Услышанный во второй жизни

Глава 1

Сеня сидел на подоконнике у открытого окна, слушая очередную нотацию родителей о том, что должен сделать и как поступить. Его медленно накрывала апатия. На мгновение он перевел взгляд за окно.

— Это все не имеет значения, — внезапно прервал он нескончаемый монолог родителей.

— Что ты имеешь в виду? — спросила мама.

— Все это, — развел он руками. — Это замкнутый круг. Я никогда не соглашусь с вашими условиями, вашими планами и желаниями на мое будущее. Вы никогда не услышите меня.

— А ты нас хоть раз попытался услышать? — вскипел папа.

— Я вас слышу, но… я не могу жить так, как хотите вы. То, что, по-вашему мнению, должно сделать меня счастливым, на самом деле делает очень несчастным. Одна мысль обо всем этом заставляет меня задыхаться, словно я в ошейнике. Я больше не могу. Простите.

Он легко оттолкнулся, почти не прикладывая никаких сил, и завалился назад, прямо в открытое окно. Не было никакой эйфории от полета. Не было чувства свободы. Был только дикий страх, паника, сжимающая горло, и все тело напряглось так, будто собиралось бороться с гравитацией и вцепиться в сам воздух, только чтобы остановить падение, но этого не произошло. Он не столько почувствовал удар, сколько услышал его. Боли, внезапно возникшей так резко и так сильно, было слишком много, чтобы мозг мог ее осмыслить, вместо этого он предпочел укрыться в темноте…

***

Он приходил в сознание медленно, не особо того желая, но над ухом раздавался назойливый, монотонный писк, который вовсе не давал возможности вновь погрузиться в блаженный сон без сновидений. Спустя несколько секунд он также разобрал тихую, незнакомую песню, играющую где-то рядом.

После того как слух заработал на полную, пробуждая мозг ото сна, он сквозь закрытые веки различил солнечный свет, бьющий ему прямо в глаза, и именно эта деталь заставила его полностью проснуться и понять, что он был жив. Монотонный писк ускорился. Он чувствовал, как паника охватывала его.

Он боялся того, что выжил, и боялся воспоминаний о падении. Он не знал, радоваться ему или плакать. Писк становился все быстрее. Выход есть, но я не знаю, где мне выйти, Туман… лишь бы в нём не остался я. Люди, вы не выходите, пропустите. Может быть, там будет моя станция? Сам того не замечая, он усмехнулся, осознав, насколько песня подходила ему. Саундтрек его жизни. Неожиданно музыка затихла и раздались тихие шаги. — Эй, ты очнулся? — спросил незнакомый, молодой голос. Скорее всего, принадлежавший его ровеснику. Сеня резко распахнул глаза, но тут же закрыл их, когда солнце резануло по ним. Вновь послышались шаги, скрип открывающейся двери, и Сеня остался наедине с уже начинающим раздражать писком. Пролежав еще немного с закрытыми глазами, он снова попытался их открыть, но в этот раз куда медленнее. Постепенно приоткрывая веки до тех пор, пока глаза полностью не привыкли к солнечному свету, и он не смог разобрать, где находился. Это была одноместная палата в нежно-голубых тонах с огромным окном на всю стену и двумя дверьми. Одна из них, вероятно, вела в туалет. Сеня попытался повернуть голову, но в ней отдалась тупая, ноющая боль, вызвавшая легкий стон. Дверь в палату распахнулась, и комната вдруг наполнилась людьми. Он увидел врача в белом халате, медсестру, маму, как всегда безупречно одетую, отца с каменным лицом… и тетю Эрику? Боже, он так давно ее не видел. Года три точно. Но она была все такая же элегантная, красивая, подтянутая, только сейчас бледная и с синяками под глазами. И рядом с ней стоял незнакомый парень. Он смотрел на Сеню, чуть прищурившись, и, казалось, ухмылялся. Сеня быстро оглядел его. Рост около ста восьмидесяти сантиметров, короткая стрижка и волосы непонятного цвета: то ли очень темный шатен, то ли недобрюнет. Цвет глаз было не разобрать, слишком далеко тот находился, но явно темные. Лицо — классическое для представителя мужского пола, который недалеко ушел от неандертальца. Тяжелая нижняя челюсть, широкие скулы, тонкие губы, высокий лоб, густые черные брови, нос, кажется, с горбинкой, но, опять же, он был слишком далеко, чтобы можно было разглядеть получше. Кожа смуглая, но не такая, как после загара. Он был одет в белую безрукавку с глубоким вырезом и в светло-синие джинсы. И майка, и джинсы сидели на нем идеально, словно для него и были созданы. Сеня отвел от незнакомца взгляд, когда увидел на его руках довольно заметную мускулатуру. Этот парень ему определенно не нравился. Хотя бы потому что, в отличие от него, у Сени была феминная внешность. — Молодой человек, Вы меня слышите? — он перевел взгляд на склонившегося над ним врача и кивнул. — Отлично, слуховые рецепторы в норме. Вы можете что-нибудь сказать? Как Вас зовут? — Ар… — Боже, это было тяжело. Такое чувство, что горло изнутри терли наждачной бумагой. — Арсений, — прозвучало едва слышно. — Правильно, — кивнул врач и, глянув на медсестру, быстро произнес. — Память и речь в порядке, — а потом вновь вернулся к Сене. — Можешь повернуть голову? — Больно, — опять вышло еле слышно. — Да, я знаю, поначалу будет больно, но нам надо узнать, все ли хорошо с ядром добавочного нерва. Решив не уточнять, что это такое, он медленно начал поворачивать голову влево. Боль из тупой разгорелась в адскую. Ему казалось, что кто-то хотел расколоть его череп, причем не на две части, а на пазл из тысячи деталей, не меньше. — Отлично, — улыбнулся врач, когда Сеня вернул голову в первоначальное положение. — Теперь вправо, — также медленно, сцепив зубы, он повернул голову вправо и обратно. — Прекрасно. Пошевели пальцами правой руки. Хорошо. Теперь левой. Замечательно. Теперь пальцами правой ноги. Левой. Одновременно, — голос врача из воодушевленного вдруг превратился в серьезный. Он оглядел людей в палате, они, все как один, смотрели на его ноги. Он почувствовал, как по его телу прошелся озноб. Наплевав на боль в голове, на то, что тело его почти не слушалось, он резко согнул ноги в коленях, и… ничего не произошло! Они все также продолжали лежать на белоснежной простыне. — Не двигаются, — голос в этот раз прозвучал громче, хоть и оставался все таким же хриплым. — Они не двигаются… Мои ноги… — у него перед глазами все расплывалось, и не сразу понял, что плакал. — Ну-ну, успокойся. Тебе повезло, что вообще жив остался, упав с четвертого этажа. Упал? Он упал? Случайно упал? Он ощутил, как его захватывало раздражение вперемешку со злостью. Боже, мама, папа… — Я не упал. Я прыгнул. Врач удивленно посмотрел на него, а потом на родителей. — Сенечка, что ты такое говоришь? Мы же все видели, это была чистая случайность, — быть может, интонация маминого голоса и уверила врача, что это была случайность, но он, в отличие от мужчины, знал женщину давно. И он понимал, что за этими словами скрывался приказ молчать. Он закрыл глаза, когда его захватило знакомое безразличие. Все равно. Пускай делают что хотят. Говорят что хотят. Ему уже все равно. Они отобрали у него все мечты и желания, но теперь, когда он стал инвалидом, он отобрал все их планы на его счет. Теперь он мог спокойно жить…. С этими мыслями Сеня незаметно для себя уснул.

Глава 2

Когда он проснулся, за окном все также светило солнце, поэтому он не знал, был ли это тот же день и он проспал всего ничего, или же наступил новый день, но в палате все также находились его родители, тетя и незнакомый парень.

Выход есть, но я не знаю, где мне выйти,

Туман… лишь бы в нём не остался я.

Люди, вы не выходите, пропустите.

Может быть, там будет моя станция?

Тихо пропел незнакомец, выглянув в окно. Сеня поморщился.

— Не пой. У тебя ужасный голос, — хрипло пробормотал он, заставив незнакомца оглянуться.

— Кто бы говорил. И вообще тут дело не в голосе, а в отсутствии слуха.

— Саша, — взглянув на парня, произнесла тетя. Незнакомец, у которого теперь появилось имя, замолчал.

Через несколько секунд Сеню окружили родители и Эрика, которая поднесла ему воду и помогла аккуратно выпить. Он чуть не застонал от восторга, когда прохладная жидкость очутилась у него во рту, смочив пересушенное горло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила мама, как только он оторвался от стакана.

— Как после падения с четвертого этажа, — он заметил, как одинаково сузились глаза родителей.

— Насчет этого, мы решили, что будет лучше, если все будут считать, что произошел несчастный случай, ведь если врачи узнают, что это была попытка суицида, то они вполне могут положить тебя в психушку, а нам этого не надо, — спокойным голосом заговорил папа. — Ты ведь через несколько месяцев заканчиваешь одиннадцатый класс, потом институт. Конечно, теперь и речи не может быть о том, чтобы ты поступил, куда мы планировали, но мы с мамой нашли очень хорошую замену, поэтому ты еще сможешь, стать экономистом, а потом закончишь обучение на менеджера…

Он смотрел на них с широко открытыми глазами и не мог поверить услышанному. Они ничего не поняли. Они все также принимали за него решения. Они хотя бы волновались за него? За него, а не за планы на будущее, что он мог сорвать?

Ему хотелось взять в руки что-то тяжелое и кинуть в родителей. Хотелось удариться головой о стену так сильно, чтобы потерять сознание. Хотелось вновь выпрыгнуть из окна.

От последней мысли горло сжалось, пальцы вдруг онемели, словно вся кровь отхлынула от конечностей. Зрение по бокам затуманилось. Он задыхался. Он не мог дышать. Его сердце собиралось остановиться. Он хотел сделать вдох, но не смог. Его тело больше не слушалось.

— …ня! Смотри на меня! Давай, Сеня, смотри на меня! — сквозь пелену он смог разглядеть лицо Эрики. Несмотря на беспокойство в глазах, ее голос звучал твердо. — Молодец. А теперь назови мне пять вещей, которые ты видишь.

— Не… могу… ды….шать.

— Не думай об этом. Просто назови мне пять вещей, которые ты можешь видеть. Давай. Пять вещей, которые ты видишь.

Его глаза заметались по палате, неспособные сфокусироваться на чем-то одном. Он вроде видел что-то, но он не мог понять, что же именно. Так много… так много всего. И он не мог вздохнуть. И его сердце сейчас взорвется. О, Господи, его сердце сейчас взорвется…

— Пять вещей, которые ты видишь! — настойчиво повторила Эрика. Его глаза метнулись к ней, а затем вниз, туда, где он до побелевших костяшек сжимал…

— Кровать, — вырвалось из его горла.

— Хорошо. Это один. Два?

— Дверь.

— Три?

Он не знал. Все было таким неустойчивым. Любая вещь, на которой он пытался сфокусироваться, начинала двигаться, убегая из его поля зрения. Все двигалось. Все вокруг двигалось. Он больше не мог смотреть на это.

— Я не… не знаю…

— Ты отлично справляешься. Кровать. Дверь. Что еще ты видишь? — он почувствовал, как его руку сжимала другая теплая рука.

— Лампа… Дерево… Теле…визор.

— Умница. А теперь назови четыре вещи, которые можешь потрогать.

— Одеяло… Тумбочка… Пульт… Сумка.

— Три вещи, которые ты слышишь?

— Птицы, — пробормотал он пересохшими губами. Его горло, которое до этого момента было сжатым и, казалось, больше никогда не позволит воздуху проникнуть в легкие, разжалось, а сердце, готовое выпрыгнуть из груди, начало замедлять биение. Куда увереннее он смог проговорить. — Шаги… Голоса…

— Две вещи, которые можешь понюхать? — будто поняв, что ему становится лучше, Эрика зазвучала спокойнее, мягче.

— Духи. Цветы.

— Одна вещь, которую ты можешь попробовать?

— Яблоко.

— Молодец. Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Лучше… Спасибо, — он с благодарностью посмотрел на Эрику. В ответ она тепло улыбнулась ему и коротко поцеловала в макушку, после чего выпрямилась и устремила убийственный взгляд на сестру и зятя.

— Что, черт возьми, это было? — гневно прошипела она. — Арсений только что пришел в себя после недельной комы, и первое, что вы делаете, это отправляете его в паническую атаку! Как вообще можно?! — она не договорила, яростно зарычав сквозь зубы и сжав кулаки.

— Ты не понимаешь! — воскликнула Лада.

— Я понимаю, что вы совсем с ума сошли в погоне за престижем!

Он почувствовал, как его сердце, которое только выровняло ритм, сжалось от глухой боли.

Правильно.

Все так и есть.

Его будущее не принадлежало ему именно из-за престижа, за которым родители гнались столько, сколько он себя помнил. Они всегда пытались прославиться, стать известными в городе. Хотели ходить на различные приемы, куда без приглашения не пускали, носить дорогую одежду, иметь дорогие машины и свой, далеко не маленький дом. Но как бы они ни старались, у них ничего не выходило.

Вот тогда-то они и пришли к решению, что все это они смогут получить через Сеню. Он окончит первоклассный институт, получит образование, попутно заведя «правильные» знакомства, откроет свою фирму (бизнес-план давно уже покоился в столе отца и ждал своего часа), медленно, но верно будет становиться знаменитым, и со временем в городе о нем узнают все.

— Тебе легко говорить, — огрызнулась Лада на Эрику.

Еще одна, правда.

Эрика была довольно известна в городе. Она входила в так называемую «Великую Десятку», занимая седьмое место. Она владела парой туристических фирм, несколькими ресторанами, клубом и спортзалом. Жила она в охраняемом поселке в двухэтажном доме и имела личного шофера, и, как считало большинство, могла позволить себе скупить все вещи в каком-нибудь бутике и сами бутики в придачу.

Но, несмотря на все это, Эрика оставалась хорошей. Доброй, совершенно не высокомерной и очаровательно милой. Сеня с детства ее обожал.

— Лада, приди в себя! Вы разве не видите, что довели Сеню до того, что он готов был покончить с собой?!

— Какая разница? Главное — он остался жив, — отмахнулся от Эрики Степан. Лицо Эрики вдруг стало злым.

— Хватит! Я больше не могу на это смотреть! — она глубоко вдохнула. — Если вам так нужны деньги — отлично! Я сегодня же перепишу на вас турфирмы и рестораны, но взамен вы лишаетесь всяких прав на Сеню. Я становлюсь его полноправным опекуном, а вы больше никогда не появляетесь у нас на горизонте!

Сеня резко распахнул глаза, недоверчиво уставившись на Эрику.

Ему не послышалось?

Она собиралась отдать свои фирмы, чтобы спасти его из этого ада? Она за молчанием услышала то, как он кричал, размахивая руками, в надежде хоть на какую-нибудь помощь.

Ошейник, что так давно не давал ему вдохнуть полной грудью, больше не давил с прежней силой. Он еще чувствовал его на себе, не зная, что ожидало его впереди, но пока что, в этот миг, он мог впервые за долгие годы свободно дышать.

— Мы согласны. Только потом не пожалей об этом, — услышал он свою маму.

На долю секунды он застыл.

Его не до конца умершая детская, наивная часть, все эти годы не терявшая надежду на то, что однажды он и родители поймут друг друга и у них все наладится, все будет хорошо, вскрикнула от резкой боли и затихла. Хрупкие крупицы его любви к родителям оказались вконец уничтожены. Он больше ничего не испытывал к этим людям, никаких теплых чувств. Просто не мог.

— Сень, я вернусь через пару часов. Если тебе что-то понадобится — нажми на кнопку вызова медсестры, — несмотря на то, что он чувствовал себя так, будто находился под водой, он все же почувствовал, как Эрика осторожно вложила ему в руку что-то холодное. — Но, на всякий случай, Саша останется с тобой, — вспомнив о незнакомце, он пробежался по палате взглядом. Парень сидел в кресле недалеко от двери, ведущей в коридор. Когда Эрика назвала его имя, тот поднялся с места. — Не волнуйся, все будет хорошо, — подмигнула Эрика. Когда она поравнялась с Сашей, то потрепала его по голове. — Присмотри за братом.

Саша увернулся от нее, закатив глаза, но Сеня заметил, как его губы дрогнули в легкой улыбке. И благодаря Эрике Сеня, наконец-то, понял, кем был незнакомец.

Ее приемным сыном.

Эрике было почти сорок, но замужем она никогда не была и своих детей не имела, а три года назад усыновила пятнадцатилетнего подростка. Когда это произошло, все удивлялись, почему она не выбрала младенца или маленького ребенка, но Эрика никогда не отвечала на этот вопрос.

До сегодняшнего дня Сеня никогда его не видел, но теперь он находился здесь, в одной с ним комнате.

Двоюродный брат… Он улыбнулся.

— Что веселого, суицидник? — может, Саша и задал вопрос, но в его тоне сквозило безразличием. А от его обращения у Сени потемнело в глазах. Все теплые чувства, появившиеся к новому родственнику, со свистом вылетели в окно.

— Как ты меня назвал?

— Суицидник, — Саша пожал плечами. — Назвал тебя тем, кем ты являешься.

— Я бы на твоем месте заткнулся, приемыш, — сквозь зубы прошипел он.

— А не то что? — Саша усмехнулся. — Встанешь и от пинаешь меня?

По телу Сени прошлась дрожь, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Ему внезапно захотелось врезать по одной ухмыляющейся роже.

«Все-таки, — подумалось ему, — первое впечатление — самое верное!»

Эрика не соврала. Она вернулась через пару часов. Без родителей. Из-за чего Сеня испытал облегчение. Крохотная часть в его мозгу продолжала кричать, что это все ложь, что Эрика передумает, и он вернется к тому, что было.

Но она не передумала, и он был невероятно этому рад.

По крайней мере, до тех пор, пока не начались обследования и не был озвучен диагноз: компрессионный перелом позвоночника в поясничном отделе. Это означало, что всю оставшуюся жизнь он проведет в инвалидном кресле. Он слушал врача о том, что ему еще очень повезло, что многие люди жили с таким диагнозом и были вполне счастливы, и с закрытыми глазами он пытался решить для себя, что же отныне чувствовал. Страх. Боль. Отчаяние… Смирение. Если подумать, решил он, то ноги — это еще малая жертва, главное — руки целы, он все еще мог заниматься тем, что больше всего любил. Писать. Он с детства мечтал стать писателем. И к своим семнадцати годам создал более двухсот историй разной длины, от новелл до романа. Даже парочка очерков затерялась. Но родители всегда считали это глупостью. Теперь он мог писать, не боясь, что кто-то отберет у него тетрадь или удалит все с компьютера. Ноги — это малая жертва. Подумаешь, не сможет ходить… — Что, суицидник, не ожидал такого? — изумленный восклик Эрики «Саша!» был не замечен. — Думал, выпрыгнешь в окошко и отделаешься легким испугом? — он яростно посмотрел на ухмыляющегося Сашу. — А тут на тебе! Остался без ножек, — говорящий уселся в кресло, картинно закинув одну ногу на другую.

— Иди к дьяволу, приемыш, — тихо прорычал он, также игнорируя окрик Эрики «Сеня!». — Я вновь начну ходить, чего бы мне это ни стоило! Саша удивленно приподнял брови, в то время как Сеня пораженно застыл, осмысливая сказанное. Он ведь смирился…. Решил, что ноги не так уж и важны…

— Надеюсь, я к тому времени буду еще не очень старым, — усмехнулся Саша.

Сеню передернуло, когда по телу пробежала дрожь. Он вцепился ладонями в одеяло, пытаясь сдержать собственные эмоции.

Он мог врать другим, мог притворяться сколько хотел, что случившееся ничуть его не задело, но себе врать он не мог, как бы сильно этого ни хотел.

Он не чувствовал никакого смирения и принятия. Не чувствовал никакой радости, что пострадали «всего лишь» ноги. На самом деле он был в ярости. Ему хотелось кричать, пока голос не охрипнет. Хотелось уничтожить все, до чего мог дотянуться. Хотелось сделать кому-нибудь так же больно, как было больно ему. Ему хотелось, чтобы все вокруг страдали и в первую очередь чтобы это были его родители за то, что по их же вине отныне он был прикован к инвалидной коляске, а они где-то праздновали полученные от Эрики права на владение бизнесом. Затем он хотел, чтобы страдал весь персонал больницы, что улыбался ему своей искусственной, «подбадривающей» улыбкой и даже не пытался скрыть жалость в глазах.

Да к черту вас и вашу жалость!

И в конце он хотел бы, чтобы страдал этот ненавистный, раздражающий приемыш, вечно крутящийся в палате с безразличным лицом и доводящий до белого каления каждым своим словом.

Он глубоко задышал, изо всех сил стараясь удержать контроль над своими эмоциями. Но когда от злости на глаза подступили слезы, он опустил голову, не желая, чтобы кто-нибудь принял их за признак слабости или отчаяния.

Нет.

Не дождетесь.

Он не собирался плакать от жалости к себе. И он вовсе не собирался всю жизнь провести в чертовом кресле. Он будет ходить. Ходить, бегать, прыгать, танцевать. Он еще покажет всем, кто считал, что он больше на это неспособен.

Эрика перевела взгляд с довольного сына, активно строчащего в телефоне, на притихшего племянника. «Что же, — подумала она. — В конечном итоге они или поубивают друг друга, или поубивают друг за друга».

— Ладно! — чересчур воодушевленно воскликнула она, хлопнув в ладоши, привлекая внимания двух подростков. — Давайте сваливать отсюда!

— Что? — хмуро спросил Сеня, глянув на нее покрасневшими глазами, на что она благоразумно не стала заострять внимание.

— Ты забыл? Ты освобожден из этой адской обители.

Сеня растерянно моргнул пару раз, пока не вспомнил, что утром его действительно обещали сегодня выписать.

Сев на кровати, он с ненавистью уставился на инвалидное кресло, впритык стоящее к постели. Эрика и даже Саша подались вперед, но остановились, натолкнувшись на его твердый взгляд. Теперь это была часть его жизни и он должен научиться самостоятельно с ней справляться.

Взявшись одной рукой за подлокотник, а другой упершись в сиденье, он попробовал подтянуться, но его руки не были подготовлены к перемещению всего тела без помощи ног; в итоге он лишь бесполезно дернулся на месте. Прикрыв глаза, он мысленно досчитал до трех, вместо того чтобы толкнуть кресло в стену в надежде, что оно разобьется, после чего попробовал еще; и в этот раз ему удалось немного придвинуться к креслу. Такими темпами, подумалось ему, он явно накачает себе руки, чего никак не мог сделать раньше. После нескольких попыток он все же затащил себя в кресло и развернулся, уставившись на ставшие бесполезными ноги, все еще находящиеся на кровати. Сцепив зубы, он неспеша отъехал назад и аккуратно опустил одну ногу на подножку, а затем вторую. Его не покидало чувство сюрреалистичности происходящего.

Иметь ноги, но не иметь возможности ими управлять.

Это было так странно.

Абсолютный абсурд.

— Сеня? — оторвала его от созерцания своих бесполезных ног Эрика. — Мы можем ехать?

— Да, конечно, — он улыбнулся ей, хотя его улыбка не достигала глаз.

Он смог отъехать от палаты всего на пару метров, когда почувствовал, что руки налились тяжестью, а крутить колеса становилось все труднее с каждым оборотом. Мышцы протестующе заныли, и Сеня мгновенно преисполнился огромным уважением ко всем людям в инвалидных креслах. Особенно вспомнив, что некоторые участвовали на креслах в гонках или играли в баскетбол. Эти люди однозначно обладали сверхруками. Он должен был рассказать о них всему миру. Он должен написать о них историю.

Искоса поглядывая на Сеню, Эрика заговорила:

— Я подумала, что тебе будет тяжело, и купила кресло с электроприводом. На самом деле два. Они такие прикольные и разгоняются до восьми километров в час. Мы с Сашей гонки устроили по саду. Представляешь, Саша не справился с управлением…

— Мама! — прикрикнул Саша, но Эрика договорила. — … и как птичка влетел в пруд. Сеня, посмотрев на Сашу, представил картину, как тот летит в пруд, размахивая руками и крича, и засмеялся в голос, жалея, что пропустил столь чудное зрелище. — Чего ржешь, суицидник? — зло, прищурившись, огрызнулся Саша. — Саша! — одернула его Эрика, а потом, наклонившись к Сене, зашептала. — Ты только ему не говори, но у меня есть видео его купания, приедем домой — покажу. — Обязательно! — продолжив смеяться, кивнул Сеня. Возле больницы их ждал темно-синий Ниссан. И это все, что Сеня знал об автомобиле, потому что он в них совсем не разбирался. Им навстречу из машины вышел мужчина лет тридцати, в черных брюках и белой рубашке с короткими рукавами. При виде него глаза Сени заблестели, и он дернулся ему навстречу, забыв о ногах, и непременно грохнулся бы на асфальт, если бы в последний момент его не подхватили сильные руки, удержав на месте.

— Сенька! — бодро воскликнул мужчина, возвратив его в кресло и сжав в крепких объятьях.

— Дядя Олег! — ответив объятиями, тепло ответил он, стараясь не обращать внимания на выступившие слезы из-за его провала. — Хех, парень, ты все такой же невесомый! Совсем не ешь? — Ничего подобного! Просто в больнице ужасно кормят. — Ну да, как же, — усмехнулся дядя Олег, разорвав объятия, но все еще удерживая руки на костлявых плечах Сени. — Сколько ты весишь? Давай, колись! Отведя взгляд в сторону, Сеня начал насвистывать незатейливую мелодию, вызвав нежную улыбку, как на лице дяди Олега, так и на лице Эрики, что наблюдала за ними. — Что? Не слышу. — Шестьдесят килограмм с лишним, — нехотя пробурчал Сеня. Дядя Олег цокнул языком. — Ничего, мы тебя откормим! — Угу, мы его откормим, а он опять в окно сиганет, — проворчал Саша. — Прям как свиней… — Александр! — воскликнула Эрика. Саша поднял ладони вверх и направился к машине. Дядя Олег крякнул, глядя на него. — Если я его убью, меня оправдают? — спросил Сеня, прожигая спину Саши своим взглядом. — Лучше не рисковать и нанять киллера. — Арсений, Олег! — закричала Эрика, почувствовав, как подступала головная боль. Сделав невинные глаза, Сеня и дядя Олег заспешили к автомобилю. Эрика покачала головой, сдержав тяжелый вздох. «Никто не нанимает киллера, — подумала она. — В том числе и я». Дядя Олег, осторожно усадив Сеню на заднее сиденье и закинув в багажник его личный транспорт, сел на водительское место, рядом с ним устроилась Эрика. Заставив Сеню и Сашу пристегнуть ремни, дядя Олег завел машину, и они, наконец, поехали домой. Пока мелькали серые, невзрачные многоэтажки, Сеня болтал с дядей Олегом, догоняя прошедшие три года, что они не виделись. Мужчина работал у Эрики водителем уже пять лет, и при первой их встрече они с Сеней сразу же нашли общий язык. Несколько раз дядя Олег «воровал» Сеню из дома и водил на футбольные матчи, а однажды, никому ничего не говоря, они на два дня уехали на море. Досталось им обоим потом знатно, но это того стоило. Когда же у Сени возникала заминка в историях, связанная с техникой, то за помощью он в первую очередь обращался именно к дяде Олегу, который всегда объяснял все очень досконально и неспеша. Предавшись воспоминаниям, Сеня не заметил, как они выехали за город. Теперь с правой стороны находилась сплошная зелень: трава, деревья, кусты, а слева — высокая каменная стена. Ему она всегда казалась одновременно бесконечной и волшебной, словно по ту сторону прятался совсем другой мир. Как Нарния или Страна Чудес. Конечно, он знал, что на самом деле там не было ничего примечательного, скорее он даже разочаровался бы, если бы попытался проникнуть за стену, поэтому он этого никогда и не делал. Некоторым вещам лучше так и оставаться загадками, чтобы не нарушать их чарующую притягательность. Наружная сторона стены была исписана разнообразными граффити и далеко не культурными выражениями, отчего он фыркнул, поразившись мелочной фантазии некоторых людей. Поэтому граффити в виде разноцветной, яркой надписи высотой в два метра и шириной в пять метров особенно сильно бросался в глаза. Он улыбнулся, глядя на слово «ЖИВИ», что словно бы выпирало из стены. Внизу стояла почти незаметная на фоне самого граффити подпись «Hektar». У него в груди потеплело от того, что и граффити, и подпись совсем не поблекли. — В темноте все еще светится? — поинтересовался он, проводив взглядом надпись. Саша повернулся, хмуря брови. Эрика взглянула в боковое зеркало и кивнула, а дядя Олег ответил: — Конечно! Чего ему не светиться? Другим, вон, по пять лет, так они до сих пор светятся. — Ты видел это граффити? — спросил Саша. — Пф-ф, я его нарисовал, — довольно заявил Сеня. По тому, как вытянулось лицо Саши, он понял, что тот не ожидал такого поворота событий. — То есть, ты — Хектар? Глаза Сени округлились. — Боже, как тебе это в голову пришло? Какой «Хектар»? Нектар! — он покачал головой. — Нектар — фрукты — лето — яркие краски. Можно было по надписи догадаться, она же такая цветная. Живи ярко! Хотя на самом деле я вкладывал другой смысл в это граффити. — Какой? — в глазах Саши мелькнул интерес. — «Живи, как подсказывает тебе сердце». Интерес в глазах Саши сменился весельем. — О, значит, твое сердце подсказало тебе выпрыгнуть из окна, — Саша засмеялся. — Саша! — обернувшись, одернула его Эрика, но было уже поздно; гнев, что копился в Сене все эти недели, прорвался наружу. Сжав кулак, он бросился на Сашу, но из-за глупых, бесполезных ног не смог ни придвинуться ближе, ни взобраться на сиденье, поэтому вместо носа удар зацепил скулу. Саша дернулся назад, приложившись затылком о стекло. — Ах ты, сука, — скрипнул он зубами и замахнулся в ответ…

Глава 3

Саша замахнулся, намереваясь вернуть удар, но прежде чем это произошло, автомобиль резко затормозил, и не будь Сеня и Саша пристегнуты, то обязательно скатились бы с сиденья или ударились о впереди стоящие.

— Прекратили оба! Немедленно! — закричал дядя Олег. — А не то один из вас поедет в багажнике!

— Он первый меня ударил, — ткнул в Сеню пальцем Саша, заставив того от подобного заявления открыть рот.

— А ты первый меня спровоцировал!

Саша фыркнул:

— Я не виноват, что ты так легко выходишь из себя.

— Угу, ты виноват в том, что такой придурок.

— Что? Нарываешься, суицидник? — Саша прищурился, глядя на Сеню и довольно показательно повторно сжимая кулак.

Но прежде чем Сеня ответил, что-то легкое и мягкое оказалось у него на лице и скользнуло на колени. Он удивленно опустил глаза и увидел яркий цветной шарфик. На коленях Саши также лежал шарф серого цвета.

— Что это? — одновременно спросили они, тут же метнув друг в друга глазами кинжалы.

— Кляпы, — сухо ответил дядя Олег.

— Что?! — изумленно протянул Саша, оторвавшись от прожигания взглядом Сени, и теперь растерянно хлопал ресницами, то рассматривая шарфик, то впереди сидящих.

— Раз вы сами не в состоянии замолчать, то завяжите себе рот, — строго произнес дядя Олег.

— Еще чего! — Саша возмущенно швырнул шарфик обратно, пока Сеня прикусывал нижнюю губу, пытаясь сдержать смех. Он видел в боковом зеркале, как Эрика прикрывала рукой рот, не в силах побороть улыбку.

— Тогда сидите тихо и смотрите в окно.

— Да на что там смотреть? Сплошная стена. Это вон, у суицидника вид хороший.

— Ты что, из детского сада сбежал? — поразился Сеня, позабыв, что еще секунду назад он хотел смеяться.

— Рты оба себе завязали! Иначе мы никуда не поедем! — медленно, выделяя каждое слово, произнес дядя Олег, кинув серый шарф назад.

Эрика судорожно закашляла, пытаясь скрыть смех. По наступившей тишине она знала, что никого не обманула, поэтому, решив, что скрываться не было никакого смысла, засмеялась уже в открытую. И пока она веселилась за чужой счет, дядя Олег непроницаемо смотрел на двух подростков. Первым не выдержал Сеня, обреченно вздохнув; он взял шарфик и обвязал его вокруг рта, что довольно успешно скрыло его улыбку от наблюдения того, как вытянулось лицо Саши.

— Вы издеваетесь? — он переводил глаза с Сени на дядю Олега и обратно. Они оба замотали головами. — Дурдом, — поразился Саша, но тоже завязал себе рот.

Эрика нашла в себе силы побороть смех на то время, что потребовалось, чтобы достать телефон и сделать снимок.

— Бесценный кадр, — восхищенно сказала она, посматривая на Сеню и Сашу поверх телефона. В ответ она получила два не впечатлённых, прищуренных взгляда.

Но весь остальной путь до дома прошел все же без происшествий.

Эрика проживала в тридцати минутах езды от города, в районе, где только люди, имеющие немалые деньги, могли позволить себе дом или землю. Район был отгорожен от остальной территории воротами с постом охраны. Попасть внутрь можно было только по пропускам: постоянным, что имел каждый проживающий, или временным, что выдавался гостям только после подтверждения, что их ожидали внутри. Сразу после поста охраны дорога разделялась, выстраивая дома в четыре ряда по пять в каждом.

Из всех домов дом Эрики выделялся больше всего. Не из-за немалых размеров или вычурности, а как раз наоборот. Среди своих огромных соседей, некоторые из которых походили на миниатюрные замки, он был самым маленьким и неказистым. Самый обычный частный дом на два этажа.

Его единственной примечательной деталью была огромная ива на заднем дворе. У дома не было даже бассейна, что, казалось, было неотъемлемой частью любого другого дома. Вместо него был небольшой декоративный пруд, в котором Саша и искупался.

Внутри дом уже не казался таким обычным.

У него не было ни прихожей, ни коридора, ни холла. Переступив порог, ты сразу оказывался в лазурной гостиной с белоснежным ковром и мебелью в синих и светло-желтых тонах, само того не желая вызывавшее ассоциации с морем и пляжем.

Напротив входа располагалась угловая лестница, ведущая на открытую площадку второго этажа, что слегка выступала вперед, создавая впечатления небольшого балкончика. Под этим самым балкончиком находился вход в столовую. Всего из гостиной вели четыре двери: входная, в столовую, в гостевую спальню и в подвал.

Раньше Сеня оставался в одной из спален наверху, никогда не бывая в той, что находилась на первом этаже, но из-за его нынешнего состояния именно она собиралась стать его комнатой.

Он нерешительно открыл дверь, заехав в свою новую обитель, и его первым впечатлением было, что он очутился на шахматной доске. Белые стены и потолок, но черный матовый ламинат и черные плотные шторы на окнах. Белая кровать и два пуфика и черная остальная мебель.

Он медленно подъехал к зеркалу в полный рост и впервые за три недели увидел свое отражение.

Худощавый, теперь даже больше, чем обычно, чуть сутулый, у него были длинные, тонкие руки и ноги. Даже пальцы — длинные и тонкие, как ветки. Волосы, словно выгоревшие на солнце, бледно-рыжего оттенка, отросшая челка то и дело спадала на глаза, мешая обзору. Округлое лицо с миловидными чертами и большими зелеными глазами, обрамленными пушистыми, светлыми ресницами, курносый нос и не губы, а самый настоящий бантик. Пухлые, аккуратные, алые, они ярко выделялись на бледной коже, затмевая даже веснушки.

Но его взгляд приковала коляска. Хромированная. С виду такая непримечательная и легкая. Ее почти не было видно из-за него, только колеса выступали по бокам, как какие-то своеобразные, немного жуткие дополнительные части тела.

Но он видел в углу комнаты два других кресла, о которых говорила Эрика. Намного больше и массивнее. В них явно незаметным будет уже он…

— Тебе нравится комната? — прервала его мрачные размышления Эрика.

— Да, — он кивнул и, чуть помедлив, добавил. — Только можно кое-что убрать?

— Конечно.

— Хорошо, тогда зеркало, стеллаж, шкаф и тумбочки.

Эрика удивленно приподняла брови, но никак не прокомментировала это, лишь ответила:

— Я пришлю ребят, чтобы они все ненужное вынесли. Твои вещи привезут вечером.

Эрика увидела, как Сеня едва заметно кивнул, возвратив свое внимание к зеркалу и его же отражению, не заметив, что за ним наблюдали. Ей становилось не по себе от того, что ее племянник, который, как ей всегда казалось, был миниатюрным солнцем — ярким, веселым, теплым, поднимающим настроение одним своим присутствием, — теперь смотрел на собственное отражение с пустым лицом и холодными глазами.

Свет, исходивший от него раньше, почти исчез.

Она несколько раз пыталась что-то сказать, чтобы отвлечь его, но слова никак не хотели приходить. Больше всего сейчас ей хотелось обнять его и не отпускать несколько часов, но Эрика не была уверена, что это было именно тем, чего он хотел.

Ха!

Боже, это ведь так просто…

— Сеня, чего ты хочешь?

Он вздрогнул, совсем забыв, что находился в комнате не один, но когда до него дошло, что именно Эрика спросила, он нахмурился и непонимающе посмотрел на нее.

— В каком смысле?

— Вообще.

Услышав это, он растерянно хлопнул ресницами, переведя взгляд на свои руки.

Чего он хотел?

Никто никогда не удосуживался спросить его об этом. Он сам никогда не позволял себе надолго задумываться об этом, зная, что это были лишь глупые мечты. Но если ему действительно позволили не только подумать об этом, но и сказать вслух, то, наверное, больше всего на свете он хотел…

— Покоя. Я хочу покоя. Хочу делать то, что мне нравится. Хочу писать.

— Считай, что уже сделано! — широко заулыбалась Эрика. — Решай сам, хочешь ли ты ходить в школу или на дому заниматься, или вообще послать ее к черту, — при озвучивании третьего варианта Эрика, сделав невинное лицо, отвела глаза в сторону. — В общем, ты вольная птица, лети, куда твои перышки желают, — и с озорной ухмылкой дернула Сеню за волосы. — Я пойду. Если что-то потребуется, зови, кричи, пиши, звони.

И, оставив слегка дезориентированного Сеню одного, Эрика легкой, пружинистой походкой вышла из комнаты.

Оставшись в одиночестве, он еще пару минут пялился на дверь, пытаясь осознать, что только что произошло. Ему сказали, что он мог бросить школу? Ему ведь это не послышалось, не так ли? Он мог бросить школу и за этим не последует никаких лекций о важности образования? Эрика назвала его вольной птицей? Его? Сеню?

К его глазам подступили слезы, но впервые за долгие годы это были слезы радости.

— Я вольная птица, — уверенно повторил он. — Лечу, куда перышки желают.

Журнальный столик в гостиной и все пространство рядом с ним были завалены вещами. Эрика сказала, что это вещи Сени, но на самом деле там не было ничего его.

Вся одежда была новой. Обувь находилась в коробках, и этих коробок было не меньше десяти штук. На диване лежали новенькие словари: толковый, словари синонимов, омонимов, антонимов, английского языка. Похоже, Эрика помнила, что он вечно таскал их с собой. Да-да, он знал о существовании интернета и всемогущего гугла, но он предпочитал использовать словари. Ведь пока ищешь нужное слово, взгляд сам собой цепляет другие слова и сохраняет их в мозгу, даже если вначале может показаться, что это не так.

Рядом с книгами лежали коробки с новеньким телефоном и планшетом от Самсунг. Только Самсунг. По какой-то неизвестной причине у Эрики была иррациональная ненависть к Apple. Она заявляла, что любое яблоко, обнаруженное в ее доме, будет съедено.

Несмотря на всю эту груду новых, дорогих вещей, сердцебиение Сени ускорилось, когда он увидел старый, поцарапанный ноутбук и коробку с тетрадями в девяносто шесть листов. Вот что на самом деле принадлежало ему. Его главное имущество, то, о чем он переживал больше всего.

Он осторожно взял в руки ноутбук и провел по нему двумя пальцами, приветствуя.

Сколько же они с ним пережили?

Он копил на него целый год, экономя почти на всем, а когда купил, то радовался как дитя. Хотя он и был ребенком. Он успешно прятал его от родителей в течение полугода, а когда они его все же нашли, то папа отформатировал жесткий диск, стерев все, что Сеня за это время успел создать. Родители сказали, что раз он купил ноутбук на свои деньги, то позволят его оставить, но только для учебы. Раз в неделю они проверяли его, смотрели, чтобы не было новых рассказов. Тогда Сеня начал закупаться флешками, ведь их прятать оказалось куда проще. Да и истории стал называть как «рефераты», «биографии», «сообщение» и прятал среди настоящих рефератов.

Но однажды мама его все же поймала.

Он только закончил восьмидесятую страницу, когда она оказалась позади и, выхватив ноутбук, швырнула его в стену. Сеня подумал, что его сердце остановится. И пока она читала лекцию о впустую потраченном времени и как они с отцом работали в поте лица, чтобы обеспечить его, а он этого совершенно не ценил, Сеня не сводил глаз с ноутбука.

В тот момент для него ноутбук был единственным другом, и видеть его валяющимся на полу, возможно умирающим, для Сени было невыносимо. Но он не мог двинуться, ведь это сделало бы только хуже. Только после того, как мама вышла из комнаты, он смог проверить его.

В тот раз все обошлось, но за четыре года ноутбук не единожды знакомился со стенами и полом, и не из всех этих знакомств он вышел невредимым. Спасибо мастерам, которые возвращали его к жизни, чтобы он мог продолжить верно нести свою службу.

Сеня отставил ноутбук и посмотрел на коробку с тетрадями, заполненными рассказами.

Сколько их там?

Более сорока штук точно. Некоторые полупустые, в некоторые даже вложены листы, потому что страниц не хватало, а новую заводить было лень, некоторые представляли собой сборники миниатюр и новелл. Все они были написаны среди ночи, на уроках, в кинотеатре во время ожидания начала сеанса, в парках по дороге домой.

— Эти тетради… — не отрывая глаз от коробки, произнес Сеня.

— Хм? — Эрика оторвала взгляд от новенького планшета, что она распаковала.

— Выкиньте их, — боковым зрением Сеня заметил Сашу, спускающегося со второго этажа.

— Выкинуть? Подожди, Сеня, это же твои рассказы, — Эрика отложила в сторону планшет. Он посмотрел на нее и выдавил из себя улыбку.

— И что? Все равно они не очень хорошие.

— Хорошие или нет, это твои дети! Ты их создал, ты за них в ответе.

— Ладно, — он пожал плечами. — Сам выкину, раз в ответе.

— Не-не-не! — Эрика резко вскочила с дивана и, перепрыгнув через коробки с обувью, подбежала к рассказам, обхватив их руками, будто думала, что их собирались у нее отобрать. — Не позволю!

— Эй, это мои дети! Руки прочь! — Сеня фыркнул от смеха. Эрика замотала головой и легла грудью поверх коробки. — Эрика, ты ведешь себя как ребенок!

— Открыл Америку! — усмехнулась она.

— Ты пишешь рассказы? — спросил Саша, осмотрев по очереди то коробку с Эрикой на ней, то Сеню.

— Да, — буркнул Сеня.

Он не почувствовал особого восторга, признав это перед Сашей, особенно когда Саша гадко ухмыльнулся и издевательски протянул:

— Писатель, значит.

— У тебя с этим проблемы? — Сеня посмотрел Саше точно в глаза, подсознательно отметив, что глаза у того были темно-карие, почти черные, а нос действительно с горбинкой. Саша замотал головой.

— Нет, никаких. Это даже здорово, сейчас же почти никто не пишет, а теперь я могу похвастаться, что живу в доме с будущим известным писателем! — сарказм так и хлестал из каждого сказанного слова.

У Сени задергался глаз, но вместо того, чтобы высказать все, что он думал о Саше, он расплылся в очаровательной улыбке и как можно ласковее проговорил:

— Мне захотелось тебя убить. Интересно, к чему бы это?

— К пятнадцати годам лишения свободы, — ровно отрезал Саша, скосив глаза на Эрику. Она сползла с коробки и сидела, обняв ее одной рукой, напоминая пьяного пирата, что обнимал бочку с алкоголем как самую большую драгоценность в мире.

— Мальчики, вам надо… — что им надо узнать они не успели, потому что Саша резко выхватил коробку из ее объятий, из-за чего Эрика чуть не упала на пол. — Эй! Верни на базу!

— Не-а, — Саша улыбнулся, и Сенино подсознание отметило ямочки на щеках. — Отбери, если хочешь.

Воинственно прищурившись, Эрика поднялась на ноги и кинулась на Сашу, но тот ловко от нее увернулся, отпрыгнув в сторону. Они начали гонку вокруг мебели и Сени, в изумлении глядящего на это зрелище. Боже, одной было почти сорок, а другой вечно ходил с каменным лицом, кто вообще поверит, что они могли носиться по дому как малые дети?

Когда догонялки затянулись и Сеня понял, что ни один не намерен сдаваться, он крикнул:

— Хватит! У меня уже голова от вас кругом! — как по команде Эрика и Саша замерли, тяжело дыша и не отрывая друг от друга глаз. Саша стоял за желтым диваном, а Эрика за синим. — Верни мне коробку.

— Нет, — не отрывая подозрительного взгляда от Эрики, ответил Саша, а затем улыбнулся, словно ему в голову пришла великолепная шутка. — Если хочешь ее назад, то тебе тоже придется побегать. Ой, ты не можешь.

— Прекрати надо мной издеваться! — рявкнул Сеня, внезапно потеряв самообладание. Он тяжело задышал, пытаясь перевести дыхание и взять себя в руки. Эрика обеспокоенно посмотрела на него, но Саша лишь довольно усмехнулся.

— С чего вдруг? Ты просто идеальная мишень для подколок. Неудачник, слабак, придурок, — Саша на секунду замолчал, задумавшись и не подозревая, что ему мысленно уже третий раз сворачивали шею. — Слушай, да ты же настоящий лузер из кино!

— Отвали! Это жизнь, а не кино.

— А разница? — Саша нахмурил брови. — Если подумать, то в кино часто описывают вполне жизненные ситуации про людей, которые сталкиваются с проблемами, но находят в себе силы бороться с ними. Если бы они этого не делали, то про них бы не снимали фильмы. Они были бы обычными людьми, которые сдаются, не попытавшись бороться, и прыгают с четвертого этажа.

— Ненавижу тебя, — тихо, зло, сквозь зубы.

— Взаимно, — Саша кивнул Сене и, держа коробку одной рукой, направился в сторону столовой.

— Не смей уходить! Я еще не все сказал!

— Не смей притворяться девушкой!

— Что? — Сеня непонимающе насупился. — Причем тут моя внешность?

Саша с громким шлепком стукнул себя открытой ладонью по лбу.

— Я вообще-то про твое поведение, а не про твои комплексы. Ну да ладно, без разницы, — и он вновь направился к столовой.

— Стой! Верни коробку!

— Да не волнуйся ты так, я ее выкинуть собираюсь. Мне не нужна дома лишняя макулатура.

Сеня замер. Пальцы зависли над кнопками управления креслом.

— Правда выкинешь? — он склонил голову набок, не веря услышанному.

— Ты меня еще поклясться заставь.

— Саша, не смей ее выкидывать! — вмешалась Эрика, грозно зашагав.

Саша посмотрел на нее и неожиданно с мягкой, вкрадчивой интонацией сказал:

— Мам, это его вещи и только он имеет право ими распоряжаться. Хочет выкинуть — пускай выкидывает.

Эрика застыла и несколько секунд в тишине смотрела на Сашу, пока ее плечи не опустились в поражении; она махнула рукой.

— Ладно, делайте что хотите!

Сеня облегченно выдохнул.

Он, несомненно, любил каждое свое детище, но находившиеся в коробке не предназначались для чужих глаз. И он сам больше не хотел их видеть. Все его мрачные мысли, вся боль и тоска, все одиночество и отчаяние находились в той коробке. Он не хотел больше видеть их в своей жизни и не хотел иметь даже крупицу воспоминаний о них.

— Сень, — заговорила Эрика, плюхнувшись на диван. — Я купила тебе новую сим-карту, но у меня есть твоя старая. Я подумала, вдруг ты захочешь оставить прежний номер, тебе ведь могут друзья звонить.

Сеня приподнял брови, словно призывая Эрику сказать, что она шутит. Какие у него друзья? За то время, что он провел в больнице, никто ему даже не написал, не то что навестил.

— Я буду пользоваться новой.

Глава 4

Журнальный столик в гостиной и все пространство рядом с ним были завалены вещами. Эрика сказала, что это вещи Сени, но на самом деле там не было ничего его.

Вся одежда была новой. Обувь находилась в коробках, и этих коробок было не меньше десяти штук. На диване лежали новенькие словари: толковый, словари синонимов, омонимов, антонимов, английского языка. Похоже, Эрика помнила, что он вечно таскал их с собой. Да-да, он знал о существовании интернета и всемогущего гугла, но он предпочитал использовать словари. Ведь пока ищешь нужное слово, взгляд сам собой цепляет другие слова и сохраняет их в мозгу, даже если вначале может показаться, что это не так.

Рядом с книгами лежали коробки с новеньким телефоном и планшетом от Самсунг. Только Самсунг. По какой-то неизвестной причине у Эрики была иррациональная ненависть к Apple. Она заявляла, что любое яблоко, обнаруженное в ее доме, будет съедено.

Несмотря на всю эту груду новых, дорогих вещей, сердцебиение Сени ускорилось, когда он увидел старый, поцарапанный ноутбук и коробку с тетрадями в девяносто шесть листов. Вот что на самом деле принадлежало ему. Его главное имущество, то, о чем он переживал больше всего.

Он осторожно взял в руки ноутбук и провел по нему двумя пальцами, приветствуя.

Сколько же они с ним пережили?

Он копил на него целый год, экономя почти на всем, а когда купил, то радовался как дитя. Хотя он и был ребенком. Он успешно прятал его от родителей в течение полугода, а когда они его все же нашли, то папа отформатировал жесткий диск, стерев все, что Сеня за это время успел создать. Родители сказали, что раз он купил ноутбук на свои деньги, то позволят его оставить, но только для учебы. Раз в неделю они проверяли его, смотрели, чтобы не было новых рассказов. Тогда Сеня начал закупаться флешками, ведь их прятать оказалось куда проще. Да и истории стал называть как «рефераты», «биографии», «сообщение» и прятал среди настоящих рефератов.

Но однажды мама его все же поймала.

Он только закончил восьмидесятую страницу, когда она оказалась позади и, выхватив ноутбук, швырнула его в стену. Сеня подумал, что его сердце остановится. И пока она читала лекцию о впустую потраченном времени и как они с отцом работали в поте лица, чтобы обеспечить его, а он этого совершенно не ценил, Сеня не сводил глаз с ноутбука.

В тот момент для него ноутбук был единственным другом, и видеть его валяющимся на полу, возможно умирающим, для Сени было невыносимо. Но он не мог двинуться, ведь это сделало бы только хуже. Только после того, как мама вышла из комнаты, он смог проверить его.

В тот раз все обошлось, но за четыре года ноутбук не единожды знакомился со стенами и полом, и не из всех этих знакомств он вышел невредимым. Спасибо мастерам, которые возвращали его к жизни, чтобы он мог продолжить верно нести свою службу.

Сеня отставил ноутбук и посмотрел на коробку с тетрадями, заполненными рассказами.

Сколько их там?

Более сорока штук точно. Некоторые полупустые, в некоторые даже вложены листы, потому что страниц не хватало, а новую заводить было лень, некоторые представляли собой сборники миниатюр и новелл. Все они были написаны среди ночи, на уроках, в кинотеатре во время ожидания начала сеанса, в парках по дороге домой.

— Эти тетради… — не отрывая глаз от коробки, произнес Сеня.

— Хм? — Эрика оторвала взгляд от новенького планшета, что она распаковала.

— Выкиньте их, — боковым зрением Сеня заметил Сашу, спускающегося со второго этажа.

— Выкинуть? Подожди, Сеня, это же твои рассказы, — Эрика отложила в сторону планшет. Он посмотрел на нее и выдавил из себя улыбку.

— И что? Все равно они не очень хорошие.

— Хорошие или нет, это твои дети! Ты их создал, ты за них в ответе.

— Ладно, — он пожал плечами. — Сам выкину, раз в ответе.

— Не-не-не! — Эрика резко вскочила с дивана и, перепрыгнув через коробки с обувью, подбежала к рассказам, обхватив их руками, будто думала, что их собирались у нее отобрать. — Не позволю!

— Эй, это мои дети! Руки прочь! — Сеня фыркнул от смеха. Эрика замотала головой и легла грудью поверх коробки. — Эрика, ты ведешь себя как ребенок!

— Открыл Америку! — усмехнулась она.

— Ты пишешь рассказы? — спросил Саша, осмотрев по очереди то коробку с Эрикой на ней, то Сеню.

— Да, — буркнул Сеня.

Он не почувствовал особого восторга, признав это перед Сашей, особенно когда Саша гадко ухмыльнулся и издевательски протянул:

— Писатель, значит.

— У тебя с этим проблемы? — Сеня посмотрел Саше точно в глаза, подсознательно отметив, что глаза у того были темно-карие, почти черные, а нос действительно с горбинкой. Саша замотал головой.

— Нет, никаких. Это даже здорово, сейчас же почти никто не пишет, а теперь я могу похвастаться, что живу в доме с будущим известным писателем! — сарказм так и хлестал из каждого сказанного слова.

У Сени задергался глаз, но вместо того, чтобы высказать все, что он думал о Саше, он расплылся в очаровательной улыбке и как можно ласковее проговорил:

— Мне захотелось тебя убить. Интересно, к чему бы это?

— К пятнадцати годам лишения свободы, — ровно отрезал Саша, скосив глаза на Эрику. Она сползла с коробки и сидела, обняв ее одной рукой, напоминая пьяного пирата, что обнимал бочку с алкоголем как самую большую драгоценность в мире.

— Мальчики, вам надо… — что им надо узнать они не успели, потому что Саша резко выхватил коробку из ее объятий, из-за чего Эрика чуть не упала на пол. — Эй! Верни на базу!

— Не-а, — Саша улыбнулся, и Сенино подсознание отметило ямочки на щеках. — Отбери, если хочешь.

Воинственно прищурившись, Эрика поднялась на ноги и кинулась на Сашу, но тот ловко от нее увернулся, отпрыгнув в сторону. Они начали гонку вокруг мебели и Сени, в изумлении глядящего на это зрелище. Боже, одной было почти сорок, а другой вечно ходил с каменным лицом, кто вообще поверит, что они могли носиться по дому как малые дети?

Когда догонялки затянулись и Сеня понял, что ни один не намерен сдаваться, он крикнул:

— Хватит! У меня уже голова от вас кругом! — как по команде Эрика и Саша замерли, тяжело дыша и не отрывая друг от друга глаз. Саша стоял за желтым диваном, а Эрика за синим. — Верни мне коробку.

— Нет, — не отрывая подозрительного взгляда от Эрики, ответил Саша, а затем улыбнулся, словно ему в голову пришла великолепная шутка. — Если хочешь ее назад, то тебе тоже придется побегать. Ой, ты не можешь.

— Прекрати надо мной издеваться! — рявкнул Сеня, внезапно потеряв самообладание. Он тяжело задышал, пытаясь перевести дыхание и взять себя в руки. Эрика обеспокоенно посмотрела на него, но Саша лишь довольно усмехнулся.

— С чего вдруг? Ты просто идеальная мишень для подколок. Неудачник, слабак, придурок, — Саша на секунду замолчал, задумавшись и не подозревая, что ему мысленно уже третий раз сворачивали шею. — Слушай, да ты же настоящий лузер из кино!

— Отвали! Это жизнь, а не кино.

— А разница? — Саша нахмурил брови. — Если подумать, то в кино часто описывают вполне жизненные ситуации про людей, которые сталкиваются с проблемами, но находят в себе силы бороться с ними. Если бы они этого не делали, то про них бы не снимали фильмы. Они были бы обычными людьми, которые сдаются, не попытавшись бороться, и прыгают с четвертого этажа.

— Ненавижу тебя, — тихо, зло, сквозь зубы.

— Взаимно, — Саша кивнул Сене и, держа коробку одной рукой, направился в сторону столовой.

— Не смей уходить! Я еще не все сказал!

— Не смей притворяться девушкой!

— Что? — Сеня непонимающе насупился. — Причем тут моя внешность? Саша с громким шлепком стукнул себя открытой ладонью по лбу. — Я вообще-то про твое поведение, а не про твои комплексы. Ну да ладно, без разницы, — и он вновь направился к столовой. — Стой! Верни коробку! — Да не волнуйся ты так, я ее выкинуть собираюсь. Мне не нужна дома лишняя макулатура. Сеня замер. Пальцы зависли над кнопками управления креслом. — Правда выкинешь? — он склонил голову набок, не веря услышанному. — Ты меня еще поклясться заставь. — Саша, не смей ее выкидывать! — вмешалась Эрика, грозно зашагав. Саша посмотрел на нее и неожиданно с мягкой, вкрадчивой интонацией сказал: — Мам, это его вещи и только он имеет право ими распоряжаться. Хочет выкинуть — пускай выкидывает. Эрика застыла и несколько секунд в тишине смотрела на Сашу, пока ее плечи не опустились в поражении; она махнула рукой. — Ладно, делайте что хотите! Сеня облегченно выдохнул. Он, несомненно, любил каждое свое детище, но находившиеся в коробке не предназначались для чужих глаз. И он сам больше не хотел их видеть. Все его мрачные мысли, вся боль и тоска, все одиночество и отчаяние находились в той коробке. Он не хотел больше видеть их в своей жизни и не хотел иметь даже крупицу воспоминаний о них. — Сень, — заговорила Эрика, плюхнувшись на диван. — Я купила тебе новую сим-карту, но у меня есть твоя старая. Я подумала, вдруг ты захочешь оставить прежний номер, тебе ведь могут друзья звонить. Сеня приподнял брови, словно призывая Эрику сказать, что она шутит. Какие у него друзья? За то время, что он провел в больнице, никто ему даже не написал, не то что навестил. — Я буду пользоваться новой. Пальцы замерли над клавиатурой, на лице отразилось полное воодушевление и стремление создать настоящий шедевр. Сеня вздохнул, готовый выпустить на волю океаны слов, моря речевых оборотов, реки эпитетов, метафор и прочего, и… завис. В голове было пусто.

Он с тоской уставился на чистый лист с мигающим курсором и выдохнул. Всегда так. Есть желание писать, а идей нет.

Рука непроизвольно потянулась к лежащему рядом блокноту и ручке и начала выводить на ней всякие закорючки. Распластавшись по столу, Сеня не отрывал глаз от монитора.

Ну давай же, мозг, работай. Дай идею. Хотя бы маленькую зацепку.

Взгляд прошелся по столовой, где находился Сеня после того, как ему наскучило сидеть в комнате. Его глаза остановились на окнах. Центральном круглом и семи трапецеидальных, узкой стороной расположенных к кругу и в итоге получалось солнце. Уголки губ Сени дрогнули. Он обожал это окно. Он не знал, сколько вот так провел времени, лежа на столе и смотря в окно, пока из своеобразного транса его не вывел Саша, зашедший в столовую. Сеня с тоской оглядел его тело в борцовки и шортах. Его комплекс неполноценности приветственно встрепенулся. Тихо захныкав, он вернул внимание ноутбуку, а пару секунд спустя начал играть с курсором, точнее пытался моргнуть в тот же момент, что курсор исчезал. Выходило не очень. После очередного проигрыша он длинно выдохнул и тихо пробормотал:

— Муза, ты слышишь, вернись, я все тебе прощу… Нет смысла бегать по кругу, ведь ты сама понимаешь, мы созданы друг для друга…

Хорошо же жилось таким людям, как Саша. Мозгов не было, фантазии никакой, не надо было часами биться над текстом, пытаясь родить что-то стоящее. Почему же он такой гениальный? И не надо тут о скромности. Нелогично замалчивать то, что является фактом.

Очередной его вздох пришелся как раз на тот момент, когда Саша вернулся в столовую из кухни. Он посмотрел на Сеню, приподняв брови, но молча сел за стол, открыв ведерко мороженого. В его ушах были вставлены наушники, и свободной рукой он выбивал по столешнице ритм, который должен был соответствовать играющей песне, но с его отсутствием слуха у него ничего не получалось, он явно промахивался.

Сеня завис, уставившись на постукивающие пальцы.

Может ему написать про приемыша?

Какую-нибудь мини-историю, полную черного юмора. Или в жанре апокалипсис. Или антиутопию. Что-нибудь вроде «Голодных игр», где он умрет на второй странице, споткнувшись о камень, и все забудут о нем уже к десятой странице. И добавить посвящение, упомянув, что прототипом одного из героев послужил приемыш. И дать ему прочесть, а когда он спросит, кто из героев был списан с него, указать ему на этого несчастного, безымянного беднягу, погибшего еще даже до начала истории, и почувствовать удовлетворение, когда Саша вернется ко второй странице, чтобы перечитать о собственной смерти.

— Вот это у тебя пустой взгляд. Мозг решил отойти или у тебя его вообще не было?

Сеня встрепенулся, вернувшись к реальности, и хмуро посмотрел на Сашу.

— Что?

— Ясно, — кивнул Саша. — Второй вариант.

— Ты вообще о чем?

— Почему это прозвучало знакомо? — склонив голову на бок, задумался Саша. Сеня слегка улыбнулся.

— Ты вообще о чем?

Саша прищурился, прожигая его взглядом, пока Сеня строил невинное лицо.

— Это откуда-то, да?

Улыбка Сени лишь усилилась.

— Ты вообще о чем?

Выражение лица Саши сменилось на не впечатленное.

— Не делай такой довольный вид, будто разыграл шутку десятилетия.

— Тыыыыы, — протянул Сеня, а затем скороговоркой выпалил. — Вообще о чем.

Саша демонстративно вернул наушники, отчего Сеня засмеялся, присудив себе победу. Спасибо «Цыпленку Цыпе» и его универсальной фразе, которую можно использовать в абсолютно любой ситуации и нежелательном разговоре.

Но не успел Сеня насладиться своей победой, как Саша решил ударить исподтишка, используя самый грязный прием.

Он запел.

Вернее, ему, наверное, казалось, что он пел, но Сеню от этих звуков перекосило, как от скрежета ногтей по доске. Схватив блокнот, он метнул его в Сашу, угодив тому в грудь. Саша приподнял голову, вытащив один наушник.

— Что?

— Если ты хочешь меня пытать, то лучше делай это раскаленным железом. Гуманнее будет.

На долю секунды Саша нахмурился, не понимая, о чем говорил Сеня, а затем довольно усмехнулся и, сложив руки на груди, вызывающе ответил:

— Ты вообще о чем?

Сеня закатил глаза.

— Даже не надейся, со мной этот трюк не пройдет. Я знаю откуда это. И я говорил про твое завывание из преисподней.

— Иди к черту, — огрызнулся Саша. — Я нормально пою.

— Угу, за твое «нормально» тебя на куски порвать не то, что можно, а нужно. И немедленно. Так песню испортить! Я же теперь ее никогда в жизни слушать не смогу, — посетовал Сеня, глядя на мерцающий курсор.

— О, заткнись. Будто ты петь умеешь.

Сеня приподнял брови, продолжив пялиться в монитор, устроив силовую борьбу между родной мышкой ноутбука и подключенной.

— Не хочу тебя разочаровать, но умею.

— Давай.

Он посмотрел на ухмыляющегося Сашу поверх экрана.

— Что «давать»?

— Спой, — Сеня открыл рот и тут же его закрыл. — Давай-давай. Спой, светик, не стыдись.

— Внезапно из моей головы вылетели слова всех песен, что я знаю, — со ступором проговорил Сеня.

— Ага, ясно, — ухмылка на лице Саши стала шире, он собрался вновь надеть наушник.

— Нет, погоди! — остановил его Сеня. — Я сейчас что-нибудь вспомню. Дай пару минут.

— Ладно, — Саша сдернул второй наушник и, уперевшись в столешницу руками, уставился на Сеню, продолжив все так же гадко ухмыляться.

Сеня закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и вытащить из памяти хоть что-нибудь. И когда мозг смилостивился над ним и подсунул первую попавшуюся песню, он, не открывая глаза, чтобы не потерять концентрацию, уверенно запел:

Пью огонь твоих глаз, Сожалея о нас. Но без крика и стона, Любовь вне закона Для меня сейчас. Между нами стена. Жаль, не те времена. Может быть, в другом месте Могли мы быть вместе, Чья же здесь вина, чья вина? Не знаю, встретимся ли вновь. Прощай, любовь, прощай, любовь. Прощай, любовь! Ты вся как из огня, А этот мир — холодный, словно лед. Прощай, любовь, навек забудь меня И улетай в свободный свой полет. Закончив, Сеня открыл глаза и натолкнулся на изумленного Сашу, приоткрывшего рот. Теперь был черед Сени гадко ухмыляться, поигрывая бровями. Стоило Саше увидеть это, как он захлопнул рот и с большой неохотой заявил:

— Хорошо поешь, — в следующее мгновенье его глаза лукаво блеснули. — Но песня, конечно,… Ты хочешь в чем-то признаться?

— Верни блокнот, — протянув руку, попросил Сеня. — Чтобы я мог повторно его в тебя кинуть.

— Ой, да ладно! Ты должен признать, что сам подставился! — вместо ответа Сеня поманил пальцами, показав, что все еще ждал свой блокнот. — Но ты действительно отлично поешь.

Внезапно Сеня почувствовал, как к щекам прилила кровь из-за неожиданного комплимента. Он закашлялся, попытавшись скрыть смущение, и с уверенностью, которой не чувствовал, сказал:

— Талантливые люди талантливы во всем, — но тут же протяжно застонал, когда взгляд зацепился за чистый лист документа. Противный курсор мигнул, издеваясь.

— Похоже, не во всем, — фыркнул Саша.

Испытывая раздражение из-за бездарно потраченного времени и садистского курсора, Сеня, не задумываясь, ответил первое, что пришло в голову:

— Твои родители явно экстрасенсы, знали, что из тебя сволочь вырастет, вот и бросили, — только договорив, он понял, что же именно сказал, и в ужасе посмотрел на Сашу, чье лицо больше не выражало ни единой эмоции. Сеня открыл рот, чтобы извиниться, но Саша опередил его:

— А твои явно нет, иначе даже рожать тебя не стали бы.

Сеня моргнул, отведя глаза в сторону, обдумывая слова Саши, и неожиданно, к огромному изумлению второго, согласился:

— Да, жаль, что они не экстрасенсы…

Если бы он не родился, то это уже был совсем другой мир.

Интересно, имел ли он вообще хоть какое-то значение на этой планете? Что изменилось, если бы его не было? Затронул он кого-то, чья жизнь без него была бы или стала хуже? Или может он сделает это в будущем? Повлияет на чью-то жизнь, не подозревая об этом?

— Да ты гений! — внезапно с чувством воскликнул он, обратившись к Саше. От такого заявления Саша подавился мороженым.

— Сарказм?

Сеня так сильно замотал головой, что это было чудо, что она осталась на месте.

— Нет-нет! Серьезно! Это же довольно интересный сюжет! — он уставился на монитор, пытаясь понять, с чего ему следовало начать.

— Ты о чем, ходячая мечта психиатра? — озадаченно спросил Саша.

— Есть мир… — бодро начал Сеня, но сразу оборвал себя. — Это может быть эксперимент… Тогда не мир, а симуляция. За ней может стоять правительство или какой-нибудь миллиардер, — он задумался, пока не мотнул головой, отогнав мысли прочь. — Ладно, пока неважно. В общем, в этом мире-симуляции есть люди, — он нахмурился. — Что вполне естественно, не знаю, почему я сказал это… Ладно, этот мир-симуляция повторяет настоящий мир, и есть еще один мир-симуляция, из которого удаляют какого-нибудь человека. Который кажется неважным для того, кто стоит за этой симуляцией. Его удаляют и смотрят, что происходит с миром, сравнивают с первым миром-симуляцией и выясняют, был ли он все-таки важен для мира или нет, — Сеня, что начал свою речь с бешеной скорости, под конец начал замедляться, пока вовсе не умолк, бездумно глядя куда-то позади Саши. — Это отбор, — спустя пару секунд понял он, сияя глазами.

— Какой там номер у психушки? — смотря на телефон, пробормотал Саша.

Сеня раздосадовано застонал.

— Да как ты не видишь! Это отбор! Они выясняют, кто не имеет значения для мира в долгосрочной перспективе, и убивают их, чтобы не тратить ресурсы. Вот только как все всплывет наружу? У кого-то из отвечающих за симуляцию проснется совесть? Или один из «неважных» случайно останется в живых и начнет выяснять, почему это вдруг его хотят убить? А может близкий человек «неважного» начнет выяснять, почему он был убит? Нет-нет-нет. Из этого можно получить что-то больше. Авто роботизированная симуляция, которая сама устраняет «неважных» в реальности, после подтверждения, что они «неважные», и одним из этих «неважных» вдруг оказывается ребенок того, кто придумал эту симуляцию. Нет, это меня занесло уже куда-то не туда….

С каждым новым предложением Сени брови Саши поднимались все выше и выше, пока подниматься больше было некуда.

— Вы стали свидетелем миниатюры «самообслуживание», — ошеломленно вымолвил Саша. — Сам себе задал вопрос, сам себе ответил, сам с собой поспорил и сам с собой договорился, — Сеня, его явно не слыша, продолжал воодушевленно болтать, размахивая руками. — Думаю, все-таки стоит узнать номер психушки.

Глава 5

Мать Саши отказалась от него сразу после рождения.

Лет в десять он узнал, что она была обычной шестнадцатилетней девчонкой. Очередная дурочка, ставшая частью статистики подростковой беременности. По какой именно причине она не стала делать аборт, он не знал, но в итоге сначала он оказался в Доме Малютки, а после в детдоме. И до встречи с Эрикой он бы сказал, что предпочел бы вообще не рождаться, чем иметь такую жизнь.

Детские дома могут выглядеть с виду респектабельно, но внутри…

Хотя кто знал, может, есть и хорошие детские дома, а ему просто не повезло.

В любом случае самым ужасным в детдоме были люди. Безразличные и всем недовольные воспитатели, руководство, вечно ищущее, на чем сэкономить, а разницу засунуть себе в карман, и, конечно, сами воспитанники.

Они или сбивались в компании, глядя на всех за ее пределами дикими, озлобленными глазами, готовые в любой момент накинуться на тебя, или держались в одиночестве, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания и не доверяя никому.

Конечно, были исключения. Саша восхищался каждым из них. Провести годы, формирующие тебя как личность, в такой среде и не разочароваться ни в жизни, ни в людях. Продолжать верить и доверять, влюбляться и заводить отношения. Это действительно достойно восхищения.

Он сам предпочитал держаться в одиночку. Ему казалось, что это проще, легче. Ни за кого не в ответе, не за кого волноваться и переживать. У тебя есть только ты. Опора и поддержка, которая никогда не подведет и не предаст, и всегда знаешь, на что именно можешь рассчитывать.

Простое уравнение без каких-либо неизвестных переменных.

Например, как если кто-то из компании внезапно покончил с собой. Он никогда этого не понимал. Да, жизнь далеко не сахар, но ведь у тебя есть друзья. По его мнению, для тех, кто покончил с собой, близкие люди ничего не значили. Они заводят знакомства, дружбу, отношения из-за какой-то разновидности жестокого эгоизма. Привязывают к себе людей, чтобы после вырвать себя из их жизни самым ужасным и радикальным способом. Он ненавидел это всеми фибрами души и поэтому ненавидел всех суицидников.

Его политика касательно жизни была довольно простая — живи до победного. Кто знает, что там тебя ждет впереди? Да, конечно, может полный отстой, даже если ты будешь пытаться выбраться из него всеми силами, но вдруг тебя ждет что-то хорошее?

Как у Леши, например. У него болезнь на болезни сидела и болезнью погоняла. К нему прикоснуться страшно было, вдруг коньки откинет. А в один прекрасный день его бах! — и усыновили. Почему? Кто? Зачем? Непонятно, но и какая разница? Главное, что с ним случилось что-то хорошее, хотя никто этого не ждал.

