Успеть до коллапса

Глава 1. «Где он, Нат?!»

Паб «Зелёный цеппелин». Манхэттен. Нью-Йорк. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 8, 9:15

«И эта пьянь — агент Совета!

Неудивительно, что именно венеды довели весь Раудан до первого Коллапса, и нам грозит второй! Это ничтожество с Иллара даже свой дом в порядке держать не может! Хотя эта их колония, Джана, ничуть не лучше».

Шэд протёр глаза, которые слезились от линз и алкогольной вони. Он с откровенным презрением смотрел на мужчину, головой вниз всхрапывающего на сбитой в ком постели. Рыжие с проседью волосы скрывали наверняка опухшее от выпитого лицо. Батистовая рубашка с кружевами задрана до середины спины. Всюду на полу пустые бутылки и разбросанная одежда. Дизайнерская спальня в стиле лофт больше напоминала прибежище бездомных, чем презентабельное жильё хозяина элитного паба «Зелёный цеппелин» и агента Совета в одном лице.

— Зря мы сюда прилетели, — сказал он вслух. — Этот пропойца Натаниэль наверняка наврал про пирокинетика, а мы потратили целый зэмо-день, чтобы добраться в эту глушь!

— Земля — не глушь, — обиженно буркнул Уилл в свой шарф, намотав его поверх клетчатого пальто. Огромный, как гора, шотландец сам был ценителем хорошей выпивки, но царившее в комнате амбре пробрало даже его. — Но думаю, ты прав. У нас здесь пирокинетики отродясь не водились.

— Во имя всех Одов, где здесь открывается окно? Даже брага Уилла так не смердит! — Линда недовольно постукивала о пол носком алого лабутена и оглядывала царивший в спальне беспорядок. Стройная брюнетка в бордовом ничуть не скрывала своего раздражения, и на долю мгновения Шэд даже посочувствовал неудачливому агенту.

Сердить Мадам Алые Лабутены, как за глаза прозвали Линду в команде, опасались даже Канцлер Совета Ноа-Най и Старейшина Модьйос.

Именно поэтому шотландец молча проглотил нелестное упоминание о его любимом хобби. Никому другому он бы не позволил оскорблять «Старушку Эвклиш».

— Я лучше подышу утренним смогом Нью-Йорка, чем этой вонью!

— Я тоже! — подхватила Николь, изящно морща носик и прикрывая лицо воротником бежевого пальто, накинутого поверх романтичного платья. — И я согласна с Шэдом. Помощник Натаниэля сказал, что его не было на работе три дня, и, похоже, всё это время он просто пил.

— Поэтому он и не связался с нами, когда мы прошли Джанийский портал, — хмыкнул Диего.

— Зато со скуки написал письмо Модьйосу, а тот и поверил, — проворчал Шэд, натягивая капюшон худи пониже на лицо. Он подошёл к окну, возле которого уже возился испанец в замшевой куртке. — И отправил нас на Джану.

— Не ворчи, амиго! Я, конечно, рад снова навестить свою родную планету, но мне это сообщение тоже кажется странным. — Диего отодвинул в сторону тяжёлые тёмно-синие шторы и возился с рамой. — Чёрт, забыл, как эта штука работает…

— Тебе не приходится носить эти яры-ярские линзы! — проворчал в ответ Шэд, щурясь на солнце.

— Мы же джанийцы, амиго! У нас зрачки круглые, у вас, дэани, вертикальные. Сейчас открою, немного заело… О, прошу, мадам!

Испанец отвесил церемонный поклон, но Линда не обратила на это внимания. В тихую спальню ворвались звуки и запахи утреннего города. Алые каблуки лабутенов процокали по плиткам мраморного пола, и Линда остановилась у окна.

— Слава богу, — пробормотала она, прикрыв глаза, пока ворвавшийся с залива ветер тщетно пытался растрепать её тщательно уложенные короткие чёрные волосы.

— Мерси, мон амур! — Николь чмокнула довольного испанца в щеку и тоже с удовольствием подставила лицо свежему воздуху. Её русые кудряшки колыхались от ветра.

— Ты как всегда прекрасна, любовь моя!

Испанец нежно обнял жену, и парочка привычно заворковала на французском. Линда недовольно покосилась на них, но влюблённым было всё равно.

«Как же они меня достали со своими эмоциями!» — недовольный Шэд отошёл к барной стойке напротив окна. — «Что венеды, что их колония — ведут себя как самовлюблённые глоббы в брачный сезон! И какого дранга я согласился спуститься сюда?! Надо было остаться на корабле! Кайлас и без меня бы разобрался с этим агентом!»

— Слушай, Кайл, — Линда подошла к молчавшему всё это время капитану, который мрачной чёрной фигурой возвышался над крепко спящим Натаниэлем. — Я помню, что Модьйос запретил тебе использовать свои способности, но может, в порядке исключения, ты просканируешь мозги этого алкоголика, и мы вернёмся на «Хамелеон»? Обещаю, Старейшина ничего не узнает. Если агенту Совета наплевать на свою должность, то у меня полно работы.

— У нас нет выбора, ты же знаешь. Мы должны выяснить всё, что можно, про этого пирокинетика. — Кайлас сложил руки на груди. — И я дал слово Старейшине.

— Знаю, знаю, — Линда раздражённо махнула рукой с алым маникюром. — Ты у нас сама воплощённая принципиальность. Ладно, что будем с ним делать?

— Будить. — Кайлас посмотрел на хмурого шотландца. — Уилл, это по твоей части. И не забывай, что он агент Совета Раудана. Будь вежлив.

— Ты ещё скажи кофе этому гадкому слизню сделать и в постель завтрак подать, — фыркнул Шэд, локтем смахнув на пол пустую бутылку с барной стойки. — Или стопочку на опохмел налить, так это у джанийцев называется, а, Уилл?

Толстое стекло выдержало удар, и бутылка со звоном покатилась по полу. Диего и Николь перестали ворковать у окна. Шотландец кивнул в ответ, пока остальные молча наблюдали за начинающейся ссорой.

— Хватит показывать своё недовольство, Шэд, — Кайлас сверкнул в его сторону бирюзовыми глазами. — Довольно. Придержи свои эмоции. Мы все не в восторге от этого задания, но это наша работа.

Шэд раздражённо фыркнул и отвернулся. Спорить о задании с Кайласом бесполезно. Если есть приказ, капитан исполнит его беспрекословно. Взгляд привлекла яркая целая упаковка шоколадного драже возле кофемашинки.

«Хоть что-то хорошее на этой планете».

— Ну и нянчись с этим опрусом сам, — буркнул он, разрывая упаковку. — Я в этом участвовать не буду.

Кайлас кивнул и обратил взгляд на Уилла.

Шотландец со вздохом наклонился и толкнул спящего хозяина комнаты в плечо.

— Где он, Нат?! — прогремел на всю комнату тяжёлый бас. — Где он?!

В ответ раздалось сонное невнятное бормотание.

— О, похоже, что Нат перешёл четвёртую стадию сна по Нолану, — заметила Линда, прочищая ухо. — Твой громогласный голосок, Уилл, не выведет нашего агента из Лимба. Нужно что-то более действенное.

Она подошла к барной стойке, но совсем не за конфетами и не за кофе.

— Что тут у нас есть? О! Ведёрочко со льдом!

— В ведре вода, — невозмутимо заметил Шэд, поедая конфеты.

— Тем лучше. — Линда подхватила серебряное ведёрко и направилась к кровати. — Чем скорее мы его разбудим, тем быстрее закончим с этим делом. Надеюсь, ты не против, кэп?

Кайлас качнул головой и шагнул в сторону, освобождая дорогу Мадам Алые Лабутены.

В следующее мгновение на рыжую с проседью голову спящего хозяина паба обрушился водопад. Натаниэль хрипло заорал, попытался увернуться и, запутавшись в одеяле, упал с кровати под ноги шотландцу. Не успел он прийти в себя, как его сгребли мощные ручищи Уилла, и агент Совета был легко усажен обратно на кровать.

Лицо Натаниэля выглядело помятым, но всё же не настолько опухшим, как думал Шэд. Венеды были удивительно устойчивы к алкоголю, зато очень падки на власть и лесть.

Натаниэль Фло в этом не отличался от всех остальных.

— Доброе утро, Нат. Может, ты не в курсе, но сегодня среда. Девять утра.

Невозмутимости и холоду в голосе Кайласа мог бы позавидовать даже айсберг.

С трудом приподняв голову, Натаниэль зажмурился от солнечного света, бьющего ему почти в лицо. Протерев глаза, он уставился на внушительную фигуру Кайласа, стоявшего против лучей, как чёрный монумент. Один ботинок капитана ослепительно блестел в полоске света, второй был в тени.

Рядом стояла Линда, покачивая на пальце пустое ведёрко из-подо льда и постукивая по полу носком лабутена.

Один вид этой парочки был способен отрезвить кого угодно.

— М-м-м? К-как среда? — еле выдавил хозяин паба.

— Ну и перегар! — Уилл поморщился и помахал перед лицом ладонью. — Ты хоть что-то помнишь?

Натаниэль уставился на шотландца, который нависал над ним, словно утёс, и снова протёр глаза, уже осмысленно оглядывая спальню и незваных гостей.

— Кайлас?! — ошеломлённо пробормотал мокрый Натаниэль. — Какого дьявола ты тут забыл со своей сворой?!

— А ты ещё просил быть вежливым с этим глоббом! — фыркнул Шэд, доедая драже. — Мы для него хуже каких-то верзил, которые требуют от него денег. Образ мутный.

— Коллекторы? — уточнила Линда. — Опять в долги влез, Нат?

— Чёртов дэани, и ты здесь, — пробормотал Натаниэль, злобно косясь на Шэда. — Им кэ саввай дра-ангх кумэ имма нис ахве иммон ямар, — добавил он тихо.

Шэд резко смял пустую упаковку и с едва сдерживаемой яростью бросил в мусорное ведро, которое с громким стуком упало. Мусор рассыпался по полу.

— Я знаю илларский, джанийская ты крыса! — прорычал он.

— Как ты вообще смеешь лезть в мою голову?! — возмутился Натаниэль, кутаясь в одеяло. — Я — агент Совета! А ты!..

Будь у Шэда сейчас меч-найди, голова агента уже составила бы компанию пустым бутылкам и мусору на полу. Но даже так он легко справится с этим пьянчугой.

Натаниэль резко прикусил язык, поняв всё по одному его взгляду.

— Ты, илларское отродье, даже не смей упоминать мою сестру и мой народ! — Шэд сжал кулаки и прошипел так, что Натаниэль сильно побледнел и в страхе отшатнулся под защиту шотландца, а Кайлас и все остальные заметно напряглись. — Будь здесь Ханкас, он бы спалил и тебя, и твоё заведение к ярыяру! А я бы сплясал на этом костре! Мало вам всем Гаррота! Одам следовало и ваш Иллар отправить туда же!

— Эй, амиго…

— Заткнись, Ди! Ещё одно слово — и я скажу Старейшине, что с его агентом произошёл несчастный случай, потому что он слишком много пил и выпал из окна своей спальни прямо под колёса машин!

— А что он сказал? — негромко спросила Николь.

— Пожалел, что наш эмпат не пропал с Ллореей Сией и остальными дэани, — холодно ответил Кайлас.

— Кэп… — негромко произнесла Линда, не сводя напряжённого взгляда с Шэда. – Успокой его, иначе быть беде.

Кайлас посмотрел на Шэда. Бирюзовые глаза капитана излучали почти космический холод. Мощная волна гнева и ярости врезалась в капитана, не собираясь его щадить. Кайлас напряжённо сощурился, выдерживая напор Шэда, но не отступил.

— Хватит, Шэд. Мы здесь по приказу Старейшины, не забывай.

Волны эмоций снова и снова ударяли в фигуру капитана, но он держался, словно был совершенно бесчувственным. Кайлас не в первый раз вызывал гнев Шэда на себя. Никто из джанийцев и даже венедов таких атак бы не выдержал, но капитан «Хамелеона» справлялся. С трудом, но справлялся. Это умение выстоять перед его эмоциональной атакой каждый раз поражало Шэда, охлаждая его ярость.

Под ледяным взглядом капитана злость и раздражение постепенно стихали. За столетия их знакомства Шэд так и не понял, как Кайласу удаётся приводить его в чувство, не используя способностей телепата.

Впрочем, если бы Шэд решил драться по-настоящему, а не просто в очередной раз выпустить пар, то с его атакой не справился бы даже Кайлас.

— Да делай что хочешь, — примиряюще буркнул Шэд, окончательно беря себя в руки. — Но я предупредил.

«Спасибо, Шэд», — устало прозвучало в голове.

«Зря ты меня сюда вытащил. Лучше бы я остался на «Хамелеоне», — мысленно ответил он капитану.

«Ты знаешь, насколько Старейшине и Раудану важен каждый пирокинетик. И только ты можешь определить, ложный это след или нет, не читая чужих мыслей».

«Тогда допроси уже этого глобба! Я не хочу задерживаться на этой планете дольше необходимого! Мне хватило прошлого раза, когда это сумийское корыто понабрало на борт джанийцев! Не хочу, чтобы он снова притащил на борт очередного!..»

«Диего, Уилл, Николь и Линда — члены нашей команды, Шэд. Не нам с тобой это менять. И не называй так корабль, прошу тебя. Виви это не понравится, ты же знаешь».

«Её здесь нет, и я тоже не хочу тут быть!» — огрызнулся Шэд в ответ. — «Мы — просто позор, а не шардонская команда! Ханкас бы никогда не позволил Модьйосу гонять нас по таким делам! И джанийцев на корабль он бы тоже не пустил!»

«Я знаю, как тебе больно об этом думать, но Ханкас пропал восемьдесят лет назад. Поэтому мы здесь. Старейшине очень нужен любой пирокинетик, Шэд».

«Если этот глобб не наврал Модьйосу, и он существует на этой планете! Заканчивай уже с этим гадким слизнем! А то я сам его допрошу! И ему это точно не понравится».

«Не надо. Он всё-таки агент Совета».

Шэд презрительно фыркнул в ответ и демонстративно отвернулся от перепуганного до полусмерти Натаниэля.

— А теперь скажи нам, где он, Нат, — невозмутимо произнёс Кайлас, снова обратив взгляд на хозяина паба.

— К-кто?

Натаниэль, окончательно трезвея, вытер бледное мокрое лицо и попытался высвободиться из одеяла. Ему было плохо и всё ещё немного страшно, но он старался не показывать вида.

— Пирокинетик, о котором ты написал Старейшине, — сказал Диего, подходя к капитану вместе с Николь. — Мы прилетели за ним.

— Он считает, что это сон, и ничего не помнит, — холодно бросил Шэд. — Я не лезу в твою голову, Натаниэль Фло. Я читаю твои эмоции. Я эмпат, а не телепат, как он. И я ничего Старейшине не обещал. Так что в твоих интересах сказать нам всю правду.

Натаниэль перевёл испуганный взгляд с Шэда на Кайласа и судорожно сглотнул, невольно дёргая распахнутый воротник батистовой рубахи, словно ему было нечем дышать. Николь отлепилась от мужа, подошла к раковине у стойки и налила стакан воды, бросая на Шэда настороженные взгляды. Но он не собирался ей мешать. Хотят они нянчиться с этим агентом — их дело. Он на это не соглашался.

Он давал обещание Ханкасу, а не Старейшине.

Николь бросила в стакан таблетку от похмелья. Вода зашипела.

— П-подождите! — хозяин паба откинул одеяло в сторону и пробежался растерянным взглядом по команде, которая смотрела на него с мрачным ожиданием. — Секундочку…

Он принялся торопливо застёгивать рубашку, в которой спал. Бархатные штаны перед сном он тоже не снял.

— Мне надо принять душ, побриться, и вообще это моветон — вот так врываться в мою спальню…

— Тебя не было на работе два дня. Твой помощник Мэтью уже хотел вызывать полицию, — сказала Линда, снова покачивая на пальце пустое ведёрко. Длинный и острый алый ноготь смотрел прямо на Натаниэля.

— Скажи спасибо, что мы прибыли вовремя и успокоили его. Иначе тебя уже везли бы в участок за распитие абсента, который в Штатах все ещё под запретом.

Линда бросила ведёрко на мокрый пол и демонстративно пнула носком лабутена пустую бутылку из-под алкоголя. Ещё одна, неоткрытая, лежала рядом с диваном.

От звона стекла и железа по мраморной плитке Натаниэль сжал руками виски и болезненно поморщился. С кончиков волос всё ещё капало.

— Вот, выпей, — сердобольная Николь протянула стакан, в котором пузырилась и шипела таблетка. — От похмелья.

— Мерси, мадам, — пробормотал Натаниэль и почти залпом осушил стакан. — Мерси.

— Ты написал Старейшине это сообщение. — Кайлас высветил перед Натаниэлем экран эйлата. — Утверждал, что здесь, на Джане, есть сильный пирокинетик, и приложил вырезку из газеты двенадцатилетней давности.

Натаниэль потёр руками лицо, поставил стакан на прикроватную тумбочку, нашарил на ней же пенсне и, нацепив его на нос, внимательно прочитал свою переписку со Старейшиной.

— Нам нужны все детали, Нат, — сухо произнёс Кайлас.

— И кофе, — добавил Диего, подходя к кофемашинке. — Ты не против, амиго?

— Эспрессо, — холодно бросил Шэд.

— Ники, дорогая, тебе как обычно?

— Уи, мон амур, — с улыбкой ответила мужу парижанка.

— Американо, Ди, — заказала Линда.

— А мне флэт уайт, пор фавор, — пробасил Уилл.

— Кофе — ради бога, а деталей больше нет, — сказал Натаниэль, наблюдая, как команда «Хамелеона» устраивается вокруг барной стойки, убирая пустую посуду в раковину, а бутылки в поднятое мусорное ведро.

— Я бы тоже не отказался от чего-нибудь горячего, компадре.

Натаниэль встал с кровати, постаравшись не ступить в лужу на полу, и попытался обойти Кайласа.

— Что значит «деталей больше нет»?

Двухметровая фигура капитана возникла прямо перед Натаниэлем, отрезая дорогу к бару.

— Я передал Старейшине всё, что нашёл…

Врал Натаниэль или нет, но на прилёт команды «Хамелеона», как и на то, что они тут задержатся, агент Совета явно не рассчитывал.

«Этот болван не лжёт. Он нас терпеть не может, и рад от нас избавиться, но про пирокинетика он не лжёт», — доложил Шэд капитану.

— Хорошо, мы сами проверим эту версию, — вынес решение Кайлас. — Диего, сделай кофе и для меня. Мы тут задержимся.

Нервно сглотнув и заметно побелев, хозяин «Зелёного цеппелина» ответил капитану «Хамелеона» коротким кивком, скрывая волнение. Что ж, в этом его можно было понять.

Шэд взял свой кофе, отвернулся и мысленно выругался.

«Надо было остаться на корабле вместе с Виви. Кайлас с этим гадким слизнем и без меня разобрался бы», — снова подумал он, отходя к окну и глядя на залив, блестевший под лучами местного светила.

Глава 2. Лейнвелл Рогх

Уолшт. Столица Румары. Планета Таудаг. Итра.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 1:55.

Уолшт считался одним из древнейших городов Румары и уж точно — самым передовым и процветающим, но уже имел все признаки упадка. Или же “энергетического выгорания”, как любил выражаться крупнейший делец Итры Лейнвелл Рогх. Он был известен в узком кругу избранных Итры, как человек с огромными амбициями и железной хваткой. А ещё он очень не любил задержек, например той, что застала его прямо по дороге из космопорта в Уолшт. Причина её — блэкаут на трассе три-девять-один, который обесточил его транспортный мобиль, или лэтч, как он назывался на местном языке.

Прежде парящая машина стояла посреди чёрной дороги, покрытой пропенолом — местным вторичным материалом. В рабочем состоянии дорога должна гореть голубым, а пропенол — обеспечивать идеальную работу проводника для магнитов, которые он покрывал. Магниты, в свою очередь, обеспечивали движение транспорта, но сейчас всё замерло из-за какого-то замыкания, создав неприятную задержку в пути важного гостя.

Локус, секретарь Рогха, уже решал проблему с Тобольдами, правителями Румары, а сам делец решил воспользоваться заминкой, чтобы оценить город. Трасса шла вдоль склона широкого плато, на вершине которого располагался космопорт. С места остановки Рогху открывался отличный вид на озарённый огнями ночной город, похожий на гигантскую корону.

— Знакомая картина, — пробормотал он, выдыхая облако дыма. Наверно, не стоило тратить курбид на улице, но Рогху нравилась особенная ясность мыслей, которую давала крохотная пластинка.

— Прошу прощения, амари, — прозвучал из-за спины голос секретаря. — Электричество восстановят через две минуты.

— Думаю, углублённый анализ уже не имеет смысла, — ответил Рогх, снова затягиваясь курбидом. — Картина и так ясна. Космодром в запустении, а значит, сюда почти никто не прилетает. Три службы из четырёх там не работают, а сам город обвешан бутафорскими огнями. — он широким жестом обвёл панораму. — Этот дрангов блэкаут выдал их с головой. Как убого! Что Сеспены?

— Ещё не дали ответ, амари.

— Эти болваны ждут, чем закончится встреча здесь, в Уолште. Они Тобольтам в рот заглядывают. Ладно, давай поскорее закончим с этой сделкой.

Поправив плащ из чёрного сафсарла, Рогх вытряхнул уголёк курбида из трубки, секунду пронаблюдал, как тот скрывается среди крохотных огоньков улиц далеко внизу и, выдохнув в холодный воздух чистый пар, зашагал к лэтчу. Как раз в этот момент дорога озарилась голубым светом, а транспорт плавно воспарил над пропенолом. Этот идеальный проводник добывали из селерата, редкого сырья, который на Таудаге имелся в изобилии, и именно ради него Рогх сегодня купит эту планету.

— Эх, сюда бы ваюнского шептуна! — мечтательно сказал он, пряча руки в карманах плаща и садясь в лэтч. — Он мигом бы нас доставил на верхний ярус дворца Тобольдов. Интересно, какие у них тогда были бы лица! Я рассказывал, как украл на Илларе королевское яйцо?

Лэтч слегка поднялся и тронулся.

— Нет, амари, — ответил секретарь. — Планета Вахтран просит отозвать лицензию на добычу алмазов у их соседа Нуэро-Аби.

— Какое им дело? Они не летают дальше своей ячейки, и всё, что за её пределами, не должно их интересовать.

— Планетоид Эвдип находится ближе к их ячейке, чем к…

— Пусть предоставят мне детальный проект по собственной разработке этого планетоида, если им так приспичило. Отложи дела на потом. Я занят оценкой.

— Как скажете, амари.

— Планетка немного запущена, конечно, — продолжил Рогх, глядя через окно на проносящийся мимо современный город. — Много чего надо будет переделать, чтобы наладить нормальное производство фост-аккумуляторов, но здесь есть селерат. А эти идиоты не придумали ничего лучше, как покрывать им дороги.

— Зато шахты с орхоном, из которого здесь добывают энергию, на грани истощения.

— Да, типичная картина.

Лэтч, миновав деловые кварталы, обогнул просторный холм, на котором особняком красовался дворец Тобольтов. Пышное здание напоминало трезубец из спаянных стеклянных труб, которые создавали интересную иллюзию: они казались освещёнными, в то время как внутри нельзя было рассмотреть ни единой детали.

— Каждый мир, выйдя в открытый космос и натолкнувшись на себе подобных, начинает рьяно вкладываться в технологии и науку, — продолжил рассуждать вслух Рогх, поднимаясь по лестнице к центральному входу. — Народы объединяются, страны смешиваются, локальные войны забываются, создается единый язык, и союзы рождаются — ух! Кремень! Каменистый шар становится мал для своих обитателей, вкусивших блага открытого космоса. Правители и послы отчаянно просят столь нужную энергию у соседей, воруют друг у друга, выдаивают свою планету, бодаются за колонии, но все как один заканчивают одинаково: энергетической катастрофой, а двери Раудана давно закрыты. И вот, в минуту отчаяния прихожу я!

В этот момент Лейнвелл Рогх подошёл к высокой двери, украшенной завитками из светящегося стекла. Тут же гостей обступила стража. Рогх молча и смиренно позволил людям порядка просканировать себя. Процедура длилась не более двадцати секунд. Удостоверившись, что нигде ни у кого не было припрятано оружие, дверь открыли, а Рогха и Локуса передали внутренней страже.

Холл дворца напоминал замок из льда, хотя на самом деле был сделан из местного минерала, похожего на дымчатый кварц. Над высокими арками в круглых нишах горели золотые огни, которые создавали наверху яркую паутину. Несколько лучей опускались вдоль колонн из того же минерала, хотя Рогху это больше напомнило сооружения из ледяных блинов. Он не смотрел по сторонам и не любовался оригинальной архитектурой дворца. Рогх прибыл по делу, и твёрдым шагом направлялся вдоль холла мимо широких арочных порталов, ведущих в галереи. Сопровождаемый стражей, он шёл к широкой двери в полукруглой арке, украшенной стеклянными шарами, за которой, в другой комнате находился лифт. Этот лифт должен был доставить его прямиком в круглый зал Румары, где обычно принимались самые важные решения уровня планеты, и где Рогха уже ожидали все правители Таудага.

— Прошу сюда, тир, — сказал охранник, указав на открывшийся лифт. Он нажал кнопку на панели, и сделал шаг назад перед закрывающимися дверями. Дальше гости сами доберутся куда надо.

В лифте Рогх поправил курительную трубку в кармане пиджака, проверил присоединённую к лацкану застёжку золотой цепочки в форме заострённого пера, которая украшала мундштук.

— Их пятнадцать, — сказал он Локусу, ментально изучив приближавшийся верхний этаж. — Пятнадцать ярý — правителей самых крупных стран Таудага. И все отчаянно нас ждут, хотя будут пытаться корчить из себя невесть что.

