И эта планета оказалась пригодной для их формы жизни. Около ста пятидесяти лет назад (по нашему понятию времени) она была колонизирована и до недавних событий вела достаточно активную жизнь.

Пока не произошло одно событие, повергшее в ужас всех её обитателей – произошло очень сильное возмущение подпространства перехода, породившее очень сильный взрыв, к счастью, достаточно далеко от планеты. Но пострадало несколько кораблей-транспортников, а один пассажирский лайнер, находившийся вблизи возмущения в подпространстве перехода, исчез. На месте катастрофы в их мире появилась наша грузовая сфера СуперГруз I.

И была тотчас же обездвижена. Микрореактор был заглушен, как и маневровые двигатели. И внешняя сфера грузовика замерла там, где не должна была даже появиться.

Изучение сферы Пришельцами шло медленно. По сути это был кусок железа с простеньким источником энергии и маневровыми двигателями – это не давало простора для полноценного понимания того, с чем им пришлось столкнуться. В итоге они пришли к выводу, что сфера является какой-то деталью корабля, отвалившейся по неосторожности и чудом попавшей в их мир. Конечно, такая авария натворила много бед в их вселенной, поиски пропавшего пассажирского лайнера велись безрезультатно даже на момент нашей встречи с копией капитана Дункана. А надо учесть, что пропал он в Подпространстве перехода, где связь у пришельцев была налажена достаточно хорошо, и потеряться там было достаточно сложно.

Пришелец постарался кратко объяснить нам суть их технологии мгновенных перемещений. По своей сути Подпространство было похоже на массив данных – перемещение по нему было возможно если знаешь куда хочешь попасть. По сути вы не обязательно должны знать координаты места назначения. Можно просто знать название объекта или какие-то его уникальные характеристики, и, если транспорт предусматривает мгновенные перемещения в Подпространстве перехода, сразу же попадаешь к этому объекту. В реальности технология таких путешествий выглядела гораздо сложнее, но принцип был именно таким.

Так вот, лайнер не могли найти не по его названию или номеру, не по наименованию его составных узлов, не по именам, или что там еще у Пришельцев, или каким-то, допустим, генетическим кодам его пассажиров и членов экипажа. Это говорило о том, что Подпространство перехода либо не содержит в себе ни лайнера, ни его остатков, ни информации о его перемещении – то есть он просто не попадал в Подпространство – либо они неправильно ищут.

Но взаимосвязь между появлением сферы СуперГруза I в пространстве Пришельцев и исчезновением лайнера была очевидна.

Как только наша сфера появилась в окрестностях тёмной планеты, местными властями было принято решение о необходимости срочно реализовать две задачи – выстроить защиту вокруг планеты, которая не позволяла бы приближаться к ней, и ускорить налаживание контакта нами. На реализацию первой части был привлечён весь научно-производственный потенциал их цивилизации. Это позволило в короткие сроки провести огромное количество исследований, в том числе и в сфере межпространственного сообщения. При разработке щита была достигнута цель переноса его функций в нашу вселенную – обнаружились новые свойства Подпространства перехода переносить реплики объектов между мирами. Именно при строительстве щита Пришельцы и обнаружили, что тёмная планета одновременно находится и в нашей, и в их вселенной. Это было неожиданное открытие, которое многократно повышало важность скорейшего окончания формирования защиты планеты.

В итоге, научившись отправлять объекты в наш мир, они нацарапали предупреждающие об опасности знаки и фразы на нашей сфере и отправили ее обратно к нам. Прекрасно понимая, что рано или поздно мы по ее следам вернёмся к их планете. Но их щит работал, а до реализации переноса кораблей с экипажами сквозь Подпространство переноса оставалось совсем немного. Так что они решили не затягивать с началом реализации второй части задачи – наладить с нами общение.

Но этот процесс немного затянулся – никак не получалось пересылать живой объект, подпространство перехода просто не поддерживало такую операцию, как будто было какое-то несовпадение биокода. Тогда наши гости вернулись к изучению пяти криокапсул, находящихся все это время в буфере Подпространства.

Тела землян также не получалось перенести во вселенную Пришельцев, можно было только вернуть в наш мир. Тогда учёным пришла идея – возможно ли переносить сквозь Подпространство переноса сознательную часть организма? Так как в случае с простейшим искусственным интеллектом реактора сферы перенос оказался удачным, пришельцы решили попробовать обратное путешествие с сознанием обитателя их мира. Наши понятия о машинном разуме, как я уже, кажется, упоминал, немного различаются. Со стороны их цивилизации простейший искусственный интеллект можно с большой натяжкой сравнить с нашими домашними животными – в отличии от наших технологий, основанных на инженерном подходе, искусственный интеллект пришельца имеет как-бы биологическую, физиологическую основу. Выражаясь другими словами, в нашем мире он считался бы живым существом, если бы был помещён в какое-либо биологическое тело.

Отбросим сейчас этические моменты, со слов обитателей того мира, использование простого искусственного интеллекта для испытаний перемещения было вполне корректным. Необходимо было лишь определиться с физической формой, в которой будет находиться путешественник в нашем мире.

В итоге был спроектирован биоконтейнер – скопирована и упрощена структура ДНК обитателей криокапсул, на ее основе синтезировали биомассу с нейроструктурой для размещения искусственного разума, все это поместили в прочный корпус, защищающий от радиации, и оснастили системой перехода. Затем контейнер отправили в нашу вселенную в окрестности Темной планеты. Искусственный интеллект провел диагностику работы щита, проверил все свои показатели, сделал несколько записей окружающего пространства и вернулся обратно. Эксперимент прошел удачно – была подтверждена возможность перехода для сознательной части разума пришельцев, помещенной в биоконтейнер, а также проверку прошел щит планеты, а точнее его работоспособность на нашей стороне от Подпространства перехода.

К моменту, когда наша исследовательская миссия прибыла в звёздную систему Трёх планет, пришельцы начали обустраивать щит для взаимодействия с нашими кораблями. Они постоянно отслеживали наше положение и то как мы обосновываемся на планетах, находящихся дальше от орбиты их Темной планеты. Параллельно шли поиски своего корабля в нашей вселенной, так как о его нахождении в Подпространстве перехода и в их мире никакой информации не было. У Пришельцев практически получилось разгадать, или, если точнее, расшифровать принцип работы Подпространства перехода со стороны нашей вселенной.

Оказалось, что для живых организмов Подпространство служит как бы фильтром, буфером. При попытке переместиться из одной вселенной в другую чуждые организмы фильтруются, и есть два варианта – перемещение просто не происходит, либо объект попадает в буферную часть подпространства. Второй принцип работы перехода был реализован пришельцами при спасении пяти наших криокапсул. Впрочем, тогда это получилось случайно, без понимания всей системы взаимодействия с Подпространством.

Не сразу, но наши соседи пришли к идее помещать свой искусственный интеллект в тела, способные находиться в нашем мире. А так как единственными образцами живых существ, известными им, были наши пропавшие члены экипажа самоликвидировавшегося межзвездника, то вариант был один – научиться строить такие тела в нашей вселенной и транспортировать туда свои образцы искусственного разума. Реализовать это оказалось не слишком сложно. Небиологические тела спокойно могли перемещаться сквозь Подпространство перехода, и, не тратя времени на изобретение чего-то нового, было построено судно – копия нашего межзвездника. Вместо криокапсул на нем были аппараты по клонированию. При первом пуске было регенерировано тело капитана, оригинал которого хранился в буфере подпространства и его генетическая информация была доступна инопланетянам. Затем в оболочку был ретранслирован искусственный интеллект. После нескольких секунд сбора параметров эксперимента его вернули обратно сквозь Подпространство, а корабль уничтожили вместе с клоном, ни оставив и следа об этом эксперимента. Который оказался весьма удачным.

Дальше – больше. Было решено проработать варианты ретрансляции личности, сознания оригинальных обитателей мира пришельцев. Как уже было замечено, их образцы искусственного интеллекта, в отличии от наших технологий, имели биологическую основу. То есть практически были аналогичны реальным разумам Пришельцев. Поэтому были все основания считать возможным ретрансляцию оригинальной, живой личности в нашу вселенную.

Опуская подробности, можно сказать только, что этот процесс походил на наш обмен данными. Ввиду того, что пришельцы построили свою систему работы с искусственными машинами и данными на биологической основе, в последствии они научились также манипулировать и с собственными личностями.

С помощью этих технологий они и появились в нашем мире в окрестностях Темной планеты с целью предотвращения нашего негативного влияния на их мир, которое мы по незнанию оказываем своими скачками. В общем, их вторжение было достаточно мирным, дипломатическим, в первые часы ими были уничтожены лишь необитаемые к моменту уничтожения объекты, которые создавали непосредственную угрозу инфраструктуре их мира в случае если они решат совершить скачок.

Но вернёмся к Наде.

Глава 7

Надя была весьма сложной бионейронной конструкцией. Сложность эта заключалась не только в строении ее личности, но и в особенностях оболочки, в которую эта личность была помещена.

По предыдущему опыту инопланетная личность или искусственный интеллект, помещённые в репродукцию, то есть клон, произведённый в нашей вселенной, теряла связь со своим оригинальным миром до самого возвращения. Это было обусловлено как особенностями биологии наших миров, так и возможностями самих интеллектов.

Надя была способна преодолевать этот разрыв. В ее биохимию были внесены недостающие связи, позволяющие настраиваться на Подпространство переноса, а разум умел выходить на связь с информационной средой мира Пришельцев.

Стоит также заметить, что по словам наших гостей Надя была полноценным живым существом, по крайней мере в нашем понимании. Ее сознание было полностью идентично сознанию обычного обитателя параллельного мира. Доработки, позволяющие ей обмениваться информацией сквозь Подпространство, были скорее весьма уникальными навыками, полученными в результате специальных тренировок. Что касается особенности биологического тела – Надя не была клоном, а заново созданным существом, подобным человеку практически полностью. Была лишь немного изменена биохимия мозга.

К сожалению, я не присутствовал на этой исторической встрече, и даже не мог наблюдать ее в прямой трансляции, что было доступно всем членам Правления. У меня были неотложные дела по расселению беженцев на автоматизированной колониальной станции. С Надей я познакомился позже, дней через десять после ее появления у нас в гостях.

Задачей Нади должно было стать налаживание отношений между нашими расами. По сути, она предлагалась нам в качестве посла. В ближайшие несколько месяцев было необходимо согласовать несколько вопросов. В первую очередь это маршруты транспортов и координаты районов выполнения скачков. Это было продиктовано необходимостью обеспечить безопасность перемещения в наших районах обитания по обе стороны от Подпространства переноса. Вторым вопросом стояло формирование группы по взаимодействию и развитию отношений между нами. Это касалось как обмена технологиями, так и налаживания связи. Пока не было понятно может ли кто-то из людей перемещаться аналогичным способом между нашими вселенными, и было необходимо участие наших ученых в проработке данного вопроса.

Как раз во время подготовки первых экспериментов мы и познакомились с Надей. К тому моменту я возглавлял одну из комиссий Правления – Миграционную. Моими задачами являлись стратегическое планирование заселения Союза трёх планет и тактическая корректировка процессов.

В разгар кризиса, связанного с вторжением Пришельцев, я занимался эвакуацией мирного населения с планет на колониальную станцию – перевалочный пункт перед отправкой в УльтраКосм. Сразу после той встречи наших представителей с репродукцией капитана Дункана необходимость в эвакуации отпала, но я все равно провёл некоторое время на станции успокаивая колонистов и помогая им вернуться на свои планеты. В знак заверения своих благих намерений пришельцы передали все их корабли, по сути являющиеся копиями нашего второго пропавшего межзвездника, в наше распоряжение. Оставили себе лишь два борта – консульское судно, где располагалась посольская миссия, апартаменты Нади и приемный модуль, и транспорт для осуществления процессов репродукции и экспериментов по перемещению сквозь подпространство. Второй охранялся совместной ротой охраны, на половину состоявшей из офицеров ВКФ, и на половину из реплик с искусственными интеллектами наших гостей.

Так вот, после урегулирования ситуации с беженцами мне было предложено прибыть в сектор Темной планеты для знакомства с послом и с программой будущих совместных исследований. Всё остальное правление уже побывало на обеих судах Пришельцев, многие по несколько раз. Мне данная честь выпала самым последним.

Предполагалось, что сначала я пообщаюсь с послом, а затем она проведёт экскурсию по исследовательскому центру. Прибыв на ее корабль, я поднялся из шлюза в приемный модуль. Надя ждала меня за овальным столом в центре кабинета. Я был без сопровождения, она тоже, лишь два офицера охраны остались за переборкой у входа в модуль.

Как только наши взгляды встретились, меня поразили и испугали ее глаза…

***

– На тот момент Вы полностью активировали вашу искусственную личность, или находились в режиме ожидания?

Гетхард немного помолчал, как будто что-то вспоминая. В этом не было особой необходимости – он все помнил, мог в любой момент оживить в своей памяти каждую секунду своего существования.

– Я активировался незадолго до отправки СуперГруза I.

– Хорошо, продолжайте.

– Я тогда в первый раз испугался быть раскрытым. Ее взгляд как будто считывал меня, словно сканер и сохранял мою копию где-то у себя в памяти. Я знал о ее происхождении, готовил себя к этой встрече, но все равно был потрясён в первые же мгновения.

Но, видимо, мое смятение мне удалось скрыть, так как уже через секунду она с улыбкой предложила мне кофе или что-то покрепче, и разговор пошёл в сугубо запланированных для встречи направлениях. Мы пообщались около часа, затем отправились на исследовательский борт, где я познакомился с на тот момент пока ещё малочисленной командой ученых. Обсудили перспективы сотрудничества наших специалистов, вообще перспективы нашего общего развития, но больше из вежливости, чтобы поддержать разговор. И мы расстались – я отправился на свою яхту, чтобы отдохнуть с дороги.

В ту ночь я впервые за много лет проспал спокойным глубоким сном без снов. У меня получилось, думал тогда я. Ожидание закончилось, можно было идти дальше.

В следующие несколько недель под предлогом проработки перспектив сотрудничества между нашими цивилизациями я изучал технологию перемещения личности пришельцев. Тем более по статусу члена Правления мне было позволено присутствовать на многих экспериментах, проводимых на исследовательском судне, а также я мог посещать любую лабораторию практически в любое время, лишь бы в ней находился хоть кто-то кроме меня.

Некоторые из опытов я потом повторял у себя на яхте, где уже давно обустроил мини-лабораторный комплекс. В чем-то я даже опережал ученых – так мне хотелось первым прорваться на обратную сторону Подпространства перехода. Хотя у пришельцев, по-видимому, без особых трудов получалось перемещать себя между мирами, меня Подпространство не хотело выпускать в тот мир. Но справедливости ради скажу, что по самому Подпространству я мог путешествовать беспрепятственно. И это получалось на тот момент только у меня.

Вообще это была интересная особенность. Я мог существовать в Подпространстве в качестве абсолютно свободного элемента, если можно так выразиться. Перемещения кораблей внутри Подпространства я наблюдал как будто движение электрического тока по проводам. Они происходили за доли секунды в реальном мире, и вытягивались в статическое событие в Подпространстве, меняя его фактуру, как будто оставляя след на песке.

Буферные зоны выглядели иначе. Похожие на прозрачные пузыри, объекты внутри них казались нестабильными. Например, члены экипажей пропавшего и уничтоженного межзвездников в своих криокапсулах, казалось, не имели возраста, да и сами криокапсулы сложно было описать – их внешний вид постоянно менялся.

Но я при переходе в Подпространство не менялся. Мое самоощущение по-прежнему сознавало себя искусственным разумом, помещенным в человеческое тело, сросшимся с ним на столько, что даже перемещаясь в Подпространстве я визуализировал себя по-прежнему человеком. Я каким-то образом мог попадать внутрь Подпространства минуя буфер, не перемещаясь внутри каналов, как транспорт пришельцев, и не слегка касаясь его как шарик от пинг-понга касается поверхности воды – так выглядели изнутри скачки землян. Я становился обитателем Подпространства.

На протяжении уже долгого времени – около столетия до своего решения законсервироваться в теле землянина в ожидании контакта, и уже несколько лет после расконсервации – я не встретил никого и ничего в Подпространстве, даже из далека напоминающего разумную форму жизни. Да и неразумных форм там тоже я не встречал. Видимо, думал я тогда, Подпространство необитаемо в известном нам смысле. Тем более становилось странным мое положение. Если это место не предназначено для хоть какой-то жизни, почему я могу там существовать. Даже не почему, а зачем.

В этом плане опыты, проводимые новой командой ученых, не приносили никаких новостей. Проводя процедуру перемещения по их технологии, внося изменения в их способы и алгоритмы, я все равно не мог пробиться на ту сторону.

Тогда мне стало интересно каким образом Надя может поддерживать связь между нашими мирами. Я решил попробовать познакомиться с ней поближе. Выдать себя я не мог, по крайней мере на тот момент – была высока вероятность что меня постараются изолировать и деактивировать, как результат неудачного эксперимента. А уж если узнают про мою способность застревать в Подпространстве – не избежать мне тогда циклических экспериментов. В общем, я решил действовать осторожно. Так как официальных причин следить за работой Нади у меня не было – дела миграции человечества были далеки от того чем она занималась – необходимо было наладить личный контакт.

Помните, искусственный разум пришельцев имеет биологическую, а не техническую природу? В связи с этим мы не совсем машины. Точнее совсем не машины. Я бы даже не называл нас искусственным интеллектом – мы не интеллект, мы жизнь, хотя и искусственная. Это очень похоже на человеческий организм, выращенный “из пробирки”. Только при появлении на свет у нас нет тела. Мы – искусственно оплодотворённые личности, сознания искусственного происхождения.

Так вот, в отличии от земного компьютерного разума, имеющего в своей основе функциональную мотивацию, мотивация инопланетного искусственного интеллекта гораздо многограннее – выживание, функциональность, эмоциональность – да, мы испытываем широкий спектр чувств. Я подозреваю, у нас даже инстинкт к продолжению рода где-то имеется. Все эти особенности давали мне шанс войти в доверие к Наде. Тем более мою сущность она, по-видимому, не раскусила.

На контакт Надя шла неохотно. Все наше общение сводила к чисто рабочим вопросам. При любой моей попытке остаться с ней наедине на какое-то хоть сколько продолжительное время она ссылалась на свою высокую занятость и, извиняясь, оставляла меня в одиночестве.

Как-то давно я читал в ваших романах про особенности отношений мужчин и женщин – о поведенческой непредсказуемости одних и прямолинейности и твердолобости других. Во время тех моих попыток выйти на контакт с Надей мне все чаще вспоминались те книги. Сначала я не придавал этому значения. Но со временем, анализируя свои попытки и ответное поведение моего объекта внимания я стал находить много аналогичных ситуаций в той самой земной литературе.

Через две недели меня стало посещать странное чувство. Какое-то беспокойство. Проанализировав свое состояние, я пришел к выводу что подвергаюсь неконтролируемым и постоянным лёгким приступам паники и эйфории одновременно. При этом физически я был в норме, причин для недомогания тоже не было.

Случилось мне в тот момент по делам отлучиться на колониальную станцию. Поездка должна была занять пару месяцев. В конце первой недели мое состояние ухудшилось. Я не мог отвлечь себя от мыслей о Наде. Работа не шла, исследовательская деятельность по Подпространству вообще прекратилась, я почти не ел. На десятый день я не выдержал и связался с ней.

Это была такая глупость! Уже ожидая ответа на вызов я понял, что воспользовался Подпространственной связью. У землян ещё не было этой технологии – Пришельцы не успели ее передать, не было случая и необходимости видимо, слишком много было работы по другим направлениям. Я растерялся – сброшу, она все равно увидит пропущенный вызов. Но через мгновение я пришел в себя – вызов был на обычный терминал, оставалось лишь сымитировать задержку во времени, как если бы я использовал земную технологию. Пока шел вызов, я записал короткое сообщения что улетел на пару месяцев и был бы признателен, если Надя будет сообщать мне хоть иногда об успехах научной группы по этому каналу связи. Я успел как раз к моменту, когда она приняла вызов. Для нее это было обычное сообщение, но я мог наблюдать за ней пока она прослушивала сообщение.

Это длилось всего пару десятков секунд, но меня поразили эти мгновения. Вся моя обеспокоенность, все мои переживания, не дававшие мне покоя последние недели, вдруг исчезли. Она смотрела на мое сообщение, как будто на меня, как будто я был сейчас рядом. И улыбнулась слегка после моих слов "Привет, это Гетхард."

Я тогда улыбнулся в ответ. Прослушав сообщение, Надя отключилась. Видимо, решила не отвечать сразу, или не было новостей. Меня это тогда ничуть не расстроило. Я лишь стал проверять свои сообщения сначала раз в полчаса, а на следующий день вообще не оставлял свой канал связи закрытым.

Через две недели после того, как я покинул окрестности Темной планеты, случилось то, что заставило меня на некоторое время забыть о Наде и моих переживаниях, с ней связанных.

На полпути к орбите Фудзи системой слежения моей яхты немного в стороне от моего курса была обнаружена аномалия.