Не то чтобы Саша думал, что такая удача приключится и с ним. Ему уже было пятнадцать. Кому нужен пятнадцатилетний подросток?

Оказалось, Эрике нужен…

Тот судьбоносный день начался с хорошего завтрака, который являлся невероятной редкостью и обычно значил комиссию, день рая и следующие за ним две недели ада.

Несколько часов спустя, прогуливаясь по территории, он столкнулся с этой самой комиссией. Мужчину он уже видел и не единожды, но вот две женщины были новенькими. Он не удержался от закатывания глаз, когда, проходя мимо, услышал, как директор заливался о том, как хорошо персонал выполнял свою работу и как дети были всем довольны. Неужели в эту чушь действительно кто-то верил?

Он мельком взглянул на комиссию и чуть не споткнулся, когда увидел, что одна из женщин смотрела на него с веселым блеском в глазах. И тогда он понял, что она не похожа на обычных ревизоров. На ней не было костюма, она не держала в руках ни папку, ни блокнот, ничего не записывала и ни о чем не спрашивала. Когда она поймала его на подглядывании, уголки ее губ слегка приподнялись, и, к его огромному шоку, она подмигнула ему. Придя в себя, он фыркнул и прошел мимо.

На следующий день ему сообщили, что он был усыновлен, чему он не поверил, потому что это ведь не делалось за один день. Он прожил в детдоме пятнадцать лет и прекрасно знал, сколько длилась подготовка к усыновлению, спасибо большое, ваша шутка не оценена. Но это было не шуткой.

Его новоявленной мамой, свалившейся с небес, была женщина из комиссии, что подмигнула ему. Он оказался прав, и она была вовсе не из комиссии, но ошибся в том, сколько длится усыновление, когда у тебя есть деньги и связи.

Всю дорогу до нового дома он косился на нее, не понимая, что творилось у нее в голове, если она решила усыновить его через сутки после того, как они встретились и ни разу не обменялись ни словом. В то, что она нормальная, ему верилось с большим трудом, поэтому он все же не выдержал и спросил: почему? Она вздрогнула и быстро посмотрела на него:

— Что «почему»?

— Почему я? — уточнил он, хотя подозревал, что она прекрасно поняла, о чем он спрашивал.

— А почему не ты?

Он недовольно поморщился от очередного увиливания.

— Это не ответ.

— Я не знаю, — пожала она плечами, не отрываясь от дороги. На мгновение она показалась потерянной, словно действительно не знала, почему сделала то, что сделала. — Я просто увидела тебя и подумала, что… хочу, чтобы ты был моим сыном.

Возможно, он и поверил бы ей, если бы она не запнулась. Что бы она ни хотела сказать, это было не то, что она сказала.

— Врете.

— Мне пройти проверку на детекторе лжи? — она улыбнулась.

— И где его взять?

— У меня дома валяется где-то.

Он в открытую уставился на нее, переваривая услышанное.

— Откуда?

— Купила как-то. Всегда было интересно, как он работает. Я всех знакомых заставила пройти через него. Столько всего интересного узнала, — ее улыбка превратилась в опасную.

— Вы немного того, да? — он не знал, стоило ли ему бояться или же восхищаться.

— Только если немного, — кивнула она. — Племянник постоянно мне об этом говорит.

— Племянник? Значит, у Вас есть брат или сестра?

— Сестра. Она старше меня, но мы недавно очень сильно поссорились и неизвестно когда помиримся. Кстати, зови меня по имени и на «ты».

— Ладно. А своих детей почему нет? Возраст тебе еще вроде позволяет…

— Я не могу рожать, — сухо ответила она, крепко сжав руль до побелевших костяшек. Саша почувствовал себя неуютно, явно зайдя на опасную территорию.

— Муж? Мужчина? Парень? Молодой человек, который старше меня всего на три года? — спросил он, добавив последний вариант только чтобы развеять атмосферу — и это сработало, потому что она засмеялась.

— Боже, нет! Нет по всем пунктам. Зачем мне такие сложности, если я родить не могу? Захочу секса — найду себе мужика, но постоянные отношения. Бррр…

Он рассмеялся.

— Ты уверена, что должна говорить такое ребенку?

— Ничего себе ребенок! Сто семьдесят сантиметров. К тому же ты мальчик.

— А это тут причем? — он нахмурился, не понимая, причем тут был его пол.

Она покосилась на него, как-то странно улыбаясь.

— Ты девственник, не так ли? — он почувствовал, как румянец залил щеки. — О, Боже! — она засмеялась. — Я права! Черт возьми, я честное слово думала, что таких, как ты, больше нет. Саш, ты прямо вернул мне веру в молодежь.

Он вздрогнул, услышав, как она произнесла его имя.

— Хватит уже смеяться! — смущенно отозвался он. — Лучше следи за дорогой.

— Как прикажете, шеф, — в ее голосе послышалось веселье.

Позже он узнал, что Эрика, так называемая бизнес умён, с комиссией в тот день оказалась случайно. Она хотела сделать пожертвование и столкнулась с ревизией. Он выяснил, что она действительно была немного… с недостатками. Она не могла пройти мимо магазина игрушек и безделушек, зато на дух не переносила магазины с одеждой. Если ее туда не затаскивали, то не исключено, что она ходила бы в имеющейся одежде до последнего.

Она удивительная, живая, яркая, уютная, легкая и привычная. В какой-то момент ему стало казаться, что он знал ее всю свою жизнь, поэтому даже не заметил, как стал называть ее «мама».

Они жили счастливо три года, пока однажды ей не позвонили и не сообщили, что ее племянник выпал из окна. Впервые он увидел ее такой напуганной и потерянной. И неожиданно он почувствовал ревность. У нее не было своих детей, поэтому, скорее всего, племянник заменял ей их. Она была у него все те годы, которые Саша был лишен ее. И когда она уехала на бешеной скорости, позабыв обо всем, он испугался, что может лишиться ее вновь.

Она вернулась, но на самом деле нет. Она проплакала первую ночь из-за остановки сердца, которая произошла во время операции, и далее плакала каждую ночь, что племянник проводил в коме.

Она осунулась, была растерянной, почти не спала и не ела. Она выглядела так, словно ее мир заканчивался. И он хотел увидеть того, кто был ответственен за это. Он уговорил ее взять с собой в больницу.

Он не видел родителей так называемого «двоюродного брата», поэтому даже близко не знал, как тот мог выглядеть, так что увиденное повергло его в шок. Парень почти что был куклой. Если честно, то Саша считал, что такие обитали только в телевизоре и в жизни их встретить было просто нереально. Миниатюрные черты лица, хрупкое телосложение, длинные тонкие руки и ноги. Ему следовало бы родиться девчонкой.

Пока Саша его разглядывал, Эрика ушла, чтобы узнать о самочувствии племянника. Оставшись в одиночестве, он, не сводя глаз с лежащего, достал телефон. Говорят, что с теми, кто находится в коме, надо разговаривать, но у него не было никакого желания болтать с самим собой, поэтому он включил одну из своих любимых песен, но только пропели первые четыре строчки, как губы парня дрогнули. Саша замер, заострив на нем внимание.

— Эй, ты очнулся?

Вместо ответа он столкнулся с самыми большими и зелеными глазами, которые только видел в своей жизни. Когда они закрылись, а Саша вновь вспомнил, что кислород важен для дыхания, он устремился на поиски кого-нибудь.

Спустя две минуты палата наполнилась людьми.

Он смотрел, как парень послушно выполнял все просьбы врача, хотя по его лицу было видно, что ему чертовски больно. Саша особо не задумался, почему тот не пошевелил ногами, когда ему сказали, пока не услышал, как изменилась интонация врача. Тогда он понял, что парень этого не сделал не потому, что не хотел, а потому, что не мог. И в этот момент прозвучали слова, перечеркнувшие любую возможную симпатию к парню, что могла у него возникнуть.

«Я не упал. Я прыгнул».

Прыгнул.

Мама сходила с ума, превратилась в собственную тень, бросила все, позабыла обо всем, а этот гад просто хотел покончить с собой. Жить ему, видите ли, не хотелось. Долбанный суицидник.

Руки Саши так и зачесались, чтобы взять сукиного сына за шкирку и выкинуть из окна. Его злость только выросла при виде слез парня.

Ну да, конечно, он теперь бедный и несчастный. Он ведь рассчитывал умереть, а тут мало того, что остался жив, так еще и ходить больше не сможет. Какая трагедия.

Саша отвернулся, не желая больше видеть ублюдка, и понадеялся, что им никогда не придется общаться, ведь за последствия он не отвечал.

***

Сеня понял, что если он сейчас не поест, то от голода отгрызет кусок от стола.

Сколько вообще времени было? Три часа дня? Это значило, что он писал со вчерашнего вечера.

Стоп. Отмотать назад.

А, как и когда он очутился у себя в комнате? Он ведь в столовой был. И когда компьютер сменился ноутбуком? Если так продолжится, то он даже не заметит, если что-то случится с домом.

Он въехал на кухню и услышал дикий смех, исходящий с заднего двора. Любопытствуя, Сеня прихватил со стола яблоко и выехал с кухни во двор, где застал Сашу в компании двух парней и девушек. Они выкладывали из пакетов на садовый стол кучу нездоровой, но так любимой всеми подростками еды, и при виде него оборвали смех и свои действия, уставившись так, будто он, по меньшей мере, был явлением Христа народу.

— Саш, кто это? — подала голос одна из девушек. Очень симпатичная, кстати. Блондинка с пропорциями, по которым подиум плакал.

— Да так, — безразлично ответил Саша. — Суицидник один.

Вот теперь Сеня действительно почувствовал себя Иисусом. Саша, явно довольный сложившейся ситуацией, отвернулся к столу. Недолго думая, Сеня размахнулся и швырнул яблоко ему в голову. И к огромному своему удивлению попал точно в цель. Саша, схватившись за затылок, резко повернулся и прорычал:

— Ты что творишь, суицидник долбанный?

— Это не я, — с абсолютной искренностью покачал головой Сеня.

— А кто?

— Арёл! — с акцентом произнес он и ткнул пальцем в небо. Затормозив, Саша действительно задрал голову вверх, отчего присутствующие тихо захихикали, и тогда он уставился на Сеню немигающим взглядом. — Спасите! — закричал Сеня, подаваясь в кресле назад. — Он хочет меня убить!

— Ну-ну! Саша, успокойся! — ласково заговорила другая девушка, не пытаясь скрыть своего веселья. Саша зыркнул на нее, но сразу отвел взгляд в сторону. — А все-таки, кто ты? — спросила она уже у Сени.

— Позвольте представиться, — он театрально склонил голову в поклоне. — Арсений Багрянцев, будущий великий писатель.

— Ух ты! Значит, ты пишешь рассказы? — поинтересовалась блондинка.

— Да.

— Можно почитать?

— Да, пожалуйста, — Сеня протянул ей тетрадь, что всегда таскал с собой. Там, вроде, была одна коротенькая история. Когда он протягивал девушке тетрадку, то глянул на Сашу. Казалось, у того еще чуть-чуть — и точно пар из ушей пойдет.

— Стихи можешь писать?

— Могу и стихи, если такая очаровательная девушка станет моей музой, — блондинка заметно зарумянилась и уткнулась в тетрадку.

— Могу я кое-что спросить? — вновь заговорила другая девушка. Она была жгучей брюнеткой с синей прядью слева, невысокого роста и чуть полноватой, но эта полнота ей вовсе не мешала.

— Все, что хочешь, прекрасная дева.

Она растерянно хлопнула ресницами.

— Ух ты, так меня еще не называли, — Саша и двое парней, которые до этого момента никак не проявляли себя, словно по-отрепетированному отвели глаза и пробурчали: «И почему это интересно». Девушка не обратила внимания ни на одного из них. — Саша сказал, что ты.… Ну.… Это правда?

— Что пра… — Сеня оборвал фразу на середине, вспомнив, что именно сказал Саша, и лишь кивнул. — Правда.

— Что?! — неожиданно девушка закричала, отчего Сеня чуть вместе с креслом не подпрыгнул. — Совсем с ума сошел? Такому симпатяжке запрещено кончать с собой! Мое бедное яойное сердечко не выдержит потерю такого милашки! — она вполне натурально всхлипнула. — Только если… — ее взгляд, полный лихорадочного блеска, заметался между Сеней и Сашей. — Это он довел тебя до этого, не так ли?

Признаться честно, Сеня был слегка напуган тем, с каким жаром девушка смотрела на него, ожидая ответа. Ему казалось, что он упустил какую-то деталь. Какую-то очень важную деталь. И то, как Саша, блондинка и один из парней отчаянно, с широко распахнутыми глазами, мотали головой, а другой парень усмехался не хуже чертенка и кивал, подтверждали подозрения Сени. Но его желание хоть немного насолить Саше взяло верх, поэтому он, сделав самое жалостливое лицо, печально кивнул.

— Он издевается надо мной, дразнит, прохода не дает! — доверчиво пожаловался Сеня, глядя девушке в глаза. Трио мотающих головой пораженно застонало.

— Он не это имеет в виду! — воскликнул Саша, пытаясь выбраться из ямы, в которую Сеня, не подозревая, загнал их.

— Именно это! — губил его попытку Сеня.

— Ты назвал его «суицидником», мы все слышали, — довольно вклинился парень, что кивал Сене.

Мысленно Сеня отметил, что у парня оказалась довольно специфичная внешность, правда он не мог понять, почему именно это слово подобрал его мозг, ведь незнакомец на самом деле выглядел вполне обычно. Но что-то в нем было. Что-то, что заставило Сеню сравнить его ранее с чертенком, и что-то, что заставляло его сейчас думать, что парень выглядел так, будто перед ним разыгрывалось первоклассное шоу и он собирался насладиться им сполна.

— Кир! — прикрикнул Саша и уже сквозь зубы выцедил. — Не подливай масло в огонь.

— Да, спасибо, не надо, — улыбнулся Сеня. — В наших отношениях и так огня хватает.

Стоило Сене договорить, как ужас в глазах Саши вырос в геометрической прогрессии и, казалось, стал осязаем, зато парень — Кир — уставился на Сеню с таким восторгом, словно он только что совершил фатальную ошибку в своей жизни, и Кир будет упиваться ею до самого конца. Другой парень и блондинка сочувствующе смотрели на него, словно он только что совершил фатальную ошибку в своей жизни, и им было его искренне жаль. Брюнетка же внезапно запищала в диапазоне ультразвука.

— О, Яойный Божечки! О. Яойный. Божечки!!! Саша!!! — полная восторга, крикнула она.

— Нет, Настя! Нет. Нет! Даже не думай! Нет, — лихорадочно стал повторять Саша. — Он не понимает что говорит! Так что нет! Нет! Нет и точка! — но Настя его совершенно не слушала, умиленно улыбаясь и переводя взгляд с Саши на Сеню. Поняв это, Саша в поражении склонил голову и плюхнулся на стул.

— Зашибись.

— Что происходит? — немного неуверенно спросил Сеня.

— Ты только что покормил демона, — обреченно ответил безымянный парень. Он выглядел как полная противоположность Кира. В том смысле, что казался милым и безвредным, с довольно очаровательным шухером на голове.

— Что, прости?

— Настя яойщица и теперь — благодаря твоим словам, — она уверена, что вы с Сашей пара.

Несколько секунд Сеня молчал, осмысливая сказанное. Он понятия не имел, что означало «яойщица», но проблем с пониманием слов «вы с Сашей пара» у него не было.

— Мы не пара! — его крик разнесся на всю округу, потревожив бедных птиц на иве.

— Поздно, — довольно усмехнулся Кир. — Уже пара.

— Ты! Это ты виноват! — Сеня обвиняющее ткнул пальцем в Кира.

— Не надо валить с больной головы на здоровую. Ты сам прекрасно справился. Не могу поверить, что ты сказал, что в ваших отношениях хватает огня! — восхищенно выпалил Кир. — Это было как контрольный в голову.

— Ладно. Я могу как-нибудь исправить это? — с надеждой спросил Сеня и все пятеро покачали головой.

— Нет, — усмехнулся Кир.

— Нет, — простонал Саша.

— Нет! — ярко улыбнулась Настя.

— Да вы все психи, — решил Сеня.

— Только она, — прозвучало хором и все четверо указали на Настю, что в удовольствии прижала руки к сердцу, будто ей отвесили самый шикарный комплимент.

— Извини за это, — смущенно улыбнулся безымянный парень Сене. — Мы, кстати, так и не представились. Я Антон, а это Кирилл или Кир, Настя и Катя, — он по очереди указал на всех. — И прости за вопрос, но что ты тут делаешь?

— Живу, — легко ответил Сеня, а в следующее мгновение ощутил, как по спине пробежал табун мурашек и его бросило в холодный пот. Медленно, на самом деле не желая этого делать, он оглянулся и увидел Настю, смотрящую на него с плотоядной улыбкой.

— Идиот, — со стоном проворчал Саша, ударившись головой об стол.

— Мне нельзя ничего говорить при тебе, потому что все, что я скажу, может и будет использовано против меня? — облизнув губы, уточнил Сеня. Улыбка Насти, несмотря на то, что это казалось невозможным, стала еще шире.

— Да, — почти промурчала она, направившись к Сене. Он с опаской наблюдал за ее приближением. — А теперь скажи мне: ты знаешь, что такое омегаверс?

— О, нет, — вмешалась Катя, оторвавшись от тетради, что дал ей Сеня. — Настя, пожалей бедного парня. Он только что узнал о яое, а ты его сразу хочешь швырнуть в омегаверс. Его психика может не выдержать.

— Поддерживаю, — подал голос Антон. — Моя психика до сих пор в ужасе от этого.

— Вы просто ничего не смыслите в прекрасном, — скривилась Настя.

— Нет, это у тебя специфическое представление о прекрасном, — ворчал Саша, заедая свалившееся на него горе чипсами. Он морально готовился, что в ближайшее время у него не будет никакого покоя от Насти и что каждое его действие или слово по отношению к Сене будут рассматривать под микроскопом и выявлять в них то, чего не было и не подразумевалось.

— Ничего не знаю, — скрестила руки на груди Настя. — Кириллу, вон, нравится омегаверс.

— Конечно, ему нравится, — согласился Антон. — Там от трех до семи дней занимаются беспрерывным сексом.

— От трех до… — Сеня оборвал себя и помотал головой. — Я не должен был этого слышать.… Как, черт возьми, можно заниматься сексом три дня?!

Настя и Кирилл одновременно открыли рот, но прежде чем они успели сказать хоть слово, Саша, Антон и Катя одновременно произнесли «нет», заткнув их. Саша даже в качестве предупреждающей меры кинул в них по пачке сухариков.

— Есть хочу, — вспомнил Сеня, голодными глазами уставившись на стол.

— О. Ты можешь… — начал Антон.

— …пойти и приготовить себе что-нибудь, — закончил за него Саша. — Мы не собираемся кормить суицидника, когда он в любой момент может вновь попытаться покончить с собой.

Слова Саши были встречены оглушительной тишиной, даже Катя, которая все это время не отрывалась от тетради Сени, теперь с ужасом и неверием смотрела на друга.

— Это было невероятно грубо даже для тебя, — первым отошел от шока Кирилл. Саша передернул плечами.

— Я сказал только правду. Зачем тратить еду на того, кто через пару минут может решить убить себя?

— Саша, — попыталась утихомирить его Катя, но это только разозлило его.

— Ой, да ладно! Не делайте вид, будто все нормально и того, что он пытался сделать не было или это какая-то незначительная вещь, что не заслуживает внимания! Он суицидник, и я ненавижу таких, как он!

Сеня заскрипел зубами, и пока длилась маленькая вспышка Саши, он все сильнее сжимал подлокотники, не замечая этого, и теперь по очереди смотрел на ребят, что обеспокоенно поглядывали на него. Цыкнув, он уперся взглядом в Сашу.

— Да пошел ты, приемыш, — процедил он, развернув кресло в сторону дома, но, прежде чем оказался внутри, он успел услышать Настю и Антона.

— Он назвал Сашу «приемыш».

— Не сейчас, Насть.

— Но у них есть прозвища друг для друга!..

Глава 6

Сеня впервые хохотал до слез. Хотя нет, смеяться он уже не мог и лишь подрагивал в кресле, полузадушено хрипя. Живот нещадно болел от смеха, а Антон, Кирилл, Настя и Катя все продолжали и продолжали рассказывать ему про Сашу. Сам виновник веселья сидел в стороне и метал глазами молнии, но ребятам на это было плевать.

— А теперь представь, как на нас смотрели люди, — говорил тем временем Антон. — Когда мы вчетвером тащили Сашу, а он вырывался с дикими криками: «Отпустите меня, сволочи! Я не хочу на эти горки! Я смотрел «Пункт назначения 3»! Что вам даст моя смерть, садисты?!»

— Но самое веселое произошло в комнате страха, — посмеиваясь, сообщила Катя. Она покосилась на Сашу. — Жаль только Саша ее не увидел. Он прошел ее с закрытыми глазами, вцепившись в локоть Кирилла.

— Все, хватит-хватит, — еле простонал Сеня. — Я больше не выдержу!

Они замолчали, дав ему перевести дыхание, но меньше чем через минуту Кирилл произнес одно слово:

— Ника, — услышав это, остальные одновременно как-то хищно улыбнулись, а сам Саша вдруг дернулся в их сторону.

— Не смейте это рассказывать!

Ребята обернулись к нему.

— Да ты что, Саш, мы все понимаем, — серьезным голосом сказал Кирилл. — Если ты против, то мы ничего не будем рассказывать, — Саша облегченно выдохнул, а его друзья повернулись к Сене, и Кирилл без какого-либо перехода заговорил. — Короче, слушай. Была у нас в школе девчонка, звали ее Ника…

— Кир! — воскликнул Саша, но на него уже никто не обращал внимания. А забавные у него друзья. Сене они определенно понравились.

— … Красотка она была та еще, жаль, выпустилась. Ну, так вот. Приходит, значит, к нам Саша, а он тогда был точно таким же, только ростом чуть ниже, и все девчонки сразу с ума сошли. Не прошел еще первый учебный день, как под дверьми нашего класса стояла большая часть школьниц, горя желанием поглядеть на новенького. Свежая кровь и все такое. Стоило ему выйти за порог, как девушки кидались к нему с различными вопросами, а он делал такое лицо, словно готов был звать на помощь. Вот тут и появилась Ника. Она прошла сквозь эту толпу и, ослепительно улыбаясь, поздоровалась с ним, а он ее проигнорировал! — размахивая руками, говорил Кирилл. — Всех, кто видел это, столбняк взял. А через неделю один из старшеклассников устроил вечеринку, на которую были приглашены почти все. Ника в короткой юбочке, обтягивающей маечке, на шпильках, с макияжем, ну, короче, полная боевая готовность, весь вечер увивалась вокруг нашего Ромео, а ему хоть бы хны! От отчаяния девушка перебрала с алкоголем и решила просто пойти в атаку. Полезла к Саше с поцелуями, а этот придурок ее оттолкнул, отчего девушка вспылила и закричала чуть ли не на всю улицу: «Да чего ты ведешь себя как девственник!» — Кирилл замолчал, выдержав паузу. — На что наш Саша покраснел, как помидор…

Сеня открыл рот и уставился на Сашу во все глаза. Быть не может.

— Погоди, — сдерживая смех, произнес он. — Ты хочешь сказать, что он действительно был…

— Угу, — ответом послужил кивок головы всей четверки. Не сдержавшись, он захохотал.

— Стоп, стоп, стоп! — быстро заговорил Кир. — Сейчас будет самое интересное.

Сеня уставился на него.

— Только не говори, что эта Ника его изнасиловала.

— Нет, в том-то и дело, наш друг до сих пор чист и невинен аки младенец.

У Сени из горла вырвался какой-то булькающий звук, и он замолк.

— Серьезно? — в конечном итоге выпалил он. — Да нет. Не верю. Сколько ему лет? Семнадцать? Восемнадцать?

— Семнадцать, — ответила Настя.

— И он… Мамочки, я, кажется, сейчас умру от смеха.

— Не надо смеяться над моим цветком целомудрия, — раздался голос Эрики от входной двери. Она скинула туфли и направилась к дивану, где находились ребята.

— Цветок… — прыснул Кирилл.

— Ну спасибо, мам! — всплеснул руками Саша.

— Прости-прости, — совсем не раскаиваясь, улыбнулась Эрика.

— Я думаю, все дело в том, что Саша деми, — сказала Настя, привлекая к себе внимание.

Кирилл стукнул кулаком по открытой ладони.

— Блин, точно! Как я сам не понял? — недовольно пробормотал он.

— Что, черт возьми, такое деми? — сведя брови, спросил Саша.

— Демиромантик и демисексуал, — расшифровала Настя. — Думаю, ты и то и другое. Демиромантик — человек, которому для романтического влечения нужна сильная эмоциональная связь, а демисексуал — человек, которому для сексуального влечения нужна сильная эмоциональная связь.

— Если упростить, то это тот, кто влюбляется только в тех, кого он действительно знает, и тот, кто хочет переспать только с теми, кого он действительно знает, — вмешался Кирилл. — Никакой любви с первого взгляда, никакого секса ради секса.

— А это действительно подходит Саше! — встрепенулась Катя.

Сам Саша хмуро обдумывал новую информацию. До этого он никогда не задумывался, почему никто из девушек его не привлекал. Он даже не особо обращал на это внимания.

— Это… красиво, — задумчиво проговорил Антон.

— Почему?

Антон неоднозначно повел плечами.

— Просто… Не то чтобы это говорит о любви на всю жизнь, но все же… С таким человеком тебе никогда не надо волноваться, что он может изменить. Это как…

— …родственные души, — осененный, договорил Сеня. Его зеленые глаза засияли, став в разы ярче, и он сам оживился, подобравшись. Саша узнал это выражение, он видел его только вчера, когда Сеня лепетал что-то о мире, симуляциях и отборе, и понял, что в чужой голове сейчас зарождался новый мир.

— Да, — кивнул Антон, обрадованный тем, что кто-то понял, что он имел в виду.

— Почти как ожившее выражение «Однажды ты встретишь своего человека и поймешь, почему с другими не получалось», — наполовину погруженный в себя, сказал Сеня.

— Точно, — с восхищением согласился Антон.

— Ох, — мечтательно выдохнула Катя, осознавшая, о чем они говорили. — Это действительно красиво. Хочу, чтобы в меня влюбился деми.

— Тогда тебе повезло, — ответил ей Кир. — Ты не только знакома с одним, но и дружишь с ним, а это значит, что небольшая эмоциональная связь у вас уже есть.

Катя заинтересованно взглянула на Сашу.

— Нет, — только и покачал он головой.

— А мне вот деми явно не подходит, — задумался Кирилл. — Не представляю, что бы я с ним делал.

— Ничего, — насмешливо отозвалась Настя. — У тебя бы терпения не хватило ждать, когда у него появится привязанность к тебе.

— Вот я о том же, — закивал Кир. — Кроме того, меня пугает мысль заниматься сексом с одним и тем же человеком до конца жизни, когда вокруг столько разнообразия. Это же почти то же самое, что обет безбрачия дать, — он передернулся. — Не мое. Неа. Явно не мое.

— Спешу напомнить, что я все еще здесь, — подняв руку, сказала Эрика.

— Ой, да ладно, — закатил глаза Кир. — Вы о сексе знаете больше любого из нас.

— Я бы поспорил, — кашлянул в сторону Саша.

— Что? — прищурился Кирилл.

— Ничего, — сделал невинное лицо Саша. Они несколько минут играли в гляделки, пока остальные с любопытством наблюдали за ними.

— Что происходит? — шепотом спросил Сеня у Антона.

— Считай, что это война противоположных фракций, — также шепотом отозвался Антон. — Саша, как ты уже знаешь, девственник, в то время как Кир немного зависим от секса.

— Я не зависим от него, — громко сказал Кир, заставив вздрогнуть Сеню и Антона. — Я просто его люблю. И я этого совсем не стыжусь и не смущаюсь. Как и того факта, что лишился девственности в тринадцать.

— Тринадцать, — с ужасом повторила Эрика. — Тринадцать! Боже… — она устало прикрыла глаза ладонями. — Тринадцать…

Если Кирилл и почувствовал смущение, то только потому что заставил маму своего друга впасть в шок.

— Если вам станет легче, то все было по обоюдному согласию и мне понравилось, — попытался он неловко ее подбодрить. Эрика застонала в голос и указала одной рукой на дверь.

— Вали домой, Миренко. Тебя на сегодня для меня слишком много.

Ее слова встретили взрыв хохота.

Пока они смеялись, Сене пришло на ум, что он никогда не хохотал так много в своей жизни. Он был уверен, что завтра его пресс будет болеть от всего этого смеха.

Не то чтобы он жаловался.

Наоборот, он был невероятно счастлив.

После того, что произошло во дворе, он собирался вновь закрыться в комнате и провести там неизвестно сколько времени, но его планы были нарушены, когда десять минут спустя друзья Саши ввалились на кухню и позвали его к себе.

Конечно, сам Саша это предложение не поддерживал и не одобрял, поэтому Сеня немедленно согласился. Правда через минуту он пожалел об этом, когда услышал, как Настя говорит: «Я же сказала, что он согласится. Они оба еще на стадии отрицания, но это не мешает им желать видеть друг друга как можно больше».

Сеня был немного напуган ею и ее одержимостью. Но ему нравилась раскрепощенность Кирилла. Именно ее Сеня и заметил в Кирилле в самом начале. Аура уверенного человека, который знал, чего он хотел и всегда получал это. Ему также симпатизировала мягкость Кати и он чувствовал в Антоне что-то родственное.

Он был в восторге от друзей Саши и немного ему завидовал, ведь у него таких никогда не было, но он позволил себе понадеяться, что однажды эти четверо также станут и его друзьями.

Сеня потянулся, разминая шею и руки. Сколько часов он провел за компьютером, пока писал «Неважного»? Правда над названием следовало еще подумать. В этом не было никакой изюминки. Но пока что ему требовался перерыв.

Он взглянул в угол монитора и растерянно почесал подбородок, когда увидел, что был всего час дня. Как-то это неправильно. Он ведь сел писать в десять часов.

Стоп. Отмотать назад.

Он ясно помнил, что в какой-то момент ложился спать и ел, а это означало, что прошло уже по крайней мере больше суток.

Преисполненный подозрением, Сеня взглянул на угол экрана еще раз, теперь обратив внимание на дату под временем, и завис. Одиннадцатое апреля. Быть того не может. Он ведь сел за рассказ четвертого числа. Так что, получается, он целую неделю безвылазно просидел в комнате и его никто ни разу не потревожил. Даже не проверил.

Он широко улыбнулся. Восхитительно! Боже, он только мог мечтать о таком и не думал, что это возможно.

Спасибо, Эрика, большое спасибо.

Мурлыча под нос несуществующий мотив, он отъехал от стола и с недовольством оглядел себя. Ему однозначно не помешал бы душ, но одна мысль об этом заставила мелодию оборваться, сменив ее на горестный стон. Принимать ванну для него было тем еще мучением. Он знал, что мог попросить о помощи, и знал, что даже если он не хотел, чтобы сама Эрика ему помогала, она могла нанять для этого кого-нибудь. Он не хотел никакой помощи. Не из-за самолюбия или гордости, а потому что считал, что должен был справиться с этим сам.

Он думал, что Эрика поняла это, потому что бортики ванны были слишком низкими для обычной. Но вполне возможно, что он просто себя накручивал и видел то, чего не было.

Потратив несколько минут на борьбу со штанами, Сеня глубоко вдохнул, настроившись на самое трудное. Итак, кресло на тормоз. Перекинуть одну ногу в ванну, вторую. Упереться левой рукой о левый подлокотник, а правой рукой о левый край ванны. Приподнять тело и постараться с первой попытки пересесть на край ванны. Упереться правой рукой о правый край, левой рукой о левый край. Не торопясь, медленно и очень аккуратно сползти вниз. Положить ноги вдоль ванны. Похлопать себе за проделанную работу.

Помывшись, он стащил с вешалки у самого края ванны полотенце и старательно вытерся.

Если залезть в ванну было сложно, то вылезти из нее — иной уровень сложности. В первый раз у него ушло около получаса только на то, чтобы найти способ, как это сделать. На двадцатой минуте он едва не потерял надежду, когда все его попытки провалились и он сам почти остался без сил. Было стойкое желание послать все к лесу и позвать на помощь. Рука тогда сама собой потянулась к телефону, лежащему в кресле, но он отдернул ее.

Сам.

Он мог справиться сам.

Он сделает это, даже если у него уйдут часы. Вот тогда-то и пришло озарение. Когда он, наконец, очутился в кресле, то испытывал триумф целых десять секунд, пока не понял, что он вспотел и ему вновь не мешало бы помыться.

Он выехал из ванной комнаты, подъехал к комоду и, достав чистые вещи, оделся (штаны зло, поверьте на слово), после чего решил, что не мешало бы перекусить да свежим воздухом подышать. С этими мыслями он направился на кухню, но остановился в столовой. Эрика и Саша обедали, но внимание Сени привлекли вовсе не они, а клетка, стоящая на столе, и светло-серый жако с красным хвостом в ней.

— О, он жив, — удивленно произнес Саша при виде Сени, но оказался проигнорирован.

— Арчи, малыш мой! Ты где был?

Попугай, издавая ряд щелкающих звуков, посмотрел на него одним глазом, другим и склонил голову набок.

— Он у меня в кабинете живет. Забыла раньше его спустить, а когда вспомнила, то ты уже погрузился в творческий процесс, — ответила Эрика. Сеня посмотрел на нее сияющими глазами, но нахмурился.

— В кабинете? А что случилось с гостиной?

Эрика скривилась от напоминания.

— Скажем так, они с Сашей не сошлись характерами.

Сеня заинтересованно приподнял брови, поглядывая на Сашу, но спрашивать о том, как можно было не сойтись характерами с птицей, не стал, ибо он знал Арчи.

— Арчи, ты чего молчишь? — вместо этого обратился он к попугаю. — Скажи папочке что-нибудь.

— Он не разговаривает, — недовольно проворчал Саша.

— Он разговаривает и еще как! — возмутился Сеня. — Давай Арчи, скажи привет, — вместо этого Арчи издал звук загрузки Windows, и Сеня хлопнул себя по лбу. — Точно! — он прокашлялся, сделав серьезное лицо. — Эй, парниша, у меня сообщение для твоего босса.

— Пароль, — отозвался попугай.

— Все люди на вкус одинаковы.

Саша изумленно вытаращился на них, в то время как Эрика подавила смешок.

— Пароль верный, — сообщил жако и тут же без перехода начал хлопать крыльями и тараторить. — Сеня, Сеня, Сеня, Сеня, Сеня!

— Да, Арчи, это я, мой хороший! — Сеня поспешил открыть клетку, чтобы Арчи не повредил крылья. Попугай выскочил из нее и уселся на подставленную руку.

— Арчи дурак. Дурак. Дурак. Дурак.

Сеня во все глаза уставился на жако.

— Откуда это? Кто тебя такому научил?

Вместо ответа птица красноречиво повернула голову в сторону Саши, отчего его глаза широко распахнулись. Он понятия не имел, что попугай мог не только без труда понять вопрос Сени, но и целенаправленно сдать его, ведь все эти годы он считал, что с жако что-то не так.

— Молодец, — четко, по слогам произнес Сеня, не скрывая сарказма. — Уровень интеллекта: младшая дошкольная группа. Что ж, зато теперь понятно, почему вы «не сошлись характерами».

— Он… он не говорил… Я из него ни одного слова не мог вытащить! — запинаясь, попробовал оправдаться Саша. Сеня скептически приподнял брови.

— И поэтому ты решил поступить самым оригинальный способом и научить попугая говорить «дурак», — Сеня печально покачал головой, тяжело вздыхая. Он выглядел так, словно раз и навсегда разочаровался в Саше. — Бедный мой Арчи, — протянул он, нежно потеревшись носом о клюв попугая.

— В этом есть и часть твоей вины, Сеня, — произнесла Эрика, ковыряясь в тарелке. — Не надо было учить Арчи паролю и отзыву и тем более тому, что он не должен говорить с теми, кто не назвал пароль.

— Как вообще можно научить попугая паролю? — изумился Саша.

— Так он действительно ни с кем не разговаривал три года?! — одновременно спросил Сеня.

Он не знал, что он испытывал больше: беспокойство или восхищение. Арчи ничего такого не испытывал и беззаботно вышагивал по подлокотнику кресла, то подражая интонации Эрики «Внимательно» или «Убийство не вариант», то начиная петь «Чунга-чанга», но дальше второй строчки не шел, то имитировал звонок домофона.

— Нет, он говорил.

— О, — слегка разочарованно выдохнул Сеня.

— Зажарю в духовке. Зажарю в духовке. Зажарю, — сменил репертуар Арчи. Последнее «зажарю» в его исполнение было достойно фильма ужаса. Сеня ошарашенно уставился на птицу. Последний раз, когда они виделись, Арчи такого не говорил. Он поднял глаза на Эрику, что внезапно заинтересовалась стеной справа.

— Эрика? — позвал Сеня.

— Зажарю! — леденяще душу прокричал Арчи.

— Эрика? — куда увереннее повторил Сеня, постукивая пальцами по креслу.

— Арчи крылья не нужны! — сообщил всем жако, махнув упомянутыми крыльями.

— Вот черт, сдал-таки, — Эрика поморщилась.

— Эрика! — возмутился Сеня. Она подняла руки вверх.

— Как я уже сказала, в этом есть часть твоей вины. Нечего было зашифровывать моего попугая, — совсем не раскаиваясь, оповестила она. На это обвинение Сеня мог только открывать и закрывать рот, не в силах сказать что-либо.

— Я сдаюсь, — в конечном итоге оповестил он. — Вы оба, — он указал поочередно на Эрику и Сашу. — Просто созданы друг для друга!

В ответ Эрика и Саша синхронно, одинаково приподняли брови, посмотрели друг на друга и пожали плечами. У Сени прошлись мурашки по спине от этого.

— В клетку, — довольно подходяще объявил Арчи, вызвав смех.

Отсмеявшись, Эрика посмотрела на двух подростков и на мгновение задумалась о чем-то.

— Слушайте, мальчики, а не хотите со мной в город прокатиться?

— Куда? — поинтересовался Сеня.

— Зачем? — вторил ему Саша.

— В торговом центре помещение освободилось, хочу глянуть и, если что, арендовать. Пока буду делами заниматься, вы прогуляетесь, может, купите что-нибудь.

Сеня пожал плечами. Почему бы и нет? Он все равно планировал отдохнуть и подышать свежим воздухом. В таком случае можно и в торговый центр съездить, заглянуть в книжный магазин, ознакомиться с новинками.

— Я за.

— Мне делать нечего, так что я тоже, — помедлив, согласился Саша.

— Отлично. Тогда давай, Сеня, живо за стол, а потом поедем, — оживилась Эрика.

Глава 7

Они зашли в торговый центр, и Эрика тут же куда-то упорхнула с мужчиной, что с нетерпением ждал ее, оставив Сеню и Сашу вдвоем.

Сеня огляделся, пытаясь сообразить, куда же ему надо. Было немного странно, как перспектива знакомого места теряет себя с появлением нового фактора. Книжный на третьем этаже, эскалаторы слева, но он никогда не видел где-то рядом с ними лифтов, значит, следовало проверить правую сторону.

Он вырулил направо и поехал в том направлении. Эрика была права, кресло с электродвигателем было очень удобным, им было довольно просто управлять с помощью джойстика и у него всего было пару кнопок. Заряда кресла хватало на двадцать километров, что для Сени было выше крыши, и даже если одно кресло разрядилось из-за того, что Сеня забывал поставить его на зарядку, то всегда было второе.

— Ты куда собрался? — окликнул его Саша. Сеня резко остановился: он совсем позабыл, что был не один.

— В книжный, — развернувшись, ответил он.

— Ладно, пошли, — после секундного промедления кивнул Саша. — Но по пути зайдем в Trec.

— Подозрительно. С чего бы это тебе со мной идти?

Саша закатил глаза.

— Будто я хочу этого. Мама попросила приглядеть за тобой. Наверное, боится, что ты решишь на полном ходу свалиться с третьего этажа, — сверкая своими темными глазами, довольно сказал Саша.

Воспользовавшись подсказкой, что некоторые жесты красноречивее слов, Сеня молча показал Саше средний палец.

И за что так Эрика с ним? Он хотел расслабиться, насладиться умиротворяющей атмосферой книжного магазина, посмотреть, появились ли какие-нибудь новые, стоящие книги, или найти жемчужину среди того, что было. Но вместо этого он теперь только и мог, что думать о приемыше за его спиной. Не помогало и то, что многие девушки на их пути открыто глазели на Сашу, одновременно очаровательно и заинтересованно улыбаясь. Вот почему некоторым так везло с внешностью?

Объективно, конечно, Сеня знал, что и он был симпатичным, только вот его внешность находилась на другой стороне спектра в разряде «слишком смазлив для парня». Ему об этом часто говорили. Не всегда в лестных эпитетах или цензурных словах. Будто он был в ответе за то, с какой внешностью родился. Он всегда был уверен, что оскорбление кого-либо за его внешние данные — главный показатель отсутствия ума у оскорбляющего.

Сеня резко остановился. Его мозг что-то выхватил из окружения, что-то настолько примечательное, что заставило его подсознательно остановиться. Он просканировал пространство еще раз и… ох…

Да.

Это явно стоило того, чтобы уделить ему несколько минут.

Он во все глаза уставился на молодого человека, разговаривающего по телефону в нескольких метрах от него. Тату-рукава «Труп невесты» и «Кошмар перед Рождеством». Длинные черные волосы, завязанные в хвост. Пирсинг в правой брови и две серьги в ухе внизу и одна вверху. Широкие плечи, крепкие руки, убийственные бедра.

О, Боже…

— Ты чего застрял? — разрушил Саша своим голосом Сенин момент экстаза.

— Он выглядит как главный герой, — в благоговении сказал Сеня.

С полминуты было тихо.

— Нет, — покачал головой Саша. — Сколько не думаю, но все равно прихожу к выводу, что ты упустил часть разговора. Кто?

— Он, — указал головой Сеня на парня — во время разговора он успел повернуться спиной и теперь упирался о перила второго этажа, слегка прогнувшись в спине. Сеня был уверен, что видел человеческое совершенство во плоти.

— Рокоссовский? — скептически уточнил Саша, тем самым заставив Сеню впервые оторвать взгляд от незнакомца.

— Ты его знаешь?

— Да, — дернул плечами Саша. Он не выглядел особенно довольным. — Не лично, правда. Но да, я знаю, что это Рафаэль Рокоссовский.

— Рафаэль Рокоссовский, — с придыханием повторил Сеня, возвращая внимания человеческому совершенству. — У него даже имя как у главного героя. Боже, его история явно великолепна.

Саша несколько раз перевел взгляд с очарованного Сени на Рокоссовского, но так и не понял, что же такого увидел Сеня. Для него в Рокоссовском не было ничего интересного. Да, он выделялся в толпе, но не настолько, чтобы можно было застыть.

Правда, не исключил Саша, он мог быть предвзятым, речь ведь о Рокоссовском.

Но все же глаза Сени сияли знакомым блеском.

— Ты совсем можешь так? — он неоднозначно повел рукой.

— Ты о чем? — на мгновения оторвавшись от созерцания Рокоссовского, спросил Сеня.

— Ну, ты слышишь что-нибудь или видишь и в следующее мгновение превращаешься в какого-то жуткого чудика, несущего тарабарщину или стучащего по клавиатуре со скоростью сто километров в час.

Впервые за последние несколько минут в глазах Сени появилось осмысление. Он пару раз моргнул, переваривая комментарий Саши, и усмехнулся.

— За всем есть история, поэтому и всё может создать историю.

— И как, скажем, скамейка может создать историю? — недоверчиво предложил Саша, глядя на упомянутую скамейку, на которой сидела женщина, а рядом с ней стояла коляска.

— Об нее споткнулись, — без промедления отозвался Сеня и улыбнулся. — Да. Об нее споткнулись. Ушибли ногу, и потребовалось время, пока она перестанет болеть, поэтому, когда человек пошел туда, куда планировал, он в итоге оказался не в том месте и не в то время. Или наоборот. В том месте и в то время.

Саша уставился на Сеню так, словно он только что перед ним проделал невероятный фокус, но Сеня этого не видел, печальным взором провожая удаляющегося Рокоссовского.

— Главный герой не своей истории, — чуть слышно выговорил Сеня и растерянно моргнул. — Главный герой не своей истории, — куда увереннее повторил он. — Ох, черт, это потрясающе.

— Что творится в твоей голове? — обескураженный Саша смотрел на сияющего Сеню.

Как бы Саша не хотел этого признавать, но то, что делал Сеня, немного очаровывало его. Сеня будто создавал волшебство, но не какое-то уличное трюкачество с отвлекающим маханием рук, а истинное волшебство, когда перед тобой внезапно приподнималась завеса другого мира.

Это пугало и очаровывало, и обескураживало, и потрясало.

И чем сильнее Сашу притягивала эта сторона Сени, тем больше он злился, вспоминая, что тот чуть не убил себя. Чуть не лишил мир чего-то столь восхитительного.

Он никогда не сможет понять Сеню. Ни то, как тот видел то, что другие не видели, ни то, почему он пытался покончить с собой.

За всеми этими мыслями Саша не заметил, как они оказались в магазине с дисками. Он только понял, что стоял перед отделом с комедиями и бездумно смотрел на полки. Сени рядом не было.

«Только бы этот суицидник не застрял между рядами, а то весело будет», — подумалось Саше.

В голове без его на то желания зазвучали возмущенные голоса Кирилла и Кати, упрекающие его за «суицидника», и вспомнился печальный взгляд Антона, говорящий «я немного в тебе разочарован». Спасибо хоть от Насти был избавлен. Он ни за что не хотел вспоминать, что именно она говорила о нем и Сене.

Черт, теперь он вспомнил об этом.

И каким же образом его занесло в дружбу с яойщицей? Это почти что смертный приговор. Скорее всего, это из-за того, что она с виду казалась безвредной, решил Саша, хватая с полки «The Darkness II». Таким образом она обманывала всех, пока не становилось поздно бежать. Паучиха в овечьей шкуре.

Саша нахмурился и повторил последнюю мысль.

Ну…

Это ей тоже подходило.

Саша отложил «Hard Reset» и взял рядом лежащий «inFamous 2». Кир вроде говорил про него. Стоило взять, оценить.

Порыскав еще минут десять в отделе с играми и не найдя больше ничего интересного, Саша переместился к отделу с фэнтези. Он задумчиво перебирал ассортимент, и когда его телефон зазвонил, он потянулся к карману и ничего там не обнаружил. Он удивленно посмотрел на пустой карман, а потом туда, откуда шел звук.

— Вот черт, — с досадой произнес суицидник, держа в руке Сашин телефон.

Саша направился к нему, намереваясь забрать телефон и отвесить небольших люлей, но Сеня дал задний ход. В его случае в прямом смысле этого слова. Он включил максимальную скорость и на полном ходу врезался в стеллаж позади него.

Глаза Саши медленно расширились, когда стеллаж покачнулся и начал заваливаться назад. Диски с грохотом повалились на пол, но спустя секунду грохот потонул в оглушающем «БАМ», когда стеллаж встретился со своим соседом. Из-за удара до этого стоящий стеллаж начал заваливаться в сторону другого стеллажа… В конечном итоге инерция и цепная реакция сделали свое дело и все стеллажи очутились заваленными.

— Упс, — только и сказал Сеня.

— Пиздец, — непроизвольно вырвалось у Саши, когда он представил реакцию мамы.

— Вы двое, стойте на месте! — прозвучал крик охранника.

— Полный, — согласился Сеня.

Нет, он точно суицидник, решил Саша, потому что такое мог сотворить только настоящий суицидник! И теперь из-за него Саша тоже будет трупом!

***

— Так, посмотрим, кто тут у нас, — охранник торгового центра открыл паспорт Сени.

Его и Сашу притащили в комнату охраны. Кроме них троих там также был еще один охранник и менеджер магазина, который, предполагая по его виду, был в легком шоке.

— Багрянцев Арсений Степанович, — зачитали. — Дата рождения — пятнадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто пятого года. Еще несовершеннолетний, а такое творите. Хотите разорить родителей? — охранник поднял на Сеню глаза, и он отвернулся. — Так, теперь второй. Золотов Александр Григорьевич. Дата рождения — седьмое декабря тысяча девятьсот девяносто четвертого года. Тоже семнадцать лет, — с ленцой проговорил мужчина.

Сеня исподтишка взглянул на Сашу, задаваясь вопросом, было ли это отчество, которое ему дали в детдоме или вообще при рождении или Эрика предложила ему сменить в честь дедушки?

— Ну и что мы с вами будем делать? — тем временем продолжил мужчина.

— Любить, лелеять, обожать, — без запинки предложил Сеня. Саша обреченно застонал, спрятав лицо в ладонях.

— На Вашем месте, молодой человек, я был бы скромней, — в голосе мужчины проступили нотки злости.

— На Вашем месте, — холодно улыбнулся Сеня, — я бы не медлил и позвонил нашей маме.

На мгновение на лице охранника проступила растерянность.

— Вашей маме? Вы братья?

— Ни за что! — моментально отреагировал Саша. — Я его знать не знаю!

— О, вот как, — откинувшись назад, проговорил мужчина, по очереди оглядывая то Сеню, то Сашу.

Неожиданно дверь в комнату открылась и вошел один из охранников. Он подошел к мужчине и что-то быстро зашептал ему на ухо, отчего тот выпрямился и весь подобрался.

— Свяжитесь с их родителями, — сказал он, остановив свой взгляд на Сене, под которым он почувствовал себя неуютно.

Мужчина медленно поднялся со своего места и обошел стол, зайдя Сене за спину, и отодвинул кресло и Сеню от стола.

— Значит, воровством промышляешь?

Сеня побледнел.

— Это была всего лишь шутка!

— Теперь так называется? Знаешь о чем я думаю? — мужчина чуть ли не зашептал Сене на ухо, вызвав у него мурашки отвращения. — Я думаю, что ты один из тех попрошаек-воришек, которых полным-полно на улице и которые вовсе не являются инвалидами.

— Это хромая логика, — отозвался Сеня со смелостью, которой на самом деле не чувствовал. — Много вы видели попрошаек в кресле, как в моем?

— Да. Такое кресло явно не станет привлекать внимания и не заставит окружающих думать, что ты можешь украсть у них что-то.

— Это полная чушь! — воскликнул Сеня и в следующий миг его схватили за шиворот и швырнули вперед. Ноги, как тряпичные, подкосились, и он с глухим хлопком рухнул на пол, больно ударившись локтем.

— Заканчивай свой спектакль! — закричал мужчина. Другой охранник, молчавший до сих пор, обеспокоенно поглядывал на коллегу, а менеджер, широко распахнув глаза, в ужасе наблюдал за происходящим. Единственным, кто сохранял полное хладнокровие, был Саша. На самом деле в его глазах был интерес.

— Да вы рехнулись! Нет никакого спектакля!

— Неужели? Давай проверим.

Мужчина оскалился и занес ногу, резко опустив ее на ногу Сени. Чего бы он ни ждал, этого не произошло.

Сеня молча, во все глаза, смотрел, где чужая нога прижимала его, и не чувствовал ничего. И в который раз он ощутил абсурдность ситуации. У него были ноги. Вот они, прямо перед ним, но в то же время их будто и не было. Это больше не были его ноги. Они стали всего лишь бесполезным атрибутом.

Сеня почувствовал, как к горлу подбирался комок. Он пытался его сглотнуть, но ничего не выходило.

Тишину комнаты нарушил скрежет металла о пол. Сеня вскинул глаза и увидел Сашу, встающего со стула.

— Есть что сказать? — усмехнулся мужчина. Он, казалось, упивался своей властью и получал настоящее удовольствие от происходящего.

— Нет, — покачал головой Саша. — Так лучше видно.

Наверное, он плохой человек, подумалось Саше, раз он не испытывал желания помочь Сене, но, глядя на него, Саша мог думать только об осунувшейся маме, выплакавшей все глаза из-за Сени, и о тех моментах, когда его глаза загорались особым блеском и что этого могло больше не быть.

И когда он думал об этом, какая-то часть внутри него желала сделать больно.

Предпочтительно Сене.

— Правильный выбор, — согласился мужчина. — Надо же, парень, кажется, действительно ничего не чувствует.

Он покрутил ногу, вдавливая ее сильнее. В этот момент дверь вновь отворилась.

— Эм, Геннадий Викторович, мы связались с их родителями… Точнее с опекуншей.

— В смысле опекуншей? — не понял мужчина.

— Ну, по документам Золотов Александр был усыновлен Золотовой Эрикой Григорьевной три года назад, а Багрянцев Арсений — восемнадцатого марта этого года.

— Что? Так вы все же братья? — в голосе мужчины сквозило удивление.

— Нет, — повторил свой ответ Саша. — Меня с этим ничто не связывает, — он кивнул в сторону Сени.

— Конечно, ведь в отличие от тебя я прихожусь Эрике кровным родственником, — зло процедил Сеня. Он вновь почувствовал ту же ярость, что и в больнице.

— Подожди, ты сказал Золотова Эрика? — дошло до мужчины.

— Да, он сказал Золотова Эрика, — холодно прозвучало за спиной мужчины, стоящего в двери, который в испуге отскочил в сторону; теперь все в комнате могли видеть Эрику.

Она без каких-либо эмоций оглядела комнату. Как бы это ни звучало странно, но Сеня начал замерзать от того, каким арктическим холодом веяло от Эрики.

— Ногу убрал, — приказала она. Мужчина поспешно сделал что сказали и отступил назад. — Саша, помоги Сене. Без разговоров, — добавила она, когда Саша открыл рот, чтобы возмутиться.

Выражая недовольство всем своим видом, Саша подошел к Сене и без особого труда подхватил его под мышки, поднимая и почти швыряя в кресло.

На короткий миг они оказались лицом к лицу, и Сеня непроизвольно задержал дыхание, по его спине прошелся озноб от эмоций, переполняющих почти черные глаза Саши.

Гнев, злость, презрение, раздражение.

Сеня показался самому себе букашкой под этим взглядом.

— Хочу прояснить кое-что, — тихо, чтобы никто больше не слышал, зашептал Саша, опалив своим дыханием лицо Сени. — То, что я разговариваю с тобой, или то, что ты понравился моим друзьями, ничего не меняет. Я презираю тебя и ненавижу. Каждый раз, когда я вижу тебя или слышу, я каким-то чудом сдерживаю себя, чтобы не свернуть тебе шею. Ты мне противен.

— Мальчики, — прервала Эрика. Саша выпрямился и посмотрел на нее. — Подождите меня снаружи.

Когда они покинули комнату, Эрика вновь оглядела присутствующих, заставив их нервно сжаться.

— Итак, — заговорила она наконец.

— Они… — попытался прервать ее мужчина, но был сразу перебит.

— Нет, — Эрика подняла руку с выставленным указательным пальцем. — Без разницы. Я не хочу ничего слышать. Они накосячили и знатно. Да. Но какое у Вас было право издеваться над моим сыном? — она говорила, неторопливо приближаясь к мужчине, пока не оказалась всего в шаге от него.

— Я… — выдавил из себя мужчина.

—… допустил огромную ошибку в своей жизни, — закончила за него Эрика. — Вот мой совет тебе. Меняй город. В этом тебя больше ничего хорошего не ждет.

— Вы не можете!.. — придя в себя, возмутился мужчина, на что Эрика впервые заулыбалась.

— В том-то все и дело, что я могу! Я очень как могу. И я не просто могу. Я делаю, — ее улыбка пропала так же внезапно, как и появилась. Она сделала резкий выпад вперед, схватив мужчину за галстук его формы, и притянула к себе. — Это мой сын! Они оба мои сыновья! Я уничтожу за них! Ты меня услышал? — мужчина судорожно закивал, наконец понимая, что именно накликал на себя. Эрика отпустила его, позволив выпрямиться. — Это касается и остальных, — произнесла она, глядя перед собой. — Наказание за бездействие.

Эрика развернулась, но вместо того, чтобы направиться к выходу, она вдруг остановилась на секунду и резко обернулась, вскинув кулак.

— Гребаный ад! — воскликнула она, размахивая пострадавшей рукой. Позади нее мужчина ругался на все лады, держась за сломанный нос.

Выйдя за дверь, Эрика увидела своих сыновей, что в тишине смотрели куда угодно, только недруг на друга. Она подавила вздох отчаяния и понадеялась, что эта тишина не продлился долго, но женская интуиция, не подводящая ее до этого, предлагала ей начать привыкать к молчанию.

Глава 8

— Да ты издеваешься!

Сеня с возмущением смотрел на монитор, безжалостно сообщавшего о том, что «подключение не было найдено».

Что значит «не было найдено»? Куда оно потеряться успело?

И где ему теперь прикажете смотреть карту мира? При всем большом желании учительницы географии, он так и не выучил назубок все страны, столицы и их расположения.

Сеня задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, покусывая нижнюю губу. В книгах в его комнате вряд ли найдется что-то подходящее.

Надо взять на заметку купить атлас мира…

О!

У Эрики в кабинете находился глобус!

Он быстро выехал из комнаты и, не останавливаясь в пустой гостиной, направился в столовую, которая также оказалась пустой. Проехав кухню насквозь, он оглядел двор, но и там никого не было. Задумчиво промычав, Сеня достал телефон и с ловкостью человека, которому приходится много печатать, за пару секунд написал сообщение.

Эрика 03.05.2012 Ср

Извольте отобедать.

13:21

Завтра.

13:21

О_О Что, черт возьми,

Значит завтра?

13:25

05.05.2012 Сб

Ты дома?

15:43

Нет. Что-то надо?

15:44

Неа. Просто проверяю.

15:44

Итак, значит, он сам по себе. И что делать? Просить Эрику приехать ради такой мелочи не хотелось, но к тому времени, когда она вернется, муза может упорхнуть и забрать с собой половину мыслей.

Нервно грызя ноготь на большом пальце, Сеня вернулся в дом и остановился у лестницы.

Если так подумать, то не особо она и длинная. Он мог без проблем по ней взобраться. Особенно если учесть, что у лестницы имелось то, за что можно было ухватиться.

Да.

Он может это сделать.

Без проблем.

Сеня остановился впритык к лестнице и автоматически поставил кресло на тормоз. Ухватившись руками за перила, он подтянулся и уселся сразу на вторую ступеньку полубоком, вытаскивая правую ногу из-под левой.

Если его когда-нибудь спросят, он может с гордостью ответить, что однажды занимался скалолазанием. Главное, чтобы сейчас его за этим никто не поймал, а то не сносить ему головы.

Схватившись за перила выше, Сеня подтянулся, почувствовав, как напряглись мышцы рук. После четвертого такого подтягивания руки дрожали от перенапряжения, а он сам дышал так, словно участвовал в марафоне.

Ах, люди со сверх руками. Почему он отказался пробудить в себе эту супер способность? Сейчас бы она ему так пригодилась, жалобно думал он.

Добравшись до площадки лестницы перед поворотом направо, он остановился перевести дух.

Ох, что-то ему подсказывало, что он себя переоценил.

И, как это обычно бывает по закону подлости, входная дверь вдруг открылась, и в дом вошел Саша. Они молча уставились друг на друга, будто каждый из них застал другого за преступлением.

Сеня чувствовал, что должен быть удивлен такому развитию событий, но он совсем не был удивлен. На самом деле подсознательно он вроде ждал, что произойдет нечто подобное.

Смиренно вздохнув, он отвернулся к перилам, упираясь в них лбом.

Если он сделает вид, что не увидел приемыша, то может тот также сделает вид, что не увидел Сеню? И они оба ничего и никого не увидели.

Саша в замешательстве стоял на пороге.

Что тут происходит?

Хотя, возможно, он не хотел этого знать. Да, он определенно не хотел этого знать. Это вовсе не его дело, если суицидник вдруг решил размять ноги на лестнице.

Он усмехнулся собственной шутке, наконец отойдя от ступора и начав двигаться.

Саша едва не прыснул от смеха, когда увидел на макушке Сени ободок. Розовый. С гигантским цветком. За последний месяц волосы Сени сильно отросли, особенно челка, которая и до этого ему уже мешала, но вместо того, чтобы постричься, как все нормальные люди, Сеня лишь нервничал и раздражался, пытаясь как-то справиться со своей шевелюрой, пока Эрика не сдалась и не пожалела его, отдав свой ободок, который теперь и красовался у Сени на голове.

Он с ним почти напоминал девчонку, решил Саша. Добавить еще белое платье с оборками — и будет один в один. А раз такое дело, что девочкам надо помогать, то…

Саша схватился за кресло, собираясь его поднять, но затормозил. А что если оно не нужно суициднику наверху? Вдруг это его очередной чудатский приступ? Как в тот раз, когда он пытался выяснить, на что похожа передозировка организма кофе. Или можно ли спрятать лезвие в подошве кроссовок так, чтобы это было незаметно, но легко доставаемо. Или сколько сантиметров толщиной будет туалетная бумага, обмотанная вокруг запястья человека.

Последнее так и осталось невыясненным из-за комментария Эрики, что у людей запястье разной толщины, поэтому данные будут неточными. Это заявление Сеня встретил десятисекундной тишиной, после чего очень драматично заявил: «ты сломала всю мою жизнь» и не менее драматично укатил в свою комнату.

Саша мог спросить Сеню, надо ли ему кресло наверху, но на самом деле он не мог спросить. После событий месячной давности в ТЦ они поддерживали молчаливый бойкот, и он не собирался нарушать его первым.

Что ж.… Если оно не нужно будет суициднику наверху, то ему придется ползти в комнату ко второму, и с этими мыслями Саша взял кресло и начал поднимать его наверх. Пока он это делал, Сеня не отрывался от перил, наоборот, он будто пытался слиться с ними или стать как можно незаметнее.

Аккуратно поставив кресло, Саша поспешил к себе, чтобы скорее снять дурацкий костюм, который ему пришлось носить из-за школьного концерта в честь Девятого мая.

Как только на втором этаже хлопнула дверь, Сеня выдохнул — он даже не осознавал, что задержал дыхание, — и почти растекся по перилам от облегчения.

После того дня в торговом центре он просто не мог больше находиться рядом с Сашей. Внутри него все холодело при виде Саши, а руки начинали непроизвольно дрожать. Он был не просто напуган. Он был в гребанном ужасе и ничего не мог с этим поделать.

Сеня глубоко вдохнул и медленно выдохнул, переведя дыхание.

Ладно.

Неважно.

Приемыш ушел, поэтому он может продолжить свое восхождение.

…А что он будет делать после того, как окажется наверху?

— Так далеко мы не задумывались, — проворчал себе под нос Сеня.

Похоже, других вариантов у него не оставалось, — придется ползти. Это будет вполне познавательно и наверняка ему это когда-нибудь потребуется для истории.

Сеня поднял голову, готовый продолжить подниматься, да так и замер. Наверху, прямо у самой лестницы, стояло его кресло. Он моргнул. Моргнул еще раз. И в третий для закрепления эффекта. Кресло все еще стояло наверху.

На всякий случай Сеня посмотрел вниз, но там кресла не было. Похоже, ему это все же не мерещилось и каким-то образом…

Его мысли оборвались, когда он понял, каким именно образом кресло, которое находилось на первом этаже, внезапно оказалось на втором.

— Что это значит? — обратился он к тишине.

То Саша прямо заявлял ему, что на дух его не переносил, то вдруг помогает ему без чьей-либо подсказки. У Сени от него голова шла кругом. Наверняка те, кто решил бы изучить мозг приемыша, в конечном итоге сошли бы с ума от отсутствия логики в его работе.

Размышляя обо всем этом, Сеня не заметил, как добрался до второго этажа и развалился на полу, пытаясь отдышаться. Он жалобно посмотрел на кресло, которое — он мог поклясться! — насмешливо взирало на него со своей высоты.

— Мы еще обсудим твое поведение, — тяжело дыша, выговорил он, перевернувшись на живот.

Хорошо. Самое сложное оказалось позади. Осталось всего лишь сесть в кресло. Он это может. Если он смог взобраться на второй этаж, то кресло для него будет сущим пустяком. Главное — не обращать внимание на тремор в руках.

Да, сказать было легче, чем сделать, но после нескольких минут возни ему все же удалось вернуться на свой трон.

— Какой я молодец, какой ты молодец, какие мы молодцы, — напевал он до самого кабинета. Не успел он войти, как Арчи, сидящий на клетке, восторженно замахал крыльями, выкрикнув его имя. — Арчи, малыш, привет! — моментально оживился Сеня, подъехав к попугаю.

— Привет, — закивал жако, ластясь под подставленные пальцы.

— Тебе тут, наверное, очень скучно и одиноко, да? — вздохнул Сеня, почесывая макушку и подбородок Арчи. — Прости. Я бы хотел забрать тебя к себе, но ты же знаешь, что я не могу писать, когда есть посторонние звуки, а ты не умеешь молчать, — в качестве доказательства его слов Арчи активно защелкал клювом, смешивая это с подражанием домофона. — Да, именно так, — умиленно подметил Сеня, восторженно продолжив почесывание. — Хорошая птичка.

— Сеня хорошая птичка, — проговорил Арчи.

Сеня выпустил смешок и заулыбался во весь рот. Он собирался исправить попугая, но в голове всплыли слова Эрики «вольная птичка», так что вместо этого Сеня ласково ответил:

— Да. Сеня хорошая птичка. И Арчи хорошая птичка.

— Хорошая птичка, — согласился Арчи.

Неожиданно улыбка Сени медленно сменилась на дьявольскую усмешку.

— Арчи, хочешь выучить новое слово? Давай выучим новое слово.

Он подъехал к моноблоку и включил запись видео, после чего несколько раз четко повторил «приемыш». Напевая про себя мотив «А я маленькая гадость…», Сеня поставил видео на повторное воспроизведение, увеличив звук, и, довольный собой, развалился в кресле.

Когда его взгляд зацепился за глобус, он вмиг выпрямился.

— Точно. Ты-то мне и нужен.

Схватив глобус и попрощавшись с Арчи, Сеня вернулся к тому, с чего начинал, а точнее к лестнице.

И как прикажете ему спускаться?

Он может медленно ползти вниз, переставляя глобус, но что делать с креслом?

О…

Идея!

***

Саша с глухим стоном стянул галстук, швырнув его в сторону. На автомате он сбросил рюкзак у компьютерного стола, одновременно включив сам компьютер, а после и телевизор, наполнив комнату звуками. Скинув пиджак на стул, он зашел в ванную и с наслаждением подставил голову под кран с холодной водой, на несколько мгновений ощутив бодрость во всем теле. Стянув промокшую рубашку, он натренированным движением закинул ее в корзину с грязным бельем и вернулся в комнату, где прямой наводкой отправился до кровати, утопив лицо в подушке.

Все.

Ближайшие полчаса он мертв для мира.

Он был почти в полудреме, лишь урывками выхватывая как заканчивался один клип по телевизору и начинался другой, когда откуда-то из дома прозвучало несколько приглушенных ударов.

Немного приподняв голову, он вслушался, но все было тихо.

— Он ведь не скатился с лестницы? — недоверчиво у самого себя спросил Саша.

Он почувствовал легкое беспокойство, но, учитывая, что не было слышно никаких криков или стонов помощи, он пытался убедить себя, что все в порядке.

Не успел он вновь погрузиться в подушку, как раздалось оглушительное «БАМ!!! ДЗИНЬ!!!», заставившее его, как ужаленного, подскочить на месте и рвануть к двери.

Он был уверен, что Сеня действительно скатился с лестницы, но ошибся.

Сеня сидел на середине лестницы и прискорбно смотрел вниз. Его выражение лица было похоже на лицо человека, который придумал гениальную идею, но когда попытался воплотить ее в жизнь, то все пошло не так и он не мог понять, почему именно.

Саша подошел к балкончику и выглянул вниз.

Каким-то неведомым для него образом в центре журнального столика вместо стекла теперь находилось инвалидное кресло.

Что, блин, за любитель все ломать и крушить, как-то обреченно подумалось Саше.

— Что произошло? — спросил он, направившись к лестнице.

Сеня не ответил, даже не взглянул в его сторону, лишь взял в руки глобус и поставил его ниже.

Глобус?

Почему у него?..

Без разницы, заключил Саша.

Он чувствовал усталую панику. Это когда ты должен вроде паниковать, но вместо этого устал настолько от всего происходящего дерьма, что гори оно все огнем.

— Так что случилось? — повторил он, остановившись позади Сени, но ему опять не ответили. — Эй, — он толкнул Сеню коленкой в спину и не успел моргнуть, как Сеня внезапно вжался в перила с такой поспешностью, будто думал, что собирается упасть.

Саша замер от этой мысли и внимательно присмотрелся к Сене.

Он выглядел напряженным до предела, мелко подрагивал с зажмуренными глазами и дышал так, словно находился в одном шаге от панической атаки.

И это все после того, как Саша едва коснулся его.

Господи, да Сеня боялся его. И не просто боялся, он был в ужасе от Саши.

Ему вдруг стало не по себе.

Да, ему не нравился Сеня. Да, он заставлял Сашу злиться. Но это не значило, что он хотел, чтобы его боялись до чертовой панической атаки. Он максимум рассчитывал на холодный нейтралитет.

Саша никогда никого не запугивал.

И он ненавидел, когда это делали другие. Это всегда заставляло его вспоминать детдом. Там вечно кого-то запугивали. Просто потому что не понравилось сказанное. Просто потому что не понравился взгляд. Просто потому что захотелось.

Причины всегда находились.

Смешные. Глупые. Абсурдные. Дикие. Несуразные.

Причины всегда были ненастоящими. Но страх всегда был настоящим. И он никуда после не девался, оставаясь навсегда с тем, кто подвергся нападкам.

И теперь Сеня боялся его. Он не разговаривал с Сашей месяц не потому, что злился или обижался или решил, что им лучше не общаться, а потому, что он боялся.

Саша почувствовал себя так, словно ему ударили под дых, и он впервые ощутил себя настоящим засранцем.

Но больше всего в этой ситуации его пугало то, что он понятия не имел, чем вызвал такую реакцию у Сени. Он не знал, что сделал, и поэтому не знал, как часто он мог это делать и с кем.

Глубоко вздохнув, он облизал пересохшие губы и осторожно положил руку Сене на плечо. Одного этого действия хватило, чтобы Сеня сжался.

— Давай помогу спуститься, — мягко сказал Саша.

— Я сам, — отозвался Сеня, но не шелохнулся.

Саша подавил отчаянный вздох и провел ладонью по волосам, присев на ступеньку.

— Зачем тебе глобус? — спросил он, крутанув упомянутый предмет. Сеня ничего не ответил. — Это связано с тем ненастоящим миром? Или Рокоссовским? — он непроизвольно поморщился при упоминании этого имени. — Пожалуйста, скажи, что нет. Знаешь, он однажды сказал Насте, что она маленькая озабоченная извращенка, жаждущая секса, но ни у одного парня на нее не встает, поэтому ей только и остается, что довольствоваться яоем. Так что, как можешь догадаться, он не особо нам нравится.

— Почему? — прошептал Сеня.

— Потому что он оскорбил Настю, — растерянно протянул Саша, не понимая, как этого можно было не понять.

— Почему ты, черт возьми, говоришь со мной?! — взорвался Сеня, заставив Сашу подскочить на месте. — Ты заявил, что хочешь свернуть мне шею, когда я говорю, а теперь сам разговариваешь со мной! Да что тебе надо от меня?

— Я не гов… — Саша резко захлопнул рот.

Он сказал.

Да. Он сказал.

И, похоже, что то, как он это сказал, повлияло на Сеню.

— Извини, — приглушенно вымолвил Саша.

Сеня дернулся и аккуратно повернулся в сторону Саши, озадаченно поглядев на него.

— Что?

— Извини. Я не… я не имел это в виду, — неловко произнес Саша, вновь взъерошив волосы. — И я не хотел тебя пугать. Прости.

— Я не напуган, — соврал Сеня.

— Хорошо. Ладно, — быстро согласился Саша. — Итак, тебе помочь спуститься?