— Типичная ситуация, амари.

— Абсолютно. Ничего интересного.

Двери лифта открылись, явив гостям просторный круглый зал в кремово-золотистых тонах, с широкими окнами и серебристыми занавесками. Зону каждого из четырёх лифтов окружали по две изящные арки, на вершинах которых красовались гербы основных стран планеты, вырезанные из лилового леуминара, он же фиолетовый берилл. Камень бесспорно редкий, но кроме эстетики от него пользы никакой. Посреди зала возвышался белый диск стола, идеально гладкий, словно расчищенная площадка для постройки карьерной башни. Только едва заметные синие линии на нём намекали на высокие технологии.

Четырнадцать мужчин стояли, сидели и нервно прохаживались вокруг стола. С появлением гостей они заметно оживились. Только один — пятнадцатый — невысокий и худой тип в зелёном, — стоял у окна и хмуро глядел на присутствовавших. Рогх узнал в нём секретаря Тобольда.

— Хо! Всё-таки прибыл, — пробормотал тучный старик в сером вельветовом костюме достаточно громко, чтобы Рогх его услышал. — И даже без личной охраны…

— Тир Маларий хотел высказать свои сожаления, что вам пришлось проделать столь долгий путь, — заслонив говорившего, вперёд вышел Тобольд Четвёртый, правитель Румары. Синяя туника достигала пола и болталась на его худосочном теле, как тряпка на колу. — Прошу прощения за небольшую заминку в дороге. Такие неприятности хоть и крайне редки, но всё же случаются. Никто во всей Веероме не застрахован от форс мажоров, верно?

“Скользкий и хитрый змей. Держится куда уверенней с нашего прошлого разговора. Поглядим”, — подумал Рогх.

— К делу, — сказал он, усаживаясь в кресло, снимая перчатки и кладя их на стол перед собой. Это была своего рода демонстрация добрых намерений Лейнвелла Рогха. — Локус озвучит вам все наши условия.

Главы государств, обменявшись недовольными взглядами, заняли свои места.

— Итак, — начал Локус. — Итэр-синдикат “Тэоб”, чьи интересы представляет амари Лейнвелл Рогх…

— Тир, — перебил Тобольд. — Раз мы собираемся заключить официальную сделку, то давайте пользоваться соответствующими терминами без всех этих высокопарных “амари” и тому подобное.

— Он бы ещё “иссэ” назвался! — фыркнул тир Маларий, вызвав этой фразой несколько улыбок у остальных.

Рогх кивнул своему секретарю, принимая это несущественное замечание.

— Итэр-синдикат “Тэоб”, чьи интересы представляет тир Лейнвел Рогх, — продолжил Локус, — берёт на себя полное обеспечение планеты Таудаг энергетическими ресурсами на неопределённый срок.

— Что значит “на неопределённый”? — нахмурился круглолицый мужчина в бело-оранжевом наряде и чалме. — Вы бросите нас в любой момент?

— Это значит, что итэр-синдикат, чьи интересы я представляю, будет обеспечивать вашу планету энергией в течение очень, очень долгого срока, — ответил Рогх.

— А что взамен? Наши шахты с леуминаром?

— Таудаг со всей инфраструктурой, логистикой и человеческими ресурсами.

— То есть “Тэобу” нужно куда больше, чем леуминар? Вы хотите выдавить последние соки из нашей планеты?!

— И да, и нет, — спокойно сказал Рогх. — Нам нужны шахты, девяносто три процента которых у вас либо заброшены, либо не в самом лучшем состоянии. И нам нужно налаженное производство с квалифицированными сотрудниками, которые знают своё дело. Мы даём вашим людям работу и веру в светлое будущее, поднимаем экономику, не портим экологию, а вы сможете летать по всей Итре и вести свои политические и торговые дела.

— Торговые?! — хмыкнул сосед круглолицего, смуглый и седой старик в элегантном коричневом костюме. — Какая торговля, когда всё, что мы производим, будет уходить в ваши карманы?

Рогх пожал плечами.

— Таково наше предложение. Да, некоторые ваши ресурсы нам понадобятся, но фактически благодаря итэр-синдикату ваш Таудаг взлетит до уровня Раудана, только без древ Оганара и беспилотников Лана. У вас будут фост-аккумуляторы, а оберегать вас будет наш флот.

— То есть, мы будем у вас под пятой, — хмыкнул смуглый правитель. — Это вы нам предлагаете? Отдать нашу власть в руки синдиката?

— Итер-синдиката, — поправил Рогх. — Мы говорим не о мелкой компании, как-никак, а о крупнейшей организации Итры.

— Подпольной организации, — парировал Тобольд, передразнив интонацию Рогха.

— Далеко не полностью, тир, — спокойно ответил гость. — И лучше вам не знать истинных размеров “Тэоба”. Да, наше предложение освободит вас от бремени правления, но оставит при старых чинах. Взамен, у вас будет вдоволь энергии для путешествий до порталов и обратно. А это — очень много возможностей. Как вы знаете, после Великого Коллапса восемьдесят процентов порталов отключились от энергодрев. Большая их часть находится в Итре, и на сегодня почти все эти порталы восстановлены, — Рогх самодовольно развёл руки в стороны, словно намекал, чья в этом была заслуга. — Мы открываем вам двери всей Итры.

— И для вас всё будет так просто? — спросил Тобольд, слегка склонив голову набок и сложив пальцы перед собой. — Вы говорите об энергетическом обеспечении целой планеты как о фрактальном заказе еды из кафетерия на нижнем этаже.

— Как давно вы лично пользовались фрактальной доставкой? — невозмутимо поинтересовался Рогх.

Его слова попали в цель, но вместо ожидаемого смущения он увидел злобный прищур на морщинистом и бледном, как мятая бумага, лице Тобольда.

— Что ж, мы услышали ваше предложение, — холодно сказал правитель Румары и верховный посол Таудага. — Теперь вы выслушайте наше.

— Ваше? — приподнял брови Рогх.

— Именно. Спешу заверить, что от вашего оно отличается лишь одним пунктом. Пятьдесят процентов.

На последних словах голос Тобольда слегка дрогнул. От внимания Рогха не ускользнул и побледневший секретарь верховного посла, пытавшийся скрыться за шторой, и тяжёлое молчание за столом.

— Я не ослышался? Вы сказали: пятьдесят процентов?

— Именно, — взяв себя в руки, решительно заговорил Тобольд. — Мы отдаём вам то, что создавали веками и даже тысячелетиями. Таудаг — наша планета, и наши предки вложили в неё душу. И мы хотим пятьдесят процентов от прибыли. Считайте это налогом за использование Таудага.

— Налог, значит, — негромко сказал Рогх, доставая из кармана курительную трубку. — Планету вы выдоили, все ресурсы спустили, а сейчас заливаете мне про гордость предков и хотите ещё получить прибыль, ничего не делая? Вы не в том положении, чтобы торговаться.

— Это вы не в том положении, чтобы таким тоном обращаться к правителям многовековых династий! — Тобольд ударил по столу кулаком. — Вы даже не из совета директоров “Тэоба”, а так, чей-то мальчик на побегушках. Чей именно? Лургаса? Менеры-Ари? Айхвара? Хорош синдикат: на связь выходит, только когда ему это нужно, а на встречу присылает какого-то глобба с мелкой пешкой, через каждое слово лебезящей “амари”.

За столом поднялся шум. Правители одобрительно поддакивали Тобольду, дополняя его речь различными оскорбительными фразами в сторону Рогха и Локуса.

— Мы тут вам не какая-то отдалённая и отсталая планетка!

— У нас тоже есть гордость! Вы знаете, через что пришлось пройти нашим предкам?

— Да вы даже нашу историю не изучали!

— Мы не склоним голову перед каким-то пришельцем!

Рогх, слушая всё это, тихо хмыкнул и разжёг трубку.

— Никаких процентов, достопочтенные яру, — сказал он, когда правители замолчали. — Только. Наши. Условия.

— И всё-таки вы примете наш вариант! — сказал вконец побелевший от ярости Тобольд.

Люди за столом смотрели на спорщиков кто со страхом, а кто — с восхищением и одобрением. Секретарь Тобольда сидел на полу и дрожал, прикрывшись шторой.

— Почему это? — спросил Рогх, выдыхая струйку дыма.

— Потому что господа нашего уровня при других обстоятельствах даже не станут делить стол с таким как вы. Если ваш синдикат хочет нас унизить, посылая пса, вроде вас, то пусть знает: у нас тоже есть зубы. Как аукнется, так и откликнется. Прислали никчемного раба, сменившего одних хозяев на других — получите встречное предложение. Пятьдесят процентов и никаких вариантов!

— “Глобб”, “такой, как я”, ещё и “никчёмный раб”… Чем же я вас не устраиваю, яру? — Рогх смерил Тобольда холодным взглядом.

Правитель Румары рассмеялся, нервно облизнул губы и оглянулся по сторонам, словно высматривал в зале кого-то лишнего или вражеского шпиона.

— У нас тоже есть свои связи, и мы кое-что собрали на вас, тир, — сказал он, наклонившись к Рогху так, что, казалось, его стул вот-вот упадёт.

— И что же? —невозмутимо спросил гость, выдохнув дым курбида.

— Тарласы. Вам же знакомо это слово? — голос Тобольда опустился почти до шёпота.

Над столом повисла гробовая тишина. Тринадцать пар глаз изумлённо смотрели на Тобольда и Рогха. Тот спокойно выдохнул новое облачко дыма.

— Павший дом Тарласов все знают, — спокойно произнёс Рогх. — Их истребили, а затем простили. Это очень давняя история. Ближе к делу.

— Простили, да, — напирал Тобольд, вцепившись пальцами в стол и подавшись вперёд, словно псина-орчи Модьйоса перед броском. — Но не их раба-ассасина, не их среброволосого и синеглазого аскорда!

Правитель Румары обвиняюще указал узловатым пальцем на короткие пепельные волосы Рогха, которые в ярком освещении зала блестели серебром.

— Похоже, что после падения дома Тарласов, их аскорд сбежал и нашёл себе других хозяев и теперь лижет пятки синдикату в Итре! Какой позор! И этого человека нам прислали для заключения сделки!

За столом снова поднялся шум. Правители принялись осыпать гостя новой порцией оскорблений, но тот продолжал спокойно курить курбид. Никто в зале даже не подозревал, что находится в плену наркотического дыма.

— Достопочтенные яру, вы хотите сказать, что собрались здесь ради встречи с каким-то преступником? — устало сказал Рогх. — Что подумают ваши подданные?

— Это — закрытая встреча, — каркнул Тобольд. — Даже стража не в курсе её целей.

— А запись? — спросил гость.

— Это зал для тайных заседаний. Тут запись не ведётся, — ответил Маларий.

— Да и ваш синдикат та ещё мутная контора! — возмущался его сосед — смуглый бородач с крохотными глазками в ярко-оранжевой одежде, намотанной вокруг его тощей фигуры, как кокон. — Даже до нашего отдалённого мира доходят слухи о тайных лабораториях и ужасных опытах над людьми! Тарласы тоже занимались подобным, когда создавали армию аскордов!

— Лейнвел Рогх — это даже не ваше имя! — продолжал наступление Тобольд. — А название зверя! Аскордово имя знал только его хозяин!

— И что же это за зверь? — спросил Рогх, неотрывно глядя на разошедшегося старика.

— Лев с серебряной гривой, который изображён на гербе Тарласов! Именно так переводится ваше и!..

Все слова резко оборвались, когда в старческое горло вошла застёжка-перо от курительной трубки.

— Неправильный ответ, тир, — негромко произнёс Рогх, сидя на корточках на столе перед Тобольдом и глядя в широко распахнутые глаза правителя.

Легко спрыгнув на пол, он положил дымящуюся трубку на плечо в синей тунике и с невозмутимым видом начал натягивать тонкие перчатки. В это время собравшиеся правители Таудага оцепенели, полностью подчинённые его воле. Дым древнего зелья дома Тарласов и ментальные силы Рогха делали своё дело.

— Хотя насчет аскорда он прав. Так и быть, я расскажу вам одну историю, достопочтенные яру. Где-то на окраинах Вееромы, на далекой и малоизвестной планете, куда не долетают корабли Итры и Раудана, и даже сумийский флот почти не бывал, жил один народ. Сильный! Вольный! Бесконечно преданный своим богам. Их мужчины были несгибаемы и прочны как ланская сталь, а женщины — изящнее джайского боевого лука. Тчеры — так они звали себя. Среброволосые и синеглазые воины, которые смогли бы голыми руками одолеть даже грэммовского горного медведя, если бы такие обитали на их планете.

Рогх плавно обходил стол. Четырнадцать пар глаз смотрели на него со страхом и ненавистью. Но никто не мог даже пошевелить рукой, чтобы вызвать охрану.

— Тчеры были единственной расой на своей планете и не воевали друг с другом: им всего хватало. Однако, места там суровые, а твари — сильные и хитрые. Поэтому тчеры стали непревзойдёнными воинами и охотниками. Но кое-кому удалось найти их тихий и уединённый мирок.

Тарласы искали сильную кровь для создания первого аскорда и смогли долететь до планеты тчеров. Они украли дитя и посадили его в клетку. Ребёнка пытали, унижали, ломали, тренировали, делали из него преданного раба, а когда он вырос в сильного мужа, для него выкрали тчерскую деву, чтобы они совокупились и родили дитя. Когда появился сын, родителей умертвили, а с их отпрыском делали то же самое, что и с отцом: воспитывали верного Тарласам пса. Вот так была начата одна из древнейших и сильнейших родословных аскордов.

Рогх подошёл к ещё живому Тобольду и отсоединил курительную трубку от цепочки, оставив застёжку-перо в горле старика.

— Этого вы не читали в ваших убогих учебниках по истории, верно? — спросил Рогх, затянувшись и выдохнув дым в лицо правителю Румары. — Вы ни дранга лысого не знаете, кроме вашей планетки, кичитесь мелочными подвигами ваших праотцов, а сами думаете только о том, как набить свои кошельки. Больше вы ни на что не способны.

Рогх шагнул к соседу Тобольда и легко свернул шею оцепеневшему человеку.

— Если бы вы действительно интересовались прошлым Итры и Раудана, вы бы знали, что аскордов боялись все и везде.

Выдохнув облако дыма, он свернул шею следующему правителю. В глазах остальных страх и ненависть сменялись ужасом. Люди поняли, что их ждёт, но было слишком поздно что-то исправить.

— Даже обычных, выращенных из генного мусора, аскордов боялись и уважали. А племенные, с огромной, тщательно отобранной генной родословной, были главным достоянием империй, чья власть распространилась на сотни планет.

Тихо хрустнула третья шея.

— Такие аскорды были воистину бесценным сокровищем и наводили страх даже на Костяк Великого Альянса.

Рогх снова затянулся из трубки и убил четвёртого.

— Лишь две династии владели самыми сильными аскордами, — он свернул шею пятому. — Зэввоты и Тарласы.

Шестому.

— Перед вами сейчас такой аскорд!

Хрустнула седьмая шея. Рогх театрально развёл руки в стороны и обернулся вокруг себя, являя всё своё великолепие оставшимся в живых людям. Непревзойдённая сила, мощный ум и внешняя красота. Лучший из лучших.

— Далёкий потомок народа тчер, аскорд с древнейшей родословной из дома Тарласов, обретший свободу и независимость! Редкая честь умереть от моей руки. Гордитесь, пока можете.

Рогх бесшумно метнулся вокруг второй половины стола. Через несколько секунд всё было кончено. Остановившись возле последнего живого правителя Таудага, в глазах которого плескался ужас, Рогх глубоко затянулся курбидовым дымом.

— Мало просто знать кусочек истории, — сказал он, выдохнув дым в серое от страха лицо Тобольда. — Надо уметь видеть полную картину. И если вы взялись учить другие языки, учите досконально. Серебристый лев — неправильный ответ. Знали бы вы верный, я бы просто свернул вам шею, а так…

Он щелчком открыл крышку трубки, одним движением выдернул из горла застёжку-перо и вытряхнул дымящийся уголёк курбида прямо в кровавую рану.

Резко запахло благовониями и жареным мясом.

Раскалённая пластинка прожгла кожу и плоть. Тобольд задёргался, пытаясь отхаркнуть уголь, но только зря хрипел и булькал. Рогх легко запрокинул голову старика и кончиком трубки протолкнул уголёк прямо в трахею.

Он отпустил нервно содрогавшегося Тобольда, тщательно вытер трубку с застёжкой о синюю тунику и сбросил умирающего правителя с кресла.

— Приведи мне его, — сказал он Локусу.

Секретарь, молча наблюдавший за расправой, направился к коллеге, который тщетно пытался укрыться за полупрозрачной шторой.

— И давай пошустрее. Я и так много времени потратил на болтовню и объяснения. Будет паршиво, если я распинался почем зря.

— Амари не любит ждать, — спокойно сказал Локус секретарю Тобольда. — Подойдите к нему.

Рыжий человек, молодой и слегка смуглый, со страхом смотрел то на Рогха, то на Локуса, но всё же не посмел ослушаться, хотя его заметно трясло.

— Твоё имя? — спросил Рогх, садясь на стол и кладя в трубку новую пластинку курбида.

— Т-Тэху. Тэху Нуртан, — пробормотал секретарь. Его ноги заметно дрожали.

— Нуртан, значит. Садись.

Нуртан робко сел на указанное кресло, вытянувшись стрункой и прижимая к груди папку с бумагами.

— Ты собирал ему информацию? — просил Рогх, глядя на тёмное небо за окном.

— Д-да, а-амари.

— Амари, значит. Кто-то ещё знает?

— Н-нет! Нет! Я больше никому не говорил!!! — вскочил на ноги бывший секретарь.

— Верю, — кивнул Рогх. — Сядь. И прекрати заикаться, меня это раздражает.

Нуртан послушно опустился на стул.

— Сколько нового ты сегодня обо мне услышал? — Рогх посмотрел на собеседника.

Секретарь опустил глаза в пол и крепче обхватил свою папку.

— Я н-не… — он испуганно замолчал, но тут же продолжил, приободрённый жестом Рогха. — Я не знал, что вы из тчеров, и что Тарласы летали так далеко от порталов, амари.

— А всё остальное, выходит, знал? — ухмыльнулся аскорд.

— Да, — кивнул Нуртан. — Я пытался донести до него, но он меня не послушал…

Бывший секретарь покосился на пол. Тело Тобольда всё ещё вздрагивало в последних судорогах, из горла и рта поднимался дымок.

— Ты понимаешь, кто я и на что способен, верно?

Нуртан торопливо закивал.

— Хорошо. Итак, Нуртан. Я вижу, что ты умный и толковый парень. Не принимай за комплимент. Это — факт. На планетах вроде вашей, где жадные до власти сожрали все ресурсы, всегда зреют сильные и просвещённые умы. И раз ты смог дойти до такой высокой должности при нём, — Рогх указал на умирающего Тобольда, — значит, ты чего-то стоишь.

— Я был лучшим учеником в школе дипломатов и политологов! — снова вскочил Нуртан. — Я еле пробился, чтобы получить эту должность! Не спал ночами…

— И голодал. Да, да, я это слышал сотни раз. По тебе видно. В общем так. Мне нужны молодые, толковые и исполнительные люди, которые хотят работать и получать нормальное вознаграждение.

— У меня есть такие друзья! — глаза Нуртана загорелись.

— Вот и славно. Локус задержится здесь и всё оформит, чтобы Раудан не совал сюда свой нос. Этим выскочкам из Совета главное, чтобы внутрипланетные проблемы не расползались на другие миры, остальное их не волнует. Ты меня понял?

— Да, амари!

— Вот и чудно, верховный посол Таудага.

— Ч-что?! — опешил Нуртан, едва не выронив свою папку с бумагами.

— Добро пожаловать в итэр-синдикат “Тэоб”, — ровно сказал Локус.

— Не подведи меня. — Рогх навис над сжавшимся Нуртаном грозной тенью. — Ты ведь не хочешь закончить, как твой бывший начальник или те идиоты, что пытались ставить мне условия?

Нутран глянул на дымящуюся трубку аскорда, мельком покосился по сторонам, сглотнул и быстро замотал головой.

— Хорошо. Ах, да! — остановился Рогх, почти развернувшись к выходу. — Я обещал им аванс.

Он достал из кармана плаща небольшую коробочку и, открыв, вытряхнул из неё три светящихся голубым диска размером с монету. Глаза Нуртана округлились.

— Э-это?..

— Очень похоже на плоды древ Оганара, собранные самим Вертоградарем и нарезанные ловкими мастерами в Канцелярии Ноа-Ная, не так ли? — ухмыльнулся Рогх, отправляя одну "монетку” на прогулку между пальцев. — Нет, это не а-омы. Но поверь мне, это вполне достойная замена.

Аскорд активировал панель стола. На белой поверхности появилась круглая ниша, в которую идеально поместилась "монетка”. Ниша закрылась, и стол озарили ярко-синие полосы. Рогх высветил экран и набрал в меню несколько команд. Тут же за окном зажглись огни верхних ярусов башен и космопорта.

— Не хочу застрять в дороге. Держи, — он положил перед новым ошарашенным верховным послом Таудага две "монетки”.

Локус тем временем ввёл адрес главного офиса “Тэоба”. Над столом появился экран с силуэтом летящей птицы, которую сменила объёмная женская голограмма.

— Это Сури — твой ии-контролёр, — сказал Локус. — Она введёт тебя в курс дела. Слушай её внимательно, пока я провожаю амари. И не вздумай никуда отходить, звонить или прерывать связь. Я скоро вернусь.

Нуртан проглотил слюну и торопливо кивнул.

— Что ж, план “Б”, как всегда, идеально подошел для второсортной планеты, — сказал Рогх, пока они спускались в лифте.

— Да, амари, — согласился Локус. — Чонсо с двумя аскордами уже в пути. Они будут здесь через четверть часа.

— Отлично. Пусть разберутся с охраной и сделают всё без лишнего шума. — сказал Рогх. — Выясни у рыжика, где и как он собрал на меня информацию, а затем избавься от него.

Рогх постукивал по ладони погасшей трубкой. Дрангова противопожарная система. Раньше она была отключена, но фост-аккумулятор её активировал.

— Отправить в лабораторию?

— Нет, этот генный материал даже в корм аскордам не пойдёт. Просто потеряй его где-нибудь. И пришли мне данные кандидатов на его место.

— Да. Сеспены хотят с вами встретиться.

— С чего бы это такое рвение? — удивился Рогх. — Ты же не писал про переворот на Таудаге?

— Нет, амари. Может, они решили подстраховаться, зная, что секретарь итэр-синдиката здесь?

— Поставь их на видеосвязь. Не хочу тратить время на их дыру.

— Слушаюсь, амари. Завтра привычные вам девять часов вечером по планете Тахо-Гаэ будет для вас удобно?

— Лучше послезавтра. К тому времени новость о новом правителе Таудага достигнет их ушей, и разговор будет другим. Завтра я хочу проверить лаборатории на Третьем Флэйтоне.

— Как скажете. Наши разведывательные дроны обнаружили две звёздные заправочные станции.

— Уничтожили?

— Да, амари.

— Выпишите их владельцам штраф, да посолидней.

— Уже занимаются. Ещё один убитый монах Окхвана Джи за время нашего визита на Таудаг.

— Где?

— Он как раз покидал Иллар.

— Отлично, шунгольские наёмники хорошо работают. Моя победа не за горами.

Двери лифта открылись, и Рогх и Локус вышли в небольшую комнату, за которой находился просторный парадный холл.

— Вы правы, амари. Не каждый сможет убить пирокинетика с грохиянским конвоем. В тот раз вы превзошли самого себя.

— Главное, чтобы и в этот раз не оплошал, — ровно ответил Рогх. — От Хэфо и Лиама пока никаких вестей? Как их командировка на Джану?

— Пока что никаких, — ответил Рогх.

— Мой шпион среди секретарей Модьйоса передал мне сообщение, что на Джане может быть пирокинетик. Ничего конкретного, и это раздражает.

— Вполне может быть, что это всего лишь информационный вброс. Тем более, что Модьйос никак не отреагировал. Обычно он направляет на подобные миссии Ао Мина.

— Его грохияне не смогли доставить пирокинетика четыре декады назад. Нет, Локус, Модьйос не дурак. На Джану он пошлёт кого-то другого. Кого-то особенного.

— Вы про его секретный корабль-невидимку? — уточнил Локус.

— Его показное бездействие на сообщение с Джаны наталкивает меня именно на эту мысль. Из-за кризиса с пирокинетиками и пропажи Вертоградаря Старейшина Раудана будет проверять любую версию. И на Джану он точно кого-то отправит.

— Поэтому вы направили туда Хэфо и Лиама да ещё и на “Отулле”? Чтобы перехватить тот самый корабль?

— Они знают своё дело, Локус, — резко обрезал Рогх. — Корабль с плазменной пушкой будет им полезен. Я уже далеко не первого пирокинета уничтожаю. Модьйос ещё не знает, какой сюрприз я ему готовлю с его драгоценными Рощами. Раудан и все иссэ будут у меня в ногах ползать и просить о милости.

Рогх спустился по лестнице и вдохнул прохладный воздух. Узкие гладкие дороги яркими жёлтыми змеями светились среди многочисленных высоток. Рогх набрал на транспортном столбе вызов лэтча, а затем закурил.

— Сеспены подтвердили встречу по видеосвязи, — сказал Локус.

Рогх кивнул.

— Люблю снег, — вздохнул он, глядя на редкие белые хлопья, которые неспешно падали с неба, кружась в разноцветных огнях. — Ты бывал на просторах Агура?

— Нет, амари. Вы так и не рассказали, что случилось с тем яйцом ваюнского шептуна.