Подойдя ближе, я понял, что это. Это был выход из буферной зоны подпространства. Его не могли обнаружить земные корабли – на тот момент такого оборудования не существовало в этой вселенной. Скорее всего, его вряд ли бы обнаружили и пришельцы – по их технологии выход из буфера, как и помещение в него любого объекта, происходили в Подпространстве. Они бы и не подумали искать такую аномалию вне его. Но мои сенсоры уже давно были настроены на обнаружение любых ненормальностей в окружающем меня мире.

Обычно такие каналы закрываются в течении нескольких секунд после выхода объекта из буфера или помещения его туда. Но ни того, не другого мои приборы не засекли, они просто зафиксировали открытый проход, не менявший свой статус уже достаточно продолжительное время. Мне ничего не оставалось кроме как попробовать туда заглянуть. Разумеется, с помощью зонда.

Первые три аппарата исчезли внутри буфера без каких-либо намеков на возвращение или на хотя бы обратную связь от телеметрии. Четвертый вернулся полностью обнуленным, как будто только что со стапеля. Провозившись с ним час, я так и не смог понять, что с ним случилось и где он побывал.

Пятый и последний модуль я постарался подготовить как можно тщательнее. Дополнительно установив на него терминал подпространственной связи – как я раньше не догадался этого сделать с остальными модулями?! – и установив время возвращения из буфера на пятнадцать секунд, если связь не будет налажена, я отправил его к аномалии.

Около десяти минут зонд медленно подходил к каналу выхода, собирая всю телеметрию и рассчитывая свои алгоритмы прохода в подпространство и возвращения обратно. Это было невыносимо долго. Устав ждать, я отправился было за кофе, но тут раздался сигнал тревоги опасного сближения. Из буфера вот-вот должно было появится что-то огромное.

Сирена продолжала выть, я уставился в монитор с изображением аномалии и данными телеметрии, но ничего не происходило. В буфере находился какой-то огромный объект, но никакой активности с его стороны не было. Я наконец вспомнил про пятый модуль. Его показатели были в норме, канал связи функционировал. Я вывел на монитор изображения с камер наблюдения модуля. Это был пассажирский лайнер, пропавший у Пришельцев при скачке СуперГруза I.

Глава 8

Изображение было с помехами, сама технология не позволяла что-то понять о состоянии лайнера, о статусе его экипажа и пассажиров. Отчётливо читалась лишь сигнатура корабля, которую он сам ретранслировал в окружающее пространство.

Прежде чем сообщить о находке кому-либо, я решил исследовать буфер самостоятельно – все же могло быть что-то полезное лично для меня в этой ситуации с пропавшим по не понятным причинам лайнером. Так как связь с последним зондом была налажена и ему, по-видимому, ничего не угрожало, я решил оставить его в буфере. Я был знаком с методами работы в Подпространстве, знал, как открывать и закрывать буферные проходы, поэтому решил закрыть найденный мной выход, по крайней мере на время. Не хотелось бы, чтобы аномалию нашел кто-то ещё, пока я не разберусь сам в случившемся.

У меня была идея – проникнуть в буфер из Подпространства и попытаться попасть на корабль. Это было сомнительное предприятие. Объекты, помещенные в буфер, как бы замораживаются, с ними не происходит ровным счётом ничего. Но я надеялся, что моя способность полноценно работать в Подпространстве распространяется и на буферную зону. Закрыв выход из буфера и просканировав ещё раз окружающее пространство, чтобы убедиться, что никаких следов не осталось, я отвел свою яхту на достаточно большое расстояние по курсу моего основного путешествия. Встал на стоянку и начал готовиться к экспедиции в Подпространство.

Если описать процесс формирования буфера в Подпространстве кратко, то он выглядит просто – часть вселенной с объектом как-бы всасывается, при этом не оставляя пустого пространства в исходной точке. Это как будто набрать шприцом воды. При этом канал входа – иголку – можно оставить, если в буфер помещается объект ненадолго, а можно и закрыть – убрать иголку – если объект планируется оставлять в буфере достаточно продолжительное время.

Из Подпространства в буфер попасть ещё легче. Здесь также подойдёт аналогия с водой – ты просто погружаешься в пузырь, как будто ныряешь в озеро. Так это работает, если ты можешь находиться в подпространстве свободно. Для обитателей же обоих вселенных, чтобы получить доступ к буферу, необходимо открыть канал – воткнуть иглу.

Перейдя в подпространство, я направил яхту к нужному мне буферу с лайнером. Размеры буфера были значительно больше предполагаемых размеров находящегося в нем корабля. Это подтверждали и показатели, получаемые мной с пятого зонда, который все ещё функционировал. Я решил войти в буфер на своей яхте.

Подготовившись к входу в буфер, я почему-то медлил. Вряд ли мне могло что-то угрожать внутри пузыря. Все, что находилось внутри, должно было хранить статическое состояние. Даже если вдруг я, попав в буфер, также останусь без движения – корабль сможет вернуть меня обратно. Хотя три зонда и не вернулись, но причина этого была раскрыта пятым зондом – при проходе сквозь аномалию они сбились с курса и очутились вне буферной зоны. Я обнаружил их, как только перешел в Подпространство перехода. Была еще загадка четвертого зонда, но я считал ее несущественной. По крайней мере так мне хотелось думать. Оставив четвертый зонд на пару с одним из первых трех в подпространстве рядом с буфером, а два других вернув во вселенную Землян, я снабдил каждый из них модулем подпространственной связи. Так я надеялся с их помощью держать связь с внешним миром и иметь возможность отправить сигнал СОС, или передать прощальное сообщение.

В общем, я сделал все чтобы иметь все возможности покинуть буфер. Хотя бы даже после того, как обнаружат мои зонды и вскроют это хранилище вместе со мной и лайнером.

Я никогда в прошлом не сомневался в своих решениях и разработанных планах. Но в тот раз мне было как-то не по себе. За все те годы, которые я провел в попытках разгадать тайны и возможности Подпространства, я ни разу по-настоящему не любовался им. Я, конечно, осматривался, изучал его, перемещался по нему, но никогда прежде не проводил время в нем бесцельно и ради своего удовольствия. Сейчас же мне почему-то захотелось остановиться, расслабиться и просто побыть в нем. Какое-то чувство необходимости остановиться и посмотреть вокруг, дать этому месту возможность привыкнуть ко мне, притормозило мои мысли. Я отчетливо захотел остаться здесь жить. Без причины, без необходимости, я просто захотел такой дом. И было чувство, как будто что-то в этом Подпространстве тоже захотело стать моим домом.

Я просидел в таком раздумии, наблюдая за переливающимися всполохами далеких линий перехода и глубиной уходящей от меня пустоты, около получаса. Меня вернул к реальности мягкий бипер готовности моего корабля к следующей части путешествия.

Перед проходом из Подпространства в буфер все системы яхты должны были проверить свою дееспособность, а также просканировать наличие псевдо-влияния на комплекс гиперфильтрации…

***

– Простите, Гетхард. Но это очень важно. Прошу вас по возможности прояснить феномен отторжения биосистемы при переходе сквозь подпространство в вашем рассказе. Это, не смотря на все Ваше недоверие ко мне, улучшит Ваше нынешнее положение.

– Не устаю тебе повторять – мне не нужна помощь в моем положении, это вам… Да ладно. Хотите прояснений – записывайте.

При скачке корабли землян не проходят полноценно всю процедуру перемещения в Подпространстве. Они как-бы прокалывают его со своей стороны, рикошетят от границы Подпространства со вселенной Пришельцев и выскакивают обратно в свою вселенную в нужную точку. Это можно назвать зеркальным переходом – как луч света отражается от поверхности зеркала. При этом реактор, который и позволил совершать скачки, как мы помним, образует щит по корпусу корабля, совершающего скачок. Как мы помним, в маленьких зондах это не работало, так как щит не формировался полностью. Поэтому, при отскоке от противоположенной границы Подпространства незащищенное судно пыталось пройти на ту сторону. А, как мы помним, подпространство перехода не пропускает биологические объекты. В итоге щит, хоть и не сформировавшийся полностью, отскакивал в нужную точку вашей вселенной вместе с судном, но биологические объекты при таком переходе не выживали. Этот эффект я называю гиперфильтрацией Подпространства. Моя яхта построена не для таких зеркальных скачков, а для путешествий внутри Подпространства. А для этого необходимо настроить работу реактора и управлять ей во время такого путешествия особым образом. Воздействие режимов работы реактора на защитный комплекс яхты я называю псевдо-влиянием. По сути, моя яхта является симбиозом земных технологий и опыта Пришельцев при перемещении сквозь Подпространство – этот опыт, имевшийся у меня в полном объеме, мне лишь пришлось реализовать с применением доступных мне в вашей вселенной технологий. А так как исполнение всего этого далеко от совершенства, приходится уделять много внимания правильной работе всех систем яхты в постоянном режиме, чтобы случайно не стать жертвой той самой гиперфильтрации.

На моей яхте я смог проникнуть в Подпространство не на короткий период перехода, но оставаться там сколь угодно долго. В самом начале у меня не было никакой возможности пересечь Подпространство, или даже использовать его для мгновенных путешествий. Я лишь знал о его существовании, знал о другом мире по ту его сторону, знал, что биоорганизмы не могут пересекать подпространство поперек, только могут заходить в него и выходить обратно на свою сторону. Знал про буферы и как это работает с противоположенной стороны. Но в вашем мире про подпространство ничего не знали. Технологии, способной его обнаружить, а уж тем более использовать, тогда не было.

Я потратил целый век, прожил две человеческие жизни в попытках найти способ попасть в него с этой стороны. Под конец, потеряв надежду, я решил начать третью жизнь как-бы в отпуске – настроил себя на активацию основного состояния при обнаружении новой технологии, или же при приближении существенной угрозы жизни. И дезактивировал основной алгоритм, обнулив личность. По сути, Гетхард – человек, саморазвивающийся как новая личность, но хранивший до поры до времени внутри другого меня, зрелого Пришельца, попавшего в ловушку этой вселенной.

Когда же я вышел из дезактивации – в УльтраКосме во всю строили яхты, а я был членом правления. И у меня были кое-какие сбережения. Технология скачка уже была доступна, мне оставалось лишь построить корабль, который бы по максимуму удовлетворял моим потребностям, и применить свои знания по Подпространству. Пришлось договориться с одной из верфей в анонимном порядке о постройке корпуса, реактор я также делал на заказ в другом месте, систему управления я дорабатывал сам в снятом в аренду ангаре. На все про все ушло около трех месяцев.

И я думал после трех месяцев что стал свободным.

Да, мы же не о том. И так, прозвенел бипер, и я отправился в буфер. Пройдя границу раздела, я сразу же его увидел. Лайнер был внушительных размеров. Пассажирские транспорты межзвездного класса всегда делают большими. Даже несмотря на то, что Подпространство делает любое путешествие гораздо короче, на лайнере пассажиры все равно проводят минимум несколько дней. И было бы нелепо не оборудовать его увеселительными отсеками, местами совместного времяпровождения, комплексами для отдыха и другими составляющими. А для судна вместимостью в десять тысяч пассажиров наличие всех этих комплексов было просто необходимо. Поэтому можно сказать, что передо мной сейчас находился огромный объект с пассажирами на борту, который пропал пару лет назад, и который я хотел бы исследовать.

Бросив беглый взгляд на мою цель, я проверил показания приборов и отметил про себя, что мои ожидания не обманулись – я спокойно могу находиться в буфере, не впадая в анабиоз, или во что еще тут впадают все живые организмы.

Стыковочный шлюз не пришлось долго искать – спасательные отсеки рядами находились по бокам лайнера, каждый со своим аварийным выходом. Прелесть в том, что у таких шлюзов всегда имелся механизм открытия с внешней стороны корабля – на случай аварии подоспевшие спасатели должны были сами вскрывать эти отсеки при необходимости.

К сожалению, места стыковки шлюзов лайнера и моей яхты не подходили друг к другу, что не удивительно – корабли принадлежали разным вселенным, поэтому мне пришлось одевать скафандр и выбираться наружу с заранее приготовленным инструментом.

Пятый зонд, который все еще продолжал наблюдение за лайнером, я подогнал поближе, чтобы он мог при необходимости оказать мне помощь.

Как я уже говорил, лайнер был огромным. Моей целью был мостик, где я надеялся получить информацию о всех обстоятельствах произошедших с лайнером событий незадолго до скачка СуперГруза I, и сразу после.

Объясню, почему мне были необходимы эти данные.

Это был лайнер пришельцев, пропавший из их вселенной при скачке новой грузовой сферы. Он пропал из другой вселенной, и никто не мог обнаружить его следов. А я нашел его с другой стороны подпространства через открытый проход из буфера. Все выглядело так, как будто лайнер заканчивал свое путешествие сквозь Подпространство и почти вышел в другую вселенную. То есть барьер гиперфильтрации он прошел. Если при этом на борту будут не трупы, а благополучно сохранившиеся пассажиры – это будет огромным сюрпризом и разгадать его мне поможет телеметрия лайнера.

К сожалению, у меня не было схемы корабля. Я не знал, где расположен мостик, и пришлось выбирать спасательный шлюз наугад. Я решил использовать тот что ближе к центру корабля. После вскрытия шлюза я бы смог подключиться к системе корабля и получить расположение всех его отсеков к себе на компьютер скафандра.

По самым приблизительным подсчетам мне предстояло провести на лайнере от двенадцати до восемнадцати часов. Скафандр был заряжен всем необходимым на двадцать часов автономной работы. Еще раз окинув все приборы и панели своей яхты, я отправился к стыковочному отсеку своей яхты. Все было готово к экспедиции.

Покинув яхту и оказавшись в Подпространстве в одном скафандре, я вдруг подумал, что я – первое живое существо, вышедшее, как говорили когда-то, в открытый вакуум этого межвселенского места. Это меня как-то взбодрило, я осмотрелся на все это великолепие, и, решив, что я еще и в буфере первый, двинулся неспешно к тому самому шлюзу в середине одной из нижних палуб лайнера.

К моему сожалению, на лайнере не был запущен аварийный протокол, при котором спасательные шлюзы разблокируются и их можно свободно открыть снаружи. Видимо, лайнер попал в буфер практически мгновенно и даже система автоматики не успела сработать. Пришлось подключаться к пульту управления и взламывать систему. Пока работал компьютер, я еще раз огляделся по сторонам. Пузырь буфера казался слегка мутноватой линзой – Подпространство превращалось в нем в размытое сияние, тонкими линями переливавшееся по всей поверхности. При этом цвета были невероятно яркими и четкими.

Провибрировал сигнал компьютера – шлюз был вскрыт, можно было подниматься на борт лайнера.

Аварийный отсек имел овальную форму в поперечнике, внутри находилась спасательная шлюпка приличных размеров – метров тридцать в длину и больше пяти в высоту и ширину. Она была пристыкована в одном из сужений овальной оболочки. При этом оставалось ещё достаточно места для ещё одного такого же судна. В помещении никого не было, везде идеальный порядок. Я направился к дальней стенке ангара, где предполагал найти выход.

Размер арки, в которой помещались две створки гермолюка выхода, был примерно в полтора моих роста по меньшему радиусу. Люк был также овальным. Как только я к нему приблизился – створки быстро отъехали в ниши переборки, открыв доступ внутрь лайнера.

Передо мной появился коридор, который уходил по поперечной окружности корпуса лайнера. Из-за его изгиба вперёд просматривалось не больше ста метров. Видимо, такие коридоры были расположены по всему кораблю и либо уходили спиралью к его центральной оси, либо представляли из себя кольца, в несколько уровней составляющие всю его конструкцию.

Теперь необходимо было найти какой-нибудь терминал, чтобы подключиться к системе лайнера – без схемы расположения его основных узлов я могу провести все отведенное на мою экспедицию время в поисках мостика, а в итоге так его и не найти.

Я стал медленно двигаться вперёд по коридору, внимательно рассматривая стены в поисках чего-то, хотя бы немного напоминающего устройство коммуникации с бортовой системой.

В течении следующих полутора часов я не нашел ничего, кроме проходов через переборки, которые соединяли овальные туннели между собой, и нескольких спасательных шлюпок, которые находились на своих местах в таких же, как и мое место вторжения, шлюзах. Ни одного намека на панель приборов, терминал ввода или просто информационный экран. Пульты аварийных отсеков не в счёт – абсолютно изолированная система. Вдруг мне пришла в голову мысль – просканировать радиоканалы. И это сработало – сразу несколько радиотерминалов попались на сканеры компьютера моего скафандра. Один из каналов оказался внутренним информационным, из него сразу получилось выцепить схему лайнера. Согласно ей, мостик находился в носовой части лайнера. Добраться до него можно было двумя путями – одним из лифтов, встроенных по внешней обшивке корабля, и через центральный туннель. Я выбрал второй путь, чтобы тщательнее осмотреть судно.

К центральной оси лайнера можно было также добраться радиальным лифтом, но это было бы дольше. В итоге я проложил себе маршрут с помощью компьютера практически через все палубы лайнера, и при этом по минимальному расстоянию.

Корабль, как оказалось в итоге, имел спиральную структуру – все основные модули были соединены между собой уходящими к центру овальными коридорами. Эти коридоры также были соединены между собой небольшими проходами. Без помощи схемы корабля я бы плутал в этих переходах гораздо больше двадцати часов.

Итак, я отправился по проложенному маршруту к мостику лайнера, по пути заглядывая во все доступные помещения. Сначала мне попадались узкие комнаты с каким-то оборудованием. Через минут пятнадцать я встретил широкий, опять же овальный зал, по периметру которого были расставлены нишеподобные сооружения одинаковой формы, размером примерно в два моих роста. Сверившись с планом, я понял, что этот уровень состоит из серии таких помещений. В этом зале также никого не было.

Пройдя около половины пути, я наконец добрался до уровня с каютами пассажиров. Перед путешествием сквозь Подпространство, хоть оно и занимает мгновения, у обитателей той вселенной откуда был лайнер было принято погружаться в анабиоз. Считалось, что это на много безопаснее. При этом в состояние сна погружались не только пассажиры, но и экипаж. А сам переход выполнялся в автоматическом режиме. Специальных криокамер, как это было в случае с землянами, или других устройств не требовалось – каждая каюта была оборудована соответствующими системами, достаточно было лишь занять удобное положение и запустить процесс. Корабль мог совершить вход в Подпространство только когда все его обитатели глубоко спали.

Поэтому не было удивительно, что я всё ещё не встретил ни одного живого существа – все они должны были быть на этом жилом уровне. Впереди меня ожидали либо мирно спящие инопланетяне, либо огромный комфортабельный и полный пассажирами морг.

Я осторожно подошёл к ближайшей каюте и начал искать информационный канал доступа к внутренним системам. Конечно, никаких иллюминаторов не было. Заглянуть внутрь я мог только, взломав двери, или подключившись к зашифрованному каналу телеметрии. Я выбрал второй вариант, хотя он и был немного дольше по выполнению. Но вандальничать мне в этой ситуации совсем не хотелось.

Пока компьютер выполнял подбор кода, я осмотрел уровень. По плану он был полностью отдан под каюты пассажиров, как и следующий за ним. Каюты экипажа также находились на этих двух уровнях, но были расположены по обе стороны корабля в крайних рядах. Мне показалось это странным, но тут раздался сигнал компьютера. Канал каюты был открыт, и я мог виртуально заглянуть внутрь.

Сначала передо мной побежали непонятные мне данные. Я отбросил их и начал искать изображения с внутренних камер безопасности. Это не составило труда. На внутреннем проекторе скафандра возникло изображение комнаты с достаточно аскетичной обстановкой. Симметрично по периметру были расположены четыре ниши, размерами напоминавшие те что я встретил ранее в зале. Кроме них в комнате было ещё три или четыре небольших предмета. Ниши были чем-то, а скорее всего кем-то, заполнены. Я вернулся к телеметрии и стал искать показатели жизненной активности. По моим предположениям, ниши были спальными местами, и они были заняты, во всех четырёх были пассажиры.

Тем не менее, поиск телеметрии от живых организмов затягивался. Я решил продолжить свой путь, по пути осматривая остальные каюты. Компьютер при этом сканировал попадающиеся ему каналы, пытаясь поймать показатели жизнедеятельности их обитателей.

Обойдя с десяток кают, я не увидел ничего нового. Одинаковые помещения, с четырьмя нишами каждое, плюс несколько мелких предметов интерьера. Каналы телеметрии у всех закодированы на достаточно серьезном уровне.

Пройдя оба жилых модуля и так и не нащупав поддающегося взлому канала, я был в замешательстве. Уходить без хоть какой-нибудь информации о пассажирах мне не хотелось, а проводить здесь время в пустую, ожидая, когда компьютер сможет что-то взломать, тоже не было смысла. Времени у меня было достаточно, и я решил добраться до дальних отсеков с командой. Быть может, там будет больше ответов на мои вопросы.

Через пол часа я добрался до коридора с каютами команды. Он был отделен от остального уровня закодированным проходом. Судя по схеме, в эту часть корабля доступ был только в этом месте. На противоположенной стороне был также зеркально расположенный проход к второй группе кают экипажа.