Сеня пробежался по нему взглядом, затем глянул вниз и кивнул, отпустив перила.

— Да.

Саша не мог подавить мимолетную улыбку, когда вскочил на ноги. Осторожно подхватив Сеню под колени, он аккуратно поднял его, почувствовав необъяснимое облегчение, когда Сеня обхватил его за шею.

Оказавшись на первом этаже, Саша немного застопорился, не зная, что делать дальше. Положить Сеню на диван или отнести в его комнату, где было еще одно кресло? Не успел он решить, как услышал знакомую мелодию и увидел Эрику, весело глядящую на них.

— Какой еще свадебный марш?! — закричал Сеня, отпустив руки и попытавшись оттолкнуть Сашу, отчего тот чуть не уронил Сеню, успев подхватить в последний момент.

— Ты чего творишь? — заорал на него Саша.

— Я? — честно удивился Сеня. — Это она! — он указал на Эрику, которая невинно подняла руки вверх, но вся эта невинность смылась с ее лица, когда она увидела журнальный столик.

— Что случилось со столиком?

Саша застыл в своем шаге и мог почувствовать, как Сеня в его руках также напрягся. Они, не сговариваясь, переглянулись, после чего Сеня голосом истинного экскурсовода произнес:

— Скульптура авангардная. Двадцать первый век.

Эрика устало помассировала переносицу.

— И кто скульптор?

— Она, — широко взмахнул рукой в сторону лестницы Сеня.

— И кому, Саша, в голову пришло спустить кресло с лестницы?

Саша повторно замер, опустив Сеню на диван, и растерянно посмотрел на Эрику.

— А почему я? — искренне удивился Саша.

— Потому что у меня алиби, — восторженно сообщил Сеня, многозначительно похлопывая себя по ногам. Секунду Саша молча смотрел на него, после чего в изумлении покачал головой.

— Ну, ты и сука, — с восхищением произнес он, на что Сеня широко и довольно заулыбался.

— Я все еще здесь и я все еще жду объяснений, — прервала их Эрика, выразительно притопнув носком.

— Интернет перестал работать, — со вздохом признался Сеня, Эрика сделала жест рукой, показывая ему продолжать. — Мне нужна была карта, а интернет перестал работать, и я вспомнил, что у тебя в кабинете был глобус, но никого не было дома, чтобы спустить его, поэтому я решил сам подняться.

— Ты… — Эрика оборвала себя, на мгновение, прикрыв глаза. — Дальше.

— Я почти был наверху, когда вернулся приемыш, и тогда он поднял кресло, чтобы мне не пришлось ползти по второму этажу.

— Не пришлось… — плаксиво повторила Эрика, вновь недоговаривая.

— Но потом я не знал, как спустить его, поэтому решил скатить с лестницы, — закончил Сеня.

— Почему ты не спустил его? — в поражении спросила Эрика у Саши.

— Я сказал, что мне не нужна его помощь, — ответил Сеня. Саша резко повернулся к нему, широко распахнув глаза, а Сеня, не обратив на него внимания, продолжил. — Сказал, что даже не просил его поднимать кресло. Что я обойдусь без жалких приемышей. Он разозлился и ушел, — пожал плечами Сеня.

С минуту Эрика молча переводила взгляд с одного на второго, а затем яростно всплеснула руками и направилась наверх.

— Идите вы оба к черту! — прокричала она на полпути. — Я устанавливаю гребанные ворота на лестнице!

— Ну, — протянул Сеня после того, как он услышал, как Эрика закрыла дверь у себя в комнату. Он абсолютно был уверен, что это была дверь в комнату, ведь если бы она зашла в кабинет, то вряд ли после этого последовала бы тишина. — Все могло быть и хуже.

— Неужели, — скептично отозвался Саша. — Ты забыл, что случилось в прошлый раз?

Сеня вздрогнул.

После торгового центра Эрика отвезла его в больницу для того, чтобы проверить, все ли в порядке с ногами, а затем, уже дома, она вела себя вполне обычно, словно ничего не произошло.

По неопытности Сеня расслабился.

На следующий день было объявлено наказание.

В течение двух недель Сеня должен был пылесосить весь дом. Он посчитал, что легко справится с этим в кресле. Он будет просто ехать и тащить пылесос за собой. Он ошибся. Очень сильно. Хуже чем ему было только Саше, который две недели должен был мыть полы во всем доме тряпкой двадцать сантиметров на двадцать.

— Может, пронесет? — не веря в собственные слова, сказал Сеня.

— Нет, — отозвался Саша как бывалый. Он посмотрел на Сеню, потом на авангардную скульптуру. — Тебя отнести в комнату или кресло сюда привезти?

Сеня смущенно моргнул, тоже взглянув на «скульптуру», и оглянулся через диван в сторону своей комнаты, прикусив нижнюю губу.

— Я… я не хочу, чтобы ты заходил в мою комнату, — осторожно выговорил он. Не то чтобы он хотел обидеть Сашу, особенно после того, как тот извинился и вел себя довольно мило — Сеня будет отрицать до конца жизни, что подумал так, — но он не любил, когда в его комнате находились посторонние. Даже люди, которые приходили убирать дом Эрики каждые два дня, заходили к нему только один раз в неделю. И ему было не по себе, если он оставался с ними в комнате и наблюдал, что именно они делали, но также ему было и не по себе, если он оставлял их одних. Ему всегда казалось, что они ковырялись в нем самом.

Саша, не подозревая о мыслях Сени, вздрогнул от этих слов и зачем-то сказал:

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты заходил в мою комнату, — тяжело сглотнув, повторил Сеня, не смотря на Сашу.

Несколько секунд Саша бездумно глядел на него, любой ответ умер, когда он увидел, как Сеня нервно теребил в ладонях штанины.

Страх никуда не девался, вспомнил Саша.

— Я позову маму, — безлико проговорил он.

Механически Саша поднялся наверх и механически поговорил с Эрикой, и механически вернулся в свою комнату, и механически спрятал голову под подушкой.

Пару секунд спустя он тихо заплакал.

Просто потому что он немного ненавидел себя…

Глава 9

Саша устало потер глаза и взглянул на время. Почти два часа ночи. Понятно, почему его так клонило в сон. Слишком уж он засиделся за просмотром сериала. Еще одна серия — и спать.

Не успел он подумать об этом, как заурчал живот, напомнив о себе.

Решив, что небольшой перекус не помешает, Саша аккуратно, стараясь не шуметь, на цыпочках выбрался из комнаты, подсвечивая себе дорогу телефоном. Свет было запрещено включать даже на первом этаже, потому что Эрика обладала странной способностью знать, где и когда он включался, несмотря на то, что сама она могла находиться на другом этаже и за тремя стенами. Поэтому, во избежание лекции по поводу ночных перекусов, Саша крался по дому, как воришка.

На кухне он направил телефон к холодильнику, и его свет выхватил два больших зеленых глаза, сверкнувших в темноте. От испуга Саша шарахнулся в сторону и врезался в стул мизинцем, проглотив едва не вырвавшийся крик и одовременно опознав владельца глаз.

Раздался хлопок в ладоши, свет зажегся, и теперь Саша без проблем видел Сеню.

— Ебать тебя в раскорячку, — с чувством произнес он, нянча ушибленный палец и тихо постанывая от боли.

Сеня закашлялся, выплеснув ранее откушенный бутерброд.

— Спасибо, не надо! — хрипло выговорил он.

— Что ты тут вообще делаешь? — спросил Саша, словно понятия не имел, что люди могут делать на кухне в два часа ночи в темноте, когда он сам пришел за этим же.

— Татаро-монголом прикидываюсь, — флегматично отозвался Сеня, вернувшись к холодильнику.

Саша растерянно уставился на него, на время позабыв о пострадавшем мизинце. Почему-то очень часто в разговоре с Сеней ему казалось, что он упускал важную часть этого самого разговора.

— Что? — все же спросил Саша.

— Набег совершаю, — Сеня посмотрел на него так, будто это была самая очевидная вещь в мире, а Саша идиот.

— И какой это набег, если ты в коляске? — уточнил Саша, закапываясь в холодильник.

— Так монголы тоже не пешком ходили! — с набитым ртом пробормотал Сеня, пожав плечами. — Мы проносимся по волшебным полям на верных конях! — он демонстративно махнул рукой вдаль, похоже, уже официально записав себя в монголы, если его «мы» о чем-то говорило.

Саша не мог сдержать веселого фырка.

— Ты, походу, уже и без того отведал чего-то волшебного, — посмеивался он.

— Нет в тебе духа поэта, — разочаровано покачал головой Сеня, тяжко вздохнув и отщипнув кусок от курицы у Саши в руках.

Саша тоже покачал головой, но обреченно.

— У меня не было более бредового диалога в жизни.

Сеня поиграл бровями, украв еще один кусок.

— Звучит как вызов.

— Нет, не звучит! — в ужасе воскликнул Саша. — И хватит воровать у меня курицу! — он поднял тарелку на уровень груди, куда Сене было неудобно дотягиваться. — Если так хочешь, то отбери, — дразняще произнес он, о чем почти сразу пожалел, вспомнив реакцию Сени на него. Он хотел было уже опустить тарелку, когда понял, что за все время разговора Сеня ни разу не показал признаков страха. Наоборот, он вел себя вполне комфортно и сам первый приблизился к Саше, когда тот пытался держать дистанцию. А сейчас Сеня хитро ухмылялся, многозначительно переведя взгляд с лица Саши на его пах.

Саша резко побледнел, внезапно осознав, что стояло за этой ухмылкой, и опустил тарелку как раз на уровень паха, вызвав взрыв хохота у Сени.

— Твое лицо, — загибаясь в кресле, прохрипел Сеня.

— Это вовсе не смешно! — возразил Саша.

— Да, Сеня, это вовсе не смешно, — прозвучал убийственно мягкий голос Эрики, моментально оборвав смех и приковав к себе внимание двух пар напуганных глаз. — Итак… — протянула она, когда Сеня поднял ладони и быстро хлопнул два раза. Свет погас.

Последующие несколько секунд ничем не уступали секундам в боевике.

Сашу схватили за запястье и мгновенно с силой дернули в сторону, заставив выпустить из рук тарелку. Ее звон и хлопок Эрики прозвучали в одно время, но Сени и Саши на кухне уже не было, лишь распахнутая дверь во двор подсказывала, куда они девались.

Эрика, совсем не впечатленная, закатила глаза и пошла закрывать за ними дверь.

— И что это было? — шепотом спросил Саша, когда они с Сеней свернули за угол. Он поспешно выдернул руку из захвата.

— Если она не может нас поймать, значит, нас там не было, — также шепотом отозвался Сеня, продолжив медленно двигаться в темноте к фасаду дома.

— Но она может нас поймать, — заметил Саша, последовав за ним. — Внутрь только два входа и оба проходят через гостиную.

Он еще не договорил, как Сеня показал свой телефон, поигрывая им. Саша озадаченно посмотрел на него, не понимая, что именно задумал Сеня.

Они обогнули дом и осторожно заглянули в окно гостиной. Верхний свет не горел, но свет на лестнице был включен, дав им хорошее представление об Эрике, развалившейся на диване и закинувшей ноги на новый журнальный столик, что был заменен вчера.

Сеня торжественно повернулся к Саше и не глядя нажал что-то на телефоне.

— Если звонят среди ночи, это значит, что случилось что-то серьезное, — сказал он.

Эрика на диване повернула голову в сторону второго этажа, а секунду спустя поспешно встала и торопливо начала подниматься наверх.

— Пошли, пошли, пошли, — затараторил Сеня, рванув к двери. — У нас меньше минуты!

Саша побежал за ним, сжав губы, чтобы не засмеяться ни над абсурдностью ситуации, ни над серьезным видом Сени.

Он хотел всего лишь перекусить, а теперь крадется в собственный дом.

Когда именно его жизнь стала такой?

— Чисто, — прошептал Сеня, осмотрев гостиную, после чего на полной скорости поехал к своей комнате.

А, точно, подумал Саша, перепрыгнув через ступени. Его жизнь стала такой в тот момент, когда появился суицидник.

***

На завтраке Эрика встретила Сашу словами: «Умно. Очко в вашу пользу», — и больше ничего не сказала, на что Саша облегченно выдохнул. Похоже, Эрика восприняла ночные события как развлечение, в ином случае утром Сашу ждало наказание.

Почти сразу после того, как Саша начал жить с Эрикой, он узнал, что она никогда сразу не говорит о том, что он наказан. В большинстве случаев она делала вид, что ничего не произошло, а на следующий день внезапно объявляла, что именно он должен сделать за свою провинность.

Ему никогда ничего не запрещали или не отбирали его вещей.

Нет. Он всегда должен был сделать что-то.

Любимым Сашей за креативность и ненавистным за исполнение наказанием было написать эссе на десять страниц о вреде алкоголя, после того как он впервые напился с ребятами. Ключевым моментом было то, что он должен был использовать букву «о» ровно сто раз. При недостаче или переизбытке он должен был все переписать.

До того момента Саша никогда не подозревал, как же часто используется «о».

К тому же, его никогда не наказывали за плохие оценки или за то, что он был груб с кем-то, с кем не был согласен, даже если этот кто-то был старше него самого.

Он всегда считался провинившимся только в том случае, если мог пострадать.

Иногда Сашу пугал такой подход, потому что он считал, что если вдруг подожжет дом с людьми в нем, Эрика будет зла на него не потому, что он сжег людей заживо, а потому, что он сам мог обжечься.

Но Саша старался не зацикливаться на этой мысли. Тем более он не собирался ничего поджигать.

День в школе для него пролетел довольно быстро из-за ощущения приближающегося внепланового выходного. Саша попрощался с дядей Олегом, чьей обязанностью было отвозить его в школу и привозить назад, но не успел и шагу сделать к дому, как услышал быстрое «пс», за долю секунды успевшее повториться несколько раз, пока не превратилось в отчаянное «псссссссссссс».

Оглянувшись, он увидел выглядывающего из-за угла дома Сеню. Поняв, что его заметили, он активно зажестикулировал, подзывая к себе, и выглядел он при этом сильно испуганным.

Почувствовав, как у него самого нарастает испуг, Саша поспешил к Сене и тотчас был атакован вопросами.

— Она тебя видела? Да? Нет? — панически спросил Сеня, но не успел Саша и рта раскрыть, как на него зашикали. — Тс! Молчи! Она может услышать! — Сеня прислушался, выглянув из-за угла, но, не увидев и не услышав ничего подозрительного, выдохнул и стал вручную сдавать назад.

— Что ты натворить успел? — спросил Саша, придя к выводу, что, пока его не было, Сеня разозлил Эрику.

— Ничего! Она просто решила появиться!

Саша остановился и нахмурился, сузив глаза.

— У меня опять такое чувство, что я упускаю часть разговора, — задумчиво проговорил он. — Мы говорим о маме, так? — уточнил он.

— Что? — спросил Сеня и сразу замотал головой. — Нет. О бабушке.

— Бабушке, — повторил Саша. — Какой бабушке?

Сеня посмотрел на озадаченного Сашу, у которого не было и капли понимания происходящего в глазах, и его лицо смягчилось. Он не смог удержаться от умилительного: «О, мое милое летнее дитя», вызвав совсем не впечатленное поднятие брови.

— Бабушка Оля, — наконец пояснил Сеня, но лицо Саши все еще не выражало подходящих эмоций при упоминании этого имени. — Вы не встречались, — понял Сеня. — Как тебя пронесло? — с искренним интересом спросил он. — Вы должны были хоть раз увидеться за три года! Только если Эрика тебя не прячет.

— И зачем ей это делать?

— Потому что — и я буду отрицать в суде, если ты повторишь это хоть кому-то, — Эрика тебя любит.

Саша ощутил небольшое смущение от этих слов, его скулы слегка порозовели, вызвав подергивание губ у Сени.

— Я все равно не понимаю, — признался Саша. — Зачем Эрике меня прятать и почему ты прячешься?

— Потому что бабушка — мать сатаны! — чуть ли не прокричал Сеня, похабя собственную конспирацию.

— Настина, что ли? — не удержавшись, ухмыльнулся Саша.

— Нет, — отрубил Сеня, затем моргнул, задумавшись на секунду. — Да. Вполне может быть, — кивнул он в итоге. Саше внезапно стало не до смеха, потому что он знал Настю — и Сеня теперь тоже ее знал, — и если он признавал кого-то в роли ее матери, то лучше всего было бежать.

— И чего именно ждать? — пересохшим горлом сказал Саша.

— Чего-то, что может привести к смерти, — не задумываясь, решительно ответил Сеня. Саша, за неимением других слов, вылупился на него, не моргая. — Я не шучу. Мне было четыре, я ее совсем не помнил, она подошла ко мне на улице и предложила мороженое. Я согласился и провел неделю в одиночестве, запертый в какой-то комнате, — Саша моргнул, переваривая услышанное. — Когда мне было девять, мы пошли в зоопарк, где я очень проникся белыми медведями. Она кинула меня к ним, чтобы я мог посмотреть на них поближе, — моргнул еще раз. — А когда мне было одиннадцать, она взяла меня в поход и бросила там, сказав, что я должен уметь выживать при любых обстоятельствах, — моргнул в третий раз. — И это всего лишь топ-3.

— Мы можем переждать у Антона, — выпалил Саша. Сеня моментально оживился.

— Крутая идея! Валим!

Но не успел Саша развернуться, как замер, глядя на здорового ротвейлера, скалящего зубы.

— Петрушка, — замогильным голосом произнес Сеня.

— Что еще за Петрушка, — не сводя глаз с собаки, спросил Саша. Если Сеня так цензурил свои ругательства, то в этой ситуации подошло бы что-то более экспрессивное, чем «Петрушка».

— Он — Петрушка, — дрожащим пальцем указал Сеня на пса.

— Сенечка! — прозвучало у них за спиной. Саша никогда не слышал этот голос, но он не мог не ощутить следующие за ним ледяные объятья смерти.

— Твою мать, — отчаянно и обреченно прошептал Сеня.

— Петрушка, сидеть! — скомандовал голос, и пес послушно приземлился на задницу, спрятав оскал. Саша уже второй раз за минуту крутанулся на месте и увидел позади Сени очень элегантную с виду женщину. Язык назвать ее бабушкой просто не поворачивался. Она тоже была рыжей, как Сеня и Эрика, но если первый был каким-то блекло-рыжим, а вторая медная, то женщина перед ним была именно того оттенка рыжего, который приходил в голову при упоминании этого цвета. Во всяком случае, когда-то. Сейчас ее рыжие волосы были разбавлены седыми прядями и заплетены в «рыбий хвост», создавая ощущение, что у бабушки было мелирование.

В ее чертах лица отсутствовала всякая резкость, они были такими же мягкими и плавными, как у двух других ее родственников, с виднеющимися линиями морщин возле губ и глаз. И ее глаза… Когда Саша посмотрел в них, он увидел Сеню. Такие же большие и зеленые, без каких-либо вкраплений карего или голубого, как это часто бывало. Фактически, теперь, когда он задумался об этом, до Сени Саша никогда не видел чистого, зеленого цвета глаз.

Она носила изумрудный костюм с удлиненным пиджаком и узкими брюками до щиколоток. Под пиджаком была простая белая майка, а на ногах легкие босоножки персикового оттенка.

Ничего, абсолютно ничего в ней не говорило о двух вещах.

Первое. Что ей было явно за шестьдесят, а может и за семьдесят.

Второе. Она была сумасшедшей.

На самом деле, глядя на нее, первой мыслью Саши было, что Сеня его разыграл.

— Сенечка! — ярко улыбнулась женщина, раскинув руки, чтобы обнять Сеню.

Сам Сеня был бел и не подавал признаков умственной активности. Женщину это не остановило, и после крепких объятий она громко расцеловала его в обе щеки и только потом отодвинулась. Ее глаза наполнились печалью, когда она посмотрела на ноги Сени, а затем на кресло, в котором он сидел.

— О, детка моя. Мне так жаль. Но не волнуйся, мы все исправим! — на этих словах Сеня сделал невозможное — он побледнел еще сильнее. Не замечая ужаса в глазах внука, она перевела взгляд на Сашу, и тот, непонятно даже для самого себя, выпрямился. — А ты, значит, Сашечка, — радостно проворковала она, подвергнув Сашу таким же крепким объятьям и громким поцелуям, как и Сеню, после чего отступила и окинула Сашу оценивающим взглядом. — Посмотри на себя! Какой красавец! Какие плечи, — она провела ладонями по упомянутым плечам. — Прямо настоящий мужчина! У нас в роду давно таких не было! Не в обиду моему Грише будет сказано — пусть земля ему будет пухом, — но он тоже не отличался выдающейся комплекцией. Ты видел моих девочек, поэтому понимаешь, о чем я. А с Сенечкой я вообще начала волноваться, что все мышами закончится. Но теперь я буду спать спокойно, — она еще раз с удовольствием провела ладонями по плечам Саши, пока Саша стоял и терял признаки умственной активности, как и Сеня.

— Бабушка! Ты надолго приехала? — подал голос Сеня, изо всех сил пытаясь растянуть губы в улыбке, но вместо этого выходила болезненная гримаса.

— О, нет, котенок, — махнула она рукой и расстроенно вздохнула. — Мне завтра надо будет уже уезжать. Я запланировала спуск по Чуе на девятое число. Если бы Эрика не позвонила, то я даже не стала бы заезжать. Но, Сенечка, ты не должен стесняться говорить мне, что соскучился и хочешь, чтобы я приехала.

— Я что? — пискнул Сеня, после чего прочистил горло и все же смог искусственно улыбнуться. — Тебе позвонила Эрика?

— Кто же еще? От вас, молодежи, звонков не дождешься. Вы совсем не заботитесь о своих стариках, — она втянула носом воздух и замахала руками возле глаз, пытаясь высушить подступившие слезы.

— У меня не было Вашего номера, — зачем-то ляпнул Саша.

Сеня резко повернул голову в его сторону. Недоверие в его глазах сменилось смирением, и он одними губами выговорил Саше «и-ди-от». Зато глаза женщины радостно засверкали, высушив все слезы, что могли быть там.

— Молодец, что напомнил. У меня тоже нет твоего номера, — она ловко достала из кармана пиджака телефон и посмотрела на Сашу, ожидая, когда он начнет диктовать номер, после чего сбросила ему гудок.

— Эм… — неуверенно начал Саша. — Как мне Вас называть?

Она непонимающе посмотрела.

— Бабушкой, конечно, солнышко. Мы одна семья.

— Нет, я имею в виду, как Вас зовут?

Ее голова дернулась, и у Саши перед глазами предстала табличка «минное поле».

— Ты не знаешь, как меня зовут? Эрика не говорила тебе? — ее голос был ласковым и кротким. Табличка ярко замигала.

— Как-то не всплыло? — даже для него самого это прозвучало сомнительно.

— Да, я понимаю, — после небольшой паузы последовал ответ. Саша почувствовал, что выдыхает с облегчением. — Она так занята все время! Ни одной минуты отдыха!

Саша отбросил прочь воспоминания о вчерашнем дне, где Эрика провела полдня на диване, смотря «Адскую кухню», и согласно закивал.

— Ни минуты.

— А я Ольга Филипповна, но ты зовешь меня бабушкой! — ее палец ткнул Сашу в грудь. Петрушка, до сих пор молчавший, глухо зарычал. — Сенечка, ты куда? — не оглядываясь, спросила она, и только тогда Саша заметил, что Сеня тихой сапой пытался свалить, отъехав от них уже метра на два.

— Я к Эрике. Мне надо поговорить. Сказать ей кое-что. Важное, — косноязычно пытался оправдаться Сеня.

— Хорошо, только смотри недолго. Нам через десять минут надо выезжать.

— Куда? — к лицу Сени вернулся белый цвет.

— Сюрприз! — ликующе воскликнула Ольга Филипповна.

— Нет, — безнадежно вымолвил Сеня и подскочил, когда Петрушка грозно зарычал.

— Петрушка, фу! — прикрикнула Ольга Филипповна. — Не обращай внимания, он почему-то всегда так делает, когда кто-то говорит «нет». Я не представляю почему, — пока она говорила, все добродушие сошло с ее лица, став холодной маской, а глаза, казалось, заглядывали в самую душу.

Воображение Саши живо нарисовало картину, как Ольга Филипповна кидает Петрушке части тел всех, кто когда-то сказал ей «нет».

Он тяжело сглотнул.

— Я тоже пойду. Отнесу рюкзак, — в доказательство Саша дернул плечом, на котором висел упомянутый рюкзак.

— Конечно, солнышко, — солнечное выражение лица вернулось на место.

Саша поспешил за Сеней, однозначно уверенный, что эта женщина была опасной и сумасшедшей. И, возможно, сегодня он умрет.

Сеня пролетел на полной скорости кухню и столовую и влетел в гостиную, резко затормозив при виде говорящей по телефону Эрики.

— Ты! — закричал он, обвиняющее указав на нее. — Ты подставила нас!

— Перезвоню, — озорно сверкнув глазами, сказала она собеседнику и нажала кнопку сброса.

— И ты не просто подставила нас! — не делая перерыва, продолжил кричать Сеня. — Ты предала нас! Как ты могла так поступить с нами? С ним?! — он указал на Сашу. — Что мы такого сделали?

Эрика скосила глаза в сторону новенького журнального стола. Сеня ошеломленно хлопнул ресницами.

— Серьезно? Наказание не соответствует преступлению! Я бы понял, если бы ты позвонила ей после магазина, но сейчас!

— У меня была эмоциональная привязанность к этому столу, — Эрика даже не потрудилась добавить в голос хоть какие-то эмоции. От такой наглости Сеня пару раз открыл и закрыл рот.

— А к нам нет? — в конечном итоге выдавил он из себя, найдя подходящие слова, и, не слушая ответ, выехал через входную дверь.

Эрика проводила его смеющимися глазами, а затем посмотрела на тихого и мрачного Сашу.

— Есть что сказать?

— Я немного напуган, — честно признался Саша.

— Не беспокойся, — беззаботно махнула рукой Эрика, на мгновение заставив Сашу расслабиться, ведь если Эрика считала, что ничего страшного их не ожидало, то это значило, что волноваться действительно не было смысла. Но потом она эффектно разрушила это. — Главное постарайся вернуться с минимальными травмами…

— Мини…

—… У Сени в телефоне есть все экстренные номера, так что держись рядом с ним. Не показывай страха. Не верь, если будет говорить о безопасности. Врет. Если попросит паспорт, то он у тебя дома…

— Он и так дома, — ошалев от напутствия, ответил Саша.

—… Отлично! Будет обыскивать — ничего не найдет. Предложит поиграть во что-то азартное, напомни, что тебе еще нет восемнадцати. Если решит ввязаться в криминал, хватай Сеню и беги.

— А что с бабушкой? — зачем-то решил уточнить Саша.

— О ней не волнуйся, она переживет всех нас, — легкомысленно отозвалась Эрика.

Естественно переживет, если она нас в могилу и загонит, мелькнула в голове Саши мысль.

— А теперь давай, чоп-чоп. Лучше не заставляй бабушку ждать.

И Саша, как сомнамбула, пошел. И сел в машину, разделив сиденье с Сеней и Петрушкой. Он перехватил в зеркале заднего вида сочувствующий взгляд дяди Олега и с тоской посмотрел за окно.

Помогите… *** Всю дорогу в машине стояла мрачная атмосфера. Если, конечно, можно было назвать атмосферу мрачной, когда один из находящихся внутри, не переставая, воодушевленно щебетал, двое других чувствовали, что доживали последние минуты перед смертью, а четвертый приближал их к этой смерти.

Когда машина направилась не в сторону города, а от него, чувство безнадежности у Саши разом увеличилось. Он с грустью смотрел на мелькающие деревья и пытался убедить себя, что на самом деле все не могло быть так плохо, но серьезное выражение Эрики, когда она давала напутствие, не особо способствовало этому, как и Сеня, без остановки нервно постукивающий пальцем по колену.

Каким-то чудом Саше удавалось поддерживать разговор с Ольгой Филипповной, в то время как у него все сильнее и сильнее возникало желание написать SOS в общий чат с друзьями. Может, они бы могли его спасти? Ну, кроме Насти. Ее лучше держать как можно дальше от Ольги Филипповны. И Киру он тоже не особо доверял.

Катя и Антон.

Да.

Они вполне могли его спасти.

Пока Саша думал, пейзаж сменился, и на место деревьям пришло широкое поле. Он выглянул между передними сиденьями, чтобы посмотреть вперед. Петрушка, не особо оценивший закрытие обзора, громко лизнул его в ухо, заставив вскрикнуть и начать яростно вытираться. Только спустя несколько секунд Саша осознал, что он видел, замерев и забыв об ухе; он пару мгновений посвятил анализу, а после в ужасе еще раз посмотрел вперед.

Ничего не изменилось.

Впереди все еще виднелось несколько самолетов.

Они не были такими большими, как в аэропорту, но все же это были самолеты.

— Я не могу покинуть город. У меня нет паспорта, — с легкой паникой и вспомнив слова Эрики, сказал Саша.

Вместо ответа Ольга Филипповна задорно засмеялась, и это вовсе не внушало доверия.

Саша перевел взгляд на Сеню в надежде, что он хоть что-то понимал, но в его глазах стояло такое же непонимание и страх за будущее.

Автомобиль остановился недалеко от самолетов, возле которых сновали люди, и Ольга Филипповна, не мешкая, легко выскочила наружу, сразу направившись к ближайшему человеку. За ней, как верный страж, семенил Петрушка.

После того как дядя Олег выгрузил кресло, усадил в него Сеню и пожелал им удачи (еще один предатель), Саша, осмотрев это самое кресло, в котором находился Сеня, сказал:

— Итак, как насчет того, чтобы свалить, пока никто не видит?

Взгляд Сени ясно говорил, что Саша обречен. Умственно.

— Восемь километров в час, — напомнил Сеня. — И двадцать километров без подзарядки. Нас запросто догонят на машине и, что более важно, нас догонит Петрушка.

— Кто, кстати, называет такой бульдозер Петрушкой? — явственно поинтересовался Саша. Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как он услышал кличку пса.

— На самом деле он Персиваль Чарли Пятый, — глаза Саши широко распахнулись, а Сеня продолжил как ни в чем не бывало. — Он чистокровный и с такой родословной, что мы рядом с ним просто холопы. Особенно ты со своим неизвестным происхождением, — не удержался Сеня и хмыкнул. Саша, совсем не впечатленный таким замечанием, поджал губы и медленно моргнул. — Победитель и призер чего-то и того-то.

— Мальчики! — взволновано приближалась Ольга Филипповна. — Что вы тут стоите? Давайте поспешите, вас ждет доктор!

— Какой доктор? — прозвучало одновременно.

— Обычный, — отмахнулась Ольга Филипповна. — Ничего важного. Просто послушают сердечко перед прыжком.

— Каким прыжком? — звучало все еще хором и с одинаковым оттенком беспокойства.

— Обычным, — повторила свой легкий и ничего не объясняющий ответ Ольга Филипповна.

— Можно немного пояснить? — Саша даже показал пальцами сколько немного, в то время как Сеня обвел глазами самолеты за Ольгой Филипповной и резко побледнел.

— Мы собираемся прыгать с парашютом?! — закричал он во весь голос.

— Мы что?! — резко обернулся к нему Саша.

— Конечно, мы собираемся прыгать с парашютом, — она посмотрела на них как на очень глупых малышей. — Как говорится, в жизни надо попробовать все! Я знаю, что для вашего поколения это больше значит наркотики и все то, что на самом деле пробовать не надо, но я не собираюсь давать вам наркотики.

— Спасибо Господи за маленькие милости, — побледневшими губами пролепетал Саша.

— Нет, — произнес Сеня запретное слово, активировав рычание Петрушки. — Я не буду прыгать. Нет. Ни за что!

— Фу, Петрушка, — утихомирила пса Ольга Филипповна и легонько стукнула его одним пальцем по макушке, не сводя при этом глаз с Сени. — Сенечка…

— Нет! Я сказал нет, ты не можешь меня заставить! — в его голосе была дрожь, но он все равно звучал твердо.

— Но Сенечка…

— Нет!

— Но… — она вдруг всхлипнула, и в ее глазах заблестели слезы, двумя быстрыми дорожками заскользившие по щекам. Она смахнула их, но их место сразу заняли новые слезы. Не в силах бороться с ними, она отвернулась от Саши и Сени, спрятав лицо. Ее плечи подрагивали от тихих всхлипов.

Переполошившись, Саша лихорадочно задергался на месте, не зная что делать, пока не уставился на Сеню, буравя его взглядом. Спустя пару секунд Сеня посмотрел на него.

«Останови это», — одними губами прошептал Саша, судорожно указав раскрытой ладонью на плачущую Ольгу Филипповну.

«Нет», — также беззвучно ответил Сеня, демонстративно сложив руки на груди.

«Она плачет»

«Притворяется»

«Нет, плачет»

«Я знаю ее с четырех лет. Она притворяется»

Петрушка отчаянно скулил, бодая лбом ногу Ольги Филипповны, но она не обращала на него никакого внимания.

Саша выразительно посмотрел на Сеню и так же выразительно проговорил:

«Бесчувственный»

На секунду рот Сени распахнулся, после чего он вскинул руки к небу, словно просил Бога о помощи или терпении, а может сразу о том и другом.

«Ладно», — продолжив их молчаливый диалог, согласился Сеня. — «Но знай, она развела тебя как лоха».

— Бабушка, я прыгну, прыгну, — заговорил вслух Сеня, даже не пытаясь преподнести в голосе хоть какие-то эмоции.

— Славно! — громко отреагировала Ольга Филипповна, повернувшись с радужной улыбкой. На ее лице не было и признака слез. — Тогда давайте быстренько к доктору!

— Идиот, — пробурчал Сеня, тронувшись с места. Он не смотрел на Сашу, но и так было понятно, кого он имел в виду. И Саша согласился.

Он идиот.

И его развели как лоха.

И теперь он будет прыгать с гребаного самолета с гребаным парашютом.

И он упоминал, что он идиот? Потому что он идиот.

После того как доктор подтвердил, что они годны для прыжка (еще один предатель, пускай он и не знал о своей роли предателя), их отправили на инструктаж, затем выдали снаряжение и помогли в него облачиться.

А потом они оказались в самолете.

И самолет начал разгон.

Саша дернулся было к выходу, решив, что еще вполне успеет выпрыгнуть, но инструктор, в тандеме с которым он должен был прыгать, удержал его на месте и веселым тоном посоветовал не бояться.

Сколько они летели, Саша не знал, потерявшись во времени, но внезапно его подняли на ноги и начали пристегивать к инструктору, а потом подталкивать к выходу, где уже Саша пытался удержать на месте своего инструктора.

Вышло откровенно плохо, потому что теперь Саша глядел на бескрайнее небо под его ногами и далекую землю.

Он попытался вцепиться за бока дверного проема, но его инструктор-садист (и предатель, потому что сегодня все предатели) засмеялся ему на ухо и, крикнув «пошли», прыгнул.

Оказавшись в свободном падении, он хотел орать, но не мог из-за бьющего в лицо ветра, а, может, он все же орал, но не слышал себя из-за этого же ветра, поглотившего любой другой звук.

Его сердце, казалось, прыгнуло с задержкой и теперь летело вслед за ним, отставая на пару метров.

Он падал.

Это была его единственная мысль.

Не было ни «мама!», ни «Боже!», ни каких других восклицаний или нецензурных выражений. На повторе только крутилось: «Он падал! Падал! Он падал!»

А затем он больше не падал.

Его с силой рвануло назад, из-за чего его сердце проскочило мимо него, и он вдруг начал лететь.

Появились звуки, сердце вернулось на место, а зашкаливающий адреналин заставлял восторженно восклицать и беззаботно смеяться.

Он был выше всех, и он летел.

На землю больше не хотелось.

Хотелось продолжить летать вечно, пока любые мысли не вымылись бы из его головы свистом ветра. Пока он не забыл бы собственное имя и откуда он. Пока единственной важной вещью не стал бы горизонт.

Он был так невероятно, потрясающе счастлив, что этого счастья хватило бы, чтобы поделиться со всем миром.

Поэтому, когда он оказался на земле, он испытал чудовищное разочарование. Небо звало его назад. Он услышал его голос и вряд ли теперь когда-нибудь забудет.

— Дыши, парень!

Он не мог перестать ерзать, пока его оцепляли, и перестать повторять, как это было здорово.

— Сделай вдох!

Он восторженно подпрыгивал и интересовался, когда можно прыгнуть еще раз.

— Все в порядке, дыши!

Он оглянулся на голос и наконец-то замер.

На земле, облокотившись на своего инструктора как на единственную опору, чтобы не завалиться на спину, сидел Сеня. Его руки удерживал тот же человек, что призывал Сеню дышать, и Саша смог разглядеть четыре глубокие царапины по длине шеи Сени, словно он пытался процарапать горло, чтобы достигнуть воздуха. Теперь он просто шевелил губами. Его глаза, полные животного ужаса, метались из стороны в сторону в поисках помощи.

— О, черт, — вырвалось у Саши, и он, не совсем понимая почему это делает, бросился к Сене.

Он приземлился перед Сеней на колени, и его глаза дернулись в сторону Саши. Среди отчаянной паники в них мелькнуло легкое узнавание. Саша глубоко вздохнул, подметив испарину на лбу Сени и то, что он был уже почти серым, выдохнул и твердым, спокойным голосом, как учила его Эрика, сказал:

— Назови мне пять вещей, которые ты видишь.

— Что? Парень, он не может дышать, не то чтобы говорить! — возмущенно произнес мужчина, удерживающий руки Сени.

— Заткнись, — только мельком взглянув на него, приказал Саша и так же уверенно повторил. — Назови мне пять вещей, которые ты видишь. Давай. Ты видишь что-то. Назови мне это. Пять вещей.

— Оч…ки, — через силу, почти не слышно выдавил из себя Сеня.

— Хорошо. Осталось четыре. Что еще?

Все еще медленно Сеня выдохнул другое слово, а за ним еще, пока не назвал все пять, и тогда Саша сказал назвать ему то, что он может потрогать. Он не спеша проводил Сеню через его паническую атаку, пока Сеня не смог нормально задышать, а к его лицу не вернулся цвет. Когда ему больше не грозило удушение, Сеня вдруг зарыдал, спрятав лицо в ладонях и увернувшись от любых прикосновений.

— Я не понимаю, — в замешательстве произнесла Ольга Филипповна, с беспокойством поглядывая на Сеню. — Раньше он никогда так не реагировал.

Саша пожал плечами.

— Возможно, это связано с его падением, — предположил он.

— С каким падением?

— Его падением, — он указал глазами на рыдающего Сеню.

— Сеня откуда-то упал? — смущение на ее лице от слов Саши не вызывало сомнений.

— Он, вообще-то, прыгнул с четвертого этажа, если Вы не знали, — беспечно сказал Саша.

— Повтори, пожалуйста, — спустя несколько мгновений тишины ровно попросила Ольга Филипповна.

Саша, все это время смотрящий на нее, вдруг сообразил, что она действительно не знала. По какой-то причине, каким-то невероятным образом, но она понятия не имела, что ее внук пытался покончить с собой.

— Мама Вам не сказала? — нерешительно спросил он.

Ольга Филипповна прикрыла глаза, устало потирая виски.

— Я не обсуждала детали с Эрикой. Я говорила с Ладой. Она сказала, что Сеню сбила машина.

Она тяжело выдохнула, и на какой-то миг Саша увидел сгорбившуюся женщину, что за свою жизнь видела слишком много и это оставило на ней несмываемые отпечатки, но это было лишь на какой-то миг. Когда он моргнул, то перед ним вновь стояла уверенная женщина с расправленными плечами.

— Скажите Олегу отвезти вас домой, — отдала она Саше команду. Он хотел спросить «а как же Вы?», но она уже повернулась к близко стоящей девушке, одной из тех, что тоже совершала прыжок. — Ты. Есть машина?

— Да? — бегая глазами, ответила девушка.

— Славно. Тогда пошли. Мне надо увидеть дочь как можно скорее.

— Что? — растерялась девушка. — Я не…

— Живо.

— Есть, мэм! — моментально отреагировала девушка.

Когда Ольга Филипповна отвернулась и направилась к припаркованным автомобилям, девушка посмотрела на всех, кто находился рядом, и обескураженно спросила:

— Почему я сказала «мэм»?

— Не отставай! — прозвучал приказ, и девушка, встрепенувшись, кинулась догонять Ольгу Филипповну.

Дорога домой прошла в молчании.

Дядя Олег пару раз пытался заговорить, но Сеня игнорировал любое обращение и всю дорогу провел, склонившись к ногам, словно пытался стать как можно меньше.

Саша, сам того не желая, то и дело обеспокоенно поглядывал на него, но Сеня больше не плакал и не впадал в приступ паники, он просто упирался в свои ноги, но при этом выглядел таким побежденным, что Саше становилось не по себе.

Дядя Олег высадил их у дома и, озабоченно посматривая на Сеню, спросил у него, надо ли ему что, но его вопрос был встречен очередным молчанием, и, сдавшись, дядя Олег уехал.

Не включая мотор, будто забыв, что это можно сделать, а толкая кресло руками, Сеня направился к двери. Он все еще выглядел так, словно целый мир, лежащий у него на плечах, был уничтожен, и это была его вина.

— Я не понимаю, — признался вслух Саша, но Сеня продолжил ехать дальше, будто не слыша его. — Ты боишься воспоминаний о том, как прыгнул? Но почему? — не унимался Саша. — Вдруг возникло желание жить?

Сеня остановился, и Саша затаил дыхание в ожидании ответа, но вместо него повисла тишина. Лишь спустя полминуты до Саши дошло, что он мог вызвать очередную паническую атаку, но как только он собрался сделать шаг и проверить Сеню, тот сломано ответил:

— Я никогда не хотел умирать.

Несколько секунд после этого признания Саша только и мог, что смотреть на спину кресла, скрывающего Сеню. Он медленно, едва заметно начал покачивать головой, а затем развел ладони в сторону.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Ты не поймешь, даже если я скажу.

— Почему? — с нажимом произнес Саша.

— Не услышишь.

— Что? Что за чушь? — Саша озадачено сдвинул брови, но Сеня тронулся с места, в этот раз включив кресло. — Эй, подожди! Что за чушь про «не услышу»?

Он поспешно последовал за Сеней, крича ему вслед, и остановился только когда Сеня захлопнул перед ним дверь своей комнаты. В раздражении Саша треснул по ней, но пользы это не принесло никакой. Закипая от поднимающейся в нем злости — и это был новый рекорд, вывести его из себя всего двумя словами, — он направился к себе, но стоило ему только ступить на первую ступеньку, как из столовой с чашкой кофе вышла Эрика.

— О! Вы вернулись! Хорошо провели время? — жизнерадостно спросила она, готовая повеселиться за их счет.

— Прекрасно! — сорвался Саша, громко топая по лестнице. — Мы прыгнули с парашютом! Мне понравилось, у суицидника случился приступ паники! О, а еще его мама сказала бабушке, что его сбила машина! А теперь я буду делать уроки!

Эрика вздрогнула, поморщившись, когда на втором этаже со всей дури хлопнула дверь. С тоской посмотрев на свой кофе, она печально поделилась:

— Сеня, Саша, мама, — со второго этажа, сотрясая стены, зазвучала музыка. Скривившись, она тут же исправилась. — Сеня, мама, Саша.

Но вместо того, чтобы пойти к Сене, она направилась к небольшому бару в углу гостиной и добавила немного коньяка в кофе.

Теперь она была готова к предстоящему вечеру.

Глава 10

Саша лежал на диване, просматривая фильм, когда услышал, как дверь в комнату Сени открылась и раздался характерный звук от движущегося кресла. Он думал, что Сеня проедет мимо, в столовую, но, к его удивлению, он остановился возле дивана.

Неосознанно взгляд Саши переместился с телевизора на Сеню. Он хмуро смотрел в планшет, и в его ударах по экрану звучало раздражение.

Ах, — понял Саша. — Он что-то не может найти».

Саша не знал, почему он это знал.

И он знал, почему он это знал.

После того дня, когда ему заявили, что он «не услышит», они с Сеней вернулись к молчаливому бойкоту. В первое время он был готов взорваться от раздражения при одном воспоминании об этом. Не упростила задачу и Эрика, когда ответила ему на пересказанный разговор печальным: «Ах, милый, это потому что ты не слышишь».

Что вообще это могло значить?

С его слухом все было в порядке, спасибо большое.

Постепенно раздражение стало затухать, но еще до того, как это случилось, Саша стал ловить себя на мысли о том, что иногда он смотрел на Сеню так, словно разглядывание это разрешит загадку о его словах.

И пока он это делал, он выяснил, что, несмотря на то, что Сеня почти безвылазно сидел в своей комнате, на самом деле он предпочитал компанию, но не мог писать, если были посторонние звуки. В некоторые вечера они собирались с Эрикой в столовой, и в тишине, пока она разбиралась с документами, Сеня работал за ноутбуком.

Однажды, когда Саша готовился к ЕГЭ в гостиной, внезапно, не говоря ни слова и не отрывая глаз от ноутбука, материализовался Сеня. Они просидели так несколько часов. В следующий раз Саша уже специально остался в гостиной. Но вы не докажете.

Он узнал, что если появлялся любой шум, продолжающийся более минуты, Сеня, вместо того, чтобы ликвидировать его, собирал свои вещи и возвращался в комнату, откуда он вновь выползал только на следующий день.

И он знал, что у Сени есть три стадии погружения в Ляляляндию.

Первая стадия — как раз та, которую чаще всего можно было застать, когда он был в компании. Распознать ее можно было по тому, как быстро пальцы стучали по клавишам. Между ударами просто не было перерыва, создавая быстрый, непрерывный «клацклацклац». Его серьезный взгляд был прикован к монитору, отслеживая каждое появляющееся слово.

До Сени Саша никогда не видел человека, который печатал с такой скоростью, при этом не глядя на клавиатуру.

Вторая стадия отличалась тем, что клавиши нажимались уже не так активно и между клацаньем появлялись пробелы, хотя скорость еще оставалось выше самой быстрой скорости печатания Саши. И на этой стадии взгляд Сени был прикован к клавиатуре, где он внимательно отслеживал каждую букву, что нажимал.

Для третьей стадии было характерно частое щелканье мыши, а не клавиш. Это значило, что на самом деле Сеня почти не обращал внимание на работу и вместо этого отвлекался на все подряд.

Наблюдая все эти стадии, Саша пришел к мнению, что во время первой из них Сеня знал абсолютно все, что хотел написать, и его пальцы изо всех сил пытались догнать мозг, поэтому его взгляд не отрывался от монитора. Он точно хотел знать, где именно находился и насколько отставал.

Во время второй его мысли начинали буксовать и он вытягивал из себя каждое слово, внимательно набивая его на клавиатуре и не отвлекаясь на монитор, боясь, что появляющиеся буквы могли его сбить.

Ну а третья значила, что у него не было никаких идей. Абсолютно. И он просто гонял балду.

Также Саша знал о вспышках сбора информации, когда Сене надо было узнать что-то, чего он не знал.

Обычно в таких случаях Сеня обращался к кому-то, у кого, по его мнению, был ответ. Саше казалось, что проще было найти все в интернете, но Сеня предпочитал личный источник. Он всегда внимательно слушал, делая заметки и задавая сто и один вопрос.

Когда источника информации не было, то тогда Сеня переключался на интернет. И здесь ему или везло и он сразу находил что хотел, или желаемое никак не находилось. Чаще всего под этим желаемым было что-то незначительное, что-то, как думал Саша, что можно без проблем выкинуть и не заморачиваться, но Сеня упорно штурмовал интернет.

Когда поиски затягивались, он вновь выползал на свет Божий в поисках компании. Вы никогда не докажете — и Саша все равно будет отрицать, если вам удастся, — но из-за этих моментов он перестал смотреть кино у себя в комнате и передислоцировался в гостиную.

Саша знал все это.

Но он не знал, почему он это знал.

Он не знал, почему замечал, анализировал и приходил к выводам.

Внезапно осознав, что смотрит на Сеню, он быстро вернул внимание фильму. Но уже через несколько минут его взгляд, как примагниченный, соскользнул к Сене.

Он разглядывал его профиль и видел, как недовольно дергался нос Сени, что означало, что на поиски было потрачено более часа, и как скептически и медленно приподнимался правый уголок губ — это означало, что он уже дошел до середины страницы и уже был уверен, что и здесь ничего не найдет.

Глаза выхватили веснушки, с начала лета ставшие куда заметнее, и переместились на волосы. Сеня так и не подстригся после больницы, а уже июль приближался к своей середине. Совсем недавно из-за их длины он стал собирать их в небольшой хвостик на затылке и сменил ободок Эрики на простой черный.

Сеня приподнял голову, исподлобья глядя на телевизор.

О.

Саша точно знал, что должно последовать в ближайшие секунды. Он даже подался вперед в ожидании.

Взгляд вновь опустился на планшет и:

— Он не он.

Бинго!

Саша мгновение наблюдал, как Джину быстро вырубили, а герой Нисона, почувствовав, что что-то не так, спрятался в темноте и, пытаясь удержаться от улыбки, с серьезным тоном спросил:

— Что?

Сначала не было никакой реакции, как Саша и ожидал, но затем Сеня моргнул, его рука над планшетом зависла, и Саша прямо мог увидеть, как мозг Сени анализировал последние минуты, выискивая то, что привлекло его внимание, и, когда ответ был найден, Сеня повернулся к Саше.

— Что?

— Ты сказал, что он не он. Почему?

Саше действительно было интересно узнать почему, ведь он знал, что Сеня не видел этот фильм. Кир упомянул его только вчера, и он, и Сеня сказали, что не смотрели его.

И вот, после сорока минут фильма или больше, появился Сеня, провел десять минут, погруженный в свой поиск, и вдруг сделал комментарий, который явно раскрывал главную интригу фильма, потому что Сеня всегда это делал. Он возникал во время просмотра какого-нибудь фильма, не обращая на него никакого внимания, но затем каким-то невероятным образом он выхватывал что-то из происходящего на экране и раскрывал весь сюжет.

Саша до сих пор не простил ему, как в самый первый раз, когда Сеня присоединился к нему, он сказал, что все происходящее это выдумка главного героя. Он возмущенно закричал на Сеню, уверенный, что тот на самом деле видел фильм, потому что — ну а как еще это можно было понять за две минуты, а Сеня озадаченно посмотрел на него, потом с полминуты кино и в конце с искреннем любопытством спросил: «Что за фильм?».

Саша был уверен — окажись в тот момент у него что-нибудь под рукой, он обязательно швырнул бы это в Сеню, потому что какого черта?

И вот теперь Сеня наблюдал, как герой Нисона дрался с тем, кто пришел его убить, и сказал:

— Подходит. Если ему говорят, что он не он и жена его не признала, значит, он действительно не он. Возможно, его пытаются убить, потому что через его личность можно добраться куда-нибудь, но если он все же был он, должна найтись куча людей, подтверждающие это: родственники, друзья, коллеги, сокурсники, одноклассники. А раз никого нет, значит, вся личность выдумана с самого начала, и теперь он срывает важную операцию и не подозревает об этом, поэтому его и пытаются убрать.

Саша захлопал ресницами, не ожидая такой подробный ответ, но теперь, когда все было озвучено, он не мог не согласиться, что все действительно выглядело довольно просто.

— Здорово, — вздохнул он, потянувшись за пультом. Досматривать фильм больше не было никакого смысла.

— Эй, я могу ошибаться! — попытался его остановить Сеня. Саша скептически приподнял бровь.

— А ты хоть раз это делал?

Глаза Сени забегали.

— О! «Живая сталь»! Я до последнего был уверен, что Атом оживет.

— А ты думал, что он оживет, или хотел, чтобы он ожил? — прищурившись, уточнил Саша. — Потому что Катя хотела и кинула в экран ведерко из-под попкорна и стаканчик с пепси, когда этого не произошло.

— Хотел, — признался Сеня, почесав свой курносый нос.

Саша поджал губы, промычав «угу», тем самым подтвердив свою точку зрения, и попытался найти что-то новое для просмотра.

— «Бросок кобры», — предложил Сеня, также просматривая предложенный список фильмов.

— Ты его видел?

— Нет.

— Чем заканчивается?

— Откуда мне знать? Я его не видел! — потрясенным смешком сказал Сеня.

Саша неоднозначно дернул плечом.

— В тебе много скрытых талантов. Мог по постеру определить, — он хотел, чтобы это прозвучало ехидно, но вышло слишком близко к восхищению, из-за чего Саша застыл и неохотно посмотрел в сторону Сени, надеясь, что он этого не уловил. К сожалению, Сеня смотрел на него, высоко приподняв бровь и насмешливо усмехаясь. — Заткнись, — буркнул он.

— О, да ладно. Я не против, если ты…

— Даже не думай договаривать, — отрезал веселившегося Сеню Саша. — Помни, я знаю, где ты живешь и, в отличие от тебя, я могу добраться туда, — он красноречиво перевел взгляд на лестницу.

Сеня, не сбавляя улыбку или искрящегося смеха в глазах, сделал вид, что закрывает рот на замок, а в следующий миг в его руках очутился телефон, и Саша готов был руку на отсечение отдать, что он писал о случившемся ребятам в общий чат.

Это, кстати, было верхом наглости со стороны Сени и предательством со стороны его друзей — иметь общий чат, но не позвать его туда. Оправдание, что у них также был общий чат с ним, но без Сени, не принималось.

— Настя предлагает посмотреть «Денег нет», — подтвердив его подозрения, сказал Сеня.

— Никогда не смотри то, что советует Настя, — на автомате ответил Саша.

Устав от поисков, он перешел в раздел мультфильмов, чтобы включить уже хоть что-нибудь.

— О, Боже мой! — с возгласом ужаса и отвращения воскликнул Сеня.

Когда Саша оглянулся на него, он смотрел на планшет с лицом человека, получившего моральную травму.

— Ты что забил в поиск? — Саша в неверии покачал головой. — Ты словно первый день знаком с Настей. Уже должен был знать, что никогда нельзя смотреть, что она советует, и никогда не уточняй, о чем она. Психика целее будет.

— Эта рисовка должна быть запрещена законом, — с травмой в голосе озвучил Сеня, быстро закрыв вкладку. — Включи «Братец медвежонок», чтобы я мог восстановиться.

— Что за «Братец медвежонок»?

— Что за? — Сеня театрально задохнулся и приложил руку к груди. — Ты еще скажи, что не слышал о «В гости к Робинсонам». Это же мультфильмы с твоей тематикой!

С минуту Саша никак не реагировал, продолжив просматривать предлагаемый выбор фильмов приложением и почувствовав на себе прожигающий взгляд Сени. В конечном итоге, вздохнув в поражении, он посмотрел на Сеню.

— Я об этом пожалею, но ладно. Что за моя тематика?

— Найденная семья, — тут же живо ответил Сеня.

При всем своем желании, Саша никак не мог возразить, потому что если бы он это сделал, то это значило бы, что он не считал Эрику семьей, но он считал. И она была найдена.

Сеня, прекрасно знающий об этом и довольный собой, расплылся в широкой улыбке.

Иногда Саша хотел убить его за такую улыбку, но думал, что с ней Сеня выглядел невероятно красиво. С ней он казался живым и беззаботным.

Сашу передернуло, как обычно, от этой мысли. Это была еще одна вещь касательно Сени, которую он не знал, почему знал.

Ему не особо нравилось то, как быстро этот список вещей пополнялся, потому, что он никогда ничего не хотел знать о Сене, но затем внезапно он знает, какой чай предпочитает Сеня (черный, лимон и две ложки сахара), какой у него любимый цвет (темно-зеленый), любимый фильм («Сотворившая чудо». Я бы удивился, что ты не видел его, но я на самом деле был бы удивлен, если бы ты его видел).

И внезапно Сеня оказывается тем, кто успокаивает его за день до первого экзамена. Если, конечно, слова «Расслабься ты, ничего страшно не произойдет, если ты вдруг завалишь его. Просто у тебя появится один свободный год, чтобы взобраться на Эверест и подготовиться к следующему году, а может и полностью передумать на кого поступать» можно так расценивать.

В итоге все закончилось тем, что они поклялись на мизинцах никогда не упоминать Эверест при бабушке.

Боже, он дожил до того, что у него есть клятва на мизинцах с суицидником!

Он, честное слово, не хотел знать, что будет дальше.

— О, да включи уже что-нибудь и постриги мне ногти на ногах! — устало протянул Сеня.

Саша пару раз моргнул, пытаясь понять, послышалось ему это или нет.

— Что? — решил он уточнить на всякий случай.

— Включи что-нибудь и постриги мне ногти, — как ни в чем не бывало, повторил Сеня.

— Ты обнаглел? С чего это я буду стричь тебе ногти? — поразился Саша.

— Пожалуйста? — Сеня надул губы и понизил голос. — Я не могу сам достать, а они уже так отросли, что за штаны цепляются. Я бы Эрику попросил, но ты прекрасно знаешь, как она занята в последнее время.

Это правда.

Эрика могла передать большую часть имеющегося бизнеса Ладе и Степану, но это не значило, что она также передала свою хватку или связи, и сейчас она была в самом разгаре восстановления того, чего лишилась. Иногда в не совсем удачные моменты Саша и Сеня становились случайными свидетелями особо красочных оборотов Гордона Рамзи в исполнении Эрики.

Закатив глаза, Саша поднялся с места и кинул Сене пульт.

— Ладно. Сам выбери что смотреть, а я за ножницами.

— Спасибо, — счастливо прощебетал Сеня, уже во всю активно набирая название какого-то фильма.

Когда Саша вернулся из своей комнаты с маникюрным набором, то увидел, что Сеня все же выбрал фильм «Братец медвежонок». Как только Саша уселся на пол возле Сени, так, чтобы ему удобно было держать чужую ногу и ножницы, Сеня нажал старт.

Он довольно быстро и аккуратно справился с одной ногой и перешел на вторую.

— Знаешь о чем я думаю? — шкодливо спросил Сеня.

Из-за интонации Саша понял, что это вопрос с подвохом, но все, же повелся на провокацию.

— И о чем?

— Настя не должна знать, что ты был у меня между ног.

Саша поперхнулся, дернувшись; он оглянулся на Сеню, собираясь кричать на него, но Сеня опередил его, внезапно вскрикнув:

— Ай! Больно! Больно!

Он потянулся вниз к правой ноге, которую все еще держал Саша, и взгляд Саши сам начал осматривать ее, и тогда он увидел это. Когда он дернулся, его рука с ножницами дернулась тоже, и их лезвие наполовину вошло под ноготь указательного пальца Сени, к которому он только собирался приступить.

Но Сеня ведь не должен был этого почувствовать…

Он не должен был этого почувствовать.

Но он почувствовал.

И он закричал от боли.

Саша шокировано уставился на Сеню, который продолжал рассерженно шипеть, явно еще не понимая, что случилось, и только спустя несколько секунд, когда он поймал взгляд Саши, он остановился и возмущенно сказал:

— Что?

А потом он моргнул, и недовольство исчезло из его глаз. Он моргнул еще раз, и появилось недоверие. В третий раз — и в них был виден легкий испуг. Его взгляд метнулся к пораненному пальцу, остановился на нем на несколько секунд, а затем его глаза, полные неверия и затаенной надежды, встретились с Сашиными.

— Я… — хрипло, почти неслышно произнес он и замолк, будто боясь сглазить.

— Да, — выдохнул Саша.

Еще несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, одновременно закричали:

— Мама!!!

Эрика едва избежала падения со второго этажа, так она неслась на крик. Она думала, ее сердце остановится, когда она услышала, как ее мальчики, полные страха, зовут ее. Как Сеня зовет ее «мама». А потом она думала, что сойдет с ума от нахлынувшей на нее надежды и радости, когда они объяснили, что произошло.

Она немедленно связалась с врачом, а затем они отправились в больницу, где после повторных анализов стало известно, что диагноз Сени был ошибочный и при должном лечении он сможет встать на ноги.

Больше не особо доверяя местным врачам, Эрика нашла клинику в Германии, и через три дня Сеня отправился туда.

Саша спустился вниз, направившись на кухню с целью перекусить, и увидел Эрику в гостиной. Она сидела на желтом диване и разговаривала по телефону, нервно покусывая губы.

Уже два дня в доме находились только он и она, и почему-то от этого Саше было немного не по себе. Он испытывал легкий зуд где-то внутри себя, который никак не удавалось заглушить. Казалось, что что-то было не так.

—… Сень, я понимаю, что тебе тяжело, но это первые дни.…

Автоматически развернувшись, Саша выхватил у нее телефон.

—… Они почти не говорят на английском, а от немецкого у меня ощущение, что в следующую секунду меня зарубят топором!

У Саши непроизвольно вырвался смешок.

— Не думаю, что нам так повезет, — отозвался он.

Секунду была тишина.

— Приемыш? — неуверенно спросил Сеня. — Какого черта? Я говорил с мамой.

Саша приподнял брови, заинтересованно взглянув на Эрику.

О, так теперь она официально «мама». Он думал, Сеня ее так назвал только из-за эмоциональных горок, что свались на него, но, похоже, что нет.

— Ей надоело слышать твое нытье, поэтому она отправилась на поиски нового суицидника, чтобы заменить тебя. Возможно, в этот раз ей повезет и он не протянет долго.

Эрика на этих словах медленно прикрыла глаза и обреченно покачала головой.

— Ха-ха, — сухо произнес Сеня. — Но серьезно, верни мне маму, — в его голосе послышались усталые нотки.

— Нет, если ты собираешься продолжить ныть. Если мне не изменяет память, то ты говорил, что обязательно начнешь ходить, но вот когда появился реальный шанс, что ты действительно сможешь это сделать, ты хочешь все бросить, еще даже толком не начав. Может вместо этого тебе стоит закончить начатое и спрыгнуть с чего-нибудь повыше?

Мгновение было тихо, пока…

— Гандон, — с чувством сказал Сеня, сбросив звонок.

— Мудак, — не остался в долгу Саша, хотя услышали его только гудки. Он бросил телефон Эрике.

— Эй, а мой телефон тут причем? — возмутилась она, но Саша ее не слышал.

Зуд внутри него прекратился и вместо него появилась небольшая легкость.

В приподнятом настроении он перехватил пару бутербродов и, стащив пачку сока, вернулся к себе в комнату. Возможно, теперь он, наконец, посмотрит этого «Братца медвежонка».

Развалившись на кровати, Саша включил мультфильм, но пять минут спустя его взгляд переместился в левый угол комнаты рядом с кроватью, туда, где уже несколько месяцев стояла коробка, наполненная тетрадями.

Он, честное слово, хотел избавиться от нее. На самом деле он планировал сжечь ее содержимое под окнами Сени, чтобы тот мог полюбоваться тем, как горят его творения, но на территории поселка запрещено что-либо сжигать, поэтому Саша стал думать о других креативных избавлениях от содержимого коробки. Просто выкинуть ему показалось скучно, но в итоге прошло время — и он забыл о ней, пока вдруг не вспомнил прямо сейчас.

Скатившись с кровати, он подошел к коробке и несколько секунд просто стоял над ней, раздумывая, а после осторожно откинул одну крышку в сторону. На самом верху лежала тетрадь с черной обложкой с небольшим оранжевым прямоугольником, на котором призывно значилось «Влезай».

Он взял в руки тетрадь, но вместо того, чтобы открыть ее, быстро пролистал.

Почерк Сени был среднего размера, но по какой-то причине с наклоном влево, словно он писал левой рукой, но это было не так. Сеня был правшой. Саша абсолютно был в этом уверен.

«Я не монстр».

Саша резко остановился и заинтересованно начал возвращаться назад в поисках слов, что выхватили его глаза. Вот.

«По щекам Моры катились слезы. Ее уверенный, нерушимый фасад, заставляющий сотни лет трепетать и приходить в ужас любого, кто хоть однажды с ней встречался, трескался, обнажая ее уязвимость. Впервые за миллиарды лет своего существования она выглядела человеком.

— Ты заставила меня поверить, что я монстр, — ее голос дрожал, когда она обратилась к сестре. — Я лишала их всех жизни, думая, что делаю это по собственной воле! Что это мое решение! Но все это время это была ты! Только ты всегда решала, кому жить, а кому умереть, а я была твоим инструментом… Как ты… — она запнулась. Ее идеальное лицо скривилось от отчаяния и покраснело от слез. И Ева, до сих пор не проронившая ни слова, смотрела на нее с жалостью и печалью, как она обычно смотрела на любого своего «ребенка». — Я не монстр, — убежденно покачала головой Мора. Мгновение она молчала, обдумывая что-то, а затем ее лицо ожесточилось, вернув ее тысячелетнюю маску уверенности и надменности. — Я не монстр и никогда им не была. Но если он тебе так нужен, то получи.

Она подбросила в воздух зонт, перехватив уже косу, и замахнулась. Секунду в глазах Евы была растерянность, а когда же она поняла, что именно задумала Мора, было уже поздно. Коса до самой рукоятки вошла в землю, и почва под ней стремительно затрескалась, паутиной расползаясь в стороны. С невероятной скоростью трещины расширялись и углублялись, но Мора смотрела не на них. Ее холодный взгляд был обращен на Еву, в груди которой зияла дыра, сочащаяся кровью.

И они обе знали, что точно такие же дыры появились у всего живого на планете. Они слышали их крик ужаса, непонимания и боли. Они чувствовали, как постепенно каждый из них сдается, так же, как земля сдается охватывающим ее разломам.

А затем один из них достиг своей цели — самого ядра планеты, — и прошелся сквозь него. В следующее мгновение Земля разлетелась, становясь не более чем космической пылью, но об этом никто не знал, потому что за секунду до этого вся жизнь на планете умерла вместе с Евой, оставив в холодном вакууме космоса только Мору».

Саша резко захлопнул тетрадь, ошеломленный тем, что прочитал.

Это было довольно мрачно. Невероятно мрачно.

Он не совсем понял, кем были эти Мора и Ева, и ему не особо хотелось узнать, потому что, судя по всему, они обе были не особо хорошими персонажами. Но это было… слишком мрачно.

Он положил тетрадь обратно и, слегка дезориентированный, вернулся на кровать, уставившись в телевизор, но при этом не видя и не слыша ничего, что там происходило, потому что в его голове все еще крутилось то, что он только что прочитал.

Минуты спустя он бездумно достал телефон и открыл чат с Сеней, который был пустым. Некоторое время он смотрел на него, но, так и не придумав что написать, закрыл и убрал телефон обратно.

Саша лежал под кондиционером, слегка изнывая от скуки, и лениво пролистывал «Монтайю, окситанскую деревню». Читать ему не особо хотелось, несмотря на то, что он был слегка возбужден, когда натолкнулся на эту книгу.

Исторический ботаник.

Именно так назвал его Сеня, узнав, что Саше нравилась история («Нравилась? Ты только что без запинки и на одном дыхании пересказал мне годы правления всех русских царей!»).

Саша страдальчески застонал, опустил книгу на лицо. Он опять непроизвольно подумал о суициднике. Он не хотел этого делать, но каким-то образом Сеня всегда всплывал в его голове, как особо настырный паразит.

Неужели он за эти месяцы настолько привык к Сене, что уже не мог не думать о нем, как иногда он думал о маме и ребятах?

О, Боже.

Неужели Сеня стал неотъемлемой частью его жизни?

Ну, нет, спасибо, он на это не подписывался и разрешения не давал.

Эрика вошла в дом, говоря по телефону; она приветственно кивнула Саше, не прерывая разговора. Он с тоской провожал ее взглядом, размышляя о том, сможет ли он уговорить ее отпустить его с Настей, Кириллом и Антоном (Катя еще до окончания школы подписала контракт с модельным агентством и после того, как сдала последний экзамен, перешла в их полноценное рабство) на неделю на море, когда услышал, как она сказала «Сеня».

— Это суицидник? — тут же встрепенулся он, резко перейдя из положения лежа в положения сидя.

Эрика, ступившая на первую ступеньку, остановилась и оглянулась.

— Подожди секунду, — произнесла она в трубку, а потом ответила Саше. — Да.

— Он опять ноет? — слишком уж нетерпеливо даже для самого себя спросил Саша.

— Нет. Мы просто разговариваем, обмениваемся новостями, — в ее глазах мелькнуло веселье, когда она их сузила. — Хочешь поговорить с ним?

— Еще чего, — возмутился Саша, завалившись назад. — Делать мне больше нечего.

— Ага, — не скрывая сарказма, протянула Эрика, приложив телефон обратно к уху. — Эй, Сеня, тут Саша передает тебе привет.

— Я ничего не передавал! — подскочив на месте, закричал Саша так, чтобы Сеня его услышал.

Еще чего. Не хватало только чтобы Сеня действительно подумал, что он передавал ему привет. Ему тогда может взбрести в голову, что Саша о нем думал все это время. Что Саша скучал по нему.

Полная чушь.

Глава 11

Саша, в который раз за последние дни смотрел на чистый чат с Сеней. Он прикусил нижнюю губу почти до боли и нервно постукивал указательным пальцем по экрану телефона, не замечая ничего из этого.

Он не скучал.

И он не хотел говорить с Сеней.

Ему было просто скучно.

Это большая разница.

Ему скучно, потому, что все остальные были заняты, а он не знал, чем мог бы занять себя. Если бы что-то пришло на ум, то тогда он не стал бы писать Сене. Не то чтобы он написал что-либо.

Он просто смотрел.

Думал.

Но, теоретически, если бы он все, же захотел написать Сене, то что бы это было? Это явно не должно прозвучать так, будто он писал потому, что он хотел написать, — потому что он вовсе не хотел писать Сене. Он просто рассуждал на эту тему, вот и все.

(О, отвалите).

Это должно было быть что-то неважное и обычное. Что-то, что он написал бы любому или сказал Сене, если бы он был рядом. Дома. Если бы он был дома, а не рядом. Он вовсе не нужен Саше рядом.

Абсолютно.

Без него стало только лучше. Больше не было слышно этого раздражающего «клацклацклац», больше никто не пытался наехать на Сашу, потому что Сеня — гоночная машина, рыцарь на верном коне или тираннозавр, больше никто не раскрывал сюжеты фильмов до того, как они достигали отметки в час.

(— О! Он главный злодей.

— Это был флэшбек, где только что показали, как он умер!

— Да, поэтому он обязательно окажется жив).

В общем, теперь все было просто идеально и прекрасно.

— Да иди ты к черту, — раздраженно буркнул Саша и отбросил телефон прочь.

Заскользив по покрывалу, он с глухим шлепком упал на пол. Саша безразлично взглянул на это и со стоном закопался лицом в подушку.

Ну, это довольно глупо. Это не должно быть так сложно — написать Сене. Он может просто написать «привет»…

Нет!

Никаких «приветов».

«Привет» предполагал, что теперь он ждал ответа. А он уже сказал, что вовсе не хотел писать, и тем более он не собирался ожидать ответа.

Так что никаких «приветов»…

Он мог написать, что Эрика просила что-то передать или узнать. Но что если Сеня потом спросит об этом у Эрики? Тогда станет ясно, что Саша написал ему, потому что хотел (а он не хотел) и даже выдумал предлог для этого.

— О, да ладно! — Саша разозлился и быстро подполз к краю кровати, подняв телефон с пола.

Он, блин, мог написать все, что только хотел, и было плевать, как это могло выглядеть. Если Сеня, черт возьми, решит, что Саша хотел написать, то это проблемы Сени, а не его.

Преисполненный уверенностью, Саша разблокировал телефон и нажал на поле ввода текста, вызвав клавиатуру, и завис. Несколько секунд он поглядывал на помигивающий курсор и, казалось, понимал, что чувствовал Сеня, когда хотел что-то написать, но в голову ничего не шло.

— Просто сделай это, — прошептал Саша. — Прекрати усложнять и сделай это.

Робинсоны крутая семья

16:04

Он быстро напечатал, отправил и теперь смотрел на область под ником «суицидник» в ожидании того, когда появится заветное «печатает…», но там оставалось пусто. Саша, как загипнотизированный, не сводил глаз с пустого поля минуту, две, три… Экран заблокировался, и Саша в разочаровании моргнул.

Ну, не то чтобы он ожидал ответа… (он ожидал (вовсе нет!))

Но теперь он мог, наконец, заняться чем-нибудь полезным или, если не полезным, то хотя бы интересным.