— Это был королевский шептун. Я украл его у самого Этана Грэззола. После этого случая их птица взбесилась и растерзала нескольких местных. Этану пришлось запереть свою любимицу в клетку. Больше он не летал.

Дорога сменила жёлтый цвет на голубой: лэтч приближался.

— А яйцо? — спросил Локус.

— Стухло, — ответил Рогх, вытряхивая уголёк из трубки.

Лёгкий одноместный транспорт бесшумно остановился рядом с гостями.

— Напишешь мне, как только планета полностью перейдёт под мой синдикат.

— Так точно, амари, — склонил голову Локус.

Дверца за Рогхом закрылась, и лэтч унёс его в сторону космопорта.

Глава 3. Проект Один-один-четыре

Особняк графа Оржельского. Северная Карелия. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 1:55.

Субботним вечером графа Луара Оржельского охватила странная тревога. Подкравшись незаметно, как ладожский туман, она затянула собой привычные радости жизни. Дорогой чай из северной Индии показался безвкусным, а кожаное кресло с ортопедическим дизайном холодило спину, словно глыба гранита. Сколько бы граф ни мерял шагами рабочий кабинет, понять источник этого беспокойства он не мог.

Тревога не отпускала его всю ночь и лишь усилилась под утро.

Проспав от силы четыре часа, он открыл глаза, когда небо ещё сковывали предрассветные сумерки. За окном собирались тяжёлые тучи, и воды Ладожского озера волновались, предчувствуя непогоду. А ведь ещё вчера стоял тёплый, почти летний день.

Стоя у панорамного окна, занимавшего всю восточную стену спальни, Оржельский смотрел на гаснущие звёзды и думал о надвигающемся шторме. С тоской он понимал, что воскресный семейный ужин с сыном Стэвором, внуком Яггаром и его супругой Софией придётся отменить.

Но эта досада не шла ни в какое сравнение с бурей, что бушевала в его душе.

"Уж лучше пусть останутся в Петербурге, чем полетят сюда в такую погоду”, — думал он. — “Не к добру этот шторм. Сердцем чую — быть беде. Но откуда ждать её?

Тейвон — в Венгрии. Стевор, Яггар и София — в Петербурге. Палана здесь. С ними всё в порядке. Луиза — в Москве, на выставке. Кажется, у неё роман, но тревога не о ней. С Ольгой, вроде, тоже всё спокойно... Шон — как раз на взлёте, у него всё прекрасно. Эстер с Юджином и Дмитрием всё ещё в Африке — неспокойно там, но и тревога не оттуда”.

— Ох, жена моя Медея и брат мой Аттей... — прошептал он, глядя в тёмное небо. — Подскажите, что не так. Над кем навис роковой меч? Что мне делать?

Погружённый в раздумья, Луар Оржельский накинул поверх шёлковой пижамы чёрный халат с огненно-красным драконом и сел за туалетный столик. Налив воду из графина в стакан, он выдвинул уставленный фотографиями ящичек, в котором хранились хрустальные фиалы. Выбрав один, граф капнул в воду десять капель и отпил несколько глотков. Нервозность немного отступила.

"Всё-таки, сыворотки Уоррена бесподобны,” — подумал он, подходя к окну и глядя на серо-синих драконов и змей в небе — клубящиеся тучи уже поглотили звёзды.

— Три века назад мы переехали сюда, на Джану, — вспоминал Луар вполголоса. — Это было благословение после ссылки на Укелоа. Ярская планета… Если бы Дангар не забрал нас оттуда, мой род бы не пережил очередную зиму.

Он сделал ещё глоток, ощущая, как мятная прохлада окутывает нутро и дарит успокоение.

— Мы бы погибли на Укелоа, как Номаджи, Уима, Ваур и остальные. Сто сорок достойных орлонцев пало в той западне на орбите чёрной дыры. И только семь выжили. Моя семья и семья Аттея. Я почти уверен, что в этом заслуга нашей сумийской крови. Мы долго восстанавливали силы на Джане, но вернуть орлонское здоровье не могли. То, что у Стэвора родился сын от… Как же звали ту телефонистку? Луиза… — было воистину чудом.

Луар взял одну из фотографий в рамке. На старом чёрно-белом снимке был изображён молодой блондин в военном британском кителе времён Второй Мировой войны. Светлые волосы с пробором посередине, густая чёлка скрывает лоб, глаза полны азарта, а улыбка так и лучится энергией.

— Чудо, которое мы трагично потеряли, — с тоской произнёс Луар. — Мой брат Аттей умер, не пережив смерти Артура, а спустя неделю Натаниэль познакомил меня с Уорреном. Как забавно сплетает судьбы Од Пруди: одной рукой он отнимает и тут же одаривает другой. Едва я подумал, что вся моя семья умрёт на этой заброшенной венедской колонии, как появляется человек со спасительным лекарством. Сыворотки Уоррена не только вернули нам былую орлонскую силу и здоровье, но и помогли другим моим детям и племянникам обзавестись семьями. Но всё же… сейчас я слабее, чем десять лет назад, и это не естественное старение орлонца. Джана — не наша планета. Она убивает нас. Медленно. Превращает в людей.

Луар допил лекарство и отставил стакан.

— Если я ничего не предприму, род Джеврона будет утерян. Надо действовать!

Мысли успокоились, словно бурная река, миновавшая скалистые пороги, влилась в широкую долину. Ответ пришёл сам собой — ясный, как вспышка молнии в ночи.

Незримая опасность действительно приближалась. Она была похожа на грозовые облака над озером — тёмные, тяжёлые. Но пройдут они мимо этого дома, не задев ни одного из его обитателей. Беда направлялась к другим. Не к самым близким, но к тем, кто был важен графу.

“Лакшадвип”.

Оржельский вздрогнул. По позвоночнику пробежал холодок, и он едва не выронил стакан.

— Неужели кто-то узнал... про мои планы?

Мысль пронзила, как укол орлонской ядовитой иглы. Нужно действовать — немедленно. Пусть это перечеркнёт месяцы подготовки, пусть заденет других. И всё же — промедление недопустимо.

Связаться с Уорреном!

"Не стоило отправлять его в Мадрид. Зря я свёл его с профессором Сайто. Нужно покончить с этим переездом как можно скорее”.

Он принял решение.

Луар Оржельский взял телефон и набрал номер. Абонент ответил после третьего гудка.

— Да, ваша светлость… — сонно откликнулся хриплый голос частного детектива.

— Морган, прости, что разбудил... но я хочу перенести переезд.

— Переезд куда? — пробормотал Филлис. — Чего?! Погодите! Вы говорите о…

— Да, Морган. Именно об этом.

— Но ведь он запланирован на вторник! Ещё ничего не готово! И Уоррен… Он же в Мадриде?

— Всё верно.

— И когда вы хотите?

— Сегодня.

— Что?! Простите, ваша светлость, но это невозможно!

— Возможно, — невозмутимо ответил граф.

Теперь, когда первый шаг был сделан, Луар Оржельский не сомневался в своём решении, а вся нервозность превратилась в твёрдость и уверенность.

— Я поговорю с Уорреном, а ты немедленно вылетай на Ньюфаундленд и займись подготовкой лаборатории к приёму Один-один-четыре.

— Но у меня два незакрытых дела здесь, в Будапеште! Я еле выкроил время на сон и…

— Морган, прошу тебя, — тихо произнёс граф. Этих трёх слов было достаточно, чтобы обезоружить детектива.

Луар Оржельский слышал, как Морган Филлис обречённо вздохнул в трубку.

— Я понял, ваша светлость, — ответил он. — Если вам удастся договориться с Уорреном…

— Это моё дело. Звони своему пилоту.

— Хорошо, я на связи, — сказал Филлис и отключился.

­— Прости, но это единственно верное решение, — вздохнул граф.

Одно дело сделано, теперь предстояла задача посложнее.

Луар Оржельский набрал номер. В трубке включился рингтон с ненавистной "Богемской рапсодией”. После строки "угодил в оползень, не сбежать из реальности”, абонент поднял трубку.

— Слушаю, ваша светлость. — холодный и ровный голос доктора Уоррена прозвучал без эмоций.

— Простите, что так поздно, доктор... — учтиво начал граф.

— Всё в порядке. Я не спал.

Голос с акцентом — то ли французским, то ли немецким — звучал мелодично, несмотря на картаву "р". В трубке негромко чиркнула зажигалка.

— У вас снова бессонница? — последовал тихий выдох.

Луар почти ощутил облако дыма от "Голуаз", словно Уоррен находился рядом. Доктор не скрывал снисходительности и холодности, что раздражало графа. То, что Уоррен так относился ко всем, было слабым утешением.

— Вы принимаете сыворотку номер четырнадцать?

— Я звоню по поводу переезда.

В эфире повисла пауза.

— Что именно хотите обсудить? — голос стал чуть ближе, теперь явно говорил не по громкой связи.

Луар подавил раздражение и собрался. Главное было сказать.

— Я прошу вас вернуться на Лакшадвип немедленно.

— Проблемы в лаборатории? — голос стал ещё холоднее.

— Нет. Надеюсь.

— Граф, что происходит? — раздражение в голосе усилилось.

— У меня дурное предчувствие, — спокойно признался Оржельский. — Называйте это интуицией или как хотите. Я знаю, что вы верите в это.

— Поэтому вы позвонили мне, едва я заехал в отель?

"Ещё и двухчасовая задержка в дороге,” — граф сверил время Петербурга и Мадрида. — "Хуже некуда! Оды, почему с этим человеком всегда всё так сложно!?”

— Я сожалею, что порчу вам планы…

— Мои планы? По вашей просьбе я согласился на встречу с профессором Сайто и интернами. Шесть человек пролетели полземли ради часа моей лекции, — напомнил Уоррен.

— Вы правы. Но прошу всё отменить и лететь обратно. Я поговорю с профессором сам.

— Вы понимаете, что делаете?

Тон, с которым был задан вопрос, пробил дыру в самообладании графа, который и так с трудом держал себя в руках.

— Филлис уже вылетел в Канаду, полковник Кроу будет ждать у лаборатории. Я понимаю масштаб проблем, но требую, чтобы вы…

— Вы не вправе что-либо от меня требовать. — ледяным тоном перебил Уоррен. — Один-один-четыре — мой проект, а вы всего лишь меценат.

Всего лишь меценат?! Он, он, Луар Оржельский, переживает из-за этого чужого, постороннего человека и его подопытного больше, чем за своих детей и внуков! А этот заносчивый, напыщенный индюк так к нему обращается?! Да кем он себя возомнил, в конце концов?!

— Тогда объясните, почему у меня бессонница из-за этого переезда?! Это вы должны беспокоиться, а не я!

— Вы повысили на меня голос, верно?

От Уоррена веяло таким морозом, что весь гнев Луара Оржельского мгновенно сменился ужасным и запоздалым осознанием допущенной ошибки, по его спине пробежали ледяные мурашки, а сердце пропустило удар.

"Проклятье! Кажется, я всё испортил”.

Все его усилия, годы работы и терпения, вся его гордость, которую он столько лет смирял ради своей цели — всё, всё он только что перечеркнул одной фразой, поддавшись внезапному гневу! И это он-то, он! Глава дома…

— Верно, — обречённо согласился граф, снова беря себя в руки. Унижать себя ложью и оправданиями перед этим человеком он не собирался.

— Это уже второй раз, — невозмутимо спокойно ответил Уоррен.

"Вот теперь точно хуже некуда. Что ж. Я хотя бы не потеряю свою честь.”

— Я прошу прощения, доктор…

— Не стоит. — Уоррен вновь ощутимо выдохнул сигаретный дым. — Первый раз вы накричали на меня накануне того землетрясения. У вас тогда тоже была бессонница. Я вылетаю. Прибуду к семи вечера.

Короткие гудки ознаменовали конец разговора.

— Спасибо, доктор, — произнёс в пустоту граф, чувствуя, как с плеч словно упала гора.

Он подошёл к окну. Тучи затянули почти всё небо.

"Видят Оды, этот доктор — невыносимый сноб. Хотя его сыворотки уникальны, я терплю его только ради моей семьи.” — подумал Луар Оржельский глядя, как волны ударяют в прибрежные скалы. — "Оды, надеюсь, я успел вовремя. Хоть бы всё обошлось!”

***

Лакшадвип. Индийский океан. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 1:55.

Алекс Фрост, он же объект Один-один-четыре, сидел на удобном просторном диване и читал книгу. На вид это был довольно высокий мужчина лет тридцати пяти, в меру крепкий и поджарый с тёмно-каштановыми волосами чуть ниже плеч и серыми глазами. Живя в подземной лаборатории, он всегда носил белую одежду, которая состояла из футболки, штанов и мокасин. Хотя обычно он предпочитал ходить босиком.

Взгляд Алекса то скользил по страницам, то по несколько раз внимательно пересматривал один и тот же абзац. На пластиковой тумбочке у дивана лежал блокнот с карандашом. Время от времени Алекс отвлекался от книги, чтобы сделать очередную запись.

"Не понимаю, зачем Уоррен дал мне это?” — подумал он, в который раз рассматривая объятого огнём зубра на обложке. — "То он закидывает меня тоннами материалов по астрономии, то привозит старинные ватиканские фолианты (каждый стоит как особняк на Сансет Бульваре), то скармливает макулатуру про американских богов. Что ж, раз он так хочет устроить ещё одну полемику, я доставлю ему это удовольствие”.

Алекс сделал последнюю, самую длинную запись в блокноте и со вздохом облегчения отложил Геймана. Поднявшись с дивана, он неспешно обошёл просторную комнату, на ходу разминая затёкшие от долгого сидения плечи и спину. Обставленное по последнему слову дизайна и техники помещение блестело чистотой, а всё благодаря сверхдорогой вентиляционной системе и роботам-уборщикам.

Жильё Алекса Фроста, или же объекта Один-один-четыре, находилось под землей. Огромный зал был разделён тонкими перегородками на спальню, комнату для досуга, уголок для медитаций, спортзал и кухню. Санузел с душевой и сауной располагался в отдельном помещении, за дверью. Вторая дверь вела в коридор, и ей Алекс пользовался только в присутствии Уоррена. Доктор частенько выводил его наружу, чтобы подышать свежим океанским воздухом или полюбоваться звёздами, но не более того. Алекса утомляли эти прогулки, а если точнее — нудные лекции и бессмысленные споры с Уорреном об устройстве Вселенной и сверхсветовые путешествия сквозь пространство. Учёный человек, а порой несёт такую ересь!

Взяв пульт, Алекс включил музыку. Из скрытых колонок заиграла композиция Ханца Циммера в исполнении Берлинского оркестра. Комната наполнилась переливами скрипок и мощными ударами барабанов. Алекс снял белые мокасины и начал босиком двигаться в такт музыке. Он не танцевал, а выполнял зарядку тибетских монахов бон. Его плавные движения вскоре перестали успевать за ускоряющейся мелодией, но такое задание дал Уоррен, и Алекс послушно исполнял его. Один саундтрек сменялся другим, лицо Алекса всё больше хмурилось от диссонанса. Как можно делать медитативную практику под такой ритм?

— Только Уоррен мог додуматься до такого идиотизма! — сказал Алекс, закончив упражнения и выключив музыку.

Написав ещё несколько аргументов в пользу своей позиции в блокноте, он захлопнул его и пошёл в душ. Помывшись и переодевшись в повседневную белую одежду, Алекс отправился на кухню и стал заваривать “Те Гуань Инь”. Уоррен приобрёл этот эксклюзивный чай в Наньпине и заверял, что напиток способствует выработке гормона счастья и похудению. Алекс за полгода потерял два килограмма и не приобрёл ни грамма радости. Хотя на вкус чай был неплох.

Помня чёткую инструкцию доктора, Алекс залил листья водой, нагретой до восьмидесяти семи градусов, закрыл чайник из китайского фарфора крышкой и направился к миниатюрной жёлтой глицинии.

Раскидистый бонсай был единственным растением в его комнате и занимал целый угол под ультрафиолетовыми лампами. Кривые ветви всегда были покрыты густыми непахнущими цветами. Алекс проверил почву и добавил немного воды из пластиковой колбы. Вернувшись к кухонному столу, он достал из тумбочки кружку дорогого фарфора. На кружке, как и на чайнике, был рисунок красного дракона авторской работы — очередная причуда доктора.

Алекс налил чай и включил планшет. Пробежался взглядом по сайтам об электронике, технологических инновациях и политике. В отдельном окне открыл последние сообщения о пожарах в Калифорнии.

— Наконец-то потушили, — пробормотал он, отпивая дымящийся паром чай. — Долго старались.

Он залпом допил кружку и выключил планшет. Поставив посуду в паровой очиститель, Алекс снова обошёл гостиную. Уже несколько минут внезапная жажда действия распирала его изнутри.

"Что это за странное чувство?!” — безуспешно пытался понять он. В груди клокотало, а руки так и сжимались в кулаки, словно хотели разломать стены и пробить путь наружу, а затем бежать, бежать, бежать, куда глаза глядят.

— Чушь какая-то! — встряхнул головой Алекс, прогоняя странные мысли. Глубоко вздохнув, он пригладил волосы и вернулся к книге.

Через час был запланирован видео-урок игры на гитаре.

***

Паб "Зелёный Цеппелин”. Манхэттен. Нью-Йорк. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 4:45.

Кайлас сидел, окружённый голографическими экранами и размышлял об итогах розыскной операции.

Внизу, на первом этаже гремела музыка, хмельная публика, наполнявшая паб, во всю наслаждалась субботним вечером, но в приватной комнате, обставленной в японском стиле, царила полная тишина. Натаниэль заботился об отличной звукоизоляции.

Лазурные глаза Кайласа неотрывно смотрели на парящую перед ним фотографию мужчины средних лет. Светлые, с лёгкой проседью, волосы зачёсаны назад, высокий лоб, узкие губы, прямоугольные очки на вытянутом носу с горбинкой и очень спокойные серо-сиреневые глаза: идеальный образ учёного.

Доктор Вольфганг Фридрих Уоррен — один из ведущих нейрохирургов Джаны и почётный член Мюнхенского медицинского университета. Большая шишка, почти не появлявшаяся на публике, за редким исключением частных консультаций вроде той, что должна была состояться завтра в Мадриде. Именно к нему привели команду четырёхдневные поиски. Кайлас не сомневался: пирокинетик у него.

"На Джане подобных ещё не находили. Очень странно, что человек с такими огненными способностями нигде себя не проявил за столько лет”.

На фотографии, которую команде дал Натаниэль, едва можно было рассмотреть остатки сгоревшего здания. Газетная вырезка была оцифрована, а оригинал хранился в единственном экземпляре у этого старого пьяницы. Кайлас подозревал, что команда получила далеко не всю информацию, но использовать телепатию на агентах Совета он не мог — это было бы прямым нарушением приказа Модьйоса.

Его команда называется шардонской, и о её существовании знают только иссэ — участники Совета высшего ранга и несколько людей рангом пониже. Модьйос хранил эту тайну с маниакальной тщательностью и строго предупреждал: за разглашение — штрафы, вплоть до лишения статуса верховного посла своей планеты. Это правило распространялось и на саму команду. Даже Натаниэль Фло — агент Модьйоса на Джане — не знал, кто именно к нему прилетел, несмотря на десятилетия знакомства с Кайласом и его экипажем.

Капитан “Хамелеона” не стремился испытывать судьбу. Лишиться всей казны команды и пособий, полагающихся по закону Совета, было бы слишком высокой ценой за минутную неосторожность. Приходилось работать с тем, что есть: с единственной вырезкой, напечатанной не просто на гавайском, а на редком диалекте маори.

Всю среду команда безуспешно искала дополнительные сведения, пока уставшая Линда не заявила, что им срочно нужен толковый сисадмин, а ей — выпить, и тут же исчезла на первом этаже. Кайлас уже подумывал устроить команде перерыв, но через пятнадцать минут Линда вернулась — с "Космополитеном" в одной руке и смуглым молодым человеком лет двадцати пяти в другой.

Парень представился Митчем Скорви. Чёрные волосы торчком, горящие тёмно-зелёные глаза, тоннели в ушах, ноутбук под мышкой. Он пояснил, что приехал в Нью-Йорк на заработки, зашёл в первый попавшийся паб и как раз шерстил объявления, когда к нему подошла Линда и предложила "интересную подработку".

К удивлению команды, Митч оказался не только профи-хакером, но и наполовину полинезийцем. Он мгновенно перевёл вырезку, а затем нашёл сайт с сообщением о том самом пожаре.

Кайлас в очередной раз подивился потрясающей удачливости Линды Пресли. Казалось, сами Оды помогают ей с лёгкостью решать задачи, на которых другие давно бы сломались.

Митч работал всю ночь. Он сумел найти ещё три фотографии с места происшествия, и на каждой заметил одного и того же человека: светлая кожа без намёка на загар, деловой костюм — не турист и точно не местный. К сожалению, ни на одном снимке лицо не попадало в кадр.

Кайлас принял решение отправить Линду на место пожара — проверить местные архивы и попытаться узнать больше.

Конечно, шансы найти свидетелей давнего происшествия или уцелевшие газетные подшивки были невелики. Но он не собирался бросать дело, пока не выяснит всё до конца. Возможно, удача не оставит Мадам Пресли и в этот раз.

Митч снова вызвался помочь — он отлично знал язык маори. Пришлось замаскировать челнок под концептуальный самолёт нового поколения, чтобы не привлекать внимания. Такой транспорт органично вписывался в легенду о частном детективном агентстве, которую Линда рассказала любознательному хакеру.

Рабочий день пятницы ещё не закончился, а Линда уже прислала результат: чёткую фотографию нужного человека. Спустя час Кайлас узнал его имя — Вольфганг Фридрих Уоррен.

Это была серьёзная зацепка. Доктор Уоррен — признанный эксперт в нейрохирургии, замкнутый, почти не появляющийся на публике. Однако он регулярно летал по всей Джане на личном "Гольфстриме". Самолёт числился собственностью малозаметного благотворительного фонда, но Кайлас быстро выяснил, что сам фонд едва ли вёл какую-либо деятельность — в отличие от своего подопечного.

С помощью Митча команда нашла много интересного: щедрые вложения от анонимных меценатов, современный особняк в Мюнхене, где доктор почти не бывал, редкие, но сильные научные публикации, а также — отказы в консультациях крупным политикам и бизнесменам, несмотря на предлагаемые суммы.

Даже Николь и Диего — врачи "Хамелеона" — удивлённо присвистнули, ознакомившись с его трудами.

"На Гавайях была его лаборатория — это очевидно. А после пожара проект перенесли…”, — размышлял Кайлас, изучая карту полётов Уоррена. Затем приблизил экран со взломанным файлом, который Митч прислал последним.

— Значит, проект Один-один-четыре… Так ты его называешь.

Над прозрачными документами всплыло новое письмо от Митча. Кайлас коснулся шарика пальцем, и текст развернулся:

"На острове есть инет. Тамошние болваны даже не пользовались впн. Ждите новую порцию вкусного”. — и рогатый улыбающийся смайлик в конце.

— Шустрый парень! — пробормотал Кайлас, ещё не подозревая, каким сюрпризом завершится командировка Линды на остров.

Вечером пятницы, когда он просматривал отчёт Пресли и Митча по Уоррену, с “Хамелеона” поступил срочный вызов.

Пилот Вильтаро Вьен, или просто Виви, была вне себя. Она всегда отличалась вспыльчивостью, но в этот раз превзошла саму себя. Её крик раздался в микродинамиках эйлата — подкожного коммуникатора — резко и неожиданно, как порыв ледяного ветра.

Из потока брани Кайлас уловил главное: корабль засчитал нового пассажира и вступил с ним в синхронизацию.

— Какого дрангова джанийца вы снова там подобрали?! — орала Вильтаро. — Хватит делать из моего корабля проходной двор!

Этого оказалось достаточно, чтобы всё стало ясно. На борту “Хамелеона» осталась только она. Технически корабль мог принять нового человека через челнок — хлюст, хотя ничего подобного раньше не происходило. Все челноки, на которых они прибыли, были спрятаны в заброшенной канализации под Манхэттеном. Кроме одного.

Кайлас коротко пообещал разобраться, отключил связь и немедленно набрал Линду, потребовав отчёт.

Слегка растерявшись от такого вызова, мадам Пресли заверила капитана, что ситуация под контролем: просто Митч захотел немного посидеть за штурвалом необычного самолёта.

Мгновение тишины — и на Кайласа обрушилась новая волна проклятий. Линда кричала не на него, но капитан всё равно принял удар на себя: в конце концов, он отвечает за команду. А Митч Скорви теперь её часть.

Кайлас отправил к ним Уилла МакНейла, чтобы забрать парня на "Хамелеон". Технарь и самый уравновешенный человек на борту, Уилл лучше других справится с адаптацией хакера — и, возможно, сумеет успокоить Виви, к которой относился как к дочери.

Линде Кайлас приказал возвращаться в Нью-Йорк. Показываться на глаза Вильтаро сейчас — худшее, что она могла бы сделать.

Остальная команда восприняла новость о новом участнике дружным минутным молчанием. После чего столь же единогласно было решено сосредоточиться на Уоррене и пирокинетике.

А вот сам Митч отреагировал куда громче. Всю ночь он засорял эфир эйлатов восторженными комментариями о корабле, космосе и шикарных технологиях, потом на пару часов затих, а вскоре прислал развёрнутое досье на Уоррена — с номером карты, телефоном и маршрутами "Гольфстрима", включая последний рейс в Мадрид.

"Как он это успел?” — удивлялся Кайлас.

"Вот это я понимаю: железо!” — подписался Митч в постскриптуме.

Так у капитана "Хамелеона", помимо охоты за джанийским пирокинетиком, появилась ещё одна головная боль: как объяснить Старейшине, что в их команде снова появился новенький. И снова — джаниец. У них на борту уже были шотландец Уилл, испанец Диего, француженка Николь и Линда — американка, итальянка, ирландка и кто-то ещё, в зависимости от ситуации.