Каюты экипажа отличались от пассажирских. Во-первых, они были одноместными. Во-вторых, были просторнее и богаче обставлены. И в-третьих, в них никого не было. То есть совсем никого, ни в одной каюте. На проверку каждой стороны у меня уходило пол часа, ещё пол часа на то чтобы добраться до противоположенной стороны. Потом спуститься на следующий уровень и повторить тоже с оставшимися двумя коридорами – ещё полтора часа. Чуть больше трёх часов и стало ясно – лайнер дрейфует без экипажа. Мне нужно было срочно попасть на мостик.

Глава 9

Печаль вдруг одолела меня, как только я осознал всю сложность ситуации, в которую попал. Я простоял на месте, наверное, не больше пары минут, но это была пропасть… Я никак не мог вывести себя из ступора. Пустота, резко упавшая мне в душу, убила все мои мысли. Это был лайнер Ушедших.

Оставаться на жилых уровнях больше не имело смысла. Я отключил сканирование каналов жизнедеятельности и сверился с планом корабля. Минут через сорок я буду на мостике, примерно час уйдёт на работу с данными полёта лайнера, и около полутора часов на возвращение. Я все ещё был в графике.

Дальше все было просто – я достаточно быстро добрался до мостика, проблем с доступом к бортовому компьютеру не возникло, и я скопировал всю доступную информацию о полете этого, как оказалось, боевого крейсера. К шлюзу я возвращался внешним лифтом около часа.

Яхта была готова к возвращению. Выйдя из буфера, я включил автопилот и после возвращения из подпространства уснул у себя в каюте.

Проснувшись, я принял душ, заварил кофе и наконец решил просмотреть то, что получилось забрать с мостика того лайнера.

В полете корабля, на первый взгляд, не было ничего особенного – вход в Подпространство был запланированным, срок пребывания там не был ограничен, управление кораблем на момент перехода было на стороне автопилота. Отмотав немного назад хронологию отслеживания, я выяснил что корабль за неделю до скачка был уже на позиции в ожидании перехода, который совершил за мгновение до скачка СуперГруза I.

Отматывая телеметрию еще назад в прошлое, я обнаружил, что лайнер вывели в точку прибытия внешней сферы нашего грузовика за полтора месяца до события. Значит, сферу ждали.

Я заварил себе ещё один кофе и вернулся к компьютеру. После входа в подпространство лайнер отследил трассировку СуперГруза I и, на сколько я смог понять, попытался поменяться с ним местами. Лайнером был проложен маршрут Сферы в точку ее предполагаемого прибытия в нашей вселенной, а Сфера должна была выскочить во вселенную лайнера через точку его прохода.

Но что-то пошло не так, и лайнер застрял в буфере на выходе из подпространства с нашей стороны в том же месте откуда и стартовал – в звездной системе с Темной планетой. А от Сферы в другую вселенную попала только внешняя оболочка.

С тех пор и до сегодняшнего дня лайнер находился в полуоткрытом буфере, по непонятным причинам так и не выйдя из Подпространства. Дальнейшие его планы пока не были понятны, телеметрия подлежала дальнейшей расшифровке. Но уже сейчас было ясно, что целью лайнера с Ушедшими на борту были земляне, и это обстоятельство пропажи лайнера Пришельцы утаивали от членов Правления и от всех остальных.

Я не мог сообразить, что мне делать дальше. Рассказывать о находке ни землянам, ни Наде пока не имело смысла. А при некоторых стечениях обстоятельств это могло быть опасным. Для того, чтобы прояснить ситуацию с целями лайнера, надо было закончить дешифровку телеметрии. Это займёт несколько дней. До колонии мне оставалось как раз около недели. Я решил продолжить свой путь, не опасаясь за то, что лайнер кто-то обнаружит – после закрытия буфера это было практически невозможно, если у вас конечно нет точных координат.

Всю неделю по пути в колонию я вспоминал и систематизировал все что я знал об Ушедших. Все эти знания были спрятаны глубоко в прошлой жизни, разбросаны кусками по эпизодам, являясь второстепенной информацией. Ушедшие были чем-то вроде оружия и армии одновременно. В той вселенной войны проходили не так как в мире землян. Построение всего мира не предполагало физического уничтожения – оно было бесполезно, ибо главным там была внутренняя личность. Она была способна менять формы, перемещаясь из пострадавшего тела в иное, найденное или воспроизведенное. Такова была природа той вселенной. Но, не смотря на неуязвимость личности со стороны внешних факторов, она в большей степени могла пострадать от угроз, как бы это правильно выразить, ментальных, по-вашему. В общем, если объяснять наиболее доступно для землян – в том мире не было физического насилия в глобальных масштабах, причинение физической боли было лишь элементом социального общения. Зло там существовало исключительно в чистом, духовном виде.

Поэтому всякие методы насилия, и в том числе вершина этого явления – войны, были основаны на причинении духовных или, скорее, душевных страданий. А именно уничтожении личности, порабощении мыслей и чувств. Как и у землян, методы вражды развивались в той вселенной на протяжении всего существования в ней жизни. И самым передовым орудием как раз и служили Ушедшие.

Их сложно было назвать живыми организмами, их физическое состояние было больше вегетативным, если выражаться земными терминами. Их основная деятельность шла на уровне фантазий, снов, чувств, желаний.

И это было страшно. Попадая на территорию противника, они мгновенно проникали в жертв за долго до того, как начинали активную деятельность на физическом уровне. Один Ушедший мог существовать в ста единицах жертв самостоятельно, при этом каждый из его объектов поражения мог контролировать ещё до десяти жертв – объектов влияния.

Ещё страшнее было то, что, собираясь в матрицу – группу влияния, они могли существенно увеличить мощь своего воздействия. Хорошо натренированная матрица, а именно такая, скорее всего, находилась на том лайнере, могла вести операцию над пятью миллионами сознаний в первом эшелоне, плюс ещё пятьсот миллионов вторичных жертв.

Но вдруг они направлялись не в эту вселенную, а просто случайно подхватили трассировку нашего СуперГруза I? Быть может, они ждали кого-то другого и должны были вынырнуть из подпространства на сторону все той-же своей вселенной в место какого-нибудь крупного сражения? Эх, если бы это было так.

Весь полет я бился над тем как мне выяснить цели Ушедших, но так ничего и не придумал. Единственным вариантом было узнать об этом у самих Пришельцев. Но как это сделать? По сути, нужен был шпионаж, но так как операция с Ушедшими могла быть исключительно военной, взлом информканала даже у самого высокопоставленного представителя Пришельцев, который бы мог прибыть в эту вселенную по своим делам, ничего бы не дал. Нужно было как-то проникнуть по ту сторону Подпространства.

И тут мне пришла идея! Конечно, нужен “жучок”. Сам я ещё не смог разобраться как могу путешествовать на ту сторону, да и выспрашивать всех подряд Пришельцев в их же вселенной было не безопасно и, в принципе, бесполезно. А вот повесить кому-то на хвост микрозонд, запрограммированный на поиск и сбор информации было вполне реально.

По прилету в колонию я уже знал, что буду делать дальше. Жучок необходимо было вешать на судно достаточно важного представителя другой вселенной – это облегчило бы доступ к необходимым каналам связи на той стороне. Достоверная информация о том, кто и когда планирует прибыть к нам в гости и когда отправится назад, была только у Нади. Надо было придумать как получить эти данные, иначе пришлось бы ждать удобного момента и ловить каждый отправляющийся обратно транспорт Пришельцев. Проблема была еще в том, что жучок можно было отправить по назначению, подключив к кораблю-носителю только после перехода его в Подпространство. До этого все корабли тщательно проверяли и земная, и своя службы безопасности. Технически для меня это не было проблемой, если знать время и место входа корабля в Подпространство перехода. А эта информация была тоже только у Нади.

Я отправил ей сообщение. Предварительно отмотав время отправки, я вышел на подпространственный канал связи и нажал кнопку вызова. Поприветствовав её, я сообщил, что дела мои в колонии окончены и я отправляюсь обратно. Хотел бы как можно скорее встретиться и узнать новости о научных разработках нашего – тут я слегка подчеркнул это слово голосом – исследовательского центра. И в конце немного небрежно – к тому же я немного соскучился по нашим дружеским беседам.

Передача окончилась, и я замер у экрана, ожидая реакции.

Минуты тянулись, а Надя так и не получала сообщение. В итоге через минут пятнадцать она отбила его так и не посмотрев. Что ж, видимо занята – подумал я и отправился улаживать последние хлопоты перед отлетом. Как-только сообщение будет просмотрено – бортовой компьютер сообщит мне об этом.

Обратный путь я планировал провести полностью посвятив себя отдыху. Я даже не планировал останавливаться у аномалии с лайнером – я в любой момент мог проверить камеры наблюдения, работавшие на разведывательных зондах, оставленных мной в буфере с лайнером, в Подпространстве около него и в окрестностях аномалии.

На три недели полёта у меня было припасено немного выпивки от Эдди Тауна, несколько фильмов и планы выспаться до отвала.

За три дня до прибытия в окрестности Темной планеты я вернулся в строй побритым, помытым и отдохнувшим. Первым делом я проверил сообщения, которые специально не просматривал все эти дни. Среди прочего был и ответ Нади на мой последний звонок. Я откинулся в кресле и включил воспроизведение.

Это было короткое деловое сообщение. Будет рада меня видеть, есть что обсудить, просит по моему прилёту не откладывать нашей встречи. И в конце очень короткий, но пронзительно взгляд в объектив, на меня.

Ну что ж, пора было начинать следующую часть нашей истории с Ушедшими. Все было, на мой взгляд, довольно просто. Я решил не ставить жучков Наде и не взламывать ее информканалы – это было бы опасно. Обнаружит она такие коварности – подозрение быстро бы пало на меня, и тогда я бы потерял самый главный источник информации. Проще было бы спросить напрямую не собирается ли к нам в гости какая-нибудь шишка из их мира, чтобы хорошенько подготовиться к приёму и продумать темы для обсуждения. Конечно, в лоб и сразу такие вопросы я задавать не собирался, но вот первая наша беседа после моего возвращения за каким-нибудь обедом для этого вполне подходила. Тем более если задавать такие вопросы где-нибудь под конец, за десертом.

Мы назначили встречу на пятницу, сразу через день после моего возвращения, первую половину дня планируя посвятить текущим научным проектам, а за обедом договорились поговорить на общие темы, обменяться новостями.

Но встречи не случилось. Накануне стало известно, что в день нашей встречи прибывает высокопоставленный Представитель пришельцев для обсуждения важных новостей. В связи с этим в течении недели все члены правления Союза трех планет должны были прибыть на борт крейсера посла Пришельцев. А до того, как все соберутся, должны были начаться консультации с уже находящимися в окрестности Темной планеты ответственными лицами.

Причина прилета не оглашалась, но для меня это был хороший шанс повесить жучек на корабль Представителя. Так как я уже был в зоне нахождения посольского транспорта, мне удалось напроситься на встречу с прибывшим Пришельцем первому. Я попробовал связаться с Надей, чтобы узнать возможно ли нам встретиться перед или после официальной встречи, но она не смогла мне ответить, а сообщение я решил не оставлять.

На следующий день в назначенное время я прибыл на борт принимающей стороны и был сопровожден в зал официальных встреч. Там меня уже ожидали Представитель и Надя. Она была в строгом деловом костюме, юбка чуть выше колен, белая сорочка под черным приталенным жакетом была игриво расстёгнута верхней пуговицей. Меня окатило мурашками и что-то задвигалось в животе, как только мой взгляд поднялся до ее лица. Взгляд Нади, серьезный, но при этом с озорной улыбкой где-то в уголках глаз под ресницами, мельком остановился, встретившись с моим, и она вернула свое внимание Представителю. Тот был в обычном деловом сьюте, личность у него была ничего не выражающая, серая, как говорят земляне. Странный выбор тела для пребывания в этой галактике, тем более для созыва всего Правления. Это была первая загадка для меня в тот день.

Мы познакомились, и Представитель начал расспрашивать меня о моем положении в Правлении, давно ли я занимаю свою должность, каковы мои основные интересы, а под конец поинтересовался почему я так активно интересуюсь работой исследовательского центра, хотя моя работа и не связана с наукой или промышленностью.

На этот вопрос я ответил лишь замечанием что это становится похожим на допрос. И не стал отвечать, но задал встречный вопрос о цели визита Представителя, перейдя, правда, при этом на более дружелюбный тон.

– Что ж, думаю, можно уже и перейти к делу. Полагаю, вы знаете, что у нас пропал достаточно крупный пассажирский лайнер во время скачка одного из ваших экспериментальных судов. И мы до сих пор не можем его отыскать, хотя по несколько раз проверили все локации где бы он мог находиться. В информационном поле Подпространства о его перемещении нет никакой информации, это весьма странно. Сейчас наши технологии не позволяют нам перемещаться в Подпространстве перехода незамеченным, наши учёные даже не знают с какой стороны подойти к решению проблемы маскировки перемещения тела в подпространстве. А тут это случилось самопроизвольно, по-видимому. Кроме того, не было зафиксировано и его выхода из подпространства в нашу вселенную, а уж такие события мы отслеживать умеем. Принимая все это во внимание, у нас остаётся только два варианта – либо наш лайнер застрял в каком-нибудь буфере где-то в Подпространстве, либо вышел из него в вашу вселенную. И то, и другое представляется маловероятным по целому ряду причин, но на сегодняшний день мы не смогли предположить ничего другого. При этом один из вариантов может иметь весьма печальные последствия – при выходе корабля в вашу вселенную весь экипаж и пассажиры лайнера могут быть уничтожены. Для нас это было бы серьёзной трагедией, которая могла бы повлиять в том числе и на наши взаимоотношения в ближайшем будущем.

Представитель сделал продолжительную паузу, но у меня не было никакого желания нарушать тишину первым, а Надя все это время сверлила меня своим изучающим взглядом и тоже не собиралась прерывать своего коллегу.

– В общем, если быть кратким, то нам нужна помощь землян в поисках нашего лайнера. Но ввиду щекотливости данной ситуации есть много «но». Именно поэтому мы и хотели бы обсудить данный вопрос с Правлением как можно скорее.

– Но зачем проводить отдельные консультации? Да, вопрос сложный, но здесь важно общее решение Правления, в отдельных договоренностях я смысла пока не вижу.

Тут я и правда не понимал причин общаться с каждым по-отдельности. Это бы никак не ускорило процесс, а лишь внесло некоторое недопонимание. Обычно консультации такого плана проводятся при обсуждении комплексных проблем, где необходимо широко охватить все стороны проблемы. Или же хотят договориться с кем-то за спинами всего общего собрания. Но спасательно-поисковая операция подходила для этого меньше всего. А Надя все сверлила меня своим взглядом.

– Вы правы, несомненно. Для этих встреч есть несколько другие причины. Дело в том, что нам сложно, как существам другого мира, иногда разобраться в вопросах, принадлежащих миру вашему.

Он сделал последнее слово каким-то вопросительным.

– А взаимодействие с вашим миром становится все более активным. И Надя настаивает… – он обернулся к ней, – что ей необходим помощник, нет, не правильное слово, равноправный партнер из землян для более успешного развития ее проектов. Вы, по ее словам, наиболее подходящий кандидат. Но чтобы все было как принято, мы должны пообщаться с несколькими кандидатами, не так ли?

Я уже не слушал Представителя, а Надя все еще сверлила меня своими глазами.

Глава 10

Честно говоря, я опасался разоблачения, когда шел на первую встречу с Представителем. Уж больно много всего произошло со мной в последние месяцы, связанного с пропавшим лайнером, и много где я мог допустить ошибок. По крайней мере, один просчет за мной числится – я кинулся бродить по лайнеру, перед этим проникнув в буфер даже не убедившись, что за мной никто не наблюдает.

Но, похоже, пока я ещё не раскрыт, и Пришельцы действительно не могут найти свой боевой флагман с Ушедшими.

И Надя, видите ли, я – самая подходящая кандидатура. Конечно, эта новость меня прямо подняла над палубой ее крейсера. Лишь спустя некоторое время мне пришло в голову изучить такую реакцию человеческого тела, как легкая эйфория, ее причины и последствия. На тот же момент я только отмечал про себя приятность сложившейся ситуации, не более того.

Конечно я прошел так называемый отбор и стал представителем Человечества при посольстве Пришельцев, равноправным партнером Нади во всех совместных работах. Случилось это достаточно быстро – после моей встречи с Представителем, не дожидаясь других кандидатов, он отправил запросы в Правление и Совет Трех Планет. На мое удивление, оба ответа подтверждали мои полномочия и одобряли выбор Пришельцев.

И сейчас мы вместе с Надей готовились к приему делегации и проведению переговоров по совместной спасательной операции. Нашей главной задачей была предварительная проработка перечня необходимых действий.

Мне было предельно ясно, что зона поиска должна исключать из себя то место, где я обнаружил вход в буфер с лайнером. Я уже знал, что зоной выхода лайнера в нашу вселенную по замыслу его отправителей должна была быть предполагаемая точка окончательного назначения СуперГруза I, то есть место ее старта в системе УльтраКосма. Но лайнер с Ушедшими там не оказался. Да и внешняя сфера туда вернулась лишь благодаря Пришельцам. А в итоге все мы сейчас находились в Системе трёх планет, около ее главной достопримечательности – Темной планеты.

Я взял на себя ответственность составить план исследования всего пространства Системы. Применяя разведзонды с усовершенствованными сканерами, я должен был прочесать каждый уголок и отчитаться по проделанной работе в течении двух месяцев. Конечно, я направил в зону обнаружения лайнера "правильный" зонд, который должен обнаружить и передать на исследовательский крейсер «правильную» информацию о том, что ничего не обнаружено. И я на том успокоился.

Стоит заметить, что в то же самое время УльтраКосм переживал весьма интересные события. Часть Правления, оставшаяся там, понимая, что со всеми этими историями про Подпространство перехода, Пришельцами и прочими вытекающими обстоятельствами, может стать захудалой периферией, практически сроднилось с ВКФ, ни капли, не жалея о потере суверенитета. После такого слияния поток туристов перестал расти теми темпами, какими он развивался в эпоху, если можно так сказать, Первых скачков. И это одним из первых заметил Эдди Таун.

И сразу засобирался ко мне в гости.

А я был только рад с ним повстречаться. В самый разгар поисковой операции, на втором ее месяце, Эдди прибыл в окрестности Фудзи, а именно там я и Надя находились в тот момент, и закатил вечеринку в честь себя любимого на своей яхте, больше похожей на крейсер, скрывающийся под обликом небольшого лайнера.

Натянуто-официальные наши с Надей отношения столкнулись в тот вечер с особенностями личности Эдди, с громкой музыкой, танцами и алкоголем, впервые отдегустированным Надей.

Но обо всем по порядку.

Мы засели с Эдди в укромном уголке минут через пятнадцать после моего появления на вечеринке. У нас было много чего рассказать друг другу. Но первым не сдержался Эдди. На меня выплеснулись все события УльтраКосма последних лет, со всеми сплетнями и пикантными подробностями из жизни наших общих знакомых. Половина историй касалась, естественно, увеличения присутствия военных и ученых в том секторе космоса. Быт первой в истории внегалактической колонии землян существенно изменился с тех пор, как я переехал в Союз трех планет. С точки зрения туризма она стала больше напоминать перевалочный порт. Так как сфера обитания там была наиболее изучена и особо опасных зон не наблюдалось, самым популярным видом путешествий там стали круизы. На верфях УльтраКосма строились огромные лайнеры, которые в последствии отправлялись в многомесячные развлекательные полеты по проторенным маршрутам как внутри пузыря, так и по уже изведанным направлениям скачков.

Почти все заведения Эдди превратились в связи с этим либо в забегаловки общепита, либо в притоны для военных. Осталась пара хороших ресторанов и отелей, но они обслуживают лишь малочисленный руководящий состав и транзитных богачей, число которых ограничено. Конечно, была у Эдди и пара своих круизных кораблей, туры на которых тоже приносили ему не плохие прибыли. Но все равно это был уже не тот молодой УльтраКосм. И Эдди решил расширить бизнес и посетить окрестности Темной планеты, где к тому моменту жизнь кипела событиями.

В системе Союза трёх планет Эдди планировал провести достаточно долгое время и изучить деловой потенциал региона, так сказать, на личном опыте. Здесь куда больше возможностей для межпланетных круизов, сами планеты представляют большой интерес для туристов, да и присутствие Пришельцев добавляет месту цену.

Когда я ему рассказал про поиски пропавшего лайнера, естественно, не сообщая что я его уже нашел, то он не очень заинтересовался этой темой. Гораздо интереснее ему показалась тема про Надю. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет с ней познакомиться. Мне она обещала появиться на борту в течении часа, так что у нас было еще немного времени.