Он поднялся, оставив телефон на кровати, словно тот был виноват, что Сеня не ответил, и теперь был наказан, но не успел пройти и половину расстояния до двери, как телефон выдал стаккато, оповестив о входящем сообщении. Саша резко обернулся, так резко, что запутался в собственных ногах и чуть не упал — но никто не увидел, поэтому этого не было, — и бросился обратно к кровати. Он схватил телефон и быстро разблокировал его, чтобы прочитать.

Только вперед!

16:11

Через несколько минут он понял, что беспричинно улыбался, глядя на эти два слова, и резко выпрямился, взяв себя в руки.

Хорошо. Хорошо. Начало было положено и ничего страшного не случилось, поэтому он сможет продолжить писать.

Как думаешь, лягушек действительно можно обучить пению?

16:14

Что он написал? Какая чушь…

Я не слышал, чтобы было доказано обратное, поэтому, почему бы и нет? Вряд ли они, конечно, научатся говорить, но петь? Похоже на обычную дрессировку.

16:15

Думаешь сменить профессию и стать лягушачьим дирижером?

16:15

Возможно, как запасной план. Подушка безопасности, если с основной профессией не выйдет

16:16

Следующие сообщения пришли подряд и почти без перерыва, доказав, что мастерство печатания Сени работало даже на клавиатуре телефона.

Мне до сих пор с трудом верится, что ты хочешь быть учителем истории.

16:17

Кто вообще хочет быть учителем истории?

16:17

Ну, кроме тебя, естественно.

16:17

История крутая. Ты как-то упомянул про татаро-монголов, но ты знал, что все факты говорят о том, что татаро-монгольского ига не было?

16:19

В смысле не было?

16:19

В прямом

16:19

Нет, это не ответ. Я хочу услышать эти твои факты.

16:20

Согласно днк-генеалогии центральной части России, где и были расположены основные древнерусские города, азиатские гены стремятся к нулю, что выглядит довольно странно, учитывая три сотни лет ига. Хотя вполне может быть, что татаро-монгольские мужчины были расистами и не хотели иметь ничего общего со славянскими женщинами, но кто в это поверит? Так же в русском языке нет никаких заимствований из монгольского, что тоже странно, учитывая все те же триста лет. Некоторые слова приходят и остаются, хочешь ты того или нет. Например, блиндаж, что является французским словом. А еще численность населения. На данный момент численность населения Монголии почти 3 миллиона, и так как численность растет с годами, то во время ига она была куда меньше, в то время как на Руси численность составляла более 7 миллионов человек. Еще надо?

16:32

Ты только что словно разрушил мою веру в деда Мороза…

16:34

Но почему? Если ига действительно не было, то зачем кому-то утверждать обратное?

16:35

Он пожал плечами на это сообщение.

По той же причине, по которой люди делают многие вещи — захотелось

16:35

Но это, же не мелочь какая-то! Это важное событие!

16:35

Ну было…Или должно быть… Как мне теперь называть событие, которого, вероятно, вовсе не было?!

16:36

Черт, у меня тут небольшой кризис мировоззрения.

16:36

Главное дышать не забывай, а то опять впадешь в паническую атаку

16:36

Постараюсь. Спасибо за заботу

16:37

Он не смог удержаться, чтобы не закатить глаза.

Да кому ты нужен

16:37

Многим. Я ведь очень милый и симпатичный. Мимо меня нельзя пройти.

16:38

Он повторно закатил глаза. Такими темпами они у него так и останутся.

Он вышел из приложения и заблокировал телефон. Его потребность в Сене была удовлетворена.

(Что за? У него не было никакой потребности в суициднике!)

Саша только убил последнего противника и перезарядился, как его телефон зазвонил. Он мельком взглянул на него и тут же схватил в руки, увидев, что имя входящего абонента значилось как «Суицидник».

Ему звонил Сеня.

Ему звонил Сеня.

Почему он это делал? Что-то случилось? Но разве он тогда не должен был позвонить Эрике или кому-то еще? Почему именно Саше? У него не было никаких причин звонить Саше. Они лишь немного пообщались два дня назад и все. Не было никаких причин для звонков.

Боже, что ему делать?

Звонок прекратился. Саша пару раз озадаченно моргнул, словно не осознавал, что игнорируемый звонок в итоге будет сброшен. В раздражении, которое телефон вовсе не заслуживал, он отбросил технику на стол, но в эту же секунду телефон вновь зазвонил. Молниеносно Саша схватил его и, не раздумываясь, провел по иконке вызова, приняв звонок.

— Да! — прозвучало настолько нетерпеливо, что он даже поморщился, внутри проклиная себя.

— О, привет, — абсолютно беспечно, но с намеком на легкое удивление отозвался Сеня. — Не думал, что ты ответишь…

— Тогда зачем звонишь?

На том конце прозвучал тяжелый вздох.

— Мне немного скучно. Я думал позвонить Антону, но вспомнил, что он сказал, что будет занят, поэтому я позвонил Киру, но, судя по всему, он был не один и я был очень не вовремя, ну и мама занята, как ты знаешь, так что ты остался моим последним вариантом.

— И ты просто взял и позвонил? — несколько изумленно спросил Саша.

— Да.

— Просто взял и позвонил? — тверже и с куда более сильным изумлением переспросил Саша.

— Да! Что, черт возьми, с тобой не так? — раздраженно ответил Сеня.

Если бы Саша только знал…

— Все со мной нормально, — в разрез собственным мыслям сказал он. — И ты мог позвонить Насте.

— Я, по-твоему, что, самоубийца? — с ужасом отозвался Сеня.

Он дал ему пару секунд на осмысление сказанного, а потом, не сдерживая поддразнивающую улыбку, ответил:

— Ну как бы да.

Сеня вымученно застонал, пока Саша тихо хихикал. — Заткнись, — в конечном итоге буркнул Сеня, из-за чего смех Саши стал только сильнее. Пару минут спустя, когда смех утих, Сеня вновь подал голос. — Закончил? — Пока что да, но я оставляю за собой право посмеяться над этим еще раз или два, — продолжив улыбаться, ответил Саша. — Да, пожалуйста. Все, что вашей душеньке угодно, — сарказм в голосе Сени был настолько явным, что не понадобилась бы никакая табличка. — Так что ты хотел? — спросил Саша, подключив наушники к телефону и вставив их в уши, после чего вернулся к игре, где осторожно прокрадывался в соседнюю комнату. Он слышал, как Сеня задумчиво замычал. — Если честно, то понятия не имею. Говорю же, скучно было. В переводе, расшифровал Саша, не было никаких идей для Ляляляндии, он просто гонял балду. — Ничем помочь не могу, — без сожаления произнес Саша. — Я развлекать тебя не нанимался. — Я и не прошу меня развлечь, просто поговори со мной хотя бы пять минут, — проныл Сеня, не видя довольное выражение лица Саши. — Расскажи мне о том, как ты подружился с остальными. Он убил притаившегося врага и склонил голову набок, задумавшись.

— Я не совсем знаю. Это просто произошло, — в конечном итоге начал он. — Мне пришлось сменить школу из-за мамы, как ты знаешь, и новая школа… гимназия, — поправил он себя, закатив глаза. За столько лет это вечное «не школа, а гимназия» до сих пор вызывало у него попеременно недоумение и глухое раздражение. — Была не для всех. И я попал в самый, так называемый, элитный класс. И может я не устроил других, потому что на самом деле был не из круга…

— Вымыли и приодели, а вести себя за столом не научили, — прервал его Сеня. В его голосе Саша слышал заинтересованность в том, что он рассказывал, и почему-то это заставило его почувствовать себя воодушевленнее.

— Можно и так сказать, — согласился он. — А, может, все дело было в том, что я внезапно стал сыном одного из «Великой десятки». Знаешь, как… — он мгновение подбирал сравнение. — Неприкасаемая каста. Поэтому со мной могли общаться только мне подобные. Что оставляло Настю, Кира и Антона…

— Подожди, родители Насти тоже входят в «десятку»? Кир как-то упомянул про себя и Антона, но про нее я ничего не слышал.

Брови Саши поползли наверх при вопросе Сени. Его губы расплылись в немного злой улыбке, когда он готовился сбросить на Сеню бомбу.

— У Насти только отец и он возглавляет «десятку».

Саша совсем не стеснялся того, что он наслаждался задушенным хрипом Сени и зазвучавшим после молчанием.

— Я вдруг представил, что произойдет, если Настя воспользуется своей властью ради своего интереса, — заторможенно произнес Сеня, когда пришел в себя. По Саше, который тоже представил это благодаря кое-кому, прошлась дрожь, и он резко побледнел.

— Никогда не упоминай об этом при ней! — в ужасе воскликнул Саша.

— Клянусь на мизинце, — заверил его Сеня.

Они с минуту в ужасе задыхались от видений страшного будущего, представшего перед их глазами.

— Так, значит, у тебя оставались Настя, Кирилл и Антон, — напомнил через минуту Сеня, вернув разговор в нужное русло.

— Да. И не то чтобы я обязательно должен был с ними сойтись, думаю, тут еще сыграл тот фактор, что меня посадили с Антоном. А Антон, он…

— Милый, как триббл, — закончил Сеня.

— Кто? — не понял Саша.

— Животное такое, выдуманное. Пушистый меховой шарик, который урчит, стоит взять его в руки.

— Что-то вроде того, — насмешливо фыркнул Саша. Не ему рассказывать о том случае, когда Антон чуть до смерти не забил одного парня. — Он начал со мной говорить, и это постепенно притянуло остальных.

— А когда ты понял, что вы друзья? — с любопытством спросил Сеня.

Саша отчетливо представлял, как он сидел в своем кресле, подавшись вперед, а его глаза немного блестели от интереса. Не так сильно, как когда ему в голову приходила идея, но довольно близко к тому.

— Где-то через полгода. Мы были у Кира дома, я случайно разбил одну статуэтку, награда его матери за какой-то конкурс красоты или типа того. Но она, в общем, много значила для Марины Сергеевны, и, естественно, скрыть это никак не удалось бы. И Кир взял вину на себя, и никто из ребят не сказал, что на самом деле это был я.

— Значит, вы стали друзьями, потому что они прикрыли тебя?

— Нет, — Саша покачал головой, поставив игру на паузу. Он откинулся на кресле, уставившись куда-то между стеной и потолком. — Я признался, что это я.

— Оу, — мягко протянул Сеня. — Да ты, оказывается, хороший человек.

Лицо Саши яростно вспыхнуло и от слов Сени, и от того, с какой интонацией он их сказал — но никто не увидел, поэтому этого не было.

— Конечно я хороший человек, — сказал он только чтобы что-то сказать.

— Я бы не согласился, но я предвзят, — тут же отреагировал Сеня. — Хорошо, теперь я знаю, как ты оказался с остальными, но как они сошлись? Не в обиду сказано, но у вас у всех довольно мало общего. Я просто не могу представить, что могло заставить подружиться Катю и Антона с Настей и Кириллом.

— Ну, по словам очевидцев, Настя просто подошла к Кате и сказала: «Давай дружить» и не приняла «нет» за ответ, так что у Кати, возможно, просто Стокгольмский синдром, — Саша довольно улыбнулся, услышав смех Сени. — А вот Кир и Антон дружат с самого детства. Они были единственными детьми-ровесниками из «десятки» и, считай, с самого младенчества находились в одних и тех же местах.

— В смысле единственными? А как же Настя?

— Настя неродная Русакову. Он был женат на ее матери. Об этом знают только те, кто помнит о том, что произошло, но внимательные могут догадаться. Я сам сообразил, что-то не так, только через полтора года.

— Как?

— Настя никогда не меняла отчество. У меня произошел небольшой ступор, когда я услышал, как ее называют «Викторовной», в то время как я почти каждый день обращался к ее отцу «Филипп Игоревич».

— А ее мама…

— Несчастный случай, — отрезал Саша.

— О, — неловко произнес Сеня. Какое-то время висела тишина. — И как Настя подружилась с парнями?

Саша хмыкнул.

— А вот это забавная история. Это произошло в первом классе, Кир и Антон были не разлей вода и ни с кем больше не дружили, поэтому, когда Кир заболел, Антон остался в одиночестве. И в то время у них в классе был один мальчик-хулиган. Он обычно не цеплялся к парням, когда они были вместе, но, раз тут Кира не было, он начал доставать Антона. Это произошло в столовой и это заметила Настя, которая всего как пару недель училась с ними. Она подошла к ним и вылила на штаны хулигана свой сок, и пока он приходил в себя, она перелила из стакана Антона половину в свой, а потом шепотом, который услышала вся округа, спросила: «Ты описался?». Мальчишка, естественно, все пытался отрицать, но Антон поддержал Настю, и так как они никогда до этого не общались, все присутствующие в итоге решили, что они говорят правду. А через три дня вернулся Кирилл, уже знающий о том, что сделала Настя, он чуть не задушил ее в своих объятьях и предложил дружить.

— Боже, — немного со страхом выдохнул Сеня. — Я немного опасаюсь и жалею, что не видел, какими они были в детстве.

— Да, я тоже, — задумчиво согласился Саша. Он поднялся и направился на кухню за водой. — А что с тобой? У тебя есть или были друзья?

— Серьезно? — спросил Сеня. — Думаю, ты и сам прекрасно знаешь ответ.

— Что, никогда? — уточнил Саша.

Он удивленно моргнул при виде Эрики, развалившейся на диване и смотрящей «Адскую кухню». Он совсем не слышал, когда она вернулась. Она улыбнулась при виде него и вопросительно приподняла брови, глядя на телефон в его руке. Он открыл рот, чтобы ответить ей, но сразу со щелчком закрыл, мгновенно пробудив в ней любопытство.

Саша немного запаниковал. Если он расскажет Эрике, что говорил с Сеней, то она может подумать, что он хотел этого и что они теперь ладят, из-за чего она будет невероятно самодовольной несколько дней. Или она скажет передать «привет» от нее, или спросить о том, как он, и будет ждать, когда он это сделает, и тогда Сеня узнает, что Эрика больше не занята и попрощается с ним, чтобы позвонить ей.

Он должен был срочно что-то сказать.

Немедленно.

— Парни никогда особо меня не любили из-за моей внешности, — тем временем ответил на его вопрос Сеня.

— У тебя симпатичная внешность, — выдал Саша без согласия своего мозга, в миг усилив панику.

— Что? — зазвучало в унисон, и если Сеня звучал шокировано, то Эрика была полна восторга.

— Я не тебе подожди секунду, — на одном дыхании выпалил Саша, сорвав наушники.

Несколько секунд он просто стоял так, дыша, чувствуя на щеках румянец смущения и глядя на Эрику, которая явно наслаждалась его состоянием.

— И кто это? — все же не выдержала Эрика и спросила с хитрым выражением лица.

— Никто.

— Судя по твоим словам, симпатичный никто, — она даже не пыталась скрыть своего веселого настроения.

— Это… — Саша пару раз повел рукой, будто пытался подобрать слова. — Я оговорился, — отрезал он. — И мы закрываем эту тему!

— Ладно, — прищелкнула языком Эрика.

Саша довольно кивнул и повернулся в сторону кухни, но сразу развернулся назад, одновременно сказав:

— И ты не спрашиваешь у моих друзей, с кем я говорю! — он строго указал на нее пальцем.

Эрика, уже наполовину потянувшаяся за телефоном, застыла с широко раскрытыми, невинными глазами. Он протяжно застонал, осознав безнадежность ситуации. Вдохнув и выдохнув еще парочку раз для успокоения, Саша вернул наушники на место.

— Я здесь. На чем мы остановились? — проговорил он.

— Похоже на том, что я симпатичный, — дрязняще отозвался Сеня, по-видимому, успев отойти от шока.

— Извини, я не хотел. Отвлекся на минуту, — попытался исправить ситуацию Саша, но Сеня неожиданно громко захохотал, заставив его растерянно свести брови.

— Кто делает комплимент, а потом извиняется за это? — хихикнув, через силу выдавил Сеня.

Саша почувствовал, как его румянец вернулся. У него было необъяснимо сильное желание стукнуться пару раз головой об стену.

— А девушки, подруги? — спросил он, изо всех сил пытаясь сделать вид, что последних минут в его жизни не было.

— Нет, тоже не было, — все еще посмеиваясь, отозвался Сеня. — Но у меня была девушка.

Саша внезапно и резко застыл. По его телу распространился необъяснимый холод.

Девушка.

Девушка.

— Девушка? — спросил он неожиданно пересохшим горлом.

— Ага, — беззаботно подтвердил Сеня. — В прошлом году. Ну, то есть, мы начали встречаться в конце позапрошлого года, но расстались уже через полгода.

— И вы… у вас… — он не мог спросить. Он хотел спросить, но слова не шли.

— О, не волнуйся, — понял его Сеня. — Ты все еще единственный «цветок целомудрия» мамы.

В голосе Сени звучала беззлобная насмешка. Он развлекался. Веселился.

Холод омыл Сашу от макушки до пальцев ног, отчего он странно онемел.

У Сени была девушка.

Сеня занимался сексом.

Не с Сашей.

Его мозг, все это время пытающийся осознать слова Сени, затормозил с такой силой, что, будь это машина, был бы услышан визг покрышек и запах стираемой резины.

Что?

Не с… кем?

Что?!

Откуда это вообще взялось?!

О, Боже, что за бред?! Он не хотел заниматься… Да об этом даже думать странно!

— Эй, приемыш? Ты меня слышишь? — в который раз позвал его Сеня.

— Да… — растерянно отозвался Саша, все еще пытаясь понять, что за дикая мысль пришла ему в голову и почему.

— Все в порядке? — в голосе Сени прозвучало легкое беспокойство, видимо, он услышал что-то в голосе Саши. — Да… Странная мысль… Я перезвоню… — Я могу помочь? — невинно предложил Сеня, из-за чего глаза Саши широко распахнулись.

— Нет! — вырвалось у него вместе с паническим смешком, наполненным ужасом. — Перезвоню, — и, не дождавшись ответа, он нажал на сброс. Итак… О чем он, черт возьми, подумал?!

Глава 12

Итак…

О чем он, черт возьми, подумал?!

Саша завис на месте, анализируя каждую свою мысль, но все сходилось на том, что мысль «Не с Сашей» была какой-то шальной и не имела под собой никаких оснований.

Возможно, его так поразило, что у Сени была девушка? Не то чтобы это должно быть странно. Саша, вон, с Настей встречался! И это действительно било все рекорды по странности, потому что они непонятно с чего вдруг начали встречаться, а потом также непонятно как расстались; они никогда об этом не говорили и не упоминали, словно ничего и не было. Так что не ему точно судить о том, что у Сени была девушка.

Да, он, скорее всего, просто растерялся, когда Сеня сказал про девушку.

Ничего страшного.

Он может снова нормально дышать.

Но все, же… Что за бред?

Начав посмеиваться, он все же дошел до холодильника и достал бутылку с водой, чуть не расплескав содержимое на пол и не захлебнувшись, когда попытался попить, из-за того, что его плечи и руки дрожали от смеха.

***

Как бы Саша ни пытался уговорить Эрику отпустить его с друзьями на недельку на море, она категорически отказалась, аргументируя это тем, что прекрасно помнила свое лето после одиннадцатого класса, и хоть она доверяла Саше, она не доверяла Кириллу, и если им так хотелось, то они могли ездить на озеро хоть каждый день.

Рискуя безопасностью и жизнью, Саша, снедаемый любопытством, позвонил бабушке узнать, знает ли она что-нибудь о лете Эрики до поступления в институт.

Она знала.

И, скажем так, после услышанного Саша тоже не особо бы доверял своему ребенку в семнадцать. Может, он бы настолько ему не доверял, что даже не пустил бы на озеро с друзьями, так как, судя по всему, это был большой риск.

(Приключения Эрики начались в ресторане в трех кварталах от дома, а закончились через месяц на границе с Финляндией. Большая часть путешествия осталась тайной, покрытой мраком даже для путешественников. Фотодоказательства говорили о присутствии на Байкале, но никто об этом вспомнить так и не смог. В качестве трофея у Эрики остался графин из того самого кафе, где все началось, и который чудесным образом пережил все, что на него могло свалиться (Саша ему немного сочувствовал. Он явно видел и слышал то, что никто не должен был видеть и слышать)).

Но, решив не смотреть дареному коню в зубы, он написал друзьям и спросил, не хотели ли они съездить на озеро в любое свободное время, и уже на следующий день ожидал, когда за ним заедет Кир, единственный из компании, кто тоже жил в поселке вместе с Сашей и имел свой автомобиль, подаренный ему пару месяцев назад на День Рождения.

Кирилл водил совсем не так, как должен водить человек со стажем в два месяца. Он нажал на газ с такой силой, словно за ними гнались все спецслужбы мира, доехав до города за рекордные пятнадцать минут и лишив Сашу двадцати лет жизни.

Подхватив Антона, они заехали за Настей, но отправились не на озеро, а — «Это всего пять минут!» — по делам Насти. Она нашла в интернете какую-то девчонку, у которой имелась лицензионная версия «Чистой романтики» и «Лучшей в мире первой любви», и хотела их теперь себе. К ужасу всех троих парней, они не только поняли, о чем она говорила, но могли по именам перечислить персонажей и пары.

Остановились они во дворе стандартной десятиэтажки, Настя тут же убежала, помедлив, Кир также вылез из машины и прикурил — привычка, появившаяся у него совсем недавно, которую никто не одобрял.

Саша без интереса оглядел дом, чей бело-голубой цвет уже давно таким не был. Белый стал грязно-серым, а голубой также грязно- и бледно-голубым. Пластиковые окна и застекленные балконы. Работающие кондиционеры, висящие через один. Абсолютно ничего примечательного.

По крайней мере он так думал, пока не увидел в окне одной из квартир на четвертом этаже курящего, как и Кир, мужчину. Он выглядел до боли знакомым. Пытаясь его получше разглядеть, Саша вышел из автомобиля, проигнорировав удивленное «А ты куда?», принадлежавшее Антону.

— На что смотришь? — через пару секунд спросил Кирилл.

— Курящий мужик в окне…

— Ну, это явно Насте не нужно слышать, — усмехнулся Кир.

—… выглядит знакомо, — договорил Саша, проигнорировав слова друга.

— Не-а, никогда не видел, — еще через пару секунд сказал Кир. — Антон? — обратился он к подошедшему Антону.

— Я тоже.

Мужчина оглянулся в глубь квартиры, то ли что-то слушая, то ли говоря, и почти сразу рядом с ним появилась женщина. Ее Саша узнал мгновенно.

— Это родители суицидника, — озвучил он свою догадку.

Антон и Кирилл синхронно посмотрели на него и вновь перевели взгляд на то окно, где был мужчина, но оно уже было пусто

— Ты уверен? — больше для проформы поинтересовался Кирилл.

Но Саша его не слышал, ведомый неясным порывом; он подошел к тому месту, куда выходили окна, и начал разглядывать асфальт.

Вот.

Небольшая вмятина.

Она могла остаться от чего угодно, но что если…

Перед глазами Саши предстал Сеня, лежащий точно на этом месте. Почему-то в его воображение он походил на марионетку с перерезанными нитями, а его большие зеленые глаза, иногда сверкающие как самые настоящие драгоценные камни, были блеклыми и безжизненными.

Руки Саши непроизвольно сжались в кулаки. Будь Сеня сейчас рядом, он непременно схватил бы его за шиворот и тряс бы до тех пор, пока Сеня не сказал бы, почему он это сделал. Вместо этого Саша присел на корточки и неуверенно протянул руку, коснувшись одними кончиками пальцев горячего асфальта, будто опасался, что любое его неправильное движение воплотит в реальность картину из его воображения.

— Почему? Разве не было другого выхода? — тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Саша.

— Возможно, для него не было, — все же ответил Кир, взглянув на асфальт под рукой Саши. — Ты же не знаешь его причин, а если бы и знал, то мог бы найти в противовес десять тысяч причин, почему все же этого не стоило делать. Это главная проблема, почему людям так сложно понять, почему кто-то кончает жизнь самоубийством. Очень легко представить себя на месте другого человека, просто, — он щелкнул пальцами. — И вот ты уже не ты и даешь разбор и оценку сложившейся ситуации, находя из нее выход. Но невозможно представить себя на месте другого человека, ведь как бы ты ни старался, ты все еще остаешься собой. Ты не избавляешься от своего характера, от своего личного опыта или знаний. Но, главное, ты никогда не будешь чувствовать то, что чувствовал другой человек. Он может уже несколько месяцев находиться в стрессе, и как ты, не ощущающий этого давления, можешь дать непредвзятую оценку?

— Я недавно прочитал о семилетней девочке, — неуверенно заговорил Антон, привлекая к себе внимание. — Она веселилась на утреннике в школе, а спустя пару часов, после того как вернулась домой, попыталась покончить с собой из-за депрессии. Я до сих пор не могу перестать думать о том, что не так с этим миром, если семилетний ребенок пытается покончить с собой из-за депрессии!

— Вот-вот, — кивнул Кир. — А Настя? Не наша, другая девчонка из школы, — пояснил он на встревоженный взгляд Саши. — Она была такой заводилой. Везде первая, везде с улыбкой, словно в нее был встроен какой-то нескончаемый заряд батарей. А потом она внезапно покончила с собой. Никто так и не понял почему, ведь она была такой счастливой, но, возможно, на самом деле все это время она кричала о помощи, но никто не слышал.

Саша во все глаза уставился на Кирилла, а в его ушах звучал голос Сени, говорящий: «Не услышишь».

— Вы чего тут? — прервала Настя, оглядывая троицу, словно они были какими-то подозрительными и стремными личностями.

— Ничего, — одновременно ответили они, став в глазах любого еще более подозрительными.

— Ага, — протянула Настя, ни капли им не поверив. — Тогда поехали, чудики, — последнее слово она кашлянула в кулак, что было огромной несправедливостью, ведь любой из ребят сказал бы, что Настя была единственным чудиком в их компании.

Добираться до пункта назначения им надо было всего час, но благодаря Кириллу они оказались там через полчаса. Антон и Настя, не познавшие радости езды с Киром за чертой города, были бледны и готовы целовать землю, когда оказались на твердой почве.

Озеро, к которому они направлялись, находилось в небольшой чаще леса, всего через десять километров после съезда с основной трассы. Не знающие легко пропускали съезд, поэтому летом здесь редко когда можно было встретить людей, из-за чего водоем и его округа сохранялись в чистоте. И сегодня, к радости ребят, там вообще никого не было.

Антон, первым стащив с себя одежду, с восторженным воплем понесся к воде, заставив остальных посмеяться над ним. Саша расстелил покрывало и в тот момент, когда Кир заметил, что надо бы распаковать сумки, Настя быстро перевернула оные вверх дном, вытряхнув содержимое, а сверху кинула свою одежду и поспешила к Антону. Оставшись одни, Саша и Кирилл переглянулись и, придя к единогласному мнению, пожали плечами и присоединились к Антону и Насте.

Вода была теплой, почти горячей, не уступая ничем раскаленному летнему воздуху, но это все равно было лучше, чем валяться дома под кондиционером. Он мог спасать от жары, но не мог пробудить это необъяснимое чувство восторга, когда тебя окружала тонна воды. Когда ты мог нырять, плескаться и прыгать, не боясь, что тебе скажут, что ты уже слишком взрослый для этого и должен вести себя соответственно, потому что в окружении такого количества воды ты всегда мог вести себя как ребенок.

Где-то через час, вдоволь накупавшись и проголодавшись, ребята вылезли на берег. Отодвинув в сторону гору с едой, попутно выудив себе что-нибудь оттуда, они как один улеглись на спину и посмотрели на небо.

— Тут обязана быть та песня о лете из «Классного мюзикла 2», — спустя пару минут тишины сказала Настя, и Антон тут же начал ее напевать.

— У вас с суицидником вышел бы хороший дуэт, — заметил Саша, вскрыв чипсы, когда Антон допел.

— Сеня поет? — удивленно спросил Антон.

— Умеет, это точно, — Саша неожиданно расплылся в коварной улыбке. — Он как-то спел песню, Настя которую явно оценит.

— Что за песня? — мгновенно оживилась Настя, перейдя из положения лежа в положение сидя.

— Ай, не помню слова, — Саша нахмурил брови, пытаясь вспомнить. — Но там явно есть намек… Прощай, любовь… Прощай, любовь, ты вся как из огня? — неуверенно произнес он.

— А этот мир — холодный, словно лед, — куда увереннее продолжил Антон и заулыбался. — Да, там есть намек. Это из фильма, и герой поет ее другому герою, который ему нравится, но он не знает, что второй — переодетая девушка, и все происходит в ту минуту, когда они должны вот-вот умереть.

— Переодетая девушка, — недовольно скривилась Настя, вернувшись в изначальное положение и вскрыв пачку любимого сыра-косички, чтобы заесть свое горе. — Почему всегда переодетая девушка? — возмущенно забурчала она. — Почему не может быть переодетый парень, в которого влюбляется другой парень, но когда все выясняется, они все равно остаются вместе, потому что они любят друг друга? Переодетые девушки отстой! — закричала она во весь голос.

— Ух ты. А мы еще даже не наливали, — заметил Кир.

— А есть что? — несчастным голосом поинтересовалась Настя, на что получила протянутую бутылку колы; высунув язык при виде нее, тем самым показав свое недовольство, Настя все же взяла ее.

— Саш, а это твое, — кисло проговорил Кир, передав Саше ведерко пломбирного мороженого, после чего недовольно посмотрел на то, как Саша вскрыл его, радостно напевая при виде жидкой после лежания на солнце субстанции, и макнул в него батон.

— Каждый раз оторопь берет, — сказал Антон, который тоже за всем этим наблюдал. Вместо ответа Саша выразительно посмотрел на чипсину в его руках, покрытую сырным соусом, посыпанную сухариками и сверху залитую кетчупом.

— Вы, парни, такие извращенцы, — покачала головой Настя, вызвав смешок у троицы.

— Уж кто бы говорил, — в унисон и на одной ноте ответили они. Настя театрально приложила ладонь к груди, сделав вид, что понятия не имела, о чем они.

Дурачась и пререкаясь, они весело болтали о разных пустяках и обменивались последними новостями, которые по какой-то причине не были тут же сообщены в общем чате.

Также в который раз была обсуждена проблема Антона с родителями, а именно его неожиданный — неожиданный для родителей — выбор учебного заведения. Их возмущение не останавливал даже тот факт, что уже было поздно подавать документы куда-то еще, а также, что Антон прекрасно сдал все три этапа творческого конкурса. Антон же, обычно старающийся избегать конфликтов — и милый, как триббл по кое-чьим словам, — в этот раз упорно стоял на своем и двигаться не собирался. В связи со всем этим страсти только накалялись.

После они еще раз сходили искупаться, чтобы потом растянуться под полуденным солнцем, не забыв воспользоваться солнцезащитным кремом, чтобы на следующий день не походить на переваренных раков.

Тишина окружающего леса и теплое солнце постепенно разморили их, отправив в дрему, и может они бы так и заснули, если не Демон среди них (единогласно выбранное и одобренное прозвище Насти).

— Селфи! — вскрикнула Настя, подскочив на месте и испугав парней. — Мы должны сделать селфи и отправить Кате и Сене!

— О Боже, — простонал Кир, спрятав зевок. — А это подождать не может полчасика?

— Нет! — с возбужденно горящими глазами отозвалась Настя, рыская в груде вещей в поисках шорт, в кармане которых остался телефон.

— Давай я сделаю, — предложил Саша, уже держа в руках свой телефон.

— Я хочу отправить его и Сене, — продолжив перебирать вещи, отозвалась Настя.

— Я понял. Я отправлю.

Настя перестала тормошить бедную одежду и повернулась к Саше. На ее лице читалось такое же растерянно-удивленное выражение, как на лицах Антона и Кира.

— Ты отправишь?

— Да.

— Сене? — на всякий случай уточнила Настя. Саша закатил глаза.

— Да. В чем проблема?

Если Кир и хотел озвучить, в чем именно была проблема, то никто об этом не узнал, потому что он внезапно закричал, когда Настя больно ущипнула его за ногу.

— Ни в чем, — покачала она головой, не обратив никакого внимания на убийственный взгляд Кира. — А теперь давайте сюда!

Они скучковались, чтобы каждого было видно на фото без проблем, затем Саша отправил его сначала Кате с «приветом», а потом Сене с припиской «зависть от 0 до 10?». Он собирался заблокировать телефон, не ожидая получить ответа так рано, но неожиданно выскочило новое сообщение, а потом еще одно и еще.

Издеваешься? Не меньше 9. 12:23

Почему у Антона клыки? 12:23

Ты выглядишь таким милым с ямочками на щеках. 12:23

Саша слегка порозовел от последнего сообщения и довольно заулыбался, вновь вызвав упомянутые ямочки.

Настя, Антон и Кирилл озадаченно переглянулись, когда Саша начал улыбаться телефону, но вместо того, чтобы пояснить кто и что именно ответил, он начал писать собственный ответ, выглядя при этом так, словно напрочь забыл, что вообще-то был не один. С каждой минутой озабоченность Кира и Антона только возрастала, в то время как Настя умилялась все сильнее и сильнее. Мысленно она уже спланировала свадьбу Саши и Сени, сколько у них будет детей и как их будут звать (почему Настя решала эти вопросы, было неясно (она остановилась на Артеме и Антонине, чтобы не нарушать традицию полных имен на «А» и сокращенных на другую букву)), несмотря на то, что у нее не было никаких доказательств, что Саша переписывался именно с Сеней. Зовите это интуицией яойщицы (принятия желаемого за действительное, вот что это на самом деле).

По истечении десяти минут, когда Саша все еще ни разу не оторвался от своего телефона и не показал каким-нибудь образом, что он помнил, где находился и с кем, ему об этом решил напомнить Антон, за что получил яблоко в рот и смертельный взгляд.

— Саш, ты выглядишь как влюбленная пятнадцатилетка, — воспользовавшись отвлечением, сказал Кир.

Реакция на его слова была незамедлительная.

Настя дернулась к нему с намерением придушить и в то же время, как Саша, пораженный словами Кира, резко отбросил телефон в сторону, и пока он смотрел на друзей паническим взглядом, они проследили, как телефон, пролетев метров пять, упал в траву, после чего без выражения посмотрели на Сашу.

Было тихо.

Из Антона вырвался смешок, послуживший сигналом для всех остальных, и уже через секунду они хохотали в голос, упав на покрывало и землю.

— Что… это… было?.. — задыхаясь от смеха, еле выговорил Кирилл.

— Понятия … не имею… — также еле выговорил от смеха Саша.

Он действительно не имел ни малейшего понятия. Его рука дернулась сама по себе, когда он услышал Кирилла.

Когда сил смеяться больше не было, они остались лежать там, где упали, время от времени подергиваясь и тихо хихикая.

— Это надо было заснять, — с сожалением произнес Антон. — Ты его так швырнул, — он попробовал показать рукой как именно, но вместо этого вновь затрясся от беззвучного смеха.

— Эй… Эй, народ, — через силу выдавила Настя. — Этот мужик меня пугает.

Мгновение стояла тишина, пока до ребят доходили слова Насти.

— Какой мужик? — озадаченно спросил Саша, приподнявшись на локтях.

— Тот. За деревьями, возле машины.

Прозвучало не особо оптимистично.

Они осторожно посмотрели в направлении, куда поглядывала все еще валяющаяся Настя, но никого не увидели. Когда Саша собирался сказать об этом Насте, из-за деревьев на мгновение показалась голова. Он тяжело сглотнул.

— Вы это видели? — решил уточнить Антон. Ответом ему послужил синхронный кивок. — Не в обиду будет сказано, но он выглядит как внебрачный сын Валуева и Тайсона, а с учетом того, что он прячется, то уровень жуткости вырастает.

Кирилл собирался кое-что сказать, но внезапно закрыл рот, расплывшись в дьявольской улыбке, которую никто не заметил. Взяв лицо под контроль, он напустил на себя обеспокоенный вид и задумчиво, хмурясь, сказал:

— Возможно, это был он…

Три головы тут же повернулись в его сторону.

— Где? — спросил Саша.

— Ты о чем? — потребовал уточнений Антон.

— Когда мы заехали в город, я обратил внимание, что за нами следует одна машина, но решил, что это просто совпадение, но она ехала за нами до Антона, потом Насти, когда мы заезжали за дисками, и даже когда мы выехали из города. Правда, на трассе мы довольно быстро оторвались, поэтому я больше о ней не думал.

— Серебристый автомобиль, номер О932РС, — выдала внезапно Настя. Кир растерянно моргнул, взглянув на нее, он не ожидал такого, в то время как Саша и Антон удивленно посмотрели на нее. — Что? — пожала она плечами. — Я всегда смотрю на номера, вдруг будет УКЕ? — несмотря на ситуацию, трое парней застонали, пока Настя продолжала говорить. — Если повезет, то я смогу собрать всю коллекцию с одним регионом.

— Неважно, — заключил Кир. — Но с номером ты не ошиблась.

— Как он узнал, что мы здесь, если мы оторвались? — спросил Саша.

— Он видел, как мы подбирали Антона и Настю и то количество вещей, что у них было, не указывало, что мы едем куда-то далеко или надолго, а если он знал об озере, то это был самый очевидный вариант, — предположил Кир.

— Подождите, так вы говорите, что какой-то мужик следит за нами? — с паникой зашептал Антон. Его вопрос заставил вновь всех замолчать и осознать ситуацию. Они по очереди переглянулись друг с другом.

— Ключи ведь остались в машине? — спросил Саша. Кирилл незаметно кивнул. — Тогда мы сейчас медленно, не привлекая внимания, встаем и идем к машине.

Как по команде все четверо поднялись и, пытаясь поддержать вид беззаботной болтовни, направились в сторону автомобиля, но застыли на полпути, когда мужчина вышел из-за деревьев и направился к ним.

Он был метра два ростом, с широкими плечами и мускулами на руках, по размеру похожими на головы ребят. Мужчина расплылся в хищной улыбке, и ребята почувствовали, как у них по спине пробежали мурашки. Не выдержав, Настя завизжала во всю мощь своих легких, постепенно переходя на ультразвук. По всей округе раздалось торопливое хлопанье крыльями, сотни птиц взмыли в небо. Настя набрала в легкие еще воздуха и выдала вторую трель, одновременно бросившись вправо, прочь от машины, и за считанное мгновение скрывшись в лесу.

Это дало команду остальным, и они бросились врассыпную, что, скорее всего, было ужасной идеей, но ни один из них в тот момент ясно не соображал.

Саша пробежал с десяток метров, когда услышал, как сзади заиграла Шакира и ее «Hips don't lie».

Рингтон Сени (он поставил его только ради иронии).

Не задумываясь, Саша дал резкий поворот и, не останавливаясь, подхватил телефон с земли, автоматически ответив, тяжело дыша:

— Да.

— Эм… Я отвлекаю? — насмешливо спросил Сеня с намеком в голосе, который сейчас Саша определить не мог. — Если не брать в расчет жуткого мужика, который следил за нами и от которого мы теперь убегаем, то нет, — быстро выпалил Саша, перепрыгнув через поваленную ветку.

Последовала пауза.

— Это какая-то странная шутка? — наконец-то произнес Сеня.

— Хотелось бы, — искренне отозвался Саша.

— Вы связались с кем-нибудь?

— О, — Саша обязательно остановился бы из-за этих слов, если бы ему не было страшно останавливаться. — Не думаю, что кто-то еще взял телефон.

— Не дум… Вы разделились? — Сеня одновременно звучал осуждающе и испугано.

— Мы запаниковали! — по какой-то причине попытался оправдаться Саша. — У нас не было времени обсудить в какую сторону бежать. Так, я звоню в полицию и отправляю маме sos-сообщение…

— Sos-сообщ…

Не дослушав, что именно собирался сказать Сеня, Саша вместо того, чтобы сбросить звонок, поставил его на удержание и, открыв главный экран, нажал на кнопку паники, моментально отправляющее Эрике его координаты (она установила ему на телефон кнопку паники в первую же неделю, когда он стал жить с ней. Он решил, что она чересчур мнительная, но не стал возражать), после чего позвонил 112. Объяснив ситуацию, Саша, наконец-то, притормозил и осторожно оглянулся. Никого не было ни видно, ни слышно.

— … нулся, слон их простил, но почему-то слон загрустил…

— Ты поешь? — изумился Саша, сняв Сеню с удержания.

— Оно живое! — тут же воскликнул Сеня.

— Ты пел? — повторно спросил Саша.

— И что? — ощетинился Сеня. — Ты сказал, что кто-то там за вами гоняется, потом пропал, я естественно начал волноваться, а это песня меня успокаивает! Я ненавижу ее, но она почему-то всегда меня успокаивает.

— Ты волновался? — по какой-то причине Саша почувствовал небольшую радость и тепло в области груди.

— Я и сейчас волнуюсь! Мне, вообще-то, нравится Антон.

Не раздумывая, Саша сбросил звонок. Почти сразу телефон зазвонил. Преувеличенно нарочито Саша закатил глаза.

— Да?

— Не смей так делать! — закричал Сеня. — У меня сердечный приступ может случиться!

— Ты перезвонил мне, — сухо отреагировал Саша, пробежавшись глазами по округе и отойдя спиной вперед от того места, где был.

— Конечно я тебе перезвонил!

— У меня не был включен беззвучный режим.

— Оу, — через секунду протянул Сеня. — Прости.

Саша хотел ему ответить, когда кто-то сзади положил ему руку на плечо, отчего он заорал не хуже банши (впоследствии все свидетели этого события поклялись никогда не рассказывать об этом и не упоминать (естественно ни один не сдержал своего слова)). Ему показалось, что его душа трижды успела покинуть тело, а сердце перестало биться, пока он не разобрал сквозь собственный крик чужой, и перед его глазами не возникла Настя. Резко заткнувшись, он одной рукой схватился за сердце, а другой, что держала телефон, уперся в колено, наклонившись, чтобы отдышаться.

— Твою мать… — сквозь колотящееся сердце выдохнул он. — Твою мать! Настя!

— Прости, — искренне извинилась Настя, положив ему руку на плечо и осторожно погладив.

Отдышавшись и убедившись, что его сердце не собиралось выпрыгивать из груди, Саша вновь поднес телефон к уху, но еще до того, как он это сделал, он услышал, как Сеня бесперерывно зовет его.

— Все в порядке, — сказал он. — Это была Настя.

Сеня облегченно застонал.

— Ты однозначно будешь моим сердечным приступом, — пожаловался Сеня.

Одновременно с ним Настя спросила:

— С кем ты говоришь?

— С суицидником, — ответил Саша, не став убирать телефон.

Настя в непонимании склонила голову к левому плечу.

— Нас преследует какой-то мужик, а у тебя есть телефон, но вместо того, чтобы позвать на помощь, ты говоришь с единственным человеком, от которого сейчас никакой пользы?! Ты идиот?! — не сдержавшись, она со злостью пнула его по голени, заставив сдавленно охнуть и запрыгать на одной ноге.

— Я позвал! — жалобно проныл Саша, нянча ушибленную ногу.

— О, — тут же расслабилась Настя, но спустя секунду она нахмурилась, а в ее глазах появился шаловливый блеск. — Ты позвал на помощь, а потом позвонил Сене?

— Нет! — поспешно воскликнул Саша, догадавшись, в какую сторону развернулись мысли Насти. — Он мне позвонил! Я просто ответил!

Технически дважды.

Хмурые линии на лице Насти приняли озадаченный вид.

— Откуда у тебя вообще телефон? Ты же выкинул его.

— Подобрал, — просто ответил Саша.

Он не собирался говорить, что, услышав звонок, по какой-то причине его тело само развернулось и бросилось к телефону.

Нет.

Ни за что.

И тем более не Насте.

— Вы быть тихими совершенно не умеете, — произнес Антон, появившись из-за деревьев, из-за чего Настя и Саша вскрикнули в испуге. Антон тут же поднял руки вверх. — Простите, не хотел.

— Что происходит? — немного нервно спросил Сеня.

— Антон тоже здесь, — сообщил ему Саша.

— О! Хорошо, — в раз повеселевшим голосом сказал Сеня.

Саша поиграл желваками, подавив внезапное желание вновь сбросить звонок, и вместо этого кинул телефон Антону, который еле успел его поймать, не ожидая такого.

— Говори с ним сам, — резко обронил Саша, повернувшись спиной и пытаясь высмотреть что-то сквозь деревья.

Антон непонимающе посмотрел на него и неуверенно поднес телефон к лицу, не зная, кто именно на том конце, но когда он услышал голос Сени, то смог только мысленно пнуть себя за недогадливость. Кто еще с такой легкостью жал на кнопки Саши, заставляя его мгновенно злиться или раздражаться? Честное слово, за три года их дружбы Антон никогда не видел Сашу таким вспыльчивым. До Сени он всегда больше походил на гранитную скалу, которую невозможно сдвинуть с места, а его очень редкая ярость обжигала своим холодом. Теперь же он вспыхивал, как бенгальский огонь, искря во все стороны.

И, признаться, за этим было очень весело наблюдать.

В самом начале Антон опасался, что между Сашей и Сеней все закончится не очень хорошо. Нехорошо, как обязательно прольется чья-то кровь. Но время шло, и кровь не проливалась, наоборот, их отношения стали казаться теплее. Они все также вели себя друг с другом, за неимением лучшего сравнения, как кошка с собакой, но теперь это больше походило на давно изученный танец, чем на искреннее желание навредить другому.

— Эй, — позвал Антон, привлекая внимание. — Сеня предложил нам вернуться к озеру, так как именно туда приедет полиция, а, значит, это будет самое безопасное место.

— А он не сказал в какую сторону идти? — раздраженно отозвался Саша, скрестив руки на груди.

— Туда, — указал Антон левее Саши, а на растерянность, проступившую у него на лице, пояснил. — Это не Сеня, а я. Я шел по дуге, поэтому, чтобы вернуться, нам надо туда.

— Здорово! Пошли скорее, — первой отреагировала Настя, зашагав в указанном направлении.

Антон последовал за ней, оставаясь на связи с Сеней, потому что тот хотел знать, что с ними все в порядке, и каждый раз очаровательно улыбался, ловя на себе обжигающий взгляд Саши. Он понятия не имел, что такого в этот раз сделал Сеня, но ему было действительно интересно, почему под раздачу попал он.

Они неторопливо шли минут десять, опасаясь любого дерева, за которым мог бы спрятаться мужчина той комплекции, что следил за ними, но пока что все было чисто, когда со стороны озера, прямо куда они направлялись, раздался душераздирающий крик.

И кричали знакомым голосом.

Позабыв обо всем, в том числе и о поджидающей опасности, друзья на всех парах бросились вперед; уже минут через пять они выскочили из леса к озеру и мгновенно затормозили, увидев целую кучу людей и машин. Можно было увидеть по крайней мере пять полицейских машин, среди которых расположились автомобили их родителей. Они успели разглядеть в собравшейся толпе своих родителей, когда заметили Кирилла… которого отец крепко держал за ухо, то и дело дергая, и заставлял Кира подниматься на носочки и вскрикивать от боли. Позади них стоял наш «преследователь».

Не понимая, что происходит, ребята кинулись к Кириллу, по пути попавшись на глаза родителям, что бросились к ним с такими лицами, словно они действительно подверглись опасности, в чем сами ребята уже не были так уверены.

И оказались правы.

Преследовавший их мужчина, и правда, преследовал их, но только потому, что он был телохранителем Кира, которого нанял Владимир Константинович в связи с тем, что после окончания школы Кир собирался заняться семейным бизнесом. И да, Кирилл знал об этом, он просто решил пошутить.

— Ты труп, Миренко! Труп!

Кричала Настя, пытаясь добраться до Кирилла, бившись в крепкой хватке отца, но, поняв, что это невозможно, она перешла к анатомически невозможным угрозам, заставив некоторых полицейских восхищенно присвистнуть, а ее отца покраснеть от стыда.

— Нас разыграли, — довольно спокойно сказал Саша стоящему рядом Антону.

— Да, — также спокойно ответил он.

— Мы не можем так просто это оставить.

Антон согласно напевал.

— У меня уже есть план, — признался он.

— И какой? — приподняв бровь, поинтересовался Саша.

— Мы поспорим с Кириллом и убедимся, что он точно проиграет, и в качестве наказания ему придется пройтись по городу голым, — зловеще подвел Антон, размяв кулаки.

— Хороший план, — согласился Саша.

(Сеня, кстати, смеялся как умалишенный, когда обо всем узнал).

О чем он, черт возьми, подумал?!

Саша завис на месте, анализируя каждую свою мысль, но все сходилось на том, что мысль «Не с Сашей» была какой-то шальной и не имела под собой никаких оснований.

Возможно, его так поразило, что у Сени была девушка? Не то чтобы это должно быть странно. Саша, вон, с Настей встречался! И это действительно било все рекорды по странности, потому что они непонятно с чего вдруг начали встречаться, а потом также непонятно как расстались; они никогда об этом не говорили и не упоминали, словно ничего и не было. Так что не ему точно судить о том, что у Сени была девушка.

Да, он, скорее всего, просто растерялся, когда Сеня сказал про девушку.

Ничего страшного.

Он может снова нормально дышать.

Но все же… Что за бред?

Начав посмеиваться, он все же дошел до холодильника и достал бутылку с водой, чуть не расплескав содержимое на пол и не захлебнувшись, когда попытался попить, из-за того, что его плечи и руки дрожали от смеха.

***

Как бы Саша ни пытался уговорить Эрику отпустить его с друзьями на недельку на море, она категорически отказалась, аргументируя это тем, что прекрасно помнила свое лето после одиннадцатого класса, и хоть она доверяла Саше, она не доверяла Кириллу, и если им так хотелось, то они могли ездить на озеро хоть каждый день.

Рискуя безопасностью и жизнью, Саша, снедаемый любопытством, позвонил бабушке узнать, знает ли она что-нибудь о лете Эрики до поступления в институт.

Она знала.

И, скажем так, после услышанного Саша тоже не особо бы доверял своему ребенку в семнадцать. Может, он бы настолько ему не доверял, что даже не пустил бы на озеро с друзьями, так как, судя по всему, это был большой риск.

(Приключения Эрики начались в ресторане в трех кварталах от дома, а закончились через месяц на границе с Финляндией. Бóльшая часть путешествия осталась тайной, покрытой мраком даже для путешественников. Фотодоказательства говорили о присутствии на Байкале, но никто об этом вспомнить так и не смог. В качестве трофея у Эрики остался графин из того самого кафе, где все началось, и который чудесным образом пережил все, что на него могло свалиться (Саша ему немного сочувствовал. Он явно видел и слышал то, что никто не должен был видеть и слышать)).

Но, решив не смотреть дареному коню в зубы, он написал друзьям и спросил, не хотели ли они съездить на озеро в любое свободное время, и уже на следующий день ожидал, когда за ним заедет Кир, единственный из компании, кто тоже жил в поселке вместе с Сашей и имел свой автомобиль, подаренный ему пару месяцев назад на День Рождения.

Кирилл водил совсем не так, как должен водить человек со стажем в два месяца. Он нажал на газ с такой силой, словно за ними гнались все спецслужбы мира, доехав до города за рекордные пятнадцать минут и лишив Сашу двадцати лет жизни.

Подхватив Антона, они заехали за Настей, но отправились не на озеро, а — «Это всего пять минут!» — по делам Насти. Она нашла в интернете какую-то девчонку, у которой имелась лицензионная версия «Чистой романтики» и «Лучшей в мире первой любви», и хотела их теперь себе. К ужасу всех троих парней, они не только поняли, о чем она говорила, но могли по именам перечислить персонажей и пары.

Остановились они во дворе стандартной десятиэтажки, Настя тут же убежала, помедлив, Кир также вылез из машины и прикурил — привычка, появившаяся у него совсем недавно, которую никто не одобрял.

Саша без интереса оглядел дом, чей бело-голубой цвет уже давно таким не был. Белый стал грязно-серым, а голубой также грязно- и бледно-голубым. Пластиковые окна и застекленные балконы. Работающие кондиционеры, висящие через один. Абсолютно ничего примечательного.

По крайней мере он так думал, пока не увидел в окне одной из квартир на четвертом этаже курящего, как и Кир, мужчину. Он выглядел до боли знакомым. Пытаясь его получше разглядеть, Саша вышел из автомобиля, проигнорировав удивленное «А ты куда?», принадлежавшее Антону.

— На что смотришь? — через пару секунд спросил Кирилл.

— Курящий мужик в окне…

— Ну, это явно Насте не нужно слышать, — усмехнулся Кир.

—… выглядит знакомо, — договорил Саша, проигнорировав слова друга.

— Не-а, никогда не видел, — еще через пару секунд сказал Кир. — Антон? — обратился он к подошедшему Антону.

— Я тоже.

Мужчина оглянулся в глубь квартиры, то ли что-то слушая, то ли говоря, и почти сразу рядом с ним появилась женщина. Ее Саша узнал мгновенно.

— Это родители суицидника, — озвучил он свою догадку.

Антон и Кирилл синхронно посмотрели на него и вновь перевели взгляд на то окно, где был мужчина, но оно уже было пусто.

— Ты уверен? — больше для проформы поинтересовался Кирилл.

Но Саша его не слышал, ведомый неясным порывом; он подошел к тому месту, куда выходили окна, и начал разглядывать асфальт.

Вот.

Небольшая вмятина.

Она могла остаться от чего угодно, но что если…

Перед глазами Саши предстал Сеня, лежащий точно на этом месте. Почему-то в его воображение он походил на марионетку с перерезанными нитями, а его большие зеленые глаза, иногда сверкающие как самые настоящие драгоценные камни, были блеклыми и безжизненными.

Руки Саши непроизвольно сжались в кулаки. Будь Сеня сейчас рядом, он непременно схватил бы его за шиворот и тряс бы до тех пор, пока Сеня не сказал бы, почему он это сделал. Вместо этого Саша присел на корточки и неуверенно протянул руку, коснувшись одними кончиками пальцев горячего асфальта, будто опасался, что любое его неправильное движение воплотит в реальность картину из его воображения.

— Почему? Разве не было другого выхода? — тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Саша.

— Возможно, для него не было, — все же ответил Кир, взглянув на асфальт под рукой Саши. — Ты же не знаешь его причин, а если бы и знал, то мог бы найти в противовес десять тысяч причин, почему все же этого не стоило делать. Это главная проблема, почему людям так сложно понять, почему кто-то кончает жизнь самоубийством. Очень легко представить себя на месте другого человека, просто, — он щелкнул пальцами. — И вот ты уже не ты и даешь разбор и оценку сложившейся ситуации, находя из нее выход. Но невозможно представить себя на месте другого человека, ведь как бы ты ни старался, ты все еще остаешься собой. Ты не избавляешься от своего характера, от своего личного опыта или знаний. Но, главное, ты никогда не будешь чувствовать то, что чувствовал другой человек. Он может уже несколько месяцев находиться в стрессе, и как ты, не ощущающий этого давления, можешь дать непредвзятую оценку?

— Я недавно прочитал о семилетней девочке, — неуверенно заговорил Антон, привлекая к себе внимание. — Она веселилась на утреннике в школе, а спустя пару часов, после того как вернулась домой, попыталась покончить с собой из-за депрессии. Я до сих пор не могу перестать думать о том, что не так с этим миром, если семилетний ребенок пытается покончить с собой из-за депрессии!

— Вот-вот, — кивнул Кир. — А Настя? Не наша, другая девчонка из школы, — пояснил он на встревоженный взгляд Саши. — Она была такой заводилой. Везде первая, везде с улыбкой, словно в нее был встроен какой-то нескончаемый заряд батарей. А потом она внезапно покончила с собой. Никто так и не понял почему, ведь она была такой счастливой, но, возможно, на самом деле все это время она кричала о помощи, но никто не слышал.

Саша во все глаза уставился на Кирилла, а в его ушах звучал голос Сени, говорящий: «Не услышишь».

— Вы чего тут? — прервала Настя, оглядывая троицу, словно они были какими-то подозрительными и стремными личностями.

— Ничего, — одновременно ответили они, став в глазах любого еще более подозрительными.

— Ага, — протянула Настя, ни капли им не поверив. — Тогда поехали, чудики, — последнее слово она кашлянула в кулак, что было огромной несправедливостью, ведь любой из ребят сказал бы, что Настя была единственным чудиком в их компании.

Добираться до пункта назначения им надо было всего час, но благодаря Кириллу они оказались там через полчаса. Антон и Настя, не познавшие радости езды с Киром за чертой города, были бледны и готовы целовать землю, когда оказались на твердой почве.

Озеро, к которому они направлялись, находилось в небольшой чаще леса, всего через десять километров после съезда с основной трассы. Не знающие легко пропускали съезд, поэтому летом здесь редко когда можно было встретить людей, из-за чего водоем и его округа сохранялись в чистоте. И сегодня, к радости ребят, там вообще никого не было.

Антон, первым стащив с себя одежду, с восторженным воплем понесся к воде, заставив остальных посмеяться над ним. Саша расстелил покрывало и в тот момент, когда Кир заметил, что надо бы распаковать сумки, Настя быстро перевернула оные вверх дном, вытряхнув содержимое, а сверху кинула свою одежду и поспешила к Антону. Оставшись одни, Саша и Кирилл переглянулись и, придя к единогласному мнению, пожали плечами и присоединились к Антону и Насте.

Вода была теплой, почти горячей, не уступая ничем раскаленному летнему воздуху, но это все равно было лучше, чем валяться дома под кондиционером. Он мог спасать от жары, но не мог пробудить это необъяснимое чувство восторга, когда тебя окружала тонна воды. Когда ты мог нырять, плескаться и прыгать, не боясь, что тебе скажут, что ты уже слишком взрослый для этого и должен вести себя соответственно, потому что в окружении такого количества воды ты всегда мог вести себя как ребенок.

Где-то через час, вдоволь накупавшись и проголодавшись, ребята вылезли на берег. Отодвинув в сторону гору с едой, попутно выудив себе что-нибудь оттуда, они как один улеглись на спину и посмотрели на небо.

— Тут обязана быть та песня о лете из «Классного мюзикла 2», — спустя пару минут тишины сказала Настя, и Антон тут же начал ее напевать.

— У вас с суицидником вышел бы хороший дуэт, — заметил Саша, вскрыв чипсы, когда Антон допел.

— Сеня поет? — удивленно спросил Антон.

— Умеет, это точно, — Саша неожиданно расплылся в коварной улыбке. — Он как-то спел песню, Настя которую явно оценит.

— Что за песня? — мгновенно оживилась Настя, перейдя из положения лежа в положение сидя.

— Ай, не помню слова, — Саша нахмурил брови, пытаясь вспомнить. — Но там явно есть намек… Прощай, любовь… Прощай, любовь, ты вся как из огня? — неуверенно произнес он.

— А этот мир — холодный, словно лед, — куда увереннее продолжил Антон и заулыбался. — Да, там есть намек. Это из фильма, и герой поет ее другому герою, который ему нравится, но он не знает, что второй — переодетая девушка, и все происходит в ту минуту, когда они должны вот-вот умереть.

— Переодетая девушка, — недовольно скривилась Настя, вернувшись в изначальное положение и вскрыв пачку любимого сыра-косички, чтобы заесть свое горе. — Почему всегда переодетая девушка? — возмущенно забурчала она. — Почему не может быть переодетый парень, в которого влюбляется другой парень, но когда все выясняется, они все равно остаются вместе, потому что они любят друг друга? Переодетые девушки отстой! — закричала она во весь голос.

— Ух ты. А мы еще даже не наливали, — заметил Кир.

— А есть что? — несчастным голосом поинтересовалась Настя, на что получила протянутую бутылку колы; высунув язык при виде нее, тем самым показав свое недовольство, Настя все же взяла ее.

— Саш, а это твое, — кисло проговорил Кир, передав Саше ведерко пломбирного мороженого, после чего недовольно посмотрел на то, как Саша вскрыл его, радостно напевая при виде жидкой после лежания на солнце субстанции, и макнул в него батон.

— Каждый раз оторопь берет, — сказал Антон, который тоже за всем этим наблюдал. Вместо ответа Саша выразительно посмотрел на чипсину в его руках, покрытую сырным соусом, посыпанную сухариками и сверху залитую кетчупом.

— Вы, парни, такие извращенцы, — покачала головой Настя, вызвав смешок у троицы.

— Уж кто бы говорил, — в унисон и на одной ноте ответили они. Настя театрально приложила ладонь к груди, сделав вид, что понятия не имела, о чем они.

Дурачась и пререкаясь, они весело болтали о разных пустяках и обменивались последними новостями, которые по какой-то причине не были тут же сообщены в общем чате.

Также в который раз была обсуждена проблема Антона с родителями, а именно его неожиданный — неожиданный для родителей — выбор учебного заведения. Их возмущение не останавливал даже тот факт, что уже было поздно подавать документы куда-то еще, а также, что Антон прекрасно сдал все три этапа творческого конкурса. Антон же, обычно старающийся избегать конфликтов — и милый, как триббл по кое-чьим словам, — в этот раз упорно стоял на своем и двигаться не собирался. В связи со всем этим страсти только накалялись.

После они еще раз сходили искупаться, чтобы потом растянуться под полуденным солнцем, не забыв воспользоваться солнцезащитным кремом, чтобы на следующий день не походить на переваренных раков.

Тишина окружающего леса и теплое солнце постепенно разморили их, отправив в дрему, и может они бы так и заснули, если не Демон среди них (единогласно выбранное и одобренное прозвище Насти).

— Селфи! — вскрикнула Настя, подскочив на месте и испугав парней. — Мы должны сделать селфи и отправить Кате и Сене!

— О Боже, — простонал Кир, спрятав зевок. — А это подождать не может полчасика?

— Нет! — с возбужденно горящими глазами отозвалась Настя, рыская в груде вещей в поисках шорт, в кармане которых остался телефон.

— Давай я сделаю, — предложил Саша, уже держа в руках свой телефон.

— Я хочу отправить его и Сене, — продолжив перебирать вещи, отозвалась Настя.

— Я понял. Я отправлю.

Настя перестала тормошить бедную одежду и повернулась к Саше. На ее лице читалось такое же растерянно-удивленное выражение, как на лицах Антона и Кира.

— Ты отправишь?

— Да.

— Сене? — на всякий случай уточнила Настя. Саша закатил глаза.

— Да. В чем проблема?

Если Кир и хотел озвучить, в чем именно была проблема, то никто об этом не узнал, потому что он внезапно закричал, когда Настя больно ущипнула его за ногу.

— Ни в чем, — покачала она головой, не обратив никакого внимания на убийственный взгляд Кира. — А теперь давайте сюда!

Они скучковались, чтобы каждого было видно на фото без проблем, затем Саша отправил его сначала Кате с «приветом», а потом Сене с припиской «зависть от 0 до 10?». Он собирался заблокировать телефон, не ожидая получить ответа так рано, но неожиданно выскочило новое сообщение, а потом еще одно и еще.

Издеваешься? Не меньше 9. 12:23

Почему у Антона клыки? 12:23

Ты выглядишь таким милым с ямочками на щеках. 12:23

Саша слегка порозовел от последнего сообщения и довольно заулыбался, вновь вызвав упомянутые ямочки.

Настя, Антон и Кирилл озадаченно переглянулись, когда Саша начал улыбаться телефону, но вместо того, чтобы пояснить кто и что именно ответил, он начал писать собственный ответ, выглядя при этом так, словно напрочь забыл, что вообще-то был не один. С каждой минутой озабоченность Кира и Антона только возрастала, в то время как Настя умилялась все сильнее и сильнее. Мысленно она уже спланировала свадьбу Саши и Сени, сколько у них будет детей и как их будут звать (почему Настя решала эти вопросы, было неясно (она остановилась на Артеме и Антонине, чтобы не нарушать традицию полных имен на «А» и сокращенных на другую букву)), несмотря на то, что у нее не было никаких доказательств, что Саша переписывался именно с Сеней. Зовите это интуицией яойщицы (принятия желаемого за действительное, вот что это на самом деле).

По истечении десяти минут, когда Саша все еще ни разу не оторвался от своего телефона и не показал каким-нибудь образом, что он помнил, где находился и с кем, ему об этом решил напомнить Антон, за что получил яблоко в рот и смертельный взгляд.

— Саш, ты выглядишь как влюбленная пятнадцатилетка, — воспользовавшись отвлечением, сказал Кир.

Реакция на его слова была незамедлительная.

Настя дернулась к нему с намерением придушить и в то же время, как Саша, пораженный словами Кира, резко отбросил телефон в сторону, и пока он смотрел на друзей паническим взглядом, они проследили, как телефон, пролетев метров пять, упал в траву, после чего без выражения посмотрели на Сашу.

Было тихо.

Из Антона вырвался смешок, послуживший сигналом для всех остальных, и уже через секунду они хохотали в голос, упав на покрывало и землю.

— Что… это… было?.. — задыхаясь от смеха, еле выговорил Кирилл.

— Понятия … не имею… — также еле выговорил от смеха Саша.

Он действительно не имел ни малейшего понятия. Его рука дернулась сама по себе, когда он услышал Кирилла.

Когда сил смеяться больше не было, они остались лежать там, где упали, время от времени подергиваясь и тихо хихикая.

— Это надо было заснять, — с сожалением произнес Антон. — Ты его так швырнул, — он попробовал показать рукой как именно, но вместо этого вновь затрясся от беззвучного смеха.

— Эй… Эй, народ, — через силу выдавила Настя. — Этот мужик меня пугает.

Мгновение стояла тишина, пока до ребят доходили слова Насти.

— Какой мужик? — озадаченно спросил Саша, приподнявшись на локтях.

— Тот. За деревьями, возле машины.

Прозвучало не особо оптимистично.

Они осторожно посмотрели в направлении, куда поглядывала все еще валяющаяся Настя, но никого не увидели. Когда Саша собирался сказать об этом Насте, из-за деревьев на мгновение показалась голова. Он тяжело сглотнул.

— Вы это видели? — решил уточнить Антон. Ответом ему послужил синхронный кивок. — Не в обиду будет сказано, но он выглядит как внебрачный сын Валуева и Тайсона, а с учетом того, что он прячется, то уровень жуткости вырастает.

Кирилл собирался кое-что сказать, но внезапно закрыл рот, расплывшись в дьявольской улыбке, которую никто не заметил. Взяв лицо под контроль, он напустил на себя обеспокоенный вид и задумчиво, хмурясь, сказал:

— Возможно, это был он…

Три головы тут же повернулись в его сторону.

— Где? — спросил Саша.

— Ты о чем? — потребовал уточнений Антон.

— Когда мы заехали в город, я обратил внимание, что за нами следует одна машина, но решил, что это просто совпадение, но она ехала за нами до Антона, потом Насти, когда мы заезжали за дисками, и даже когда мы выехали из города. Правда, на трассе мы довольно быстро оторвались, поэтому я больше о ней не думал.

— Серебристый автомобиль, номер О932РС, — выдала внезапно Настя. Кир растерянно моргнул, взглянув на нее, он не ожидал такого, в то время как Саша и Антон удивленно посмотрели на нее. — Что? — пожала она плечами. — Я всегда смотрю на номера, вдруг будет УКЕ? — несмотря на ситуацию, трое парней застонали, пока Настя продолжала говорить. — Если повезет, то я смогу собрать всю коллекцию с одним регионом.

— Неважно, — заключил Кир. — Но с номером ты не ошиблась.

— Как он узнал, что мы здесь, если мы оторвались? — спросил Саша.

— Он видел, как мы подбирали Антона и Настю и то количество вещей, что у них было, не указывало, что мы едем куда-то далеко или надолго, а если он знал об озере, то это был самый очевидный вариант, — предположил Кир.

— Подождите, так вы говорите, что какой-то мужик следит за нами? — с паникой зашептал Антон. Его вопрос заставил вновь всех замолчать и осознать ситуацию. Они по очереди переглянулись друг с другом.

— Ключи ведь остались в машине? — спросил Саша. Кирилл незаметно кивнул. — Тогда мы сейчас медленно, не привлекая внимания, встаем и идем к машине.

Как по команде все четверо поднялись и, пытаясь поддержать вид беззаботной болтовни, направились в сторону автомобиля, но застыли на полпути, когда мужчина вышел из-за деревьев и направился к ним.

Он был метра два ростом, с широкими плечами и мускулами на руках, по размеру похожими на головы ребят. Мужчина расплылся в хищной улыбке, и ребята почувствовали, как у них по спине пробежали мурашки. Не выдержав, Настя завизжала во всю мощь своих легких, постепенно переходя на ультразвук. По всей округе раздалось торопливое хлопанье крыльями, сотни птиц взмыли в небо. Настя набрала в легкие еще воздуха и выдала вторую трель, одновременно бросившись вправо, прочь от машины, и за считанное мгновение скрывшись в лесу.

Это дало команду остальным, и они бросились врассыпную, что, скорее всего, было ужасной идеей, но ни один из них в тот момент ясно не соображал.

Саша пробежал с десяток метров, когда услышал, как сзади заиграла Шакира и ее «Hips don't lie».

Рингтон Сени (он поставил его только ради иронии).

Не задумываясь, Саша дал резкий поворот и, не останавливаясь, подхватил телефон с земли, автоматически ответив, тяжело дыша:

— Да.

— Эм… Я отвлекаю? — насмешливо спросил Сеня с намеком в голосе, который сейчас Саша определить не мог. — Если не брать в расчет жуткого мужика, который следил за нами и от которого мы теперь убегаем, то нет, — быстро выпалил Саша, перепрыгнув через поваленную ветку.

Последовала пауза.

— Это какая-то странная шутка? — наконец-то произнес Сеня.

— Хотелось бы, — искренне отозвался Саша.

— Вы связались с кем-нибудь?

— О, — Саша обязательно остановился бы из-за этих слов, если бы ему не было страшно останавливаться. — Не думаю, что кто-то еще взял телефон.

— Не дум… Вы разделились? — Сеня одновременно звучал осуждающе и испугано.

— Мы запаниковали! — по какой-то причине попытался оправдаться Саша. — У нас не было времени обсудить в какую сторону бежать. Так, я звоню в полицию и отправляю маме sos-сообщение…

— Sos-сообщ…

Не дослушав, что именно собирался сказать Сеня, Саша вместо того, чтобы сбросить звонок, поставил его на удержание и, открыв главный экран, нажал на кнопку паники, моментально отправляющее Эрике его координаты (она установила ему на телефон кнопку паники в первую же неделю, когда он стал жить с ней. Он решил, что она чересчур мнительная, но не стал возражать), после чего позвонил 112. Объяснив ситуацию, Саша, наконец-то, притормозил и осторожно оглянулся. Никого не было ни видно, ни слышно.

— … нулся, слон их простил, но почему-то слон загрустил…

— Ты поешь? — изумился Саша, сняв Сеню с удержания.

— Оно живое! — тут же воскликнул Сеня.

— Ты пел? — повторно спросил Саша.

— И что? — ощетинился Сеня. — Ты сказал, что кто-то там за вами гоняется, потом пропал, я естественно начал волноваться, а это песня меня успокаивает! Я ненавижу ее, но она почему-то всегда меня успокаивает.

— Ты волновался? — по какой-то причине Саша почувствовал небольшую радость и тепло в области груди.

— Я и сейчас волнуюсь! Мне, вообще-то, нравится Антон.

Не раздумывая, Саша сбросил звонок. Почти сразу телефон зазвонил. Преувеличенно нарочито Саша закатил глаза.

— Да?

— Не смей так делать! — закричал Сеня. — У меня сердечный приступ может случиться!

— Ты перезвонил мне, — сухо отреагировал Саша, пробежавшись глазами по округе и отойдя спиной вперед от того места, где был.

— Конечно я тебе перезвонил!

— У меня не был включен беззвучный режим.

— Оу, — через секунду протянул Сеня. — Прости.

Саша хотел ему ответить, когда кто-то сзади положил ему руку на плечо, отчего он заорал не хуже банши (впоследствии все свидетели этого события поклялись никогда не рассказывать об этом и не упоминать (естественно ни один не сдержал своего слова)). Ему показалось, что его душа трижды успела покинуть тело, а сердце перестало биться, пока он не разобрал сквозь собственный крик чужой, и перед его глазами не возникла Настя. Резко заткнувшись, он одной рукой схватился за сердце, а другой, что держала телефон, уперся в колено, наклонившись, чтобы отдышаться.