"И почему этот странный корабль берёт на борт одних джанийцев? Может, у него сбой в настройках? Виви наверняка до сих пор злится”.

Кайлас в который раз отмахнулся от лишних мыслей, неохотно покидавших и без того напряжённый разум. Помимо фотографий и документов Уоррена, перед ним висели спутниковые снимки нужного острова — того самого, где держали пирокинетика, и которого не найти на обычных картах, — а также данные о самолётах, садившихся там помимо докторского “Гольфстрима”, и ещё десятки других интересных, а главное — важных деталей.

Митч продолжал слать информацию, не переставая этим удивлять и радовать капитана.

"Значит, они планируют перевести его в Канаду…” — Кайлас внимательно перечитывал расшифровку разговоров охраны, дежурившей в прошлую смену. — "Мы ещё не знаем план этой лаборатории, а они уже приготовили новую”.

Всплыло новое письмо от Митча.

"Переезд запланирован на следующий вторник? Выходит, мы прибыли вовремя. Оды Азион и Люмиан к нам благосклонны”.

Кайлас свернул все документы и устало помассировал виски. Дранг, как же хотелось спуститься на первый этаж и заказать бутылку джина…

Неожиданно он почувствовал странное присутствие, словно его подслушивали. Кто-то очень умный и хищный. Он тут же мысленно представил белый фон, и ощущение исчезло. Капитану это не понравилось. Происки Натаниэля, который решил что-то разнюхать?

— Не похоже, — тихо пробормотал Кайлас, ощутив, что хозяин паба приближался к двери.

Праздная и немного хитрая аура не имела ничего общего с тем, кто только что пытался подслушать Кайласа. И это кто-то спешно исчез.

В дверь тихо постучали. Затем в ВИП-комнату просунулся любопытный нос с чёрным пенсне, гордо восседавшим на нём.

— Ну, как успехи? — поинтересовался Натаниэль, занося поднос с ярко-голубой бутылкой и двумя стопками.

Он галантно поставил поднос на стол перед Кайласом.

— Ирландский "ганпаудер”, — торжественно представил он бутылку. — Один и лучших джинов на этом континенте. Только что прислали.

— Откуда, из Ирландии? — спросил Кайлас, наблюдая, как Натаниэль разливает напиток.

— Неважно. Давай выпьем за успех вашего нелёгкого задания.

Натаниэль опустился в соседнее кресло и протянул Кайласу стопку. Джин оказался крепче виски. То, что надо.

— Вы хоть немного продвинулись? — небрежно спросил хозяин паба, закинув ногу на ногу.

— Работаем, — уклончиво ответил Кайлас. Откровенничать с агентом Совета не хотелось. Даже без телепатии он знал: Натаниэль Фло далеко не так прост и чист, как хочет казаться.

— Как долго ещё планируете здесь быть? — продолжал тот, вновь наполняя стопки.

— До вторника.

— А что важного планируется на вторник?

— Лучше скажи, как та вырезка оказалась у тебя? — Кайлас проигнорировал вторую порцию джина. — Это ведь местная мелкая газета.

— Один из клиентов подогнал, — Натаниэль разглядывал стоявшие на полках жёлто-голубые фонари с иероглифами. — Он же подогнал мне вон ту скульптуру осьминога.

Кайлас бросил взгляд на бесформенное убожество из серого фарфора, стоявшее в углу. Натаниэль тот ещё слизкий унаги, но вкус в алкоголе у него был отменный. Интересно, почему в понедельник он так нажрался, что проспал до среды?

— Значит, во вторник вы возвращаетесь к Модьйосу? — снова уточнил Натаниэль.

Кайлас недовольно сощурился. Точно вынюхивает, хитрец. К счастью, придумывать ответ не пришлось: браслет над запястьем мигнул — новое сообщение от Митча.

Капитан открыл мини-экран на ладони.

"У них там какое-то ЧП. Охрана пишет, что переезд объекта перенесли на сегодня, на вечер. Доктор прибудет к семи”.

Вот дранг!

— Планы поменялись, Нат, — резко сказал Кайлас, скрывая экран от взгляда Натаниэля. — Мы отбываем немедленно.

— Куда это, друг? — Натаниэль вскочил с дивана, забыв про стакан и бутылку, и почти выбежал за Кайласом из комнаты.

— Модьйос пришлёт тебе инструкции, — ответил капитан, спускаясь по лестнице. — Жди нашего возвращения. Прибудем завтра с клиентом.

— Каким клиентом?! — Натаниэль пытался поспевать за широкими шагами двухметрового атлета.

— Ты знаешь.

Кайлас резко остановился на середине лестницы, повернулся и встретился взглядом с хозяином паба, стоявшим на ступеньке выше.

Натаниэль, не в силах выдавить слово, сухо сглотнул под ледяным взглядом лазурных глаз.

— Клиента передашь Ао Мину, — холодно сказал капитан.

Не обращая больше внимания на агента Совета, Кайлас отправил короткое сообщение команде о срочном сборе. Спустившись в главный зал, он увидел, что из толпы выходят Линда и Шэд. Николь и Диего были в двух кварталах южнее — на свидании, но уже сообщили, что едут на такси к пабу.

Под пристальным взглядом заметно нервничающего Натаниэля, Кайлас с командой вскоре растворился в стеклянных и бетонных джунглях Манхэттена.

Глава 4. Неожиданный пассажир

Лакшадвип. Индийский океан. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 7:00.

— Вы помешали мне читать, — сказал Алекс неожиданному гостю, появившемуся в дверях вместе с охраной.

Этим гостем оказался высокий брюнет в строгом чёрном костюме, кроем сродни индийскому — только без декоративных деталей. Смольные волнистые волосы выглядели как отросшая причёска с пробором на бок: ещё не доставали до плеч, но уже скрывали уши.

— Кто вы и зачем вы здесь?

— Меня зовут Кайлас Аскорд. Я прибыл сюда по поручению доктора Уоррена и его спонсора, — ответил нежданный гость, быстрым и внимательным взглядом изучив обстановку и скрыв удивление.

Смуглый охранник-индус, чалма которого едва достигала плеча брюнета, часто закивал. Его довольный вид подтверждал правоту сказанного.

— У Уоррена нет спонсоров, — холодно сказал Алекс, не вставая с дивана. — Что вы хотите на самом деле?

— Прошу прощения, мецената, — не моргнув глазом, ответил Кайлас. — Мы прибыли, чтобы перевезти вас в новую лабораторию.

Охранник снова закивал, подтверждая и эти слова. Казалось, он всё время хотел что-то сказать, но только кивал и улыбался, откровенно радуясь внезапному переезду объекта Один-один-четыре.

Алекс Фрост заложил страницу и ненадолго задумался, затем снова смерил гостя взглядом, но на этот раз — внимательным и оценивающим. В Кайласе выделялось всё: начиная от внушительного роста за два метра, и заканчивая яркими, лазурными глазами, даже тонкие невзрачные губы и узкий нос с горбинкой.

— Похож на нуарного супермена, — тихо пробормотал Алекс.

Кайлас, казалось, не расслышал его слов и, сомкнув руки за спиной, продолжил стоять в дверях с неизменно спокойным лицом.

— Вас прислали вместо полковника Кроу? — сказал Алекс громче. — А где же Уоррен?

— В Мадриде. Он не сможет сегодня вас сопровождать.

— Странно.

— Согласен, — кивнул Кайлас. — У них там какой-то переполох. Дату переезда срочно перенесли. Кроу в больнице, поэтому контракт передали нам.

— Кроу в больнице? — переспросил Алекс. — Неужто саркома?

Кайлас пожал плечами.

— А в чём причина срочного переноса даты… Хотя, вы вряд ли в курсе, — Алекс отложил Кастанеду поднялся с дивана. — Мы похожее уже проходили. Что ж, пошли.

Он обулся в мокасины и направился к двери.

— Вы ничего не будете с собой брать? — спросил Кайлас.

— Нет. Перевозкой груза занимается другая компания. Я не знаю какая.

Они вышли из комнаты и направились к лифту. Охранник индус нажал на кнопку, двери открылись. Троица зашла внутрь.

— Признаться, немного жаль, что Уоррен в этот раз не будет меня сопровождать, — ровно заметил Алекс. — Придётся сидеть более десятка часов одному в холодном кубе.

— Кубе? — переспросил Кайлас.

— Да, это самая важная часть транспортировки. Неужели вас не ввели в курс дела?

Двери лифта открылись, и охранник тут же выскочил, едва не сбив молодого светловолосого мужчину, который ожидал наверху.

— Это кто? — Алекс кивнул на незнакомца, который был почти одного с ним роста.

— Его зовут Шэд, — ответил Кайлас. — Он специалист по эмоциональной терапии.

Алекс осмотрелся вокруг и не заметил, как Шэд испепелил Кайласа огненным взглядом. Охрана и сотрудники верхнего уровня лаборатории были на своих местах и вели себя спокойно.

— Ясно. Приятно познакомиться, — он внимательно изучил Шэда, задержался на золотистых волосах почти до плеч и раскосых зелёных глазах.

— Немного похож на Люка Скайуокера, — тихо пробормотал он.

Шэд в ответ всмотрелся в резкое лицо Алекса.

— Нам не стоит задерживаться, — сказал он. — Ваша сегодняшняя транспортировка будет сильно отличаться от предыдущих.

— Да, я уже понял, что охлаждающего куба не будет. Однако, буду очень благодарен, если вы объясните мне всю последовательность перевозки, — попросил Алекс.

— Вы проведёте несколько часов в нашей плавучей лаборатории, после чего мы передадим вас агенту, который транспортирует вас в новое место, — объяснил Кайлас.

— Хм! — Алекс нахмурился. — Вы же в курсе моих способностей? Доктор Уоррен обычно учитывает все риски, чтобы избежать возможных срывов.

— И поэтому помещает вас в холодный куб? — уточнил Шэд с долей насмешки. — Нет, у нас несколько иные условия.

— Там будет просторно, сухо и есть камбуз с кофе, — дополнил Кайлас.

Алекс слегка расслабился, но всё ещё сомневался.

— Плавучая… — озадаченно повторил он. — Вы ведь согласовали этот вариант с Уорреном?

— Конечно! — не моргнув глазом ответил Шэд, теряя терпение. — Что скажете?

— Раз всё согласовано, то возражений не имею.

Троица вышла из лаборатории и направилась к пляжу. Пройдя через негустой лес, Алекс вдруг остановился и с удивлением задрал голову. Прямо перед ним возвышался гигантский стеклянный купол — полусфера, усыпанная огоньками, как ночной бизнес-центр. Огромная конструкция выныривала из воды в паре сотен метров от берега. Там же Алекс заметил два катера-амфибии.

— Это ваша лаборатория? — удивлённо спросил он, указав на стеклянный полушар.

— Да, мистер Фрост, — ответил Кайлас.

Не останавливаясь, он направился к катерам.

— Прямо корабль из “Подводной одиссеи” — пробормотал Алекс и поспешил следом за Кайласом и Шэдом. — Кстати, я имею привычку проговаривать мысли вслух. Так я их записываю в свою память.

— Мы это заметили, — бросил на ходу Шэд. — Предупрежу остальных.

— Вас много?

— Восемь человек экипажа, — ответил Кайлас.

— Они не будут вас беспокоить, и попрошу также не отвлекать их от работы, — добавил Шэд. Алекс кивнул в знак согласия.

Катера были двухместными, спроектированы по образцу истребителей: одно кресло — спереди, другое — позади. Алекс сел за Кайласом, и вскоре их накрыла прозрачная стеклянная крыша. Катера тронулись. Полусфера стремительно приближалась и росла в размерах. Катера взяли немного влево, а затем нырнули под воду.

— Потерпите немного. Скоро эта поездка закончится, — сказал Кайлас.

— Всё в порядке.

Прозрачная и чистая вода Индийского океана позволяла Алексу разглядеть нижнюю часть этого чуда техники. Лаборатория была почти вдвое больше острова, от которого они отчалили. Её брюхо вдавливалось внутрь, образуя гигантскую воздушную полость. Кайлас направил катер прямо туда. Вынырнув, он убрал стеклянную крышу. Эхо волн разносилось по всему нутру грота. В трёх метрах бесшумно появился катер Шэда — у него тоже мгновенно исчезла крыша.

— Большая у вас лаборатория! — изумился Алекс, вызвав довольную улыбку у Кайласа.

— Ой! Чего так долго? — с палубы прозвучал недовольный крик.

Слева от катера Алекс заметил на площадке верзилу в техническом комбинезоне и футболке. Он сразу распознал в нём шотландца: высокий рост, крепкое телосложение, длинные светлые кудри, выбивавшиеся из-под бордового берета, и, конечно, акцент. Переодень его в килт и вручи клеймор — и вот тебе Уоллес во плоти.

— Мистер Уилл МакНейл, — Кайлас представил его Алексу. — Наш технический специалист.

Катер почти остановился, а затем рывком заплыл на пандус. Широкая площадка имела форму подковы и служила парковкой для транспорта типа этих амфибий. В ограждённых закрытых карманах, примыкавших к ней, хранились другие средства передвижения.

Шэд заплыл на площадку по другому пандусу.

— Я сам здесь наведу порядок, — сказал Уилл Кайласу. — Дуй наверх. Там тебя уже ждут. Что-то срочное.

— Хорошо, — Кайлас ловко выпрыгнул из катер. — Мне нужен Диего. Где он?

— Встретит по пути, — бросил Уилл, усаживаясь на его место.

Алекс уже тоже выбрался из катера и поспешил следом за Кайласом. Шэд — за ними. Они поднялись по ещё одному пандусу в огромное помещение, где аккуратно складывались разные предметы, закреплённые стяжками. Алекс не стал задавать вопросов, но быстро сообразил, что это — грузовой отсек.

Троица остановились у лифтов.

— У нас всего четыре палубы, — сказал Кайлас, когда двери открылись, и они вошли в просторную, ярко освещённую кабину. — Жилая — на третьем уровне. На время транспортировки мы выделим вам там каюту. Палуба будет в вашем распоряжении, за исключением нескольких помещений. О них расскажет наш коллега, он должен встретить нас сейчас.

— Ясно, — сказал Алекс. — Похоже, я у вас не первый клиент.

— Так и есть! — буркнул Шэд.

Двери лифта раскрылись, и перед ними предстал молодой привлекательный мужчина в красно-чёрной одежде. Он сразу напомнил Алексу Уилла Тёрнера и Джека Воробья одновременно — только без шляпы, без шрамов и ран, с аккуратно подстриженной эспаньолкой.

— Ола, — звонко поприветствовал он, отвесив изящный поклон. Его длинные волосы чёрным шёлком скрыли лицо, а красная рубашка расправилась, словно оперение экзотической птицы. — Сой эль сеньор Диего Наварро.

— Оставляю его на тебя, Ди, — бросил на ходу Кайлас, скрываясь за поворотом справа от лифта. Шэд поспешил следом.

— ¡Ке приса! — вздохнул Диего, провожая их взглядом.

— Эс муй аградабле коносэртэ, — шагнул к нему Алекс.

— Вы говорите по-испански! — воскликнул Диего с довольной улыбкой. — Прекрасно. Хотя, если что, я отлично владею и английским. Мне тоже очень приятно познакомиться.

— Алекс Фрост.

Они пожали друг другу руки.

— Могу узнать, как долго будет длиться транспортировка? — спросил Алекс.

— Это вам подскажет наш капитан, — ухмыльнулся Диего.

— Где я могу его найти?

— Он только что стрижём пронёсся мимо вас в свою каюту.

— Мистер Кайлас?

— Можно просто капитан, — кивнул Диего. — Мы частная команда, которая занимается различными заказами любой сложности. Если вдруг вам впопыхах не успели сказать.

— Мне ничего толком не объяснили.

— Ясно. Что ж… Бьенвенидос а “Камелеон”. Так называется наша удивительная плавучая лаборатория.

— “Хамелеон”, значит.

Алекс оглядел небольшое помещение в светло-серых и тёмно-синих тонах. Длинные полосы под потолком источали мягкий равномерный свет, дополнительные LED-огоньки мерцали почти на всех поверхностях. За стеной напротив лифта располагалась более просторная комната, которую можно было разглядеть через широкую арку.

— Если проголодались, можем пройти на камбуз, — Диего пригласил Алекса, указывая на комнату. — Заодно представлю вас нашим дамам.

Гость пожал плечами и кивнул. После таких слов отказываться было невежливо.

Мужчины направились к арке, за которой располагался камбуз. Просторное помещение имело форму прямоугольного треугольника с выпуклой гипотенузой. Слева от арки стояла плетёная изгородь, украшенная искусственными цветами. За ней с потолка свисало кресло-капля, в котором кто-то сидел. Чуть дальше — барная стойка с массивной кофемашиной, за ней тянулись кухонные полки, упиравшиеся в холодильник в углу.

На дальней стене находились столы для готовки, полки и нечто похожее на печи. Справа от холодильника располагалась раковина, за ней — посудомоечная машина. Округлый мягкий уголок с рядом столиков примыкал к дальней и правой стенам и тянулся до второй арки, ведущей в коридор. В центре стоял овальный стол, окружённый восемью стульями. На одном из них сидела молодая женщина с копной светло-русых кудрей до груди. На ней был серый гольф и длинная синяя юбка, из-под которой выглядывали бежевые балетки.

Зайдя за изгородь, Алекс увидел, что в кресле-капле сидела женщина с выразительной внешностью. В шёлковой блузке и стрейчевых брюках три четверти она напоминала героиню боевика — словно Тринити из “Матрицы”, только без латекса. В её взгляде чувствовалась готовность стереть в порошок любого, кто посмеет переступить черту.

— Мисс Линда Пресли, — представил её Диего. — Наш юрист.

Дама подняла глаза от голографического экрана, который до того внимательно читала, и окинула гостя холодным взглядом.

— Значит, пирокинетик с неизвестным лимитом способностей, — мрачно сказала она, возвращаясь к экрану.

— И остро выраженной дигитальностью, — дополнил Алекс. — Так по крайней мере говорит обо мне мой доктор.

— То-то Шэд обрадуется, — вздохнула Линда. — Что ещё говорит о вас ваш доктор, что нам следует знать?

— Если придерживаться чётких инструкций и расписания, у вас не возникнет со мной никаких проблем.

— В последнем пункте я сильно сомневаюсь. Но мы постараемся. Инструкции можете передать нашему медику, — она кивнула на кудрявую женщину, которая с интересом наблюдала за их разговором. — И её драгоценнейшему супругу рядом с вами.

— Си, — с улыбкой кивнул Диего. — Мадам Николь Ленуар-Наварро, моя обожаемая жена и лучший специалист по медицине во всём мире.

— Ах, опять ты мне льстишь! — звонко отозвалась женщина, поднимаясь из-за стола и позволяя Диего себя приобнять.

— Ну, по крайней мере лучшего специалиста по ядам точно не сыскать! — сказал он, целуя её в висок.

Николь чертами напоминала Милен Фармер, но с глазами и мягкой аурой Ванессы Паради. Даже голос был таким же шёлковым и приглушённым, как у актрисы из “Девушки на мосту”. При её улыбке, чуть надувающихся губках — таких, какие умеют делать только настоящие француженки, — и густых светлых кудрях до груди в голове Алекса невольно зазвучала “Joe le taxi”.

— Аншанте, мадам, — сказал Алекс Николь.

— Так вы, компадре, полиглот! — заметил Диего.

— Мне интересны языки других стран, — ровно ответил Алекс.

— Смысл их изучать, сидя безвылазно в четырёх стенах, — хмыкнула Линда, пролистывая документы на экране. — Судя по вашей белой коже, вы почти не покидали лабораторию.

— Иногда доктор Уоррен устраивал для меня небольшие прогулки, в основном…

— Сколько языков вы знаете? — Линда перебила Алекса.

Выключив экран, который бесшумно исчез где-то на её руке, она поднялась и подошла к Алексу.

— Восемнадцать, ещё три осваиваю.

— В скольких странах вы побывали?

— Доктор Уоррен считал нерациональным вывозить нестабильного пирокинетика в общественные места.

— Что ж, здесь я с ним соглашусь, — сказала Линда, скрестив руки на груди. — Он вас так готовил к выходу в люди? Сколько времени вы провели в лаборатории?

— Двенадцать лет — на Лакшадвипе. И двадцать восемь — в общей сложности. Насколько я помню. И прошу воздержаться от дальнейших расспросов, если они не касаются транспортировки. Доктор Шэд заверил меня, что вы не станете лезть в мои дела. Я, в свою очередь, не стану лезть в ваши.

Линда, Николь и Диего обменялись удивлёнными взглядами.

— Д-доктор Шэд? — переспросила Линда, широко распахнув глаза.

— Капитан Кайлас представил мне его как специалиста по эмоциональной терапии.

Линда пару раз моргнула, а затем наигранно ахнула:

— Ах, ну да! Мы просто давно его знаем, поэтому имеем вредную привычку забывать о его… научной степени. Кайлас сказал правду: лучшего специалиста по эмоциям не сыскать на всём Земном шаре.

Алекс не заметил, каких титанических усилий стоило Диего и Николь сдерживать смех.

— Что ж, — с улыбкой сказала француженка. — Мистер Фрост, вы должно быть голодны?

— Я поел час назад, — ответил Алекс. — Следующий приём пищи — в семь часов вечера.

— Буэно, — сказал Диего, — будем придерживаться расписания. А пока я покажу вам вашу каюту, мистер Фрост.

Он указал гостю на другую арку, которая вела в изогнутый коридор.

— Признаться, сочетание тёмно-синего и серого для меня в новинку, — заметил Алекс, оглядываясь на футуристический дизайн помещения. — Я привык к белому, но всё же ваш технологический уровень на порядок выше моих предыдущих лабораторий.

— О, компадре! — довольно улыбнулся Диего. — Здесь всё куда выше, чем на порядок.

Почти все двери находились по правую его сторону, и только одна — слева, за камбузом.

— Наш медпункт, — сказал Диего, кивнув на неё. — Туда заходить только с разрешения Николь, капитана или вашего покорного слуги.

— А вы будете?...

— Биолог.

Миновав восемь дверей, Диего остановился у девятой, предпоследней.

— Каюта для пассажиров, — сказал он. — Если что-то понадобится — каюта капитана — первая. Моя — третья, Николь — четвёртая. Наш специалист по эмоциональной терапии проживает в каюте номер семь.

— Благодарю.

— Ах, да! — Диего достал из кармана браслет и протянул его Алексу. — Важный аксессуар! Без него вы не сможете открыть дверь.

Алекс принял браслет и надел его запястье.

— Вот сюда приложите, — Диего указал на панель возле двери.

Алекс сделал, как он сказал, и тут же на панели загорелся голубой огонёк, а дверь отъехала в сторону.

— Располагайтесь.

— Благодарю. Эм… — Алекс остановился у порога. — У вас здесь есть библиотека?

— Си, — кивнул Диего. — Каюта номер один.

Пассажирская каюта была поменьше комнат, где Алекс Фрост жил последние двадцать восемь лет, но всё же куда больше транспортировочного куба с постоянной температурой в пятнадцать градусов. Здесь были стол, кресло, кровать, душевая за стеной справа от входа и огромное окно длинной на всю противоположную стену. Через него Алекс увидел, что находился в метрах пяти над уровнем моря: волны плескались внизу, устремляясь влево. Похоже, что лаборатория уже отчалила.

— Если солнце по другую палубу, то мы двигаемся на юго-запад, — подытожил Алекс.

Он вновь окинул взглядом обстановку. Диего оказался прав: всё здесь выходило далеко за рамки технологического уровня, к которому Алекс привык.

Чёрный стол украшали светящиеся полосы, появлявшиеся при приближении руки с браслетом. Кресло плавно поднялось в воздух и зависло на несколько десятков сантиметров над полом — такой техники Алекс ещё не встречал.

На стенах виднелись тонкие щели, из которых выдвигались дополнительные элементы: полки, этажерки, шкафы. Мебель можно было перемещать вдоль стен и легко фиксировать в специальных пазах и держателях.

В окне тоже таились свои причуды, например тонирование и смена пейзажа на обои. Вид смарт-меню заставил Алекса удивлённо присвистнуть.

— Такого продвинутого хайтека я ещё ни в одной космоопере не видел, — пришёл к выводу Алекс, после первого впечатления от нового жилья. — Скорее в японском футуристическом аниме. Что ж, попробую обустроиться, а затем загляну в библиотеку.

Поручив Алекса Диего, Кайлас поспешил в свою комнату. Шэд — за ним. Миновав шкаф-библиотеку у правой стены, капитан сразу направился к рабочему столу, чтобы вывести экран с сообщениями.

— Ты бы пронаблюдал за Фростом, — сказал он Шэду.

— А нечего наблюдать, — отмахнулся тот, усаживаясь на диван у широкого панорамного окна в углу комнаты. — У окаменевшего дерева и то эмоций больше, чем у этого Фроста.

— И всё же мне было бы спокойней, если бы ты не отходил от него далеко.

— Пусть пока с девчонками пообщается. Что там пишут?

— Убили ещё одного монаха Окхвана Джи, — мрачно сказал Кайлас. — На орбите Иллара. Модьйос хочет отправить Ао Мина расследовать это дело и найти, наконец, убийцу. Поэтому он просит нас доставить к нему Фроста.

— Риск велик. Если Фрост увидит открытый космос, можно ждать от него любой реакции. Одно дело доставить его в уединённое место на Джане и подождать там несколько часов, и совсем другое — тащить его на другую планету.

— Я понял, — согласно кивнул Кайлас.

Он набрал вызов.

— Капитан Кайлас, — поприветствовала его голограмма мужчины с длинными тёмными волосами, частично собранными на затылке золотой заколкой, и стекающими за широкими плечами.