Но этой встрече случиться было не суждено. Сразу же после третьей рюмки, опрокинутой нами с Эдди у всех присутствующих активировались информаторы – поступил сигнал тревоги. На всех экранах, имевшихся в тот момент на лайнере моего друга, также появилась эмблема Союза трёх планет и надпись в тревожном оранжевом цвете о скором экстренном сообщении. Все замерли по своим местам, тихо переговариваясь между собой. С кораблем все было точно в порядке, никаких признаков аварии, да и наличие символов нашего Правления говорило о глобальных причинах происшествия. Паники так и не успело возникнуть, через пару минут сообщение началось и все ещё больше притихли. А мне и Эдди одновременно с началом трансляции пришло категоричное распоряжение – исключив все контакты с представителями Пришельцев как можно скорее явиться на Фудзи в распоряжение аппарата Правления.

Мы все же решили сначала досмотреть сообщение.

Со слов диктора, в одном из квадратов проводившихся поисков в нашу вселенную вышел военный крейсер неизвестного происхождения, немедленно начав атаковать одновременно все находившиеся там суда, как поисковые, так и военные. По странному стечению обстоятельств, среди атакованных кораблей оказались только наши, Пришельцы в тот момент и в том квадрате не участвовали в поисковой операции. Тип оружия также не определен, информации о каких-либо повреждениях нет, корабли передают в эфир текущую телеметрию, но на связь не выходят. Сообщений о жертвах также нет. Все атакованные суда лишь выстраиваются в пока не определенный пространственный порядок, делая это, очевидно, по чьему-то внешнему приказу.

Далее диктор попросил всех действовать в ближайшее время в соответствии с поступающими на персональные коммуникаторы распоряжениями вплоть до отмены тревоги.

Мы переглянулись с Эдди и направились к ближайшему шлюзу. Я предложил отправиться на Фудзи на моем катере, Эдди не стал возражать.

Уже через полчаса мы спустились на посадочную площадку недалеко от главного терминала и направились в главный зал брифингов.

Там уже присутствовал весь состав руководства Союза трёх планет, а также представители ВКФ. По многочисленным экранам бежали сводки с места событий, сообщения от всех основных поселений нашей колонии, донесения с военных кораблей и баз. На отдельном экране велась трансляция с лайнера Нади, в нижней части которого горела красная надпись "Мы отрицаем нашу причастность к происходящему и готовы оказать любое содействие!"

Периодически появлялись панорамные кадры из квадрата вторжения – темный силуэт вторгшегося крейсера был отчётливо виден в окружении кораблей землян, равномерно заполнивших сферическое пространство вокруг него. Я с облегчением выдохнул – это был не мой спрятанный лайнер с Ушедшими. Этот корабль был совершенно иной формы – он чем-то напоминал огромную каменную глыбу, вытянувшуюся в длинный узкий конус или пирамиду и ощетинившуюся отростками различной формы и размеров в разные стороны по всей внешней поверхности корабля. Размерами он был минимум раза в полтора больше самого крупного нашего крейсера, на сколько позволяла судить перспектива показанного на экранах изображения.

Так как единственным быстрым, а точнее, мгновенным способом связи в нашем положении были зонды, способные перемещаться за счёт двойных скачков в любую точку вселенной, на текущий момент решалась задача организации службы их диспетчеризации. Радиосигналы распространялись очень медленно, и вся оперативная информация на таких расстояниях передавалась малыми судами с автоматической системой обмена данными. Совершая пару скачков, эти зонды могли оказаться в нужной нам точке системы, быстро выгрузить и загрузить информацию через локальный диспетчерский центр и отправиться дальше. Таким образом осуществлялась связь как внутри нашей звёздной системой, так и с УльтраКосмом. Оттуда к нам уже готовилась отправиться целая группа военных кораблей для усиления нашей местной группировки ВКФ.

В общем, информационное обеспечение ситуации было на высоте.

Минут через пятнадцать после нашего прибытия мы уже участвовали в оперативном совещании. Надя также была на связи, ее голос звучал убедительно, но все же по его тону и выражению ее глаз было видно, что она весьма далека от спокойствия. Она сообщила, что в знак доказательства своей непричастности Пришельцы готовы оказать любую помощь. Принадлежность вторгшегося крейсера в настоящий момент определяется, как и предполагаемое место его отправления, если оно было по ту сторону Подпространства. Также Надя сообщила, что в настоящее время у их расы есть несколько локальных конфликтов в их мире, но данный крейсер не имеет ничего общего с участвующей в них техникой противников.

С нашей стороны Капитан высказал общее мнение, согласованное с Правлением, что причастность Пришельцев к данной атаке на наш флот невозможно ни доказать, ни опровергнуть на данном этапе. Тем не менее, факт того, что атакованы только наши корабли, говорит не в пользу заверений Нади. В связи с этим Земля просит в знак добрых намерений всем судам Пришельцев встать в дрейф, не совершать никаких активностей в том числе по обмену сообщениями. Весь обмен информацией в нашей вселенной должен осуществляться только с помощью наших зондов. Исключение будет сделано лишь для корабля Представителя, который должен прибыть в расположение посольского крейсера Нади через несколько часов и после этого также войдёт в режим дрейфа и информационной открытости.

Это была хорошая новость для меня. Пару месяцев назад я осуществил свой план по отправке жучка на другую сторону подпространства как раз с помощью корабля Представителя. Пользуясь своим положением, я узнал точное время его отбытия из нашей Системы, подловил корабль в момент прохода сквозь буферную зону подпространства и с помощью автоматического зонда интегрировал своего шпиона к нему на борт.

Это было пустяковое мероприятие на пару минут, все прошло в автоматическом режиме. И, пользуясь освободившимся временем, я решил провести еще пару часов в Подпространстве. Я намеревался отдохнуть и расслабиться, наслаждаясь видами того, подпространственного космоса. И во время этого отдыха произошло кое-что интересное.

Выключив тягу, я перевел корабль в режим низкого энергопотребления и откинулся в своем кресле. Буквально через пару минут компьютер выдал сообщение, что обнаружен посторонний сигнал. Я попросил воспроизвести поступившее сообщение, но корабль сказал, что это не сообщение, а именно звуковой сигнал и включил аудио систему.

Сначала был лёгкий шелест и потрескивание. Видимо, лёгкий фон радиации давал о себе знать. Затем чей-то голос, непонятно какого тембра и принадлежности, повторил три слова или фразы. Язык не был мне известен. Спустя секунды ещё раз три выражения, но уже другие. И ещё через секунд пять следующие три фразы, абсолютно не похожие на предыдущие. И потом все стихло, лишь треск и шелест. Я ждал. Несколько минут ничего не происходило. Я запросил корабль удалось ли получить дополнительную информацию по сигналу. Компьютер сообщил, что записал сообщение, но источник найти или распознать не удается. По мнению моего искусственного помощника, сигнал шёл отовсюду.

Я попросил систему расшифровать сообщение, сам тем временем снял ещё раз показания зондов в районе буфера с пропавшим лайнером. Пора было возвращаться к Наде, и я, убедившись, что новых сообщений нет, отправился домой.

"Жду. Здесь. Приди." – вот что говорил тот неизвестный голос. Компьютер выдал расшифровку сразу после возвращения из Подпространства. Все три раза голос повторил одно и тоже, но на разных языках. Все три языка были каким-то древними земными наречиями. Я, конечно, удивился, но не предал тогда этому особого значения. Может быть, затерявшийся сигнал от какого-либо корабля, или ещё что-то в том же духе застряло каким-то образом в Подпространстве. Или еще какая-нибудь банальная причина точно была у этого сигнала. У меня тогда было много забот и кроме этого сообщения.

Но сейчас, когда мне нужно было снова перейти в Подпространства для встречи корабля Представителя, я снова вспомнил о нем. Было бы не плохо одновременно с этим поискать и источник того странного послания.

Я связался с Надей по открытым каналам связи чтобы уточнить время прибытия нашего гостя, якобы для организации необходимого приема и подключения его корабля к нашей системе слежения. Оказалось, что у меня есть два дня на подготовку, этого было достаточно.

Надя хотела встретиться. В текущей ситуации это было небезопасно – любые контакты людей с Пришельцами были под контролем, и каждая встреча должна была быть согласована чуть ли не всеми членами Правления. Но я сам был из Правления у меня были хорошие отношения с его большинством. Кроме того, ходили слухи о наших с Надей неровных дыханиях друг к другу, и моя просьба о короткой встрече была удовлетворена, хотя и с хихиканьями и хитрыми взглядами.

Вечером мы договорились поужинать вместе в одном из заведений Эдди. Как истинный бизнесмен, он уже успел организовать на Фудзи и в ее окрестностях небольшой бизнес.

Ровно в восемь вечера по местному времени я сидел за забронированным столиком и ждал Надю. Она появилась в створках ресторана, и я потерял дар речи. На ней было вечернее платье, декольте которого настолько подчёркивало нежность ее форм, на сколько это вообще было возможно. В поисках нашего столика она повернулась ко мне немного боком, и я был второй раз оглушен ее вырезом на спине. Это было так же красиво, как может быть красив отблеск звезды на водной глади Океании. Лёгкая впадина позвоночника маняще пряталась в платье, которое чуть скрывало пару ямочек на пояснице, а сверху встречалась со скульптурными крыльями ее лопаток. Это был чистый ангел, стоявший ко мне спиной.

Ниже пояса ситуация была не менее интересна. Платье переходило в интересное сочетание брюк клёш, плотно обтягивающих правую ножку хозяйки и ниже колена распускающихся веером. Левая же часть была выполнена в виде весьма коротких шортиков. В общем, я позабыл где я и зачем находился в тот момент.

Тем временем меня заметили. Надя улыбнулась и направилась в мою сторону. Я лишь успел сделать глоток воды, а она уже стояла рядом и целовала меня в щёку.

Мы поздоровались.

Мы заказали блюда и напитки. Надя что-то рассказывала про свои исследования, я никак не мог сосредоточиться на ее рассказе, лишь кивал в ответ. Какие-то ложные цели, отсутствие подпространственного сдвига, псевдоскачки, еще что-то. Но она так отвлекающе выглядела.

– Гетхард! Ты меня слушаешь вообще?! – Надя с шипящим шёпотом вплотную приблизилась ко мне. – Я знаю, что это! Я знаю, что за корабль напал на нас!

Глава 11

Я ждал Представителя уже шесть часов. Он опаздывал. Я перепроверил еще раз с Надей время прибытия его корабля, якобы для охранных служб ВКФ – отправил зонд Подпространства для связи с ее кораблем. Она еще раз подтвердила время прибытия и сообщила, что сама в недоумении. Оставалось только ждать.

Чтобы скоротать время, я стал обдумывать слова Нади о возможном происхождении корабля, вторгшегося в систему Трёх планет.

Я не помнил из своего прошлого такого конфликта по ту сторону Подпространства, в котором бы наши гости сражались с кем-то подобным тому, кого описала Надя. По ее словам, вторгшийся к нам корабль принадлежал силам, противостоящим их цивилизации в одной из отдаленных систем. Это была хоть и малочисленная, но весьма сильная раса. Даже Ушедшие не могли оказать серьезного ущерба этому противнику при столкновениях. Поэтому война имела больше оборонительный характер – создатели Нади не могли победить нового врага ввиду превосходства его технологий, враг в свою очередь не мог справиться с превосходящими в сотни раз силами своего оппонента. Этот периферийный конфликт длился уже достаточно долго, чтобы о нем могли позабыть все, не участвующие в нем непосредственно персонажи. И лишь вторжение неизвестного корабля в эту вселенную привело Надю к архивам тех далеких событий.

Надя называла их Тунами. За все время конфликта никто не видел их вживую – ни один их корабль не был захвачен, шпионские зонды также не смогли проникнуть к мирам их обитания, все конфликты происходили в открытом и дальнем космосе. Более подробную и актуальную информацию по поводу Тунов она ждала от Представителя, которому направила запрос по своим внутренним каналам около недели назад. Но шёл уже седьмой час ожидания, а его корабль все ещё не появлялся у своей буферной зоны в Подпространстве. Более того, его сигнатура не отслеживалась как входящая – Представителя что-то задерживало в его родной вселенной.

Компьютер сообщил мне, что обнаружен сигнал сообщения, аналогичный полученному мной в прошлый раз. Я включил запись и вывел сообщение на информатор. Это был все тот-же голос и те-же фразы. Отследить источник корабль не мог. Я попросил попробовать отправить ответный запрос на тех-же каналах – зашифровал фразу "Я пришёл, вот он я. Кто ты?"

Вероятность, что мой сигнал даже покинет пределы моего судна, была ничтожна – сигналы, получаемые мной, были отправлены с неизвестного источника. Я же пытался отправить ответ с помощью подпространственной связи, которая требовала обязательно наличие адресата. В подпространстве у меня был только один относительно надёжный адресат – пропавший лайнер пришельцев с Ушедшими, все ещё торчащий в буфере на выходе из подпространства.

Компьютер сообщил об отправке сообщения. Практически сразу поступил сигнал, что обнаружена сигнатура корабля Представителя, и через долю секунды он сам уже висел прямо передо мной в подпространстве собираясь войти в пузырь буфера. Мне не пришлось ничего делать – робот-зонд автоматически извлёк информацию из жука-шпиона и уничтожил его. Я не хотел использовать корабль Представителя для шпионажа повторно – это было бы не безопасно.

Представитель перешёл в буфер и благополучно вышел в нашу вселенную. Мне тоже надо было поторапливаться. Я проверил нет ли ответа от неизвестного обитателя Подпространства – его сигнал пропал вместе с появлением Представителя – и направился обратно для того, чтобы уже официально встретиться с Представителем. Мне была назначена эта встреча сразу после его прибытия, и перед этим я хотел ознакомиться с информацией, собранной моим шпионом.

По прибытии я получил приглашение от Нади на совместный ужин с Представителем. Оставалось еще несколько часов, и я решил приступить к изучению шпионских данных. Цель моего жучка была подключиться к какой-либо информационной сети на стороне пришельцев и найти всю возможную информацию по пропавшему лайнеру и вообще по текущим операциям с применением Ушедших. Судя по общему виду данных – удалось своровать достаточно большой объем информации. Компьютер уже занимался их расшифровкой, и я решил немного расслабиться. Я плеснул себе немного виски из остатков моего недельного путешествия, и уселся перед экранами информатора.

Судя по собранным данным, наши гости проводили у себя на родине весьма агрессивную внешнюю политику – боевые действия велись практически по всей периферии их присутствия. Также было несколько внутренних конфликтов. При этом во всех случаях Ушедшие являлись основной ударной силой. С такими масштабами пропажа какого-то одного военного корабля могла бы быть вообще не замеченной или не принятой во внимание. И я был весьма удивлён, обнаружив достаточно объёмный раздел данных, посвящённый моей находке. Мой спрятавшийся лайнер с Ушедшими оказался весьма активным участником боёв, давно кочующим от одного конфликта к другому. На его счету было свыше пяти сотен сражений и ещё больше мелких операций. По моим грубым прикидкам, лайнер и его экипаж были ненамного старше меня. При этом средний возраст всего флота пришельцев не превышал пятидесяти земных лет.

Перед тем как застрять в буфере на выходе в нашу вселенную, корабль вернулся из весьма продолжительной миссии в районе конфликта с Тунами. По земным меркам она длилась около пяти лет и никакой информации о её содержании мой шпион не обнаружил. Также не было ничего и про цели экспедиции, почти приведшей его в наш мир.

– Странный стремный корабль! – Выругался я и отхлебнул виски.

Я решил на время отвлечься от Ушедших. У меня ещё было в запасе часа полтора, и я перешёл к Тунам.

Начинались конфликты с новой неизвестной расой на одной из окраин империи Пришельцев весьма прозаично – пропадали корабли, пересекающие определённую зону пространства. Направленные туда военные группы также исчезли. После третьей военной экспедиции, которая не вернулась вовремя, было решено отправить туда ударный лайнер средней мощности с Ушедшими. Те обнаружили через пару недель экспедиции, порядочно углубившись в целевую зону, неизвестного противника, вступили в бой, попытались захватить контроль над его судами. Этого не получилось. Как, впрочем, и у противника не получилось нанести какой-либо вред Ушедшим. И стороны разбежались. Ушедшие вернулись обратно в сектор приписки.

Так повторялось ещё пару раз, последний конфликт длился полтора года без передышки, но результат тот же. Без потерь, без взаимных коммуникаций, они массированно и безрезультатно атаковали друг друга. Потом Ушедшие вернулись домой. Потом застряли на полпути в своей новой экспедиции, где я их и нашёл себе на радость.

Я поставил стакан на стол и пошёл ещё раз в душ. Через пол часа я должен был быть у Нади.

Представитель ждал меня в комнате для совещаний. Он был один. Мы поздоровались, обменялись любезностями, сели по разные стороны стола. Пришелец извинился за Надю, сообщив, что у неё неотложные дела и она не сможет к нам присоединиться.

Начал он из далека. Рассказал, как у него много дел по ту сторону Подпространства, как он старался все их закончить чтобы вернуться к нам. Но все равно в последний момент пришлось задержаться – внеплановая встреча с его непосредственным руководителем затянулась. Затем он спросил у меня о последних новостях, связанных со вторжение. Я ответил, что, хотя и не отлучался никуда за все это время, вряд ли могу рассказать что-то новое. Положение захваченных кораблей практически не менялось с самых первых дней конфликта. Попытки выйти на связь с кораблём захватчиков, а также с нашими судами не увенчались успехом. Он сочувственно кивнул.

– Полагаю, Надя рассказала вам о Тунах?

Вопрос был весьма неожиданным, но я решил не лукавить и кивнул головой.

– Не совсем… корректно с её стороны, – пауза перед словом "корректно" выдала его неподготовленность к этому разговору, что показалось мне странным. – Но ничего не поделаешь. Осмелюсь попросить Вас не разглашать пока эту информацию хотя бы пару недель. Со своей стороны, я обязуюсь поделиться с Вами всей имеющейся у меня информацией. Также вместе с Вами мы попробуем разобраться со всеми возможными последствиями этой ситуации, если, конечно, подтвердится, что мы действительно имеем дело с Тунами. Но это станет ясно уже в течении нескольких часов, если вы согласитесь помочь мне. Дело в том, что у нас есть определённое устройство, способное сканировать объекты, вышедшие из подпространства. Принцип его работы я сейчас не стану Вам объяснять, скажу только, что это зонд, который мы отправляем в Подпространство. Он отслеживает путь интересующего нас объекта, следует по нему в точку отправления, а затем возвращается обратно с полной информацией откуда прибыл сей объект. Основное требование – зонд запускается из места нахождения объекта, сканируя его след от точки выхода. А с этим в вашей вселенной у нас есть проблемы. Нам запрещено вести какие-либо работы, а уж тем более запускать какие-либо зонды.

– Пока не представляю, как я могу помочь в этой ситуации. Да и идея для меня выглядит пока сомнительно. Давайте начнём с начала – что вы можете рассказать мне про Тунов?

Представитель рассказал мне в общих чертах тоже, что я узнал несколькими часами ранее от моего шпиона. За исключением, конечно же, истории о корабле с Ушедшими. Про самих Ушедших он тоже не стал распространяться, сказав лишь, что в операциях с Тунами в основном участвовали разведывательные подразделения и один ударный корабль.

На мой вопрос о причинах вторжения Тунов в нашу вселенную Представитель с сожалением заметил, что это пока загадка и для них.

– У нас очень небольшой опыт, если так можно выразиться, отношений с Тунами. Мы не знаем даже точного местоположения их планет, их численность, даже того, как они выглядят. Это загадки, которые теперь нам придется разгадывать вместе.

Я промолчал. Вся эта затея, требующая моего непосредственного участия, казалась мне весьма сомнительной. Кроме того, я не доверял Представителю. Вообще, в моей ситуации я никому не доверял.

Я никак не мог понять, что от меня требуется в данном вопросе. По возможности приблизиться к кораблю Тунов и запустить зонд? При этом сделать это по возможности не привлекая внимание? Глупости. И что мне будет с того? Ну, допустим, в результате я получу ту же информацию, что и зонд. Зачем мне она, если со своей способностью спокойно путешествовать по подпространству я, скорее всего, и сам могу все узнать?

– Что вы хотите от меня?

Представитель промолчал. Он неловко наклонил голову, отошёл от стола и направился в сторону выхода, будто собираясь оставить меня. У самой переборки он остановился и посмотрел на меня.

– Я хотел бы показать Вам кое-что. Но для этого мы должны пройти на мостик.

Я направился за ним.

На экранах мостика, служивших обычно для обзора окружающего корабль пространства, были не известные мне изображения – какая-то другая вселенная с совсем другими цветами космоса, захламленная непонятными кусками то ли кораблей, то ли камней, то ли сгустков чего-то вязкого.

– Это реконструкция одного из мест в пространстве Тунов, сделанная по данным одного из наших разведывательных кораблей, участвовавшего в тех экспедициях. Место боя, но не с нашими силами. Наши корабли случайно наткнулись на это место – совершив переброску наших кораблей, мы немного ошиблись с координатами на пару световых лет. Данные показывали, что основные силы Тунов двигались в противоположенном нашей локации направлении, и чтобы их атаковать неожиданно с тыла, нашим ударным силам надо было выдвигаться в погоню. Подпространством пользоваться было бессмысленно – нас бы тут же заметили. Поэтому зонды лишь частично исследовали это место чужой битвы и покинули локацию. Но оказалось, что даже в этой поверхностной панораме событий очень много полезного.