— Твою мать… — сквозь колотящееся сердце выдохнул он. — Твою мать! Настя!

— Прости, — искренне извинилась Настя, положив ему руку на плечо и осторожно погладив.

Отдышавшись и убедившись, что его сердце не собиралось выпрыгивать из груди, Саша вновь поднес телефон к уху, но еще до того, как он это сделал, он услышал, как Сеня бесперерывно зовет его.

— Все в порядке, — сказал он. — Это была Настя.

Сеня облегченно застонал.

— Ты однозначно будешь моим сердечным приступом, — пожаловался Сеня.

Одновременно с ним Настя спросила:

— С кем ты говоришь?

— С суицидником, — ответил Саша, не став убирать телефон.

Настя в непонимании склонила голову к левому плечу.

— Нас преследует какой-то мужик, а у тебя есть телефон, но вместо того, чтобы позвать на помощь, ты говоришь с единственным человеком, от которого сейчас никакой пользы?! Ты идиот?! — не сдержавшись, она со злостью пнула его по голени, заставив сдавленно охнуть и запрыгать на одной ноге.

— Я позвал! — жалобно проныл Саша, нянча ушибленную ногу.

— О, — тут же расслабилась Настя, но спустя секунду она нахмурилась, а в ее глазах появился шаловливый блеск. — Ты позвал на помощь, а потом позвонил Сене?

— Нет! — поспешно воскликнул Саша, догадавшись, в какую сторону развернулись мысли Насти. — Он мне позвонил! Я просто ответил!

Технически дважды.

Хмурые линии на лице Насти приняли озадаченный вид.

— Откуда у тебя вообще телефон? Ты же выкинул его.

— Подобрал, — просто ответил Саша.

Он не собирался говорить, что, услышав звонок, по какой-то причине его тело само развернулось и бросилось к телефону.

Нет.

Ни за что.

И тем более не Насте.

— Вы быть тихими совершенно не умеете, — произнес Антон, появившись из-за деревьев, из-за чего Настя и Саша вскрикнули в испуге. Антон тут же поднял руки вверх. — Простите, не хотел.

— Что происходит? — немного нервно спросил Сеня.

— Антон тоже здесь, — сообщил ему Саша.

— О! Хорошо, — в раз повеселевшим голосом сказал Сеня.

Саша поиграл желваками, подавив внезапное желание вновь сбросить звонок, и вместо этого кинул телефон Антону, который еле успел его поймать, не ожидая такого.

— Говори с ним сам, — резко обронил Саша, повернувшись спиной и пытаясь высмотреть что-то сквозь деревья.

Антон непонимающе посмотрел на него и неуверенно поднес телефон к лицу, не зная, кто именно на том конце, но когда он услышал голос Сени, то смог только мысленно пнуть себя за недогадливость. Кто еще с такой легкостью жал на кнопки Саши, заставляя его мгновенно злиться или раздражаться? Честное слово, за три года их дружбы Антон никогда не видел Сашу таким вспыльчивым. До Сени он всегда больше походил на гранитную скалу, которую невозможно сдвинуть с места, а его очень редкая ярость обжигала своим холодом. Теперь же он вспыхивал, как бенгальский огонь, искря во все стороны.

И, признаться, за этим было очень весело наблюдать.

В самом начале Антон опасался, что между Сашей и Сеней все закончится не очень хорошо. Нехорошо, как обязательно прольется чья-то кровь. Но время шло, и кровь не проливалась, наоборот, их отношения стали казаться теплее. Они все также вели себя друг с другом, за неимением лучшего сравнения, как кошка с собакой, но теперь это больше походило на давно изученный танец, чем на искреннее желание навредить другому.

— Эй, — позвал Антон, привлекая внимание. — Сеня предложил нам вернуться к озеру, так как именно туда приедет полиция, а, значит, это будет самое безопасное место.

— А он не сказал в какую сторону идти? — раздраженно отозвался Саша, скрестив руки на груди.

— Туда, — указал Антон левее Саши, а на растерянность, проступившую у него на лице, пояснил. — Это не Сеня, а я. Я шел по дуге, поэтому, чтобы вернуться, нам надо туда.

— Здорово! Пошли скорее, — первой отреагировала Настя, зашагав в указанном направлении.

Антон последовал за ней, оставаясь на связи с Сеней, потому что тот хотел знать, что с ними все в порядке, и каждый раз очаровательно улыбался, ловя на себе обжигающий взгляд Саши. Он понятия не имел, что такого в этот раз сделал Сеня, но ему было действительно интересно, почему под раздачу попал он.

Они неторопливо шли минут десять, опасаясь любого дерева, за которым мог бы спрятаться мужчина той комплекции, что следил за ними, но пока что все было чисто, когда со стороны озера, прямо куда они направлялись, раздался душераздирающий крик.

И кричали знакомым голосом.

Позабыв обо всем, в том числе и о поджидающей опасности, друзья на всех парах бросились вперед; уже минут через пять они выскочили из леса к озеру и мгновенно затормозили, увидев целую кучу людей и машин. Можно было увидеть по крайней мере пять полицейских машин, среди которых расположились автомобили их родителей. Они успели разглядеть в собравшейся толпе своих родителей, когда заметили Кирилла… которого отец крепко держал за ухо, то и дело дергая, и заставлял Кира подниматься на носочки и вскрикивать от боли. Позади них стоял наш «преследователь».

Не понимая, что происходит, ребята кинулись к Кириллу, по пути попавшись на глаза родителям, что бросились к ним с такими лицами, словно они действительно подверглись опасности, в чем сами ребята уже не были так уверены.

И оказались правы.

Преследовавший их мужчина, и правда, преследовал их, но только потому, что он был телохранителем Кира, которого нанял Владимир Константинович в связи с тем, что после окончания школы Кир собирался заняться семейным бизнесом. И да, Кирилл знал об этом, он просто решил пошутить.

— Ты труп, Миренко! Труп!

Кричала Настя, пытаясь добраться до Кирилла, бившись в крепкой хватке отца, но, поняв, что это невозможно, она перешла к анатомически невозможным угрозам, заставив некоторых полицейских восхищенно присвистнуть, а ее отца покраснеть от стыда.

— Нас разыграли, — довольно спокойно сказал Саша стоящему рядом Антону.

— Да, — также спокойно ответил он.

— Мы не можем так просто это оставить.

Антон согласно напевал.

— У меня уже есть план, — признался он.

— И какой? — приподняв бровь, поинтересовался Саша.

— Мы поспорим с Кириллом и убедимся, что он точно проиграет, и в качестве наказания ему придется пройтись по городу голым, — зловеще подвел Антон, размяв кулаки.

— Хороший план, — согласился Саша.

(Сеня, кстати, смеялся как умалишенный, когда обо всем узнал).

Глава 13

Саша с раздражением перевернулся на другой бок, но сна не было ни в одном глазу. Он пробовал прятать голову под подушку, пинать эту самую подушку в надежде, что она вдруг активирует свои магические способности и усыпит его. Сбрасывал одеяло, накрывался им вновь, ложился головой в ноги, но все было бестолку.

Он не хотел спать.

Абсолютно.

Это однозначно была вина Кира, но вовсе не из-за того, что он вытворял на озере, хотя Саша явно потерял несколько лет жизни и приобрел пару седых волос. Нет, Кирилл был виноват потому, что после того как Саша вернулся домой в целости и безопасности, после ужина и после игры в карты с Эрикой, где он проигрался в пух и прах (эта женщина мухлюет как не в себя), после того, как он лег спать, он не мог избавиться от голоса Кира, говорящего: «Возможно, на самом деле все это время она кричала о помощи, но никто не слышал».

И эти слова накладывались на слова Сени, создавая резонирующий симбиоз, который невозможно было заглушить.

Саша не понимал.

Он не понимал, что именно такого скрывалось в этом слове.

Он даже искал в интернете, но там не было ничего интересного! Обычное слово. Так почему Сеня сказал его так, словно в нем скрывался какой-то тайный смысл, который могут понять только посвященные? И почему Саша был уверен, что Кир был одним из этих посвященных? Не говоря уже об Эрике.

Раздражает.

В порыве накатившей злости он выхватил из-под себя подушку и запустил ее в сторону, но вместо глухого удара раздался грохот, и от неожиданности Саша тут же оказался на четвереньках на кровати, оглядывая комнату. Изгнанная подушка валялась на коробке с тетрадями, про которую он в очередной раз забыл.

Чертыхнувшись, Саша встал с кровати и пошел возвращать подушку на место, но завис возле коробки. В темноте комнаты почти не было видно содержимого, но ему не надо было видеть, чтобы представить черную тетрадь с надписью «ВЛЕЗАЙ» и вспомнить небольшой отрывок, что он прочитал. Временами его мысли то и дело возвращались к нему, и если в самом начале Саша не хотел знать, о ком там говорилось, то постепенно любопытство одолело его.

Решив, что он все равно не уснет в ближайшее время, он постарался как можно тише придвинуть коробку к кровати и уселся на полу, включив фонарик на телефоне (невероятная способность Эрики определять когда и где в доме горел свет, распространялась даже на торшеры), после чего схватил первую попавшуюся тетрадь. Эта была не та тетрадь с «ВЛЕЗАЙ». У этой также была черная обложка, но наверху была полоса с фотографией волн, а под ней в минималистическом стиле нарисован дракон и над волнами было написано «Water dragon».

Открыв первую страницу, он увидел знакомый почерк с наклоном влево, не пропускающий ни строчку, из-за чего текст был плотно прижат друг к другу. Единственной выделяющейся строчкой была самая верхняя, гласившая: «Безбрежные мечты». Подсвечивая себе фонариком, Саша углубился в чтение…

…Он закрыл последнюю страницу, почувствовав дурноту. Каждая прочитанная им история была… отвратительной. Нет, они все были хорошо написаны, но они были ужасны в своем содержании.

Он отбросил в сторону тетрадь и выхватил другую, открыв ее, даже не обратив внимания на обложку. Ему нужно было как можно скорее перебить чем-нибудь то дурное послевкусие, что оставила первая тетрадь.

…Он чувствовал себя больным. Он ощущал себя так, словно на его шее был ошейник, перекрывший доступ к кислороду, а он сам сидел в клетке, из которой невозможно было выбраться. Все его тело мелко подрагивало от омерзения к каждой истории, а воспоминания о каком-то моменте заставляли чувствовать тошноту.

Все, что он прочитал, было так неправильно.

Так неправильно.

Ужасно. Омерзительно. Отвратительно.

Страшно.

Он почувствовал себя неуютно в собственной коже, захотелось залезть в душ и долго драть кожу мочалкой, смывая налипшую грязь от прочитанного. Он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в ванную, чтобы сполоснуть лицо в надежде, что холодная вода позволит прийти в себя. Но, открыв кран, вместо того, чтобы набрать воду в ладони, он уставился на бегущую струю.

Как можно было написать все это?

Как можно было описать такие неправильные отношения, что читающему казалось, что именно он находился в этих отношениях? Что он пойман в ловушку, из которой невозможно выбраться? Что он был совершенно один, даже когда находился в толпе?

Как можно было пропитать каждую страницу, каждую строчку отчаянным одиночеством и безнадежностью ситуации?

Это, казалось, просто невозможно сделать, если ты сам не прошел через это.

Саша почувствовал, как холод прошелся у него по спине, и он в ужасе уставился на свое отражение в зеркале.

«За всем есть история, поэтому и все может создать историю», — прозвучал в его голове беззаботный голос Сени.

Он вспомнил отношение родителей к Сене, свидетелем которого стал, и да, оно выглядело ужасно, но не настолько, чтобы породить все то, что написал Сеня…

Если только… за закрытыми дверьми все не было в разы хуже.

А это значит, что та коробка в его комнате, полная отчаяния и безнадежности, была наполнена отчаянием и безнадежностью самого Сени. Целая коробка криков о помощи, разрушенных надежд и мечтаний. Целая коробка потерянных личностей, будущего и жизней.

Его внезапно затошнило, и он еле успел склониться над унитазом, как его вырвало. Откашлявшись, он поднялся на негнущихся ногах с холодной плитки и машинально нажал слив. Вернувшись к раковине, он увидел, что из крана все еще текла вода. Саша поспешно сполоснул рот, схватив с полки зубную щетку, чтобы с остервенением начать чистить зубы.

Не думай.

Просто не думай об этом.

Не думай.

Он повторял это себе раз за разом, но на каждое «не думай» приходилось воспоминание о Сене.

Загорающиеся глаза.

Легкие усмешки.

Широкие улыбки.

Громкий смех.

Надутые губы.

Кривящийся нос.

Беззаботный, счастливый, радостный Сеня, у которого, казалось, в жизни не было ни одного плохого дня.

Именно таким его и увидел Саша в самом начале. Мальчик, не знающий, что такое настоящие проблемы.

Он видел Сеню, но он его не видел.

Саша посмотрел на свое бледное отражение с резко выделяющимися синяками под глазами. Его ладони с силой сжимали края раковины, но он не замечал этого. Он смотрел на свое отражение и думал о непрерывном «клац-клац-клац», звонком смехе, бездумных комментариях, саркастических ответах, и он почувствовал, как внутри него нарастало желание кого-то убить. И внезапно…

Он сломался.

Он с яростью хлопнул ладонями по все тем же краям раковины и, круто развернувшись, ударил ногой по закрытой двери, будто хотел выбить ее. Он продолжал пинать ее, ругаясь и крича, разбивал костяшки пальцев и не обращал на это внимания. Он ничего не видел и не слышал, кроме двери перед собой с пятнами его крови, и с каждой секундой он становился все злее и злее.

Дверь, не выдержав такого напора, хрустнула где-то то ли в области косяков, то ли у замка. И, возможно, она не устояла бы перед Сашей, если бы по другую сторону не раздался перепуганный донельзя и взволнованный голос Эрики:

— Саша!

Он резко остановился, какой-то частью себя понимая, что Эрика звала его уже не в первый раз. Тяжело сглотнув пересохшим горлом и задыхаясь, он без эмоций посмотрел прямо перед собой, больше не видя перед глазами никакой двери. Он больше вообще ничего не видел.

— Саша? — неуверенно позвала Эрика, обхватив себя руками за наспех надетый халат, но когда ответа не последовало, она неуверенно потянулась к ручке.

Она хотела медленно открыть дверь, но замок заел, и ей пришлось дернуть ее, от чего дверь резко распахнулась. Эрика не смогла подавить испуганного, судорожного вздоха, когда увидела Сашу. Он шатался на месте, словно лишь чудо позволяло ему стоять вертикально. Его костяшки были окровавлены и разбиты в мясо, а он сам был невероятно бледным, отчего его синяки под глазами, которых — она могла поклясться, — не было, когда он ложился спать, резко выделялись на его лице. Но больше всего Эрику испугали его абсолютно пустые и бессмысленные глаза.

— Саша? — позвала она его еще раз.

Он поднял глаза на голос, но, казалось, не видел ее, лишь спустя несколько секунд в них появились осмысление и узнавание. Неожиданно его лицо дрогнуло, и он сделал два быстрых, широких шага к Эрике и, сгорбившись, уткнулся лицом ей в грудь, заставив покачнуться и сдавленно охнуть от внезапной тяжести. Ее руки тут же взлетели, обнимая Сашу.

— Саша? — тихо попробовала она в третий раз.

Ответом ей был тихий всхлип, заставивший ее на долю секунды застыть, но этого было достаточно, чтобы она поняла, что Саша дрожал в ее руках. Ее руки непроизвольно сжались. Раздался еще один всхлип, уже через секунду трансформировавшийся в полноценный, нескрываемый плач, заставляющий ее сердце заболеть.

С каждой секундой плач становился все сильнее, переходя в рыдания, и Саша наваливался на Эрику, не в силах самостоятельно удержаться на ногах. Эрика, все так же крепко удерживая его и мягко поглаживая по спине, молча начала оседать на пол. Ей хотелось задать сотню вопросов и сказать сотню вещей в утешение, но она не имела ни малейшего понятия, что послужило причиной слез Саши, поэтому вместо бессмысленных слов она делала то, что делала бы любая мать, — она была рядом со своим ребенком.

…Саша начал успокаиваться только примерно через полчаса. Он все еще шмыгал носом и хватался за Эрику, как за спасательный круг, но больше не плакал, лишь подрагивал иногда. Она нежно перебирала его волосы и сама пыталась взять себя в руки. Все внутри нее кричало взять топор и расправиться с тем, что довело Сашу до такого состояния.

Он неожиданно и поспешно отстранился от нее, словно ему было стыдно за то, что произошло, и попытался вытереть покрасневшее лицо, но когда понял, что это бесполезно, вскочил на ноги, чтобы умыться, раздражено и рассержено зашипев, когда вода попала на раненые костяшки.

Эрика поднялась куда медленнее, не сводя глаз с Саши. Она смотрела на то, как он приводит себя в порядок, и ждала. Только когда он выключил воду, она подала голос:

— Саш, что случилось?

Он покачал головой, подойдя к ней.

— Ничего.

— Это вовсе не было ничего, — произнесла она, позволив своему беспокойству и волнению отразиться в голосе.

Он поджал губы, отведя глаза, но потом, словно решившись на что-то, посмотрел прямо на нее.

— Почему ты не забрала Сеню раньше?

Она растерянно нахмурилась, не понимая как это связано, но ответила:

— Он очень хорошо умеет притворяться. Ты сам это прекрасно знаешь, — она осторожно погладила его по щеке, отчего он дернулся то ли пытаясь уйти от прикосновения, то ли, наоборот, желая прильнуть сильнее, но замер, когда услышал ее слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Саш, падение не обошлось для него без последствий, и я имею в виду не только ноги. Ему было больно каждый день, ему даже дышать иногда было трудно, но он хоть раз показал это? — Саша медленно помотал головой. — И я этого не видела, несмотря на то, что была предупреждена об этих последствиях. Возможно, я бы даже не поверила в это, если бы мне не приходилось покупать таблетки, когда они заканчивались.

— Он пил таблетки? — вскинулся Саша.

— Конечно, он пил, — снисходительно отозвалась Эрика.

— Я… я не знал, — он был искренне ошарашенным этим открытием. Он был действительно уверен, что единственным последствием для Сени была неспособность двигать ногами.

— Как я и сказала, он очень хорошо умеет притворяться. Сеня будет нести свою чашу до тех пор, пока что-то не заставит его сказать хватит любым из возможных способов, что у него будет.

— Но если бы… если бы ты знала, что ему плохо, ты бы забрала его раньше? — после небольшого молчания вновь спросил Саша.

Эрика с сожалением посмотрела на него. Ей бы хотелось сказать уверенное «да», ей бы хотелось даже соврать, но вместо этого она сказала правду:

— Я не знаю, — в глазах Саши отразилось замешательство и непонимание, будто он не видел ни одной причины, почему бы она не сделала этого. — Саш, для кого-то Лада может быть плохим человеком, но для меня она моя старшая сестра. Я помню ее совершенно другой. Той, что всегда брала вину за мои шалости, той, что помогла мне познакомиться с первым мальчиком, что мне понравился, той, что настаивала на смертной казни ради меня, — Саша с любопытством взглянул на нее при последних словах, но она не собиралась развивать тему. — Алчность, проснувшаяся в Ладе… Раньше ее не было. До того, как я стала тем, кем стала, Лада была довольна тем, что имела, и большего не желала. Она была хорошей старшей сестрой. Очень хорошей. А я отплатила ей тем, что пробудила в ней самые отрицательные черты характера. И несмотря на то, что произошло, и несмотря на то, что мы уже давно не общаемся, часть меня всегда будет ее любить и верить, что однажды моя сестра вернется.

Теперь уже плакала она, и она поспешила стереть слезы, скатившиеся по ее щекам.

— Ты не можешь винить себя за ее действия, ты ничего из этого не хотела. Я это знаю, потому что ты сделала меня и Сеню счастливыми, — нелогично твердо заключил Саша.

Эрика не могла не посмотреть на него с мягкой, но грустной улыбкой.

— Это такая отличительная черта людей, винить себя в том, в чем они не виноваты. С годами ты очень хорошо познакомишься с ней. Но я рада слышать, что ты счастлив.

— Конечно, я счастлив, — закатил глаза Саша, будто Эрика была глупой, предполагая иначе.

— А теперь ты скажешь мне, что случилось? — спросила она, вернувшись к их первоначальной теме. На мгновение Саша окаменел, жизнь, которая вернулась к его глазам, моргнула, как перегорающая лампочка. — Саш? — беспокойство вернулось в ее голос.

— Я… Я не хочу об этом говорить, — он вспомнил о двух тетрадях, валяющихся на полу, и коробке возле кровати и вновь почувствовал тошноту и фантомный ошейник. — Но мне надо кое-что сделать. Я могу взять ключи от машины?

— Что? — растерялась Эрика. — Сейчас? Нет, погоди, что сделать? Зачем? И куда ты собираешься, когда на дворе середина ночи?

— Мне надо сдержать слово.

— Сейчас? — с напором повторила Эрика. — До утра это подождать не может?

— Нет, — только и ответил Саша.

Эрика несколько секунд озадаченно смотрела на него, а он решительно смотрел на нее, и она почувствовала, как ее плечи провисли в поражении.

— Ладно. Ладно.

— Спасибо, — мгновенно оживился он.

Эрика наблюдала за тем, как он заметался по комнате, подхватывая какие-то тетради с пола и кидая их в коробку, а затем, взяв свой телефон, на котором все это время был включен фонарь, выключил его, кинулся к шкафу и достал первую попавшуюся майку, тут же натянув ее и найдя таким же образом джинсы…

— Я рада, что вы познакомились с Сеней. Ты ему нужен, — неожиданно озвучивает она мысль, что уже давно крутилась у нее в голове.

Саша застыл с наполовину надетой штаниной и уставился на нее, как олень в свете фар.

— Что?

— Я боялась, что у него может появиться депрессия. Та апатия, что возникла у Сени, когда был поставлен диагноз, это вовсе не было здорово. Но затем пара твоих слов, и вместо безразличия он, казалось, мир готов был уничтожить, только чтобы заставить тебя съесть свои слова, — Эрика улыбнулась. — То же самое после того, как он отправился на лечение. Вот он жалуется, и я слышу в его голосе усталое безразличие, а затем появляешься ты — и он словно готов мир обогнуть.

Саша медленно отвернулся, словно Эрика своими словами разрушила все, что он знал, и не торопясь надел до конца джинсы, засунув в карман телефон. Несколько мгновений он постоял на месте, а потом вновь посмотрел на Эрику, неуверенно спросив:

— Ты так думаешь?

— Я это вижу.

Саша кивнул, как если бы взял ее слова на заметку и собирался обдумать после. Он подошел к коробке возле кровати, что показалась Эрике смутно знакомой, и подхватил ее на руки.

— Я скоро вернусь. Ложись спать.

Эрика закатила глаза. Будто она сможет уснуть после всего, что случилось и когда ее ребенок собирается уехать куда-то среди ночи. Вот прям сейчас заснет блаженным сном младенца.

Проводив Сашу взглядом, она тяжело вздохнула, запустив руки в волосы и взлохматив их сильнее, чем они уже были. Она понятия не имела что делала. Она сомневалась в каждом своем решении и действии. Ей стоило надавить на Сашу и узнать в чем дело? Ей все еще стоило это сделать? Ей не нужно его никуда отпускать, особенно после случившегося? Она все еще училась быть матерью и сомневалась в каждом своем решении, поэтому она решила не сомневаться в Саше.

Еще раз тяжело вздохнув, она взглянула на злополучную дверь со следами высохшей крови, и пошла искать то, чем можно ее оттереть. Ей надо было чем-то заняться до возвращения Саши.

***

Саша закинул коробку на заднее сидение машины, не став открывать багажник. Он умел водить, научился в прошлом году, но прав у него еще не было, хотя Эрика иногда позволяла ему прокатиться по округе, чтобы «навыки не заржавели», поэтому он смог без проблем выехать за территорию поселка, но, не став далеко отъезжать, остановился всего в пяти километрах от него.

Он швырнул на обочину коробку и щедро полил ее средством для розжига, прихваченным из гриля во дворе, чиркнув спичкой, он без второй мысли поднес ее к коробке и отскочил в сторону, когда она мгновенно оказалась охвачена огнем.

Он без движения наблюдал, как пламя плясало, захватывая новые кусочки картона. Его дело было сделано, и он мог бы уйти, но он хотел остаться и удостовериться, что ни одна тетрадь, ни одна страница, даже ни одно слово не выживут, потому что ничего из того, что находилось внутри, не имело право на существование.

Он жалел, что не сделал этого раньше. Пускай он и не знал, что находилось внутри, он все равно должен был это сделать. Пускай он считал, что лишь мелочно навредит Сене, он все равно должен был это сделать.

Завороженный танцующим огнем, он потянулся за телефоном. У него был вопрос и он хотел получить на него ответ.

— Слушаю? — прозвучало еле внятное и сонное приветствие.

— Что значит «слышать»? — не мешкая перешел к делу Саша.

— Что? Кто… Приемыш? Час ночи, у тебя так вообще три, какого черта ты не спишь? — в раздражении отозвался Сеня.

— Что значит «слышать»? — повторил свой вопрос Саша.

— Ты серьезно? В словарь заглянуть не судьба? — последовал громкий зевок и приглушенный стон.

— Ты сказал «не услышишь», — только и ответил Саша, словно это все объясняло. Возможно, так и было, потому что Сеня издал глухое «о» и глубоко вдохнул.

— Это значит услышать, о чем тебе говорят.

— Мы с тобой говорили. Я тебя слушал, — упорно твердил Саша.

— Да, именно. Ты меня слушал, но не слышал, — на том конце послышалось шуршание, как если бы Сеня пытался сесть на кровати. — Это разные вещи. Когда учитель что-то говорит, а ты переписываешься с друзьями, ты его слушаешь. Ты можешь время от времени смотреть на него и согласно кивать головой, но на самом деле твои мысли в другом месте и тебе неважно, говорит учитель или нет. Когда ты слышишь, ты понимаешь каждое слово, что он говорит. У тебя так разве никогда не было, когда ты пытаешься кому-то что-то объяснить, а в конце получаешь «Ммм, круто» или «А, ясно», и ты сразу понимаешь, что человеку абсолютно все равно, что ты только что сказал?

Мысли Саши перенеслись в тринадцать лет, когда их всей детдомовской гурьбой зачем-то повели в картинную галерею. Это было невероятно скучно и нудно, и Саша сожалел о каждой потраченной зря минуте. А потом он увидел ее и застыл. На картине были изображены ругающиеся парень и девушка. Каждая их эмоция была прописана так, что Саше казалось, что он слышал их крики друг на друга. Но он не мог отделаться от мысли, что они кричали не из-за злости, что на самом деле они устали из-за какого-то нерешенного недопонимания между ними и больше всего они хотели поцеловаться. Это были такие яркие, живые эмоции, затмевающие все вокруг.

Когда к нему подошел один из воспитанников и спросил, что он застрял, Саша начал взахлеб рассказывать о картине, указав на нее, но все, что он получил, это пустой взгляд и безразличное: «Понятно». Тот момент был одним из самых больших разочарований в жизни Саши.

Два года назад со школьной экскурсией он вернулся в галерею и нашел ту картину, а потом его нашел Кир, он также спросил, почему Саша застрял, и по какой-то причине он ответил, хотя вовсе не ожидал, что его поймут. Вместо этого Кир с минуту молча разглядывал картину, а потом сказал: «Сексуальное напряжение. Они хотят друг друга, но каждый уверен, что это безответно, и в итоге каждая их встреча заканчивается раздражением и желанием убить другого». И пока Саша ошарашенно смотрел на Кирилла, он продолжал осматривать картину, бегая по ней глазами сверху вниз и слева направо, после чего с настоящим благоговением выдохнул: «Передано потрясающе». В итоге они простояли там до тех пор, пока их не спохватился классный руководитель.

— Слушать — это чушь, — продолжил тем временем Сеня. — Слышать — это впитывать в себя. Знаешь, как с песнями.

— Песнями? — растерялся Саша.

— Да. Ты можешь до посинения слушать одну и ту же песню, но никогда не понимать о чем там поется, а потом в один момент ты вдруг пропустишь каждое слово через себя, и смысл станет таким кристально ясным, что ты почувствуешь себя идиотом, что раньше его не видел. У меня так было однажды. Несколько лет слушал одну песню, а затем однажды услышал в ней «Не дай Вам бог дожить, когда победы Ваши усталостью на плечи лягут Вам». И это было такое: «О», что я включил песню заново, и когда она закончилась, я мог думать только «О!».

(— Спорим на сотку, что они расстанутся к концу месяца? — сказала Катя, глядя на новую звездную школьную парочку.

— С чего ты взяла? — спросил Антон.

— Она сказала, что нет смысла в словах: «Я не смотрю на тебя, я тобою любуюсь». Если она не видит смысла в таких очевидных словах, то она явно не любит его.)

— Ты написал историю к этим словам, не так ли? — на самом деле Саше даже не надо было спрашивать, он был уверен, что Сеня это сделал.

— Да, — согласился Сеня, заставив Сашу победно улыбнуться.

— О чем она?

— Что? — изумленно-удивленно проговорил Сеня, явно не ожидая такого вопроса.

— Эта история. О чем она?

— Ты действительно хочешь знать?

Саша напевал, глядя на развалившуюся коробку, черный пепел и догорающую бумагу.

— Да, я действительно хочу знать.

— Ладно, — неуверенно проговорил Сеня, словно ожидал какого-то подвоха, вроде того, что Саша рассмеется и скажет, что ему это на самом деле неинтересно, а Сеня идиот, раз поверил. — Она о человеке, который, по сути, имеет все. Он очень важная фигура, обладающая невероятной властью и силой. Люди боятся его и ненавидят, лебезят перед ним и завидуют. Он кажется недосягаемым и чуждым. И как бы сильно все вокруг ни хотели, чтобы он умер, они находятся в страхе перед тем, что произойдет, когда он умрет. И однажды с ним по работе сталкивается одна девушка. Она, как и все в самом начале, приходит от него в ужас и не может вымолвить ни слова, но затем она слышит эту песню, эти слова и больше не может отделаться от мысли, что они про него. С того самого момента она больше не видит в нем какого-то недосягаемого, она видит просто человека. Умного и хитрого, но усталого и одинокого.

— Дай догадаюсь, они будут вместе? — предположил Саша, вороша носком кроссовка несгоревшие тетради. Он недовольно нахмурился и еще раз полил их средством для розжига и повторно поджег.

— Нет конечно! — Сеня прозвучал таким возмущенным одной этой мыслью, будто Саша сказал какую-то кощунственную вещь, вроде того, что мороженое с шоколадной стружкой не самое вкусное на свете, и Саша не может сдержать мягкую улыбку, потому что он как раз рассчитывал на такую реакцию.

— Тогда чем все заканчивается?

— Ну, после того, как она увидела в нем человека, она начинает смотреть на него, как бы приглядывать, потому что каждому нужен человек, который будет приглядывать за тобой. В один из таких моментов она замечает, как он смотрит на кое-кого взглядом, говорящим: «Я могу получить все что угодно, но мне нужен только ты». И тогда она решает свести их и первым делом заставляет этого кое-кого тоже увидеть в нем человека.

— Значит счастливый конец у него, а не у нее?

— Он ей не нужен. Она еще молода. Счастливые концы нужны для людей, которые прожили большую часть своей жизни, а те, кто молод, должны просто жить.

— Мне нравится, — заключил Саша. — Это интересная история.

— Правда? — Сеня прозвучал действительно удивленным после слов Саши, как если бы ему никто никогда не говорил, что его истории интересные.

И неожиданно Саша понял, что так всего скорее и было. Он помнил, как Катя прочитала что-то из написанного Сеней, но он не помнил, чтобы она как-то прокомментировала это. И он не помнил, чтобы Эрика хоть раз упомянула, что читала то, что написал Сеня, как и не помнит, что Сеня упоминал что-нибудь о выкладке историй в интернет. Он писал, но никто никогда не видел миры, созданные им.

Это было так неправильно, что Саше захотелось это немедленно исправить.

И он исправит.

Он что-нибудь придумает.

— Да, правда. Как называется?

— «Эдельвейс».

— Ты уже и слова выдумываешь?

Сеня рассмеялся, и от этого звука что-то потеплело внутри Саши.

— Это имя девушки из истории. Каждый раз, когда она представляется, ей говорят, что это ненастоящее имя, а она отвечает: «Псевдоним стриптизерши, не меньше; сколько бы у родителей не спрашивала, они так и не сказали, что я им такого сделала еще до своего рождения». И это также название цветка. У него нет значения на языке цветов, но с ним связаны разные легенды, суть которых сводится к одному — настоящая любовь. Это такая небольшая ирония, которую вряд ли многие заметят, но я не мог удержаться.

— Что за ирония? — не понял Саша, тем самым подтвердив слова Сени.

— Она помогает одному человеку влюбиться в другого, но при этом понятия не имеет, что ее имя значит «любовь».

— О. Это… тонко. И забавно. Мне нравится. И мне нравятся ее слова. Уже по ним одним виден ее характер. Она довольно бойкая, я прав?

— Да, — его голос не скрывал того, как он счастлив поговорить об одном из своих произведений. — За словом в карман не полезет, хотя и в действии она довольно хороша, но чаще всего предпочитает пристрелить кого-то, чем бегать за ним.

— Пристрелить? — удивился Саша, залезая в машину. Он включил громкую связь и осторожно поместил телефон в держатель. — Кто она такая, кроме купидона на подработке?

— Детектив-инспектор из Скотланд-Ярда.

— Почему-то внезапно мне стало очень жаль любых преступников у нее на пути, — проговорил Саша после непродолжительного молчания.

— Они преступники. Нечего их жалеть, — без сочувствия проговорил Сеня, заставив Сашу засмеяться.

— Значит, ты никогда ничего не писал с главными героями-преступниками в стиле «Грабь награбленное» или «Друзья Оушена»?

— Нет. Зачем? — Саша ясно мог представить, как Сеня надулся от этого предположения. — Такие вещи уже есть. Я пишу только то, что сам хочу прочесть, но не мог найти. Ну или увидеть.

— Тогда что еще ты не смог найти? — спросил Саша.

***

Эрика вскочила на ноги сразу же как услышала, как открываются подъездные ворота к дому, и встала чуть ли не впритык к входной двери, дожидаясь Сашу. Он, не ожидавший такой встречи, шарахнулся назад, как только открыл дверь, а она растерянно уставилась на телефон в его руке.

— С кем ты говоришь? — нахмурилась она.

— С Сеней, — не пытаясь увильнуть в этот раз, честно признался Саша.

— Что «с Сеней»? — спросил сам Сеня. — Подожди, ты назвал мое имя?

— Почему ты с ним говоришь? Сейчас четыре утра, а у него два ночи! — одновременно произнесла Эрика, нахмурившись еще сильнее.

— Это мама спросила, с кем я говорю, — ответил Саша Сене, проигнорировав его вопрос об имени. — Я ему позвонил, — пожал он плечами на вопрос Эрики, словно это было само собой очевидно, а она задала глупый вопрос.

— Передай ей привет! Эй, а почему она не спит? У вас там четыре утра.

— В четыре утра? — повторила Эрика. Саша прыснул от синхронности Сени и Эрики.

— Тебе привет, — передал он, махнув рукой. — И у меня был вопрос к нему.

— Ему тоже привет, — автоматически ответила Эрика, но затем резко замотала головой. — Нет-нет, не сбивай! У тебя был вопрос? В четыре утра?

— Тебе тоже привет, — еще раз поработал передатчиком Саша. — Да, — кивнул он Эрике.

— Это не могло подождать до утра? До более нормального утра?

— Нет, — он неожиданно зевнул. События ночи, наконец, догнали его, и он почувствовал сильное желание завалиться в постель и проспать два дня минимум. — Прости, мам, я пойду спать. Люблю тебя, — он поцеловал ее в щеку и, отстранившись, тихо добавил. — Спасибо.

— И я тебя люблю, — растерянно отозвалась Эрика, оставшись стоять на месте и пытаясь переварить тот факт, что Саша звонил посреди ночи Сене, а тот ответил, и они болтали больше часа.

Когда это они стали так близки?

Глава 14

Сеня просматривал уже пятый сайт и был не вдохновлен его содержимым. Все казалось не тем, не подходящим. Он разочарованно замычал, все же прокручивая страницу до самого конца и пробегаясь по ней глазами, но нет.

Ничего интересного.

Опечаленный, он закрыл страницу и уставился на предыдущую, с перечнем предложенных сайтов. Он потратил несколько минут на раздумья, зависнув мышкой над еще не просмотренным сайтом, но в конечном итоге потянулся за телефоном.

Гудок. Второй. Третий…

Он нахмурился, недовольно застучав пальцами по ноутбуку. Слишком долго. Обычно Саша берет трубку так быстро, будто зависает над телефоном в ожидании, когда ему кто — то позвонит. Его взгляд скользнул в угол монитора, на часы, и он тут же виновато скривил лицо, увидев, что они показывали почти двенадцать ночи, означавшие, что у Саши вообще — то было почти два. Но стоило ему только убрать телефон, чтобы отменить вызов, как гудки исчезли и вместо привычного, уверенного «Да», прозвучало невнятное и сонное:

— Не пускайте жирафа на сцену.

Он подавил смешок, поджав губы, разрываясь между недоумением и весельем.

— Почему? – как можно более осторожно и спокойно спросил он, боясь спугнуть Сашу.

Вместо ответа последовало глубокое и ровное дыхание, говорящее, что Саша вновь заснул.

Некоторое время он просто слушал этот звук, находя в нем некое умиротворение, пока не одернул себя и не стал размышлять, разбудить ли все же Сашу, раз уж он взял трубку, или сбросить звонок, раз уж он все же спит. В итоге, выбор вновь был взят из его рук, когда дыхание Саши резко сменилось на короткое и быстрое, а вслед за этим последовало обеспокоенное и недоверчивое:

— Сеня?

— Привет, — подал он голос, показывая, что нет, Саше это вовсе не снится, и он действительно позвонил ему.

Раздалось несколько приглушенных ударов и шелестение, после чего Саша все так же сонно и с толикой негодования, сказал:

— Без пятнадцати два. Какого черта ты звонишь?

— Разве мы не перешли на уровень близости звонков среди ночи? – с наигранным удивлением спросил Сеня, отчего на том конце приглушенно простонали.

— Так это месть за то, что я тебя разбудил?

— Нет, — признался Сеня. – На самом деле, я не видел сколько времени, пока не стало слишком поздно.

— Тогда чего ты хочешь? – пробормотал Саша, зевая, тем самым заставляя зевнуть и Сеню.

— Ты знаешь какой — нибудь бесполезный, но в то же время интересный факт?

Было тихо.

Сеня недоуменно взглянул на телефон, проверяя, не сбросил ли он случайно звонок или не поставил ли его на удержание, но нет, время вызова все так же отсчитывало секунды, а кнопка удержания не горела.

— Ты опять уснул что ли? – поинтересовался он у тишины.

— Нет, — неожиданно прозвучало в ответ. – Я пытаюсь осмыслить, что ты разбудил меня в два часа ночи ради какого — то факта.

— Во — первых, еще не два часа. Во — вторых, у меня нет еще и двенадцати, что доказывает, что время относительно и не моя вина, что ты живешь по своему часовому поясу, — он проигнорировал возмущенное, недоверчивое фырканье. – И в — третьих, не ради какого — то факта, а ради бесполезного, но интересного. Я уже просмотрел несколько сайтов в интернете, но в итоге они либо полезны, либо скучны. Мне нужно что — то, что заставляет задаваться вопросом: «Серьезно?», но при этом ты так же думаешь: «А зачем мне это?», — на одном дыхании проныл он, возвращая внимание ноутбуку и вновь закружив мышкой вокруг названия еще не открытой страницы.

— Лыжница всегда падает на спину, а лыжник вперед, — с тяжелым вздохом произнес Саша, как только он заткнулся.

Сеня на мгновение остановился.

— Правда? – с недоверчивым любопытством спросил он, нахмурив брови.

— Понятия не имею. Я никогда не катался на лыжах, но Катя сказала, что она действительно падала на спину, но не обратила внимания, куда падают мужчины.

— Ха, — только и ответил он, переключаясь на пустую страницу ворда и тремя пальцами правой руки печатая озвученный Сашей факт.

— Это все? – устало поинтересовался Саша.

— Интересно, почему так? – проигнорировал его Сеня так же, как проигнорировал раздавшийся вслед стон из разряда «я хочу тебя придушить».

— Понятия не имею, — проворчал Саша. – Опять же, по словам Кати, она боялась, что упади вперед, сломает лыжи или ноги, но падая назад, стопы можно было почти не отрывать от земли, просто согнуть ноги в коленях.

— Интересное предположение, — задумчиво отозвался Сеня.

— Рад был помочь, а теперь…

— Но, может, это еще потому что женщины обычно накрашены и они боятся упасть лицом в снег? – договорил он, не обращая внимания на приглушенные удары со стороны Саши.

— Может быть. Это все? – сквозь зубы, медленно процедил Саша.

— Нет, — Сеня даже не стал пытаться скрыть свое веселье.

— Не забывай, что я встаю на два часа раньше тебя и могу позвонить с пожеланием доброго утра.

Улыбка на лице Сени от угрозы стала только шире.

— Спасибо за предупреждение, я обязательно выключу звук. Но если серьезно, то дай мне еще фактов девять и мы оба сможем с чистой душой лечь спать, а иначе мой мозг просто не успокоится и будет думать и думать об этом, и в итоге я не смогу быстро уснуть и нормально не высплюсь. Разве ты сможешь вот так просто уснуть, когда будешь знать, что я тут мучаюсь и маюсь?

— Еще как, — не впечатленно ответил Саша на столь проникновенную речь Сени.

— Пожалуйста? – попробовал Сеня «волшебное» слово, надув губы, хотя в визуальной части не было никакого смысла, так как Саша его видеть не мог.

— Ненавижу тебя, — раздалось через несколько секунд тишины, отчего Сеня победно вскинул кулак вверх, сдерживая крик ликования, только потому что не хотел, чтобы Саша передумал. – Факты относительно чего тебе нужны? – голос Саши зазвучал немного по —другому, как это обычно бывает, когда включена громкая связь, что дало Сене подсказку, что Саше что — то надо в телефоне.

У него записаны в нем нужные факты?

Он знает хороший сайт с ними?

Данных недостаточно для правильного вывода.

— Не важно, — покачал головой Сеня, ерзая от нетерпения на кровати и поглядывая на пока что единственный записанный факт.

— Как насчет «Закон о борьбе с преступностью в Техасе обязывает преступников предупреждать своих жертв за двадцать четыре часа до совершения преступления, устно или письменно, и объяснять им характер преступления, которое будет совершено».

Сене показалось, что его мозг завис, как компьютер. Он моргнул. Моргнул еще раз. И в третий для закрепления результата.

— Ладно, — протянул он в итоге. – Это даже входит в разряд не бесполезного и интересного, а смешного из — за своей глупости. В смысле, серьезно? Кто вообще придумал этот закон и его выполняют? Это же просто нелепо. Хотя должен признать, в нем что — то есть, — внезапно сменил он свое мнение, когда его мозг что — то выделил в этом законе. Он еще не мог понять, что именно, но отложил на потом. – Все еще глупо, но потенциал есть, если правильно использовать. То есть это ведь действительно борьба с преступностью, когда о преступлении сообщается заранее.

— Да — да, я понял, тебя торкнуло, — вклинился Саша, когда Сеня остановился, чтобы набрать в легкие воздуха. – Что насчет «У каждого четвертого бездомного южнокорейца есть кредитная карточка»?

— Зачем? – нахмурился Сеня, но все же начал записывать этот факт.

— Подожди, сейчас слетаю в Южную Корею, спрошу и расскажу.

— Ух, сколько сарказма, — усмехнулся Сеня.

— У комаров есть зубы.

Он вновь завис, правда, в этот раз отошел куда быстрее.

— Внезапно комары стали казаться страшней, чем они есть. Почему никто еще не создал фильм ужасов с комарами? Есть с акулами, пираньями, змеями, крокодилами, но не с комарами.

— Комариная дискриминация, ага, — согласился Саша. – Создай петицию от их лица. Ха. Большинство пород морских рыб может выжить в емкости, наполненной человеческой кровью.

— Отмена страшных комаров. Рыбы куда страшней, — мгновенно поменял пластинку Сеня, широко распахнув глаза от шока. Противореча ему, Саша стал сдавленно хихикать.

— Послушай, ты явно оценишь финал. В 1969 году возникла короткая стычка между Гондурасом и Сальвадором. Хотя между этими странами и существовала некоторая напряженность, непродолжительная война возникла из — за того, что футбольная команда Гондураса проиграла команде Сальвадора в решающем матче за выход в финал чемпионата мира. Перестрелка на границе продолжалась примерно в течение получаса, а потом возобладал рассудок.

Сеня не удержался от смешка. Он бы сказал, что финал достойный Шекспира, но тут скорее произошло противоположное.

— Где ты это вычитываешь? – спросил он. – Мне не попадалось ничего подобного.

— Ну… — помедлил с ответом Саша, звуча не совсем уверенно. – У меня есть «Лучшая книга бесполезной информации. Официальное издание общества бесполезной информации».

— Что? – переспросил Сеня, не сдерживая смех, одновременно открывая новую страницу на ноутбуке и быстро вбивая название книги. Его смех стал только веселее, когда он увидел, что такая книга действительно существует. – Откуда она у тебя?

— Купил, откуда же еще? – Сеня готов был поклясться, что Саша закатил на него глаза.

— Но почему?

— Она показалась мне забавной. И не говори, что ты не купил бы ее, если бы увидел.

— Аргумент, — кивнул Сеня, обрывая смех. – Купил бы еще как. Хорошо. Прочти мне факт со страницы сто сорок четыре.

— Я теперь еще их по твоему желанию должен читать? – возмутился Саша.

— Всего лишь один.

— …Ладно. Какой? Их тут… раз, два… тринадцать.

— Двенадцатый!

— Солнечный ожог излечивается всего за несколько дней, но кровеносные сосуды, находящиеся под кожей, не возвращаются в свое нормальное состояние примерно на протяжении пятнадцати месяцев.

— Нужен врач, чтобы подтвердить или опровергнуть это. А что на семьдесят восьмой странице, четвертый факт.

— В Гонконге обманутая жена может на законных основаниях убить мужа — прелюбодея, но только голыми руками.

— Интересно, забить до смерти считается голыми руками? Если да, то это хороший мотиватор, чтобы научиться драться. Сто двадцать первая страница, шестой факт.

— А тебе не кажется, что это не справедливо? – произнес Саша, вместо того чтобы зачитать новый факт. – То есть она может убить его за измену, а он ее нет?

Сеня в раздумьях склонил голову к правому плечу.

— Я об этом как — то не подумал. Может это из — за того, что слабый пол бить нельзя, и вместо того, чтобы убить голыми руками, мужья могут застрелить изменщиц? – предложил он.

— Это было бы уже куда справедливей, хотя застрелить легче, чем убить голыми руками, — заметил Саша.

— Зарезать? Отравить? Повесить? – начал перечислять Сеня. — О! Понял! Скинуть с высоты более ста метров! Ее же надо туда еще затащить! А усыплять нельзя. Вот и получается, попробуй затащить, а потом еще попробуй скинуть, когда она отбивается и вырывается.

— Принято, — постановил Саша. – Вот это уже по справедливости.

— Так, а что там…

— Нет, — резко отрезал Саша. – Ты сказал только один, а это будет уже третий.

— Но…

— Нет. Два часа ночи. Мне рано вставать, как и тебе, не думай, что я об этом не помню. Если тебе так хочется, то найди электронную версию этой книги.

— Электронные книги отстой, — оскорбленно простонал Сеня, как истинный любитель настоящих книг.

— Один раз потерпишь, — не проникся его болью Саша.

— Ла — а —адно, — протянул Сеня, не скрывая своего неудовольствия от этой идеи. – Только еще один вопрос.

— Да чтоб тебя, — обреченно выругался Саша, отчего Сеня почувствовал небольшой укол вины. Совсем небольшой. Крохотный. На самом деле он его почти не почувствовал. – Что еще тебе от меня надо?

— Какой твой любимый факт?

— Что?

— У тебя есть любимый факт из этой книги? То, что больше всего запомнилось?

— Я имею право хранить молчание, — после непродолжительной паузы ответил Саша, звуча куда бодрее за все время разговора, и Сеня моментально сделал стойку, почувствовав что — то интересное.

— Ты ведь осознаешь, что теперь мне куда любопытней, и я начну перебирать все смущающие факты из книги и пересылать тебе с вопросом, это ли он?

— Спасибо за предупреждение, я обязательно выключу звук, — скопировал его Саша.

— Или ты можешь просто сказать. Я уверен, что на самом деле там нет ничего страшного.

— Там нет ничего страшного, — повторил Саша, соглашаясь. – Это просто слово, но вот его значение заставило Кира потерять мозг в канаве и глупо хихикать.

— И интерес только возрастает, — тут же отреагировал Сеня, быстро облизнув пересохшие губы.

— Мелкриптовестиментафилиак, — на одном дыхании произнес Саша.

— Будь здоров.

— Смешно, — в разрез его словам интонация Саши так и говорила, что вовсе не смешно.

— Тогда что, черт возьми, это было и как, черт возьми, ты умудрился это выговорить? – хмуро спросил Сеня. Он мысленно пытался повторить то, что произнес Саша, но его мозг после первого же слога недоуменно стопорился и спрашивал: «Чего?».

— Мелк — риптовестиментафилиак, — повторил Саша. Он явно хотел сделать это медленно, но уже на втором слоге ушел в скороговорку.

— Можно по буквам? – сдался Сеня, когда попытался набрать слово, но завис после «мелкри».

Саша тихо засмеялся.

— Мелк — рип — то —вес — ти — мен —та — фи — ли —ак, — четко проговорил он.

— Что ж, похоже, с понятием «по буквам» в школе тебя не ознакомили, но ты знаешь, что такое слоги! – восторженно воскликнул Сеня, когда закончил печатать.

— Иди в пень, — не впечатлился его радости за Сашу сам Саша, тем самым заставив Сеню повторно усмехнуться.

— Хорошо, что значит это, — он посмотрел на записанное слово. – Я пока не готов произнести это вслух, — признал он свое поражение, попутно одними губами попытался прочитать слово.

— Это человек, который испытывает желание воровать женское нижнее белье, — пояснил Саша, заставляя мозг Сени остановиться в который раз, а затем добавил. – Правда я понятия не имею, ворует он его все же или нет.

— А посложнее назвать его никак не могли? – возмутился Сеня, придя в себя. – Чего же так коротко и ясно? У них там что, кошка по клавиатуре прошлась, когда они пытались придумать, как назвать такого человека? Кто вообще додумался до этого? Есть ли где — нибудь запись о происхождении этого слова? С какого оно языка, что какая часть значит и прочее?

— Дышать не забывай, — посмеиваясь над его возмущением, посоветовал Саша. Сеня глубоко вдохнул и выдохнул.

— Но вообще, его можно использовать как заумное ругательство, — осенило его после того, как он вернул дыхание в норму. – Говоришь кому — нибудь: «Ты жалкий мелрипто…».

— …мелкриптовестиментафилиак, — поправил его Саша.

— Именно. А потом гордо задираешь нос и уходишь, всем видом показывая, что ты слишком хорош, чтобы продолжать с ним общение, а потом наедине смеешься, вспоминая какое лицо у него было.

— Я не устаю поражаться тому, что рождается в твоей голове, — сказал Саша, вызвав у Сени легкий румянец и счастливую улыбку.

— Спасибо.

— Я не уверен, что это был комплимент.

— Это был он, — уверенно кивнул Сеня, из — за чего Саша фыркнул от смеха.

— Все. Я ответил на твой вопрос, я дал тебе книгу, где ты можешь найти свои факты, поэтому оставь меня в покое до утра, чудо лапушистое.

— Как ты… — начал Сеня, но Саша уже сбросил вызов.

Сеня почувствовал непреодолимое желание кого — то задушить. В качестве мелкой мести он несколько секунд раздумывал над тем, чтобы перезвонить, но решил все же этого не делать.

Чудо лапушистое.

Ха.

Он записал это выражение в документе, возможно, однажды оно ему пригодится.

Глава 15

Он сидел у себя в комнате на кровати, разговаривал с Сеней, краем уха слушал крутящиеся по телевизору клипы и одним глазом выполнял задание по истории Древней и Средневековой Руси.

Август давно закончился и уже даже сентябрь подходил к своему концу. Саша и Настя пошли в местные университеты, в то время как Антон уехал в Москву в МХАТ, куда он так хотел, и против чего были его родители. Их война завершилась за десять дней до начала учебы, когда Антон стал собирать свои вещи, тем самым показывая, что не передумал и передумывать не собирается. Алексей Львович, отец Антона, потеряв терпение, отказал Антону в материальной поддержке, пока он не одумается.

Вначале Антон впал в шок, так как подавать заявление на общежитие ему было уже поздно, но оправившись, сделал то, что сделал бы любой подросток и рассказал обо всем друзьям, в надежде на мозговой штурм, ибо отказываться от своей мечты стать актером он не собирался.

В итоге было принято решение, что каждый из ребят скинется, чтобы Антон мог снять квартиру, и продолжали бы ему помогать по необходимости, если подработки Антона было бы недостаточно. Родители Кирилла, а так же отец Насти не обратили бы внимания на возросшие траты, а Саша прямо все рассказал Эрике, после чего она взяла с Антона честное слово обращаться, если ему что — то понадобится. Никто из них не сомневался, что Антон сможет осуществить свою мечту, потому что они видели его в деле.

Кирилл же стал почти приклеенным к своему отцу, знакомясь с семейным бизнесом и его работой.

Несмотря на свое нынешнее неохотное выполнение задания, Саше нравилась учеба, которая больше не отвлекалась на ненужные ему предметы, вроде физики или химии или даже биологии и информатики. Он всерьез думал, что после девятого класса ученики должны сами выбирать предметы, которые им следует посещать, чтобы можно было делать упор на свое будущее. Сеня же смеялся над ним и говорил, что этот кураж уляжется после первой же сессии, будто он знал, о чем говорил, хотя сам даже ЕГЭ не сдавал!

После той ночи, которую Саша с Эрикой не обсуждали, несмотря на то, что Саша не единожды ловил на себе задумчивые и обеспокоенные взгляды Эрики, его отношения с Сеней изменились.

Они и до этого претерпели изменения, став более теплыми, но та ночь словно стала переломной, превратив их из какого — то типа «случайных знакомых, разделявших одну крышу пару месяцев не по своей воле» до «мы, вроде, друзья, но я точно не уверен». Вторая часть относилась к тому, что Сеня продолжал все так же называть Сашу «приемышем», в то время как Саша использовал только имя Сени.

В ту первую ночь, когда он это сделал и ушел спать, на самом деле ему потребовалось более десяти минут, чтобы убедить Сеню, что он на самом деле он, а не клон, подменыш или скрулл (Сеня и Антон были, мягко говоря, опечалены его не знанием кто, черт возьми, такие скруллы. Его спасло такое же невежество Кирилла). А затем еще десять минут, чтобы объяснить не объясняя, почему он сказал «Сеня», а не «суицидник» (он не думал, что Сеня оценит его признание, что он прочел истории, которые обещал выкинуть).

Кстати об историях, Саше до сих пор время от времени становилось тошно, когда он сам того не желая вспоминал что — нибудь из них. Хуже всего было, когда он в этот момент не разговаривал с Сеней, словно без физического доказательства того, что с Сеней сейчас все в порядке, он не мог быть в этом уверен.

Он пытался перебить «вкус» тех историй, спрашивая Сеню о других, что он написал или пишет, о чем Сеня мог часами с упоением говорить, скача от одной мысли к другой и в конечном итоге рождать совершенно новую идею.

Саша не уставал поражаться тому, как работает мозг Сени.

Однажды он упомянул об этом, сказав, что мозг Сени явно имеет общее с мозгом кошек, так как те могут спокойно спать, а в следующую секунду начать носиться так, словно в них вселился демон, а затем внезапно упасть на полпути и вновь начать спать.

Сене потребовалось пять минут, чтобы перестать смеяться.

— И последнее, что он чувствует, как пуля пронзает его левую грудь и… конец!

— Что? В смысле конец? Она выстрелила в него? Она его убила? В смысле?! – ошарашенно зачастил Саша, отбрасывая ручку прочь.

— Да! – восторженно воскликнул Сеня, явно обрадованный реакцией Саши. – Ты не обратил на это внимание, когда я сказал об этом. Думаю, многие так же пропустят этот момент, если не акцентировать его, чего я делать не буду, потому что так веселей,— как счастливый садист пропел Сеня.

— На что не обратил внимания?

— Когда он был в больнице, то сказал своему врачу, что у него транспозиция внутренних органов, —напомнил Сеня.

— Точно,— в раздражении на самого себя, выплюнул Саша, попутно стукнув себя по лбу. – Я же мысленно отметил, что это как у Кира.

— У Кирилла органы расположены зеркально? – удивился Сеня.

— Ага.

— Круто! Тогда он сможет ответить на мои вопросы!

— Не уходи от темы. Так она все же не убила его?

— Конечно, не убила, —Саша прям видел, как Сеня закатывает на него глаза. – Она же была с ним в тот момент в больнице, и она профессиональный киллер, если бы хотела убить, то стреляла в голову.

— Черт возьми, —простонал в облегчении Саша. – Я ненавижу тебя и твои концовки.

— Нет, не надо, —плаксиво проговорил в ответ Сеня.

— Хорошо, не буду, — с легкостью согласился Саша, заставив Сеню тихо хихикнуть.

Взглянув на свое задание и поняв, что у него нет ни желания, ни настроения его продолжать, он перебросил все на пол, а затем развалился на кровати, глядя в потолок.

— О! Пока вспомнил! Давно хочу сказать, но постоянно забывал. Я послушал другие песни той группы…

— Какой? – он непроизвольно усмехнулся, когда Сеня в очередной раз заговорил, отбросив в сторону половину разговора, словно его собеседник мог читать мысли и знал, что он имел в виду.

— Нервы. Ты слушал ее тогда в больнице, и мне понравилась та песня. Она…

— Не про тебя, —резко произнес Саша, обрывая Сеню. Он не мог не вспомнить сожжённые тетради и их содержание, и он прекрасно помнил слова песни.

— Эм…— помедлив, отозвался Сеня. – Ладно, — неуверенно протянул он. – В любом случае, я хотел сказать, что послушал другие их песни, и они мне понравились. Они прямо сокровище, — серьезно сказал Сеня.

— Прямо сокровище, —насмешливо повторил Саша.

— Да! И ты меня не переубедишь!

Неожиданно Сеня начал напевать, но при этом он исполнял всего пару строчек из одной песни и переходил к другой. Саша чуть не скатился с кровати от смеха, когда у него вышло «Давай будем друзьями, ну конечно давай, мы гуляем по краям бесконечно нежная, ты глупая, я просто в шоке, ну какая ты глупая, еее».

— Не лучшее мое доказательство, —посмеиваясь, сказал Сеня, когда сам понял, какое попурри сотворил.

— Оно идеально, — не согласился Саша, возвращаясь на место.

— Ладно, давай дубль два, —объявил Сеня и Саша хотел ему сказать, что ему вовсе не нужны никакие доказательства, потому что ему тоже нравилась эта группа, но Сеня запел, и он, зачарованный, не мог вымолвить ни слова.

Я так хочу вернуться в май —май,

Но только наступила осень.

Пора спать, бай — бай,

Завтра вставать в восемь.

Ну, до чего пустой может быть голова,

Когда садишься специально о чем —то писать,

И в песню лезут ненужные слова,

А настоящее и вовсе не стоит искать,

Не стоит искать счастье, нужно его дарить,

У меня его много, пожалуйста, берите

Ведь у меня есть музыка и мне есть где жить,

Есть для кого писать, есть мои зрители

Дождь за окном часто поет со мной,

Он чувствует музыку каждым прикосновением…

Саша не знал, в какой момент закрыл глаза, наслаждаясь чуть низким, нежным голосом Сени. Бездумно он провел ладонью по торсу, поглаживая его и, не спеша, медленно запустил руку под шорты… чтобы в следующую секунду резко выдернуть ее оттуда и подскочить на кровати как ужаленный, в ужасе уставившись перед собой. Его сердце застучало так, словно он только что пробежал марафон, а в горле мгновенно пересохло.

Он только что?..

Он собирался?..

О, Боже, он сошел с ума…

— Эй, приемыш? Все в порядке? Ты как — то странно дышишь, —обеспокоенно зазвучал Сеня, отчего по телу Саши пробежалась дрожь.

— Я… да. Да, все хорошо. Ну, то есть я только что вспомнил, что мне надо срочно кое —что сделать на завтра, но все в порядке, я перезвоню, — и не дожидаясь ответа Сени, он сбросил вызов.

Несколько секунд он просто дышал, пытаясь прийти в себя, но вместо этого его мозг, как пойманный в петлю прокручивал то, что он собирался сделать, паниковал, пытался понять, почему он собирался это сделать, вновь паниковал и возвращался к воспоминаниям тому, что он собирался сделать.

Он был в ужасе.

И он не знал, почему именно он был в ужасе.

То есть, конечно, он был в ужасе, потому что чуть не начал дрочить (!!! и подчеркнуть) на голос Сени. На Сеню! Но он так же был в ужасе, потому что у него не было ни одного логического объяснения, почему он чуть не сделал этого. Это ведь был Сеня.

Это какая — то ненормальная ситуация.

Он никогда, никогда не дрочил с мыслями о ком — то и тем более на кого — то… Это же просто странно. И вот теперь по какой — то причине его тело, не советуясь с мозгом, решило сделать это. И из всех людей выбрало Сеню.

Просто, что за черт?

Это же Сеня!

Он… Он…

И пока Саша пытался подобрать конец предложению, его мозг представил самого Сеню с самой очаровательной улыбкой, которая была у него в арсенале.

Он жалобно застонал, когда осознал, что его предательское тело начало возбуждаться, и закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от собственного смущения и стыда.

Он точно сошел с ума, съехал с катушек, рехнулся, потерял рассудок и прочие синонимы, потому что адекватный он никогда не оказывался в такой ситуации.

С силой проведя ладонями по лицу, он облизал пересохшие губы, тут же прикусывая нижнюю, и закрыл глаза, стараясь дышать, как можно спокойней. Чего он не рассчитал, так это то, что с закрытыми глазами образ Сени станет куда ярче и четче и на него наложится голос.

Его правая рука сама по себе скользнула вдоль по телу, пробираясь под шорты и трусы. Он сдавленно зашипел, когда она коснулась полностью возбужденного члена, но вместо того, чтобы вновь отдернуть руку, он крепко ухватился за ствол и не спеша провел кулаком до самой головки, поглаживая ее ладонью. Одежда мешала ему, стесняя движения, и он, не мешкая, стянул ее, откидывая куда — то в конец кровати, и быстро облизнув правую ладонь, вернул ее на член, начав медленно подрачивать, отчего внутри все сворачивалось клубком и плавилось, заставляя непроизвольно тихо стонать. Большим пальцем левой руки он стер выступивший предэякулят, размазывая его, и стал потирать головку ладонью.

Его мысли с Сеней в голове калейдоскопом меняются, заставляя все сильнее прикусывать губы, чтобы не перейти на крик. Жар проходит по телу, отчего ноги дрожат, а спина изгибается. Бедра дергаются в поисках большего наслаждения, и он ускоряет ритм, теряя себя…

— Сеня,— хрипло, отчаянно вырывается у него. – Сеня!

…И он кончает, пачкая руку и все еще надетую футболку.

Отдышавшись и придя в себя, он протяжно застонал от нахлынувшего стыда и попытался вновь спрятать лицо в ладонях, в последний момент вспомнив об испачканной руке. Его стон сменился на раздраженный, когда он с куда большей агрессией, чем это требовалось, начал вытирать руку о футболку, после чего стянул с себя саму футболку и швырнул ее почти через всю комнату, оставшись голым.

Завалившись на спину, он схватил подушку и придавил ей лицо, в нелепой попытке придушить самого себя.

Господи Боже, какого черта он натворил?

Он дрочил на Сеню. И он не просто дрочил. Он выкрикнул его имя.

Он.

Выкрикнул.

Сенино.

Имя.

Ему очень сильно хотелось оказаться где — нибудь на глубине трех метров под землей, а еще лучше в самом центре Земли.

Просто… Почему?

Сколько бы он не задавал себе этот вопрос, он все равно не мог понять, почему.

Почему Сеня заставил его это чувствовать? Почему он вообще это чувствовал? Почему он поддался этим чувствам? Почему?

Он не знает.

Не знает.

Не знает.

И это сводит с ума.

Почему он хотел Сеню? Почему он видел Сеню? Почему он представлял его руку на своем члене? И как он шепчет ему на ухо? И проходится легкими поцелуями вдоль скулы и по шее? И почему он сам хотел прижать Сеню к кровати и провести языком по его шее?

Зачем вообще лизать чью —то шею? Какой в этом смысл? Это со стороны выглядит довольно странно, а если по — настоящему, так…

Его передёрнуло от отвращения, когда он подумал, как кто — то облизывает его.

Это ужасно и отвратительно, так почему он думал о том, чтобы сделать это?

Он непроизвольно жалобно захныкал в подушку, оплакивая то, что творил его разум и тело.

Комнату огласило пение Шакиры, и он в очередной раз застонал, теперь уже приглушенно из —за подушки, что все еще была у него на лице. Отбросив ее в сторону, он посмотрел на телефон и на имя вызываемого, которое и так знал. Ему только этого не хватало. Как он вообще должен после случившегося говорить с Сеней? Слава Богу, ему в глаза не придется смотреть, иначе он просто самовоспламенился бы от стыда и превратился в кучку пепла.

— Да? – хрипло выдавил он из пересохшего горла.

— Ты не перезвонил, —обвиняюще произнес Сеня. – Ты всегда перезваниваешь после того, как говоришь «перезвоню» и резко бросаешь трубку. Кстати, меня очень бесит эта твоя привычка.

— Извини,— безлико ответил он, внезапно атакованный проснувшимся от голоса Сени разумом, что теперь интересовался, как именно будет звучать Сеня, если его укусить за шею. Ему очень хотелось утопить собственный мозг. Или сдать на ремонт, потому что он явно сломался.

— Все в порядке? – пошел на попятную Сеня. – Звучишь так, словно по тебе проехался асфальтоукладчик, а потом тебя заставили сдавать нормативы по физкультуре и в конце ты должен был доказать гипотезу Ходжа.

Чувствует он себя не намного лучше, даже если понятия не имеет, что такое гипотеза Ходжи, но раз Сеня ее упомянул, то однозначно что — то очень сложное.

— Все хорошо. Просто… странные мысли засели в голове, — он помассировал левый висок, пытаясь отогнать нарастающую головную боль.

— И какие? – мгновенно оживился Сеня.

— Почему один человек хочет облизать другого? – устало спросил он, а в следующую секунду выпрямился с широко раскрытыми глазами и несколько раз, как можно тише, ударил себя по макушке. Ядро планеты — там ему самое место.

— Внезапная мысль, — с ошарашенным весельем отозвался Сеня. – Все зависит от предпосылок. Например, этот другой может не понимать значения личного пространства, а после того, как ты оближешь его, он не подойдет к тебе ближе, чем на два шага.

Саша неожиданно громко засмеялся еще до того, как Сеня договорил, представляя себе эту ситуацию и лицо человека, когда его собеседник вдруг наклоняется и облизывает его.

— Как тебе это в голову пришло? – смеясь, спросил он.

— Признаюсь, украл идею из волшебного трюка.

— Какого трюка?

— Ты не знаешь этот трюк? Подходишь к человеку, споришь с ним на что — то, что сможешь сдвинуть его с места, не касаясь его, а потом облизываешь ладонь и делаешь вид, что собираешься вытереть об него, и он отходит сам. Ты выиграл.

Он засмеялся сильней, переворачиваясь на бок. Из телефона звучал более легкий смех Сени, и от этого звука внутри Саши что — то потеплело, наполняя нежностью.

— Ты не слышал об этом? – искренне удивился Сеня.

— Неа,— кое — как выдавил он.

— Темнота. Чем вы в школе занимались? Еще скажи, что вы не участвовали в песнезаражении.

— Песне… чего?

— Песнезаражение. Выбираешь песню, слова которой просто сами цепляются, хочешь ты того или нет, и начинаешь петь ее, проходя возле как можно большего количества народа. Две перемены спустя и ее уже слышно ото всех, как и маты и крики заткнуться.

— Это немного садистски, —заметил он, тем не менее, подрагивал от беззвучного смеха.

— В школе выживают только сильнейшие, —басом и четко, как лозунг, проговорил Сеня.

— Если я задохнусь от смеха, то это будет твоя вина, — через силу выдавил Саша.

— Слишком длинное предложение для того, кто задыхается. Будешь жить. Но возвращаясь к нашим, а точнее твоим лизунчитым баранам, то… — Сеня помедлил. – Обещай не смеяться?

— Я высмеял всю свою норму на сегодня.

По крайней мере, ему так казалось, но кто его знает, чем Сеня еще его удивит.

— Облизать кого — то может быть признак того, что тебе нравится этот человек…

— Что? – внезапно хриплым голосом переспросил он, садясь на кровати. Взгляд зацепился за обнаженное тело, и он, скривившись, натянул на пах покрывало, прикрывая его.

— Не обязательно в романтическом смысле… просто это как бы пометка «мое». В этом нет ничего такого. Я уверен, многие это делают, даже если они не признаются,— взволнованно затараторил Сеня, звуча в конце довольно защищающимся.

— А я уверен, что ты опять перескочил несколько тем и мы теперь каким — то образом говорим о тебе… — растерянно ответил он, хмуря брови.

— Может быть,— протянул Сеня. – Когда мне начинает нравиться человек, я хочу его облизать, и я не могу думать ни о чем другом. Это как способ узнать еще немного.

— И кого ты облизал? – зачем — то спросил он, хотя об одной этой мысли что — то жгущее и едкое зашевелилось в его животе.

— Ну…

Девушка, вдруг вспомнил Саша.

У Сени была девушка.

Что — то неприятное в его животе увеличилось, начиная подбираться к груди.

— …ребят,— закончил Сеня.

Мысли Саши затормозили и дали задний ход.

— Ребят? В смысле, как мои друзья?

— Да. Только без Кати. Ее к тому времени не было.

— И они согласились? – все еще не придя в себя, ошарашенно уточнил Саша.

— Да. Хотя Настя сказала, цитируя: «Кинково, но кто я такая, чтобы судить?», а Кирилл попросил не увлекаться и не оставлять засосов, Антон промолчал, но довольно красноречиво.

— И где ты их облизал?

— Запястье, где же еще? Мы можем уже сменить тему, а то мне не по себе? – жалобно попросил Сеня.

— Не шею? – уточнил Саша, игнорируя просьбу Сени. В своих собственных мыслях он четко видел, как проводит языком по шее Сени от самого низа до верха и от этого ему очень хотелось промыть свои мозги с хлоркой.

— Что? – в голосе Сени проступил ужас. – Нет, нет! Конечно не в шею! Шея для тех, кто тебе нравится романтически.

Спокойствие, которое Саша начал испытывать от разговора с Сеней, со свистом вылетело в окно. Он внезапно и неожиданно почувствовал себя обреченным, хотя понятия не имел, на что и почему.

— Романтически, —сухо повторил он.

— Ну да. Облизать, укусить… О, Боже, такое чувство, что я пытаюсь объяснить своему ребенку, что такое секс, —простонал Сеня. – Не я должен вести с тобой такой разговор, а мама!

— Я не просил тебя объяснять мне, что такое секс, я знаю, что это такое! Я спросил, почему люди хотят облизать друг друга! Точнее, ты сам спросил, о чем я думаю! – вспылил Саша, алея щеками, доведенный до предела своим разумом.

— Не кричи на меня! И давай закроем эту тему во благо сохранения наших рассудков.

— Давай,— согласился он, переводя дыхание, после чего чуть помедлив, неуверенно спросил. – Ты хочешь меня облизать?

В ответ раздался протяжный болезненный стон, а вслед за ним последовало несколько приглушенных ударов, будто Сеня побился головой об подушку.