Приятное, но строгое лицо украшали густые и ровные брови, низко нависающие над синими, проницательными глазами. Ровный нос, узкие губы и короткие усики у их уголков завершали портрет. На мужчине был ало-голубой плащ с золотым оплечьем.

— Старейшина Модьйос, — Кайлас слегка склонил голову и приложил два пальца к основанию шеи в качестве приветствия. — Я получил ваше сообщение. Мне очень жаль.

— Да уж, — устало ответил Модьйос. — Новость не из приятных. Я потерял двух монахов за одну декаду. Надеюсь, вы порадуете меня отчётом?

— Пирокинетик на борту.

— Прекрасно! — довольно сказал Модьйос.

— Мы рассчитываем передать его Ао Мину через двадцать часов, как и было договорено.

— Насчёт этого…

Модьйос посмотрел на Кайласа с сожалением.

— Иссэ, прошу вас! Мы не перевозим пассажиров, риск слишком велик. К тому же у нас новый участник!

— Новый участник? — удивился Модьйос.

— Митч Скорви. Хакер. Он помог нам отыскать Фроста.

— Ясно, — Модьйос задумчиво пригладил усы. — Ещё один джаниец.

— Иссэ, не отзывайте Ао Мина!

— К сожалению, тир Кайлас, он нужен мне на Илларе, — сказал Модьйос. — Лично мне. — добавил он.

— В смысле?

— Я немедленно отбываю туда. Надо уладить конфликт между Этаном Грэззолом и главами венедских домов. Иссэ Ноа-Най Нэгг и Сэберра Джай обвиняют Грэззола в халатности. Да, последствия убийства пирокинетиков сейчас колоссальные. Настолько, что требуют присутствия Старейшины Совета Раудана.

— Как много времени это займёт? — спросил Кайлас, теряя надежду.

— Трое суток, может больше. Зависит от обстоятельств. Все неустойки и дополнительные расходы я оплачу. Пусть нэсс Пресли направит мне соответствующий документ. Я всё подпишу.

Голограмма Модьйоса исчезла.

— Дранг! — громко выругался Кайлас.

— И как мы объясним Фросту путешествие в трое суток? — с дивана отозвался Шэд.

— Что-нибудь придумаю.

— Да уж. Толку от всех этих неустоек и дополнительных бонусов, если нас испепелят среди открытого космоса.

— Не нагнетай, — попросил его капитан. — Диего выдаст Фросту браслет пассажира, но если пирокинетик не переживёт дорогу — никаких неустоек и штрафов с нашей стороны. Пусть Линда внесёт это в контракт.

Со стороны двери прозвучал тихий сигнал, оповещающий о госте.

— Это Фрост, — сказал Кайлас, насторожившись. — Быстро учится.

— И он учтив, — заметил Шэд. — Другие обычно врываются без спроса.

— Вроде тебя.

Кайлас пошёл открывать дверь. За порогом действительно оказался Алекс.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал он вежливо, не проходя вовнутрь. — Благодарю за комнату. Мне бы хотелось немного скоротать время до ужина. Могу ли я одолжить у вас пару книг? Мистер Наварро сказал, что у вас есть библиотека.

Алекс посмотрел за левое плечо капитана. При виде книжных полок, в его глазах загорелся интерес. Его желание подойти поближе и рассмотреть необычный стеллаж из светящихся переплетений не заметил бы только слепой.

— Проходите, — пригласил его Кайлас.

Алекс благодарно кивнул и шагнул в комнату. Он бросил короткий взгляд на полку с травами слева от двери, машинку для шлифовки камней, диван, на котором по-прежнему восседал Шэд, стол, а затем подошёл к библиотеке.

— Как необычно! — сказал он, всматриваясь ближе. — Что это за сплав?

— Мой секрет, — уклончиво ответил Кайлас.

— Вы это создали? — ещё больше удивился Алекс.

— Отчасти. Мне немного помогли. Так что вы хотите почитать?

— Какой-нибудь детектив. Или приключения.

— Необычный выбор как для дигитала, — заметил Шэд.

— Доктор Уоррен в последнее время держал меня на философской прозе типа Фаулза или Кастанеды. Она мне успела поднадоесть. Хотя, дочитать не помешало бы.

— У меня как раз есть, — сказал Кайлас, протягивая ему два тома.

— “Огонь изнутри” и “Искусство сновидения”? — Алекс удивлённо приподнял брови. — А вы наблюдательны.

— И детектив, — Кайлас, достал с полки ещё одну книгу. — Я его пока не читал, но отзывы у него неплохие.

— Благодарю.

— Не за что. Если у вас больше нет вопросов…

— Только один, — сказал Алекс. — Сколько времени уйдёт на транспортировку? Я предпочитаю знать весь регламент заранее.

— Регламент? — повторил Кайлас.

Шэд заметно напрягся, но Алекс не обратил на него внимания.

— Планы несколько поменялись, мистер Фрост, — начал Кайлас, осторожно подбирая слова. — Нам поручили доставить вас в конечный пункт, поэтому на транспортировку может уйти порядка трёх дней.

— Три дня? — чуть ли не воскликнул Алекс.

Кайлас тоже напрягся.

— Так быстро! — гость задумчиво нахмурился.

Кайлас и Шэд изумлённо переглянулись. Они явно не такой реакции ожидали.

— Из Лакшадвипа до Канады за три дня, — продолжил рассуждать Алекс. — Хотя, чему я удивляюсь? У вас действительно уникальная и передовая лаборатория.

Кайлас слегка покраснел от такого откровения.

— Виви будет в восторге от вас, мистер Фрост, — ухмыльнулся Шэд. — Предупреждаю ваш вопрос: она — хозяйка этой плавучей лаборатории.

— Ясно, — ровно сказал Алекс. — И всё же, могу я поинтересоваться причиной таких перемен? Вы, как капитан, должны располагать информацией, почему переезд перенесли и что за катавасия там происходит.

— Что ж, — Кайлас пригладил волосы. — Ваш вопрос вполне… оправдан, мистер Фрост. Дело в том, что…

— В мире есть другие люди с даром, как у вас, — спокойно заговорил Шэд, перебив капитана. — Их очень мало. И за последние десять дней двоих таких пирокинетиков убили. Поэтому люди, которые хотят вас защитить, наняли нас, чтобы мы спрятали вас понадёжней и обеспечили самую безопасную из всех возможных транспортировок.

— Ясно, — серьёзно ответил Алекс. — Благодарю вас за ответ, доктор.

Глаза Шэда округлились, а сам он чуть не съехал с дивана на пол.

— Док… кто? Я?! — раскашлялся он, поперхнувшись воздухом.

— Теперь я понимаю, почему доктор Уоррен выбрал другой маршрут, — Алекс снова принялся рассуждать вслух. — Его цель — обезопасить меня и себя. Очень разумно с его стороны было выбрать команду со специалистом по эмоциональной терапии. Он давно намекал мне на необходимость социализации. Что ж, момент он выбрал более, чем удачный. Узнаю его стратегию. Когда можно будет записаться к вам на приём, доктор Шэд? И могу я узнать ваше полное имя? Мне кажется, что я некорректно к вам обращаюсь.

Алекс, конечно, заметил возмущённое лицо Шэда и понял, что сказал, что-то не то.

— Его полное имя доктор Шэд Дэани, — поспешил вмешаться Кайлас. И вовремя, потому что его друг был на грани срыва. — Но лучше обращаться к нему просто по имени.

— Простите, но это не этично, — сказал Алекс тоном, словно отчитывал невежду.

— Тогда доктор Шэд, — улыбнулся Кайлас. — И он с удовольствием примет вас после ужина. Так ведь?

Кайлас послал Шэду красноречивый взгляд за спиной Алекса.

— Д-да! — Шэд изо всех сил пытался изобразить улыбку.

— Благодарю, — сухо сказал Алекс. — Тогда ровно в восемь по времени Дели.

Получив одобрительный кивок от капитана, он вышел из комнаты.

— Что. Ты. Задумал. Гад? — произнёс Шэд самым низким голосом, на который был способен.

— Ничего такого. Честно, — ответил Кайлас, с трудом сдерживая улыбку. — Не мог же я представить тебя, как эмпата. Как иначе объяснить ему твоё появление в лаборатории? Кто ж знал, что он настолько серьёзно отнесётся к твоей… “должности”?

— Хочешь, чтобы я ему эмоции лечил? — Шэд вскочил с дивана. — Глухого научить петь и то проще будет!

— Три дня, Шэд, — попросил его Кайлас. — Побудь три дня его терапевтом. Ты ведь эмпат. И не простой, а из народа дэани. Авось, что-то сможешь в нём прощупать.

— Чтобы потом выгодно продать это Модьйосу? — фыркнул Шэд. — Дэани славятся умением предугадывать события за счёт анализа и глубоких знаний истории, и тебе это известно. Мы менталисты, и даже эмоции считываем на уровне логики.

— Значит, ты сможешь обойти все триггеры Фроста.

— И всё-таки моя логика чует в твоей просьбе двойное дно.

— Минимизировать риски и обезопасить команду. Вот все мои мотивы, — сказал Кайлас.

— Тройное дно, — буркнул Шэд.

— Ну… тебе тоже не помешает немного… социализироваться.

— Так и знал! Няньку из меня сделать хочешь?

— Шэд, побудь хоть немного частью нашей команды. А то держишься всё время в стороне.

— Ненавижу вытирать вам сопли!

— Ему точно не надо. Он логик до мозга костей.

— Ещё хуже!

— Я редко тебя о чём-либо прошу, — устало вздохнул Кайлас.

— Ладно, — сдался Шэд. — Я включу в список свои услуги специалиста по эмоциональной терапии и предоставляю его Модьйосу. Цена будет далеко не низкой.

Сверкнув недовольным взглядом, Шэд вышел из комнаты капитана.

За полчаса до ужина к Алексу постучался Диего, чтобы передать ему сменную одежду. Гость успел добавить к стандартному набору мебели, состоявшему из кровати, стола и кресла на магнитных подушках, несколько книжных полок, прикроватную тумбочку и шкаф для гардероба.

— Ого! А вы быстро осваиваетесь! — Диего оценил простой, но удобный интерьер.

— У вас очень практичная складная мебель, — сказал Алекс.

Он только что вышел из душа, и из одежды на нём было только полотенце, обмотанное вокруг бёдер.

— Всё легко извлекается из стен и передвигается. И это кресло на магнитных подушках… Впервые такое вижу.

— С душевой тоже вопросов не возникло, как я погляжу.

— Да, было несколько сложностей с интерфейсом, но я разобрался. А благодаря настройке температуры в комнате можно не беспокоиться о простуде, но я очень вам благодарен за своевременность.

Алекс кивнул на сумку с одеждой.

— Всё равно, вы очень быстро всё схватываете, — хмыкнул Диего, пока Алекс выкладывал вещи и внимательно их изучал. — Кстати, для грязной одежды в душевой есть небольшое окошко, как у стиральной машины. Отправляете вещи туда, а через полчаса достаёте их чистыми и сухими из другого шкафчика… короче, там загорится зелёный огонёк. Вы разберётесь.

— Да, я догадывался, но благодарю за разъяснения.

Гость выбрал для себя пару свежих футболок и джинсов, а также носки и бельё, после чего удалился в душевую. Через пять минут он вышел, облачённый в жёлтую футболку и серые джинсы.

— Из обуви могу предложить растягивающиеся мокасины, — сказал Диего, открывая другой отдел сумки. — Есть ещё кеды. Ники подарила их мне на Рождество, но перепутала и взяла на два размера больше. У вас вроде бы сорок пятый, верно?

— Так и есть, — Алекс изучил две пары обуви. Он выбрал мокасины. — Удобно, — сказал он, обувшись.

— У нас есть негласное правило: не ходить в обуви с жёсткой подошвой по коридору. Мы не очень любим шум.

— Приму к сведению. Доктор Уоррен напротив — предпочитает носить кроксы. Их скрипом он предупреждает меня о своём появлении. Не рискует застать врасплох.

— Даже так? — Диего удивлённо приподнял бровь.

— А как у вас организована уборка? Доктор Уоррен весьма требователен к чистоте, поэтому под его запрос спроектировали уникальную вентиляционную систему.

— У нас тоже есть что-то похожее, — ухмыльнулся Диего. — В дополнение к вентиляции есть пар, очистительные смеси и специальная автоматика, вмонтированная в стены. Что ж, скоро семь, мы можем пройти на камбуз.

— Как скажете.

— Скажу сразу, что у нас нет строгого расписания, — добавил Диего, шагая по коридору. — Каждый ест, когда хочет.

— Приму к сведению.

На камбузе Алексу представили ещё одного участника экипажа: хозяйку корабля и рулевого Вильтаро Вьен.

Миниатюрная, с круглым личиком, она походила на невинную девушку-азиатку с шапкой из серо-розовых волос, подстриженными а-ля “Призрак в доспехах”. Глядя на неё, Алекс затруднился, к какой расе её отнести: раскосые глаза как у кореянки, но не карие, а серо-зелёные, короткий вздёрнутый нос и пухлые губы, как у жительницы Эфиопии, но при этом светлая кожа.

На девушке были широкие коричневые брюки, зелёная кофта и сиреневая жилетка, которая застёгивалась под грудью. На ногах — белые носки и вьетнамки. Она сидела в кресле-капле и смотрела на Алекса с явным недовольством.

Так же на камбузе присутствовали Линда и Николь.

— Как вы обустроились, мистер Фрост? — поинтересовалась француженка.

Она стояла у барной стойки, дожидаясь, когда разогреется кофемашина. Линда была первой в очереди — с недовольным видом нажимала на кнопки, прогоняя воду.

— Благодарю, меня всё более чем устраивает, — ответил Алекс.

— Он уже чувствует себя как дома, — добавил Диего.

— Сильно не привыкайте, — фыркнула Вильтаро. — Ваше присутствие здесь ненадолго.

— Да, мне уже сообщили, — Алекс то ли не заметил, то ли не ощутил её холода. — Преодолеть морской путь от Лакшадвипа до северных островов Канады за три дня… Меня же до Канады везут?

— С этими вопросами — к капитану! — резко отрезала она.

— Итак, мистер Фрост, — Диего хлопнул в ладоши, привлекая внимание Алекса. — Рыба, мясо, готовые гарниры, зелень, бакалея, молочка и сладкое, — перечислил он, указывая на полки. — Приправы — в том небольшом шкафу справа, посуда — в этих трёх шкафчиках сверху, под ними — посудомойка.

— И будьте любезны мыть за собой посуду и не сорить, — добавила Вильтаро. — Здесь никто за вами убирать не собирается.

— Я обладаю всеми необходимыми бытовыми навыками, мисс Вьен, — сказал Алекс. — Можете не беспокоиться. Всё будет чисто.

— Что ж, — сказала она, поднимаясь. — Диего покажет, как разогревать еду. У нас тут в основном полуфабрикаты. Но свежие фрукты и овощи тоже есть. За этим тоже обращайтесь к Диего. Или Николь.

— Благодарю, мисс. Я не прихотлив, — сказал Алекс.

Когда он подошёл к ящику с заморозкой, на камбузе появился ещё один человек. Напевая песню из “Моаны” на идеальном полинезийском, через арку со стороны коридора буквально влетел, пританцовывая, молодой мужчина лет двадцати-пяти. Он походил на участника бойз-бенд середины нулевых: чёрно-белая одежда казалась вывернутой наизнанку, на голове — хаос из коротких чёрных волос, в ушах — тоннели.

Пока Алекс, присев, изучал пакеты с замороженными полуфабрикатами, певец, не замечая пассажира, с довольной миной подошёл к Вильтаро.

— Хей, Виви, ну как тебе голографическая маскировка? Работает на ура, а всё благодаря моей программе. Всего два часа работы, и никто и не догадается, что… Уф!!!

Вильтаро сильно ударила его локтём в бок.

Алекс, выбрав куриные гёдза со спаржей, распрямился. Митч, наконец, заметил гостя и замер на месте.

— Вы с Гавайев? — спросил Алекс, внимательно изучив застывшего незнакомца.

— Нет, но бывал, — ожил тот. — Мой дед оттуда. Я Митч Скорви.

— Ваш полинезийский безупречен. И вы похожи на метиса, — сказал Алекс, ставя еду в печь для разогрева по инструкциям Диего. — У вас смуглая кожа, чёрные волосы и светлые глаза. Немного, как у Кевина Ричардсона из “Бэкстрит бойз”, немного, как у Джейсона Момоа.

— Мда? — Митч довольно почесал затылок. — Обычно меня с Джокером сравнивают.

— Не помню, чтобы Мэттью Лиллард его играл. Я вас знаю всего пару секунд, а вы мне уже его напоминаете.

Диего хихикнул, прикрывшись рукой.

Алекс, не замечая смущения Митча, достал разогретую еду и направился к общему столу.

— Ну, раз мы перешли на кино-ассоциации, то вас я могу смело сравнить с отпрыском Чарльза Ксавьера и Эрика Леншерра из “Дней минувшего будущего”, — сказал Митч с хитрой улыбкой.

Алекс прожевал первую гёдза и задумался.

— Такого персонажа там не бы… — начал он, но запнулся. — Это вы меня с Фассбендером и МакЭвоем сравнили? Интересная характеристика.

— Тогда мы квиты, — Митч, довольный его реакцией, сел за стол, закинув на него ноги. — Я не фанат Лилларда, но “Тринадцать привидений” считаю классикой, а в “Хакерах” много фарса, хотя Анджелина Джоли там очень даже ничего.

— “Хакеры”? — переспросила Николь.

— Да, Лиллард там играет хакера. Забавно, правда? — сказал ей Митч. — Просто, я тоже хакер и сисадмин, — обратился он к Алексу. — Может, поэтому я вам его напомнил?

— Так, хакер и сисадмин, а ну скажи, ты трогал кофе-машину? — грозно прорычала Линда, отпив кофе.

Митч застыл, а затем резко опустил ноги на пол.

— Чё, снова настройки полетели? — сказал он, поднявшись.

— Что случилось? — Диего перестал рыться в морозилке и тут же вытянулся. — Ты что, вскрывал мою “Пьеро Бамби”? Я только недавно её купил!

— Не вскрывал я её! — оправдывался Митч. — Так, попробовал кофе сделать и всё! Я чётко следовал всем твоим инструкциям! Да и смысл вскрывать её!

— Не знаю, что ты сделал, но кофе вышел гадкий, горький и пережаренный! — Линда недовольно отставила чашку с американо.

Николь разочарованно вздохнула. Вильтаро, которая, очевидно, тоже ждала свою порцию, недовольно нахмурилась.

— Эх! А я хотел гляссе сделать, — покачал головой Диего. — Придётся снова перенастраивать тайминг.

Он подошёл к кофе-машине.

— Что ты тут нахимичил, а?

— Серьёзно, Ди, только одна порция эспрессо! — Митч озадаченно ерошил волосы, не решаясь подойти к машинке ближе.

— Это уже третий раз за неделю! — Диего раздосадовано цокнул языком.

Алекс почти не обращал внимания на перебранку. Он спокойно доел и направился к посудомойке. Затем выбрал в шкафчике чашку и подошёл к кофе-машине.

— Вы позволите, сеньор Наварро? — учтиво попросил он.

Диего оторвался от агрегата и удивлённо посмотрел на гостя.

— Лучше не надо! — грозно сказала Линда. — Он сам разберётся.

— В лаборатории была похожая, но на один рожок, — пояснил Алекс. — Доктор Уоррен не мог начать день без кружки “Копи Лувак”. Кое-чему я там научился.

Диего хмыкнул и уступил место Алексу. Тот подошёл к кофемашине и положил на неё ладонь.

— Такая техника очень чувствительна к перепадам напряжения, — сказал он. — Мой дар позволяет улавливать и выравнивать ток. Да, напряжение немного просело, но сейчас стабилизируется.

Через несколько секунд он убрал руку и включил машинку для помола. Отмерив ровно десять граммов, засыпал кофе в рожок, прижал его ловким движением опытного бариста и вставил в аппарат. Затем запустил машину и подставил чашку. Та тихо заурчала, наполняя комнату ароматом свежесваренного кофе.

— Прошу, мисс, — он поставил перед Линдой порцию горячего американо.

Дама, с интересом наблюдавшая за всеми действиями гостя, сейчас смотрела на него с долей изумления и даже восторга. Когда же она отпила сделанный им кофе, не смогла сдержать довольного стона.

— М-м! Белиссимо, маэстро! Как вам это удалось? Я такого кофе даже в Милане не пила!

Диего тут же засиял и попросил Алекса сделать кофе для него и Николь. Вильтаро, наблюдавшая за всей сценой, тоже встала в очередь.

— Мистер Скорви, вы будете? — спросил гость, заправляя двойной рожок.

— Если можно, — кивнул Митч, стоя чуть поодаль. — Но всё же, из-за чего проблема?

— В лаборатории периодически сбоили генераторы, — пояснил Алекс. — Ток не пропадал, но скачки всё же были. Каждый раз после них вкус кофе, сделанного в подобной машине, менялся. Порой очень сильно. Вот тогда мы с Уорреном и определили, что напряжение влияет на подобную технику.

— Спасибо за информацию, компадре! — довольно сказал Диего. — Этого я не знал.

— А сбои у нас бывают, — добавила Вильтаро. — Кстати, начались они недавно, и ни я, ни Уилл не можем найти, в чём дело. Я изначально подумала, что проблема в этом клоуне, — она кивнула на Митча. — Но Уилл говорит, что сбои начались до его появления.

— Скорее, дело во влажности, — ответил Алекс. — Всё-таки у вас плавучая лаборатория, а вода обладает очень сильными проникающими свойствами.

Вильтаро хмыкнула, отпила кофе с молоком и вышла из камбуза.

— Похоже, тебя оправдали, — довольно сказала Линда Митчу. — А что касается твоей голографической маскировки, очень жду увидеть её демонстрацию, — добавила она с хищным прищуром.

— Да так, — парень смутился и даже слегка присел под её огненным взглядом. — Подумаешь, установил “Блендер”, добавил текстурок… Всё тип-топ, Лин.

Алекс тем временем сделал кофе для себя и подошёл к Диего.

— Прошу прощения, сеньор Наварро.

— Да, компадре.

— Тот сбой, о котором говорила мисс Вьен… Надеюсь, это ничего серьёзного?

— А что такое? — Митч, услышав негромкий разговор, юркнул от Линды в их сторону. — Боишься, что лаборатория утонет? Не утонет! Тут такая техника — закачаешься!

— Очень надеюсь, мистер Скорви, — сухо отозвался Алекс. Ему явно не нравилось, что парень стоял слишком близко. — Я, как правило, предпочитаю держаться подальше от большой воды.

— Что, даже плавать не умеете? — Митч насмешливо приподнял брови.

— Увы, это так, — серьёзно ответил Алекс. — Последний раз меня пробовали научить плавать на Гавайях двенадцать лет назад. Ничем хорошим это не закончилось. Полагаю, вас должны были проинформировать о том случае.

Митч перестал улыбаться.

— Мы это учтём, — пробормотала Линда.

— А теперь прошу прощения. У меня сеанс с вашим доктором через пятнадцать минут.

— Доктором? — переспросил удивлённый Митч. — Так вот, Диего и Николь оба тут.

— Мистер Фрост имеет в виду нашего терапевта по эмоциональной терапии, — пояснила ему Николь, сказав одними губами “Шэд”, пока Алекс, повернувшись к ним спиной, ополаскивал чашку.

— А он что, доктор? — ещё больше удивился Митч.

Линда метнула в его сторону грозный взгляд, а Диего пригрозил кулаком.

— Ну, я на борту не так давно, — заговорил Митч, почёсывая затылок. — Поэтому ещё не успел оценить услуг нашего терапевта.

— Что ж, я бы за вас порадовался, если бы смог, — сказал Алекс, высушив руки под струями тёплого воздуха рядом с раковиной. — Я даже вкусовых оттенков не различаю. Мне — что рыба, что мясо — всё одинаково.

— Зато вы это осознаёте, компадре, — ухмыльнулся Диего, отпивая гляссе. — А это уже половина успеха. Кто знает…

Алекс пожал плечами, поблагодарил команду за ужин и направился в каюту номер семь.

Глава 5. Закрытие проекта

Средиземное море. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 7:30.

Ранним утром один из самых быстрых в мире “Гольфстримов” покинул аэропорт Барахас и взял курс на восток. Самолёт серии G800, выделенный графом для доктора Уоррена, был оснащён инновационными ускорителями и мог преодолеть расстояние от Мадрида до Лакшадвипа за семь часов. Таких модернизированных машин существовало всего две на планете. Вторая принадлежала Моргану Филлисy — частному детективу графа.

Наблюдая, как рваная линия побережья скрывается за облаками по левому борту, Уоррен сдержанно радовался: на этот раз вылет прошёл почти без задержек.

“Три грозы, песчаная буря из Сахары, а затем ошибка диспетчера, из-за которой мы упустили окно… Будто сама природа противилась моему приезду в Испанию”, — вспоминал он, держа в руке бокал “Хеннесси”.

“И всё же звонок графа застал меня врасплох”.

Он сделал глоток тёплого коньяка — Уоррен предпочитал этот напиток подогретым.

“Что же заставило его светлость лично взять трубку и поднять людей среди ночи? Нет, это не каприз — Луар Оржельский не сноб и не самодур. Он умеет ценить время: своё и чужое”.

Доктор покосился на пачку “Голуаз”, которая выглядывала из кармана брошенного им на соседнее кресло пиджака. Ему бы затянуться сигаретой, чтобы выровнять мысли и быстрее найти ответы на вопросы. К тому же система вентиляции позволяла курить на борту.

— Подождёт, — тихо произнёс Уоррен.

Он не одобрял вредные привычки, но как бы ни старался избавиться от тяги к табаку, рано или поздно всё равно возвращался к этим проклятым бумажным трубочкам.