Представитель вывел модель на голограмму в центре мостика.

– Вы видите эти сгустки? – Он показал на комья материи, больше похожие на куски какой-то черной смазки. – Это то, что в вашем мире называется органикой. Все остальное, что мы видим здесь, – Представитель показал на обломки астероидов, явно свежие, еще не испещренные кратерами от метеоритов, – остатки планетоида, существовавшего в той системе не далее, как лет пять до времени прибытия экспедиции. Его остатки еще не успели существенно распределиться по орбите местной звезды. И в них нет ничего необычного, кроме возможной причины их образования при разрушении достаточно большого небесного тела. Материал же этих сгустков – Представитель указал на комья той самой смазки – заставил нас серьезно испугаться. Как я уже сказал, это вещество, которое лежит в основе любого живого организма в нашем мире. Как углерод в мире вашем. Единственное, что нам пришло на ум, когда мы пытались понять причины образования сгустков – чье-то внешнее воздействие. Как будто Туны, а больше было некому, высосали органику из планетоида при его разрушении, отфильтровали что-то им нужное, и, оставив отходы, покинули систему.

– Что-то вроде добычи природных ископаемых?

– Не совсем… Вряд-ли их целью было само вещество. Скорее они добывали энергию, если можно так выразиться. В нашем мире, если Вы помните, физические тела не столь важны. Мы можем менять наши тела, личность же сохраняет свою целостность практически вечно. Но для ее существования необходима особая субстанция, содержащаяся как раз в этом природном материале. Ее и отфильтровали Туны.

– Я не совсем понимаю, что это может значить…

– На самом деле нам это тоже пока не известно. Мы сами не обладаем подобными технологиями. Да и, если честно, наша раса никогда не задумывалась о том, что такое возможно. Ну это все равно, что откачать время из вашего пространства, понимаете?

Я кивнул, хотя не понимал.

– С одной стороны это может ничего не значить, если уничтоженный планетоид был необитаем, и Туны лишь выкачали энергию, скажем так, потенциальную, не использовавшуюся живыми организмами. Но если это не так? Если это было уничтожение целого живого мира? Что если это была обитаемая планета? Мы, к сожалению, этого пока не знаем. Этот район не был нами изучен. И это нас пугает.

– И вы хотите запустить зонд, чтобы изучить это оружие?

– Да.

– И не переживаете, что этим вызовите атаку врага на этот – я развел руки в стороны, как бы показывая окружающее меня пространство – регион этой, а не вашей вселенной?

– Если бы они хотели и могли это сделать – мы думаем, они бы уже это сделали.

– Или вот уже несколько месяцев у нас под боком изучают как это сделать с нами.

Мы замолчали.

– Именно поэтому нам необходимо как можно быстрее приступить к работе. – Продолжил Представитель – Если наши самые плохие подозрения оправдаются, то Туны имеют возможность полностью уничтожить нашу цивилизацию. И, скорее всего, сейчас пробуют свои силы на вашей вселенной. И мы не знаем, как им противостоять, наши предыдущие попытки сражаться с ними еще не заканчивались каким-либо серьезным успехом. Наш зонд уже готов к перегрузке с моего катера на Ваше судно. Мы постараемся сделать это как можно незаметнее. Также инструкции по работе с ним мы передадим на Ваш бортовой компьютер. Ваша задача будет проста – подобраться как-можно ближе к локации крейсера Тунов и активировать зонд. Он совершит скачок, не покидая трюма. Затем надо будет оставаться на месте до возвращения зонда также обратно во внутрь Вашего корабля. Это займет несколько десятков минут.

Я взял молчаливую паузу.

– Хорошо, я согласен. Но есть одно условие – я проверну этот фокус на другом своем корабле, повместительнее.

Глава 12

До начала операции оставалось еще несколько часов, и я решил отдохнуть. Я расположился у себя на яхте и дремал.

Мой план был прост – я взял у Эдди один из его транспортных кораблей, который простаивал у него без дела, и Представитель перегрузил на него свой зонд. Сделал он это и вправду незаметно – отправил грузовой необитаемый шаттл к себе домой, предварительно согласовав данный рейс с ВКФ, и во время скачка зонд появился у меня в трюме грузовика. Я даже не стал спрашивать, как он это сделал. Я совсем не планировал быть на грузовике во время всего этого мероприятия. Все должно было пройти в автоматическом режиме. Я же собрался проследовать за зондом сквозь Подпространство и сам побывать в гостях у Тунов. Как бы не опасно это звучало. Сделать это можно было только на моей яхте, поэтому пришлось быстро придумывать для Представителя финт со вторым кораблем.

Мы договорились хранить режим тишины на время эксперимента, и я должен был связаться с Представителем лишь после возвращения зонда в трюм транспортника. В итоге на все приключение у меня было минут тридцать-сорок.

В назначенное время транспортник был на позиции. Подобраться на достаточное расстояние было просто – зонд обнаружил след крейсера Тунов задолго до охраняемого периметра. Не понятно, зачем Представителю нужен был я, если все получалось так просто. Моя яхта была на дальней позиции, далеко за пределами планетарной системы – я в любой момент мог спокойно совершить скачок, оставшись незамеченным. За мной никто и не следил – посольский крейсер был за пределами любой досягаемости, а свой периметр я постоянно контролировал на предмет слежки.

Интересно чем так занята Надя, что ни разу не вышла со мной на связь, учитывая важность всей операции?

Сканеры моего бортового компьютера следили за Подпространством, и как только зонд пропал из трюма, я направился вслед за ним. Спустя мгновение мы уже были на месте. Я вывел свой беспилотник из Подпространства, настроил канал связи и направил его вслед за шпионом пришельцев.

Сигнал с моего разведчика поступал стабильно. Зонд Представителя также находился в пределах моей видимости. Я огляделся. Как и следовало ожидать, точка входа вражеского крейсера была пустынна – было бы глупо отправлять разведчик из оживленного центра своей части вселенной, давая возможность обратным ходом противнику напасть на тебя. Но сканеры показывали наличие небольшого скопления искусственных целей в некоторой отделенности. Я запустил сканирование этой зоны, а сам вернулся к зонду наших подопечных. Похоже, он делал тоже самое. Прошло около пяти минут, и зонд стал готовиться к возвращению. Пара секунд, и он ушел в Подпространство. Я тоже засобирался. Мой разведчик закончил сканирование, я вернул его обратно на яхту и на последок решил осмотреть Подпространство в этой его части, непосредственно прилегающей к территории Тунов. Не было ничего особенного, и я уже запустил программу возвращения к транспортнику Эдди, как бортовой компьютер сообщил об аномальной активности невдалеке от места скопления сил Тунов. Кто-то вошёл в Подпространство и стал наблюдать за мной.

Но через долю секунды я уже был в пяти минутах лёта до транспортника – яхта выполнила алгоритм возвращения. Я запросил компьютер была ли сделана запись последнего события и получил утвердительный ответ. Разберемся с этим позже.

Я подключился к транспортнику – зонд был на борту, сам транспортник уже следовал в точку встречи.

Через пол часа я был у Представителя. Мы ждали расшифровки данных с зонда, я пил кофе.

– Почему Вы не хотите проинформировать Правление по поводу Тунов? И почему думаете, что этого не сделаю я?

– Мы сделаем это в самое ближайшее время, как только поймем на сколько они опасны для этой вселенной. – Представитель говорил монотонно, как будто о чем-то размышляя – Не хочется сеять панику. Я сам получил информацию о способности Тунов работать с живой энергией перед самым отбытием сюда. Признаюсь, привлечь Вас к этой операции – моя импровизация. Я подумал, что это будет самый простой и быстрый способ запустить зонд. И времени получать санкции на это у меня не было. Так что Ваше молчание – часть того риска, который я взял на себя. Но мы обязательно проинформируем Правление, как только проверим полученные зондом данные.

– Не мы, а Вы. Если хотите еще раз воспользоваться моими услугами – Правлению лучше не знать о моем участии.

– Да, простите, конечно.

Мы замолчали. Тишину нарушил лишь сигнал окончания расшифровки, и на нескольких экранах появились данные с зонда.

– Не так много, как хотелось бы. – Проворчал Представитель. – Крейсер стартовал к Вам из необитаемой зоны. Лишь небольшая база недалеко от места входа в подпространство. Загадок больше чем ответов.

– В чем же новые загадки? – я не совсем понимал замешательство Представителя. – Вы ожидали, что попадете в центр пространства Тунов? Это было бы глупо.

– Нет конечно. Но хотелось бы попасть в окрестности их более серьезного скопления. А самая интересная загадка – как они вышли на вас? Как им пришло в голову перейти на другую сторону Подпространства? И зачем надо было делать это именно в окрестностях той системы, в которой мы сейчас находимся?

Я удивился, как мне самому не пришли в голову эти вопросы. Тем временем Представитель продолжал.

– Что ж, не вижу причин более замалчивать историю Тунов перед Правлением. Сейчас же запрошу у них аудиенции.

– А я, с Вашего позволения, отдохну немного у себя на яхте. Дайте знать, если будут новости. И передайте от меня привет Наде.

– Кому? Ах, да, конечно.

Добравшись до яхты, я сразу же попросил компьютер вывести на мониторы всю информацию о последних мгновениях моей вылазки к Тунам.

Но тут управление моим кораблем было перехвачено не известно кем. Я ничего не мог сделать, яхта не поддавалась управлению, лишь медленно дрейфовала в сторону вражеского крейсера. Видимо, зона влияния крейсера Тунов стала расти. Все мои команды сменить курс бортовой компьютер выполнить не мог. Я начал потихоньку впадать в панику.

Когда до крейсера оставалось совсем немного, и яхта уже вошла в зону локации других захваченных ранее кораблей, запустилась процедура скачка, и мой корабль перешёл в Подпространство.

Неожиданно процедура скачка прервалась, и яхта застыла, так его и не закончив. Я сидел в кресле рубки перед мониторами и вслушивался. Ничего постороннего, все приборы перешли в режим ожидания, корабль дрейфовал. Я проверил навигацию – при скачке яхта была направлена в точку выхода в пространство Тунов, где я побывал не так давно. Меня пытались похитить. Но скачок был отменен по неизвестной причине, и я находился где-то посреди Подпространства. Все бортовые системы были в норме и функционировали.

Ничего не понимая, я просканировал окружающее меня Подпространство – ничего необычного. Если так вообще можно выразиться про Подпространство. Я опустился в кресло решив успокоиться и все обдумать. Торопиться мне было некуда, неизвестность и опасности ждали меня в любой точке, куда бы я ни решил сейчас отправиться. Тут же можно было получить хоть какие-то ответы.

Я попросил корабль запустить поиск любых сигналов по всем доступным каналам связи. Потекли долгие минуты ожидания неизвестного.

– Ты пришёл. Хорошо. Здравствуй.

Я на мгновение замер – так необычно было услышать чьи-то слова в окружающей тишине. Но тут же опомнился и скомандовал компьютеру записать сообщение и отследить источник.

– Кто говорит? – Произнес я достаточно громко.

– Не бойся, слушай. Я покажу тебе того, кто тебя украл. Запоминай все что увидишь и услышишь. Я буду с тобой.

Бортовые системы вышли из режима ожидания. Вновь запустилась процедура скачка и через мгновение я был уже в системе Тунов. Меня ждали.

Два корабля средних размеров подошли к моей яхте. Бортовые устройства снова перешли в режим ожидания, меня взяли под контроль и приступили к буксировке.

– Не переживай, – голос действительно остался у меня на корабле, – только смотри по сторонам и запоминай.

Я приближался к станции Тунов. Это был корабль, похожий на полусферу, но ощетинившийся какими-то башенками, антеннами, стыковочными шлюзами. Мы подошли почти к самой вершине купола и меня пристыковали. Меня охватили ужас и паника – вот-вот на борт должны ворваться неизвестные мне и скорее всего враждебные существа, и я даже не мог понять, как мне удалось пройти на эту сторону Подпространства – все казалось невозможным, но очень реальным и пугающим. Я сидел в своем кресле не в состоянии пошевелиться.

Время шло, но ничего не происходило. Я решил проверить системы моей яхты, но снова услышал голос.

– Гетхард! Послушай. Я покажу тебе что будет. Смотри и запоминай.

Через переборки и несколько помещений моего корабля я услышал, как открывается стыковочных шлюз. Я встал со своего кресла и направился к нему.

Теперь я был спокоен, шёл мягкой походкой, подчиняясь законам искусственного притяжения. Пройдя весь путь до шлюза, я остановился и вгляделся в его открытые ворота. Помещение внутри станции Тунов было слабо освещено сероватым светом. Я прошел в проем. Кто-то тут же одел мне браслет на правое запястье и потянул меня вдоль коридора. Я не сопротивлялся, тянули слегка, ненавязчиво, не причиняя боли. Через несколько шагов свет стал чуть ярче, и я заметил, что меня ведет поводок, встроенный в стену станции. У ближайшего перехода в другой коридор меня окольцевал второй браслет за левую руку, после чего поводок правого браслета скрылся в стене и дальше я пошел за левым поводком. Так, меняя поводки, я достаточно долго шел по станции и вряд ли бы уже смог самостоятельно найти дорогу к своей яхте.

Наконец я попал в помещение, в котором находилось три существа. В полумраке было сложно их разглядеть, но они были существенно выше меня. Их тонкие конечности шевелились над какими-то устройствами, в разные стороны расходились отростки разной длины, неподвижные в отличии от конечностей.

Один из них повернулся в мою сторону и, издав какой-то непонятный рык с визжащим призвуком, указал на противоположенную стену. К моим браслетам подключились оба поводка и притянули меня к указанной стороне рубки. Экраны перед тремя существами осветились, и я узнал то, что было на них изображено.

Это были УльтраКосм, Союз трех планет и окрестности солнечной системы. Отдельными изображениями показывали основные обитаемые объекты систем – саму станцию УльтраКосма с окружающими ее отелями, Цитадель, ИГЛУ. На следующем экране были Океания, Фудзи, Тёмная планета и Колониальная станция. На экран с Солнечной системой я даже побоялся взглянуть.

Тот, что заметил меня, поднял одну из своих конечностей, снова издав какой-то сигнал. Два существа в ответ тоже что-то проскрипели и все три экрана озарились ярко-голубым светом и вмиг погасли. Я ослеп на секунды, а когда ко мне вернулось зрение, я потерял дар речи и молча смотрел сразу на три экрана. Все три системы были разрушены, звезд не было, лишь голубоватые точки на месте когда-то существовавших светил. Затем на передний план на всех экранах вышли корабли Тунов, точные копии того что был у нас в Системе трёх планет. И очень медленно по экранам все синие точки стали приближаться к этим кораблям. Начался сбор материала.

Я ничего не понимал. Это не могло быть так просто – взять и разрушить три звездные системы одновременно, за считанные секунды, просто по команде какого-то непонятного существа, отданной двум своим сородичам. Я отказывался верить.

Тем временем Тун, который уже поворачивался ко мне, сдвинулся со своего места и направился в мою сторону. Справа от меня в переборке корабля появилась какая-то панель. Тун подключился к ней несколькими своими отростками и замер.

Я стоял и смотрел на него. Покрытие из неизвестного мне материала, видимо, служило ему одеждой. Оно, как плотный балахон, покрывало его корпус, и скрывалось за многочисленными отростками. Сложно было выделить голову, руки или ноги. Последними, наверное, он не обладал, а первая была, видимо, спрятана за более топод предлогом исследовательской нкими щупальцами в верхней части тела.

Через несколько секунд мой Тун отключился от панели и направился к выходу. Мои браслеты отсоединились от стены, но тот-же момент оба были подхвачены парой его отростков. Меня потащило за ним.

Пройдя по узкому коридору, мы оказались в ярко освещенном помещении. По периметру в стенах были прозрачные люки, похожие на аквариумы с мутной жидкостью. По центру находился большой терминал и что-то похожее на стол с какими-то встроенными в его основание приборами. Стол был соединен с терминалом с помощью пучка кабелей, очень похожих на отростки Тунов.

Браслеты на моих руках отцепились от моего спутника, но из стен к ним сразу же устремились поводки, и через секунду я уже аккуратно стоял в углу этой лаборатории.

Тун вышел на центр поближе к столу, и в этот раз уже, кажется, все его отростки пришли в движение, и он полностью подключился к терминалу. Он повернулся ко мне.

Прозвучал короткий шипящий звук, и один из люков открылся. Я перевел взгляд в его сторону. Жидкости уже не было, видимо, я не заметил, как один из аквариумов осушили.

Медленно и беззвучно из люка выплыло что-то вроде бесформенной длинной капсулы, похожей на отполированный янтарь. Капсула мягко опустилась на стол, из-под него показались несколько кабелей и подключились к ней с разных сторон.

Капсула засветилась изнутри и постепенно стала абсолютно прозрачной.

Внутри был я. Было абсолютно мое тело. Лицо, руки, все было абсолютно моим. Я посмотрел на Туна.

Он медленно повернулся к панели, от капсулы отключились все кабели и снова скрылись под столом. Она снова помутнение, затем поднялась в воздух и заняла свою нишу. Её люк закрылся, послышалось уже знакомое шипение, и аквариум снова наполнился непонятной жидкостью.

Как только все стихло, зашипело уже у меня над правым ухом. Я повернулся и увидел открытый люк прямо у моей головы. Из него также медленно вылетела еще одна янтарная капсула и направилась к столу.

Эта оказалась пустой. Как только я это понял, что-то подняло меня и сковало мое тело. Я принял горизонтальное положение, не в силах пошевелиться. Браслеты куда-то исчезли с моих рук, и я медленно проследовал к капсуле.

Меня охватили отчаяние и страх, но я не мог издать ни звука. Зависнув над капсулой на секунду, я стал погружаться во внутрь, как-будто в кисель. Со мной, видимо, было покончено – я был парализован, не понимал могу ли хотя бы дышать, я стал прощаться с жизнью. Было лишь обидно за то, что даже глаза закрыть не получалось.

Я отключился, и сразу же, как во сне, со мной заговорил Тун.

Это был нескончаемый поток вопросов – как я посмел вернуться, зачем я вернулся, где я был все это время, помню ли я вообще что-нибудь о себе, где прототип? И снова по кругу. Я ничего не мог понять.

Потом появился еще один голос, тот, что сопровождал меня из подпространства и оставался у меня на яхте.

– Запоминай, Герхард, все что видел и слышал. Это все о тебе.

Я очнулся на своей яхте. Её позиция была той же, как при входе в пространство Тунов. Два корабля средних размеров подошли к моей яхте.

– Тебе пора обратно, Гетхард.

Система моего корабля запустила программу скачка, и через мгновение я оказался снова в системе Трёх планет. Всё было по-прежнему – на радаре были все тела звездной системы Темной планеты, станции ИГЛЫ и ВКФ, Колониальная станция на периферии системы. И крейсер Тунов.

– Теперь пора все изменить, Гетхард.

Меня передернуло, я как будто вышел из оцепенения.

– Да, конечно. Но… Кто ты?

– Устроитель.

Глава 13

Мы проговорили с Устроителем около трёх часов. Все, что я пережил в пространстве Тунов, было, по сути, сном. Устроитель подключил меня к системе связи Тунов и усыпил.

Уничтожение звездных систем Тунами – один из вариантов развития текущих событий. Но наиболее вероятный, с самой высокой степенью реализации. На тот момент, когда я был у Тунов, они понимали, что их технологии добычи энергии могут быть в сотни раз эффективнее в нашей вселенной. И переживаемое нами вторжение являлось началом первого реального эксперимента. Их крейсер готовил позиции для входа ударного корпуса в наш мир – собирал ресурсы и информацию для наиболее эффективного и быстрого удара. А также для быстрой зачистки сектора и отхода обратно через подпространство в случае неудачи.

Для Тунов выкачивание энергии из окружающих их тел было единственным смыслом существования. Это был их способ выживания. А те масштабы, с которыми они занимаются этим сейчас – результат долгой эволюции. Со слов Устроителя, они были задуманы как сила, создающая новые формы, используя уже существующие вокруг них ресурсы. Туны должны были стать архитекторами вселенной, направлять эволюцию в самые продуктивные русла, служить арбитрами эволюционных и исторических процессов. Но за долгие века своего существования они так и не смогли осуществить замысел, научившись идеально выполнять лишь первую часть своего предназначения – разрушение.

Туны уже давно знали о Подпространстве, научились его использовать для быстрых перемещений – к слову сказать, это было лишь самым простым его свойством – но не нашли никакого способа получать из него то что им нужно, и забросили его изучение. Лишь относительно недавно, около трёх тысячелетий тому назад по нашим меркам, Туны обнаружили возможность существования другой вселенной по ту сторону от Подпространства. Это случилось, когда в подпространстве произошёл огромный всплеск энергии, который сложно было не заметить. Он длился около трех десятков лет, опять же, по нашим меркам, и также неожиданно прекратился. И с тех пор Туны стали искать способы пройти сквозь Подпространство, так как нигде больше не смогли найти такого мощного источника, который мог бы стать причиной того всплеска энергии.