— Если я отвечу, ты обещаешь, что мы закроем эту тему и больше никогда не будем ее поднимать? – минуту спустя ответил Сеня.

— Да.

— Круто. Да.

— Да?

— Да.

— Круто.

— Славно, что мы решили этот вопрос, а теперь давай поговорим хотя бы о чертовой погоде! – сквозь зубы процедил Сеня, явно находясь в последней стадии раздражения.

Саша, чувствуя себя побежденным и безмерно уставшим, посмотрел за окно, всеми силами стараясь не обращать внимания, как заинтересованно дернулся его член или как быстро забилось сердце, когда Сеня подтвердил, что хочет его облизать.

Все было в полном порядке.

Он просто без ведомых причин сошел с ума, а так все в полном порядке.

— Солнечно,— сообщил он.

***

Кстати, я тут пересматривала свои фото и нашла кое — что, что давно хотела тебе отправить 18:56

Сеня успел только заинтересованно вскинуть брови, как появилось новое сообщение, точнее фото, а вслед за ним сообщение.

Кирилл сказал, что он похож на влюбленную пятнадцатилетку 18:57 Прочитав сообщение, он вернулся к изображению, нажимая на него, чтобы увеличить. На нем был Саша с обнаженным торсом и, судя по заднему плану, фотография была сделана летом, когда они были на озере. На фото не было полностью видно лицо Саши, так как он смотрел на телефон в своих руках, но Сеня прекрасно разглядел его нежную улыбку.

Закрыв изображение, он быстро напечатал.

Ну, ему всего семнадцать, так что не далеко ушел.

18:59

Он переписывается с тобой 19:00

Пульс Сени мгновенно подскочил, когда он прочитал это, его взгляд сам собой метнулся к фотографии, а пальцы зависли над клавиатурой, когда он пытался придумать, что ответить.

Никто не в силах устоять перед моим очарованием.

19:02

Судя по отсутствию ответа от Насти, он понял, что не обманул ее своей попыткой быть беззаботным. Он не был уверен, что смог бы обмануть самого себя.

Его пальцы автоматически прокрутили диалог вверх, до фотографии и вновь увеличили ее. Взгляд остановился на улыбке, что, казалось, говорила, что для Саши нет ничего более интересного, чем телефон в его руке. Чем переписка с Сеней, которой он в тот момент занимался.

Он, не отрываясь, смотрел на нее в течение нескольких минут, пока его глаза не скользнули по изображению ниже, к широким плечам и крепкой груди до пресса, а потом обратно вверх.

Настя, чертова садистка.

Как она только узнала? Нет, вряд ли она что —то знает, скорее это ее очередная попытка наставить его и Сашу на «истинный путь». Если бы она знала, если бы она даже хотя бы догадывалась, то вряд ли он отделался бы одной полуобнаженной фотографией Саши и сообщением. Скорее это было бы похоже на звонок, где около получаса заняли бы восторженные визги и выкрики: «Я так и знала!».

Он сам только недавно осознал, что ему нравится Саша и если бы его спросили, когда именно его чувства изменились, то не смог бы ответить. На ум то и дело приходили разные моменты, но все эти шли с припиской «возможно?». Самый ранний момент значился под датой, когда он почувствовал боль в ногах. Он прекрасно помнит, как смотрел на Сашу, сидящего перед ним, и его рука покалывала от желания запустить пальцы в волосы Саши, но вместо этого он сделал глупый комментарий и теперь он за тысячи километров от Саши.

Не то чтобы он возмущается, ведь это поможет ему вновь начать ходить, но да, он немного возмущается.

На самом деле он даже не догадывался, что ему могут нравиться парни. Разве такие вещи ты не узнаешь о себе, ну… раньше? Разве это вообще не какое — то подсознательное знание о себе?

Но с другой стороны, его симпатия к Саше не делает его геем. Скорее всего, он би, а это может объяснять, почему парни раньше его не привлекали. Просто никто не был в его вкусе. Как бы он ни хотел это отрицать, но он еще в больнице отметил привлекательность Саши.

Так что он вполне может быть би, просто его сторона, отмечающая привлекательность мужского пола дремала до тех пор, пока кое — кто ее не пробудил.

Может по этой причине Сеня так и реагировал на Сашу все время?

Он отметил привлекательность Саши, но затем тот открыл рот, и Сене захотелось его придушить, но при этом он продолжал подсознательно отмечать его привлекательность. Это кого угодно с ума сведет.

А потом…

Потом что — то изменилось.

Саша все еще открывал рот, и ему время от времени хотелось придушить его за это, пока, в конечном счете, это желание не пропало вовсе.

И это был не Сеня.

Не он внезапно привык к Саше или смирился с тем, какой он есть.

Нет.

После того, как он уехал, Саша стал меняться. В начале он не обратил на это внимание, решив, что ему проще иметь дело с Сашей, когда их разделяют тысячи километров, но спустя время он понял, что с каждым разговором Саша менялся все больше. По какой — то причине его враждебность к Сене начала исчезать.

Он не знает, что именно происходило с Сашей, но уверен, что апогея все достигло в ту ночь, когда он разбудил Сеню звонком, а потом назвал по имени.

И если честно, тот звонок его здорово напугал. Не из — за своего времени, а из — за вопроса. По какой — то причине Сеня не мог отделаться от мысли, что когда Саша спросил «что значит слышать?», он уже знал ответ и ему он не понравился.

Но в любом случае это привело к тому, что Саша ему больше не нравился только внешне. Они начали разговаривать. Часто. Много. Обо всем. Они узнавали друг друга, и Саша ему больше не нравился только внешне, теперь он ему нравился и за то, каким был Саша.

Вроде его помешанности на истории (кто вообще мог создать реставрацию Полтавской битвы?) или его привычки внезапно посреди разговора сказать «перезвоню» и сбросить звонок, не дожидаясь ответа (последняя часть немного раздражала), потому что он действительно всегда перезванивал. Или то, что он слушал каждое слово Сени и запоминал его.

Это всегда на мгновение оставляло Сеню ошеломленным, потому что он не привык, чтобы его слушали и слышали, что он говорит. Он привык общаться с пустотой, но теперь он общался с Сашей. И из — за этого каждый раз Сеня ощущал непреодолимое желание задушить его в своих объятьях.

Хотя вряд ли это когда — нибудь будет возможно из — за разницы в их комплекции, но помечтать — то можно?

В общем Сеня не боялся своих чувств и не стеснялся их, но он боялся того, что будет дальше, когда он вернется домой. Он не знал, сможет ли вести себя, как ни в чем не бывало. Не знал, сможет ли быть просто другом. Не знал, сможет ли вообще делать вид, что ничего не чувствует. И он не имел ни малейшего понятия, как выяснить, есть ли у него хоть небольшой шанс, что Саша может ответить ему взаимностью.

Из мыслей его вывела рука на плече, отчего он чуть не выскочил из собственной кожи и перевел взгляд на Маркуса — в чьи обязанности входило, если кратко, быть няней Сени — пытаясь отдышаться.

—Вернулся? Я тебя больше минуты звал, а ты не реагировал, —сказал Маркус, не пытаясь скрыть своего веселья от реакции Сени. —Задумался. —Да, я так и понял. И какие именно мысли так поглотили тебя? —Парень. —О. Тот, с которым ты постоянно разговариваешь? Надеюсь, вы не расстались? —Мы не встречаемся, — ответил Сеня после нескольких секунд тишины, которые потребовались ему, чтобы осознать слова Маркуса. —Почему, черт возьми, нет? – Маркус выглядел по — настоящему удивленным и ошарашенным этой новостью. —Потому что? – глупо произнес Сеня, но он действительно не мог придумать ничего другого. Точнее он мог сказать с десяток «потому что», но так как они все сводились к одному, а именно вышеупомянутому «потому что», он просто решил объединить их всех и обобщить.

Маркус этого явно не оценил и теперь смотрел на Сеню, словно он был глупым ребенком, который не понимает, что для него хорошо.

—Это сложно, — попытался защититься Сеня, но вместо этого к взгляду Маркуса добавился скептицизм. – Я даже не знаю, нравятся ли ему парни! —Так спроси. Знаешь ли, это самый простой способ что — либо узнать.

Сеня не мог удержаться, чтобы не закатить глаза, за что получил шлепок по коленке.

—Я не думаю, что он сам знает, нравятся ему парни или нет. —В смысле? – нахмурился Маркус. – Как этого можно не знать? —Ему вообще никто никогда не нравился в романтическом смысле. Его подруга как — то предположила, что он может быть демиромантиком и демисексуалом. —О, — Маркус откинулся назад, скрещивая руки на груди. – Вообще никто?

Сеня неоднозначно пожал плечами.

—Мне как — то рассказали историю, как за ним бегала одна девушка, которая нравилась очень многим, но он даже не смотрел на нее, — его взгляд метнулся к телефону. На мгновение он поджал губы, а затем неуверенно произнес. – Но… —Но? —Подруга, о которой я упоминал, кое —что прислала, что и заставило меня задуматься, —Сеня разблокировал телефон, где все еще было открыто увеличенное изображение Саши, и протянул его Маркусу. – Его друг сказал, что он выглядит как влюбленная пятнадцатилетка. На фото он переписывается со мной, —пояснил он. —Во — первых, должен заметить, что во вкусе тебе не откажешь, — с легким весельем в голосе сказал Маркус, пробегаясь глазами по фотографии. – А во —вторых, он действительно выглядит как влюбленная пятнадцатилетка. Я удивлюсь, если у него на обоях не стоит твоя фотография, —возвращая телефон, прокомментировал Маркус, отчего Сеня покрылся легким румянцем, представив, что его фотография действительно могла стоять у Саши на обоях или заставке.

Он должен спросить об этом Настю.

Нет! Отмена.

Он должен спросить об этом Кирилла.

Подождите.

У Саши вряд ли есть его фотография. Он должен сделать какое — нибудь незначительное повседневное фото и отправить его Саше, а потом узнать у Кирилла, что стоит у Саши на обоях.

Да. Вот так.

—И что мне делать? – неуверенно спросил Сеня, закончив мысленно строить план по выяснению того, что у Саши на обоях. —Кроме того, чтобы сказать ему, что он тебе нравится? – вскинул бровь Маркус. – Попробуй флирт. Если он тебе ответит, даже если это будет плохо из — за отсутствия опыта, то ты все равно узнаешь, что нравишься ему, а если не ответит,— продолжил Маркус, поднимаясь на ноги. — Или отреагирует отрицательно, то тогда мы с его другом слепые, но уверяю тебя, мое зрение идеально. Так, а вообще я пришел, чтобы сообщить, что твое завтрашнее занятие с Габи переносится на девять тридцать, — неожиданно переменил тему Маркус, заставив Сеню грустно застонать. – Да — да и не делай такое лицо, со мной это не сработает. Кстати, еще, пока не забыл, —Маркус остановился на пороге комнаты Сени, выглядывая из уже открытой двери. – «Что на тебе надето» высший уровень флирта. Твой парень к нему явно будет не готов, так что прибереги на потом.

Сеня пару раз открыл и закрыл рот.

—Я не собирался спрашивать, что на нем надето! – в конечном итоге воскликнул он. —Правильно. Не трать зря время— сразу представляй его голым, — кивнул Маркус и довольно захохотал, увидев, как вспыхнул Сеня.

Сеня оглянулся в поисках чего — то, что можно было кинуть в Маркуса, но тот уже ушел, закрыв за собой дверь.

Оставшись один, он вновь посмотрел на телефон и пару раз покрутил его в руке, раздумывая, а потом глубоко вдохнул и позвонил Саше.

Флиртовать.

Он может это сделать.

Он делал это раньше. Вроде.

По крайней мере, он писал флиртующих персонажей, так что опыт у него в этом деле все же хоть какой — то есть. Он может флиртовать.

—Да? —Что на тебе надето? – запаниковав, услышав голос Саши, выпалил Сеня и тут же хлопнул себя ладонью по лбу.

Маркус. Во всем виноват чертов Маркус.

—Эм… — растерянно протянул Саша и прежде, чем Сеня успел сказать ему, не обращать внимания, он добавил. – Ничего… — Ни…— голос Сени, как и его мозг, заикнулся от информации. Это ведь можно расценивать, как ответный флирт, да? Саша ведь понимает, что значит его ответ? —Ну, кроме полотенца. Я только из душа.

Полотенце.

Из душа.

Это явно флирт.

Должен им быть, иначе бедное сердце Сени не выдержит такого образа. Он ясно видел Сашу с полотенцем, обмотанным вокруг пояса, с его не до конца высушенных волос капает на плечи, а затем эти капли начинают скользить по груди, где Сеня ловит их губами.

Он помахал рукой возле головы, отгоняя возникший образ.

—Почему ты спросил? – с любопытством спросил Саша, и Сеня чуть не застонал вслух. Нет, это не был флирт. Это был невежественный Саша. —Ни почему. Просто выскользнуло,— печально пробормотал Сеня. – Ты сегодня довольно рано был в душе,— заметил он. —Настя недавно позвонила и сказала, что устала от… Нет, я не смогу это повторить, не думаю, что я даже помню как правильно это звучит… В общем, от своей учебы и ей нужен отдых, поэтому она тащит нас с Киром в клуб, — не особо воодушевленно пояснил Саша. —Эй, это здорово! Повеселитесь, потанцуете! —Может для кого — то, но я не особый фанат такого веселья, да и танцевать особо не умею. —Тебе нужно танцевать с кем — то, кто направлял бы тебя, — предложил Сеня. —Хм… Интересная идея, — задумчиво проговорил Саша. – Но не думаю, что хочу танцевать с кем — то. —А со мной?

О, прекрасно, кажется, его фильтр мозг —рот сегодня отказал.

—С тобой?

Сене даже не надо было сейчас видеть Сашу, чтобы знать, что он недоуменно хмурится, но раз уж он заварил эту кашу и раз он все равно собирался флиртовать, то придется идти до конца.

—Да, — он чуть понизил голос. — Я мог бы направлять каждое твое движение, а ты без раздумий следовал бы за мной, потому что в танце без доверия к своему партнеру никуда. Ты бы доверил мне себя? —Да, — выдохнул Саша, и сердце Сени чуть не выскочило из груди от восторга. —Тогда, возможно, нам стоит сходить потанцевать, когда я вернусь. Что думаешь? – он прикусил губу и задержал дыхание, в ожидании ответа. —Только если вдвоем, иначе Настя нам житья потом не даст, а Кир обязательно ей все расскажет.

Сеня моргнул. Еще раз. И в третий для закрепления результата. Это похоже на свидание. Они только что договорились о свидании?

—Конечно, — согласился он, счастливо улыбаясь. – Тогда сейчас я тебя отпускаю, чтобы ты мог собраться. —Спасибо, — насмешливо отозвался Саша. – До завтра. —До завтра.

Он закончил вызов и тут же резко опустил голову на грудь, продолжая все так же счастливо улыбаться. Несколько секунд спустя его плечи начали подрагивать от беззвучного смеха.

—Идиот, — с нежностью прошептал он, не зная, относится ли это к нему или Саше.

Так же, как не знал, что за тысячи километров от него, Саша пару раз стукнулся головой о дверцу шкафа, потому что его предательское тело решило, что образ танцующих их с Сеней достоин того, чтобы возбудиться.

Глава 16

— …И тогда он говорит… —Настя внезапно прервала свой монолог и посмотрела на Сашу, что все это время яростно печатал в телефоне.

Они находились в торговом центре, куда ей удалось затащить Сашу для небольшого похода по магазинам и в кино, но стоило ей начать рассказывать о том, как недавно на паре ее накрыло вдохновение, и она вместо того чтобы конспектировать лекцию, начала писать мини — фанфик, и конечно же, слэш, как Саша вытащил телефон и стал быстро что — то печатать. И продолжал это делать, пока она рассказывала, как преподаватель обратил на нее внимание, потому что на самом деле он не говорил ничего, что стоило такого тщательного и дословного конспектирования, как выглядела со стороны Настя, и спросил на свою беду, что же именно она записывает. И, конечно, она не могла не ответить и даже зачитала то, что успела написать. Но ее терпение закончилось, когда она собиралась перейти к описанию реакции преподавателя, поэтому она замолчала и уставилась на Сашу, который все это время даже не удосужился подавать хоть какие —то звуковые эффекты типа разной вариации «ммм», чтобы показать что слушал ее.

Видя, что ни ее молчание, ни ее пристальный взгляд не работают, Настя сузила глаза и пошла в атаку, а точнее заглянула в телефон Саши, чтобы узнать, что же он там такое делает, и ее раздражение и злость сменились неверием и удивлением.

— Ты пишешь Сене то, что я рассказываю? – уточнила она, хотя ответ был ясен, как день из — за открытого окна приложения и имени над диалогом.

В течение десяти секунд не было никакой реакции, но затем пальцы Саши резко замерли, а он сам по какой —то причине испуганно взглянул на нее.

— Нет. С чего ты взяла? – спросил он в ответ. Настя приподняла бровь от столь очевидной и не понятной почему лжи. Ее глаза быстро метнулись от Саши на телефон в его руках и обратно.

— Потому что я видела, как ты пишешь то, что я говорю и имя контакта. Ты ведь знаешь, что я сама бы ему это рассказала?

Саша отвел глаза в сторону и пожал плечами. Он казался безразличным, но Настя прямо видела, как он на самом деле корчится на месте от неловкости и хочет сбежать куда —нибудь как можно скорее и быстрее.

— Я хотел быть первым, —признался он, все еще не глядя на нее.

Насте потребовалось несколько секунд на осмысление услышанного. Затем ее брови поползли выше, и она в изумлении вытаращилась на Сашу, но долю секунды спустя она моргнула, и в ее глазах появилось понимание, ее взгляд повторно заметался между Сашей и его телефоном, а губы начали расплываться в счастливой, но хищной улыбке.

- О, мой Яойный Бог, — в благоговейном трепете выдохнула она. Саша посмотрел на нее и тут же нахмурился от того, как она подозрительно восторженно выглядела. – О. Мой. Яойный. Бог, —повторила она, заметно пугая Сашу и заставляя его сделать шаг назад.

— Что?

— Ничего,— покачала она головой, продолжая все так же опасно улыбаться, отчего тревога Саши не уменьшалась, и схватила его за руку, потянув за собой. – Давай сделаем перерыв, перекусим, и ты мне расскажешь о Сене.

— И что мне о нем рассказывать? – не понял Саша.

— О, я уверена, ты найдешь что, —веселым тоном пропела Настя.

И она не ошиблась, потому что уже несколько минут спустя она с упоением слушала жалобы Саши на то, что недавно Сеня перешел на какую — то новую программу, и теперь у него совершенно не было времени, чтобы писать или звонить и на сообщения он теперь отвечал через сутки, а то и больше.

***

Не отрывая мрачного взгляда от телефона, Саша направлялся на кухню, когда в столовой его поймала Эрика и попросила сделать ей кофе и принести салат. Промычав в знак согласия, он, все еще не поднимая глаз, только с помощью автоматизма и мышечной памяти дошел до чайника, включил его и достал кружки и кофе.

По какой — то необъяснимой причине Эрика, которая могла позволить себе сколько угодно натурального кофе, предпочитала дешевые пакетики 3в1, в которых и кофе — то не было.

Быстро надорвав пакетик он, так же не глядя, высыпал его содержимое в чашку, после чего подошел к холодильнику и вытащил салат. Когда раздался щелчок выключенного чайника, он поднял его и начал заливать салат кипятком. Две секунды спустя Саша застыл, выравнивая чайник, чтобы из него больше не лилась вода и наконец отвел глаза от телефона на небольшую миску, где теперь плавали небольшие куски листов салата, половинки помидоров черри, кусочки курицы и сухарики.

— Вот блин,— вырвалось у него, когда он смотрел на все это.

Поморщившись и обреченно вздохнув, Саша налил воду уже в кружку и, подхватив обе, прошел в столовую, ставя одну перед Эрикой.

— Спасибо,— не поднимая головы, поблагодарила она, и Саша поспешил свалить, пока она не поняла, что чего — то не хватает, но не успел, потому что Эрика, нахмурившись, оторвалась от документов и, оглядев стол, посмотрела на спину Саши. – А салат?

Саша замер на мгновение, а после оглянулся с самой невинной улыбкой, на которую был способен. Эрика не впечатлено приподняла бровь.

— Его нет.

Не впечатленное выражение лица Эрики сменилось недоуменным.

— В каком смысле? Я видела его в холодильнике час назад. Ты внимательно смотрел?

— Да,— быстро кивнул Саша, отчего Эрика подозрительно уставилась на него.

Улыбка Саши дрогнула. Спустя десять секунд он нервно облизнул нижнюю губу. Еще десять секунд спустя заерзал на месте, переступая с ноги на ногу. Эрика усилила взгляд, слегка сузив глаза, и Саша сдался, вскидывая руки вверх.

— Хорошо —хорошо! Его нет, потому что я сделал из него суп!

Эрика открыла рот, но тотчас закрыла, когда увидела в правой руке Саши телефон, с которым он последнее время совершенно не расставался и выглядел мрачнее тучи, глядя на экран. Любой ее вопрос о том, что он имел в виду, потерял всякий смысл.

— Чеши отсюда, —устало выдохнула она.

— Есть! – отдав честь, Саша поспешил вон из столовой.

***

Эрика зашла в дом, весело напевая под нос мотив «Маленькой елочке…». На улице уже две недели как лежал снег и каждый раз, когда она его видела, в ней просыпалось чувство преддверья Нового года и того волшебства, что он нес, когда она была ребенком. И ее настроение с каждым днем становилось только лучше, от того, что Новый год действительно был уже рядом.

— Саш! – прокричала она, снимая сапоги.

— Что? – глухо прозвучало, и Эрика совершенно не стыдилась своего визга, а так же того, что она швырнула сапог в сторону голоса, почти сразу понимая, что произошло, и одной рукой хватаясь за сердце, а другой включая свет в гостиной.

На диване распластавшись и уткнувшись лицом в подушку, лежал Саша, всем своим видом источая ауру уныния и тоски. На журнальном столике рядом лежал брошенный сапог, на который Саша даже не отреагировал.

— Етить твою через коромысло, — со стоном выдохнула Эрика, приваливаясь к стене. Она потратила несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание, а затем со злостью спросила. – Какого ты сидишь в темноте?

— Просто,— прозвучало в ответ без промедления и какой — либо другой реакции.

Эрику такой ответ не устроил, но когда она хотела потребовать более детальных подробностей и разъяснений, то на ее глаза попался телефон Саши, мирно лежащий на журнальном столике рядом с сапогом, и она внезапно почувствовала, как подступает мигрень.

Две недели.

Две недели, как ежедневное, если не ежечасное общение Саши с Сеней сменилось на пару минут раз в два дня максимум. В первые дни Саша не расставался с телефоном и описывал чуть ли не все, что видит. Затем его настроение вдруг ускакало в разряд раздражения и обиды, и он больше не писал, вместо этого ждал, когда Сеня напишет первым, но при этом все так же не расставался с телефоном. И похоже теперь он переместился в шкалу депрессии.

Ей очень хотелось похныкать и пожалеть себя, потому что она была слишком стара для всех этих подростковых драм, даже если ей не надо было в них участвовать, а просто наблюдать.

— Саш,— мягко произнесла она. – Я знаю, что ты скучаешь по нему…

Она даже не договорила, как Саша вскочил с дивана, словно в него была вставлена пружина, и указал на нее пальцем, крича в панике:

— Я ни по кому не скучаю!

— Саш…— еще мягче позвала она, но это вызвало только новый приступ агрессии.

— Нет! Нет! Я не скучаю! Зачем мне скучать?! – Эрика обеспокоенно смотрела на возбужденного Сашу, который на данный момент мало чем отличался от буйно помешанных. – Нет! – он резко разрубил воздух ладонью и, схватив телефон, почти что сбежал, хлопнув дверью… Сениной комнаты.

С полминуты Эрика простояла на месте, смотря в пустоту, после чего не спеша достала свой собственный телефон и написала сообщение.

Я 20:43

Требуется вмешательство. Немедленно.

Миренко — мл 20:44

Все так плохо? Сочувствую. Но почему Вы обращаетесь ко мне?

Эрика приподняла бровь, читая ответ, и покачала головой, не сдержав смешок.

Я 20:45

Даже не знаю, то ли это ты пытаешься выглядеть глупее, чем есть, то ли меня принимаешь за дуру.

Миренко — мл 20:45

Я поговорю с ним

— Славно,— отозвалась на это Эрика.

***

Саша грохнулся на кровать и тут же с силой начал взъерошивать волосы, чувствуя стыд за свою непонятную вспышку. Он не хотел. Он даже не совсем понял, что произошло, просто…

Просто он до чертиков скучал по Сене и то, что Эрика ткнула его в это носом, ни капли не помогло.

Он так скучал, что ему, казалось, было физически больно.

Он хотел поговорить с Сеней, хотел услышать его голос, даже сообщения подошли бы! Но эта тишина, она словно убивала его. Он знал, что это не вина Сени, что он занят, действительно занят, а не занимается какой — то ерундой и не игнорирует его, но что — то внутри него постоянно грызло и вызывало сомнение. Что — то постоянно нашептывало, откуда он мог знать, что Сеня действительно не игнорирует его? Откуда он мог знать, что он… важен для Сени?

Саша абсолютно жалел, что в мире нет ничего, что могло бы вырвать из его головы эти мысли и их причину, какой бы она ни была.

Он уныло взглянул на молчащий телефон, чувствуя себя одновременно жалким, раздавленным и полным идиотом. Тяжело вздохнув, Саша приподнялся, понимая, что ему надо пойти и извиниться перед Эрикой, но вместо этого растерянно моргнул и оглядел темную комнату. Слишком темную для его комнаты. Он хлопнул в ладони, зажигая свет и на мгновение зажмурился, но через секунду его глаза широко распахнулись, когда он понял, что находится в комнате Сени.

Он потеряно огляделся вокруг, подмечая железный брус, тянущийся по периметру комнаты, а так же другие брусья и… он точно не знал, что это было, но выглядело как какие — то тренажеры. Вместо шкафа был довольно небольшой комод на высоких ножках, но почти сразу взгляд Саши остановился на компьютерном столе заваленном бумагами, по обе стороны которого возвышались многочисленные стопки книг.

Любопытствуя, Саша подошел к ним. Словари, мифы и легенды различных стран, классика русской и зарубежной литературы, современные книги всех возможных жанров.

От мелькания огромного количества названий книг у него голова пошла кругом. Когда только Сеня успевал их читать? Ладно, словари и легенды, они могли быть ему нужны для рассказов, но остальное? Он никогда не видел Сеню с книгой в руках, но судя по тому количеству закладок, что выглядывали из каждой, он действительно прочитал их все. Саша ошарашенно осматривал их, задаваясь вопросом, не было ли в сутках Сени сорок восемь часов, а не двадцать четыре, как у всех, потому что это казалось единственным логическим объяснением.

Его взгляд переместился на компьютер. На мгновение поджав губы, и тут же, не мешкая ни секунды, потянулся включить его. Он не собирался искать ничего странного или личного, просто, насколько он помнил, Сеня всегда копировал все свои истории на компьютер, ноутбук и флешку, чтобы в случае чего иметь хоть один целый вариант, и раз уж он не мог поговорить с самим Сеней, то он мог хотя бы в какой — то степени поговорить с ним через его истории. По какой —то причине, Саша не обратил внимания на иронию того, что рассказы, содержащиеся на компьютере, могут быть такими же личными, как и те, что были в коробке, которую он, в конечном счете, сжег, как раз из — за ее содержимого.

Компьютер тихо загудел, загружаясь. Черный экран сменился синим, после чего застыл на некоторое время, но, в конце концов, выдал приветствие и загрузил рабочий стол. Несколько секунд Саша просто сидел на месте, растерянно глядя на изображение перед ним. Это не было какое — то стандартное изображение компьютера или картинка скаченная из интернета, это была фотография с ним, Сеней и Эрикой, и Саша прекрасно помнил день, когда она была сделана.

Был солнечный, майский день и Эрика решила устроить «день чистого воздуха», вытащив его, Сеню и всех на улицу, и не давала зайти в дом до самого вечера. Эрика сидела на садовой качели, легко качаясь, Сеня лежал головой у нее на коленях и что — то рассказывал. Саша подошел к ним и уселся Сене на ноги, который тут же начал возмущаться и тихо рычать, доводы о том, что он их все равно не чувствует, он игнорировал. Эрика смотрела на них, пытаясь выглядеть строго, но эпично провалилась из — за своей улыбки. Именно в этот момент Ира – одна из девушек, что приходила убираться в доме —сфотографировала их, Эрику с веселым блеском в глазах и шкодливой улыбкой, Сеню с разъяренным, красным профилем и его анфас с искренним удивлением.

Саша, сам того не замечая, нежно улыбнулся этому воспоминаю, в то же время чувствуя себя идиотом из —за своего прежнего поведения. Но он не мог не задаться вопросом, почему Сеня выбрал именно эту фотографию, она ведь выглядела… Не постановочной, внезапно осознал он. Сеня выбрал ее, потому что она была не постановочной. Это был фрагмент их настоящей жизни. И это было то, что Сене нравилось больше всего. Он создавал свои собственные выдуманные миры, но для каждого он черпал вдохновение в крупицах настоящей, реальной жизни.

За всем есть история, поэтому и всё может создать историю.

Оторвав взгляд от фотографии, Саша пробежался глазами по содержимому рабочего стола и удивленно приподнял брови, после чего оглядел заваленный тетрадями, блокнотами, бумажками и стикерами стол, а так же башни из книг возле стола. Несмотря на творившийся хаос вокруг, рабочий стол компьютера был на удивление организованным. Вроде бы. Слева и справа были три ряда различных иконок, а поверху шел только один ряд. Саша видел различные стандартные программы компьютера, но в основном это были документы, пара изображений и много, очень много различных папок. Причем лишь некоторые имели стандартный значок, все остальные обладали своим собственным, который не повторялся. Саша подозрительно прищурился, когда увидел на одном из них паука, которого, он мог поклясться, не было среди стандартных значков. Он должен был узнать, как можно ставить свои собственные изображения на папки.

Он открыл папку с пауком, и в который раз был удивлен, когда увидел, что ее содержимое — это многочисленные документы и изображения. Преисполненный подозрением, он открыл еще одну папку и довольно усмехнулся, когда увидел, что ее содержимое ничем не отличается. Похоже, Сеня предпочитал заметать грязь под коврик, чтобы все казалось чистым.

Закрыв обе папки, он пробежался глазами по названиям, что тоже, надо признаться, его изрядно удивило, потому что абсолютно все имело свое имя. Даже изображения, которые явно найдены в интернете были переименованы и имели свое собственное четкое и понятное (для Сени) имя. Наконец он нашел то, что искал. Папку с названием «рассказы», значком которого служил Глюк из Игрокота. Глаз Саши дернулся. Он однозначно должен узнать, как можно менять значки на свои собственные. Почему он вообще не знал, что такое возможно? Школьные годы информатики явно прошли зря, раз там не учили даже этому.

Открыв папку, перед его глазами предстали еще две под именами «Новое» и «Старое». Разрываясь, Саша некоторое время водил мышкой от одной к другой, пока все же не открыл «Новое» и не сдержал удивленного свистка, от вида двух столбиков документов, которые не заканчивались тем, что он видел. Саша медленно начал прокручивать вниз, но документы продолжались и продолжались, пока ему не надоело и он не посмотрел в угол папки и повторно присвистнул, увидел надпись «Элементов: 83». Восемьдесят три рассказа. Новое. Какой, черт возьми, временной диапазон у нового?

Он получил ответ на свой вопрос, сделав сортировку по дате и увидев, что самая старая работа датируется апрелем прошлого года. С учетом того, когда Сеня уехал, выходит чуть больше года. Восемьдесят три рассказа за год. Да вы издеваетесь. Это вообще возможно? Какая у них хотя бы длина? Может там страниц двадцать.

Саша почувствовал, как его разрывает между неверием и восхищением, когда после открытия первого попавшегося документа ворд начал подсчитывать страницы, и подсчитывать, и подсчитывать, пока, в конечном счете, не остановился на ста сорока девяти. Он собирался закрыть документ и открыть другой, когда его взгляд зацепился за слово под названием рассказа.

Несколько секунд он недоуменно смотрел на него, потому что эпилог это ведь то, чем заканчивается история, так ведь? Но не мог ведь Сеня допустить такую глупую ошибку и перепутать эпилог и пролог? Может это Саша все же не правильно помнит.

Не доверяя своей памяти, он полез в интернет и да, все правильно. Пролог в начале, эпилог в конце. Так откуда такая глупая ошибка?

Задумавшись, Саша не заметил, как начал читать историю, вначале пробегаясь по ней глазами, пропуская предложения то тут, то там, но затем, погружаясь полностью, вчитываясь в каждое слово, не замечая, как текут минуты, а за ними и часы.

Когда история подошла к концу, Саша несколько минут бездумно смотрел на последнее предложение, пока его мозг, оправившись от шока невероятного поворота сюжета, не заработал вновь, прокручивая все, что он прочитал. Со стоном полного поражения Саша стукнулся головой об стол, задевая клавиатуру, но никак не реагируя на это. Еще несколько минут прошли, когда он просто сидел вот так, не двигаясь и не издавая ни звука.

На самом деле его глаза болели от непрерывного, многочасового чтения, он хотел спать, а так же пить и в туалет, но в этот момент это все казалось ему таким неважным и незначительным, что он просто не находил в себе сил подняться с места и начать двигаться.

Он просто…

Просто…

Был поражен до глубины души.

Не поднимая головы от столешницы, он в слепую нашарил телефон и включил его и только после этого оторвал голову от стола, после чего его пальцы быстро заскользили по экрану, хотя не так быстро, как это делал бы Сеня.

Это официально. Он чертов гений.

04:39

Я только что прочитал одну из его работ. Она начинается с эпилога. Я подумал, что это ошибка. Возможно опечатка. Но я решил глянуть, что в этом «эпилоге». Выглядело все не особо интересно. Девушка выходит из кофейни, сталкивается с мужчиной, проливает на него свой кофе, они оба извиняются, он предлагает ей купить новый кофе, они возвращаются в кофейню, начинают болтать и прочее. Затем по ходу первой главы становится ясно, что девушка уже год в отношениях с мужчиной, а также, что это не обычный мир. В том мире, где они живут, есть сверхъестественные существа, ведьмы там, оборотни. Но вампиров нет. Думаю, потому что Сеня не фанат их, он как —то об этом упоминал. Этих существ не так, чтобы много. На десять человек приходится одно сверхъестественное существо. Но даже при таком малом количестве все равно существуют чокнутые фанатики среди людей, которые считают, любое сверхъестественное существо должно умереть в адском пламени

04:47

Девушка человек, но мужчина фей. Хотя на самом деле он мудак. По ходу истории выясняется, что в начале их отношений, он выставил ряд правил, которые если девушка нарушит, он разорвет с ней отношения и, если говорить вкратце, то все сводилось просто к сексу, никакой привязанности и никаких чувств. Девушка по глупости согласилась, но постепенно она начала влюбляться в него и, боясь, что мужчина разорвет с ней общение, если узнает об этом, она вела себя с ним как можно более холодно и отстраненно. Надо еще упомянуть, что у мужчины была сестра — сука, которая постоянно шпыняла девушку и говорила ей, что та недостойна ее брата. А затем мужчина попал под раздачу чокнутых фанатиков и чуть не умер, и пока он выздоравливал, девушка все время была рядом, впервые выбросив маску и ведя себя с ним так, как всегда хотела. И что сделал этот придурок, когда поправился? Наорал на нее и выбросил за дверь. Ну и для девушки это стало звонком, что надеяться на что — то большее ей больше нет никакого смысла. Он ее никогда не полюбит, поэтому она соглашается на повышение, которое ей давно предлагали, но она отказывалась, потому что тогда бы ей пришлось переехать в офис в другом городе, в котором она оставалась из — за мужчины, но больше ее ничего здесь не держало

04:59

А спустя неделю, когда она почти собрала все свои шмотки, заявляется мужчина и тут вдруг выясняется, что он на самом деле любит ее и уже давно, но он не признавался в своих чувствах, потому что считал, что она ничего к нему не чувствует, так как она все это время вела себя с ним холодно. И то, как он все это говорит… Он просто обвиняет во всем ее, еще и свою суку — сестру упоминает, которая, оказывается, все это время жужжала ему на ухо, что девушке нужны от мужчины только деньги. Скажу честно, после всех просмотренных фильмов, я ожидал шаблонных криков, истерик, слез, объятий и признаний в вечной любви. Сеня же сказал: «В топку шаблон». Конечно, крики были, точнее чаша терпения девушки оказалась переполнена безосновательными обвинениями и она начала наезжать на мужчину тем, что он выдвинул правила, он четко заявил, что хочет от нее, и она просто следовала им. Откуда ей было знать, что он вдруг поменял свое мнение. Она мысли не читает. Он придумал правила, он и должен был их изменить. Там на самом деле довольно эпичная сцена выяснений отношений, которая заканчивается довольно неплохими словами, как по мне, которые говорит девушка. «Всё это время, всё что нам нужно было сделать — это просто поговорить, но мы настолько были поглощены своим страхом, что были не способны на такую простую вещь». И это как бы подводит всему черту, дает понять мужчине, что девушка не вернется, чтобы он ни делал. Все. Конец. И тогда он стирает себя из ее памяти, потому что он фей, а они это могут. Он решает стереть себя, а затем через время вновь с ней познакомиться и начать все с начала

05:16

И здесь начинается эпилог. Еще один. И он ничем не отличается от первого. Девушка выходит из кофейни, сталкивается с мужчиной и т.д. и т.п. Но он не заканчивается тем, как они начинают разговаривать в кофейне. В этот раз можно узнать о чем именно они говорят, в том числе, как мужчина в какой — то момент говорит, что должен был встретиться здесь со своим племянником. Спустя какое — то время появляется племянник. И здесь происходит то, чего не было вначале ни одного эпилога. Мужчина представляет своего племянника, а затем понимает, что он не называл своего имени и говорит так же его и девушка представляется в ответ. Ну, вы уже поняли в чем подвох? Племянник — этот тот самый мужчина, о котором и был весь рассказ, тот с которым она была в отношениях, и тот, кто стер ее память. И пока он там стоит в шоке, его дядя прощается с девушкой и договаривается с ней о свидании. А затем просто смотрит на племянника и заявляет, что тот свой шанс упустил

05:26

И меня тут распирает по многим причинам. Во — первых, потому что это нереальный конец и вспоминая все моменты, когда девушка и дядя взаимодействовали, то становится ясно, что на протяжении всей истории она ему нравилась. Во — вторых, потому что это нереальный конец и Сеня чертов гений. В смысле, он начал историю с самого конца, он действительно показал то, чем все закончилось, но из —за последующих глав это вылетает из головы и, кажется, что это было началом. И кто, блин, так делает? Как он вообще додумался до этого?

05:32

Когда я думаю, что он больше не в силах меня удивить, он берет и доказывает обратное…

05:33

Отправив последнее сообщение, Саша на ватных ногах добрался до кровати и уже спустя две минуты спал крепким сном. Его сон не потревожило ни медленно восходящее солнце пару часов спустя, ни звук приходящих сообщений с разными интервалами.

Антон

Во — первых, ты что читал всю ночь? Во — вторых, это действительно интересный ход, я никогда такой не видел. Пришли мне рассказ, я хочу его прочесть

06:37

Демон

Это действительно офигенный поворот! И мне копию, и мне! И судя по твоим словам, герой там реально мудак тот еще! Хвала Сене, что он не оставил героиню с ним! Для меня это попахивает нездоровыми отношениями, но точно скажу, когда прочту, хотя то, как он поступил в конце, стирая ей память без ее согласия, это просто финиш

07:51

Приспешник Демона

Меня единственного удивил тот факт, что Сеня, по сути, написал любовный роман? Без ХЭ, конечно.… Ну, или с ним. С какой стороны посмотреть, но факт того, что это любовный роман, никуда не девается

09:36

***

Кирилл, игнорируя ответы Антона и Насти на свое сообщение, поднял диалог до сообщений Саши и медленно заскользил по ним глазами, задумчиво отправляя в рот дольку десятого за утро мандарина.

Что ж, похоже, Эрика была права и пришла пора вмешательства.

Кирилл в пол уха слушал, как его друзья обсуждают учебу Антона в Москве, медленно помешивая трубочкой свое мохито, и все это время не сводил взгляд со столика, находящегося позади Насти и Саши.

Стоило Антону вернуться в город, как Кирилл позволил ему закинуть вещи к нему домой, а затем забрал Сашу и Настю в кафе, где они должны были провести обговоренное заранее вмешательство для Саши. Вначале они планировали провести его у кого — то дома, но затем пришли к мнению, что нельзя исключать тот факт, что Саша может разозлиться и начать кричать, не желая слушать, что ему говорят, поэтому они решили перенести мероприятие в более людное место, которое позволит сдержать Сашины эмоции. И первые двадцать минут шли довольно хорошо. Они обменялись последними новостями, до которых не дошли руки написать, обсудили то да се, а потом в кафе зашли трое молодых людей, Кирилл навскидку предположил, что им где — то около двадцати пяти, и заняли стол позади Насти и Саши так, что Кириллу их было отлично видно и теперь он не мог оторвать взгляд от одного из них.

Он выглядел довольно безразличным ко всему вокруг, Кир даже сказал бы, что ленивым, будто ничего не могло его заинтересовать, но при этом Кирилл ощущал, как от парня исходит аура абсолютной уверенности и силы. Он ясно видел, как в случае чего парень мог за три секунды уложить тех, с кем пришел.

И ладно, это явно не то, о чем стоит думать на людях, подумал Кир, слегка ерзая на месте. Он отвел глаза, но они тотчас, как примагниченные, вернулись обратно и как раз вовремя, потому что парень усмехнулся на что — то и на его щеках проступили ямочки. Кирилл еле сдержал стон. Черт, это было просто незаконно. Этого парня явно стоит убить, чтобы он не травил людям душу своим существованием.

Внезапно у Кира перед лицом появилась рука, которая несколько раз щелкнула пальцами, привлекая его внимание. Он дернулся назад и хмуро посмотрел на сидящего рядом Антона, который сдерживал смех и… держал правую руку поднятой? Кир растерянно посмотрел на своих друзей и каждый из них смотрел на него с весельем и держал одну руку поднятой.

—Что? – спросил он. —О, ничего, — ответила Настя. – Мы просто провели голосование на тему «Кто хочет узнать, что так привлекло внимание Кира». —Ничего, — попытался защититься Кир, но его взгляд сам собой вновь скользнул к парню и так же быстро вернулся к Насте, что довольно приподняла брови. – Я просто задумался.

Антон фыркнул.

—Извини, Кир, но ты не выглядел задумчиво, ты в открытую пялился.

А затем, прежде, чем Кирилл успел что —либо ответить, Саша и Настя одновременно оглянулись назад, а Антон приподнялся, заглядывая через голову Саши.

Кирилл почувствовал острую необходимость быть ударенным молнией.

Неужели никто из них не мог вести себя более скрытно? Хотя о чем он, конечно, нет. Его друзья созданы для того, чтобы смущать и подставлять его так же, как он смущает и подставляет их. Сука карма.

Настя издала волчий свисток, отчего Саша и Антон быстро попытались сделать вид, что ничего не происходит, и они массово не разглядывали незнакомца.

—Ладно, признаю, вид явно стоит того, чтобы пялиться, —одобрительно кивнула Настя Кириллу, заставляя его закатить на нее глаза. —Я не пялился, — попробовал Кир еще раз. – Просто у него интересный типаж, — пожал он плечами как можно безразличней. В следующее мгновение он почувствовал, как его внутренности охватывает холод, когда Настя начала расплываться в знакомой улыбке демона, давая понять, что сейчас произойдет что — то, что ей очень понравится, а вот окружающим, скорее всего, нет.

Она придвинулась вперед, отодвигая свою чашку кофе и блюдечко с тортом, и с дьявольским блеском в глазах спросила:

—Типаж, как ты не прочь, чтобы он трахнул тебя через матрас или типаж, ты хочешь оседлать и прокатиться на нем?

Антон обреченно застонал, пряча лицо в ладонях, а Саша, подавившись своим молочным коктейлем еще на первой части вопроса, теперь активно пытался откашляться и прийти в себя.

Кирилл уставился на Настю, что продолжала смотреть на него со своей улыбкой демона и наконец усмехнулся, расслабляясь и откидываясь на стуле назад. Настя вскинула бровь от его принятия ее вызова, но Кирилл уже перевел взгляд на незнакомца, начиная медленно осматривать его, скользя не спеша глазами сверху вниз. Он не обращал внимания на просьбы Антона и Саши перестать валять дурака, смущать их и втягивать в его и Настино безумия незнакомцев. Он ведь упоминал, что карма сука, не так ли?

Он так же не спеша поднял глаза и столкнулся с темными, холодными глазами, что смотрели прямо на него.

—И то, и другое, — ответил Насте Кирилл, не разрывая зрительного контакта с парнем, который словно зная о чем речь, ухмыльнулся, а затем моргнул и, когда он вновь открыл глаза, то уже смотрел не на Кирилла, а на одного из парней, с которым пришел.

Кирилл тоже отвел взгляд, чувствуя, как его сердце ходит ходуном, и это было очень плохо. Он явно находился в опасной зоне, и ему надо было как можно скорее выйти из нее.

Улыбка Насти на мгновение дрогнула, но в следующую секунду она стала только шире, и Настя уверенно поднялась со своего места.

—Ты куда? – с опаской поинтересовался Антон, видя, что их подруга продолжает лучиться своей опасной улыбкой. —Не беспокойся, я просто пойду спрошу, какой типаж предпочитает он, —дернула головой в сторону незнакомца Настя. —О, хорошо, — кивнул Антон.

Секунду спустя до него, как и до остальных дошло, что именно сказала Настя.

—Не смей! – одинаково сквозь зубы прокричали они, стараясь не привлекать внимания, но Настя только махнула им рукой, направляясь к чужому столику. Ее друзья провожали ее взглядом полным отчаяния. —Кто за то, чтобы сбежать? – предложил Антон. —Мы только привлечем еще больше внимания,— отозвался Саша. – На самом деле, я сейчас очень сожалею, что у меня нет дымовой гранаты. Она бы так помогла. —Хорошая идея, — кивнул Кирилл, отпивая от своего напитка и сожалея, что у него нет ничего покрепче. – Я спрошу у папули, можем ли мы получить по одной. —Это было бы кстати, — согласился Антон, глядя, как незнакомец поворачивается к Насте, после того, как она с ним заговорила. Не выдержав, он закрыл глаза и отвернулся. – Не могу на это смотреть. Это как наблюдать за катастрофой.

Поддерживая его, Саша так же развернулся обратно.

—Если мы не будем смотреть, то значит мы и не причем.

Кирилл насильно оторвал взгляд от Насти и незнакомца, которые пока что ни разу не взглянули на их столик. Как только они с Настей останутся одни, он свернет ей шею.

—Итак, — Кирилл попытался звучать как можно более беззаботней. – Кто за то, чтобы съесть Настин торт, пока ее нет за весь этот стресс?

Саша и Антон одновременно посмотрели на упомянутый торт, от которого Настя до сих пор откусила всего лишь два кусочка, и пожали плечами.

—Она это заслужила, — вынес вердикт Антон, пододвигая блюдечко на середину стола. В следующее мгновение, они как варвары разорвали бедный торт на части и попытались съесть его как можно скорее до Настиного возвращения.

Правда они зря волновались, ведь когда Настя вернулась, она выглядела так, словно находится в легком шоке. Она, словно сомнамбула, села на стул и уставилась куда — то перед собой широко раскрытыми глазами. Ее друзья переглянулись между собой, разговаривая без слов, после чего Антон как можно осторожней и ласковей заговорил:

—Как все прошло?

Настя слегка вздрогнула, выходя из своего состояния, и посмотрела на него.

—Ну я задала ему тот же вопрос, что и Киру, на что он ответил, что может показать куда больше и дал это, — на последних словах Настя шлепнула на столешницу салфетку с номером телефона и именем под ним. Ребята ошарашенно уставились на данный объект. —Чтобы прояснить ситуацию, — слабо выдавил Антон. – Ты спросила, предпочитает он трахать сквозь матрас или… —Нет — нет, —прервала его Настя. – Я спросила, предпочитает ли он, чтобы его трахали через матрас или ему больше нравится поза наездницы. —И после этого он дал тебе свой номер телефона? – неверяще спросил Антон. В ответ Настя только кивнула. – Мне надо заморозить мозг, —сделал он заключение и тут же втянул в себя как можно больше своего молочного коктейля, морщась, когда холод вонзился в его голову.

Следуя его примеру, каждый отпил от своего напитка, продолжая смотреть на салфетку так, словно она была бомбой замедленного действия.

—Что ж, — после минуты тишины подал голос Кир. – Давайте на этой… странной ноте перейдем к теме нашего собрания. —У нас есть тема для собрания? – удивленно спросил Саша. —Да, — кивнул Кир. – Ты и Сеня.

Саша моментально напрягся, складывая руки на груди, закрываясь ото всех и жестко произнес:

—Нет никаких «я и Сеня». —В этом все и дело, — заметила Настя, мгновенно став получателем пронзительного и преданного взгляда Саши. —Летом ты чуть не откусил мне голову, потому что Сеня сказал, что я нравлюсь ему, — сказал Антон. —Когда ты переписываешься с ним, то перестаешь обращать внимания на все вокруг. Перед тобой можно жертвоприношения устраивать и ты не заметишь, —подхватил Кирилл. —И ты впал в депрессию, когда ваша переписка прекратилась, —добавила Настя. —Ты восхищаешься им. —Ты начинаешь говорить о нем и даже не замечаешь этого. —Ты зовешь его «Сеня». —К чему вы клоните?! – воскликнул Саша, взмахивая руками. С каждым словом своих друзей, он чувствовал себя все более и более неуютно. Ему очень хотелось, чтобы этот разговор закончился, например, сейчас, и он мог сбежать куда — нибудь подальше. —Мы клоним к тому, что ты влюблен в Сеню,— мягко проговорила Настя, словно пыталась успокоить загнанного в угол зверя.

Саша растерянно уставился на нее, пару раз моргнув, пока внезапно не закинул голову назад и не засмеялся в голос. Он не видел, как его друзья, морщась, переглянулись между собой, поняв, что все куда хуже, чем они себе представляли.

—Ладно Настя, я могу понять, откуда у нее эти мысли в голове, но вы двое? С чего вы это взяли? – успокоившись, сказал Саша, глядя на Кира и Антона. Он звучал одновременно весело и недоуменно. —Кроме вышеперечисленного? – поднял брови Кир, смотря на Сашу, как на самого большого идиота на свете, за что получил толчок под ребра от Антона. —Саша, подумай сам, вспомни все, что ты чувствуешь к Сене и все, что он заставляет тебя ощущать, а затем назови имя еще одного человека, к кому ты испытываешь все то же самое, — вкрадчиво проговорил Антон, привлекая внимания Саши на себя.

Все трое видели, как Саша напрягся еще сильней, между его бровей появилась небольшая бороздка, а его глаза заметались из стороны в сторону. Они видели, что он задумался, и затаили дыхание.

Саша пытался осознать, что говорили его друзья, но его мозг просто останавливал свою работу, когда он думал об этом.

Влюблен?

Он?

В Сеню?

Нет. Нет. Это просто смешно. Он не может быть влюблен, потому что любовь это… ну… Ну любовь. А Саша не чувствует ничего такого.

Он же не может влюбиться и не понять этого, не так ли? Ведь для этого надо быть идиотом. Любовь это ведь…

Любовь это ведь…

Любовь это ведь…

А что такое любовь? То есть, он, конечно, знает что это такое. Он читал книги, смотрел фильмы, видел людей в отношениях, но что именно такое любовь? На что похоже это чувство?

Является ли любовью то, что ему нравится, как загораются глаза Сени, как он может часами разглагольствовать об одном сюжете, перескакивая от одной детали к другой, как он улыбается, как внутри Саши все теплеет, когда Сеня смеется и как он испытывает невероятное, болезненное желание прикоснуться к Сене?

—Как… как можно понять, что ты влюблен? – хрипло выдавил Саша. —Много способов, — к всеобщему удивлению ответил Кир. — Ты думаешь об этом человеке, хочешь увидеть его, задаешься вопросом, думает ли он о тебе. Его смех делает тебя счастливей, а улыбка заставляет пропускать сердце удар. Ложась спать, ты представляешь вас вместе. Не то, как вы признаетесь в чувствах, а несколько лет спустя, и в твоем воображении ты все еще чувствуешь к нему то же, что и сейчас, а он смотрит на тебя, словно не видел ничего прекрасней. Или же, — он перевел глаза на свой стакан, не выдержав пристальных взглядов своих друзей, которые были в шоке от того, что именно он из них всех давал пояснения к тому, что значит быть влюбленным. —Самый легкий способ, ты можешь представить, как он кого — то целует при тебе и если только от одной этой мысли тебе больно, то ты влюблен.

Саша ничего не представлял. Не успел. Только услышав, как Кирилл говорит об этом, он ощутил, как кто — то сжал его сердце в тисках, а затем по всему телу распространился парализующий холод.

Он тяжело сглотнул, сцепляя руки в замок, чтобы никто не заметил их дрожь.

Он чувствовал, как его мир рушится и переворачивается вверх тормашками, как его засунули в центрифугу и включили максимальную скорость и он сейчас просто вырубится от перегрузки.

Он влюблен в Сеню?

Нет. Это не может быть правдой. Это ведь Сеня. А Сеня он ведь…

—Эй — эй, глубоко вдохни, —услышал он обеспокоенный голос Насти, а спустя мгновение почувствовал, как она кладет свою ладонь на его сцепленные. Секунду он еще был потерян в своих панических мыслях, но затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул, поворачиваясь к подруге. Настя ободряюще улыбнулась ему, сжав ладонь. – Молодец. Все в порядке. Тебе незачем так волноваться.

Но Саша на эти слова отрицательно покачал головой.

—Он… Я не могу… Он… Он парень,— спотыкаясь, кое — как вымолвил Саша. —Нет, — покачал головой Антон, так же протягивая к Саше руку. — Он человек, которого ты любишь. Помнишь, как Настя сказала, что ты деми? И что это значит? Ты влюбляешься не во внешность и не в пол, а в самого человека, в то, что он собой представляет. Ты любишь Сеню, потому что он Сеня. Ты полюбил бы его, в каком бы теле он ни был бы.

Впервые за разговор, Кирилл подавлено усмехается.

—Ты обречен его любить.

И первой мыслью Саши, когда он услышал это, было не возражение, не отрицание, не шок, а «Сене понравится это выражение», и это больше чем что — либо дает ему понять, что его друзья правы. Он влюблен в Сеню. И тогда ощутил невероятное облегчение, потому что теперь все что он чувствовал, делал и хочет сделать имеет такой смысл.

—Я его люблю, — произнес он вслух, забыв, что находится не один, а в компании, забыв, что он не дома, а в кафе. Довольные Антон и Кирилл улыбаются. Настя потирает по его спине нежные круги. —Да. Ты официально упал.

Со стоном Саша действительно упал головой на стол, хотя ему очень хотелось провалиться под пол, когда он вспомнил каждую свою сексуальную мысль о Сене. Как, черт возьми, он не понял этого раньше? Боже, он поистине полнейший идиот.

—И что мне делать дальше? – понуро спросил он, не отрываясь от стола. —А что ты собираешься делать дальше? – в ответ спросил Антон, после небольшой переглядки с Настей.

Саша немного приподнял голову, ровно на столько, чтобы можно было видеть Антона, но в то же время продолжать оплакивать сложившуюся ситуацию.

—Если бы я знал, то не стал спрашивать. —Что ж, тогда я скажу, что ты должен рассказать обо всем Сене. —Нет! – моментально воскликнул Саша, выпрямляясь, на что Антон приподнял одну бровь и махнул рукой, словно говоря «ну вот видишь, в твоем вопросе не было никакого смысла, так как уже знаешь ответ».

Саша зажмурился, сильно потирая лоб. Он не мог рассказать Сене. Это просто нет. Но не говорить вообще? Он не чувствовал, что это правильно. Он даже не чувствовал, что сможет это сделать.

Ему нужно время.

На него только что свалилась бомба и ему надо осознать это и понять, что делать дальше. Он не может принимать решение прямо сейчас, это явно не приведет ни к чему хорошему и ведь недаром говорят, что утро вечера мудренее.

Да, ему надо все обдумать.

Ему надо…

—Мне надо домой, — слабо вымолвил Саша, вставая из — за стола. —Я прослежу за ним, — кивнул Антон, встретившись с обеспокоенными глазами друзей. —Ну, похоже эти двое забыли, что я сюда всех привез, —легко усмехнулся Кирилл, так же начав подниматься, но был перехвачен Настей. Он растерянно посмотрел на руку, сжимавшую его запястье, а затем на подругу. – Да?

Вместо ответа Настя подтолкнула другой рукой салфетку с номером к Кириллу. Его глаза рефлекторно опустились на нее, и он смог прочитать имя, которое было неразборчиво раньше.

Фран.

Фран. Что это за имя такое?

—Мы оба знаем, что она не для меня.

Мысли Кира были прерваны этими словами.

Он вновь посмотрел на подругу и покачал головой.

—Я не могу, и ты это знаешь. Он… он опасен, —прошипел Кир, вырывая руку и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не взглянуть на Франа.

Нет. На незнакомца.

Он незнакомец и все.

—Кирилл, — голос Насти отдавал мольбой, но он даже не стал ее слушать, схватив салфетку и смяв ее, после чего закинул в свой стакан с так и не допитым мохито. —Нет, — твердо произнес Кирилл, после чего направился к выходу.

Настя застонала, поднимая глаза к потолку, мысленно вопрошая Яойного Бога, почему он сделал мальчиков такими тупыми.

Погодите…

Она моргнула, когда к ней пришло озарение.

Погодите минутку…

Она посмотрела на дверь в кафе и…

—Какого черта я плачу за всех?! И кто съел мой торт?!

Они находились в торговом центре, куда ей удалось затащить Сашу для небольшого похода по магазинам и в кино, но стоило ей начать рассказывать о том, как недавно на паре ее накрыло вдохновение, и она вместо того чтобы конспектировать лекцию, начала писать мини-фанфик, и конечно же, слэш, как Саша вытащил телефон и стал быстро что-то печатать. И продолжал это делать, пока она рассказывала, как преподаватель обратил на нее внимание, потому что на самом деле он не говорил ничего, что стоило такого тщательного и дословного конспектирования, как выглядела со стороны Настя, и спросил на свою беду, что же именно она записывает. И, конечно, она не могла не ответить и даже зачитала то, что успела написать. Но ее терпение закончилось, когда она собиралась перейти к описанию реакции преподавателя, поэтому она замолчала и уставилась на Сашу, который все это время даже не удосужился подавать хоть какие-то звуковые эффекты типа разной вариации «ммм», чтобы показать что слушал ее.

Видя, что ни ее молчание, ни ее пристальный взгляд не работают, Настя сузила глаза и пошла в атаку, а точнее заглянула в телефон Саши, чтобы узнать, что же он там такое делает, и ее раздражение и злость сменились неверием и удивлением.

- Ты пишешь Сене то, что я рассказываю? – уточнила она, хотя ответ был ясен, как день из-за открытого окна приложения и имени над диалогом.

В течение десяти секунд не было никакой реакции, но затем пальцы Саши резко замерли, а он сам по какой-то причине испуганно взглянул на нее.

- Нет. С чего ты взяла? – спросил он в ответ. Настя приподняла бровь от столь очевидной и не понятной почему лжи. Ее глаза быстро метнулись от Саши на телефон в его руках и обратно.

- Потому что я видела, как ты пишешь то, что я говорю и имя контакта. Ты ведь знаешь, что я сама бы ему это рассказала?

Саша отвел глаза в сторону и пожал плечами. Он казался безразличным, но Настя прямо видела, как он на самом деле корчится на месте от неловкости и хочет сбежать куда-нибудь как можно скорее и быстрее.

- Я хотел быть первым, - признался он, все еще не глядя на нее.

Насте потребовалось несколько секунд на осмысление услышанного. Затем ее брови поползли выше, и она в изумлении вытаращилась на Сашу, но долю секунды спустя она моргнула, и в ее глазах появилось понимание, ее взгляд повторно заметался между Сашей и его телефоном, а губы начали расплываться в счастливой, но хищной улыбке.

- О, мой Яойный Бог, - в благоговейном трепете выдохнула она. Саша посмотрел на нее и тут же нахмурился от того, как она подозрительно восторженно выглядела. – О. Мой. Яойный. Бог, - повторила она, заметно пугая Сашу и заставляя его сделать шаг назад.

- Что?

- Ничего, - покачала она головой, продолжая все так же опасно улыбаться, отчего тревога Саши не уменьшалась, и схватила его за руку, потянув за собой. – Давай сделаем перерыв, перекусим, и ты мне расскажешь о Сене.

- И что мне о нем рассказывать? – не понял Саша.

- О, я уверена, ты найдешь что, - веселым тоном пропела Настя.

И она не ошиблась, потому что уже несколько минут спустя она с упоением слушала жалобы Саши на то, что недавно Сеня перешел на какую-то новую программу, и теперь у него совершенно не было времени, чтобы писать или звонить и на сообщения он теперь отвечал через сутки, а то и больше.

***

Не отрывая мрачного взгляда от телефона, Саша направлялся на кухню, когда в столовой его поймала Эрика и попросила сделать ей кофе и принести салат. Промычав в знак согласия, он, все еще не поднимая глаз, только с помощью автоматизма и мышечной памяти дошел до чайника, включил его и достал кружки и кофе.

По какой-то необъяснимой причине Эрика, которая могла позволить себе сколько угодно натурального кофе, предпочитала дешевые пакетики 3в1, в которых и кофе-то не было.

Быстро надорвав пакетик он, так же не глядя, высыпал его содержимое в чашку, после чего подошел к холодильнику и вытащил салат. Когда раздался щелчок выключенного чайника, он поднял его и начал заливать салат кипятком. Две секунды спустя Саша застыл, выравнивая чайник, чтобы из него больше не лилась вода и наконец отвел глаза от телефона на небольшую миску, где теперь плавали небольшие куски листов салата, половинки помидоров черри, кусочки курицы и сухарики.

- Вот блин, - вырвалось у него, когда он смотрел на все это.

Поморщившись и обреченно вздохнув, Саша налил воду уже в кружку и, подхватив обе, прошел в столовую, ставя одну перед Эрикой.

- Спасибо, - не поднимая головы, поблагодарила она, и Саша поспешил свалить, пока она не поняла, что чего-то не хватает, но не успел, потому что Эрика, нахмурившись, оторвалась от документов и, оглядев стол, посмотрела на спину Саши. – А салат?

Саша замер на мгновение, а после оглянулся с самой невинной улыбкой, на которую был способен. Эрика не впечатлено приподняла бровь.

- Его нет.

Не впечатленное выражение лица Эрики сменилось недоуменным.

- В каком смысле? Я видела его в холодильнике час назад. Ты внимательно смотрел?

- Да, - быстро кивнул Саша, отчего Эрика подозрительно уставилась на него.

Улыбка Саши дрогнула. Спустя десять секунд он нервно облизнул нижнюю губу. Еще десять секунд спустя заерзал на месте, переступая с ноги на ногу. Эрика усилила взгляд, слегка сузив глаза, и Саша сдался, вскидывая руки вверх.

- Хорошо-хорошо! Его нет, потому что я сделал из него суп!

Эрика открыла рот, но тотчас закрыла, когда увидела в правой руке Саши телефон, с которым он последнее время совершенно не расставался и выглядел мрачнее тучи, глядя на экран. Любой ее вопрос о том, что он имел в виду, потерял всякий смысл.

- Чеши отсюда, - устало выдохнула она.

- Есть! – отдав честь, Саша поспешил вон из столовой.

***

Эрика зашла в дом, весело напевая под нос мотив «Маленькой елочке…». На улице уже две недели как лежал снег и каждый раз, когда она его видела, в ней просыпалось чувство преддверья Нового года и того волшебства, что он нес, когда она была ребенком. И ее настроение с каждым днем становилось только лучше, от того, что Новый год действительно был уже рядом.

- Саш! – прокричала она, снимая сапоги.

- Что? – глухо прозвучало, и Эрика совершенно не стыдилась своего визга, а так же того, что она швырнула сапог в сторону голоса, почти сразу понимая, что произошло, и одной рукой хватаясь за сердце, а другой включая свет в гостиной.

На диване распластавшись и уткнувшись лицом в подушку, лежал Саша, всем своим видом источая ауру уныния и тоски. На журнальном столике рядом лежал брошенный сапог, на который Саша даже не отреагировал.

- Етить твою через коромысло, - со стоном выдохнула Эрика, приваливаясь к стене. Она потратила несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание, а затем со злостью спросила. – Какого ты сидишь в темноте?

- Просто, - прозвучало в ответ без промедления и какой-либо другой реакции.

Эрику такой ответ не устроил, но когда она хотела потребовать более детальных подробностей и разъяснений, то на ее глаза попался телефон Саши, мирно лежащий на журнальном столике рядом с сапогом, и она внезапно почувствовала, как подступает мигрень.

Две недели.

Две недели, как ежедневное, если не ежечасное общение Саши с Сеней сменилось на пару минут раз в два дня максимум. В первые дни Саша не расставался с телефоном и описывал чуть ли не все, что видит. Затем его настроение вдруг ускакало в разряд раздражения и обиды, и он больше не писал, вместо этого ждал, когда Сеня напишет первым, но при этом все так же не расставался с телефоном. И похоже теперь он переместился в шкалу депрессии.

Ей очень хотелось похныкать и пожалеть себя, потому что она была слишком стара для всех этих подростковых драм, даже если ей не надо было в них участвовать, а просто наблюдать.

- Саш, - мягко произнесла она. – Я знаю, что ты скучаешь по нему…

Она даже не договорила, как Саша вскочил с дивана, словно в него была вставлена пружина, и указал на нее пальцем, крича в панике:

- Я ни по кому не скучаю!

- Саш… - еще мягче позвала она, но это вызвало только новый приступ агрессии.

- Нет! Нет! Я не скучаю! Зачем мне скучать?! – Эрика обеспокоенно смотрела на возбужденного Сашу, который на данный момент мало чем отличался от буйно помешанных. – Нет! – он резко разрубил воздух ладонью и, схватив телефон, почти что сбежал, хлопнув дверью… Сениной комнаты.

С полминуты Эрика простояла на месте, смотря в пустоту, после чего не спеша достала свой собственный телефон и написала сообщение.

Я 20:43

Требуется вмешательство. Немедленно.

Миренко-мл 20:44

Все так плохо? Сочувствую. Но почему Вы обращаетесь ко мне?

Эрика приподняла бровь, читая ответ, и покачала головой, не сдержав смешок.

Я 20:45

Даже не знаю, то ли это ты пытаешься выглядеть глупее, чем есть, то ли меня принимаешь за дуру.

Миренко-мл 20:45

Я поговорю с ним

- Славно, - отозвалась на это Эрика.

***

Саша грохнулся на кровать и тут же с силой начал взъерошивать волосы, чувствуя стыд за свою непонятную вспышку. Он не хотел. Он даже не совсем понял, что произошло, просто…

Просто он до чертиков скучал по Сене и то, что Эрика ткнула его в это носом, ни капли не помогло.

Он так скучал, что ему, казалось, было физически больно.

Он хотел поговорить с Сеней, хотел услышать его голос, даже сообщения подошли бы! Но эта тишина, она словно убивала его. Он знал, что это не вина Сени, что он занят, действительно занят, а не занимается какой-то ерундой и не игнорирует его, но что-то внутри него постоянно грызло и вызывало сомнение. Что-то постоянно нашептывало, откуда он мог знать, что Сеня действительно не игнорирует его? Откуда он мог знать, что он… важен для Сени?

Саша абсолютно жалел, что в мире нет ничего, что могло бы вырвать из его головы эти мысли и их причину, какой бы она ни была.

Он уныло взглянул на молчащий телефон, чувствуя себя одновременно жалким, раздавленным и полным идиотом. Тяжело вздохнув, Саша приподнялся, понимая, что ему надо пойти и извиниться перед Эрикой, но вместо этого растерянно моргнул и оглядел темную комнату. Слишком темную для его комнаты. Он хлопнул в ладони, зажигая свет и на мгновение зажмурился, но через секунду его глаза широко распахнулись, когда он понял, что находится в комнате Сени.

Он потеряно огляделся вокруг, подмечая железный брус, тянущийся по периметру комнаты, а так же другие брусья и… он точно не знал, что это было, но выглядело как какие-то тренажеры. Вместо шкафа был довольно небольшой комод на высоких ножках, но почти сразу взгляд Саши остановился на компьютерном столе заваленном бумагами, по обе стороны которого возвышались многочисленные стопки книг.

Любопытствуя, Саша подошел к ним. Словари, мифы и легенды различных стран, классика русской и зарубежной литературы, современные книги всех возможных жанров.

От мелькания огромного количества названий книг у него голова пошла кругом. Когда только Сеня успевал их читать? Ладно, словари и легенды, они могли быть ему нужны для рассказов, но остальное? Он никогда не видел Сеню с книгой в руках, но судя по тому количеству закладок, что выглядывали из каждой, он действительно прочитал их все. Саша ошарашенно осматривал их, задаваясь вопросом, не было ли в сутках Сени сорок восемь часов, а не двадцать четыре, как у всех, потому что это казалось единственным логическим объяснением.

Его взгляд переместился на компьютер. На мгновение поджав губы, и тут же, не мешкая ни секунды, потянулся включить его. Он не собирался искать ничего странного или личного, просто, насколько он помнил, Сеня всегда копировал все свои истории на компьютер, ноутбук и флешку, чтобы в случае чего иметь хоть один целый вариант, и раз уж он не мог поговорить с самим Сеней, то он мог хотя бы в какой-то степени поговорить с ним через его истории. По какой-то причине, Саша не обратил внимания на иронию того, что рассказы, содержащиеся на компьютере, могут быть такими же личными, как и те, что были в коробке, которую он, в конечном счете, сжег, как раз из-за ее содержимого.

Компьютер тихо загудел, загружаясь. Черный экран сменился синим, после чего застыл на некоторое время, но, в конце концов, выдал приветствие и загрузил рабочий стол. Несколько секунд Саша просто сидел на месте, растерянно глядя на изображение перед ним. Это не было какое-то стандартное изображение компьютера или картинка скаченная из интернета, это была фотография с ним, Сеней и Эрикой, и Саша прекрасно помнил день, когда она была сделана.

Был солнечный, майский день и Эрика решила устроить «день чистого воздуха», вытащив его, Сеню и всех на улицу, и не давала зайти в дом до самого вечера. Эрика сидела на садовой качели, легко качаясь, Сеня лежал головой у нее на коленях и что-то рассказывал. Саша подошел к ним и уселся Сене на ноги, который тут же начал возмущаться и тихо рычать, доводы о том, что он их все равно не чувствует, он игнорировал. Эрика смотрела на них, пытаясь выглядеть строго, но эпично провалилась из-за своей улыбки. Именно в этот момент Ира – одна из девушек, что приходила убираться в доме - сфотографировала их, Эрику с веселым блеском в глазах и шкодливой улыбкой, Сеню с разъяренным, красным профилем и его анфас с искренним удивлением.

Саша, сам того не замечая, нежно улыбнулся этому воспоминаю, в то же время чувствуя себя идиотом из-за своего прежнего поведения. Но он не мог не задаться вопросом, почему Сеня выбрал именно эту фотографию, она ведь выглядела… Не постановочной, внезапно осознал он. Сеня выбрал ее, потому что она была не постановочной. Это был фрагмент их настоящей жизни. И это было то, что Сене нравилось больше всего. Он создавал свои собственные выдуманные миры, но для каждого он черпал вдохновение в крупицах настоящей, реальной жизни.

За всем есть история, поэтому и всё может создать историю.