— Хотя… если вспомнить — в тот день, накануне крупной ссоры с Алексом я выкурил целую пачку, — задумался Уоррен. — И это было как раз перед звонком графа. Луара мучала бессонница.

Доктор поднял руку и удивлённо нахмурился: пальцы слегка дрожали.

— Ганц! — он взял трубку и обратился к пилоту на немецком языке. — Включай ускорители на максимум! Нам надо быть на острове как можно скорее.

— Так точно! — последовал ответ.

К привычному гулу двигателей добавился ровный свист — ускорители включились.

Уоррен осушил бокал и понял, что алкоголь никак на него не действует, а внутри нарастает необъяснимая тревога.

“Вот оно!” — он вскочил с кресла и начал ходить по салону туда-сюда. — “То самое чувство, что было накануне… Нет, не пожара на Гавайях — другого события, которое произошло в Будапеште в тридцать девятом году. Когда он познакомил меня с тем парнем из британской разведки. В тот вечер взрывом мне также до одури хотелось курить”.

Не выдержав, Уоррен схватил пачку, вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой и с наслаждением выпустил первое облако горького дыма.

— Проклятый оданаóт! — процедил он сквозь зубы, зажав сигарету в губах и наливая дрожащими руками полный бокал коньяка. — Это будет о-очень долгий перелёт!

Уоррен докурил в три жадные затяжки, осушил половину бокала и потушил окурок в выдвижной пепельнице. Хорошо, что его никто не видел в таком состоянии: доктор велел стюардессе не беспокоить его, и та ушла в переднюю секцию, аккуратно закрыв за собой шторку.

— А может, послать всё к чёрту? — спросил сам себя Уоррен, глядя на наручные часы марки “Вашерон и Константин” модели тысяча девятьсот двадцать третьего года. — Заберу Алекса из лаборатории и исчезну. Пока не завершу работу. Прекрасный выход, разве не так?

Он перевёл взгляд на пачку “Голуаз” и задумался. Решение далось нелегко. В конце концов, Уоррен спрятал часы под манжету рубашки и закурил вторую сигарету.

— Что ж, пойдём по обычному — долгому и трудному — пути, — произнёс он, опускаясь обратно в кресло. — Нет смысла срывать планы и нарушать обещания ради спешного побега, который обернётся куда более серьёзными последствиями. Надеюсь, я об этом не пожалею.

Сигареты закончились, когда “Гольфстрим” пересекал Персидский залив. Уоррен чувствовал себя так, будто сидел на иголках, и с каждой пройденной милей тревога лишь нарастала.

“Надо было сразу перевести Алекса в Канаду”, — размышлял он, глядя в иллюминатор. Колено нервно подёргивалось. — “Зачем вообще было переезжать на другой тропический остров? Вечные сбои в системе водоснабжения, коррозия, капитальные ремонты… Сколько нервов это мне стоило, да и графу влетело в копеечку: в десять раз дороже, чем предыдущие семь временных лабораторий. А в Канаде нормальная медицина, приемлемый персонал, холодный климат и частые пожары: идеальное место”.

— Доктор Уоррен, могу я предложить вам что-нибудь на обед? — вежливо поинтересовалась стюардесса с коротким рыжим каре.

Её голос выдернул его из мыслей.

— Найн, данке, фрау Петра, — как можно учтивее ответил он.

Во рту пересохло, хотя только что он допил очередной бокал — на этот раз коньяк был не подогрет.

Уоррен бросил взгляд на почти опустевшую бутылку на столике.

— Повторить? — осторожно спросила Петра.

— Нет. Хватит с меня, — он устало провёл рукой по влажному лбу. — Я попробую поспать.

Поднявшись, он направился в хвостовую часть самолёта, где находился спальный отсек. Отдёрнув шторку, Уоррен тяжело опустился на просторную кровать. Тело ломило от усталости: он не успел восстановиться после первого перелёта. Но сон всё не приходил.

— Я сам повёл себя как дурак, — размышлял доктор вслух. — Поддался эмоциям и согласился на эту встречу! Всё из-за идиотского спора с Алексом и, хоть убей, я даже не помню из-за чего! Кажется, мы говорили про влияние прогресса на эволюцию социума. Он отрицал веру как двигатель человечества. Чёртов дигитал! Как я устал ему проигрывать!

Тихое урчание в животе прервало размышления. Уоррен приподнялся на локтях и вновь посмотрел на руки — они на удивление больше не дрожали. Вернувшийся аппетит заметно улучшил настроение. Не вставая с кровати, он взял трубку и заказал двойную порцию стейка из норвежской горбуши с тушёными овощами.

После плотного обеда накатила долгожданная волна покоя. Какой бы ни была угроза — она, казалось, отступила. Едва Петра, забрав посуду, закрыла за собой шторку, как доктор погрузился в сон.

Уоррен проснулся, ощутив, как самолёт плавно пошёл на снижение. Солнце тяжёлым оранжевым диском нависало над горизонтом по правому борту. Доктор посмотрел на часы: восемнадцать тридцать две по местному времени.

Когда он вышел из спального отсека, "Гольфстрим" лёг на левое крыло, и перед глазами открылся нужный остров. Но сердце Уоррена тут же пропустило удар. Там, где раньше стояла лаборатория, зияла чёрная дыра, а сам остров напоминал поражённый кариесом зуб. В глубине ямы можно было увидеть красное свечение.

Он кинулся к широкому монитору с хвостовой камеры.

— Доктор Уоррен, вы это видите? — раздался голос пилота по громкой связи.

— Вижу, Ганц. Снижайся.

Быстро направившись в кокпит, Уоррен попросил второго пилота освободить место и сел, чтобы видеть всё своими глазами. С высоты дыра казалась ещё более чудовищной: расплавленные края напоминали застывшие лавовые потоки, а её нутро было исполосовано раскалёнными багровыми трещинами. Из-под породы поднимался густой дым и стелился над островом.

— Посадочная полоса цела? — спросил Уоррен.

— Сесть сможем, — кивнул пилот, сверяясь со смарт-экраном. — Но стоит ли рисковать?

Уоррен на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему чутью.

— Иди на посадку. Я должен осмотреть место.

Сойдя с трапа, Уоррен сразу направился к чёрному котловану, на ходу натягивая резиновые перчатки. В карманах плаща лежали фонарик и контейнер для сбора образцов. Справа от посадочной полосы, за уцелевшими деревьями, доктор заметил укрытый маскировочным брезентом военный самолёт полковника Кроу.

"Что здесь произошло? Неужели мы построили лабораторию прямо над вулканом? Но мы ведь проверяли местность на тектоническую активность. Или может граф решил вмешаться в мою работу? Тогда и экипаж может быть в сговоре”.

К неожиданностям Уоррен был готов: смертоносные иглы при нём, как всегда, и действующая лицензия пилота.

Ближе к котловану он замедлил шаг — жар стоял невероятный. На лбу выступил пот. Уоррен ступал осторожно, выискивая безопасные участки. Он бывал у действующих вулканов и знал правила безопасности. Под дорогими туфлями захрустело крошащееся стекло. Из пластов чёрно-зелёной породы поднимался едкий дым. Уоррен втянул воздух и закашлялся: над котлованом висела пыль диоксида кремния, смешанная с резкими запахами металлов и органики. Он прикрыл рот и нос носовым платком. В быстро наступающих сумерках край обрыва терялся среди оплавленной чёрной породы. Уоррен включил фонарик и остановился — подойти ближе к краю он не мог, по крайней мере, не расплавив подошву обуви. Луч пробился сквозь дым и отразился от гладкой, блестящей поверхности.

— Не похоже на последствия срыва Алекса на Гавайях, — Уоррен изучал котлован в пределах досягаемости фонаря, затем перевёл взгляд на уцелевшие пальмы и кусты в нескольких метрах. — Слишком точечно. И будто огонь шёл в одном направлении, под напором.

Он направился вдоль края, высматривая участок, где можно было подойти ближе. В нескольких метрах он заметил небольшой мыс, куда дым почти не проникал. Уоррен осторожно направился туда. Ветер разносил пары в стороны, и доктор смог увидеть красноватое свечение внизу.

— Алекс жил на минус втором этаже. Это около двенадцати метров под землёй. Как раз где-то на этом уровне. — Уоррен выцепил фонариком нужный участок ямы. — Если бы он сорвался, воронка была бы шарообразной, а след огня — от центра наружу, а не по прямой сверху вниз.

Уоррен присел у края и всмотрелся в породу.

— Сегодня ветрено, стекло успело затвердеть, а у края почти остыло. Хотя в центре всё ещё горячо. Градусов пятьсот, не меньше, — он вытер взмокший лоб. — Что бы здесь ни случилось — произошло это не больше двух часов назад. Всё-таки хорошо, что я провёл семь лет на Гавайях. Знаю, как ведёт себя раскалённая порода.

Он пинцетом отломил фрагмент стекловидной массы, убрал его в контейнер, сделал пару снимков и отправил Оржельскому, сопроводив коротким сообщением о завершении сотрудничества.

— Подобный след могут оставлять ядерное оружие, вулканы и метеориты. Первое можно сразу исключить: бортовой сканер засёк бы радиацию, а взрыв мы бы точно заметили. Да и от острова вряд ли бы что-то осталось. Вулкан? Тоже нет. Потоки стекла говорят о том, что источник тепла находился сверху. Метеорит?

Уоррен посмотрел вверх.

— Слишком уж точное попадание. И как раз в тот момент, когда я оставил Алекса без присмотра. Не верю я в такие совпадения. Посмотрим, что скажет на это его светлость.

Уоррен понял, что больше ничего не узнает здесь, и направился к “Гольфстриму”. Навстречу из-за пальм выбежал второй пилот — высокий блондин с причёской ровной, как палуба авианосца. Уоррен догадался, куда тот отлучался.

— Курт, ты осмотрел самолёт Кроу? — спросил он.

— Так точно, — обычно светлое квадратное лицо было красным от бега и жара. — Там никого. Ни трупов, ни выживших. Чертовщина какая-то!

— Согласен, — кивнул Уоррен. — Вылетаем.

Граф позвонил, когда самолёт уже набирал высоту.

— Что это значит? — спросил он с неподдельным изумлением.

— Жду отчёт от Филлиса. Если он хоть в чём-то разойдётся с тем, что я увидел здесь — сделку считаю расторгнутой.

Не дожидаясь ответа графа, Уоррен сбросил вызов.

— Какой курс? — спросил Ганц.

— Летим в Мюнхен.

— Для этого нам надо заправиться. Остановка в Дубае будет для вас приемлема?

— Как скажешь. Я пока посплю. Меня не будить.

Он прошёл в спальный отсек, задёрнул шторку и сел на край кровати. Немного придя в себя, снова погрузился в размышления:

— Самолёт полковника Кроу был на острове, — пробормотал он. — Где же сам отряд? Может они покинули остров на другом транспорте? Но какой смысл устраивать это шоу? Зачем им вообще похищать мой лабораторный объект?

Уоррен не мог связать ощущения с фактами. Удивительно спокойный ум пропускал все тревожные мысли мимо, а на каждый вопрос приходил один ответ: с Алексом всё в порядке.

— Но если он не у графа, тогда где? — тихо спросил Уоррен, ложась. — На острове его точно нет, и его не убили. Я бы почувствовал из-за оданаота. Да и эта выжженная земля — не его работа, в этом я уверен.

Он снял очки, сложил их и положил на полочку.

— Ладно. Кто бы ни похитил Алекса, он ещё не знает, с кем связался. Главное — чтобы Ал не сорвался, пока меня нет рядом. Иначе Мэтт его тут же запеленгует.

***

Особняк графа Оржельского. Северная Карелия. Планета Джана. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 7:55.

Граф стоял у окна гостиной и огорошено смотрел на снимок, присланный Уорреном. Звонок доктора поразил его как гром посреди ясного неба. Особенно слова о расторжении сделки.

— Что это значит? — пробормотал он, ощущая, как внутри поднимается волна гнева. — Да кем он себя возомнил?!

Луар с силой сжал телефон, готовый запустить его в стену или о мраморный пол, но всё же взял себя в руки.

— Успокойся, Луар! — он устало упёрся руками о край стола.

За этим столом он должен был сегодня в шесть вечера ужинать с семьёй. Граф долго ждал этого вечера, но всё испортила погода. За просторным окном столовой бушевала буря, низкие тучи летели над штормящим озером, обрушивая в него косые полосы дождя.

Картина за окном идеально отражала внутреннее состояние Луара: солнечные ожидания рухнули, опасения оправдались, а в довесок этот докторишка снова вытер об него ноги!

Как же всё это ему надоело!

— Нет! Не горячись! — Луар сделал глубокий вдох, успокаиваясь. — Похоже, что сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. Кто-то уничтожил лабораторию. Выходит, моя тревога была не напрасной. Если это не дело рук Уоррена, то похоже, что на мой след напал очень сильный враг. И всё же я не буду исключать доктора и его подопытного. Похожая история уже приключилась с ними на Гавайях.

Граф взял телефон и набрал Филлиса.

— Да, ваша светлость.

Детектив поднял трубку, как обычно, после первого гудка.

— Лаборатория уничтожена, — без лишних слов сказал граф.

Судя по внезапному кашлю, Филлис чем-то поперхнулся.

— Кха! Кха-ак уничтожена?!

— Уоррен только что прислал мне фотографии. Я перенаправлю их тебе. Мне нужно, чтобы ты всё проверил. Лично.

В трубке раздался длинный вздох.

— Вы понимаете, что я смогу туда прибыть не раньше, чем через тринадцать часов?

— Понимаю. Но спешить нам уже некуда.

Граф нашёл в телефоне снимки от Уоррена и отправил их детективу.

— Ох, ёп… — снова поперхнулся Филлис. — Кажется, я вижу военный самолёт полковника.

— Да, Морган.

— Доктор решил, что это наших рук дело?! Я уже час не могу связаться с Кроу! — начал негодовать Филлис. — На базе в Каннуре говорят, что он недавно вылетел с отрядом и больше на связь не выходил.

— Тогда разберись с этим, Морган. И поговори с Уорреном.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — решительно сказал детектив. — Ваше имя я очищу от подозрений, а заодно проверю этого докторишку! Если дело нечисто — я как следует его прижму.

— Вот этого не надо.

— Как не надо?! Он сам мог всё это устроить! Это очень похоже на почерк его подопытного!

— Просто проверь всё как следует и пришли мне отчёт, — сказал граф. — Помни, что благодаря сывороткам Уоррена ты, Морган, остаёшься сорокалетним мужчиной больше семидесяти лет.

— Чёрт, — буркнул Филлис, — я вылетаю! — и положил трубку.

Луар отложил мобильный и удручённо посмотрел в окно: буря усиливалась, вечером будет шторм.

Убрав телефон в карман сюртука, он подошёл к левой стене гостиной: за стеклом, украшенным серебряными узорами, стояли и лежали винные бутылки. Специальная вентиляция поддерживала идеальную температуру для хранения дорогих и эксклюзивных напитков. В небольшом выдвижном ящичке, полном сухой соломы лежала, как в яслях, пустая бутылка с рисунком медведя, что нёс на спине три горы.

— Эх, Иракли, — вздохнул граф, с грустью глядя на бутылку. — Хоть ты и передал Злате бесценные семена “джанийского льда”, но возможность восстановить твои виноградники снова выскальзывает у меня из рук. Как и мой шанс спасти семью… Ну уж нет! Если мой род не пропал на Укелоа, то и здесь мы прорвемся!

Граф подошёл к двери, что вела через просторный коридор в кухню и чайную комнату.

— Палана! — позвал он, стоя на пороге гостиной.

— Да, дедушка! — по коридору колокольчиком прозвенел голос внучки.

— Я в своём кабинете. Сегодня не жду ни гостей, ни звонков.

— Поняла, дедушка, — отозвалась Палана, что-то готовя на кухне.

— Умничка, — тихо вздохнул граф.

"Она так ждала отца и брата, но всё равно не показывает своего расстройства”, — с тоской и восхищением подумал Луар.

Он вернулся в гостиную и, пройдя через барную дверь, поднялся по лестнице на второй этаж — в свой кабинет.

Просторный особняк имел уникальную достопримечательность: огромную скалу в форме клыка. Она пронизывала оба кабинета Луара Оржельского — на первом и втором этажах — и слегка задевала чайную комнату. Профессиональный дизайнер из Японии обыграл её как декоративный элемент, оформив уголок в стиле фэн-шуй. Твёрдая базальтовая порода — словно символ непоколебимости духа Оржельских, так её описывали дети и внуки графа.

Но для главы семьи этот встроенный в дом кусок породы был не просто декором. Заперев дверь кабинета, Луар подошёл к камню и приложил ладонь. Словно по волшебству, в монолите открылся проём. Граф смело шагнул в непроглядный мрак. Каменная дверь бесшумно закрылась за ним, и над его головой вспыхнули яркие голубые и жёлтые светодиодные ленты, сплетающиеся между собой и резко уходящие вниз и вправо.

Он осторожно начал спускаться по каменной лестнице. Стены были гладкими, ровными и нескользкими, без единой трещины. Высота прохода была рассчитана точно под рост его светлости: Луар спускался, не пригибаясь, с привычно поднятым подбородком и без опаски, что золотая заколка на макушке заденет свод.

Витая лестница вела в помещение, скрытое под первым этажом и уходящее ещё глубже. Длинные полуовальные ступени из тёмно-серого камня спускались к воде. Изначально здесь был огромный грот, соединённый с Ладожским озером системой подводных пещер. Подобные образования встречаются на шхерах, но этот грот был поистине огромен. Именно он стал причиной, по которой граф выбрал участок для строительства особняка.

А точнее — не сам грот, а то, что он скрывал. Глубоко под землёй, в каменной тишине и полумраке, покоился забытый храм, возраст которого даже граф не мог определить. Когда он с помощью сумийского сканера обнаружил эту пещеру сорок лет назад, то без раздумий купил участок под строительство особняка.

Здесь, в древнем храме, находился третий, тайный кабинет его светлости — о нём не знали даже члены семьи.

Граф почти ничего не менял в храме, лишь дополнил кое-что доступными ему технологиями.

Голубые и жёлтые ленты мягкого света оплетали потолок, спускались по колоннам и стенам до самого пола и стекались к центру пещеры — светящимися змейками, словно живыми. Там, окружённый семью колоннами, возвышался каменный стол — бывший алтарь, не более метра в диаметре.

На его поверхности росло полупрозрачное деревце, чьи густые корни оплетали камень, спускались вниз и превращались в те самые жёлто-голубые провода.

Здесь, в тайном гроте Луар хранил самые ценные семейные реликвии. В стенных нишах покоились климатические капсулы со старинными книгами, шкатулками и прочими сокровищами семьи Оржельских. Более ценные артефакты хранились в тайниках внутри колонн.

Луар подошёл к дереву и едва коснулся ветки. Листья — крошечные шарики — вспыхнули мягким светом, играя всеми цветами радуги. Световые волны медленно пробежали по кроне, заставляя ветви переливаться, словно дерево было выточено из чистого алмаза. Луар с тёплой улыбкой наблюдал, как запускалось инфодрево, а над кроной вспыхивали свёрнутые экраны меню. Он развернул один из них — и перед ним возникли две голограммы: высокий беловолосый мужчина в торжественном орлонском одеянии золотисто-алого цвета и миниатюрная женщина в длинной зелёной сумийской накидке, наброшенной поверх чёрной облегающей униформы. Её почти чёрную кожу украшали светлые пятна, а серебристо-лазурные волосы были собраны в пышный тугой пучок, размером с её голову.

— Здравствуйте, отец и матушка, — Луар почтительно склонился перед ними.

Для любого орлонца семья была превыше всего. Но Луар был не просто орлонцем — он был наполовину суми. У космических караванщиков, проводивших десятилетия в открытом космосе, родственные и социальные связи были вопросом выживания. Почтение к родителям было у Луара буквально вшито в гены, как и любовь к семье.

Он провёл рукой по голограмме отца. Красивое, светлое и мужественное лицо оставалось неизменным более четырёх тысяч лет по времени Джаны — столько просуществовала команда “Семиглазки”. Орлонцы способны доживать до пяти тысяч лет, лишь дэани живут дольше. Этим даром долголетия Джеврон поделился с командой через кокон регенерации, появившийся на борту после великого испытания — похода в сердце Перекрёстков.

До сих пор не утихают споры, кто именно убедил Перекрёстника установить артефакт на “Семиглазке”: Джеврон или Оганар, первый Вертоградарь. Но Луар знал — это был Хикаро, которого также называли Великим Насмешником. Так сказал ему отец.

После службы на “Семиглазке” Джеврон ещё долго поддерживал дружбу с командой и с самим Хикаро. Но с годами всех увлекли новые заботы, а Великий Насмешник ушёл в очередной поход и не вернулся. Джеврон разрывался между семьёй и службой в Совете Раудана, пока силы не начали покидать его. Возможно, он отдал всего себя “Семиглазке” — и когда кокон исчез, а команда была официально расформирована, Джеврон быстро угас. Его белые волосы почернели — как это бывает у орлонцев от старости или стресса.

Луар взглянул на свои тёмные пряди, среди которых поблёскивало несколько золотистых волосков. Он слишком хорошо понимал отца.

Совет не переставал требовать от Джеврона новых сведений — технологий и тайн, которые доверили ему Замир и Хикаро. Жадные чиновники упрекали его в утаивании, обвиняли в саботаже, подозревали в намерении сдерживать развитие Раудана. Сколько бы Джеврон ни отдавал — Совету всё было мало. А после его смерти власти обрушились уже на его семью, уверенные, что Джеврон оставил артефакты и тайные знания детям.

— А теперь они восхваляют тебя и мать, — с болью в сердце сказал Луар. — Каждый ребёнок, который хоть раз читал про подвиги “Семиглазки”, сейчас мечтает вырасти и отправиться на поиски приключений, как ты, Замир или Хикаро. Как мне противны их лицемерие и лживость!

Но куда болезненней для Луара была память о матери.

Юи — дочь сумийской павы — отказалась от кочевой жизни ради воспитания своих сыновей. А если точнее, её просто изгнали из каравана собственные сородичи. Всё, что она знала о традициях суми, она передала Аттею и Луару, живя с ними на родине мужа — Орлоне.

Юи хранила память о песнях первых суми, пробудившихся на других планетах. Она говорила, что суми были чёрны, как космос, а на их телах мерцали крошечные белые пятнышки — они менялись, отражая движение соседних планет и пролёты комет. Так суми поняли, что их происхождение внеземное.

Суми развивались быстрее других народов, первыми построили межзвёздные корабли и довели технологии до такого совершенства, какое до сих пор никто не смог воспроизвести. Они покидали планеты, объединяясь в караваны под предводительством пав — тех, кто прокладывал маршруты песнями и коронами-навиторами, называемыми на сумийском юджай.

— И они умудрились их всех растерять, — с горечью произнёс Луар. — Появились порталы, и юджаи стали более не нужны.

День, когда караваны из разных миров встретились в открытом космосе, считается у суми священным. В его честь раз в малый цикл — примерно каждые шестнадцать джанийских лет — суми покидали подаренную Рауданом планету Февээр и уходили в космос по тайным маршрутам. Юи говорила, что путь вёл в храм Ода Люмиана, но сама там ни разу не была. Из-за крупных светлых пятен на коже её не пускали в караваны. Старейшины называли её “грязной” и утверждали, что её присутствие может осквернить храм.

Но Юи знала древние песни. Её мать передала их ей, а она — своим детям: Аттею и Луару, рождённым от высшего орлонца Джеврона. Это событие потрясло весь Раудан — никогда прежде орлонцы и суми не давали потомства.

Для Юи рождение детей обернулось изгнанием. У неё даже пытались отобрать “Семиглазку”, но никто не осмелился войти на корабль, убивавший чужаков. После смерти Джеврона на его семью обрушились беды, а общество орлонцев раскололось. Одни встали на защиту его жены и детей, но большинство требовало их изгнания.

Юи, Луара, Аттея с жёнами и детьми, а также несколько преданных им семей сослали на Укелоа — далёкую планету, большую часть соляра вращающуюся в эргосфере чёрной дыры Тэрмах. Время там почти не шло. Лишь раз в двести орлонских лет — примерно каждые восемьсот двадцать по Джане — Укелоа покидала гравитационное искажение и входила в обычную зону. Тогда наступала зима. Она длилась всего семь месяцев, но была смертельно суровой.

Юи пережила лишь четыре таких сезона. После сороковой зимы начали умирать орлонцы.

— Шестьдесят одна зима, пока за нами не прилетел Дангар Грэмм, — прошептал Луар, отгоняя воспоминания и стараясь сосредоточиться. — По Джане это почти пятьдесят тысяч лет. Ох, великая Дора и премудрый Люмиан, старее меня только Древние!

Он направился к одной из колонн. От прикосновения в тёмно-серой породе раскрылась ниша с ярким голубым светом. Источник — цилиндр длиной с ладонь и толщиной в два пальца. Он стоял внутри колбы из сверхпрочного, стеклоподобного материала.

Что это за цилиндр, знали лишь сам граф и его сыновья. Возможно, его название всё ещё хранилось в памяти племянниц — но вызывало у них только боль.

— Прошло уже двадцать два орлонских тысячелетия, или шестнадцать великих циклов суми, а батарея всё ещё работает, — произнёс Луар. — Одних из первых плодов энергодрева. Спасибо тебе, Оганар, за щедрый подарок.

Луар подсоединил несколько проводов к батарее и закрыл нишу. Дерево на столе засветилось ярче. Тем временем граф подошёл к одной из колонн и открыл в ней скрытый отсек. Внутри лежала коробка с дорогой отделкой и свёрнутый коврик. Он аккуратно развернул коврик на полу перед столом, поставил коробку рядом и открыл её.

Внутри покоилось украшение, напоминающее корону из платины. Заднюю часть украшала стенка из кристаллов. Аметисты, цитрины, дымчатые и мистические кварцы выглядели, будто были сплавлены, а их цвета мягко перетекали друг в друга, создавая иллюзию случайно смешанной палитры.