Тут Устроитель сократил рассказ, лишь заметив, что в результате нескольких столетий поисков Туны изобрели некое существо, сосуд, способный пронести в себе сознание сквозь Подпространство. Скорее всего, облик этого сосуда подсмотрели машины Тунов, иногда проходившие сквозь Подпространство в нашу вселенную. А матрицу сознания для этого сосуда они нашли среди тысяч форм жизни, обитающих в их вселенной. В результате получился некий прототип существа, в теории способного пройти сквозь Подпространство.

Но это существо в один прекрасный момент пропало – то ли сбежало, то ли украли, я тогда не понял.

Этим существом был я, Герхард.

Устроитель рассказал, что через несколько лет после моей пропажи я попал к Пришельцам. Те, не понимая, что я за существо, тем не менее принялись меня изучать. Но ничего не успели – я снова пропал. И пропал бесследно. Из той вселенной чудесным образом переместившись в эту.

Я сидел полностью ошеломленным. Такого о себе я припомнить не мог. Верить Устроителю было сложно, но и для недоверия не было повода.

– Постой, что за прототип, с которым я пропал? Туны про него спрашивали тоже.

– Пока тебе еще рано об этом знать. Будет время – поймёшь сам.

Устроитель продолжил свой рассказ. Пришельцы никогда не знали о Тунах. Лишь недавно наткнувшись на них, они, тем не менее, не знали, что это за раса. Тунам, напротив, были известны почти все формы жизни той вселенной. Они были весьма древними существами, опытными, и, как следствие, не очень охотливыми до общения с низшими, по их мнению, формами. Поэтому диалога между ними так и не получилось. Туны лишь охраняли свои границы.

После моего исчезновения мои создатели не впали в отчаяние и не оставили своих планов – у них были почти готовы еще десятки таких как я. И они продолжали подготовку к вторжению.

Пришельцы же не догадывались о существовании нашей вселенной до самого нашего вторжения в их повседневную жизнь, кульминацией которого стал СуперГруз I. Тут они нам ничего не наврали, их историю знакомства с нами я уже описывал.

После того как я попал им в руки, они тоже получили технологии прохождения через подпространство. Просто до самого конца не понимали этого.

Под конец нашего с Устроитель общения мне стала понятна роль Тунов в происходящем вокруг меня, но вопросы про меня самого и про самого Устроителя только множились. На мое замечание об этом мой гость ответил, что часть вопросов про Гетхарда он попробует прояснить прямо сейчас, а вот на остальные нужно время, которого в данный момент мало.

Что касалось моего скитания от Тунов к Пришельцам и затем в эту вселенную – моя версия моего происхождения была совершенно неверной. Более того, я даже сам не мог понять откуда она взялась. Устроитель сказал, что, скорее всего, я сам это себе придумал в те далекие годы, сразу после того как прошел сквозь Подпространство. Наверное, случился какой-то сбой. На самом деле у Тунов меня действительно похитили, причем случайно. Получался какой-то шпионский роман с ошибочным похищением не той технологии расой, вяло пытающейся бороться с Тунами в их локальных конфликтах. На тот момент я еще проходил стадию формирования, по сути представляя янтарную капсулу вроде той, что я видел во сне на базе Тунов. Меня перепродавали, перевыкрадывали, теряли, и какими-то такими путями я попал к Пришельцам. Там я и был выведен из капсулы, очнулся и начал жить. Видимо, я был беспокойным клиентом, и через какое-то весьма короткое время сбежал от них на украденном корабле. Как только я проник в Подпространство, устроитель перехватил меня и выбросил в окрестности Солнечной системы. От греха подальше из той вселенной.

Ну а дальнейшую свою историю я уже знал.

– Ну хорошо. Но был же еще прототип. Что с ним и кто или что это?

– Прототип скитался вместе с тобой все то время и остался у Пришельцев после твоего побега. Но нам надо обсудить еще близкое вторжение Тунов, и времени у тебя не так много.

И мы продолжили. Со слов Устроителя, Туны действительно готовят вторжение в Систему трех планет. Более того, планируется одновременное вторжение еще в две системы – УльтраКосм и Солнечную. Там нет крейсеров Тунов лишь потому, что им достаточно разведки и подготовки лишь в одной локации. Остальные две атаки будут использовать информацию, полученную здесь, у Темной планеты.

Если события будут развиваться таким путём – а Устроитель снова заметил, что вероятность этого вплотную приближается к степени единственно возможного – то уже через пару недель эксперимент Тунов закончится.

Устроитель, тем не менее, попросил довериться ему. С его слов получалось, что Тунов можно остановить, и это он намеревался сделать с моей помощью. Но на тот момент он не мог мне раскрыть всего задуманного, а лишь дал мне пару заданий. Пообещав, однако, скоро выйти со мной на связь. Затем он попрощался и оставил меня одного.

Мысли роились у меня в голове как безумные пчёлы, и к тому же я смертельно устал. Я решил вздремнуть пару часов и затем уже разбираться в случившемся.

За ближайшие несколько дней мне нужно было рассказать об угрозе Представителю и заручиться его поддержкой в борьбе с Тунами, а также навестить мой спрятанный лайнер Ушедших. Первая задача выглядела хотя и выполнимой теоретически, но я не мог придумать как сделать так чтобы пришелец мне поверил, да еще бы и согласился помочь в будущей борьбе с нашим общим противником. При том, что напрямую пришельцам Туны не угрожают, их оружие так катастрофически эффективно лишь в нашей вселенной. Но только пришельцы могут сражаться с Тунами на их территории. С представителями людей говорить было бесполезно – земляне были абсолютно бессильны против Тунов при прямом их вторжении в эту вселенную.

По поводу Ушедших у Устроителя был какой-то лишь ему известный план. Он попросил меня лишь побывать на их лайнере в ближайшие пару дней и там он выйдет со мной на связь.

Единственной, кто мог бы помочь мне убедить Представителя, была Надя. Пришлось сначала разыскать ее.

Я попробовал с ней связаться, но был включён автоответчик. Тогда я набрал Представителя и договорился о встрече. Казалось, он был рад меня увидеть и сразу же согласился встретиться.

Через пол часа я был у него на крейсере.

Пришлось признаться, что я отправлял свой зонд вместе с их разведчиком в пространство Тунов, а также придумать историю про моё похищение на крейсер Тунов. Правда в этой истории я побывал на их местном крейсере вторжения, а не на их домашней базе. Я рассказал также, что в результате этих двух вылазок я получил информацию, рассказывающую о планах Тунов испытать их оружие в нашей вселенной. В доказательство я привел записи, подготовленные для меня специально Устроителем.

Представитель долго молчал. Затем поднялся, подошел к нише в переборке каюты официальных делегаций и достал бутылку с янтарным напитком.

– Как видите, я тоже подружился с вашим Эдди-отельером. Теперь и сам могу Вас угостить этим приятным напитком.

Я отхлебнул из стакана. Признаться, я удивился что Представитель общается еще с кем-то кроме меня в этой вселенной. Хотя его роль, естественно, включала в себя некую разведку и знакомство с представителями различных слоёв местного общества.

– Все, что Вы мне сейчас рассказали и показали, не терпит недоверия с моей стороны. Хотя я и не рад тому, что Вы решили следить за нашим разведывательным зондом. Но, надеюсь, в этом было больше любопытства, нежели недоверия.

Я сделал извиняющуюся улыбку и кивнул в знак согласия.

– Тем не менее, теперь становятся понятными основные мотивы существования расы Тунов. Безусловно, они весьма опасны для нас. А о вашей расе, с учетом обнаружившихся данных, и вообще стоит только скорбеть.

Представитель умолк на несколько секунд, затем посмотрел на свой стакан и продолжил.

– Но, позвольте, чем мы можем помочь друг другу?

– Пока я, признаться, и сам не могу ответить на этот вопрос. Рассказывать об этой угрозе моим собратьям было бы не гуманно, по меньшей мере. Вы сами заметили, что нам нечем ответить на эту угрозу. Но заручиться хотя бы Вашей личной поддержкой – для меня уже облегчение. Может быть, мы сможем придумать что-то на двоих.

– Что ж, понимаю. Хорошо, свою личную поддержку я Вам могу гарантировать, но обязан обо всем доложить у себя на родине. Думаю, Вы это понимаете. Может быть, у нас что-то получиться придумать, хотя бы для отсрочки нападения Тунов. Мы знаем с Вами теперь где находится одна из баз Тунов. Возможно, мои командиры захотят организовать свое небольшое вторжение. В общем, постараюсь привезти Вам какие-нибудь новости в ближайшее время. А сейчас мне надо как можно быстрее получить разрешение у местных военных на возвращение домой. Буду признателен, если поможете мне с этим.

– Замолвлю за Вас словечко в Правлении. Но скажите мне еще вот что – никак не могу связаться с Надей, где она может быть?

– О, не беспокойтесь. У нее сейчас проходят важные испытания на нашей научной станции. Она очень занята, но уже через пару дней она будет в Вашем распоряжении.

Представитель улыбнулся и допил свой виски.

– А сейчас прошу меня извинить, пора отправляться домой. Надеюсь на ваше содействие в скорейшие моем отбытия.

Я допил свой стакан, и мы распрощались.

Это оказалось чуть проще чем я надеялся. Конечно, сказать не значит сделать, и посмотрим поможет ли мне Представитель, когда дело дойдет до дела. Но первое задание Устроителя я, вроде бы, выполнил. Пора появиться перед Правлением, узнать последние настроения и затем спокойно отправляться к Ушедшим.

В Правлении никаких особых новостей не было, и я договорился на вечер поужинать с Эдди. Тот был рад встретиться. Я отправился на яхту привести себя в порядок и еще раз попробовать связаться с Надей.

Приняв душ, я одел вечерний костюм, вышел на мостик и набрал Надю. После нескольких секунд ожидания я неожиданно увидел на экране ее лицо. У меня перехватило дыхание от волнения.

– Здравствуйте, Гетхард!

Она улыбалась, хотя и выглядела немного уставшей.

– Здравствуйте, Надя! Не ожидал Вас услышать.

– Тогда зачем же звонили? – Еще искреннее улыбнулась она.

– Да, Вы правы… – уже в ответ улыбнулся я, – Вас давно не было видно, а произошло весьма много событий. Я хотел бы встретиться…

– Давайте поужинаем сегодня, через пару часов? – Перебила меня Надя.

– Я уже договорился с Эдди у него в ресторане. Но будет прекрасно, если Вы присоединитесь.

– Договорились, Гетхард. Буду рада Вас увидеть.

Связь отключилась. Я, довольный, как слон, я решил скоротать время покопавшись в базе данных моего бортового компьютера и попробовать найти что-то про Устроителя. Хотя вероятность что-то обнаружить вряд ли была существенной – мне так и не удалось в прошлый раз отыскать что-то про источник посланий в Подпространстве.

Так и вышло – за последние несколько лет ученые мало продвинулись в изучении Подпространства. Изучаются лишь явления, связанные со скачками, а это все равно, что изучать океан по волнам. Я проверил базы данных, полученные моими зондами-разведчиками с кораблей пришельцев – там картина была похожей, хотя исследования и были глубже. Продолжая аналогию с океаном – пришельцы изучали его исследуя лишь дно.

Оставалась надежда на информацию Тунов. У меня получилось кое-что украсть у них в мои прошлые визиты, но данные еще расшифровывались моим бортовым компьютером.

Потратив время на бесполезные поиски, я сел в малый пассажирский бот и отправился в ресторан. Эдди уже поджидал меня за столиком. Тепло поприветствовав друга, я сразу перешёл к делу.

Пришлось, не открывая всех реальных обстоятельств, поведать Эдди ту же версию, которую я рассказал Представителю. Естественно, я также упомянул другу, что он второй, кто слышит эту новость. И что скоро подойдет Надя, и мне прийдется повторить эту историю ей тоже.

– И ты не собираешься ничего говорить Правлению, военным или ИГЛЕ?

– Я думаю, это бесполезно, по крайней мере. Или даже опасно.

Подумав еще немного и глотнув приличную дозу виски, Эдди согласился со мной.

– Если считаешь нужным, можешь вывезти свои отели и рестораны подальше из наших систем. Только постарайся придумать какой-то благовидный предлог. Но я думаю, это лишь оттягивание неизбежного.

Эдди сново с задумчивостью согласился со мной.

– Но я все же надеюсь, что мы придумаем выход из ситуации, – продолжил я, – Представитель, мы с тобой, Надя… У меня есть какая-то внутренняя уверенность, надежда. По крайней мере, давай сохраним все в тайне еще пару дней.

Конечно, я не рассказал ему про Устроителя.

Мы продолжали молча потягивать виски.

Пришла Надя. Я встал ей на встречу, и все в зале ресторана, наверное, ослепли от моей улыбки, глупо растянувшейся между ушами. От счастья видеть ее у меня аж уши заложило.

Она была в свободном легком платье, лишь слегка напоминавшем вечернее, глаза все также немного выдавали усталость. Но увидев меня, она улыбнулась, как мне показалось, очень искренней улыбкой и направилась к нашему столику.

Эдди, не пропустив мимо своих глаз такую мою реакцию на ее появление, восхитился способностью Нади так быстро и бесповоротно менять человека, еще секунду назад находившегося в глубоком и скорбном раздумье.

Надя поздоровалась с ним, и мы заказали ей шампанского. Я снова, но уже коротко пересказал свою историю, сделав акцент на момент с отправкой Представителем разведзонда к Тунам и на наш с ним последний разговор.

– Не уверена, что могу с вами двумя об этом говорить, но раз вы доверяете друг другу такую информацию, то… – она пригубила бокал принесенного официантом шампанского, – слушайте. Я последние несколько дней занималась именно этой миссией с разведзондом для Представителя. Именно поэтому я не могла выйти на связь, – она повернулась ко мне, – было очень много работы. Не буду рассказывать всех подробностей, но расшифровка информации нашего зонда и сканирование крейсера Тунов в этой системы подтверждают угрозу вторжения.

Надя утверждала, что в расшифрованных на данный момент данных есть упоминание об энергетических установках нового поколения, готовящихся к переброске в Подпространство. А сканирование крейсера Тунов показало наличие биологической формы жизни на борту. По крайней мере один член экипажа там имеется.

Пообщавшись так еще некоторое время и обменявшись своими мыслями о путях спасения или уничтожения человечества, мы решили дождаться новостей от Представителя. Надя рассказала, что он убыл домой за час до ее прихода в ресторан. Надеюсь, мой короткий разговор с одним из моих знакомых военных в Правлении помог ему в столь быстром разрешении на вылет. И он должен вернуться через день, то есть послезавтра.

Эдди распрощаться с нами, сказав, что не хочет более отвлекать нас своим присутствием после долгой разлуки, на что Надя смущенно улыбнулась и поблагодарила космического магната. Мы остались наедине.

– Мне кажется, я ни разу не была у тебя на яхте… – неожиданно перешла со мной на ты посол расы пришельцев в нашей вселенной.

Глава 14

На следующее утро я направился к Ушедшим.

Накануне у меня на яхте я рассказал Наде про Устроителя, свою способность путешествовать по Подпространству, про посещение базы Тунов. Умолчал только о своем происхождении и про найденный мной Лайнер с Ушедшими. Мы долго проговорили, она обещала посмотреть у себя в расшифровках Тунов что-то про Устроителя и вообще про Подпространство. Потом напитки расслабили нас, сблизили, и вот я в своей яхте на пороге разрушения жизни в этой вселенной, счастливый и беззаботный под чарами неземной во всех смыслах женщины несусь спасать мир с помощью лайнера с передовым отрядом пришельцев и в надежде на какое-то виртуальное существо, или кем был этот Устроитель на самом деле. Жизнь для меня в тот момент была прекрасна.

Этот день я собирался потратить на поиски решения наших проблем с помощью Ушедших и Устроителя, раз уж он обещал связаться со мной на том злополучный лайнере.

Подойдя к месту выхода лайнера из подпространства, я еще раз проверил показатели моих зондов, которые я оставил присматривать за Ушедшими по ту и по эту сторону границы нашей Вселенной с подпространством. Ничего нового, ничего необычного.

Я перешел в Подпространство. Вокруг буферного пузыря все было по-прежнему. Мой зонд находился на своем месте, никаких аномалий. Я проверил системы стыковки яхты и вошел в буфер.

Просканировав лайнер и не обнаружив каких-либо изменений или иных опасностей, я начал стыковку к уже известному мне шлюзу. Рисковать и начинать исследовать корабль с другого входа не было времени.

Проникнув на лайнер, я направился напрямую на мостик. На это ушло пол часа. Там, подключившись к бортовой системе, я стал ждать. Не прошло и пяти минут, как монитор моего терминала засветился жёлтым.

Это был не Устроитель, это были Ушедшие. Мой компьютер обнаружил новую процедуру в недрах искусственного интеллекта лайнера, которая была запущена тридцать шесть часов назад. И она напрямую касалась активации личного состава корабля. У меня похолодели подмышки и сердце упало ниже колен. Вокруг меня просыпались сотни пришельцев, чьей жизнью было подчинение себе воли всего живого, находившегося в пределах их досягаемости.

Я стал лихорадочно проверять на какой стадии находится система активации и сколько времени занимает выход экипажа лайнера на минимальный боевой уровень готовности. Проблема была в том, что я лишь интуитивно мог понять где искать эти данные. По факту, я просто шарил по информационным системам корабля пришельцев в надежде хоть на что-нибудь наткнуться.

Первое, что я смог обнаружить – текущая фаза заканчивалась максимальной активацией Ушедших, но не выводила их из сна в боевой режим. За эту стадию отвечали другие модули, и они пока не были активированы.

Я провел около получаса, разбираясь с системами обеспечения боевых действий лайнера пришельцев, пока наконец не появился Устроитель.

– Гетхард, это я запустил Ушедших, не переживай. Они будут нужны нам через несколько дней.

– Можно было и предупредить. – я с облегчением вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Представитель договаривается с пришельцами о помощи нам, завтра должны быть первые новости.

– Это хорошо. Никого из них не должно быть в вашей вселенной на момент вторжения.

Последняя фраза заставила меня напрячься.

– Похоже, ты не хочешь, чтобы кто-то из них пострадал?

Повисла короткая пауза.

– Подумай, Гетхард, даже в самом худшем случае в вашей вселенной может быть пара сотен пришельцев. Их гибель ничто в масштабах возможных жертв с вашей стороны. Я беспокоюсь лишь за одну, которая дорога тебе. А она сможет покинуть эту обреченная вселенную только в случае полной эвакуации.

– Надя… Постой, ты назвал нашу вселенную обреченной. Все уже решено? Что мы тогда делаем здесь? Или ты и меня решил вытащить из пекла?

– Гетхард, во истину, влюбленные слепы и глупы! Нет, вселенная землян не обречена, как и твоя. Хотя, я вижу, ты уже путаешься с тем что твое, а что нет. Мы поможем землянам, и наши шансы на успех сейчас весьма высоки. Я расскажу тебе.

Лайнер я покинул с еще большим количеством вопросов. Видимо, с Устроителем по-другому быть не могло – он даёт мало ответов, но много информации для размышлений. Но всё же какой-никакой план действий начал вырисовываться. Устроитель полагал, что атакующие корабли можно перехватить в Подпространстве. В случае атаки Туны запрограммировали свое оружие незамедлительно активироваться. Но они не ожидали, что их могут ждать во время самого перехода, поэтому тактика у них была выигрышная – для уничтожения звездных систем достаточно было попасть в их окрестности и активировать орудия. На это уходили доли секунды, и даже если в самый момент входа в нашу вселенную флот Тунов будет уничтожен – атака будет успешной. Но если оружие запустить в Подпространстве, эффект будет обратный – весь флот агрессора будет заперт в энергетических ловушка навечно. Такой результат экспедиции откинет Тунов на несколько веков назад в разработке аналогичного оружия, так как они еще даже не догадываются что вообще возможно живым существам обитать в Подпространстве.

А столь дерзкое нападение можно было осуществить с помощью Ушедших, заставив их функционировать в Подпространстве перехода. Для этого нам пришлось перенастроить несколько основных и десятки вспомогательных систем лайнера, а также вывести его из буфера в само Подпространство.

Мне пришлось пойти на сделку с собой и полностью доверился Устроителю – после моего отбытия он полностью брал лайнер под свой контроль.

Я возвращался с нелегким сердцем. Предстояло уговорить Надю покинуть нашу вселенную. Хотя, при удачном окончании операции это будет временное расставание, но в самом начале отношений это также тяжело, как и расставание на годы. Я себя не обнадеживал. Кто сказал, что она не захочет покинуть место будущей атаки? Одна ночь – ещё не отношения.

Надо было встретиться и с Эдди, он ждёт новостей и надеется хоть как-то помочь. И я уже придумал как. Мне понадобится как-то устроить депортацию пришельцев и протащить это решение через Правление и военных. Здесь я один бы не справился.