Оторвав взгляд от фотографии, Саша пробежался глазами по содержимому рабочего стола и удивленно приподнял брови, после чего оглядел заваленный тетрадями, блокнотами, бумажками и стикерами стол, а так же башни из книг возле стола. Несмотря на творившийся хаос вокруг, рабочий стол компьютера был на удивление организованным. Вроде бы. Слева и справа были три ряда различных иконок, а поверху шел только один ряд. Саша видел различные стандартные программы компьютера, но в основном это были документы, пара изображений и много, очень много различных папок. Причем лишь некоторые имели стандартный значок, все остальные обладали своим собственным, который не повторялся. Саша подозрительно прищурился, когда увидел на одном из них паука, которого, он мог поклясться, не было среди стандартных значков. Он должен был узнать, как можно ставить свои собственные изображения на папки.

Он открыл папку с пауком, и в который раз был удивлен, когда увидел, что ее содержимое - это многочисленные документы и изображения. Преисполненный подозрением, он открыл еще одну папку и довольно усмехнулся, когда увидел, что ее содержимое ничем не отличается. Похоже, Сеня предпочитал заметать грязь под коврик, чтобы все казалось чистым.

Закрыв обе папки, он пробежался глазами по названиям, что тоже, надо признаться, его изрядно удивило, потому что абсолютно все имело свое имя. Даже изображения, которые явно найдены в интернете были переименованы и имели свое собственное четкое и понятное (для Сени) имя. Наконец он нашел то, что искал. Папку с названием «рассказы», значком которого служил Глюк из Игрокота. Глаз Саши дернулся. Он однозначно должен узнать, как можно менять значки на свои собственные. Почему он вообще не знал, что такое возможно? Школьные годы информатики явно прошли зря, раз там не учили даже этому.

Открыв папку, перед его глазами предстали еще две под именами «Новое» и «Старое». Разрываясь, Саша некоторое время водил мышкой от одной к другой, пока все же не открыл «Новое» и не сдержал удивленного свистка, от вида двух столбиков документов, которые не заканчивались тем, что он видел. Саша медленно начал прокручивать вниз, но документы продолжались и продолжались, пока ему не надоело и он не посмотрел в угол папки и повторно присвистнул, увидел надпись «Элементов: 83». Восемьдесят три рассказа. Новое. Какой, черт возьми, временной диапазон у нового?

Он получил ответ на свой вопрос, сделав сортировку по дате и увидев, что самая старая работа датируется апрелем прошлого года. С учетом того, когда Сеня уехал, выходит чуть больше года. Восемьдесят три рассказа за год. Да вы издеваетесь. Это вообще возможно? Какая у них хотя бы длина? Может там страниц двадцать.

Саша почувствовал, как его разрывает между неверием и восхищением, когда после открытия первого попавшегося документа ворд начал подсчитывать страницы, и подсчитывать, и подсчитывать, пока, в конечном счете, не остановился на ста сорока девяти. Он собирался закрыть документ и открыть другой, когда его взгляд зацепился за слово под названием рассказа.

Эпилог.

Несколько секунд он недоуменно смотрел на него, потому что эпилог это ведь то, чем заканчивается история, так ведь? Но не мог ведь Сеня допустить такую глупую ошибку и перепутать эпилог и пролог? Может это Саша все же не правильно помнит.

Не доверяя своей памяти, он полез в интернет и да, все правильно. Пролог в начале, эпилог в конце. Так откуда такая глупая ошибка?

Задумавшись, Саша не заметил, как начал читать историю, вначале пробегаясь по ней глазами, пропуская предложения то тут, то там, но затем, погружаясь полностью, вчитываясь в каждое слово, не замечая, как текут минуты, а за ними и часы.

Когда история подошла к концу, Саша несколько минут бездумно смотрел на последнее предложение, пока его мозг, оправившись от шока невероятного поворота сюжета, не заработал вновь, прокручивая все, что он прочитал. Со стоном полного поражения Саша стукнулся головой об стол, задевая клавиатуру, но никак не реагируя на это. Еще несколько минут прошли, когда он просто сидел вот так, не двигаясь и не издавая ни звука.

На самом деле его глаза болели от непрерывного, многочасового чтения, он хотел спать, а так же пить и в туалет, но в этот момент это все казалось ему таким неважным и незначительным, что он просто не находил в себе сил подняться с места и начать двигаться.

Он просто…

Просто…

Был поражен до глубины души.

Не поднимая головы от столешницы, он в слепую нашарил телефон и включил его и только после этого оторвал голову от стола, после чего его пальцы быстро заскользили по экрану, хотя не так быстро, как это делал бы Сеня.

Это официально. Он чертов гений.

04:39

Я только что прочитал одну из его работ. Она начинается с эпилога. Я подумал, что это ошибка. Возможно опечатка. Но я решил глянуть, что в этом «эпилоге». Выглядело все не особо интересно. Девушка выходит из кофейни, сталкивается с мужчиной, проливает на него свой кофе, они оба извиняются, он предлагает ей купить новый кофе, они возвращаются в кофейню, начинают болтать и прочее. Затем по ходу первой главы становится ясно, что девушка уже год в отношениях с мужчиной, а также, что это не обычный мир. В том мире, где они живут, есть сверхъестественные существа, ведьмы там, оборотни. Но вампиров нет. Думаю, потому что Сеня не фанат их, он как-то об этом упоминал. Этих существ не так, чтобы много. На десять человек приходится одно сверхъестественное существо. Но даже при таком малом количестве все равно существуют чокнутые фанатики среди людей, которые считают, любое сверхъестественное существо должно умереть в адском пламени

04:47

Девушка человек, но мужчина фей. Хотя на самом деле он мудак. По ходу истории выясняется, что в начале их отношений, он выставил ряд правил, которые если девушка нарушит, он разорвет с ней отношения и, если говорить вкратце, то все сводилось просто к сексу, никакой привязанности и никаких чувств. Девушка по глупости согласилась, но постепенно она начала влюбляться в него и, боясь, что мужчина разорвет с ней общение, если узнает об этом, она вела себя с ним как можно более холодно и отстраненно. Надо еще упомянуть, что у мужчины была сестра-сука, которая постоянно шпыняла девушку и говорила ей, что та недостойна ее брата. А затем мужчина попал под раздачу чокнутых фанатиков и чуть не умер, и пока он выздоравливал, девушка все время была рядом, впервые выбросив маску и ведя себя с ним так, как всегда хотела. И что сделал этот придурок, когда поправился? Наорал на нее и выбросил за дверь. Ну и для девушки это стало звонком, что надеяться на что-то большее ей больше нет никакого смысла. Он ее никогда не полюбит, поэтому она соглашается на повышение, которое ей давно предлагали, но она отказывалась, потому что тогда бы ей пришлось переехать в офис в другом городе, в котором она оставалась из-за мужчины, но больше ее ничего здесь не держало

04:59

А спустя неделю, когда она почти собрала все свои шмотки, заявляется мужчина и тут вдруг выясняется, что он на самом деле любит ее и уже давно, но он не признавался в своих чувствах, потому что считал, что она ничего к нему не чувствует, так как она все это время вела себя с ним холодно. И то, как он все это говорит… Он просто обвиняет во всем ее, еще и свою суку-сестру упоминает, которая, оказывается, все это время жужжала ему на ухо, что девушке нужны от мужчины только деньги. Скажу честно, после всех просмотренных фильмов, я ожидал шаблонных криков, истерик, слез, объятий и признаний в вечной любви. Сеня же сказал: «В топку шаблон». Конечно, крики были, точнее чаша терпения девушки оказалась переполнена безосновательными обвинениями и она начала наезжать на мужчину тем, что он выдвинул правила, он четко заявил, что хочет от нее, и она просто следовала им. Откуда ей было знать, что он вдруг поменял свое мнение. Она мысли не читает. Он придумал правила, он и должен был их изменить. Там на самом деле довольно эпичная сцена выяснений отношений, которая заканчивается довольно неплохими словами, как по мне, которые говорит девушка. «Всё это время, всё что нам нужно было сделать - это просто поговорить, но мы настолько были поглощены своим страхом, что были не способны на такую простую вещь». И это как бы подводит всему черту, дает понять мужчине, что девушка не вернется, чтобы он ни делал. Все. Конец. И тогда он стирает себя из ее памяти, потому что он фей, а они это могут. Он решает стереть себя, а затем через время вновь с ней познакомиться и начать все с начала

05:16

И здесь начинается эпилог. Еще один. И он ничем не отличается от первого. Девушка выходит из кофейни, сталкивается с мужчиной и т.д. и т.п. Но он не заканчивается тем, как они начинают разговаривать в кофейне. В этот раз можно узнать о чем именно они говорят, в том числе, как мужчина в какой-то момент говорит, что должен был встретиться здесь со своим племянником. Спустя какое-то время появляется племянник. И здесь происходит то, чего не было вначале ни одного эпилога. Мужчина представляет своего племянника, а затем понимает, что он не называл своего имени и говорит так же его и девушка представляется в ответ. Ну, вы уже поняли в чем подвох? Племянник - этот тот самый мужчина, о котором и был весь рассказ, тот с которым она была в отношениях, и тот, кто стер ее память. И пока он там стоит в шоке, его дядя прощается с девушкой и договаривается с ней о свидании. А затем просто смотрит на племянника и заявляет, что тот свой шанс упустил

05:26

И меня тут распирает по многим причинам. Во-первых, потому что это нереальный конец и вспоминая все моменты, когда девушка и дядя взаимодействовали, то становится ясно, что на протяжении всей истории она ему нравилась. Во-вторых, потому что это нереальный конец и Сеня чертов гений. В смысле, он начал историю с самого конца, он действительно показал то, чем все закончилось, но из-за последующих глав это вылетает из головы и, кажется, что это было началом. И кто, блин, так делает? Как он вообще додумался до этого?

05:32

Когда я думаю, что он больше не в силах меня удивить, он берет и доказывает обратное…

05:33

Отправив последнее сообщение, Саша на ватных ногах добрался до кровати и уже спустя две минуты спал крепким сном. Его сон не потревожило ни медленно восходящее солнце пару часов спустя, ни звук приходящих сообщений с разными интервалами.

Антон

Во-первых, ты что читал всю ночь? Во-вторых, это действительно интересный ход, я никогда такой не видел. Пришли мне рассказ, я хочу его прочесть

06:37

Демон

Это действительно офигенный поворот! И мне копию, и мне! И судя по твоим словам, герой там реально мудак тот еще! Хвала Сене, что он не оставил героиню с ним! Для меня это попахивает нездоровыми отношениями, но точно скажу, когда прочту, хотя то, как он поступил в конце, стирая ей память без ее согласия, это просто финиш

07:51

Приспешник Демона

Меня единственного удивил тот факт, что Сеня, по сути, написал любовный роман? Без ХЭ, конечно… Ну или с ним. С какой стороны посмотреть, но факт того, что это любовный роман, никуда не девается

09:36

***

Кирилл, игнорируя ответы Антона и Насти на свое сообщение, поднял диалог до сообщений Саши и медленно заскользил по ним глазами, задумчиво отправляя в рот дольку десятого за утро мандарина.

Что ж, похоже, Эрика была права и пришла пора вмешательства.

Кирилл в пол уха слушал, как его друзья обсуждают учебу Антона в Москве, медленно помешивая трубочкой свое мохито, и все это время не сводил взгляд со столика, находящегося позади Насти и Саши.

Стоило Антону вернуться в город, как Кирилл позволил ему закинуть вещи к нему домой, а затем забрал Сашу и Настю в кафе, где они должны были провести обговоренное заранее вмешательство для Саши. Вначале они планировали провести его у кого-то дома, но затем пришли к мнению, что нельзя исключать тот факт, что Саша может разозлиться и начать кричать, не желая слушать, что ему говорят, поэтому они решили перенести мероприятие в более людное место, которое позволит сдержать Сашины эмоции. И первые двадцать минут шли довольно хорошо. Они обменялись последними новостями, до которых не дошли руки написать, обсудили то да се, а потом в кафе зашли трое молодых людей, Кирилл навскидку предположил, что им где-то около двадцати пяти, и заняли стол позади Насти и Саши так, что Кириллу их было отлично видно и теперь он не мог оторвать взгляд от одного из них.

Он выглядел довольно безразличным ко всему вокруг, Кир даже сказал бы, что ленивым, будто ничего не могло его заинтересовать, но при этом Кирилл ощущал, как от парня исходит аура абсолютной уверенности и силы. Он ясно видел, как в случае чего парень мог за три секунды уложить тех, с кем пришел.

И ладно, это явно не то, о чем стоит думать на людях, подумал Кир, слегка ерзая на месте. Он отвел глаза, но они тотчас, как примагниченные, вернулись обратно и как раз вовремя, потому что парень усмехнулся на что-то и на его щеках проступили ямочки. Кирилл еле сдержал стон. Черт, это было просто незаконно. Этого парня явно стоит убить, чтобы он не травил людям душу своим существованием.

Внезапно у Кира перед лицом появилась рука, которая несколько раз щелкнула пальцами, привлекая его внимание. Он дернулся назад и хмуро посмотрел на сидящего рядом Антона, который сдерживал смех и… держал правую руку поднятой? Кир растерянно посмотрел на своих друзей и каждый из них смотрел на него с весельем и держал одну руку поднятой.

- Что? – спросил он. - О, ничего, - ответила Настя. – Мы просто провели голосование на тему «Кто хочет узнать, что так привлекло внимание Кира». - Ничего, - попытался защититься Кир, но его взгляд сам собой вновь скользнул к парню и так же быстро вернулся к Насте, что довольно приподняла брови. – Я просто задумался.

Антон фыркнул.

- Извини, Кир, но ты не выглядел задумчиво, ты в открытую пялился.

А затем, прежде, чем Кирилл успел что-либо ответить, Саша и Настя одновременно оглянулись назад, а Антон приподнялся, заглядывая через голову Саши.

Кирилл почувствовал острую необходимость быть ударенным молнией.

Неужели никто из них не мог вести себя более скрытно? Хотя о чем он, конечно, нет. Его друзья созданы для того, чтобы смущать и подставлять его так же, как он смущает и подставляет их. Сука карма.

Настя издала волчий свисток, отчего Саша и Антон быстро попытались сделать вид, что ничего не происходит, и они массово не разглядывали незнакомца.

- Ладно, признаю, вид явно стоит того, чтобы пялиться, - одобрительно кивнула Настя Кириллу, заставляя его закатить на нее глаза. - Я не пялился, - попробовал Кир еще раз. – Просто у него интересный типаж, - пожал он плечами как можно безразличней. В следующее мгновение он почувствовал, как его внутренности охватывает холод, когда Настя начала расплываться в знакомой улыбке демона, давая понять, что сейчас произойдет что-то, что ей очень понравится, а вот окружающим, скорее всего, нет.

Она придвинулась вперед, отодвигая свою чашку кофе и блюдечко с тортом, и с дьявольским блеском в глазах спросила:

- Типаж, как ты не прочь, чтобы он трахнул тебя через матрас или типаж, ты хочешь оседлать и прокатиться на нем?

Антон обреченно застонал, пряча лицо в ладонях, а Саша, подавившись своим молочным коктейлем еще на первой части вопроса, теперь активно пытался откашляться и прийти в себя.

Кирилл уставился на Настю, что продолжала смотреть на него со своей улыбкой демона и наконец усмехнулся, расслабляясь и откидываясь на стуле назад. Настя вскинула бровь от его принятия ее вызова, но Кирилл уже перевел взгляд на незнакомца, начиная медленно осматривать его, скользя не спеша глазами сверху вниз. Он не обращал внимания на просьбы Антона и Саши перестать валять дурака, смущать их и втягивать в его и Настино безумия незнакомцев. Он ведь упоминал, что карма сука, не так ли?

Он так же не спеша поднял глаза и столкнулся с темными, холодными глазами, что смотрели прямо на него.

- И то, и другое, - ответил Насте Кирилл, не разрывая зрительного контакта с парнем, который словно зная о чем речь, ухмыльнулся, а затем моргнул и, когда он вновь открыл глаза, то уже смотрел не на Кирилла, а на одного из парней, с которым пришел.

Кирилл тоже отвел взгляд, чувствуя, как его сердце ходит ходуном, и это было очень плохо. Он явно находился в опасной зоне, и ему надо было как можно скорее выйти из нее.

Улыбка Насти на мгновение дрогнула, но в следующую секунду она стала только шире, и Настя уверенно поднялась со своего места.

- Ты куда? – с опаской поинтересовался Антон, видя, что их подруга продолжает лучиться своей опасной улыбкой. - Не беспокойся, я просто пойду спрошу, какой типаж предпочитает он, - дернула головой в сторону незнакомца Настя. - О, хорошо, - кивнул Антон.

Секунду спустя до него, как и до остальных дошло, что именно сказала Настя.

- Не смей! – одинаково сквозь зубы прокричали они, стараясь не привлекать внимания, но Настя только махнула им рукой, направляясь к чужому столику. Ее друзья провожали ее взглядом полным отчаяния. - Кто за то, чтобы сбежать? – предложил Антон. - Мы только привлечем еще больше внимания, - отозвался Саша. – На самом деле, я сейчас очень сожалею, что у меня нет дымовой гранаты. Она бы так помогла. - Хорошая идея, - кивнул Кирилл, отпивая от своего напитка и сожалея, что у него нет ничего покрепче. – Я спрошу у папули, можем ли мы получить по одной. - Это было бы кстати, - согласился Антон, глядя, как незнакомец поворачивается к Насте, после того, как она с ним заговорила. Не выдержав, он закрыл глаза и отвернулся. – Не могу на это смотреть. Это как наблюдать за катастрофой.

Поддерживая его, Саша так же развернулся обратно.

- Если мы не будем смотреть, то значит мы и не причем.

Кирилл насильно оторвал взгляд от Насти и незнакомца, которые пока что ни разу не взглянули на их столик. Как только они с Настей останутся одни, он свернет ей шею.

- Итак, - Кирилл попытался звучать как можно более беззаботней. – Кто за то, чтобы съесть Настин торт, пока ее нет за весь этот стресс?

Саша и Антон одновременно посмотрели на упомянутый торт, от которого Настя до сих пор откусила всего лишь два кусочка, и пожали плечами.

- Она это заслужила, - вынес вердикт Антон, пододвигая блюдечко на середину стола. В следующее мгновение, они как варвары разорвали бедный торт на части и попытались съесть его как можно скорее до Настиного возвращения.

Правда они зря волновались, ведь когда Настя вернулась, она выглядела так, словно находится в легком шоке. Она, словно сомнамбула, села на стул и уставилась куда-то перед собой широко раскрытыми глазами. Ее друзья переглянулись между собой, разговаривая без слов, после чего Антон как можно осторожней и ласковей заговорил:

- Как все прошло?

Настя слегка вздрогнула, выходя из своего состояния, и посмотрела на него.

- Ну я задала ему тот же вопрос, что и Киру, на что он ответил, что может показать куда больше и дал это, - на последних словах Настя шлепнула на столешницу салфетку с номером телефона и именем под ним. Ребята ошарашенно уставились на данный объект. - Чтобы прояснить ситуацию, - слабо выдавил Антон. – Ты спросила, предпочитает он трахать сквозь матрас или… - Нет-нет, - прервала его Настя. – Я спросила, предпочитает ли он, чтобы его трахали через матрас или ему больше нравится поза наездницы. - И после этого он дал тебе свой номер телефона? – неверяще спросил Антон. В ответ Настя только кивнула. – Мне надо заморозить мозг, - сделал он заключение и тут же втянул в себя как можно больше своего молочного коктейля, морщась, когда холод вонзился в его голову.

Следуя его примеру, каждый отпил от своего напитка, продолжая смотреть на салфетку так, словно она была бомбой замедленного действия.

- Что ж, - после минуты тишины подал голос Кир. – Давайте на этой… странной ноте перейдем к теме нашего собрания. - У нас есть тема для собрания? – удивленно спросил Саша. - Да, - кивнул Кир. – Ты и Сеня.

Саша моментально напрягся, складывая руки на груди, закрываясь ото всех и жестко произнес:

- Нет никаких «я и Сеня». - В этом все и дело, - заметила Настя, мгновенно став получателем пронзительного и преданного взгляда Саши. - Летом ты чуть не откусил мне голову, потому что Сеня сказал, что я нравлюсь ему, - сказал Антон. - Когда ты переписываешься с ним, то перестаешь обращать внимания на все вокруг. Перед тобой можно жертвоприношения устраивать и ты не заметишь, - подхватил Кирилл. - И ты впал в депрессию, когда ваша переписка прекратилась, - добавила Настя. - Ты восхищаешься им. - Ты начинаешь говорить о нем и даже не замечаешь этого. - Ты зовешь его «Сеня». - К чему вы клоните?! – воскликнул Саша, взмахивая руками. С каждым словом своих друзей, он чувствовал себя все более и более неуютно. Ему очень хотелось, чтобы этот разговор закончился, например, сейчас, и он мог сбежать куда-нибудь подальше. - Мы клоним к тому, что ты влюблен в Сеню, - мягко проговорила Настя, словно пыталась успокоить загнанного в угол зверя.

Саша растерянно уставился на нее, пару раз моргнув, пока внезапно не закинул голову назад и не засмеялся в голос. Он не видел, как его друзья, морщась, переглянулись между собой, поняв, что все куда хуже, чем они себе представляли.

- Ладно Настя, я могу понять, откуда у нее эти мысли в голове, но вы двое? С чего вы это взяли? – успокоившись, сказал Саша, глядя на Кира и Антона. Он звучал одновременно весело и недоуменно. - Кроме вышеперечисленного? – поднял брови Кир, смотря на Сашу, как на самого большого идиота на свете, за что получил толчок под ребра от Антона. - Саша, подумай сам, вспомни все, что ты чувствуешь к Сене и все, что он заставляет тебя ощущать, а затем назови имя еще одного человека, к кому ты испытываешь все то же самое, - вкрадчиво проговорил Антон, привлекая внимания Саши на себя.

Все трое видели, как Саша напрягся еще сильней, между его бровей появилась небольшая бороздка, а его глаза заметались из стороны в сторону. Они видели, что он задумался, и затаили дыхание.

Саша пытался осознать, что говорили его друзья, но его мозг просто останавливал свою работу, когда он думал об этом.

Влюблен?

Он?

В Сеню?

Нет. Нет. Это просто смешно. Он не может быть влюблен, потому что любовь это… ну… Ну любовь. А Саша не чувствует ничего такого.

Он же не может влюбиться и не понять этого, не так ли? Ведь для этого надо быть идиотом. Любовь это ведь…

Любовь это ведь…

Любовь это ведь…

А что такое любовь? То есть, он, конечно, знает что это такое. Он читал книги, смотрел фильмы, видел людей в отношениях, но что именно такое любовь? На что похоже это чувство?

Является ли любовью то, что ему нравится, как загораются глаза Сени, как он может часами разглагольствовать об одном сюжете, перескакивая от одной детали к другой, как он улыбается, как внутри Саши все теплеет, когда Сеня смеется и как он испытывает невероятное, болезненное желание прикоснуться к Сене?

- Как… как можно понять, что ты влюблен? – хрипло выдавил Саша. - Много способов, - к всеобщему удивлению ответил Кир. - Ты думаешь об этом человеке, хочешь увидеть его, задаешься вопросом, думает ли он о тебе. Его смех делает тебя счастливей, а улыбка заставляет пропускать сердце удар. Ложась спать, ты представляешь вас вместе. Не то, как вы признаетесь в чувствах, а несколько лет спустя, и в твоем воображении ты все еще чувствуешь к нему то же, что и сейчас, а он смотрит на тебя, словно не видел ничего прекрасней. Или же, - он перевел глаза на свой стакан, не выдержав пристальных взглядов своих друзей, которые были в шоке от того, что именно он из них всех давал пояснения к тому, что значит быть влюбленным. - Самый легкий способ, ты можешь представить, как он кого-то целует при тебе и если только от одной этой мысли тебе больно, то ты влюблен.

Саша ничего не представлял. Не успел. Только услышав, как Кирилл говорит об этом, он ощутил, как кто-то сжал его сердце в тисках, а затем по всему телу распространился парализующий холод.

Он тяжело сглотнул, сцепляя руки в замок, чтобы никто не заметил их дрожь.

Он чувствовал, как его мир рушится и переворачивается вверх тормашками, как его засунули в центрифугу и включили максимальную скорость и он сейчас просто вырубится от перегрузки.

Он влюблен в Сеню?

Нет. Это не может быть правдой. Это ведь Сеня. А Сеня он ведь…

- Эй-эй, глубоко вдохни, - услышал он обеспокоенный голос Насти, а спустя мгновение почувствовал, как она кладет свою ладонь на его сцепленные. Секунду он еще был потерян в своих панических мыслях, но затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул, поворачиваясь к подруге. Настя ободряюще улыбнулась ему, сжав ладонь. – Молодец. Все в порядке. Тебе незачем так волноваться.

Но Саша на эти слова отрицательно покачал головой.

- Он… Я не могу… Он… Он парень, - спотыкаясь, кое-как вымолвил Саша. - Нет, - покачал головой Антон, так же протягивая к Саше руку. - Он человек, которого ты любишь. Помнишь, как Настя сказала, что ты деми? И что это значит? Ты влюбляешься не во внешность и не в пол, а в самого человека, в то, что он собой представляет. Ты любишь Сеню, потому что он Сеня. Ты полюбил бы его, в каком бы теле он ни был бы.

Впервые за разговор, Кирилл подавлено усмехается.

- Ты обречен его любить.

И первой мыслью Саши, когда он услышал это, было не возражение, не отрицание, не шок, а «Сене понравится это выражение», и это больше чем что-либо дает ему понять, что его друзья правы. Он влюблен в Сеню. И тогда ощутил невероятное облегчение, потому что теперь все что он чувствовал, делал и хочет сделать имеет такой смысл.

- Я его люблю, - произнес он вслух, забыв, что находится не один, а в компании, забыв, что он не дома, а в кафе. Довольные Антон и Кирилл улыбаются. Настя потирает по его спине нежные круги. - Да. Ты официально упал.

Со стоном Саша действительно упал головой на стол, хотя ему очень хотелось провалиться под пол, когда он вспомнил каждую свою сексуальную мысль о Сене. Как, черт возьми, он не понял этого раньше? Боже, он поистине полнейший идиот.

- И что мне делать дальше? – понуро спросил он, не отрываясь от стола. - А что ты собираешься делать дальше? – в ответ спросил Антон, после небольшой переглядки с Настей.

Саша немного приподнял голову, ровно на столько, чтобы можно было видеть Антона, но в то же время продолжать оплакивать сложившуюся ситуацию.

- Если бы я знал, то не стал спрашивать. - Что ж, тогда я скажу, что ты должен рассказать обо всем Сене. - Нет! – моментально воскликнул Саша, выпрямляясь, на что Антон приподнял одну бровь и махнул рукой, словно говоря «ну вот видишь, в твоем вопросе не было никакого смысла, так как уже знаешь ответ».

Саша зажмурился, сильно потирая лоб. Он не мог рассказать Сене. Это просто нет. Но не говорить вообще? Он не чувствовал, что это правильно. Он даже не чувствовал, что сможет это сделать.

Ему нужно время.

На него только что свалилась бомба и ему надо осознать это и понять, что делать дальше. Он не может принимать решение прямо сейчас, это явно не приведет ни к чему хорошему и ведь недаром говорят, что утро вечера мудренее.

Да, ему надо все обдумать.

Ему надо…

- Мне надо домой, - слабо вымолвил Саша, вставая из-за стола. - Я прослежу за ним, - кивнул Антон, встретившись с обеспокоенными глазами друзей. - Ну, похоже эти двое забыли, что я сюда всех привез, - легко усмехнулся Кирилл, так же начав подниматься, но был перехвачен Настей. Он растерянно посмотрел на руку, сжимавшую его запястье, а затем на подругу. – Да?

Вместо ответа Настя подтолкнула другой рукой салфетку с номером к Кириллу. Его глаза рефлекторно опустились на нее, и он смог прочитать имя, которое было неразборчиво раньше.

Фран.

Фран. Что это за имя такое?

- Мы оба знаем, что она не для меня.

Мысли Кира были прерваны этими словами.

Он вновь посмотрел на подругу и покачал головой.

- Я не могу, и ты это знаешь. Он… он опасен, - прошипел Кир, вырывая руку и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не взглянуть на Франа.

Нет. На незнакомца.

Он незнакомец и все.

- Кирилл, - голос Насти отдавал мольбой, но он даже не стал ее слушать, схватив салфетку и смяв ее, после чего закинул в свой стакан с так и не допитым мохито. - Нет, - твердо произнес Кирилл, после чего направился к выходу.

Настя застонала, поднимая глаза к потолку, мысленно вопрошая Яойного Бога, почему он сделал мальчиков такими тупыми.

Погодите…

Она моргнула, когда к ней пришло озарение.

Погодите минутку…

Она посмотрела на дверь в кафе и…

- Какого черта я плачу за всех?! И кто съел мой торт?!

Глава 17

Саша без интереса смотрел на танцующую толпу, время от времени морщась, когда басы были особенно громкими. Ему никогда не понять любовь Кирилла и Насти к ночным клубам.

«Тебе нужно танцевать с кем-то, кто направлял бы тебя»

«Я мог бы направлять каждое твое движение, а ты без раздумий следовал бы за мной, потому что в танце без доверия к своему партнеру никуда. Ты бы доверил мне себя?»

Он прикрыл глаза, услышав в голове шепот Сени, представляя, как его тело прижимается к нему, бедра Сени легко, больше дразняще, трутся об его, ухо опаляет чужое дыхание, когда ему говорят, как следует двигаться…

Саша распахнул глаза, выныривая из фантазии и слегка ерзая на диване, стреляя в сторону своего паха убийственным взглядом. Ему только не хватало еще на публике возбудиться. Да, конечно, тут темно и никто ни на кого не обращает внимания, да и половина народу уже никакая, но все равно! Он должен сохранить для самого себя хотя бы каплю приличия. Но серьезно, теперь он как никогда понимает проблемы Кирилла и Антона.

Может ли он сказать, что чувствует себя подростком, когда ему всего восемнадцать?

Он отмахивается от этой мысли, как от не существенной, и которая явно приведет его к каким-то странным размышлениям. Его взгляд сканирует толпу, почти сразу находя Настю и Антона, танцующих рядом, но для посторонних они вряд ли покажутся вместе. Глаза Антона закрыты и он движется так, словно музыка звучит в самих его венах, заменяя кровь, в то время как Настя в основном беспорядочно прыгает, толкая всех, кто оказался на ее пути.

Он смотрит дальше и почти пропускает Кирилла, лишь чудом узнавая его среди одного из силуэтов в темном углу. Рядом с ним незнакомая девушка, которая смеется от чего-то, что говорит ей Кир.

Саша закатил глаза, видя эту сцену. Ну, конечно, чего еще он ожидал? Все всегда заканчивается Кириллом в темном углу с кем-то.

Он подавил тяжелый вдох, достав телефон и взглянув на время.

И…

Они здесь чуть больше получаса.

Прекрасно.

Он чувствует себя так, словно они провели в клубе не меньше трех часов и, если он не уберется отсюда через десять минут, то покончит с собой с помощью алкогольного отравления. Или разобьет лицо ди-джея об его пульт. Оба варианта его вполне устраивают.

Но вместо одного из них, он открыл приложение и диалог с Сеней, рассеянно глядя на два последних сообщения от Сени, одно присланное пять дней назад, а другое два, и на которые он так и не ответил. Он знает, что должен, но после осознания своих чувств у него появилась эта глупая и необоснованная паранойя, что Сеня по любому его сообщению поймет, что он чувствует и тогда…

На самом деле он не хочет думать что тогда.

Его больше волнует сейчас. И сейчас он чувствует себя последним уродом из-за своего молчания, но ничего не может поделать. Все внутри него просто отказывается набирать ответное сообщение и ему только остается без конца перечитывать сообщения Сени.

Черт возьми, почему никто не сказал ему, что любовь это такая морока? Он бы тогда не связывался с ней. Конечно, словно у него есть право выбора в этом деле. Он уже несколько раз пытался понять, когда же именно он влюбился, но в итоге все сходится к тому, что это было постепенно.

Он разговаривал с Сеней, наблюдал за ним, узнавал его, а затем он оказался влюбленным в Сеню и даже не понял этого, пока ему об этом не сказали. И теперь он пялится на свой телефон неспособный написать сообщение в ответ, потому что его сковывает иррациональный страх, что в самом обычном сообщении Сеня вдруг разглядит его чувства.

Потря-блядь-сающе.

Он не имеет ни малейшего представления о том, что ему делать…

Ему очень хочется сказать «Я подумаю об этом завтра» и завалиться в спячку месяца на три, но уже наступило не одно завтра, и сколько бы он не думал, ничего путного не пришло и вряд ли спячка что-то изменит.

Саша провел ладонью по волосам, попутно убирая телефон обратно в карман, и еще раз просканировал толпу. Антона и Насти не было видно, скорее всего, ушли за напитками, а это значит, что они скоро присоединятся к нему, Кирилл же… Кирилл продолжал охмурять бедную девушку.

Будто почувствовав его взгляд, Кир посмотрел на него, ухмыляясь самым развязным способом. Саша постарался сделать как можно более не впечатлённое лицо и даже не пытаясь понизить голос, все равно его никто бы не услышал за всей этой музыкой, произнес: «Нимфоман», на что тут же получил в ответ средний палец, потому, конечно, Кир понял, что он сказал, они ведь не вчера познакомились.

Подавляя усмешку, Саша отвел взгляд от Кира и заметил пробирающихся через толпу Антона и Настю, как он и думал, оба держали в руках стаканы, только вот он ошибся с количеством, а это значило, что они собираются присоединиться к нему на диване, по крайней мере, на ближайшие пять минут. И нет, он не особо горит желанием пытаться понять, что они говорят сквозь весь этот шум, так же, как сам не хочет перекрикивать его.

Поднявшись на ноги и поймав взгляд Антона, он кивнул в сторону, где находились туалеты и, получив ответный кивок, направился в обход толпы. Проходя мимо Кира, он подавил желание взъерошить его волосы, потому что это детский поступок, а он взрослый.

…Может быть, когда он будет возвращаться назад…

Проигнорировав дверь с понятной для каждого табличной «МЖ», Саша остановился возле соседней двери помеченной, как «Служебные помещения» и выудил из заднего кармана тонкую карту, проведя ей по магнитному замку, разблокировав его. Он дернул дверь на себя, не замечая парня прислонившегося к стене возле нее, и как во флегматичном взгляде незнакомца появился легкий интерес, когда он увидел Сашу.

Саша благословенно выдохнул, очутившись в коротком коридоре, когда оглушающая музыка внезапно стала тихой и далекой. Он не спеша направился к самой дальней двери, где располагался служебный туалет. Ему вообще — то туда не надо было, но ни за что бы не пошел в общий туалет даже для того, чтобы потянуть немного времени.

Нет.

Просто нет.

И чем меньше об этом сказано, тем лучше.

Он не успел дотронуться до ручки, как дверь распахнулась. Саша рефлекторно отступил в сторону… и человек перед ним сделал тоже самое, из — за чего они вновь чуть не столкнулись. Вторая попытка закончилась аналогично, так же, как и третья. Потеряв терпение, Саша резко цыкнул и, схватив человека за плечи, поменял их местами. Приглушенный смешок заставил его поднять глаза и на мгновение Саша застыл. Какая — то часть его мозга, очень отдаленная и не имеющая власти на данный момент, отметила, что у человека напротив – парня – платиновые волосы, больше похожие на вымытые, чем на естественные, особенно в сочетании с длинными черными ресницами, но сам Саша проигнорировал это, замороженный глазами парня.

Зелеными глазами.

Они не были такими же яркими, как у Сени, и он видел небольшие крупицы голубого, но даже так этого было достаточно, чтобы внезапно Саша почувствовал, как невидимая нить дергает его за сердце и…

И, о Боже, он скучает по Сене. Он хочет написать ему. Хочет позвонить. Услышать. Увидеть. Немедленно. Сейчас. И к черту все, блин!

Какая разница, поймет Сеня, что он чувствует к нему или нет? Это не Сенина проблема, поэтому у него нет никакого права игнорировать его сообщения.

Где — то однажды он прочитал, что нельзя обвинять человека в том, что вы влюбились в него, потому что он не сделал ничего, чтобы вы так себя чувствовали. Он может даже не желает ваших чувств и внимания, поэтому все, что вы чувствуете, ваше личное бремя. Перекладывать вину на другого эгоистично и трусливо.

И именно так поступил Саша, игнорируя Сеню. Может сейчас Сеня этого не понял и ничего не чувствует по этому поводу, но чем дольше будет длиться молчание Саши, тем сильней Сеня будет чувствовать что — то не так. Возможно, вначале он будет озадаченным, может, начнет писать больше, но встретив тишину, будет не понимать, что происходит, пока, наконец, не расстроится. И самое худшее, он может начать задаваться вопросом «Что я сделал не так?», когда на самом деле его вины не было ни в чем.

— Спасибо, — восторженно поблагодарил Саша незнакомца, протискиваясь мимо него обратно в коридор и чуть ли не бегом устремляясь к выходу.

— Пожалуйста? – смущенно ответил тот Саше в спину.

Некоторое время он еще стоял на месте, смотря в пространство, а затем потерянно проговорил никому:

— Я ничего не понял.

Чувствуя растерянность от произошедшего, он так же покинул служебное помещение, остановившись сразу возле двери, где его ожидал друг, который даже не взглянул на него, вместо этого сканируя толпу с тщательностью профессионала.

— Фран? – позвал он, заслужив лишь небольшой миг признания.

— Мне надо кое — кого найти, — отозвался его друг, не отрывая взгляда от танцующих людей и отодвигаясь от стены. – Встретимся позже.

И таким образом, он остался в полном одиночестве, второй раз за последние несколько минут, не имея ни малейшего понятия, что именно произошло.

А Саша, который уже садился в такси, не имел ни малейшего понятия, что попавшись на глаза одному человеку, обрек Кирилла на прятки на всю ночь.

Оказавшись дома, он промчался в свою комнату, никак не отреагировав на приветствие Эрики, чем заставил ее бурчать себе под нос: «Радуйся тому, что он остался жить с тобой, а то вылетел бы из гнезда, и видела бы ты его раз в месяц…». Только оставшись один, Саша вытащил телефон с тяжелым дыханием и ускоренным сердцебиением, то ли от короткой пробежки, то ли от волнения, и начал звонок. Он не понимал, что закрыл глаза и подергивал ногой, слушая гудки, до тех пор, пока они не прервались усталым, но теплым:

— Привет.

— Привет! – возбужденно отозвался Саша, из — за чего сразу же стукнул себя по лбу, в то время, как Сеня начал тихо хихикать.

— Ух ты, звучишь очень счастливо. Случилось что —то хорошее?

— Нет, — «Да. Ты ответил». – Просто хорошее настроение.

— Ооо? – заинтересованно протянул Сеня. – И чем ты занимался, что оно хорошее?

— Был в клубе с ребятами, где бросил их одних и, кажется, забыл их об этом предупредить, — признался Саша, чувствуя легкий ужас, когда он осознал эту маленькую деталь.

Сеня приглушенно засмеялся.

— О, Боже мой! Это не смешно! – противореча себе, заявил он. – Что, если они подумают, что с тобой что — то случилось? Срочно напиши им!

— Ага, да, думаю лучше это сделать, — согласился Саша.

Он быстро свернул звонок и без каких — либо пояснений скинул в групповой чат «свалил домой», после чего вернулся к разговору.

— Сделано. А теперь расскажи, как у тебя дела? Что нового? Я видел твое нытье, но не было времени ответить, — соврал Саша, морщаясь от этого.

— Это не было нытье! – в оскорблении закричал Сеня.

— Да? А очень похоже на нытье, — поддразнивая, ответил Саша.

Он улыбался от пузырившегося внутри него счастья и небольшой легкости в теле. И ладно, если это один из побочных эффектов любви, то он не прочь быть влюбленным. Во всяком случае, это куда лучше и приятней глупой паранойи и необоснованного страха.

Саша переоделся в домашнюю и более легкую одежду, после чего не спеша и не прерывая разговора, выполнил пару заданий для универа. Они так же с Сеней посмотрели одну из последних серий «Теории большого взрыва». И нет, вовсе не похож на Раджа и у него нет боязни женщин, Катя и Настя хорошие тому доказательства.

( — А есть какие — то доказательства, что Настя девушка?

— Хочешь узнать, что она с тобой сделает за этот вопрос?

— Нет, пожалуйста, не надо, можешь забрать моего первенца, только не говори ей об этом.

— Если это будет мальчик, то она сама его заберет, чтобы вырастить из него истинного сына Яойного Бога.

— …И вот так внезапно я понял, что у меня никогда не будет детей)

А сейчас Саша с упоением слушал одну из новых идей Сени, которую, как сказал Сеня, он еще не знает, будет ли писать, но сама идея ему нравится и, может быть, когда — нибудь… Она заключалась в том, что существует секретная контора, которая создает андроидов, но не как помощников или чего —то в этом роде. Нет, они создают андроидов, которые будут любить своего владельца, а сам андроид является копией того, кого любит владелец, но по какой — то причине не может быть вместе с настоящим человеком. Главный герой («Хотя я не считаю его главным героем, думаю тут как раз андроид главный герой») закоренелый анимешник. Из того самого типа людей, что не умеют общаться с настоящими людьми и все дни и ночи напролет просиживает дома в окружении кучи анимешной атрибутики, крутя на повторе любимые аниме. Каким — то образом он выходит на контору или она на него, но в итоге он заказывает андроид в виде своей давней любимой аниме — героини. И вначале все идет хорошо, но затем характер героини, который был в точности скопирован для андроида, начинает давать о себе знать. Она вольная птица, боец, любит приключения, любит встречать новых людей. Она не может весь день сидеть взаперти, как герой, а он не хочет выходить, потому что после того, как она появилась у него, у него стало еще меньше причин контактировать с окружающим миром. В нее запрограммировано любить этого человека, поэтому, когда она смотрит на него, она не понимает, почему любит его, ведь он совершенно не похож на того, кого бы она могла полюбить. На самом деле, он представляет собой все, что она не любит, что ей не нравится. И медленно, очень медленно программа ломается, пока в один день она вовсе не перестает работать и андроид не чувствует к своему владельцу ничего, после чего сбегает. А герой так и не понимает, почему она это сделала.

— С этой идеей вполне можно создать целую серию, — чуть повышенным голосом, полным восторга, говорил Сеня. – Например, кто — то создает андроида, но не точную копию своей любви, так как они часто видятся. Он слегка меняет внешность и характер, чтобы они были похожи, но не идентичны. Только он не учел, что в итоге получился совершенно другой человек, к которому он ничего не чувствует. Для него андроид становится чем — то вроде обузы, в то время как сам андроид не понимает, что он делает не так, ведь его создали по копии любимого человека, его должны любить. Какие ошибки он допускает, что владелец с каждым днем все сильней и сильней им раздражается? Думаю, в конечном итоге, андроид просто сломается… В прямом смысле. Он больше не сможет выносить этого напряжения и убьет себя, считая, что он плохой, неправильный, что он не справился со своей задачей.

Саша, сидящий на кровати по — турецки, на мгновение закрыл глаза, представляя себя на месте этого андроида и ох…

Это полный отстой.

«Я создан по — твоему желанию, так почему же ты меня не любишь?»

Это невероятно грустная история, которая разбила бы тысячи сердец и заставила бы сотни впечатлительных людей плакать. И она совершенно не похожа на первую историю. По сути, Сеня взял за основу одну и ту же вещь и развил ее в совершенно разных направлениях.

Машина, которая победила свое программирование и стала свободной и машина, которая так жаждала следовать своему программированию, что это в итоге ее убило.

— Я так же думал над третьим вариантом, — тем временем Сеня продолжал говорить. – В отличие от двух первых, он был бы более забавным? Не знаю. Не уверен. Там бы андроид встретился с человеком, по чьему образу он создан, а владелец на самом деле не знаком с этим человеком. Это, знаешь, тот тип любви, когда «мы каждый день встречаемся на остановке, и я вообразил, какой ты на самом деле в своей голове и теперь у нас дом и двое детей». Ну и в общем андроид и человек сталкиваются, и человек принимает его за своего брата — близнеца и, конечно же, он хочет познакомиться со второй половинкой своего брата. Представь лицо владельца, когда он вернется домой, а там его андроид и оригинал сидят вместе на диване и беззаботно болтают. Мини сердечный приступ обеспечен, — Сеня посмеивается, как дьявол, который собирается протащить своего персонажа по всем возможным ситуациям, заставляющим того рано поседеть.

Саша тоже улыбается, больше наслаждаясь смехом Сени. Он представляет его сверкающие, увлеченные глаза, очаровательную и хитрую улыбку, как он размахивает руками, если они пусты или без остановки крутит ручку и все внутри Саши наполняется теплом. Оно переполняет его, и, кажется, что он просто лопнет, как воздушный шар, если не позволит хоть немного этому теплу выйти наружу, поэтому он открыл рот и…

— Я люблю тебя, — вырвалось у него.

Повисла тишина.

Вначале Саша даже не понял, почему вдруг Сеня замолчал и ничего не говорит в ответ, но затем его догоняют собственные слова и тепло внутри него схлопывается с огромной скоростью, заменяясь холодным страхом.

Он боролся с каждым своим инстинктом, который говорил ему сбросить звонок и выкинуть телефон со второго этажа, как можно дальше. Он был взрослым человеком и мог справиться с последствиями своего болтливого рта.

— Ты... — задушено пискнул Сеня.

Вновь раздалась тишина.

Саша думал о том, чтобы что — то сказать, чтобы разрядить обстановку, но он не знал, что именно. Он не хотел превращать все в шутку или недоразумение, или что он имел в виду не это, и он не знал, как его объяснение не сделает все только хуже, поэтому он молчал. Да и разве диалог строится не на том, что говорят два человека? Он свою часть сказал, теперь говорить очередь Сени.

Что ж, да. Это было очень по — взрослому, сваливать все на Сеню. Но это все же явно лучше, чем вышвырнуть телефон за пределы дома с криком: «И больше не возвращайся!».

С каждой секундой тишина становилась все напряжённей.

Саша почти что не дышал, вцепившись зубами в нижнюю губу. Ему так хотелось раствориться в небытие, стать никем и ничем, только чтобы избежать этого момента.

— Ты мне тоже нравишься, — на одном дыхании выпалил Сеня.

Паника, медленно подкрадывающаяся к Саше, остановилась, так же, как и любая умственная деятельность Саши. Зато его сердце, которое и без того било набатом, забилось на столь бешеной скорости, что могло само по себе участвовать в гонках «Формулы — 1» и занять там первое место.

— …Что? – ошалело прохрипел Саша.

— Я не могу точно сказать, люблю я тебя или нет, но ты мне нравишься. Сильно, — в голосе Сени сквозила неуверенность пополам со смущением.

— Что? – повторно выдавил Саша.

Его мозг продолжал отказываться возвращаться к работе и выполнять свои функции, поэтому Саша не совсем был уверен, что слышит все правильно.

— Ты мне нравишься, — послушно повторил Сеня с куда большей уверенностью, чем в первые два раза.

— Что?

Несколько секунд было тихо.

— Я тебя сломал, да? – догадался Сеня.

Саше хотелось сказать нет, что он вовсе не сломан, но на самом деле, он не был уверен, что может произнести что — нибудь кроме «что», поэтому, возможно, он действительно был сломан.

— Ладно, хорошо. Ты меня тоже немного сломал, так что я… просто подожду тут, пока ты не придешь в себя, — предложил Сеня, после чего вновь стало тихо.

Саша тупо смотрел перед собой и…

Что?

Просто… что?

Только это крутилось на повторе в его сломанном мозгу, не давая осознать или осмыслить сказанное Сеней.

Он не знал, сколько именно времени прошло, прежде чем внезапно через многочисленное и беспорядочное «что» не прорвалось ошарашенное и восторженное «Сеня сказал, что я ему нравлюсь», послужившее полноценной перезагрузкой мозга. Теперь его голову наполняла тысяча и одна мысль, которые по своей сути крутились вокруг «Я ему нравлюсь!», но все же это было значительное улучшение.

Саша глубоко вдохнул.

— Я тебе нравлюсь, — и выдохнул.

— Да, — мгновенно отозвался Сеня.

Саша почувствовал, как его губы расплываются в самой большой и счастливой улыбке из возможных.

Он открыл рот и… закрыл его, когда понял, что хочет, как идиот повторить: «Я тебе нравлюсь». Вместо этого он честно признался:

— Я не думаю, что могу сейчас связно мыслить и говорить.

Сеня тепло засмеялся.

— Да, на самом деле у меня та же проблема.

— Тогда… мы можем поговорить завтра? – неуверенно предложил Саша.

Сеня задумчиво промычал в ответ.

— Думаю, это хорошая идея.

— Хорошо. Тогда до завтра?

— До завтра.

Они оба замолчали, слушая тишину на другой стороне, так как ни один не стремился прервать звонок. Только лишь минуту спустя Сеня первым закончил вызов, в ту же секунду Саша подскочил на кровати и восторженно запрыгал на ней, но никого не было рядом, чтобы подтвердить это, так что вы ничего не докажете.

(За тысячу километров Сеня спрятал свое покрасневшее лицо в ладонях и изо всех сил пытался сдержать счастливый, но нервный смех. У него ничего не вышло).

Спустя десять минут Эрика честно разрывалась между желанием знать, как именно, черт возьми, Саша умудрился сломать кровать и не знать ответ на этот вопрос никогда.

— Не могу поверить, что ты серьезно.

В голосе Кирилла действительно слышалось удивление, но в то же время и восхищение. Несколько мгновений он смотрел в окно автомобиля на улицу покрытую снегом, по которой шло небольшое количество людей.

— Вы не станете это снимать! – вдруг твердо произнес он, оглядываясь на своих друзей и в поражении застонал, когда каждый из них посмотрел на него с самодовольной улыбкой и даже не скрывал свои телефоны с уже включенной камерой. — Я ни за что не собираюсь это упустить, — честно призналась Настя.

Их сладкая месть, которую они так ждали с самого лета, наконец — то наступила и они были готовы увековечить этот момент для потомков и истории.

— Козлы, — резюмировал Кир, не обращая внимания на гордое Настино «Коза» и обратился к Антону. – Как ты, черт возьми, вообще догадался, что Саша влюбится в Сеню?

Антон приподнял брови.

— Я уже говорил. Саша чуть не откусил мне голову, когда Сеня сказал, что я нравлюсь ему больше. Это было хорошей догадкой, куда все идет. А теперь хватит отлынивать и раздевайся. Долг платежом красен.

Саша простонал от этого напоминания и прикрыл одной рукой глаза.

— Не могу поверить, что вы поспорили, что мы с Сеней начнем встречаться, — убито произнес он.

С одной стороны он был чертовски счастлив отомстить Киру за тот час испуга, что отнял у него лет десять жизни, но с другой стороны он не знал, что думать насчет того, что это месть свершилась за счет его чувств…

— Ну, я предупредил, что собираюсь заключить пари, в котором Кир будет точно уверен, что выиграет, — совсем не раскаиваясь пожал плечами Антон. — Да как вообще можно было это предвидеть, — бурчал Кир, стаскивая с себя свитер.

Он стянул его с головы, оставляя небольшой шухер в волосах, но остановился, прежде чем стянуть его полностью, оставляя руки все еще в рукавах, и недоверчиво оглянулся со своего водительского места назад на Сашу.

— Ты только что сказал, что вы с Сеней встречаетесь?

Повисла оглушительная тишина, которая была нарушена не менее оглушительным визгом Насти, из — за чего трое парней поспешно хлопнули себя по ушам, спасая свои барабанные перепонки.

— О, Яойный Боженька!!! – визжала Настя. – Ты сказал, что вы с Сеней встречаетесь!!! Как это произошло?! – кричала она, кинувшись к Саше, и трясся его за плечи. – Расскажи мне все! Каждую деталь!

Саша в ужасе смотрел на Настю, после чего перевел взгляд полный мольбы на Кира и Антона, что глядели на него с передних сидений с чистым любопытством, давая понять, что помощи от них не будет.

— Эх… ну… — неуверенно начал он, и Настя тот час отпустила его и отступила назад, прожигая своими сияющими глазами. Он мог поклясться, что видел в них звезды. – Помните, как я пару дней назад ушел из клуба и никого не предупредил? В общем, в тот вечер я позвонил Сене, мы разговаривали, и я… — он покрутил рукой, словно это было хорошим заменителем слов, но вызвало лишь тишину и не впечатлённые взгляды. — Ты брякнул, что любишь его, — предположил Кирилл. — Да, — кивнул Саша. – Я не хотел, это просто выскользнуло, и Сеня ответил, что я тоже ему нравлюсь, и это как бы выбило нас немного из колеи, поэтому договорились поговорить позже и все обсудить, а на следующий день мы решили… ну… встречаться… — неловко закончил Саша.

Сияние глаз Насти по мере рассказа Саши все уменьшалось, пока полностью не исчезло.

— Мне надо будет позвонить Сене и узнать его версию, потому что ты явно не умеешь рассказывать такие важные вещи правильно! – обвинительно проворчала она, но сразу повернулась на сто восемьдесят, расплываясь в счастливой улыбке. – Вы двое встречаетесь! Это так круто! Поздравляю! — Спасибо? – неуверенно ответил Саша. — Скажу честно, этого я точно не ожидал, но только потому что не мог ничего точно сказать по поводу чувств Сени, но я тоже поздравляю, — радостно сказал Антон. — Спасибо, — кивнул Саша.

Не сговариваясь, все трое посмотрели на Кира, который все это время смотрел на Сашу с каким — то странным выражением лица, когда он понял, что внимание переключилось на него, он моргнул, а затем похабно усмехнулся.

— Итак, значит ли это, что ваши разговоры и переписка теперь превратились в секстинг?

Саша загорелся как по щелчку пальцев и, увидя такую реакцию, Кир закудахтал от смеха, как придурок, которым он и являлся. Настя сквозь закрытый рот пищала на ультразвуке и, казалось, не дышала. Антон же, как здравомыслящий человек, хлопнул себя ладонью по лицу и поделился с Сашей сочувствующим взглядом.

— Не могу поверить, что ты действительно сексился. Ооо, что скажет Эрика, когда узнает, что ее «цветок целомудрия», занимался такой непотребщиной? – дрязняще произнес Кир, когда его смех пошел на убыль.

И одних этих слов хватило, чтобы ярко —красное лицо Саши моментально стало белым. Смех и писк тут же прекратился.

— Саш? – обеспокоенно позвал Антон. – Что случилось?

Саша по очереди посмотрел на своих друзей, прежде чем опустить глаза на ноги, и они все могли увидеть страх на его лице.

— Я… мы говорили о маме… о том, как она отреагирует… И… я просто… — с каждым словом он все сильней закрывался в себе, обхватывая себя руками.

Его друзья переглянулись между собой и посмотрели на Сашу с одинаковым выражением уверенности.

— Это Эрика, — сказали они хором. — Она скорей сломает нос тому, кто попытается что — то сказать против, — пожал плечами Кир.

Саша вскинул голову, глядя на него.

— Или ударит между ног, — поддержал Антон. — Или по сиськам, — кивнула Настя.

Какое — то время Саша растеряно моргал, переводя взгляд от одного к другому, но встречал только спокойные и убежденные лица.

— Как вы можете быть в этом так уверены? – нерешительно спросил он. — Это Эрика, — прозвучало в унисон, словно этим все объяснялось.

Возможно, так и было, потому что напряженная фигура Саши немного расслабилась. Увидев это, остальные улыбнулись.

После того, как дав Саше еще немного времени прийти в себя, Антон посмотрел на Кира.

— Не думай, что мы забыли о тебе. Раздевайся, — сухо потребовал он, за что получил свитером по лицу, но это не могло даже немного испортить его настроение, наоборот, он лишь довольно усмехнулся.

Уже полностью голый и прикрывая руками свое хозяйство, Кир еще раз осмотрел улицу.

— Один квартал, — произнес он, будто пытаясь себя настроить. — Два, — поправил его Антон.

Кир резко повернулся к нему, прожигая взглядом.

— Мы спорили на один! — А возвращаться в машину ты будешь с помощью телепортации? – вскинув брови, насмешливо уточнил Антон.

Кир моргнул, осознавая, что да, ему действительно надо будет вернуться в машину, идя обратно.

— Полквартала туда, полквартала обратно. Это будет квартал, — начал он торговаться. — Не прокатит, — Антон улыбнулся ангельской улыбкой, а его глаза были полны чистоты и невинности. – Если ты забыл, то точная формулировка звучала так: «Проигравший пройдет голым по улице от одного перекрестка до другого».

Кир задохнулся, пока Настя и Саша на заднем сиденье вовсю смеялись.

— Ты, блядь, это с самого начала спланировал! Ты развел меня, мудак! – воскликнул Кир, когда к нему наконец пришло осознание, что его поимели. — Я вовсе не заставлял тебя участвовать в споре, — безразлично ответил Антон, осматривая свои ногти.

Кир еще несколько секунд хватал воздух ртом, пытаясь найти, что ответить на это.

— Гандоны! Вы трое! – прорычал он в итоге.

Антон продолжил безмятежно осматривать ногти, никак не реагируя на вспышку лучшего друга, в то время как Настя и Саша преувеличенно широко распахнули глаза и в изумлении указали на себя.

Резко распахнув дверь автомобиля, Кир выскочил наружу, оглушительно хлопнув за собой дверью.

— Лучший день в моей жизни, — восторженно прошептала Настя, включая запись видео.

Саша и Антон одинаково зло усмехнулись, так же начиная запись, и все трое поспешили покинуть машину, чтобы не упустить ни секунды прогулки позора Кира.

Верно говорят, что месть лучше всего подавать холодной.

Минус пять градусов по Цельсию вполне подойдут.

Антон вот уже несколько минут задумчиво смотрел на разговаривающих Сашу и Настю, возле ворот дома последней. Кирилл, сидящий рядом, смотрел видео своего собственного позора, которое ему переслали друзья, потому что, если оно было у них, то должно быть и у него. И кроме того, тяжело смеяться над тем, кто сам смеется над собой.

Тишину в салоне, разбавленную тихой музыкой по радио, нарушил Антон, когда, не отрывая глаз от фигур Насти и Саши, сказал:

— Он ведь не просит у нее совета о сексе?

Кир, оторвавшись от своего занятия, удивленно моргнул, после чего посмотрел на Антона, а проследив за его взглядом, уставился на двух друзей.

Некоторое время он все еще молчал, переваривая сказанное Антоном.

— Зачем ему просить совета у Насти? – наконец, спросил он, тоном наполненным легким ужасом и недоумением, будто одна мысль о том, что за советом обращались к Насте, была невероятно чуждой и странной. — Потому что речь идет о гей — сексе и Настя единственная из нас хоть что — то знает об этом?

Кир издал нечто похожее на предсмертный стон умирающего животного.

— Все ее знания берутся из манги, фанфиков и порно! Это так же далеко от реальности, как Земля от Марса! В последнем фанфике, который она нам зачитала был нефритовый жезл!

От воспоминания об этом Кирилл и Антон одновременно одинаково содрогнулись.

Некоторым людям однозначно не стоит писать, даже если они очень хотят. Или научиться писать слово член. Как было сказано «если ты не можешь произнести слово секс, значит тебе еще рано им заниматься», а если ты не можешь написать «член», то значит тебе даже близко не стоит приближаться к написанию постельных сцен.

— Что ж, мы это с тобой понимаем, возможно, и Саша это понимает, но все же решил, что хоть какая — то помощь лучше никакой, — заключил Антон.

Повисла тишина.

— …Боже, их первый раз будет похож на автомобильную катастрофу, — выдохнул Кир. В его голосе проступали нотки ужаса, трепета, благоговения и восхищения. – Я так хочу это увидеть.

В следующую секунду со словами: «Фу, это мерзко!», — ему в плечо прилетел сильный удар кулаком, от которого он дернулся и ударился в дополнение головой об окно.

— Ай, — обиженно воскликнул Кирилл, одной рукой потирая плечо, а другой голову. – Только не говори, что ты…

Антон выкрутил ручку звука на полную громкость, заставляя автомобиль чуть ли не вибрировать от музыки исходящей по радио и заглушая любые слова Кирилла. В ответ Кир расхохотался, хотя его смех тоже не был слышен. ***

Саша слушал, как Сеня смеется на другом конце телефона и был убежден, если он не остановится в ближайшие десять секунд, то его шанс задохнуться от смеха начнет увеличиваться в геометрической прогрессии. В основном, потому что он уже минуты две назад перестал смеяться в голос и теперь хрипел и тяжело дышал.

Саша очень — очень хотел бы видеть Сеню в этот момент.

Вместо этого он довольствовался только возможностью слушать Сеню и улыбался довольный тем, что смог развеселить Сеню.

Хотя все лавры на самом деле принадлежали Киру и его недавней прогулке по городу. Саша боялся себе представить, что сделает с Кириллом Владимир Константинович, если узнает о подвиге сына. Есть вероятность, что это будет кроваво.

Не то, чтобы Саше было жалко друга… Он сам накликал это на себя.

— Ты должен прислать мне видео, — прохрипел Сеня, когда его смех полностью утих, и он смог отдышаться. — Выслал, пока ты смеялся. — Я люблю тебя! – живо отозвался Сеня.

Если бы кто — то в этот момент видел Сашу, то он бы сказал, что Саша внезапно и без причины засиял, но никого рядом с ним не было, поэтому это осталось в тайне.

— Ты любишь меня за то, что я прислал тебе видео с голым парнем? Я разрываюсь между желанием попросить у Насти ее коллекцию порно и начать ревновать, — поддразнил Саша, вызвав еще один смешок у Сени. — Это видео не с голым парнем, а видео, где карма настигает Кира за его грехи, — назидательно произнес Сеня, заставив уже Сашу засмеяться. – Правда, я поверить не могу, что они поспорили о нас. Ладно, Кир. От него это вполне ожидаемо. Даже от Насти. Но Антон! Как Антон мог так поступить? — Ну, технически, как я понял, они поспорили не о нас, а о моих чувствах к тебе, так что тут только я имею право обижаться и быть шокированным, и я уже прошел эту стадию.

Сеня задумчиво напевал.

— Тогда ладно. Хотя я все еще в шоке от такого предательства Антона.

На секунду Саша задумался говорил ли кто —нибудь Сене, что из всех его друзей именно Антон обладает самой опасной темной стороной. И на секунду он подумал самому упомянуть об этом, но…

Это было не его дело.

Это касалось только Антона.

Возможно, однажды Сеня узнает об этом и если повезет, то из разговора с Антоном, а не увидев собственными глазами.

— Больше всех Антон предал Кира, — с усмешкой заметил Саша. — Кажется, теперь я понимаю, почему они друзья детства. Они однозначно друг друга стоят.

Глава 18

Саша резко сел на кровати и не до конца проснувшись, лишь одним полуоткрытым глазом посмотрел в темноту комнаты и тут же грохнулся обратно. Тело наполнилось слабостью, а голова пустотой. Виденье нового сна маячило на задворках разума, и Саша направился к нему, готовый вновь отбыть в царство Морфея, когда сонный мозг закончил анализировать все, что произошло за минуту до этого.

Саша вновь подскочил, в этот раз куда более проснувшийся, но все же еще не до конца понимающий, что именно происходит. Ему потребовалась пара дополнительных секунд, когда он наконец осознал, что его телефон звонит.

Шакира.

Hips don't lie.

Он бросился к тумбочке, на которой лежал телефон, запутавшись в одеяле и чуть не грохнувшись на пол головой вперед. Схватив телефон и проигнорировав то, как свет от него резанул по глазам, Саша быстро нажал на принятие вызова.

— Сеня? – хрипло ото сна и с нескрываемым беспокойством произнес он.

Когда вместо ответа он услышал приглушенное хныканье, Саша почувствовал, как леденящий ужас наполняет его тело.

— Сеня? – повторил он громче.

Его сердце забилось в два раза быстрее и все тело требовало, чтобы он что — то сделал, словно ему вдруг вкололи дозу адреналина.

Он проглотил подступающее к горлу слово «успокойся», потому что оно никогда не помогает и не понятно на что рассчитывает говорящий его. На секунду Саша задумался, что у Сени могла быть еще одна паническая атака, но он не звучал так, словно имел одну.

Он звучал так, словно очень давно плачет. И как Саша мог помочь ему, находясь так далеко? Когда у него произошел срыв, Эрика обнимала его, но он не может обнять Сеню.

Он ничего не может.

Только слушать, как тот плачет, и тихо паниковать от своего бессилия.

Хотя, возможно, было кое — что…

Сеня один раз мимолетно упомянул об этом, а он никогда не уточнял, но все же позже погуглил и у него все равно больше нет никаких идей. И даже если это не сработает так, как он планирует, Сеня все равно может успокоиться только чтобы сказать ему заткнуться.

Не медля больше ни секунды, Саша неуклюже начал тихо напевать:

— Где баобабы вышли на склон, жил на поляне розовый слон. Может и был он чуточку сер, обувь носил он сотый размер…

К концу песни Саша чувствовал настоящее облегчение, а когда Сеня больше не плакал, лишь изредка шмыгал носом.

— Почему?.. Почему эта песня? – глухо спросил Сеня, когда Саша замолчал.

— Ты как —то упомянул, что она тебя успокаивает, и я как — то решил поискать ее… — осторожно ответил Саша, не зная, как Сеня отреагирует. Когда же никакой реакции не последовало, он неуверенно позвал. – Сеня?

— Мама пела ее, когда погружалась в какую — то работу, — внезапно сказал Сеня, и на короткий миг Саша растерялся, потому что он никогда не слышал эту песню от Эрики, но затем пришло осознание, что Сеня говорит не об Эрике. И вместе с этим стало понятно, почему Сеня звучал так разбито и несчастно. – Я всегда хотел, чтобы она спела мне ее, когда мне было плохо или я болел. Я лежал в кровати, завернувшись в одеяло, и хотел только, чтобы мама спела мне эту песню. Хотя бы один раз. Но она никогда этого не делала, даже если я просил… поэтому я пел ее сам себе. С тех пор у меня вошло в привычку напевать ее, когда мне плохо. Она мне помогает, да, но… Я ее так ненавижу. Она всегда напоминает мне о том, чего я никогда не имел.

— Но теперь ты имеешь, — твердо произнес Саша. Его рука вцепилась в пододеяльник с такой силой, что казалось еще немного и ткань не выдержит и порвется.

— Да. Теперь имею, — нежно согласился Сеня, к огромной радости несчастного пододеяльника, который перестали мучить, как только услышали эти слова. А затем через секунду Сеня насмешливо заметил. – Но петь тебе ее с твоим отсутствием слуха я запрещаю. Я не хочу ненавидеть ее еще сильней.

— Ну, ты и зараза, — покачал головой Саша, улыбаясь.

— Но именно таким я тебе и понравился, — пошутил Сеня.

— Да, — серьезно отозвался Саша.

Именно таким ему Сеня и понравился. Каждая его часть. Все, что он узнал. Плохое и хорошее.

И он ни о чем не жалеет.

— Теперь ты расскажешь, что произошло? – спросил Саша, возвращая Сеню к воспоминаниям о том, почему он позвонил.

— Ах… Я… Я могу шевелить ногами.… Немного и в основном через раз, но все же…

Саша не замечая, что голос Сени звучал вовсе не радостным для такой новости, недоверчиво, но в тоже время восторженно, выдохнул:

— Что?

— Это был полный отстой, — убито признался Сеня. – Такое чувство, что меня пропустили через центрифугу. Дважды. Меня так скрутило от боли… Думаю, я перепугал своим криком все здание. И тело… оно не слушалось меня. Кажется, теперь я точно знаю, что значит «биться в конвульсиях», — Сеня издал невеселый смешок. – А затем я потерял сознание, но когда пришел в себя… Я не мог говорить. Я не мог говорить и не мог двигаться. Вообще. Черт, я так испугался. Я думал…. Я думал… — Сеня оборвал себя, когда в его голове послышались нотки вновь подступающего плача и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. И вместе с ним задышал Саша, который с того момента, как Сеня заговорил, затаил дыхание и даже не замечал этого. – Но все прошло. И когда это случилось, я так же начал чувствовать покалывание в ногах, как после того, как отсидишь их. Не то легкое, а когда ты настолько отсидел ногу, что перестал ее чувствовать, а потом пошевелил ей и лучше бы этого не делал.

Саша непроизвольно скривился. Сам он такого не испытывал, но хорошо помнит как пару лет назад, когда он и ребята были у Кирилла, Настя встала и внезапно начала падать. Проделав пару акробатических кульбитов, она грохнулась в бассейн и уверенно пошла ко дну. Он и Кир чуть сами не поубивали друг друга, когда кинулись за ней. Перепугались они все тогда знатно, а Настя потом еще минут десять причитала о том, как ей больно, растирая ногу.

И пока Саша предавался воспоминаниям, Сеня продолжал говорить:

— Сейчас уже не так больно, лишь иногда покалывает тут, да там. И я могу немного шевелить ногами. Это тоже больно и адски сложно, но я все же могу это сделать… Маркус сказал, что это чудо, так как никто не ожидал такого. Он не сказал этого прямо, но я думаю, что они не были уверены, что я не безнадежный случай, особенно с учетом того, как поздно я начал лечиться…

Саша несколько раз открывал и закрывал рот, когда Сеня закончил свой рассказ. Ему хотелось сказать столько, но в то же время слова просто не шли. Он был счастлив, но в то же время он не верил, что это реально. Пару раз он даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что не спит, и, вроде, было больно, значит это не сон?

Больше всего на свете ему сейчас хотелось побежать к Эрике и подсунуть ей телефон, чтобы Сеня ей тоже все рассказал, и она могла разделить с ним этот момент, а затем разбудить друзей и поделиться им с ними, и может даже устроить групповые объятья.

Групповые объятья сейчас звучат хорошо.

Он бы не отказался от одних.

И чтобы Сеня в них тоже участвовал.

Это было бы, чертовски, идеально.

— Это… круто. Боже, Сеня, это так круто! То есть, я сочувствую, что это было так хреново?.. – Саша поморщился от своего косноязычия, но понадеялся, что Сеня понял, о чем он. – Но это все еще круто! Это значит, что ты скоро вернешься, да?

Если бы Сашу сейчас видела Настя, то ее воображение нарисовало бы ему пару милых пушистых ушек и короткий симпатичный хвостик, который изо всех сил вилял в разные стороны. А Кир бы сказал ему не написать на коврик от восторга. Но их здесь не было, потому они могли идти к черту.

— Оу, воу! Осади! Это прогресс, да, но для закрепления нужно время и сколько именно, я не знаю. Это может занять даже год.

Год.

Ну год это… Это…

Ой, да кого он пытается обмануть. Год это хреново и слишком долго! Целый год? Это шутка такая? А если дольше? О, Боже, что если два года? Он же с ума сойдет от ожидания! Это слишком долго! Слишком долго!

Стоп.

Саша глубоко вдохнул и постарался успокоить свое бешено стучащее сердце.

То, что Сеня не может вернуться домой, не значит, что он не может навестить Сеню, не так ли? Он вполне может уговорить Эрику съездить к нему. Она однозначно не станет отказывать и не будет против.

Черт, скорее всего, если он подаст ей эту идею, она в одиночку умотает к нему уже на следующей неделе, а он останется дома из —за универа.

Но летом…

Летом он тоже сможет поехать к Сене.

Ему надо просто дожить до лета.

Ничего такого уж страшного. Он вполне может это сделать. Пффф, он каждый год это делает.

Сеня, видимо устав от его молчания, а, может, тоже погрузившись в размышления, неожиданно тихо запел, и Сашины мысли, беспорядочно метавшиеся, вдруг остановились и успокоились.

В моей комнате как — то холодно,

Не согреться — ведь выбьет пробки.

Вода из крана холоднее холода,

Чай без сахара, пустые коробки.

Очень сладок дым последней сигареты,

Пообедаю, видимо, утром.

И если больше ничего в этом нету,

Я лягу спать, счастливый как будто.

И мне снится теплый — теплый дом,

И мне снится, что мама больше не плачет,

И мне снится, что это все не сон,

И мне снится, что завтра будет иначе.

***

Время — самое странное и удивительное на Земле.