Последний сумийский юджай, подаренный его матерью.

— Давно я этого не делал, — тихо произнёс Луар.

Он снял обувь, сел на коврик, скрестив ноги, и, стараясь не повредить причёску, осторожно надел корону. Затем протянул руку и коснулся корня инфодрева. Портреты родителей исчезли, и перед Луаром вспыхнул экран, сменившись голограммой портала. Рядом появились текстовые сводки.

— Два корабля, — тихо сказал он. — Один прошёл джанийские врата во вторник вечером, второй — в субботу днём. И ни один не вернулся. От Джаны до портала — не меньше двадцати часов, значит, они ещё могли не долететь. Но кто это может быть?.. Матушка, помоги мне.

Луар закрыл глаза и тихо запел мотив, знакомый с детства. Юи научила его песням, благодаря которым суми находили путь в космосе. С их помощью Луар смог установить связь с джанийским порталом и подключить его к своему инфодреву, чтобы собирать — хотя бы по крохам — новости и важную информацию из Раудана.

Однако, в этот раз песня не шла. Воздух в пещере стал тяжёлым и ледяным.

— Сосредоточься, Луар, — прошептал себе граф. — Ты должен узнать, кто напал на лабораторию и похитил твою работу.

— Украли одни, напали другие, — по гроту прокатился чужой голос, холодный и неприятный, как скрежет по стеклу.

Луар вскочил, оглянулся — никого.

— Они прибыли не за тобой. Не трать время на мнимых врагов, Луар, сын Джеврона, — снова раздался голос. Спокойный, но не человеческий.

Граф в панике вертелся, всматриваясь в колонны и тени. И вдруг заметил: в глубине пещеры, между каменными рёбрами, шевельнулась тьма.

— Кто ты? — тихо сказал он.

— Сразу видно сына высшего орлонца и сумийской павы, — отозвался голос, и тень сорвалась с места. Она метнулась к нему чёрным покрывалом и застыла у колонны. — Любой джаниец умер бы от одного только моего дыхания.

— Т-ты… Древний! — изумился Луар.

— Зови меня Джаар.

— Слуга Валлаха… — ещё более ошеломлённо произнёс граф.

— Не слуга. Вестник, — поправил тот.

Тень скользнула по камню и закружилась в воздухе, принимая очертания. Через мгновение перед Луаром стоял человек. Высокий, с белой, почти светящейся кожей. На нём была чёрная облегающая одежда, волосы цвета смолы струились по плечам. Верх лица скрывала подвижная тень, из которой светились два ярко-зелёных глаза.

— И что же хочет передать Четвероокий мне, жалкому орлонскому отребью? — спросил Луар, сглотнув сухой ком.

— Не к лицу тебе лживое самоунижение, — прошипел Джаар. — Не лги Древнему. Я вижу, что твоя гордость при тебе.

Замечание задело достоинство Луара, он приосанился, расправил плечи, возвращая привычный величавый вид.

— Чем же я обязан визиту вестника Валлаха? — спокойно спросил он.

На вытянутом белом лице появилась поперечная щель, похожая на росчерк глубокого шрама: Джаар улыбнулся.

— Четвероокий передаёт через тебя, Луар, важное сообщение всему Раудану: отсчёт начался.

— Отсчёт?

— У вас есть год, чтобы предотвратить катастрофу, — сказал Джаар. Его голос звучал, как загробный ветер: низко, свистяще и устрашающе.

— К-какую катастрофу? — изумился Луар.

— А которой предупреждала ллорея.

— Коллапс? Он ведь уже произошёл! Триста лет назад разрушились все инфодрева, несколько энергодрев взорвалось, а большая часть Раудана канула в Итру.

— Это была лишь небольшая часть грядущей катастрофы, — ещё шире улыбнулся Джаар, раскрыв чёрный рот. — В Совете о ней знают. Но без тебя им не справиться. Валлах хочет, чтобы ты, сын Джеврона, явился к Старейшине.

— Значит, им нужна моя помощь? — страх Луара перед Древним сменился на возмущение. — А где был Совет, когда мой отец доказывал всему Раудану пользу шардонской команды?! Что они сделали, чтобы предотвратить его болезнь и кончину?! Где они были, когда моя мать умирала от воспаления лёгких на Укелоа?! Когда один за другим пали самые лучшие орлонцы на холодной планете, которая вращается дранг знает где вокруг чёрной дыры?!

— Значит, отказываешься? — Джаар слегка качнулся, и его фигура вновь расплылась в чёрном тумане. Только белое лицо продолжало парить внутри, словно жуткая маска с зелёными глазами. — Тогда тебе и твоей семье придётся забыть об Орлоне. И о любой другой возможности покинуть Джану. Вы умрёте здесь. Как обычные джанийцы. И довольно скоро.

Луар стиснул зубы. Ему было мучительно неприятно признавать правоту Древнего, но и простить Совет он не мог.

— То есть ты хочешь, чтобы я явился с поклоном к этому… Модьйосу?

— Тебе претят венеды? — спокойно спросил Джаар. — Разве ты не просил Знахаря организовать встречу со Старейшиной или Канцлером?

— Я лишь хочу спасти семью! — выпалил Луар, покраснев от гнева и стыда.

— И разве не венед вытащил тебя с Укелоа? И что он потребовал взамен?

— Дангар Грэмм, — тихо произнёс он, успокоившись. — Он предложил нам поселиться в его законсервированной колонии. Джана, конечно, не Укелоа — здесь хоть зимы мягче, да и жизнь более-менее. Даже алкоголь есть. Дангар интересовался стэллатами Хикаро. Хотел продолжить разговор после какого-то важного дела… Но не вернулся.

Он помолчал, потом добавил:

— Позже я узнал, что Дангар погиб на своей планете во время Великого Коллапса. Информацию удалось собрать благодаря этому инфодреву. Я вырастил его из последнего семени — подарок отца.

Луар с тоской взглянул на переливающееся деревце на алтаре.

— Ты смог многого добиться, живя в изоляции, сын Джеврона, — сказал Джаар, витая между колонн. — Модьйос — мудрее Дангара. Он не станет требовать от тебя того, что требовал твой народ от твоего отца. Встреться с ним.

— Хорошо. И как мне это сделать? Я не могу написать ему письмо отсюда.

— Используй свои ресурсы, — твёрдо сказал Джаар. — Увидеться с Модьйосом ты сможешь через шардонскую команду.

Услышав последние слова, Луар вздрогнул.

— Да-а, — протянул Древний, увидев его реакцию. — Третий корабль с коконом регенерации. “Хамелеон” — его имя. Перекрёстник дал своё благословение. Ты им нужен.

— Третья шардонская команда? — уточнил Луар.

— Вторая не смогла собраться, — ответил Джаар.

Чёрное облако стремительно рухнуло вниз, а затем вновь собрало себя в вытянутую человеческую фигуру прямо перед графом.

— И кстати, это они были на Джане и забрали твой проект.

— Что?! — ошеломлённо воскликнул Луар.

— По приказу Модьйоса. Он ищет пирокинетиков. Поэтому не трать время зря. Валлах возлагает на тебя две важные задачи.

— Две?! А вторая какая?

Джаар улыбнулся во весь свой огромный рот, заставив графа вздрогнуть от ужаса.

— Доставить шардонцев на планету Зэмо, — сказал Древний.

— Зэмо? В Никуда?

— Хорошо, что ты помнишь язык суми.

— О ней говорили Хикаро и моя матушка, — медленно проговорил Луар. — Планета в самом центре Вееромы, с идеальным временем. Её никто ещё не нашёл.

— В Зэмо много особенного, — кивнул Джаар. — Твоя задача — направить туда “Хамелеон”.

— Зачем?

— Поймёшь, когда прибудешь. Сейчас команда держит курс на Ра’Окор. После этого Модьйос отправит их на миссию, которую мы, Древние, не вправе прерывать. Ты же встретишься с ними на Аттане, в Квэре, когда они вернутся. У тебя семь недель, сын Джеврона.

— И как мне туда попасть? У меня нет корабля!

— А ты ведь смог отправить в космос дочь своего друга.

— Злата? Она заложница у зингайских баронов!

— И неплохо устроилась. Открыла дело на Аттане. Используй все свои ресурсы, Луар. А от меня — небольшое подспорье.

Джаар скользнул за спину графа и аккуратно снял с него золотую заколку. Положив её на пол, он что-то нажал на юджае. Кристальная корона, словно забрало, мягко опустилась на лицо Луара.

— Так ты сможешь использовать больше возможностей сумийского артефакта, — сказал Джаар.

— Оды! Так она надевается на глаза! — воскликнул Луар. — А по какому времени отсчитывать этот год?

Он поднял юджай, но никого в храме не увидел. Волны бесшумно ласкали камни, а воздух стал теплее. Лишь слабый ветер тихо пропел слово “Тэтас”.

— Ох! И что мне теперь делать? — пробормотал он, вытирая мокрый лоб.

Луар снял юджай и тщательно осмотрел механизм, о котором до этого момента даже не догадывался.

— Ладно, — выдохнул он, складывая артефакт в коробку. — Пойдём новым путём.

Луар подошёл к инфодреву, открыл окно связи и подтвердил вызов. Серебристое свечение дерева вспыхнуло ярче. Белый экран сменился на изображение худощавого светловолосого мужчины с утончёнными чертами лица. Он был одет в голубой сюртук необычного кроя.

— Барон Агор-А-Данай, моё почтение, — слегка склонил голову граф.

— Приветствую вас, ваша светлость.

Голос барона — мягкий тенор-баритон — глухо отразился от стен пещеры.

Только сейчас граф заметил, что волосы у него расплетены. Несколько прямых прядей упали на лицо — он смахнул их одним изящным движением.

— Чем обязан? — спокойно осведомился барон.

— На следующих выходных, согласно нашему соглашению, вы прибудете на Джану за ресурсами, — начал Луар.

Барон коротко кивнул, давая понять, что слушает.

— Обычно ваш флот прилетает на указанные мною участки за водой, растениями и минералами, не ставя меня в известность и не беспокоя, — продолжил граф.

— Так мы и договорились, — подтвердил А-Данай.

— В этот раз я хотел бы встретиться с вами и бароном Рамеем-Он-Габбаром.

Брови барона приподнялись, а затем сдвинулись в хмурую линию.

— Вы хотите, чтобы мы явились в людное место Джаны?

— В мой особняк, — уточнил Луар. — Я обеспечу полную конфиденциальность. Вы можете прибыть на небольшом корабле и пришвартоваться на моей вертолётной площадке.

— Мы с бароном Рамеем-Он-Габбаром никогда не летаем вместе, — отрезал А-Данай.

— Тогда прилетите на двух, — кивнул Луар. — Но, барон, чем я могу вам угрожать? У меня нет оружия против ваших кораблей. Да и какой в этом смысл?

А-Данай задумался, но в его взгляде по-прежнему читалась настороженность.

— За личную встречу мы потребуем дополнительную оплату. Плюс пятьдесят процентов, — резко сказал он.

Луар понимал, что барон нарочно завышает цену — обычно всё сводилось к торгу и итоговым пятнадцати-двадцати процентам. Но сейчас графу было не до торгов.

— Вы получите больше, если согласитесь помочь, — спокойно произнёс он.

Барон удивлённо приподнял бровь.

— Я хочу попасть на Аттану. Инкогнито и без шума.

— Мы — торговая компания “Майро”, — напомнил А-Данай. — Наши точки — в основном в Итре. И то с трудом удерживаем. Синдикаты вроде “Тэоба” вытесняют всех. Нам пришлось закрыть несколько точек и уйти в тень. На Аттане нам удалось закрепиться только благодаря вашей племяннице. У неё редкая, почти венедская внешность. Нас же слишком легко узнать.

— Почему, барон? Вы выглядите почти как туэры, мерворцы или рохинайцы.

— Уже никто не помнит, как выглядели рохинайцы, — резко отмахнулся барон. — Их мир погиб и очень давно. Среди зингаев людей моего типа очень мало, и они дороже тэ-омы. Большая часть наших людей — расы Рамея: смуглые кудрявые шатены с большими светлыми глазами, невысокие и широкие в плечах. Их легко распознают в любом космопорте Раудана. Поэтому мы не хотим рисковать нашей точкой на Аттане.

— Я понимаю, барон, — кивнул Луар. — Уверяю: моя просьба не связана со Златой. Если я сумел выйти на вас двадцать пять лет назад, то и на Аттане уж точно не выдам ни себя, ни вас.

— Что ж… — протянул А-Данай, почти убеждённый. — Тогда за это мы попросим…

— Мои три особняка и все мои земли в Сибири, Финляндии, Канаде, Индии и на Аляске — в вашем распоряжении на весь срок моего отсутствия, — перебил его Луар. — Я подготовлю документы.

Глаза барона округлились, а его кадык сделал голодное движение вверх-вниз. Судя по быстрым и коротким движениям рук, А-Данай явно что-то набирал, и скорее всего — своему коллеге барону Рамею-Он-Габбару.

— Что ж, ваша светлость. Мы прибудем к вам через неделю, — сказал он, стрельнув глазами вниз, чтобы прочитать ответ, и снова посмотрев на графа. — Что-то ещё?

— Нет… А хотя, — Луар задумался. — Передайте Злате, что я хотел бы встретиться с ней.

— Думаю, мы сможем взять её с собой, — предложил А-Данай. — Мы прилетим к вам в субботу вечером ровно в семь. Полагаю, суток хватит, чтобы мы решили все дела, а вы смогли пообщаться с племянницей.

— Благодарю. И пусть наш разговор останется только между нами. И вашим коллегой, — дополнил Луар.

Барон усмехнулся уголком рта.

— Как скажете.

На этом сеанс связи закончился.

Луар вздохнул и, отстегнув провода от колбы, закрыл нишу. Затем посмотрел на коробку с юджаем.

— Что ж, попробуем действовать по указаниям Джаара, — сказал он, надевая сумийский навигатор. — Матушка, помоги мне…

Луар опустил юджай на глаза и тихо запел сумийский мотив.

Глава 6. Две силы

Корабль “Альтанар”. Портал Дахакэ. Итра.

Год 30673, сезон 1, декада 6, день 10, 8:40.

Четыре плоские дуги, словно кольца планеты взошли над головой и закрыли собой весь обзор. Столь внушительное зрелище для Рогха давно было рутиной. Он не помнил, сколько раз проходил врата Тахо-Гаэ — одни из немногих, доступных в Итре.

Сто тридцать два портала было возведено на границах Итры и бывшего Альянса со времён легендарных друзей: Замира, Хикаро и Джеврона, капитана первого шардонского корабля "Семиглазки”. До сегодняшнего дня дотянули лишь одиннадцать и то благодаря торговым соглашениям между Итрой и Рауданом.

Юридически “наследник” погибшего Альянса, Раудан, взял на себя энергетическое снабжение порталов Итры и внёс их в реестр Тивейского Университета, установив свою систему патрулирования и технически присоединив припортальную территорию к себе. Но по факту все одиннадцать стали безопасной буферной зоной, а многим мирам Итры через них открыли пропуск в Раудан, конечно же, исключительно для торговли.

Рогх лично присутствовал на одной из таких сделок, как раз незадолго до Великого Коллапса. Но он не любил вспоминать об этом.

Проверив новости, он устало откинулся на подушку массивного кресла, наблюдая за приближающимся порталом через панорамный потолок.

Это была его личная прихоть: прозрачный потолок был нерациональным с точки зрения конструкторов корабля, но зато давал Рогху ощущения безграничности. Когда он, устав от работы и рутины, поднимал голову и видел над собой бесконечный космос, то вспоминал о своей цели, и силы возвращались к нему быстрей.

Дуга портала уже приблизилась настолько, что закрыла собой почти треть неба. Сначала она походила на идеально гладкую гоночную трассу, которая делала пологий поворот, превращаясь в тонкую линию. Затем на ней начали проявляться рельефы заправочных станций, отелей, увеселительных заведений, усеянных огоньками и неоновыми вывесками. Вокруг зданий роились дроны и мелкие шлюпы, мобильные закусочные пришвартовывались к специальным пристройкам, точно голодные насекомые. Пузатые танкеры, полные воды и воздуха, плавно опускались на широкие площадки, чтобы выгрузить ценный груз в специальное хранилище под поверхностью дуги.

На рауданских порталах были свои генераторы кислородных смесей, но здесь их не стали устанавливать из-за приграничной зоны: слишком велик риск для такого ценного ресурса. Пираты, вроде зингаев, обожали устраивать засады на выходе из порталов. Налетали на своих плоских истребителях, выкачивали ресурсы, а затем скрывались в неизвестном направлении. Их даже назвали в честь одних из самых гадких в мире кровососущих насекомых, которые обитают на болотах планеты Мурруми. Полчище таких насекомых могло выпить всю кровь у взрослого человека за полчаса. Никому ещё в Итре и Раудане не удалось поймать ни одного пирата-зингаи.

— Дену, почему мы проходим у края? — Рогх вызвал по связи пилота.

— Простите, амари, но в секторе "два-эн” произошло столкновение, — ответил спокойный женский голос. — Все центральные секторы закрыты. Полиция Раудана регулирует проходы с обеих сторон. Я двигаюсь по предоставленному маршруту.

Дену была профессионалом и прекрасно знала как своё дело, так и предпочтения босса.

— Понял, — отрезал Рогх.

— Можем пройти с небольшой задержкой, — дополнила Дену.

— Сколько?

— Не более сорока минут.

Рогх, ничего не ответив, выключил связь, после чего раздражённо буркнул бранное слово. Вместо ожидаемых пяти часов, придётся тащиться до Тахо-Гаэ почти шесть, а он чертовски не любил ждать. Даже в одном из самых комфортабельных кораблей Итры.

“Альтанар” считался одним из передовых в запортальном секторе Вееромы. Скорость, комфорт, вооружение, энергозапас — все ключевые опции были в идеальном балансе, чему могла позавидовать любая ячейка Итры, будь то планета, система или звёздное скопление, у которой имелся выход в открытый космос.

Корабль имел форму кинжала с огненным конусом вместо рукояти, а стеклянный потолок кабинета Рогха напоминал драгоценный камень, вставленный в ножны. Тёмно-серый цвет корпуса с синими продольными полосами подчёркивал статусность. Подобных судов во всей Итре были единицы, и обычно они были оборудованы под очень небольшое количество пассажиров. Личный транспорт Рогха и весь экипаж был предусмотрен только для одного человека.

В трюме хранились все необходимые запасы, фильтры располагались ближе к хвосту. Средний уровень был отведён под рабочие помещения и каюты экипажа. Сквозь все уровни проходил коридор с трапом, ведущий на верхний ярус.

Здесь Рогх обустроил всё под себя. Сидя под стеклянным потолком и в окружении панорамных окон, он устало смотрел на жилые постройки портала.

— Дранговы паразиты! — ругался Рогх в адрес всех обитателей и постояльцев портала. — Заполонили здесь всё ради халявной энергии. Только и делают, что перегружают автодиспетчеров, и плевать им на стычки и аварии. А этот гадкий слизень Модьйос поскупился на нормальное обеспечение дронами и техникой для порталов Итры. Замиру такое и в кошмарном сне бы не приснилось. Ничего, я наведу здесь порядок! Как только получу нужные полномочия и допуск к реестру Тивейского университета, я всё здесь изменю! Скоро… Очень скоро!

Рогх довольно ухмыльнулся, возвращаясь к рабочей рутине.

Сейчас он направлялся в свой офис на северном полюсе планеты Тахо-Гаэ, где располагался город Ровенер, покрытый огромным куполом, защищённый шлюзами и окружённый пушками.

“Альтанар” имел особенный элитный пропуск. В то время как большинство кораблей швартовались на специально отведённых площадках за пределами купола, а избранные могли проходить шлюз и останавливаться на внутренних площадках, корабль Рогха имел личные швартовые прямо в “Араоле”.

Рогх вывел на экран составленное Локусом расписание. Вечером была назначена видеовстреча с Фоснорским принцем по поводу покупки крупной партии самоцветов. Обычно Рогх не занимался такой мелочью, но принц хотел звёздные алмазы. В чёрных переливчатых гранях таких камней отражался космос, и очень редко попадался камень с ярким красочным узором внутри, словно след от сверхновой. Именно такой самоцвет искал принц помимо обычных звёздных алмазов.

— Что ж, посмотрим, что ты предложишь. Направлю тебя к Айхвару. Всё-таки не зря я купил ту планету Чаортах и вложился в восстановление добычи камней.

С тихим писком пришло письмо от Локуса: короткий отчёт по Таудагу и папка с подписью "Покупка планеты Раудана для торгового дома “Майро””. Рогх пробежал глазами по отчёту: рыжий секретарь устранён, во главу планеты поставлен человек из синдиката. Проверив документы, он довольно кивнул и направил их совету директоров, которые на самом деле были пешками и ширмой Рогха. Тут же поступил запрос на видеосвязь от одного из “руководителей” синдиката.

— Приветствую, амари, — на экране появился сухой пожилой мужчина с седым каре и в строгом светло-сером костюме.

— Тир Лургас, — сухо сказал Рогх.

— Я получил ваше письмо. Полагаю, это была рассылка на весь совет директоров?

— Да, все уже в курсе касательно присоединения Таудага к нашему синдикату.

— Задействуем обычный сценарий по монополизации?

— Да. Прогоните Таудаг по всем стандартным процедурам. Только учтите, что планета почти полностью обезглавлена, поэтому проконтролируйте, чтобы не было революций и анархии. Я не собираюсь тратить ресурсы на подобную грязь. Мне нужно, чтобы добыча и производство оставались как можно ближе к показателям предыдущего квартала, а в следующем году пошли в рост.

— Мы установим полный контроль над новой властью, амари, — склонил голову Лургас, приложив два пальца к гербу на груди.

— И проверьте теневиков, как вы это умеете. Если там торговали с других планет, я хочу знать с каких. На этом всё.

— Слушаюсь, амари. Отчёт будет у вас в течение декады, — сказал Лургас и исчез.

Рогх перешёл к папке о покупке планеты торговым домом “Майро”. Коротко и по существу: Локус передал все детали, добавив ссылки на подслушанные разговоры и украденную личную переписку верховных послов двух ихэк-данов — средних колониальных государств Раудана. Один из них, Понджара, в лице посла Коуна Магдзены, планирует продать Йор торговому дому “Майро”.

Эта организация давно была камешком в ботинке Рогха. Формально “Майро” появился не так давно — чуть более двадцати пяти циклов по Тахо-Гаэ. Без громких заявлений: просто открыл три торговых представительства со всеми лицензиями — на Гароте (бывшей метрополии венедского дома Грэмм), на Язу (планете из ячейки Бона, известной среди дельцов и инвесторов), и на Аттане.

Последняя локация выбила почву из-под ног Рогха, когда он впервые прочитал новость. Аттана считается главной планетой Раудана. Именно там иссэ проводят очные встречи.

Точный адрес филиала “Майро” Рогху пока не удалось выяснить — даже с его связями лезть в Раудан затруднительно, а уж тем более пытаться что-то там вынюхать. На Аттане нет государств, но есть двадцать восемь крупных городов, каждый с собственным космопортом. Найти там одну торговую точку “Майро” — задача практически невыполнимая.

Этот торговый дом, сумевший переплюнуть даже “Тэоб”, открыв филиалы в Итре и Раудане, выпил немало крови у Лейнвелла Рогха. Ему стоило огромных усилий выкурить конкурентов с планет, входящих в его синдикат, но некоторые торговцы продолжали сбывать товары неизвестным покупателям, извлекая прибыль через тайные лазейки. Стоило Рогху взяться за расследование, как подпольный бизнес исчезал — а затем, едва его внимательный взор отворачивался, всё вновь вставало на рельсы.

Сколько он ни пытался перекрыть эту теневую торговлю — всё без толку. Рогх был уверен: за этим стоял “Майро”. Все следы вели туда, где когда-то, до поглощения планеты “Тэобом”, висела их вывеска. Ни смена персонала, ни устранение причастных не приносили результата. Подпольщики ловко обходили лицензию “Тэоба”, пускаясь в сотни махинаций, изворачивались, как змеи-фоосы в родных джунглях.

Но самое странное — Рогх так и не смог засечь ни одного судна торгового дома “Майро”. Он искал и у планет, и у порталов, но не нашёл ни танкеров, ни барж, ни даже самого заурядного челнока.

— Эти ярские крысы в торговле уже не одно столетие, — злобно пробормотал Рогх, глядя в документы. — Возможно, они пустили корни задолго до моего появления. Сильный и умный стратег, встретив равного противника, сначала изучит его, а потом выйдет на контакт. Но эта организация предпочла прятаться. И при этом у неё есть лицензии Раудана. А теперь они ещё и планету хотят купить… Бароны Рамей-он-Габбар и Агор А-Данай. Наконец-то я узнал ваши имена!

Рогх открыл каталог планет и нашёл нужный артикул.

— Йор, колония ихэк-дана Понджары, — прочитал он вслух. — Погодите, да это же болотистая дыра из бывшей империи Зэввот! Разве она не принадлежит Гуронам? Почему же ею распоряжается Магдзена? Неужели уже успел купить? Насколько я знаю скрягу Севериана, этот отпрыск торговца неохотно расстаётся с тем, что наворовали его папаша и дед.

Рогх набрал своего секретаря.

— Да, амари, — на экране появился Локус.

— За кем закреплён Йор? — Рогх сразу перешёл к делу.

— Я проверяю эту информацию, — ответил секретарь. — Данные реестра Ирты, очевидно, устарели, так как в них указано, что Йор принадлежит Гуронам, а не Магдзенам.

— Если этих данных ещё нет в нашем реестре, значит, планета была продана не более трёх месяцев назад, — рассуждал вслух Рогх. — А это означает, что её повторная продажа будет подвешена как минимум на год и семь месяцев… Либо бароны не спешат, либо дело попахивает гнильцой.