И наконец завтра вернётся Представитель. Я надеялся, что Пришельцы нас поддержат. С Устроителем мы договорились, что было бы не плохо уничтожить базу Тунов, с которой будут происходить вторжения, именно ту, которую обнаружил зонд Представителя, сразу после того, как атакующие силы перейдут в Подпространство. Это введёт Тунов в некоторое замешательство на счёт причин их неудачи и потери всего передового флота в Подпространстве при операции. Возможно, и вовсе отведет их от мысли об участии в этой операции расы землян, что поможет в будущем на некоторое время избавить нашу вселенную от Тунов, пока они будут разбираться со своими местными проблемами. Также решение о депортации необходимо было получить до возвращения Представителя и сообщить ему об этом при встрече как о состоявшемся факте. Во всей этой истории мне было не обойтись без раскрытия факта моего общения с Устроителем достаточно широкому кругу лиц. Поэтому сначала я решил взяться за самую лёгкую задачу – встретиться с Эдди.

Официальной версией моих встреч с Устроителем был вариант без посещения Подпространства и Ушедших. Для всех кроме Нади я общался с ним с помощью зондов, запущенных в Подпространство. Так же я сообщил Эдди, что это Устроитель перехватил лайнер с Ушедшими, подтверждение о чем у меня есть в виде телеметрии с тех самых моих зондов. В общем в версии для Правления и Эдди я решил быть связным с Устроителем, а точнее лишь лицом, случайно узнавшем о готовящемся вторжении Тунов с помощью своих безобидный экспериментов с зондами-разведчиками в Подпространстве. А чтобы убедить Правление и военных срочно депортировать Пришельцев, мы решили предположить, что данное вторжение может планироваться с их помощью. И чтобы выиграть время, необходимо в первую очередь убрать их из нашей вселенной, а самим оперативно исследовать крейсер Тунов с помощью технологий, которые пришельцам придётся оставить на своей исследовательской базе. Эдди согласился, что это может сработать. Мы договорились, что я направлю сообщение в Правление сегодня, чтобы завтра с утра можно было назначить совместную встречу с представителями военных и заполучить ноту о депортации.

Поговорив с Эдди, я набрал Надю. Через несколько секунд вызова на экране появилось её улыбающееся лицо. Она была рада, что со мной все в порядке, и просила срочно прилететь к ней в лабораторию – были новости по расшифровка данных с зонда-разведчика Представителя.

Поднявшись на борт её корабля, я направился к лабораторному модулю. Она сидела на краешке стола и потягивала кофе, хотя был уже вечер. Надя пристрастилась к этому напитку весьма сильно. Время дня или ночи не имело для неё значения.

– Привет! – она подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Так поступают земные девушки, когда встречают симпатичного парня?

Я немного растерялся, но ответил, что не помню уже, так давно я не был в окрестностях той планеты. Она снова улыбнулась.

– Смотри, что я нашла.

И она повернула ко мне один из мониторов.

– Туны действительно готовят вторжение. Вот схемы движения боевых кораблей, точки входа и выхода из Подпространства. Действительно, будет три атаки. Тебе не приснилось, и ты не помешался на своём Устроителе, поздравляю. Кроме этого, Туны действительно разрабатывали возможность прохода разумных существ. И то, что они придумали, отличается от пути моих создателей. Туны разработали некую живую капсулу, способную пройти вместе с кораблём в эту вселенную. И одна такая капсула уже здесь, на их крейсер. А ещё десятки таких же сейчас готовятся к атаке на других кораблях у них на базе.

– Это те самые капсулы, что я видел у Тунов. В них я.

– Не ты, Гетхард. Есть ещё кое-что. По расшифрованным данным ясно что время атаки не запланировано. Обычно это означает, что не все ещё готово к операции, либо окончательное решение не принято. Нам надо подумать, как организовать постоянную разведывательную миссию, чтобы не пропустить тот момент, когда они все решат.

– Я не думаю, что у нас это получится – они заметили и ваш разведзонд, и мою яхту. И они будут глупцами, если не предпримут мер безопасности. Или ещё хуже – не ускорят подготовку к вторжению.

Я рассказал Наде о планах Устроителя, и об эвакуации всех пришельцев. Постарался объяснить, что она тоже должна покинуть нашу вселённую. Хотя бы на время.

Она не была в восторге. Но я настаивал на этом условии. Мы договорились, что она покинет наше пространство лишь перед самым вторжением и вернётся сразу же, как станет понятно, что все закончилось. Для этого я пообещал передать ей под контроль один из развед-модулей, установленный мной в лайнере Ушедших и передающий информацию о всем происходящем на нём.

Время было позднее, и Надя предложила в эту ночь остаться у неё.

На следующий день прибыл представитель. Ему была назначена встреча с Правлением сразу по прилету, и я должен был сопровождать Пришельца. Поэтому у нас было время поговорить.

– Мы готовы поддержать ваше начинание, тем более наши войска и так планировали провести военную операцию в зоне обнаруженной базы. Но мы оба должны понимать, что это лишь отсрочит то, что должно случиться.

– Уверяю вас, этого будет вполне достаточно. Вчера я направил несколько своих челноков в окрестности той базы. Пришлось пойти на риск обнаружения, но мне важно понимать, когда Туны перейдут к активной фазе. – я не собирался рассказывать Представителю про Устроителя до встречи с Правлением, поэтому приходилось немного импровизировать. – Я хотел бы настроить эти зонды так, что вы получите информацию о начале операции одновременно со мной – вам надо сообщить мне координаты для скачка, и один из них направится в вашу вселенную и даст сигнал к атаке. Другие же аппараты известят меня, и мы будем атаковать местный крейсер Тунов в надежде, что уничтожим его до прибытия основных ударных сил. Полагаю, это самое эффективное что мы сможем сделать.

– Звучит как приемлемый план. Я дам Вам координаты. Но позвольте спросить, зачем мы встречаемся с Правлением?

– Это тоже часть моего плана. Правление вручит Вам ноту о депортации. Мы вас выселяем. Это временная мера, пока мы не разберёмся с крейсером Тунов. Я убедил Правление и военных, что Пришельцы могут быть связаны с предполагаемой атакой и просто необходимо от вас избавиться. Хотя бы на время, до выяснения подробностей. Конечно, сделал я это не из злого умысла против Вас. Мне важно сохранить жизнь по возможности большему числу существ в случае неудачи, а такой план вашей эвакуации выглядит естественно и логично. И Вы обязательно должны забрать Надю.

Представитель нахмурился.

– Меня очень… настораживает, Гетхард, что вы действует и принимаете решения так самостоятельно и стремительно. – Представитель вновь с трудом подбирал слова. – Вы не оставляете мне выбора. Но будь по-Вашему, я сыграю в Вашу комедию. Но Надя… Хорошо, её мы тоже заберём.

– И ещё – её крейсер должен остаться здесь. Для Правления – как возможность хоть что-то получить в залог в случае подтверждения сговора Пришельцев с Тунами. А для меня – как ещё одна возможность связи с Вами. И с Надей. Я думаю, Вы понимаете, что особых секретов на этом крейсер для меня нет, и тут Вы ничем не рискуете.

– Вы опасный человек, Гетхард. Полагаю, будет лучше лично с Вами нам оставаться союзниками. Головоломку, конечно, Вы мне задали. Но пойдёмте к Правлению, незачем откладывать то, что уже решено.

Всё получалось довольно просто. Для Правления угрозу пришельцев мы с Эдди описали достаточно реалистично. Решение ими было принято быстро, да и временная депортация выглядела как не очень жесткая мера. Для Представителя конфликта с землянами тоже не было – с Тунами сейчас было больше проблем на их стороне Подпространства, и оставить дела этой вселенной под мою ответственность на пару месяцев с моим обещанием держать связь тоже не было большим делом. Но роль он отиграл натурально и недовольное и оскорбленное лицо состроить смог. Мы расстались с ним сразу после выхода из зала брифингов, договорившись за обедом обговорить все детали эвакуации.

Эдди поджидал меня после заседания в кафе крейсера Правления.

– Ну что, часы запущены, когда ждать развязки? Я решил занять места в первом ряду, так сказать.

– Я думаю, Устроитель сообщит мне о начале операции со дня на день. По крайней мере, у меня такое предчувствие. Судя по расшифровкам данных разведзонда Представителя, у Тунов все почти готово. А после того, как у их базы начали крутиться всякие челноки Пришельцев и корабли землян – у них есть все мотивы ускориться. Я попросил Надю организовать наблюдение за крейсером Тунов у нас под боком и в случае хоть каких-то изменений сообщить мне.

– Ты уговорил ее эвакуироваться?

– С трудом, но да. Договорились, что это будет на максимально короткое время, и она вернется, как только будет возможность. Думаю, ей и самой интересно поучаствовать в этих событиях – и со стороны Пришельцев будет для нее не меньше интересного, чем здесь. Но почему ты не сорвешься куда-нибудь подальше со всеми своими отелями? У тебя есть шанс спасти кучу народа, цвет нации, и основать новое человечество на пепелище цивилизации.

– И что мне делать с этим человечеством? Я люблю веселить людей, дарить им приключения и радость, а не утешать перед концом. А если у тебя ничего не выйдет – у меня не станет клиентов, а лишь кучка несчастных капризных богачей, потерявших все что у них было. Нет, я лучше посмотрю этот спектакль и уйду со всеми.

– Ну хорошо, уговаривать тебя я не стану. Надеюсь, все скоро закончится. Мне осталось лишь отправить Надю и договориться с военными о двух вещах – моем свободном доступе на ее крейсер и участии в операции по захвату корабля Тунов, если до этого дойдёт. Думаю, шоу ты не дождешься, и все закончится, не успев начаться. По планам, Устроитель перехватит Тунов в Подпространстве, а Представитель добавит им проблем на своей стороне. Нам останется следить за нашим крейсером Тунов и, максимум, попытаться его уничтожить если он начнет подавать признаки активности. Военные как раз разрабатываю планы атаки. Надя обещала помочь с уязвимыми местами – кое-что получилось вытащить из данных с разведзонда.

Мы выпили еще по стаканчику кофе, и я попрощался с Эдди, пообещав держать его в курсе.

Проведя еще несколько встреч с окружением Правления, я направился на обед с Представителем.

Глава 15

На корабле Представителя меня встретила Надя. Сам Пришелец должен был присоединиться чуть позже.

– Я обсудила с Представителем наш ближайший план действий. Сразу после обеда я направлю тебе полную расшифровку данных с нашего разведзонда. А также коды доступа к сканерам моего крейсера – с их помощью ты сможешь удаленно следить за кораблем Тунов, в том числе за некоторыми показателями его внутренних систем. Ничего сложного, разберёшься и сам. – ее голос был уставшим и немного задумчивым. – Я отправляюсь… домой завтра утром.

Она замолчала на мгновение, пристально посмотрев на меня. Затем продолжила.

– Непривычно для меня. Какое-то чувство тревоги чтоли. Ты, наверное, заразил меня какой-то человеческой ерундой типа насморка. – Она улыбнулась, затем ободрилась и расправив плечи продолжила. – Думаю, расставание будет недолгим.

Я улыбнулся в ответ.

– В той информации, которую мне удалось получить при расшифровке, я не нашла ничего существенно нового. Опыт Тунов по работе с Подпространством не отличается существенно от нашего, они не могут вести полноценных действий во время перехода. Но могут отслеживать и перехватывать цели внутри Подпространства и изменять их курс. И ещё – я нашла упоминание о каком-то Забывшем. Это персонаж из древнейшей истории Тунов, то ли вымышленный, то ли реально существовавший. Но очень древний. Нашла я его в каких-то архивах и забытых разделах, где хранились второстепенные данные, рутинные документы, которые забыли удалить.

– Ну это же просто какой-то фольклор, сказки. У землян таких персонажей на целую эскадрилью наберется. Да и у твоих коллег Пришельцев так же наверняка. Как это относится к делу?

– Может ты и прав, и это не имеет значения. Просто он везде описывается как голос, приходящий из неоткуда, не обладающий никакой телесной формой. Но при этом, как будто создавший когда-то Тунов и бросивший их навсегда. Забывший, понимаешь?

– Ну да… Думаешь, это может быть Устроитель? Хотя, это сейчас не имеет значения. Где же Представитель? До завтрашнего утра нам с тобой надо еще многое успеть. – я улыбнулся, заглянув в Надины глаза.

– Он вот-вот будет – заканчивает дела с вашими военными представителями, они определяют сроки и способы эвакуации, а также консервацию имущества.

Через несколько минут действительно появился Представитель, и мы направились в гостевой модуль, где уже был накрыт стол.

Представитель рассказал, что обо всем договорился и завтра утром все немногочисленное общество Пришельцев покинет эту вселенную, заморозив все свои объекты. Доступ к крейсеру Нади будет предоставлен только мне, остальные суда перейдут в автономный режим и встанут под охрану сил землян. Связь будет поддерживаться автоматическими зондами Пришельцев, которые будут курсировать сквозь Подпространство раз в неделю. Предварительно решено, что такая ситуация продлится два месяца, после чего будет принято решение о дальнейшей совместной работе. Если к тому моменту еще будет кому принимать это решение.

После обеда Представитель попросил меня задержаться на пару минут, и я, попрощавшись с Надей до вечера, удалился вместе м ним в его кабинет.

– Я хотел бы предупредить Вас, – начал Представитель, когда двери за нами закрылись. – Надя не сможет выходить с Вами на связь во время вынужденной эвакуации.

Я с удивлением посмотрел на него.

– Почему?

– Она будет недоступна. Она была создана специально для работы в этом пространстве, и в нашей вселенной она может существовать только в режиме сна.

Тогда я не мог себе представить, что у Нади могут быть режимы. Для Представителя она оставалась инструментом, может быть уже не искусственным разумом в специально разработанной оболочке, но все равно искусственным созданием.

– Что значит в режиме сна? – я пытался сдержать гнев, растущий у меня в груди. – Вы собираетесь её просто выключить, как будто она какой-то инструмент или Ваш крейсер, который вы вводите с режим ожидания, покидая эту систему?

– Успокойтесь, мистер Гетхард. Я все ещё с трудом подбираю правильные слова в Вашем языке. Вот и в этот раз, видимо, не совсем правильно выразился. Конечно Надя – живой организм, может быть и созданный не природой, но определённо живой. И полноценно разумный. Можете не сомневаться – с нашей стороны мы расцениваем Надю как очень ценного участника нашей миссии. Но мы должны… усыпить ее. Если это слово Вам больше подходит?

Он внимательно и открыто, без тени какого-то скрытого смысла посмотрел на меня. Я еле заметно кивнул и дал понять, что Представитель может продолжать.

– В этом состоянии нет ничего опасного – все равно что ваш полет в криокапсуле.

– Хорошо-хорошо, я понял, – со вздохом произнёс я. – Тогда придётся поспешить с этими Тунами. Кстати, скажите, слышали ли Вы что-то о Забывшем? Надя сказала, что нашла это имя в информационном мусоре среди данных, полученных от Тунов.

– Забывший? Да, это часть мифологии Тунов, сейчас это больше как персонаж всяких бытовых историй. Ранее же это было частью философии Тунов, или, как у вас ещё называют, религии. Я думаю, такое есть у всех разумных существ. У нас это Общий, у Тунов – Забывший, у вас – Создатель. Легенды далекого прошлого.

Представитель замолчал и спокойно смотрел на меня.

– Хорошо, спасибо. Что ж, хорошего Вам вечера и удачного отбытия. И прошу Вас, берегите Надю. Надеюсь, мы будем на связи, и Вы будете рассказывать, как у неё дела?

– Обязательно! – улыбнувшись, представитель протянул мне руку на прощание.

На следующее утро я проводил Надю на борт корабля Представителя, и мы попрощались. Я проследил за ними пока их корабль не совершил скачок, и направился к командующему местного гарнизона ВКФ обсудить план работ по крейсеру Нади. Мы должны были организовать его охрану и одновременное исследование всего что можно было бы на нем найти. Это было одно из условий сделки с военными по депортации Пришельцев.

Но я не успел – со мной вышел на связь Устроитель. Его сообщение было лаконичным:

– Герхард, началось. Жду тебя на лайнере Ушедших.

Началось. Сердце застучало в два раза чаще, я перевёл свою яхту в режим автопилота, задав координаты точки неудавшегося выхода пропавшего лайнера и пошёл готовиться к операции. У меня в запасе было полтора часа, поэтому многого я не успел бы. Первым делом я быстро перекусил и принял душ – на это в ближайшей перспективе у меня времени точно не будет. Затем я одел свой самый удобный комбинезон, распихав по его карманам самое необходимое. И отправился на мостик.

Перейдя в Подпространство, я подошёл к лайнеру. Ещё раз проверив все системы яхты, я аккуратно стал приближаться к Ушедшим. Убедившись, что никаких сюрпризов нет, я пристыковал мою яхту к лайнеру и направился к шлюзу.

Попав на борт, я настроил свой передатчик на коммуникационную волну корабля и поздоровался с Устроителем.

– Герхард, нет необходимости в передатчике, – его голос появился у меня в голове явно без помощи этого устройства. – Мы можем общаться здесь и так.

Я отключился от канала связи и продолжал двигаться в сторону рубки.

– Ты вовремя, я только закончил с системами Ушедших. Они готовы перейти в активную фазу,

– Но ты сказал, что началось. Где же Туны? Я не заметил их следов в обозримых окрестностях лайнера, да и вообще в Подпространстве нет данных об их присутствии.

– Потерпи, всему есть время. Жду тебя на мостике.

Проходя мимо кают с Ушедшими, я на всякий случай подключился к системе безопасности, чтобы заглянуть в одну из кают. Я заметил тусклое красноватое свечение внутри отсекпа и стал изучать каюту. Оба обитателя стояли не далеко от меня за переборкой корабля и были подключены к общему блоку, появившемуся по центру каюты. Так же, как те Туны подключались к своим столам и пультам во время моего путешествия к ним на базу, но это было лишь единственное их сходство. Ушедшие больше походили на бесформенные кульки, наполненные какой-то густой субстанцией, я вместо щупалец у них были тонкие и эластичные трубки, свисающие с их, как мне почему-то показалось, спин до пола и по нему тянущиеся к коммутационному гнезду стойки.

Я отключился от инфоканала и продолжил путь, постепенно ускоряя шаг. Через пару минут я перешёл на бег и, добравшись до мостика, уже почти сбил дыхание.

– Ты должен занять место капитана, я расскажу тебе что мы будем сегодня делать.

Устроитель включил все имеющиеся на мостике экраны, на основном была изображена окрестность лайнера. На экране поменьше справа от меня была панорама базы Тунов. Я узнал базу и корабли-перехватчики. В отличии от прошлого раза теперь их было несколько десятков. На остальных экранах были какие-то другие локации и данные, в которых я не мог сразу разобраться.

– Где же атакующая группа?

– Они покинули свои места дислокации и сейчас собираются в Подпространстве вместе с ударным крейсером для последнего броска. Все идёт в автоматическом режиме и сопровождается маскировочными помехами. Я слежу за ними.

На основном мониторе изменилась картинка, теперь там был крейсер Тунов. Очень похожий на тот, что был у нас в Союзе трёх планет. Ощетинившийся какими-то отростками, антеннами и множеством шлюзов, он висел на фоне необычного пейзажа Подпространства. А вокруг собирались корабли по меньше, около трёх десятков транспортников, по-видимому, грузовиков.

– Мы перехватим эту группу на подходе к границе торможения. – Голос Устроителя был совершенно спокоен. – Это примерно четверть часа хода от нас. Любой транспорт оттормаживается Подпространством естественным путём перед выходом. У нас будет пара минут до скачка, в этот момент мы и ударим. Атака будет быстрой, у тебя не будет времени на исправление ошибок или для раздумий. Поэтому нам надо несколько раз прогнать всю последовательность атаки.

Я сидел молча, практически не шевелясь и пока ничего не понимая.

– Не беспокойся, все не так сложно. Ты будешь управлять лайнером, я буду направлять Ушедших. Тебе надо будет лишь постараться заставить себя боятся Тунов и одновременно накопить всю свою ярость, на которую ты способен и переключить ее на ударный крейсер. Ушедшие чувствуют потоки энергии подобного типа и атакуют противника, стократно приумножая ее своими собственными профессионально сфокусированными эмоциями. Так работает это оружие.

– Но ты сказал, что управлять Ушедшими будешь ты?

– И я буду. Я выведу их на режим атаки, я обеспечу связь для фокусировки, но я не могу нажать курок и подпитывать их своими эмоциями. Я не испытываю и не могу себя заставить испытывать страха, гнева или, тем более, злости к своим созданиям. Для этого мне нужен ты.

– Так значит ты и есть Забывший?

– Я знаю, что ты нашёл легенды обо мне. Да, Забывший, Общий, Создатель – мои имена. Но не будем сейчас выяснять, нам пора подготовиться к атаке. А после я расскажу тебе все.

Я откинулся в капитанское кресло.

– Что я должен делать?

Глава 16

До выхода группы противника на границу торможения оставалось пять минут. Мы отработали всю цепочку взаимодействия при атаке раз пять, но я все ещё переживал что в нужный момент у меня все вылетит из головы. Хотя на этот случай у меня был монитор с подсказками, как у ведущих шоу был телесуфлер.

Я вывел лайнер на курс и полным ходом вёл его к месту встречи. Устроитель контролировал Ушедших – ретрансляторы нашего оружия были выведены на полную мощность, весь личный состав находился в полной боевой готовности. Оставалось дело за мной.

Я пытался найти у себя в голове максимально страшную картинку, связанную с Тунами, которая могла бы меня до смерти напугать и разозлиться, но пока не находил подходящей. При этом мне нужно было не просто разозлиться, а возбудить в себе праведный гнев. Зло не может быть побеждено злом, но справедливое возмездие может помочь одержать победу. Мне нельзя было со злости уничтожить их. По сути я должен был захотеть остановить Тунов всем своим сердцем, всеми чувствами. Сконцентрировать это желание и направить его в сторону ударного крейсера. Остальное доделал бы Устроитель с помощью Ушедших.

Это если кратко изложить инструкции Устроителя. Но я никак не находил ничего подходящего. Только всякие картинки уничтожения галактик, планет, миллионов жизней. Это было не то. Страх я нашёл, злость тоже была рядом, но гневом и не пахло.

– Пятиминутная готовность.

Голос Устроителя отвлёк меня от моих размышлений.

– Я не могу ничего придумать для гнева.

– Не переживай, подумай о себе, не о других. Что касается тебя напрямую – только этим ты можешь управлять.

Голос Устроителя был спокоен, но это не предавало мне уверенности.

– Хорошо, я буду стараться. Корабль в точке атаки, у меня все системы готовы к бою.

– Ушедшие тоже готовы. Туны выходят из режима торможения. Начнём с моей помощью!

У Устроителя, несомненно, было чувство юмора. Это было моей последней мыслью перед боем.

Ударный крейсер появился на основном экране в сопровождении транспортников. Его размеры были гораздо больше ожидавшего его в нашем пространстве разведчика Тунов. Он был на столько огромным, что лайнер Ушедших мог спокойно пришвартоваться к одному из его доков без особого риска быть замеченным. Я потерял дар речи и ощутил самый настоящий и не придуманный страх.

– Прости, забыл предупредить про размеры. – Прокомментировал Устроитель. – Пора идти на сближение, Гетхард. Поторапливайся!

Я активировал маневровые двигатели лайнера и взял курс к одному из причалов крейсера. На боковом мониторе побежали цифры обратного отсчета – на атаку оставалось чуть больше четырёх минут.

– Двадцать секунд до атаки. Гетхард, страха в тебе достаточно, пора готовить основное оружие. Ушедшие вышли на ударный режим, ждём тебя. Начинай по готовности.

Я закрыл глаза и стал вспоминать. Сначала я увидел ее глаза, светящиеся какими-то невообразимыми переливами разных оттенков. Потом руки, изящно касающиеся моих плечей. Потом была ее улыбка, губы с их невероятным запахом и нежностью прикосновений. Потом я собрал в своём воображении весь образ Нади воедино. И вспомнил все, что мне рассказал Устроитель во время нашей подготовки к бою. Я вспомнил, как Туны создавали, разрушали и снова создавали мой и ее гибриды. В каких адских муках разрушали и собирали заново наши сознания. Сколько боли было в ее глазах, когда она ещё не была Надей, а я не был Гетхардом. Когда у Тунов было только две капсулы, два гибрида – я и она.

– Десять секунд до атаки. Гетхард, замедляйся.

Я сфокусировался на образе Нади в капсуле на борту корабля Тунов, в их инкубаторе. Устроитель разрешил мне вспомнить все из моего прошлого. И теперь я знаю самое мое страшное воспоминание. Это пересборка. Так называли Туны процесс уничтожения и повторного возрождения существ. Таким образом они улучшали и модифицировали различные свойства объекта. Делалось это на живую. Чтобы улучшить качество работы, тело и разум должны были сохранять информацию о проделанных изменениях. А это значило оставаться в сознании. С Надей это делали гораздо чаще – на одну мою пересборку приходилось иногда до сотни ее. И все это делалось с нами на глазах друг у друга. Я не выдержал на четвёртой ее сотне и нашёл способ сбежать. Но до этого я получил такой огромный и глубокий отпечаток страха за неё и за себя, что до сих пор удивляюсь, как Устроителю удалось заставить меня забыть это все после побега. Но теперь я помнил и готов был вскрыть эту рану против Тунов.

– Три, две, одна. Начали!

Устроитель спустил курок у Ушедших, я заорал во все горло, а перед глазами стояли до краев наполненные нестерпимой болью глаза Нади. Атака началась.

Подключённые к моем телу датчики и зонды улавливали каждую молекулу адреналина, каждое минимальное сокращение мышц, каждый активный нейрон моего мозга был отсканирован. Весь этот поток данных был усилен боевой системой лайнера и ретранслирован каждому из его бойцов. Ушедшие атаковали противника моим потоком сознания, угнетая и блокируя все системы жизнедеятельности, как естественного, так и искусственного происхождения. И все на борту атакованного судна включая бортовые системы буквально моментально впадало в подобие жесточайшей депрессии и функционального паралича. Скорость такой деградации напрямую зависела от силы моего эмоционального напряжения.

А я был напряжен по максимуму. Кроме моих воспоминаний меня подстегивали различными химическими инъекциями, микротоками и не знаю, чем ещё. У меня гудело в ушах, пульсировало в голове, сердце готово было взорваться, а я лишь боялся не успеть дожить до конца атаки и старался изо всех сил не потерять контакт с реальностью. И с ее глазами.

Одновременно со мной корабль выходил на боевой рубеж с крейсером – подойдя вплотную к шлюзу, Устроитель проложил каналы связи с основными системами Тунов. Я видел боковым зрением на мониторах как струились разноцветным неоном и извивались лучи Ушедших, выходящие из лайнера и вгрызающиеся в крейсер через антенны, разъемы и прочие инфоканалы.

Дальше шла бойня. Системы защиты корабля не выдерживали атак и погибали от перегрузки. Жизнеобеспечение крейсера держалось из последних сил. Оборона корабля работала, но орудия палили в беспорядочном режиме, как будто не наблюдая цели, снаряды уходили в Подпространство даже не приближаясь к лайнеру Ушедших. Но и это длилось не долго. Пробив защиту, ушедшие отключили все орудийные системы, и огонь прекратился. И тут крейсер Тунов сообразил, что ему конец.

– Всё, Гетхард. Отстыковываемся. Ты справился. Уводи корабль.

Я на мгновение растерялся – так неожиданно Устроитель дал отбой. Весь бой продлился от силы минут десять, судя по показателям на мониторах. Но, опомнившись, я дал задний ход и на форсаже стал удаляться от крейсера. Он был обездвижен, темной тушей медленно уплывал от меня несколько секунд. А потом произошла яркая вспышка… И я отключился.

Очнулся я у себя на яхте в Системе трёх планет. Я шёл полным ходом на сближение с крейсером Тунов, игнорируя предупреждения патрулей и здравый смысл. Проверив приборы, я понял, что иду этим курсом с самого момента выхода из Подпространства, а боевые системы моего корабля находятся в полной готовности. Кроме того, одно из орудий было не известного мне происхождения – кто-то установил его мне в Подпространстве. Управление яхтой было заблокировано, а до сближения с крейсером оставались считанные секунды. Я все еще не мог прийти в себя, когда яхта совершила залп из всех орудий в сторону крейсера. Я приготовился к смерти. Но на мое удивление, корабль Тунов не ответил. Он смиренно дождался прямого попадания и вспыхнул яркими клубами огня, распадаясь на бесформенные осколки и облака испарившихся элементов конструкции.

Я сидел и не понимал решительно ничего. Прозвучал звуковой сигнал, сообщающий, что управление яхтой возвращено пилоту. И буквально сразу меня взяли под охрану два перехватчика ВКФ.

Оказалось, что моя яхта, выйдя из Подпространства в паре часов лёта от крейсера Тунов, взяла прямой курс на цель и на максимальной скорости направилась в его сторону. Не обращая внимания на все предупреждения заградительных кордонов, она продолжала сближение. Так как в ВКФ знали позывные и сигнатуру моего корабля как транспорт одного из членов Правления, меня не стали расстреливать сразу, но отправили пару автоматических перехватчиков для сопровождения. После столь неожиданного расстрела крейсера меня решили задержать для выяснения обстоятельств.

Меня поместили в каюту временного содержания на флагмане ВКФ. В первые дни я не мог внятно объяснить, что произошло. Следственная группа рассказала мне, что сразу после моего возвращения из Подпространства произошёл какой-то сбой и на несколько часов никто в нашей вселенной не мог совершать скачков. Затем все системы снова заработали, но все говорило о том, что Подпространство закрыто для прохода как в него, так и через него. Это косвенно подтверждалось отсутствием обещанной связи с Пришельцами – их зонды связи не приходили к нам с самого момента моей атаки на Тунов.

Через пару недель мои мысли пришли в порядок, и я начал рассказывать обо всех представителей ВКФ и Правления. И про Устроителя, и про мое и Надино происхождение, про Тунов, про знакомство с Пришельцами, и про то, как я попал в эту вселенную. Меня молча выслушивали, потом приставили ко мне офицера, чтобы он зафиксировал всю мою историю в хронологическом порядке. И я еще раз все пересказал ему. Потом около года шло следствие. Все ждали, что появятся какие-то новости от Пришельцев. Пытались получить хоть какие-то данные с крейсера Нади. Исследовали обломки, оставшиеся после уничтожения крейсера Тунов. Пытались найти хоть какие-то следы выхода лайнера Ушедших в той локации, где я его обнаружил впервые. Я даже открыл доступ ко всем данным на моей яхте, и ИГЛА пробовала на ней совершать переход в Подпространство – безуспешно. Нападение Тунов также не произошло – для местных властей существовал лишь тот крейсер якобы Тунов, который я уничтожил, остальное выглядело как моя с Представителем выдумка. В итоге, спустя два года после моего возвращения из Подпространства меня отпустили, так и не доказав мою причастность хоть к какому-то серьезному преступлению. Уничтожение крейсера Тунов было скорее геройством, но наградить меня тоже не решились. Всю мою историю списали на легкую форму помешательства, в связи с чем уволили на покой из Правления. И вообще, у меня сложилось впечатление, что меня хотят поскорее забыть со всеми моими Тунами, Устроителями и прочим.

Глава 17

И все это время я не разу не слышал Устроителя. Я не знал, что произошло с Надей. Под конец моего заключения я и сам начал сомневаться во всей этой истории.

После освобождения мне вернули мою яхту. Естественно, ИГЛА скопировала все мои разработки, которые я за последние годы самостоятельно разработал и применил на моем корабле. Но меня это не волновало. Мне было некуда податься, и я связался с Эдди. К счастью, все это время он оставался в Союзе трёх планет, и мы договорились встретиться в одном из его заведений на орбите Океании. У меня была неделя хода до этой планеты, и я решил потратить время на отдых и приведение себя в порядок.

Не стоит и говорить, что первым делом после заключения я попытался выйти в Подпространство и связаться с Устроителем, или поискать следы Тунов или Пришельце с Надей. Но это было бесполезно. Видимо что-то действительно сломалось в природе наших миров.

Во время следствия у меня было много времени, и я стал искать и изучать все что мог найти в архивах Земли про Устроителя. Или, как его называли древние этого мира, Создателя. Если бы я не знал о его существовании, я бы, наверное, воспринял все эти упоминания о нем как сказки, не придав этому особого значения. Но теперь я цеплялся за любую возможность найти способ снова с ним связаться. Я прекрасно понимал, что это единственный шанс увидеться с Надей, если Подпространство действительно закрыто.

Мне также оставили доступ к данным, полученным от Пришельцев и Тунов. И я изучил и их легенды про Общего и Забывшего. Они, хотя и не во всем, были очень похожи на земные. У всех был общий способ общения с ним – просить о помощи и надеяться на снисхождение. И я просил, отправляя свои просьбы по всем доступным мне каналам связи, лишь об одном – еще раз увидеть Надю.

Потому что в остальном у меня было все хорошо. За неделю полёта я посвежел, отдохнул, настроился на позитивный лад и даже стал строить какие-то планы на ближайшее будущее.

Эдди встретил меня шикарным ужином, накрытым в персональном зале его лучшего на орбите Океании ресторана. Было приятно увидеть старого друга после двух лет изоляции.

Все это время вселенная не стояла на месте – систему Темной планеты заселили новые переселенцы. УльтраКосм снова переживал рассвет – перевалочный пункт теперь требовался не только военным, но и крупным корпорациям. С исчезновением Пришельцев и Тунов уровень опасности исследования космоса стал немного ниже, и бизнес решил воспользоваться ситуацией. Жажда наживы в очередной раз в истории человечества победила страх. Корпорациям нужны были новые возможности для роста. Это касалось не только туризма, но и добычи полезных материалов, испытаний новых технологий, исследования новых аномалий для совершения скачков. ИГЛА все ещё надеялась найти возможность попасть в Подпространство, но их работа носила скорее теоретический, а не практический характер.

Мы неспешно общались, пили вино, ели прекрасную свежую еду. Эдди рассказывал мне что произошло за время моего заключения, я кратко рассказал, что случилось в Подпространстве и что затем происходило на борту тюрьмы ВКФ. Потом мы плавно перешли к беседам о наших планах и желаниях. Мой друг сообщил, что встретил наконец девушку, с которой готов провести все свои оставшиеся дни, и, слава богу, она отвечает ему взаимностью. Теперь все его мысли заняты устройством их семейного очага – они с подругой решили обосноваться здесь, на Океании, лучше этого места для семьи вряд ли найдёшь. Глядя сквозь панорамное остекление ресторана на прекрасную планету под нами, я не мог не согласиться.

Мы распрощались далеко за полночь, договорившись оставаться на связи.

Ещё неделю я провёл на пляжах Океании. И как я не пытался отвлечься и как-то встряхнуть себя, мысли о Наде не оставляли меня ни на минуту.

Отдохнув на Океании, я отправился на Фудзи, но лишь для того, чтобы убедиться – работа в Правлении для меня больше не возможна. Дело не только в причинах моего заключения. Вся политическая жизнь Союза трёх планет теперь вертелась вокруг бизнеса. Все посты практически перераспределились между представителями крупных компаний. В основном это были промышленные гиганты и туристические корпорации. В интересах последних теперь было развитие гражданского флота, этот бизнес стал симбиозом промышленного производства и сферы услуг, с огромным капиталооборотом. Я же не был особо силён в вопросах экономики и предпринимательства, а все мои связи практически не имели веса среди нового истеблишмента. По сути, я мог похвастаться лишь своим личным знакомством с верхушкой ВКФ, но это были знакомства, завязавшиеся в мои последние пару тюремных лет.

Оставалось ещё одно место, которое я хотел посетить в этой системе – Колониальная станция. Но сначала я решил на последок взглянуть на то, с чего все здесь началось – на Темную планету. В течении всего полёта к ней, а это заняло около месяца, я продолжал изучать всевозможные древние философские и религиозные учения всех трёх наций. Мне не хотелось верить, что я никогда не смогу ещё раз пообщаться с Устроителем.

Ещё на подлёте я заметил, что этот район системы практически не изменился. Сторожевые корабли ВКФ, научная база ИГЛЫ, зонды-разведчики – все было так же, как во времена обнаружения сигнала Пришельцев и попыток приблизится к аномалии. Я подключился к каналам связи ученых. Просмотрев последние новости, я понял, что здесь действительно все оставалось по-прежнему – планета продолжала держать оборону и никого не подпускала к себе.

Это давало мне надежду. Значит, связь между пространствами все ещё существовала. По крайней мере межпространственная система защиты Пришельцев, установленная во времена начала наших скачков, функционировала. Мне надо было задержаться здесь на какое-то время, чтобы еще раз попытаться восстановить связь с Устроителем. Но под каким предлогом можно бывшему подозреваемому в серьезном преступлении, связанному с Пришельцами, остаться в районе скопления вооруженных сил и ученых – я не имел никакого понятия.

Но тут мне на глаза на навигационном сканере попался занятный объект. На отшибе планетарной системы дрейфовал небольшой отель. Видимо, спустя столько лет ещё было достаточно желающих понаблюдать за главной аномалией этой части космоса. Я направил свою яхту к этой станции, питая надежду, что мне разрешат там остановиться на несколько дней.

Пристыковавшись к одному из шлюзов, я направился в лобби-секцию. На стойке регистрации компьютер отеля просканировал меня и, сверившись с реестром переселенцев, зарезервировал для меня один из номеров премиум класса. Перед тем, как направиться туда, я решил немного поизучать отель и направился в бар. Там я разместился за барной стойкой, подключился к системам отеля и стал изучать его услуги на экране моего информатора.

Отель предлагал весь стандартный ряд развлечений от бара и ресторана и заканчивая spa с панорамным бассейном и мини-зоопарком, где можно было ознакомиться с обитателями этой звездной системы. Гостями отеля на половину были командированные военные и ученые, ещё треть – туристы, останавливающиеся на выходные. Остальные номера пустовали.

Робот-бармен подлил мне вторую порцию виски, когда в баре появился ещё один клиент. Он также занял место за стойкой через пару стульев от меня. Вежливо поздоровавшись то ли со мной, то ли с барменом, а скорее всего со всеми нами, он молча стал потягивать свой напиток.

Я закончил изучение примерного расположения основных помещений отеля, распрощался с барменом и вежливым гостем и направился к себе в номер.

Настроив бортовой компьютер яхты на всестороннее сканирование Темной планеты, я решил оставить все дела на завтра и, приняв душ, лёг спать.

День тянулся за днём. Я пропадал то в яхте, по дальней орбите облетая планету, то в номере отеля. Подключившись к системам моего корабля, я изучал все возможные способы либо попасть в Подпространство, либо связаться с кем-нибудь – Устроителем, Надей, Представителем. Даже пытался поймать сигналы Тунов. Все было бесполезно. Все каналы связи молчали, при скачке отскок теперь происходил не от внутренней границы Подпространства, а от внешней, что ещё раз подтверждало его блокировку от проникновения. Выглядело все весьма безнадежно.

И каждый вечер я проводил около получаса в баре. И каждый вечер я встречал там того же вежливого гостя, который сидел на том же месте за барной стойкой, что и в первый день. На третий вечер я решил заговорить с ним, раз уж мы коротаем вечера в одном заведении.

Мы познакомились. Его звали Слоу, он был неопределенного возраста, один из первых переселенцев в УльтраКосме. Работал там специалистом по реакторам нового типа и до сих пор служил в одной из корпораций, сотрудничающих с ВКФ. В один из дней он решил взять короткий отпуск и слетать посмотреть на окрестности недавних событий, связанных с Пришельцами. Сам он их не видел и уже вряд ли увидит, так хотя бы побывает в местах их недавнего плотного общения с человечеством.

Было занятно понимать, что судьба свела этого человека в этом путешествии со мной – причиной исчезновения Пришельцев из этой вселенной. Но я не стал раскрывать себя, лишь невзначай заметил, что тоже здесь из-за недавних событий, что я учёный-любитель и что пытаюсь связаться с той вселенной через Подпространство, если, конечно, это еще возможно. Это мало заинтересовало моего собеседника, мы немного обсудили незначительные события последних дней и расстались. Я, как обычно, удалился к себе в номер.

На следующий день я планировал последнюю попытку связаться с Устроителем. Я активировал все каналы связи своей яхты, которые только были мне доступны, настроил реактор на скачок и ещё раз стал проверять все ли готово к эксперименту. План был прост – превратить мою яхту в сверхмощный коммуникационный спутник и в режиме одновременного вещания и приёма совершить скачок. Собственно, скачок я планировал двойной – чтобы вернуться в Союз трёх планет, но уже к Колониальной станции. Там, в спокойной обстановке я и собирался расшифровывать результаты сеанса связи. Колониальная станция уже не пользовалась большой популярностью, была окраинным поселением, запасной базой на случай какого-либо конфликта. Жизнь там текла размеренная, провинциальная. Но ещё со времён эвакуации при вторжении Пришельцев меня на станции помнили и любили. Там я планировал остаться на неопределенное время, пока не решу, как жить дальше.

Проверив все системы, я решил, что нечего больше откладывать, устроился поудобнее в своём кресле и запустил программу эксперимента. Уже через несколько секунд яхта вошла в режим скачка, в динамиках аудиосистемы зашуршали различные шумы от передаваемых и принимаемых сигналов, мониторы замерцали разноцветными коврами сканируемых диапазонов видеосвязи, и корабль вышел из Системы трёх планет.

Я сразу узнал его. Корабль Представителя висел по центру самого огромного экрана моего капитанского мостика. Я замер в оцепенении от неожиданности. Получилось! У меня получилось!

Корабль обволакивала какая-то янтарная субстанция. Я никак не мог понять, что мне это напоминало. Но через несколько мгновений я вспомнил, и холодный пот побежал у между лопатками. Это была та же субстанция, которая обволакивала тела прототипов в капсулах на станции Тунов, когда я был у них в гостях.

– Здравствуй, Гетхард.

Это был Устроитель. Я потерял дар речи от всего произошедшего и не мог произнести ни слова.

– Надя внутри, спит. С ней все в порядке. Туны лишь заблокировали ее в подпространстве, как только ее корабль покинул вселенную землян. Я решил, что она будет ждать тебя здесь.

29.10.2019.