— Поэтому я и решил направить амари этот документ.

— Хорошо. Наблюдай за этой сделкой. Как только всплывут хоть какие-либо данные про баронов, Йор, оплату — сразу докладывай. Понял?

— Слушаюсь, амари.

Экран с Локусом погас.

— В любом случае, верхушка “Майро” в лице Рамей-он-Габбара и Агора А-Даная наконец показалась на поверхности. Как только они явят всю свою морду — я натравлю на них Хэфо и Лиама. Пусть вытянут наружу всю тушу этой гадкой организации.

Снова тихо пиликнул экран — на этот раз входящий звонок.

— Легки на помине, — хмыкнул Рогх, убирая отчёт и подтверждая вызов.

— Приветствую, амари.

На экране появился молодой мужчина с бледной кожей, глазами цвета крови и длинными, прямыми, снежно-белыми волосами, собранными в аккуратный хвост.

— Твой отчёт, Лиам, — потребовал Рогх без лишних церемоний.

— Задание выполнено, — ответил тот.

— Вас кто-нибудь видел?

— Нет, амари. Свидетелей и выживших нет.

— Хм-м! Третий пирокинетик за декаду, — пробормотал Рогх, глядя в окно. — Модьйос наверняка сейчас в панике. Ряды огненных монахов редеют. Скоро ему будет некого направлять в рощи Оганара. Какой разряд ты использовал, Хэфо?

Лиам едва заметно напрягся, когда камера плавно ушла вправо и выхватила из кадра его брата за штурвалом. Хэфо был братом-близнецом Лиама, но с меланином: у него была смуглая кожа, чёрные волосы и лазурные глаза. Правую часть его лица обезобразил ожог, шрам от которого он скрывал под пластиковой маской.

— Три-ноль, — коротко ответил Хэфо, не отвлекаясь от управления кораблём. — Время активации: одиннадцать секунд.

— Я узнал, что на Джане есть агент, — сказал Рогх. — Он пытался с вами связаться?

— Ответ отрицательный.

— Значит, я был прав, и Модьйос всё же отправил Кайласа, — пробормотал Рогх. — Что вы смогли через него узнать? И не юли, аскорд, я знаю, что вы вышли на ваш прототип.

Хэфо посмотрел на Лиама.

— Мы почувствовали его присутствие, как и на Аттане, — заговорил тот. — Но на этот раз он заметил попытку ментального взлома. Тем не менее, нам удалось выяснить, на каком острове удерживают пирокинетика, и что команда, направленная Старейшиной, собиралась похитить его через два дня.

— Промедление им дорого обошлось, — хмыкнул довольный Рогх. — Странно, что местный портал всё ещё работает. Этой планете давно место в Итре.

— Ваши указания? — прозвучал вопрос Хэфо.

— Включай скачок, — приказал Рогх. — Вы нужны мне здесь в течение пяти часов.

— Слушаюсь, — ответил Хэфо и выключил связь.

— Никогда он не называет меня “амари”, — недовольно пробормотал Рогх. — Эти двое больше преданы друг другу, чем мне. Что ж, мне повезло устранить трёх пирокинетиков за одну декаду как раз, когда Раудан ослабил бдительность. Сейчас Модьйос наверняка усилит охрану каждого монаха, а я пока сфокусируюсь на других задачах. Надо передать новые инструкции шпионам и пронюхать о дальнейших планах Модьйоса.

***

Восточное Поместье Грэззолов. Планета Иллар. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 7, день 1, 2:10.

Иллар был одной из пяти венедских метрополий и считался одной из самых прекрасных планет Раудана. Его главной особенностью было тонкое ледяное кольцо, заметное в ночном небе. На планете располагались четыре континента, каждый из которых мог похвастаться богатыми ресурсами, плодородной почвой и живописными ландшафтами. Венеды по натуре не были жадными, да и к добыче полезных ископаемых относились без энтузиазма — от планеты они брали лишь необходимое. Но главным, что отличало их от других народов — помимо светлой кожи и чёрных волос — была неутолимая тяга к совершенству. Это стремление проявлялось во всём: от устройства жилища до боевых искусств, в которых венеды по праву считались лучшими во всей Веероме.

Их родной планетой считался Ра’Окор. Будучи шестой из семи рас, примкнувших к Великому Альянсу и составивших его ядро, венеды быстро заняли и упрочили ключевые позиции. Их культура была богата, а знания высоко ценились другими народами. Во времена Золотого Века Альянса, совпавшего с жизнью великих исследователей Замира и Хикаро, а также с эпохой первой шардонской команды “Семиглазки”, власть и влияние венедов достигли невообразимых высот.

Одного Ра’Окора им уже было мало — их дан начал разрастаться, включая всё новые планеты. Первоначально данами называли отдельные планеты как аналоги государств, но позже, с началом колонизации, этим словом стали обозначать все колониальные структуры, включая метрополию

Дан венедов рос и, в период, когда первая шардонская команда ушла на покой, в костяке начали появляться первые расколы. Самым крупным и громким был раскол орлонского дома Лемери, откуда произошёл капитан “Семиглазки” Джеврон. Впоследствии его двух сыновей изгнали из Раудана. А затем последовал самый крупный раскол венедов, поделивший их на пять данов: Грэмм, Грэззол, Джай, Нэгг и Модьйос.

Сегодня даны делятся на овиар-даны — планеты, лишённые колоний, или имеющие в своём распоряжении не более десятка планетоидов, ихэк-даны — средние колонии и агар-даны — крупные колонии. Даны отличаются исключительно по размерам и доходам. Никакого влияния на Совета Раудана этот статус не даёт. Тот же дан Модьйоса входит в средний ихэк, а Иллар и вовсе причислен к овиар.

Арлиан Модьйос, прямой потомок основателя одного из пяти домов венедов, любил Иллар. Даже больше — он испытывал перед окоружённой ледяным кольцом планетой священный трепет, сродни тому, что испытывают кочевники суми, отправляясь в космос, чтобы собраться в храме своего Ода Люмиана, или же изобретательные тибериане, останавливающие передвижные дома у храма Ода Азеона, чтобы почтить своего создателя. Это паломничество считается обязательным для народа, который известен самыми передовыми технологиями. Был известен. До Великого Коллапса, который оборвал связь с порталом Тиберии.

Арлиан тяжело вздохнул. Хоть Иллар и радовал глаз и душу, повод для прибытия Старейшины Раудана был печальный. Его корабль, “Вэшур”, уже давно вошёл в атмосферу, и сейчас швартовался у Восточного особняка Грэззолов. На площадке важного гостя ожидали: пожилой, седой, но всё ещё привлекательный мужчина с волосами до лопаток, собранными в сложные косы. На нём был парадный серый шиолт — длинное мужское платье, с геральдикой на правом плече. Рядом с ним стоял молодой человек с чистым, светлым, без единой морщинки лицом и чёрными волосами, каскадами ниспадающими до плеч. Он был одет в чёрный костюм и лиловой плащ, который, развиваясь на ветру, переливался в лучах Омметры, местного светила, как чистый аметист. Глава дома венедов Этан и его сын Йен Грэззол лично встречали Старейшину Раудана.

— Иссэ Модьйос! — поприветствовал его Этан, выйдя вперёд.

Модьйос остановился у трапа и сначала повернулся к Йену.

— Иссэ Грэззол. Тир Грэззол, — сказал он, обратившись к его отцу.

Соблюдать этикет — святая обязанность Старейшины, согласно которой сначала принято приветствовать иссэ — советника высшего ранга, и только потом — тира — уважаемого гражданина Раудана. Даже если это противоречит семейной иерархии, как у Грэззолов. Что поделать — Грэззолы лишились титула иссэ триста лет назад из-за сильного проступка Этана, а Йен смог вернуть его собственными усилиями семь илларских лет назад.

Естественно, такое приветствие было неприятно Этану, но опытный политик умел держать эмоции при себе. После слов Модьйоса он замолчал, уступая сыну право вести беседу.

— Нам очень жаль, что вы прибыли на Иллар из-за столь прискорбного известия, иссэ, — мягко сказал Йен, выйдя вперёд.

Он невольно бросал опасливые взгляды в сторону отца, что не мог не заметить Арлиан. Юному Йену явно было не по себе выполнять функции главы дома.

— И всё же я благодарю вас за приём, — ответил Старейшина.

— Ао Мин уже на месте, — сказал Йен. — Мы выделили один из полицейских ангаров, где складировали остатки корабля, на котором прибыл монах. Грохияне уже исследуют его. Если хотите, мы можем сопроводить вас туда.

— Да, благодарю, — кивнул Арлиан.

Хотя Йен вошёл в высокую политику не так давно, манер ему было не занимать, равно как и понимания, когда этикет можно опустить. Юный Грэззол уловил нетерпение Старейшины.

— Прошу прощения, — сказал он, остановившись у флонда — местного летающего транспорта. — Вы не будете против, если дальше вас сопроводит отец? Он знает больше моего касательно гибели несчастного монаха.

— Конечно, иссэ Грэззол, — благодарно сказал Арлиан.

Поднеся два пальца к основанию шеи, Йен слегка поклонился и направился внутрь особняка. Арлиан и Этан, не говоря лишних слов, заняли места внутри флонда.

— Далеко? — кратко спросил Старейшина.

— Семь минут лёта, — ответил Этан, направляя флонд вверх и сразу уводя вправо. — Не хотел тебя отвлекать от работы, но дело — дрянь. Сначала Апро растерзала паренька в вольере… пол-грудной клетки снесла одним ударом клюва! Потом этого монаха подорвали прямо на орбите. Мне только конфликтов с Ноа-Наем и Сэберрой не хватало. Зря мы включили это древо! Надо было оставить его погасшим, как и завещал Ханкас.

— Ваюнским шептунам нужен простор, небо, полёт. А ты запер их в клетках, — сказал Арлиан, пропустив последнюю жалобу.

— А мне нужна безопасность! Моя власть на Илларе и так шатается. Не хватало, чтобы в небе появились хищные птицы, познавшие вкус человечины.

— Попробуй свести Апро с самцом. Может, новое яйцо приведёт её в чувство и пробудит тёплые инстинкты.

— Пробовал. Она никого к себе не подпускает. Подлетаем.

Под флондом длинной полосатой ракушкой растянулся ангар, за которым начинался полицейский сектор с несколькими невысокими зданиями. Территория была огорожена аккуратными дорожками и садами. Флонд под управлением Этана ловко нырнул под крышу ангара и плавно опустился на пол в нескольких метрах от группы высоких светловолосых и серокожих людей, столпившихся у обгорелых останков корабля. Рядом парили два стола на магнитных подушках, а также стояла массивная техника на колёсах. Когда Арлиан вышел из флонда, от толпы отделился статный мужчина с острыми ушами и белыми косичками, собранными в высокий хвост. На нём был чёрно-зелёный костюм и плащ в тон, подколотый серебянной брошью, которая считалась знаком высокопоставленного лидера грохиян.

— Иссэ Модьйос, — он поприветствовал Старейшину.

— Ао Мин, — кивнул в ответ тот. — Что можешь сказать?

— Итра. — коротко сказал грохиянин. — Я вызвал лучших следователей, мы тщательно изучили обломки и обгорелые детали. Это были несколько точных выстрелов с разных точек. Монах попал в засаду.

— Но кто мог узнать его маршрут? — спросил Этан. — Меня обвиняют в том, что я сдал его координаты, и мне срочно нужны объяснения.

— Мои коллеги допросили ваших диспетчеров, — ответил Ао Мин. — Двое пропали. Их уже ищут.

— Ах! Итровские крысы! Здесь?! — прорычал Грэззол.

— Выстрелы были произведены с большого расстояния и выполнены так, что разряды попали в корабль одновременно. Это дело рук снайперов-профессионалов. У монаха не было ни единого шанса.

— Выглядит, как целая постановка, — заметил Старейшина.

— Так и есть, иссэ, — согласился Ао Мин. — Это — заказное убийство. И заказал его кто-то очень богатый, у которого есть связи в Итре и Раудане, раз он смог позволить себе услуги худекинских снайперов школ, подкупить местных диспетчеров и подогнать целую флотилию на орбиту Иллара.

— Худекины? — спросил Арлиан.

— Да, я не раз слышал про их мастерство поражать цель из короткочастотных пушек на больших расстояниях. Выстрел худекина сделает отверстие не более двух сантиметров в диаметре, но это почти всегда — точное попадание. А их оружие тяжело обнаружить даже с самым защищённым порталом.

— Ох, Ниег могучий! — вздохнул Этан. — Но как корабли Итры смогли попасть сюда?

— До моих ушей доходила информация о кораблях, которые могут прицепляться к к грузовым судам так, что ни один портал не засечёт, а также о торговых баржах, которые разделяются на сотни мелких истребителей, — перечислял Ао Мин. — Или же о судах, которые просто исчезают бесследно. Но это — всего лишь слухи, не подкреплённые фактами.

— Как нам узнать наверняка?

— Мои люди собирают информацию, тир Грэззол. Но добраться до тёмных уголков Итры не просто.

— Что ж, — вздохнул Этан. — Спасибо за разъяснения.

— Отправьте мне все результаты расследования, — попросил Арлиан.

Ао Мин кивнул, а затем вернулся к грохиянам.

— Значит, кто-то в Итре очень хочет уничтожить всех пирокинетиков, — заключил Старейшина, недовольно щурясь на останки корабля.

— Вернёмся в особняк, — предложил Этан гостю. — Если тебя не затруднит, я бы попросил тебя выйти на связь с Ноа-Наем и Сэберрой и повротить слова Ао Мина. Мне они вряд ли поверят.

— Хорошо, — согласился Арлиан.

Они направились к флонду.

— Похоже, Этан, нам кто-то объявил негласную войну. И этот кто-то очень хочет ускорить второй коллапс, — тихо сказал Арлиан.

— Ускорить? Пруди дал нам ровно триста лет. Мы все, включая Ноа-Ная и Сэберру, видели и слышали его. Осталось чуть больше года. Максимум, что этот неизвестный может сделать, — это перенести неизбежное на пару месяцев вперёд. Мы уже и так остались без Вертоградаря.

— Может, Ханкас тоже в Итре? — предположил Арлиан, заняв место во флонде.

— Если это так, то мы точно его там не сыщим, — отмахнулся Этан, садясь за штурвал. — Нет, мой друг, мы остались совершенно одни.

— Нам надо разбудить ллорею Сию.

— Как? Ты уже всё перепробовал. Она в коме с момента Великого Коллапса.

Этан плавно направил флонд к выходу из ангара.

— Оды не оставляют свой народ, — сказал Арлиан, слегка щурясь от яркого полуденного света, когда транспорт выпорхнул на улицу. — Они всегда дают какую-то подсказку. Она есть и где-то рядом, Этан. Я чувствую это, хоть пока и не замечаю.

— А я, похоже, смирился с неизбежным, — печально сказал Грэззол.

— Если бы ты смирился, то махнул бы рукой на своё оправдание.

— Я просто хочу дожить отведённое мне время в тишине и покое.

— Когда-то ты был исследователем и авантюристом.

— Это было давно, — со вздохом отмахнулся Этан.

Они не спеша летели в сторону особняка Грэззолов. Величественный и просторный, но при этом невысокий замок был сделан из камня, прозрачного кварца и мощных деревянных балок. Его окружали три кольца стен и валов. Когда-то давно они служили для обороны, сейчас на них красовались просторные террасы с садами. Первое кольцо было оборудовано под парковую и музейную территорию для всех желающих: трапезные домики, сады для медитаций, детские зоны; во втором располагались элитные школы искусств, и доступ туда имели только учащиеся. Третье кольцо полностью принадлежало Грэззолам. Всё это великолепие с трёх сторон окружали Оворунские горы, а с востока особняк примыкал к Вэлиондару — одному из крупнейших городов Иллара. Мегаполисом его не назовёшь: там не было высоких башен и небоскрёбов, как в Квэре или Хоттингаре. Вэлиондар сохранил все древние традиции венедов, не любивших топлу и суету. Как новые, так и старинные дома здесь были просторными и ухоженными, улицы — широкими и чистыми, а парки с красочными цветами и разноцветной листвой красовались чуть ли не через каждые пять шагов.

Город каскадами спускался к Вэлиону — широкой реке, огибавшей горы с юга и впадавшей в Аюрское море в тридцати километрах на востоке.

Полицейский участок располагался в высоких кварталах, совсем недалеко от особняка, но Этан решил сделать небольшой круг, чтобы поговорить с Модьйосом наведине.

— Ты бы мог очень многое передать сыну, — сказал Арлиан, любуясь городом и рекой.

— Йен то и дело торчит в своём университете. Ему и дела нет до Иллара и родного отца. Он, как и ты, слышать не желает о грядущем коллапсе. Вы с ним похожи: два холостяка, которым плевать на семейные ценности. Йен должен быть на Илларе! Рядом с семьёй, а не якшаться с Гуроном и Расмором!

— Если бы они тратили средства и бездельничали, я бы тебя поддержал, но ты сейчас говоришь о молодых и гениальных самородках, которые основали целый университет и даже создали Реестр порталов.

— Всё равно я считаю это бессмысленной тратой времени.

— Благодаря которой Йен вернул Грэззолам статус иссэ.

Этан недовольно нахмурился, и Модьйос понял, что наступил на больную мозоль.

— Не беспокойся, я выбелю тебе перед Ноа-Наем и Сэберрой.

— И замолви слово перед Окхваном Джи, — добавил Этан. — Этот старый аскет наверняка будет против отправки сюда других монахов.

— Попытаюсь. А ты не переставай наблюдать за Сией.

— Сия, — криво ухмыльнулся Этан. — Она беспробудно спит в тайной лаборатории. Почему бы тебе не выдернуть с “Хамелеона” её братца? Шэд наверняка знает, как позвать…

— Шэд не может мне помочь, — перебил Этана Модьйос. — Он не знает, как разбудить сестру и он не может говорить со своим Одом. Поверь мне, хоть он и держится так, будто ему нет дела до проблем Раудана, у него есть серьёзные мотивы нам помочь. Он хочет вернуть свой народ на Прану, но куда больше мечтает найти Ханкаса.

— С чего ты взял, что он хочет нам помочь? Он нас, венедов, на дух не переваривает.

— И всё же он дал мне одну наводку. Я воспользовался ею, и мне ответили.

— Кто?

— Люди, которые спасли ему жизнь после Коллапса.

— И что они могут нам дать?

— Не знаю. Но сердцем ощущаю, что это — наш шанс.

***

Мальройские Чертоги. Планета Ра’Окор. Раудан.

Год 30673, сезон 1, декада 7, день 1, 5:70.

“Вэшур” вошёл в воздушное пространство Ра’Окора и, плавно спикировав, пришвартовался на площадке у утёса. Этот корабль принадлежал к классу трейсет — небольшие, лёгкие суда, рассчитанные не более, чем на десять пассажиров. В космопарк Старейшины, который располагался под прибрежными скалами недалеко от особняка, входили два корабля этого типа, а также три двухместных йоулсэта, один транспортный шарбахсэт и воздушный транспорт для путешествий по планете.

Это был распространённый термин в Раудане и почти во всей Итре, при этом суффикс “сэт”, означавший “космический корабль дальнего следования”, обычно опускался.

К крупным кораблям Итры и Раудана относились лайнеры и крейсеры со своими многочисленными классами. Пара таких состояла в личном парке Арлиана на Тауринском космопорте, но ими Старейшина, как и большинство иссэ, пользовался редко. Таурин, ближайший город от Мальройских чертогов — личной резиденции Старейшины Раудана, — располагался на побережье в пятидесяти километрах южнее особняка.

Родовое имение Модьйосов возвышалось на живописных Раданских холмах уже не одно столетие. Сверху оно походило на кристальную птицу, которая летела в сторону океана, расправив крылья. Со всех сторон её окружали пышные и разноцветные сады. Дом состоял из трёх крыльев: западного, северного и южного. Северное занимала семья Модьйоса, южное крыло было отведено для гостей, а западное выделено для прислуги.

Сегодня почти во всём особняке царили тишина и запустение. Причиной тому послужила катастрофа, унесшая жизни почти всех Модьйосов во время Великого Коллапса триста лет назад. Арлиан не любил вспоминать о тех тяжёлых днях. Из всей его родни выжила только мать и несколько далёких кузенов и кузин, которые с тех пор ни разу не навещали его.

В отсутствие хозяина за Мальройскими чертогами присматривала Иннар. Она и шеф-повар Луна постоянно проживали в особняке. Остальной персонал сменялся раз в пять дней. Воздушный транспорт Старейшины доставлял их из Таурина, где они жили, в особняк и обратно.

Отпустив конвой, Арлиан направился по подземному коридору к дому. Просторный и светлый тоннель вывел его в подвал, откуда Старейшина поднялся в холл, а затем, по широкой парадной лестнице — на второй этаж. Его покои располагались в самом конце северного крыла.

Арлиан поднялся в верхний холл. Там было тихо, как всегда. Из высоких арочных окон, украшенных светлыми занавесками, лился свет, отражаясь в бело-золотых деталях и перламутровых растениях вокруг полуколонн и вдоль стен. Почти все комнаты на втором этаже пустовали. Несколько лет назад Модьйос предложил Луне и Инар занять помещения, где когда-то жили его воспитательницы и педагоги, но женщины вежливо отказались. Луна объяснила своё решение желанием быть ближе к саду, и Инар просто не захотела покидать свою комнату.

Модьйос шагал по коридору северного крыла, его шаги эхом разносились по особняку. Он миновал закрытые спальни и залы, в которых когда-то жили два его старших брата и он сам. В те далёкие времена слуг в доме было куда больше, да и гости приезжали часто, даже с других планет. Сколько тогда было суеты накануне их прибытия, чтобы подготовить комнаты на первом и втором этажах южного крыла!

Сейчас в родовой особняк Модьйосов редко кто наведывался, а из родни, кроме Арлиана, сюда приезжала только его мать, Карим. Она почти всё время проводила на Галладе, в гостях у Сэберры Джай.

Арлиан остановился у своей двери и обернулся на молчаливый дом. Ему хотелось бы снова наполнить его шумом и жизнью, а не только работой и сухими деловыми встречами. Матушка при каждом визите напоминала о том, что ему пора бы жениться и завести семью. Она грезила внуками, и Арлиан её понимал. Но, увы, единственная женщина, которая запала ему в душу, была замужем на момент их первой встречи. А потом её жизнь тоже оборвал Великий Коллапс. Поэтому Арлиан закрыл своё сердце от всех и вся. По крайней мере до тех пор, пока он не предотвратит второй коллапс. А дальше будет видно.

Арлиан зашёл в свои апартаменты. Глава дома всегда жил в самой северной части левого крыла. Когда-то эти комнаты принадлежали его отцу, но после его гибели Арлиан долго их не занимал. Только после очередного напоминания Инар, он решил взяться за обустройство этих комнат. Перво-наперво он велел слугам вынести ненавистные ему ширмы и панели у окон, которые обожал его отец. Всю тёмную и мрачную мебель он тоже безжалостно отправил в утиль, оставив только рабочий стол и обновив кресло. Арлиан предпочитал пространство и свет, а ещё любил хороший алкоголь, поэтому огромный секретер у левой стены он заменил на большой бар. Рядом он разместил огромный угловой диван приятных пастельных тонов, пару кресел и изящный стеклянный столик. У северной полукруглой стены он сделал чайный уголок, а за высокими окнами приказал достроить балкон и лестницу, чтобы можно было спуститься прямо в сад.

В спальне Арлиан сменил тёмную мебель на светлую. Единственное, что он добавил для себя, — длинную люстру из хрустальных фигурок, представлявшую из себя звёздные карты пяти главных венедских данов. Арлиан с детства любил собирать модели и склеивать фигурки. Он обожал это даже в своём солидном восемьсот-сорокалетнем возрасте, поэтому люстру собрал сам. Хоть времени на хобби у него сейчас почти не оставалось, но в его кабинете всегда лежала коробка с каким-нибудь сложным конструктором или моделью.

Пройдя в спальню, Арлиан снял парадный ало-золотой суорн — традиционный длинный плащ венедов дома Модьйос, — затем расстегнул тёмно-синий камзол и голубую рубашку. Оставшись в одних шароварах цвета индиго, он положил одежду на диван и прошёл в ванную.

Ополоснувшись с дороги, Арлиан переоделся в чистую одежду. Хоть он и поспал во время десятичасового перелёта, но всё же усталость давала о себе знать. Не так просто было успокоить разгневанную Сэберру, которая в последнее время очень эмоционально реагировала на гибель каждого огненного монаха. Её можно понять: она была первая, кто забил тревогу, ещё когда Арлиан после Коллапса и гибели отца и братьев пытался собрать по кусочкам свою жизнь. Да, кто-то уже тогда начал плавно и систематически уничтожать огненные народы в самых далёких уголках Раудана и даже Итры, а он, как Старейшина, долго не хотел обращать на это внимание: других проблем хватало. Сейчас он понимал масштаб своей ошибки. Хвала Одам, Ноа-Най всегда был на его стороне, и сейчас своим паучьим спокойствием истинного венеда дома Нэгг он смог успокоить и Сэберру, и разволновавшегося Этана. Затем были долгие и тяжёлые беседы о том, как разбудить Сию, где искать Вертоградаря и как предотвратить второй коллапс. Они обсуждали эти темы уже миллион раз, и снова не смогли найти решения.

Арлиан прошёл в кабинет и сразу направился к бару, чтобы взять бутылку лучшего тиенна, затем прихватил стакан и устало свалился на диван. Тарог, местное светило, уже поднимался над юго-восточным мысом бухты. Луна подаст завтрак через час, а Кайлас с командой прибудет завтра вечером, поэтому Арлиан позволил себе немного расслабиться и, возможно, чуть позже — поспать.