Когда ты с нетерпением ожидаешь чего — то, заранее предвкушая всю радость и восторг, что испытаешь, оно, словно назло, начинает идти медленно, безумно медленно, и, кажется, еще чуть — чуть и оно вообще повернется вспять. Когда же ты наоборот стараешься оттянуть какой — то момент, боишься того, что в скором времени должно произойти – оно, опять же назло, начинает бежать вперед на всех парах. Но самое удивительное это то, что, по сути, время двигается всегда с одинаковой скоростью. Оно не может идти ни быстрее, ни медленнее. И для кого — то один отрезок времени может показаться целой вечностью, а для кого — то этот отрезок пролетит как одно мгновенье.

Время удивительная вещь, правда?

Каждое утро Саши начиналось с мысли: «Еще один безумно длинный день». И чем бы он себя не занимал, как сильно не погружался в учебу, прогулку с друзьями, вечерами с Эрикой, ему казалось, что время, будто насмехаясь, совершенно не спешило идти вперед, оттягивая и без того неизвестный день, когда должен был вернуться Сеня.

Лишь вечерами, ложась спать, он вдруг понимал, что еще один день закончился, и в этот момент на ум приходила мысль, что день был вовсе и не таким уж и длинным, каким он представлял его себе с утра.

Настя, глядя на измученного друга, предложила жить по ее теории время прохождения, которую она придумала и разработала в восьмом классе, когда на нее вдруг навалилась ужасная апатия и нежелание учиться. Она сказала, что в те дни готова была на стенку лезть, бросалась на всех, вечно была в плохом настроении, огрызалась чуть что, а потом ей на ум пришла эта самая теория. Заключалась она в том, чтобы по пути к какому — то значительному, важному, ожидаемому дню, выстроить еще несколько таких же дней на различном «расстоянии» друг от друга.

Так как было неизвестно, когда Сеня сможет вернуться, то она предложила выбрать основным главным днем первое июня, как первый день лета. Но ждать вовсе не его, а вначале День Объятий, двадцать первое января, затем четырнадцатое февраля или пятнадцатое (с четырнадцатым комментарии излишни, а пятнадцатое было днем рождения Сени), двадцать третье февраля, восьмое марта. После чего с легкой руки той же Насти вооруженной списком праздников на каждый день были выбраны семнадцатое марта, которое оказался Днем загадочной славянской души (по необъяснимым причинам этим днем прониклись Кирилл и Эрика, решившие, что такой день надо обязательно отпраздновать) и двадцать восьмое марта, так как это Всемирный день историка, а он будущий историк. Вслед за ними был Настин день рождения четырнадцатого апреля. С началом мая все было понятно, хотя было решено так же добавить пятнадцатое число (День семьи) и двадцатое (День дружбы). И завершен был список пятью копейками Кира, который объявил, что отныне его день рождения не тридцатого мая, а двадцать девятого, потому что это День соблазнов и он просто был обязан родиться в этот день (и чем меньше будет сказано о похабной ухмылке Кира, когда он увидел этот день, тем больше здравомыслия Саши будет сохранено).

Вот так вот Саша и жил, скача от одного важного дня до другого, а Сеня тем временем прикладывал максимум усилий, чтобы поскорей вернуться домой. Он с утра до ночи занимался с тренажерами, укрепляя и разрабатывая мышцы и суставы. Саша не сильно в этом разбирался и как ни старался вникнуть, у него ничего не получалось, единственное он понял, что мышцы – вот что главное.

Сеня занимался до полного истощения, пока тело не переставало его слушаться. Почти в бессознательном состоянии он возвращался к себе и сразу засыпал, а утром, проснувшись, сразу приступал к тренировкам. Обо всем этом рассказывал Маркус, ведь у самого Сени не было на это времени.

Вскоре истязания Сени самого себя дали плоды. Через две недели после того, как он почувствовал ноги, он смог передвигаться с помощью поддержки, еще через две недели стал ходить самостоятельно, только недолго и не на большие расстояния. Но это было хоть что — то.

Знаете, время самое странное и удивительное, что есть на Земле. Когда ты перестаешь чего — то ждать, оно тут же подсовывает тебе это в руки, как бы говоря: «На, держи, ты же хотел это, да? Ну, вот оно теперь твое». И на душе становится как — то странно, с одной стороны, вроде, радуешься, а с другой недоумеваешь: «Мое? Правда? Не верится…» и все ждешь подвоха, что сейчас кто — то объявит, что это шутка и нагло заберет у тебя то, что ты так долго ждал. Но постепенно чувства внутри тебя устаканиваются, и ты понимаешь, что все это правда, ты наконец — то дождался.

Вот и Саша дождался, причем случилось это все совершенно неожиданно, когда он совсем не ждал и даже не думал об этом, просто в один прекрасный день Эрика вдруг объявила:

— Сеня возвращается в середине апреля.

И все внутри Саши в эйфории вознеслось к небу, потому что теперь у него было примерное время возвращение Сени. Потому что Сеня собирался скоро вернуться. Потому что ему не надо было ждать год или два. Потому что он почти дождался…

— Сеня! – Эрика чуть не снесла Сеню с ног, накинувшись на него с объятиями.

Он счастливо рассмеялся и заключил ее в такие же крепкие объятья и несколько минут они просто стояли, обнимаясь и покачиваясь из стороны в сторону.

— Привет, — наконец отстранившись со все такой же мегаваттной улыбкой произнес Сеня.

Взгляд Эрики заскользил по Сене, оценивая его с ног до головы, и, когда оценка была завершена, она пораженно покачала головой:

— Боже, как ты изменился! Тебя не узнать! Куда подевалась твоя девчачья внешность? Неужели они там еще и пластические операции делают? – она потянула Сеню за щеку.

— Тебе кажется, у меня все та же внешность. Просто я слегка возмужал, — с гордостью ответил Сеня, выпячивая грудь. И тут же получил в эту самую грудь.

— Хорош хвастаться! Пошли к машине.

Глаза Эрики сами собой остановились на ногах Сени, и ее улыбка стала еще сильней, словно она не верила в происходящее.

Поймав, как Сеня в очередной раз осматривает толпу в аэропорту, дрожа всем телом от нервной энергии, она решила сжалиться над ним и ответить на вопрос, который его так явно интересовал.

— Саша дома.

Сеня дернулся и безразлично посмотрел на Эрику. Во всяком случае, ему так казалось, ей потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза на эту никчемную игру. Он был так же плох, как Саша.

— Сказал что — то о том, что у него есть важное задание для универа, будто я поверила. Он выглядел так, словно готов был бегом броситься в аэропорт, — не мешкая сдала Эрика Сашу.

Серьезно, ей никогда не понять, почему кто —то пытается казаться дураком или считает дурой ее.

Сеня пару раз моргнул, переваривая слова Эрики и…

О…

Ну…

Возможно, это было правильное решение со стороны Саши.

Он не вполне был уверен, что смог бы удержаться и не кинуться на Сашу на глазах у всего аэропорта. Но он вполне может потерпеть еще пару часов. Они не виделись почти год, что такое пару часов по сравнению с этим? Так. Ерунда.

***

Саша нервно вышагивал по комнате. По времени самолет Сени приземлился полчаса назад. Значит, где — то часа через два, а то и раньше, он уже будет дома. Голова шла кругом, и Саша почти не соображал от волнения.

Что он должен сказать?

Как встретить Сеню?

Может выйти на улицу?

Или лучше в гостиной?

Нет. Он останется в комнате и выйдет, когда Сеня приедет.

Черт, его сейчас стошнит от волнения. Надо срочно отвлечься! Хотя вряд ли он сейчас способен думать и сделать что —нибудь для универа.

Фильм!

Он может посмотреть фильм. Это будет хорошим отвлечением, и время как раз быстро пройдет. Да, точно, фильм!

Он посмотрит фильм в гостиной.

Нет. Стоп.

Он остается в комнате. Он должен оставаться в комнате, чтобы казаться случайным.

Казаться случайным?..

Что, черт возьми, это значит? Зачем ему казаться случайным?

Так, вероятно, ему нужен бумажный пакет, чтобы подышать в него.

В конечном итоге, он со стоном плюхнулся лицом в кровать, и так и остался так, отказываясь двигаться и смотреть, сколько времени прошло или осталось. Он будет лежать так до победного. Он сможет и даже не шелохнется. И нет, он не будет чесать чертов нос, который, конечно же, зачесался именно в тот момент, когда он решил не двигаться. Это его нос, и он должен слушаться его! Он взлетел с кровати в тот же момент, как услышал, что входная дверь открылась и вылетел из комнаты еще до того, как Эрика крикнула, что они вернулись, вцепившись в перила второго этажа и вперившись взглядом в Сеню. Боже, он изменился. Исчезла худощавость и на руках были довольно заметные мышцы. Кожа загорела. Волосы завязаны в хвост. ( — Ты постригся. —Ага, они уж слишком отросли и сильно мешались. —Мне нравилось, как ты выглядишь с длинными волосами. —…Эм… ла — а — адно…) Но самое главное — он стоял. Стоял на своих ногах. Волна эмоций: счастья, восторга, радости, облегчения наполнили все существо Саши, заставляя его сердце сходить с ума, а собственные ноги подкашиваться. Сеня был не в состоянии оторвать глаз от Саши с того момента, как он появился на втором этаже, без остановки бегая взглядом по его фигуре. Такое чувство, что он совсем не изменился. Все такой же типичный представитель настоящего мужчины. Может только чуть подрос? Эрика по очереди посмотрела на Сашу и Сеню и в этот раз никакая сила воли не могла помочь ей удержаться от закатывания глаз, когда она столкнулась с двойными щенячьими глазками. Честное слово, эти двое… —Пойду выпью кофе, — сказала она в пустоту, потому что ее явно никто не слушал. Скорее всего, ее никто и не видел, словно это она была пустотой. Дети. Что с них взять? Сеня чувствовал себя примагниченным к Саше или привязанным, потому что в один момент он стоял внизу не в силах даже пошевелиться, а в другой его тянет к Саше с такой силой, что он кинулся наверх, перепрыгивая ступеньки и остановился, только оказавшись в паре сантиметров от Саши. Они смотрели в глаза друг другу и смотрели. В голове тысяча и одна мысль, но ни одна не озвучена. Боже, как же легко было общаться, когда их разделяло тысяча километров.

Но надо что — то сказать. Надо. Они не могут стоять так вечно. — Привет, — вырвалось у них одновременно. У Сени сперло дыхание. Сердце Саши сделало кульбит. Он мягко улыбнулся и увидел, как Сеня так же начинает улыбаться, и при виде этой улыбки, он больше не в силах себя сдерживать. Тело подается вперед, убирая между ними оставшиеся сантиметры, и он заключает Сеню в объятья, чувствуя, как тот хватается за его футболку, прижимаясь в ответ. —Я соскучился, — честно прошептал Саша Сене в шею. —Я тоже. Я очень по тебе скучал,— ответил Сеня, сильнее цепляясь за футболку. Ему почему — то кажется, что если он ее отпустит, то Саша исчезнет, а он проснется, и все это окажется очередным сладко — горьким сном. Сеня глубоко вдохнул, чувствуя запах Саши и нет, это вовсе не сон. Это реальность. Он правда вернулся домой. Но главное —Саша настоящий.

Живой.

Не фантазия.

Это тепло не фантазия, и эти объятья не фантазия.

—Настоящий, — тихо прошептал он.

Саша поднял голову и лишь слегка отстранился, ровно настолько, чтобы он мог видеть глаза Сени, а затем вдруг подался вперед, и начал целовать его куда придется: нос, щеки, лоб, скулы…

—Настоящий, настоящий.

Сеня не совсем понял, подтверждает ли он его слова или говорит про него. Но в конечном итоге, это становится совсем не важным, когда губы Саши наконец коснулись его собственных губ. Прикосновение мягкое и неуверенное, тихое приветствие, обещавшее, что в будущем будет еще больше прикосновений и поцелуев.

Сеня чувствовал, что внутри него происходит что — то непонятное. Сотни тысяч бабочек порхали в его животе, пытаясь вырваться наружу, в горле стоял неясный ком и его сердце, казалось, не знало, чего хочет, то ли изойтись в бешенном ритме, то ли остановиться от всего происходящего.

Поцелуй из мягкого и сладкого быстро превращался в горячий и полный желания.

Сеня застонал, запуская руки в волосы Саши и притягивая его еще ближе, вжимая в себя, отчего хватка Саши на его талии усиливалась до боли. Чувствовать другого человека, чувствовать Сашу так близко было непривычно, но приятно до дрожи. Казалось, каждая клеточка его тела поет: «Наконец — то». Наконец — то ты здесь. Наконец — то я здесь. Наконец — то ты в моих руках, а я в твоих руках.

Наконец — то.

Саша в руках ощущался жестким, каким —то угловатым, неуступчивым и твердым. Он кололся пряжкой ремня, щекотал легкой щетиной, сжимал сильными руками так, что не продохнуть. Обнимал все сильнее, отчаянно целовал, кусая за губы, так что Сене оставалось только подаваться ближе и цепляться за Сашу в ответ.

Им обоим катастрофически не хватало воздуха, но ни один не хотел отрываться от другого ради того, чтобы перевести дыхание, только когда легкие начали гореть от нехватки кислорода, они разорвали поцелуй, тяжело дыша, но их губы все еще легко соприкасались.

Они вместе дышали.

А затем вместе двигались.

Сеня, не мешкая и не медля, рывком стащил с себя свитер, как только они оказались в комнате Саши, и тут же потянулся за футболкой Саши. Все его тело горело от желания прикоснуться к Саше без каких — либо преград. Прикоснуться, поцеловать, облизать, изучить каждую частичку тела Саши руками и губами. Найти каждую родинку и шрам. Он так сильно хотел этого, что его трясло от нетерпения и предвкушения.

Он потянул раздражающую часть одежды вверх, готовый отбросить ее куда — нибудь подальше, но вместо этого остановился, когда до его возбужденного мозга дошло, что Саша не помогал ему. Он не помогал, не отвечал и был напряжен так, словно сделан из камня.

—Все в порядке? – хрипло спросил Сеня, быстро облизнув пересохшие губы. —Ммм… да… да… я… — едва заметный румянец на щеках Саши стал более отчетливым, заливая не только его щеки, но и спускаясь вниз по шее.

О.

Сеня захотел треснуть себя по лбу, когда он вспомнил, что для Саши все это в первый раз, а он кинулся на него после того, как они не виделись почти год, как какое — то дикое животное с инстинктами «жрать и спариваться».

Черт.

Он налажал.

Он так налажал.

Взяв себя в руки, Сеня незаметно глубоко вдохнул и выдохнул.

—Мы можем не торопиться, — предложил он, стараясь казаться уверенным и спокойным.

На мгновение взгляд Саши скользнул в сторону, но затем он ухватился за низ своей футболки и одним слитным движением стянул ее с себя. Мозг Сени закоротило, когда внезапно перед его лицом предстал обнаженный торс с очерченным прессом и небольшой дорожкой темных волос, уходящей под джинсы.

—Или мы можем не медлить, — выдохнул он, тяжело сглатывая.

Он не знал, почудился ему приглушенный смешок или нет, так как его глаза отказывались отрываться от великолепного зрелища перед ним. Рот наполнился слюной. Облизать. Он должен облизать все это немедленно. Коснуться губами мягкой кожи, прикусить сосок – будет ли он таким твердым, каким выглядит? Провести языком вдоль грудной мышцы, пощекотать уязвимую ямку солнечного сплетения и снова вернуться к губам Саши, щедро делясь с ним вкусом его собственной кожи.

И укусить.

О, черт, да.

Он должен укусить Сашу. И не один раз. Вначале ключицу возле плеча, затем грудь, пару кубиков пресса, один слева, другой справа и обязательно укусить возле паха, а после…

…Саша расстегнул штаны.

О, Боже, это прекрасная идея, и ему следует сделать то же самое.

Мозг повторно закоротило, когда он увидел Сашу в одних только боксерах цвета хаки с отчетливо виднеющимся контуром полувозбуждённого члена. На мгновение он почувствовал несправедливость того, настолько потрясающе выглядит Саша, но почти сразу это чувство сменилось темным злорадством и самодовольством, потому что Саша – его.

Столько людей хотели Сашу, столько людей хотели увидеть то, что видит сейчас Сеня и столько людей хотели бы оказаться на его месте, но из всех Саша выбрал Сеню. Он отдал свое предпочтение ему. Он заставил Сеню считать себя лучше остальных.

—Я люблю тебя, — вырвалось у него, потому что… потому что ему надо было это сказать. Потому что ему казалось, что он собирался взорваться от эмоций, что неожиданно нахлынули на него, как цунами, и переполнили. Потому что это была правда, и он еще ни разу не сказал это Саше в лицо.

Саша на мгновение растерялся, услышав признание. Его сердце, казалось, было в шаге от того, чтобы вывесить табличку «Это слишком много для меня» и прекратить свою работу. Он чувствовал, что краснеет еще сильней, хотя казалось, что сильней физически невозможно, но Сеня был здесь, перед ним, и он только что сказал, что любит его и…

—Я тоже тебя люблю, — нежно ответил он, ласково поглаживая ладонью щеку Сени, к которой он прильнул, закрыв глаза, и Саша не смог удержаться, чтобы вновь не поцеловать его.

Целовать Сеню, чувствовать его губы на своих куда прекрасней, чем он мог представить. Он думал, что Сеня будет более грубым, напористым. Уверенным. Но сейчас Саша буквально плавился от того, как чутко Сеня реагировал на каждое его движение, каждый вдох и стон, и каждый раз от касания их губ, он чувствовал, как по его телу пробегал искрящийся заряд электричества, наполняя его чем — то сладким и густым, чего он жаждал еще и еще.

Боже, он так влюблен. Он так влюблен, что не думает, что ему когда — нибудь удастся выразить это словами.

Он понятия не имеет, в какой момент Сеня оказался лежащим на кровати, а он навис над ним. Он просто поймал какой —то частью перегруженного мозга, что попеременно целовал и облизывал шею Сени, отчего тот выпускал легкие, дрожащие стоны и почти хныкал, выгибаясь так, что Саша просто не находил сил остановиться, и в его голове на мгновение пронеслась мысль: «О, вот почему люди это делают».

Его член был твердым, и он чувствовал под ногой такую же твердость Сени. Ради эксперимента он слегка надавил коленом на промежность Сени, отчего его голова запрокинулась, по телу прошлась дрожь, а ногти впились в плечи Саши.

Он слегка отстранился, и от зрелища перед ним его сердце разбухло. Волосы Сени были растрепанными, обычно яркие зеленые глаза были почти черными от поглотивших их зрачков и затуманены наслаждением, распухшие после многочисленных поцелуев губы алели, его шея так же была покрыта многочисленными красными пятнами, а дыхание было учащенным, почти судорожным. И все происходило из — за Саши. Это он заставил Сеню так выглядеть, и одна мысль об этом сводила его с ума и заставляла чувствовать себя почти что на грани оргазма.

Он не мог поверить в то, что происходило, в то, что он делал. Он никогда не помышлял ни о чем подобном. Раньше, когда он слушал чужие разговоры о сексе, это вызывало у него лишь недоумение и, может, даже немного раздражение. Он не понимал зацикленность других на этом действе, так как никогда не хотел заниматься этим сам. Никто никогда не вызывал у него желания, и все, что он слышал, казалось ему всего лишь преувеличением. Но теперь, когда он смотрел на Сеню, чувствовал его возбуждение и впервые в жизни чувствовал желание брать, касаться, пометить, он понимал, почему людям нравится секс, почему они занимаются им и почему они возвращаются к нему.

Он хотел секса.

Хотел заняться им с Сеней, и он больше не мог и не хотел ждать.

Не давая себе времени на раздумья или сомнения, он резко отодвинулся, отчего Сеня недовольно проворчал и приподнял голову, но замолчал сразу, как только увидел, что Саша стаскивает и отбрасывает в сторону боксеры. И без того черные глаза Сени, казалось, почернели еще сильней, пробегаясь по его телу и останавливаясь на истекающем смазкой члене разглядывая с отчетливым голодом. С большим трудом ему удалось оторвать свой взгляд и посмотреть Саше в лицо.

—Ты сейчас же снимешь с меня трусы, подготовишь и трахнешь, —твердо произнес он. Вспышка веселья наполнила Сашу, но прежде чем он успел сказать что — либо, Сеня почти что прорычал, приподнимая таз: – Живо!

Саша взял за благо подчиниться. Он все еще чувствовал желание смеяться, но оно исчезло, когда его глаза заскользили по полностью обнаженному Сене. Его язык сам по себе пробежался по губам, а ладони медленно заскользили по стройным ногам с подтянутыми икрами и узкими бедрами. Он наклонился над членом Сени, его рот наполнился слюной, а мысли тем, как отреагирует Сеня, если он проведет по нему языком.

—Никакого минета! – внезапно прервал его Сеня.

Саша на мгновение замер, в его голове зазвучали колокольчики. Это звучало знакомо. Но почему? Он никому никогда не делал минет и до сих пор не собирался. Так почему…

Озарение все же заставило Сашу тихо рассмеяться, уткнувшись Сене в бедро.

«Самое главное, что ты должен запомнить,— читал Саша в сообщение, что прислала ему Настя. – Это никакого минета в первый раз. Это только кажется, что сделать его довольно легко, но твоя челюсть устанет почти мгновенно, ты не будешь знать, что делать с зубами и слюной, как правильно дышать и вообще подавишься почти сразу и продолжишь давиться, каждый раз, когда решишь попробовать еще раз. В общем, это будет легким способом убить все настроение, поэтому никакого минета. Будете учиться ему позже».

—Настя прислала тебе инструкцию? – весело спросил он.

Глаза Сени широко распахнулись, а затем он со стоном прикрыл их рукой, что было красноречивей любых слов, и Саша невольно рассмеялся снова.

Ладно. Ладно. Он чувствовал себя немного идиотом. Они оба были немного идиотами, но все же это было забавно. Судя по всему, Сеня разделял его мнение, потому что его тело задрожало от легкого смеха. Поддавшись настроению, Саша укусил Сеню за бедро, заставив того от неожиданности взвизгнуть и дернуться.

Подтянувшись, Саша выдвинул ящик тумбочки и достал почти полную бутылку смазки. На мгновение он навис над Сеней, чувствуя, как его сердцебиение ускоряется, а кровь прилипает к щекам от того, что он собирался сказать. Улыбка Сени слегка спала, а брови нахмурились, когда он увидел серьезный темный взгляд Саши.

—Я собираюсь сделать то, что ты мне сказал. Я собираюсь подготовить тебя, а затем трахнуть.

Ответом Сени была вызывающе вскинутая бровь и медленно отведенная левая нога в сторону, а правая согнутая в колене для лучшего доступа. Равновесие Саши пошатнулось, и он чуть не грохнулся на матрас от представшего перед ним зрелища. Чужой, незнакомый голос в голове Саши внезапно произнес: «Ох, мальчик, он будет твоей смертью», и Саша не мог не согласиться с этим, потому что именно так он себя и ощущал. На грани смерти.

Он рухнул на горячее, гибкое тело под ним. Губы Сени, мягкие и неистовые, столкнулись с его собственными в голодном поцелуе, вышибающим из разума все мысли. Сеня, отстранившийся первым, с тяжелым дыханием прошелся по подбородку и шее Саши серией быстрых, легких поцелуев, достигая адамово яблока. Он провел по нему языком, слизывая вкус и оставляя широкую мокрую полосу и тут же слегка цепляя зубами кожу, вызывая у Саши глухой стон и табун мурашек, пробегающих по позвоночнику.

Еле найдя в себе силы выпрямиться, Саша дрожащими руками открыл смазку и, не глядя, выдавил ее на пальцы. Все его внимание было приковано к Сене, который полуприкрытыми блестящими глазами смотрел на Сашу, но его руки медленно скользили по собственному телу. На краткий миг они остановились на сосках и немного поиграли ими, отчего дыхание у Сени перехватило, после чего устремились дальше, пробегаясь ногтями по виднеющимся ребрам и, заставляя Сеню изгибаться от наслаждения, оставляя после себя тонкие, красные полосы. Ладони огладили едва заметный пресс и выпирающие тазовые косточки, после чего проскользнули рядом с истекающим членом, на внутреннюю сторону бедер, с силой сминая их, и двинулись обратно, в виде танцующих по коже кончиков пальцев.

Только тогда Саша осознал, что все это время тихо рычал. Он попытался взять себя в руки, но вид Сени дразнящего себя, когда на самом деле он дразнил Сашу, вышибал остатки разума, переводя все рычаги в режим одних только инстинктов. И Саша, наконец, решил поддаться этому, отбрасывая ложную и ненужную в этот момент скромность.

Он врезался в губы Сени, втягивая в рот его нижнюю губу, одновременно проведя смазанными пальцами по его промежности, упиваясь стоном Сени. Пальцы скользнули ниже, достигая сжатого колечка мышц. Сеня дернулся, он царапнул грудь Саши ногтями, которую оглаживал в это время, но сразу расслабился. Саша продолжил смазывать отверстие, мягко кружа вокруг и лишь слегка надавливая, пока не почувствовал, что мышцы под пальцами расслабляются все больше и больше, и тогда осторожно надавил на вход одним пальцем, медленно погружаясь в тесную теплоту тела Сени.

—Все хорошо? – тихо спросил он, целуя Сеню за ухом. —Да, — выдохнул Сеня, отвечая легким укусом за мочку Саши.

Тихо промычав, Саша добавил второй палец. Сеня поморщился, но остался лежать на месте, лишь закрыл глаза. Саша нежно поцеловал его в приоткрытые губы, в качестве извинения за дискомфорт. Он изо всех сил старался игнорировать собственное возбуждение и истекающий смазкой член, стараясь сосредоточиться на Сене и на том, что несмотря на его не особо приятные действия, Сеня все еще оставался твердым. И чтобы это так и продолжилось, ему следует выполнить еще один из пунктов в инструкции Насти (так, не думай о Насте, иначе все это будет только зря потраченным временем).

Он изогнул пальцы в поисках простаты, чувствуя, как мышцы расслабляются сильнее, и пальцы стали скользить без всякого сопротивления. Саша аккуратно огладил стенки, когда Сеня внезапно дернулся всем телом, протяжно застонав. Его глаза широко распахнулись, впиваясь в Сашу, и Саша задохнулся от количества похоти, желания и восторженного удивления в них.

—Сделай это еще раз, — почти скомандовал Сеня, сам подаваясь бедрами навстречу пальцам.

Саша послушно еще раз надавил на простату, восхищенно наблюдая, как Сеня разваливался под ним от наслаждения. Он ничего с собой не мог поделать и провел пальцами еще несколько раз, получая удовольствия от разносящихся по комнате вскриков.

Дыхание Сени было быстрым. Его руки были закинуты вверх, кожа розовела от напряжения, и все тело блестело от выступившего пота. Он выглядел так сексуально, что Саша чувствовал боль в пульсирующем члене и сопротивлялся необходимости сжать его и получить облегчение.

Не имея больше сил терпеть, он осторожно вытащил пальцы, на что Сеня почти обиженно хныкнул, и разместил ноги Сени так, чтобы они обхватывали его бедра, а его член оказался между ягодицами Сени. Он тяжело сглотнул, почувствовав головкой мягкое, податливое отверстие. Его глаза встретились с Сениными, молча они смотрели друг на друга, пока язык Сени не скользнул по губам, а он сам не двинул бедрами, давая безмолвную команду. Саша начал медленно входить, пока головка полностью не вошла, и Сеня сдавленно охнул, с силой вцепляясь ему в запястье, в то время как Саша шумно вдохнул и закрыл глаза, упираясь лбом в грудь Сени. Он пытался мысленно считать до десяти, но, черт возьми…

Черт возьми!

Черт возьми!!!

Как же, блядь, узко, горячо, влажно. Так, чертовски, узко. Так хорошо. О, Господи, как же, блядь, хорошо. Его член плавится. Или мозг. Одно из двух, а может и оба, он не совсем уверен.

Он прикусил и посасывал кожу под губами, стараясь хоть как — то отвлечься и не думать, как же это будет ощущаться, когда он войдет полностью. Как же это будет хорошо, намного лучше, чем сейчас. Он непроизвольно двинул тазом, вызывая у Сени шипение, и тут же замер, обеспокоенно взглянув на Сеню. На его лице читался дискомфорт, и Саша подался вперед, осыпая его легкими, нежными поцелуями. Хватка Сени на его запястьях уменьшилась, пока руки вовсе не заскользили по его рукам, достигая плеч и обхватывая за шею. На удачу Саша сделал неглубокий, медленный толчок, и когда Сеня не проявил признаков боли, он повторил действие, пока не вошел полностью и из его сжатого горла вырвался сдавленный звук. Теплое, влажное дыхание Сени опалило его ухо, и он почувствовал, что находится в двух секундах от того, чтобы кончить.

Черт возьми…

Черт возьми!

Он постарался дышать как можно медленней и размерено, пытаясь удержать ускользающий контроль. Он не будет тем, кто кончает сразу после того, как вошел. Ни за что. Вначале он заставит кончить Сеню. И с этим Саша легко двинулся, немного смещаясь, в поисках простаты. Пара движений не вызвала от Сени никакой реакции, кроме небольшого подергивания бровей и носа и вовсе не от удовольствия, но затем очередное движение вырвало из него тягучий стон, и Саша не мог победно не ухмыльнуться.

Он двигался с легкими влажными звуками, разрываясь от желания закрыть глаза и насладиться обхватывающей его теснотой и не отрывать глаз от выражения удовольствия на лице Сени, что выгибался под ним и подавался навстречу. Сеня стонал, вздыхал и издавал короткие красивые крики, от чего кровь Саши закипала сильней.

—Сааааашшшаааа… Сааашш… — между толчками прошипел Сеня, откидывая голову назад, но тут же недовольно всхлипнул и посмотрел на Сашу, как на врага, сквозь затуманенные дымкой наслаждения глазами, когда тот внезапно остановился.

Но Саша не находил сил пошевелиться, во все глаза глядя на Сеню, потому что это был первый раз, когда Сеня назвал его имя. Даже после того, как их отношения улучшились, Сеня все равно иногда проскальзывал на «приемыш», окончательно он избавился от этого прозвища только когда они признались в любви, но несмотря на это каким — то образом Сене всегда удавалось избегать его имени. Он ни разу не произнес и не написал его.

Грудь Саши сдавило, и он почувствовал, как к глазам подступают слезы, и поспешил спрятать лицо в изгибе шеи Сени, возобновляя толчки, которые Сеня встретил с радостным энтузиазмом, не подозревая о буре эмоций переживаемой Сашей. Его ладони заскользили по телу Саши, поглаживая его или легко надавливая ногтями, пока Саша оставлял легкий засос на шее Сени.

Саша усилил толчки, стараясь проникнуть как можно глубже. Тесное кольцо мышц сжимало его член, вышибая любые мысли. Он бы никогда не смог описать это чувство, если бы ему сказали это сделать. Это нельзя было передать словами. Это было наслаждением в концентрированном виде, такое восхитительное, настоящее и желанное.

Он припал к губам Сени в поцелуе, который был больше зубами и слюной, чем настоящим поцелуем. Его ладонь скользнула вниз, и он гортанно простонал, когда наткнулся на лужицу смазки, натекшую с члена Сени. Он провел по ней, размазывая, и крепко обхватил член Сени, вырывая из него еще один громкий стон. Саша задвигал рукой в тандеме со своими толчками, и Сеня громко и протяжно застонал, кончая и пачкая их обоих. Внезапное сокращение мышц принесло ему небывалое наслаждение, молнией пробегающей по его телу, он кончил с криком и не в силах больше выдерживать собственный вес одной только рукой, рухнул на Сеню. Сеня без жалоб принял его вес, обняв за талию и начав неторопливо поглаживать по спине.

Саша точно не знал, сколько именно времени он провел в мире блаженства, пока не услышал, как Сеня размерено мычал ему на ухо, почти напевал. Саша дернулся, чтобы слезть с Сени и поморщился от липкой, быстро остывающей спермы между их телами.

—Даже не смей делать такое лицо,— строго проговорил Сеня, выглядя при этом довольно позабавлено. – Это не в тебя кончили.

Саша резко выпрямился и в ужасе посмотрел на Сеню.

—Я забыл про презерватив. —Мы забыли про презерватив, — поправил его Сеня.

Никак не отреагировав на исправление Сени, Саша осторожно вышел. Как только он это сделал, часть его спермы начала просачиваться наружу из покрасневшей, растянутой дырочки Сени. Рот Саши наполнился слюной. Он непроизвольно облизнулся от вида перед ним. Сеня, наблюдающий за ним, вскинул бровь и сладко улыбнулся.

—Хочешь повторить? – игриво спросил он, уперевшись одной стопой в торс Саши и дразняще повел к паху.

Глаза Саши переместились на ногу, касавшуюся его, и медленно взглядом заскользил по ней вверх. Сеня тяжело сглотнул внезапно пересохшим горлом, чувствуя на себе горячий и голодный взгляд Саши.

Ой — ей.

Кажется, кто — то разбудил зверя.

Будто в подтверждение его мыслей, Саша неожиданно оказался нависшим над ним, в следующую секунду впиваясь в его рот грубым, жестким поцелуем, вызвав невольный вскрик. Когда дышать стало почти нечем, Саша отодвинулся, и как ни в чем не бывало, сказал:

—Нет. —Что? – хрипло спросил Сеня, пытаясь собрать себя воедино после поцелуя. —Нет, я не хочу повторить. —Что? – хрип в голосе Сени стал грубее, а его мозг за долю секунды вырвался из экстаза и начал свою работу. —То есть да, я хочу повторить,— поспешно исправился Саша, осознав, как именно звучали его слова. – Но в инструкции Насти было сказано не делать этого. —Ты же русский. Какой русский читает и тем более следует инструкции? – возмутился Сеня. —Тот, который не хочет навредить любимому человеку? – неуверенно ответил Саша.

Сеня открыл рот, но сразу закрыл его и пожал плечами, признавая поражение.

—Нечего возразить. А теперь иди сюда,— он обхватил затылок Саши и притянул его для еще одного поцелуя. Саша с энтузиазмом ответил.

О поцелуях в инструкции ничего не было сказано.

*** —Мальчики! – раздался крик Эрики. Саша и Сеня одновременно в испуге подскочили. Сеня, который в этот момент с упоением покусывал грудь Саши и незаметно пытался сползти вниз, чуть не получил по носу, уворачиваясь только в последний момент. Они посмотрели друг на друга. — Ответь ты, —почему — то шепотом сказал Сеня. —Почему я? – так же шепотом возмутился Саша. —Саша! Сеня! — Ты хочешь, чтобы это сделал я? – почти сквозь зубы прошипел Сеня, указывая на всего себя. Саша оглядел его. Полный шухер на голове, который не оставлял место сомнениям о том, как именно он был получен, засосы и укусы по всему телу и это уже не говоря о так и не смытых следах спермы. Да, нет. Эрика однозначно не должна сейчас видеть Сеню. —Мальчики! Саша подскочил с кровати, кидаясь к разбросанной одежде и пытаясь натянуть ее как можно скорей. —Если что, я в душе, — предупредил Сеня и действительно начал вставать, чтобы отправиться в душ, но тут же с небольшим шипением присел обратно. —Что? – перепугался Саша, моментально позабыв обо всем и кидаясь к Сене. – Спина? Больно? Где? Нужен врач? Сеня не мог не улыбнуться от его беспокойства и подался вперед, чтобы оставить на губах Саши быстрый поцелуй. — Сеня! Саша! Если вы двое не спуститесь, то я поднимусь! —Все в порядке. Забыл причину, по которой второй заход в инструкции был запрещен? – насмешливо спросил Сеня. В глазах Саши мелькнуло осознание, и он облегченно выдохнул. – А теперь иди, а то она действительно поднимется! Саша показался у перил в тот момент, когда Эрика действительно начала идти к лестнице. Делая как можно более беззаботный вид, он невинно улыбнулся. —Ты звала? —Наконец, — проворчала Эрика, подозрительно сузив глаза. – Чем вы двое там занимались, что не слышали меня? —Извини. Смотрели видео. —Саша, солнце, говорю еще раз, тебе нельзя строить из спичек дракона в человеческий рост, а затем поджигать его. И даже если ты переманишь на свою сторону Сеню, мой ответ все еще будет нет. —Но я же не собираюсь делать его внутри дома, —проныл Саша, возвращаясь к теме его с Эрикой спора вот уже на протяжении двух недель. —Нет, — отрезала Эрика, отчего Саша в раздражение фыркнул и надул губы. – А теперь спускайтесь. Я предлагаю отметить возвращение Сени, устроив пир на весь мир. Беззаботное настроение Саши улетучилось в то же мгновение, когда он услышал слова Эрики. В панике он ляпнул первое, что пришло в голову, а именно правду: — Сеня в душе. Эрика вскинула бровь. —В душе? —Да. —У тебя в комнате? —Да. —Почему? —Ему вдруг захотелось принять душ, но он не хотел спускаться к себе… Эрика моргнула, глядя на Сашу, чьи глаза бегали из стороны в сторону, а пальцы нервно барабанили по перилам. Где бы Саша ни учился врать под давлением, он явно не преуспел. Это настоящий позор. Ей стыдно за него. — Ага,— в конечном итоге кивнула Эрика, словно она не видела ничего подозрительного в словах Саши. – Ну его чемоданы в комнате, так что, если Сеня не планирует дефилировать по дому голым, то тебе следует принести ему что — то. —Я как раз собирался это сделать! – воодушевленно воскликнул Саша. Эрика была не впечатлена энтузиазмом Саши. — Молодец. В общем, насчет вечеринки. Я делаю заказ еды, ты зовешь Кирилла и Настю. —Хорошо, — Саша расплылся в самой очаровательной фальшивой улыбке из всех, которых Эрике когда —либо приходилось видеть. Ей было больно. Откуда бы ни пришли Сашины гены не способности врать — это было явно не от нее. *** Сеня смотрел на свое отражение в зеркале, с пересохшим горлом разглядывая свежие метки на своем теле. Ему было дурно. Ему было хорошо. Его бросило в холод, когда он понял, что не сможет их скрыть. Его бросило в жар, когда он вспомнил, как именно получил каждую из них. Его член, так же оценив воспоминания, заинтересованно дернулся, на что Сеня послал ему убийственный взгляд. — Даже не думай, —прошептал он, обматывая полотенце вокруг пояса. Выйдя из ванной, он сразу увидел Сашу. —Я принес тебе… Оу, — оборвал себя Саша, пробегаясь глазами по телу Сени и, видя то, что он видел в зеркале. —Да. Оу, — саркастично передразнил Сеня. Саша поморщился, но раскаянья в его глазах не было ни грамма. Вместо этого он посмотрел на футболку в своей руке и задумчиво проговорил: —Наверное, тогда лучше принести водолазку. —Водолазка. Дома. Абсолютно не подозрительно. —Ну или мы можем… — Саша в раздумьях склонил голову на бок, рассматривая шею Сени. Сеня наблюдал, как мыслительный процесс в его глазах замедляется, пока не останавливается полностью и взгляд не стекленеет. По телу Сени пробежала дрожь желания, когда он понял, о чем именно мог думать сейчас Саша. —Неси водолазку! – громко произнес он, вырывая Сашу (и себя) из мира грез. – И расческу прихвати. —Точно. Сейчас, — Саша поспешно направился к двери. – О, кстати, мама решила устроить вечеринку, если это можно так назвать, когда будем только мы и Кир с Настей, так что они скоро будут, —сообщил он, стоя у выхода, после чего вновь начал идти, но затем остановился и, обернувшись, кинул Сене одежду, которую держал, и наконец ушел.

Сеня весело фыркнул, держа пойманные джинсы и футболку, но тот час же вздохнул в поражение, вспомнив о метках на своем теле. Оглянувшись в поисках джинс, в которых он приехал, Сеня поднял их с пола и выудил из кармана телефон.

Нужна тоналка. Много. 15:37 О! МОЙ! ЯОЙНЫЙ! БОГ! 15:38 (´♡‿♡`) 15:38 Он наследил, как перевозбужденный школьник? 15:38 Нет, не отвечай, я сама все увижу! 15:38 И услышу! Я хочу услышать все! 15:38 Вначале тоналка. 15:39 Сеня усмехнулся, увидев, что следующим ответом от Насти был единственный смайл в форме самолета. Управлять Настей с помощью информации, которую она хотела получить было так легко. Не то чтобы Сеня собирался ей что — то рассказывать…

Он остановился, задумавшись.

Ладно.

Может кое — чем он и поделится.

Он почувствовал, как его губы бесконтрольно дергаются в улыбке, а внутри все наполняется теплом.

Как же он влюблен.

*** Сене удалось успешно избегать Эрики до прибытия Насти, которая при виде него, своим визгом чуть не сдвинула дом с фундамента, а затем, воркуя и почти что летая на крыльях, помогла скрыть все видимые улики. Каким образом обо всем узнал Кир, они так и не поняли (Настя поклялась своей коллекцией яой — манги, что она ничего не говорила), но стоило ему увидеть Сашу и Сеню, как он оскалился в самой похабной улыбке, хлопнул их по спине и, поигрывая бровями, поздравил. А затем они начали веселиться. Более или менее спокойная вечеринка вышла из —под контроля в тот момент, когда Эрика рассказала Насте о «скульптуре авангардной». Преисполненная решимости повторить подвиг Сени (и полностью игнорируя тот факт, что его вообще — то не было в кресле, когда оно скатилось с лестницы) и подбадриваемая Кириллом и Эрикой (что Саша и Сеня сочли полным лицемерием, ибо они еще помнили, какое наказание их постигло за уничтожение столика), Настя решила прокатиться в кресле по лестнице. А глядя на то, что она выжила и даже ничего не сломала, за ней последовали и остальные. Они осушили несчастный пруд, пытаясь плавать в нем и создали новую дорожку из гравия, которую могли создать только абсолютно невменяемые люди. Горланили песни так громко, что охране пришлось просить их быть тише, но в итоге, они переманили их на свою сторону. А затем и полицию. Они веселились вовсю, так, словно завтра не наступит, и были по — настоящему счастливы.

Глава 19

Сеня и Саша переглянулись, одновременно глубоко вдохнули и взялись за руки, переплетая пальцы.

— Мама, — позвал Эрику Саша.

— Прости, Саш, я сейчас занята. Зайди чуть позже, — не поднимая головы, произнесла Эрика, разбираясь в кипе документов.

— Мама, мы должны тебе кое — что сказать, — на одном дыхании выпалил Сеня.

— Позже. Все позже, — махнула им рукой Эрика.

— Мама, мы вместе. Как встречаемся, — неловко выпалил Саша.

Эрика медленно подняла голову. Ее взгляд зацепился за держащиеся руки, после чего она посмотрела на лица Саши и Сени. Несмотря на виднеющийся страх в их глазах, они оба излучали ауру упрямой решительности.

Эрика почувствовала подступающую головную боль, а так же небольшое желание поплакать. Что? Что такого она сделала в своей жизни или может в прошлой жизни, что все вокруг принимают ее за дуру? По какой причине эти двое решили, что она ничего не знает, когда они живут под одной крышей?

Она почувствовала мстительное удовольствие, когда Сеня и Саша заерзали под ее пристальным взглядом, но, решив все же сжалиться над ними, она мягко улыбнулась и ответила:

— Поздравляю. Я рада за вас.

Их глаза засветились и в следующее мгновение, она находилась в двойных сокрушительных объятьях, наполненных радостным смехом.

«Что ж, — подумала Эрика, — В итоге они поубивают друг за друга».

***

— И что мы тут делаем? – ворчал Сеня, оглядывая нескончаемое количество стеллажей, заполненных книгами.

Сегодня утром Саша ни с того ни сего потащил его в книжный магазин. Хотя это было не то слово, чтобы описать место, в котором они находились. Скорее всего, это был книжный гипермаркет. Он был просто огромен. Площадь больше ста квадратных метров. Сеня сюда часто приходил раньше. Ходил часами между книжных рядов, выискивая новинки или просто интересные книги, а потом записывал названия и скачивал их в интернете, потому что цены здесь были заоблачные.

— Да погоди ты. Оно должно быть где — то здесь, — оглядываясь по сторонам, ответил Саша. Он был порядком раздражен, запутавшись в лабиринте из книг.

Они подошли к стеллажу в виде пирамиды, на верхушке которого красовалась табличка «Новинки». Саша глянул направо, потом налево и на секунду задумался, а потом, приняв решение, потянул Сеню налево.

— А ты не можешь обратиться к продавцам за помощью? – застонал Сеня, послушно плетясь за Сашей.

— Уже без надобности. Я нашел, то, что искал.

— Ура! И что же это?

Саша взял одну книгу с полки — пирамиды и протянул Сене.

— С днем рождения, любимый.

Сеня опустил глаза на протянутую книгу и оцепенел, перестав дышать.

Темно — синяя обложка, в центре которой было большое солнце. Нет, не солнце. Это окно, что у них в столовой. Его края были желтыми, а внутренность светло — голубой, как небо. В середине «солнца», как за стеклом, были нарисованы три фигуры: одна женская, а две других мужских, точнее молодых парней. Сеня смог разглядеть улыбку женщины, недовольный профиль одного парня и спокойное лицо другого. Эта картинка напомнила ему фотографию, что стояла у него на рабочем столе. Над обложкой золотистыми буквами было написано название «Услышанный во второй жизни», а еще выше имя автора «Арсений Багрянцев».

Сеня перевел взгляд на Сашу, который все это время внимательно всматривался в лицо в его.

— К — к —как? — не с первого раза он смог произнести это простое слово. – Откуда? Не понимаю…

Саша улыбнулся.

— Я нашел эту историю у тебя на компьютере, когда ты лечился. Она мне понравилась, поэтому, когда ты вернулся, я вновь залез к тебе в компьютер в поисках продолжения, но оказывается, ты ее уже закончил. Я показал ее маме, и она ей тоже приглянулась, и тогда мы решили показать ее в издательстве. Мама связалась с парочкой своих знакомых и вот месяц спустя ее выпустили. Ах да, — Саша почесал затылок. – Народу в издательстве она тоже понравилась, и другие твои истории, которые мы показали. Они предлагают тебе контракт. Просили завтра подъехать.

Сеня слушал Сашу и не верил своим ушам. Он аккуратно положил книгу на полку, а потом повернулся к затихшему Саше и, вобрав в легкие воздух, бросился на шею парню и с криком:

— Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Саша, не ожидавший такого, не удержался на ногах и упал на пол. А Сеня, не обращая внимания ни на покупателей, ни на персонал магазина, ни на собственные слезы продолжал кричать о своей любви.

***

Три месяца назад Сеня без раздумий подписал контракт с издательством на пять книг.

Две у него уже были написаны, и одна из них скоро должна была выйти в свет. Третья была в процессе написания.

И сейчас он находился на своей первой встрече с читателями. Его «Услышанный» неожиданно для него имел огромный успех. И теперь перед ним стояла огромная цепочка из читателей, что хотели получить автограф.

Разве такое бывает? Только, может, если в кино. Но ведь бывают же фильмы на реальных событиях, не так ли?

Сеня вынырнул из задумчивости, когда перед ним опустился очередной экземпляр «Услышанного».

— Для кого подписать? – открывая книгу, спросил он, не поднимая глаз.

— Сеня, мальчик наш, — раздалось в ответ.

Сеня почувствовал, как по телу прошелся озноб от внезапного страха, а сердце забилось быстрей, чем секунду назад.

Этот голос…

Он поднял голову, с ужасом глядя на стоящих перед ним людей, которых когда — то называл родителями.

— Что вы тут делаете? – его голос предательски дрогнул, и он сам стал белее мела.

— Сенечка, мы так ошиблись. Мы очень по тебе скучаем. Возвращайся, пожалуйста, домой.

От этих слов женщины, его ноги неожиданно пронзила острая боль, словно они пытались напомнить о том, что случилось.

Сеня быстро глянул в сторону Эрики. Она разговаривала с одним из организаторов встречи и то и дело смеялась. Недалеко от нее стоял Саша, листая какую — то книгу.

— Простите, я вас не знаю, — резко, твердо ответил он. – Если у вас все, то отойдите в сторону, вы задерживаете очередь.

— Сеня, ты что? Мы твои родители! – поднял голос мужчина, привлекая внимания стоящих рядом людей.

— Моя мама вон там, — он указал на Эрику. – А вас я не знаю, и если вы сейчас не уйдете, я буду вынужден позвать охрану.

Они несколько секунд смотрели на него, не веря, что он отказывает им, что он прогоняет их, но любая их решимость с которой они пришли на встречу, разбилась, столкнувшись с холодными, чужими глазами Сени. Они больше не были для него родителями, а он больше не был для них сыном. Осознав это, Лада взяла мужа за руку и потянула прочь. Спустя несколько секунд они были потеряны в толпе.

Сеня облегченно выдохнул, пытаясь успокоить колотившееся сердце. Почувствовав руку на плече, он оглянулся и увидел Сашу, обеспокоенно глядевшего на него. Грудь Сени наполнилась теплом. Он больше не был один. Больше никогда.

Он искренне улыбнулся Саше, прогоняя с его лица волнение, и сияя, потянулся к книге, что положили перед ним. Открытая обложка, заставила приподняться еще несколько страниц, глаза зацепились за посвящение, которое он знал наизусть…

Посвящается моим родителям.

Спасибо вам за то, что вы не слышали меня,

Спасибо вам за то, что благодаря вам я чуть не умер,

Спасибо вам за то, что вы отреклись от меня.

Если бы не вы, то я никогда бы не написал эту книгу.

Если бы не вы, то я никогда бы не встретил свою настоящую семью.

Спасибо вам…

Семь лет спустя.

— Сеня, родной, — медленно начал я. – А где Вика?

— Какая Вика? – Сеня оторвался от монитора ноутбука и потер глаза. В творческом запое он находился уже почти две недели, не вылезая из него даже на то чтобы поесть, поэтому я как всегда просто ставил рядом с ним тарелку с едой, которая в считанные секунды пустела. – Саша, ты что оборзел? Я все, конечно, понимаю, но, то что я изредка выпадаю из реальности не значит, что ты можешь мне изменять! Тем более с какой — то девкой.

— Придурок, это наша дочь.

Сеня заморгал, уставившись на меня. Готов поклясться, что сейчас у него идет активная работа мозга по восстановлению последних воспоминаний.

Я глубоко вздохнул. Год назад с помощью бабушки Оли, а также связей нашего отчима Филиппа Русакова (отца Насти), мы с Сеней стали отцами чудесной двухлетней девочки. Она была такой же рыжей, как и Сеня, только ярче и большими карими глазами. При виде нее мы с Сеней однозначно решили, что хотим, чтоб она стала нашей дочерью. Наверно, в тот момент я наконец — то смог понять маму, понять, почему она выбрала меня. Только в одном я и любимый просчитались. Мы хотели завести нормальную девочку, так как в нашей семье нормальных женщин нет. Сами посудите: бабушка Оля, мама, после того как она вышла замуж за Филиппа, то к этому списку присоединилась еще и Настя. Но Вика оказалась истинной Золотовой. Она была гиперактивной для своего возраста, слишком умной, впитывала в себя любую информацию, а благодаря своей «тетушке», людей она встречала восторженным криком «Яой!», но главное — она была жуткой непоседой. Посидеть две минуты на одном месте для нее было смерти подобно. Поэтому на месте она и не сидела. И именно поэтому я попросил Сеню присмотреть за ней, пока сам ходил в магазин и вроде же я получил довольно внятный ответ: «Конечно. Иди». Хотя сейчас думается мне, там была запятая, а не точка…

— Вика! – Сеня с криком подскочил на месте.

О, кажется, до моего мужа дошло, что произошло.

Мы осмотрели в поисках ребенка всю квартиру. Один раз, второй, третий, но девочка как сквозь землю провалилась. Паника меня накрыла, когда мы ее еще в первый раз не нашли, сейчас же я был в таком состоянии, что готов был выносить всю мебель из квартиры. Черт возьми, где может спрятаться трехлетний ребенок?

— Ты дверь точно закрыл, когда уходил? – в десятый раз спросил Сеня. Он был белым и дрожал.

— Точно, — кивнул я.

— А может, нет?

— Может, нет, — я уже не был ни в чем уверен.

— Но она не достала бы до ручки…

— Не достала бы.

— Но она могла подставить табуретку…

— Могла…

— Но табуретки не было возле двери, значит, она не выходила, — мы одновременно облегченно выдохнули.

— Но она могла отнести ее назад, — додумался я. Румянец, что возвращался к щекам Сени, вновь исчез.

— Боже, Саш, что нам делать? Надо кому — нибудь позвонить? Но кому? В полицию! Надо позвонить в полицию! А вдруг ее похитили? О, Господи! Это я во всем виноват, я должен был следить за ней, — голос Сени задрожал. Он начал кусать губы, что было первым признаком подступающей истерики.

— Нет, это я виноват! Я же знаю, что когда ты пишешь, ты ничего не видишь и не слышишь и все равно решил оставить на тебя ребенка.

— Именно! Что я за отец такой никудышный?!

В спальне что — то с грохотом упало. Мы как подстреленные устремились туда и замерли на пороге, боясь вздохнуть. Вика стояла на подоконнике у открытого окна, держа в руках ноутбук Сени, а под ним лежала перевернутая табуретка.

— Викуся, ты, что там делаешь? – ласково спросил я. Счастливая девочка заулыбалась мне.

— Тетя Настя сказала, что папу Сеню околдовал злой демон и что он больше не вернется ко мне, если я не уничтожу демона!

— Да? Ух ты. А что за демон? – я старался говорить как можно спокойней, медленно подходя к ребенку.

— Вот, — девочка вытянула руки с ноутбуком вперед, а потом повернулась к окну и разжала их. Компьютер полетел вниз. Тут надо уточнить, что жили мы на десятом этаже, поэтому тот сдавленный писк, что вырвался у Сени, был вполне объясним, а так же то, что он грохнулся на колени.

— Умница моя! Ты избавилась от злого демона, может, теперь спустишься вниз? – поинтересовался я. Дочка кивнула и проворно спрыгнула на пол.

— Моя работа… Я же не сохранил ничего… и копию не сделал… Мне сдаваться через неделю… — заторможено шептал Сеня.

Вика подбежала к нему, обогнув меня, и погладила по голове.

— Не волнуйся папочка, я убила демона! – гордо произнесла она. Сеня поднял на нее свои глаза и, вздохнув, обнял.

— Спасибо, но больше не пугай так меня и папу Сашу. Лучше говори, а мы сами истребим всех демонов. Хорошо?

— Хорошо! – Вика закивала своей кудрявой головой. – Я кушать хочу!

— Иди сюда, — я подхватил ребенка на руки и понес на кухню. – Сень, ты обедать будешь?

— Да.

Войдя на кухню, я опустил дочь на стул и, вытащив мобильный из кармана, набрал знакомый номер, одновременно доставая продукты из холодильника.

— Привет, братиш! – весело зазвенел на том конце голос Насти.

— Привет, сестренка. Слушай, ты не хочешь куда — нибудь съездить?

— В смысле?

— В смысле с Ромой, а нам оставить Тему.

Сеня, нахмурившись, глянул на меня, я приложил палец к губам и подмигнул ему.

— Подозрительно… С чего вдруг ты такой добренький?

— Что за вопросы? Мы семья, а в семье все друг другу всегда помогают. Я просто подумал, что вы давно никуда не выбирались вдвоем, но если не хочешь…

— Нет — нет, стой! Я согласна. Мы завтра с утра к вам заедем и оставим Тему, хорошо?

— Хорошо.

— Тогда пока.

— Пока, сестренка.

Я положил трубку и взглянул на Сеню. Он сидел, расплывшись в дьявольской улыбке.

— О, эта сладкая — сладкая месть, — расплываясь в идентичной улыбке, произнес я.

— А я уже и забыл, каким коварным ты можешь быть, — почти промурчал мой муж, подходя ко мне и целуя.

— Кушать! Кушать! Кушать! – во весь голос закричала Вика, заставляя нас вздрогнуть, и отстраниться друг от друга.

— Подождем до вечера, — прошептал я Сене на ухо, за что получил еще одну улыбку. Теперь уже предвкушающую.

***

— Ты вообще ничего не можешь без меня сделать! – кричал на меня Саша.

— Я не могу? Да где бы мы были без меня?! Сидели на шее у мамы или жили в какой — нибудь халупе на твою мизерную учительскую зарплату! – заорал я в ответ.

— Что? – почему — то хрипло спросил Саша.

Я широко открыл глаза и уставился на мужа, подавившись своими словами. Я не должен был так говорить, потому что писателем я стал только благодаря Саше, благодаря тому, что он залез в мой компьютер и нагло спер один рассказ, а потом показал его маме. Если бы не он, то я так всю жизнь и мечтал бы стать писателем, но никогда бы не набрался смелости обратиться в какое — нибудь издательство.

— Саш, я не хотел…

— Раз сказал, значит, хотел, — оборвал меня Саша. Он вздохнул и прикрыл глаза рукой. – Я устал, Сень. Устал от твоей безответственности, устал от того, что ты все еще считаешь себя ребенком. Повзрослей уже наконец!

— Устал? – переспросил я, а затем, фыркнув, добавил. – Так может нам разойтись?

— Да, хорошая идея, — кивнул Саша. Я изумленно приоткрыл рот.

— Что? Ты серьезно хочешь чтоб мы расстались? Ну и ладно! Отлично! Вали давай! Я тебя не держу! Только знай, что Вика останется со мной!

— Разбежался! – вновь повысил голос Саша. – Думаешь, ее оставят с тем, кто почти все время проводит, уставившись в монитор ноутбука?!

— Да!

— Это мы еще посмотрим! – заорал мой, уже, походу, бывший, муж и, вытащив из шкафа сумку, побросал туда первые попавшиеся вещи. – Я заберу Вику у мамы сразу как полностью перееду.

— Еще чего! Это я ее заберу!

— Мечтай!

— Иди к дьяволу! – я запустил в Сашу первой попавшийся под руку вещью. Он ловко увернулся и, посмотрев на меня, покачал головой, пробормотав:

— Истерик.

Через минуту хлопнула входная дверь, оповещая меня, что я остался в квартире один. Тяжело дыша, восстанавливая дыхание после криков, я сообразил, что произошло, и недоверчиво уставился на открытый шкаф, половина которого была пуста.

— Саш, ты это что серьезно? – прошептал я, словно человек к которому я обращаюсь, мог меня услышать.

Я как — то добрался до дивана и рухнул на него, уставившись в пустоту. И… как мне теперь быть? Как мне жить без Саши?

* * *

Саша.

Неделю спустя.

На соседний стул у барной стойки присел Кирилл. Возле него тут же оказалась открытая бутылка пива.

— Что случилось? По телефону у тебя голос был, как у мертвеца, — спросил друг.

— Мы с Сеней расстались, — как можно более нейтрально произнес я. Кир подавился. Над бутылкой поднялась пена и потекла по стеклу вниз, намочив руку друга и образовав лужицу на стойке. Кирилл зашипел и, перегнувшись, взял за стойкой пару салфеток промочить поверхность и вытереть руку.

— Ты шутишь? – откинув салфетку в сторону, поинтересовался друг, поворачиваясь ко мне.

— Нет.

— Хорош заливать! Сегодня не первое апреля! Я ни за что не поверю, что вы с Сеней могли расстаться!

— Мы крупно поругались…

— Подумаешь, – пожал плечами Кир. – Мы с Франом частенько ругаемся, точней каждый день. У нас даже поход в магазин не может обойтись без скандала и закидывания друг друга продуктами, подвернувшимися под руку. Ты хоть представляешь, в скольких магазинах нам заказан вход?

Я усмехнулся. Действительно, Кир и Фран постоянно ругались, а если не ругались, то шипели друг на друга, а если не шипели, то игнорировали, а если не игнорировали, то дрались. Странно, что они вообще вместе. Странно, что они вообще вместе уже восемь лет. Но это они. Мы же с Сеней редко когда ругались и всегда сразу же находили компромиссы и мирились. Я вздохнул и, вытащив из куртки пачку сигарет, прикурил.

— Ты что курить начал? – пораженно воскликнул Кирилл. Я кивнул. – Блин, если тебе так плохо без него, то просто вернись, — тихо произнес Кир. Меня словно подбросило на месте. Забыв, что мы находимся в общественном месте, я закричал.

— Да дело не в том, что мы поругались, а в том, что он никак не может повзрослеть! Он все еще считает, что ему семнадцать лет и почти все время живет в своих выдуманных мирах! Меня это бесит! И это его нейтральное отношение ко всему, что происходит в действительности! И баранья упертость! И вечное желание влезть, куда не просят, несмотря на больную спину!

— Тшшш! Остынь! – зашипел Кир, одновременно хлопая меня по плечу. Я перевел дыхание и вновь начал гипнотизировать барную стойку. – Что — то до меня не дошло, если ты говоришь, что Сеня ведет себя как семнадцатилетний, значит, он и тогда таким был?

— Да, — кивнул я.

— Понятно… Тогда вам реально лучше расстаться, — с какой —то странной интонацией сказал Кирилл, делая глоток. Я недоверчиво уставился на него. Такое чувство, что друг что — то недоговаривает.

— Что ты имеешь виду?

— Ничего. Просто если тебя в человеке начинает бесить то, что раньше привлекало или ты не замечал, значит, это действительно конец отношениям.

Я захлопал ресницами, глядя на друга, пытаясь переварить сказанное. Брови сами собой нахмурились. Черт! Черт, черт, черт! Мне эти черты характера всегда не нравились в Сене, но я любил его, несмотря на них. Так что же изменилось? Неужели… Кир прав? Я судорожно вздохнул. Расстаться с Сеней… Окончательно, бесповоротно, раз и навсегда…

Я вскочил с места, выгребая деньги из кармана и кидая их на стойку.

— Ты куда? – удивился Кирилл.

— Домой.

— А, ну давай! Удачи!

* * *

Сеня.

Щелкнул замок, а затем тихо открылась дверь. Я выключил телевизор и посмотрел в сторону коридора, размышляя, стоит ли начать кричать: «Люди, помогите, грабят!» и звонить в полицию или все же это кто — то из своих? Пока я думал, на пороге комнаты показался Саша. Дыхание перехватило само собой, тело резко подалось вперед, желая кинуться на шею любимому, но я заставил себя остаться на месте.

— За оставшимися вещами пришел? – как можно безразличней спросил я. – А до утра подождать не мог? Я уже спать собирался.

Саша усмехнулся. Очень сильно захотелось наорать на него и швырнуть что — нибудь тяжелое. Тот же самый телевизор, например.

— Сень, я люблю тебя.

Я перестал дышать. Мне это послышалось?

— Что?

— Я люблю тебя.

— Что?

Саша заулыбался, вспоминая, как реагировал точно так же, когда Сеня впервые признался в своих чувствах.

— Я люблю тебя. Если хочешь, могу повторить это сотню — другую раз.

Я подскочил на диван, на его спинку и, споткнувшись, чуть не упал на пол, но меня вовремя поймали. Я почувствовал крепкие руки Саши, обхватывающие меня поперек груди.

— Боже, сколько раз я говорил тебе быть осторожней? – ворчливо произнес любимый.

Я обхватил его за шею, но почти сразу разжал объятья и, спустив ноги, которые все это время продолжали находиться на спинке дивана, на пол, полез в карман.

— Смотри, Саш, — быстро заговорил я. – Я придумал расписание моего дня. Вот смотри, в семь утра у меня будет подъем, и два часа я буду заниматься тренировками для спины, а затем пять часов я буду писать, а потом я буду в полном твоем распоряжении. Я больше не буду уходить в творческие запои. И я постараюсь быть аккуратней. И я был тогда не прав! Ты, как и я, занимаешься любимым делом, а раз так, то не важно, сколько это денег приносит и приносит ли вообще! Хотя ты без меня можешь продолжать учить, а я без тебя не смог и строчки написать!

Саша выхватил у меня из рук расписание и, порвав его на четыре части, кинул себе за спину.

— Не надо, — прошептал он хрипло, почти касаясь моих губ своими. – Оставайся таким, какой ты есть. Я полюбил тебя именно таким, просто забыл об этом. Прошу, — он легко поцеловал меня, — Не меняйся, — еще раз, — Никогда, — и еще.

Я заторможено закивал головой, обнимая любимого за шею. Саша привычным движением подхватил меня и понес к дивану. Я облегченно выдохнул и счастливо заулыбался. Все — таки, я не смогу без него жить…

Я не стала писать постельную (в нашем случае диванную) сцену, так как вдруг мне показалось это очень интимным и я почувствовала, что просто подглядываю за ними. Так неловко! Так что оставляю это на вашу фантазию, дорогие читатели.

========== Бонус. Тринадцать лет спустя ==========

Это просто один из эпизодов в жизни Сени. И Саши, конечно же.

Сеня.

Я быстрыми шагами покидал территорию детского дома для детей — инвалидов после того, как внес очередное пожертвование. Решение жертвовать деньги на благотворительность было принято мной и Сашей негласно сразу, как только мы переехали от мамы. В самом начале это были небольшие взносы, ведь мы старались жить самостоятельно, а не зависеть от мамы, но постепенно, когда мои книги становились все популярней и популярней, а мама отдала Саше под управление пару фирм, пожертвования увеличивались в размерах. Нет, Саша не стал наследником всего имущества семьи Золотовых. Вначале, потому что был еще достаточно молод, а затем, потому что семья Золотовых объединилась с семьей Русаковых после маминой свадьбы. Так что на данный момент всем до сих пор заправляет мама и Филипп, а Саша и Настя как прямые наследники от двух семей несколько лет назад получили в свое распоряжение небольшие фирмы для проверки их способностей: угробят они их, оставят без изменений или начнут получать прибыль.

На самом деле Саше это совершенно не нужно. Он любит свою работу в школе, но прекрасно понимает, что когда — нибудь ему придется занять место в "Великой Десятке", поэтому изредка приглядывает за фирмами. В остальное же время там главенствует Влад. Именно его Саша сделал своей правой рукой. А кого еще? У Кирилла своих забот хватает, так же как и у Насти, Рома полгода по гастролям с оркестром разъезжает, Антон почти всегда на кастингах или съемках, Фран открыл свое охранное агентство, за что его чуть не сожрал отец Антона, а я... А я пишу.

В общем, у каждого из нас своя уже вполне взрослая жизнь. Хотя наступила она давным — давно, а мы даже не заметили. Иногда даже странно бывает, когда ты останавливаешься и оглядываешься назад, пытаясь понять, куда же это года ушли? И что же у тебя такого приключилось, что каждый из них отложился в памяти?

— Стойте! — вывел меня из меланхолии звонкий мальчишеский голос. Я послушно замер и посмотрел вперед уже осмысленным взглядом.

В нескольких метрах от меня прямо на одной линии со мной стоял мальчишка лет тринадцати. Точнее, он сидел в инвалидной коляске. Его ноги были прикрыты покрывалом, а он сам, насупившись, грозно указывал на меня сухой веткой от дерева.

— Привет, — поздоровался я, улыбаясь и делая шаг в его сторону. Мальчишка тут же отъехал назад.

— Не подходите ко мне! И не улыбайтесь! Я собираюсь Вам сказать, что Вы дурак!

— Ха? — я одновременно недоумевал от слов парнишки и веселился. Не часто мне приходится слышать такие "комплименты" в свой адрес от ребенка.

— Я знаю, кто Вы! Вы — писатель! Глупый писатель, который пишет глупые книжки с глупыми историями, которых в жизни не бывает! — теперь в голосе мальчика появилась злость. Его серо — голубые глаза были совершено холодные, напоминая мне взгляд Франа, когда мы только познакомились. — Что у Вас за однотипные персонажи, которые вначале слабые и ничего не могут, а потом вдруг резко становятся чуть ли не супергероями? Такого быть не может! Если человек слаб, то он всегда будет слаб и, как бы сильно ни хотел, сильным ему уже не стать! Это невозможно! А если ему это удалось, значит, он всегда был сильным и просто обманывал окружающих, то есть был лицемером. Лицемерие же присуще только плохим людям. Все Ваши так называемые положительные герои на самом деле отрицательные, а Вы – дурак, раз не поняли этого! — он замолчал, тяжело дыша и глядя на меня исподлобья. Я же нахмурился от его монолога.

— В чем твоя проблема, мальчишка?

— У меня нет проблем! Это у Вас проблемы с Вашим взглядом на жизнь! Взрослый человек, а пишете глупые сказки, пытаясь выдать их за обычную жизнь! Ладно, я понимаю это, когда речь идет о фантастике или фэнтези, но когда Вы пишете как бы о нашем мире... Это было бы смешно, если бы не было так нелепо.

— Ты считаешь, что сказок в жизни не бывает?

— Не бывает!

— И в чудеса не веришь? — чуть прищурившись и склонив голову к правому плечу, уточнил я.

— Какие чудеса? Посмотрите на меня! Мне тринадцать, у меня нет родителей, и вряд ли когда — нибудь появятся люди, которые захотели бы взять на себя эту роль. Я пять лет уже сижу в этом дурацком кресле, и шанс, что сейчас между нами упадет астероид, больше, чем то, что я смогу подняться на ноги! И здесь все такие! А Вы своими глупыми книжками призываете их не сдаваться и верить! Вы хоть понимаете, как сильно они разочаровываются, понимая, что это все простые мечты и, как бы они ни старались, их все равно никто не полюбит и они никогда не выздоровеют! Если не умеете описывать реальность, то вообще не беритесь! — последние слова мальчишка просто прокричал, резко взмахнув палкой. Она выскочила из его рук и отлетела в сторону.

Я проследил за ее полетом, после чего вернул внимание своему собеседнику и, улыбнувшись, зашагал к нему. Он спокойно наблюдал за моим приближением, но, когда между нами оставалось меньше метра, отъехал назад.

— Ближе не подходите.

— Хорошо, — согласно кивнул я, присаживаясь на корточки так, что теперь мне приходилось смотреть на парнишку снизу вверх. — Я так понимаю, ты прочитал не одну мою книгу.

В ответ прозвучало фырканье.

— Я не стал бы судить Вас только по одной книге. Так поступают только глупцы.

— Согласен. А скажи — ка, мою первую книгу ты тоже читал?

— Это какую? — без интереса уточнил мальчик.

— "Услышанный во второй жизни".

— Аааа, — в его тоне заскользило пренебрежение. Он даже поморщился и показал язык. — Самая дурацкая и глупая сказка из всех.

— Вполне возможно, — не стал отрицать я. — Только вот если поменять в этой сказке имена, место действия и конечное взаимоотношение главных героев, то получится моя жизнь.

Мальчишка нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное, и непонимающе посмотрел на меня.

— Сколько я себя помню, мои родители били меня за любое непослушание, — начал рассказывать я. — Они хотели сделать из меня того человека, которым не смогли стать сами. Богатым, знаменитым. Чтобы у нашей семьи был свой бизнес и они могли ходить туда, куда раньше им был закрыт доступ, чтобы они могли покупать дорогую одежду, жить в собственном доме, иметь машину с водителем. Желательно не одну... Мое же мнение на этот счет никого не интересовало. А я хотел писать. До одури хотелось стать писателем, но родители, находя любой мой рассказ, уничтожали его. Но однажды, когда я в очередной раз слушал их лекцию о моем будущем, я понял, что больше так не могу и что лучше я умру. Что тут же и попытался осуществить, выпрыгнув из окна. Увы — тогда я думал "увы" — я не умер. Сейчас я благодарю Бога за то, что оставил меня в живых. Я стал инвалидом, но даже это не смогло отрезвить родителей, и тогда моя тетя, наблюдая за всем этим, отдала им половину своего бизнеса, а меня забрала себе. Купила, проще говоря. И я был этому несказанно рад, потому что теперь никто не мешал мне заниматься любимым делом. Мне даже было наплевать, могу я двигать ногами или нет. Главное, руки целы. Я готов был всю жизнь быть инвалидом, но стоило одному человеку произнести слово, как меня накрыла такая волна злости и ненависти...

— Костя... — тихо пробормотал парнишка.

— Угу. Только в жизни его зовут Саша. Он был той еще заразой. Одно его слово выводило меня из равновесия, и я пообещал себе, что как только встану на ноги, то подойду к нему и дам такого мощного пинка, чтобы он упал и прочесал лицом пол, асфальт, гравий... Для меня это тогда было не принципиально. Хотя я не отказался бы, если б это был наждак. Так вжик, — я сложил ладони вместе и резко протер одну о другую. — И пол — лица нет. Красота, — усмехнулся я, покачивая головой, вспоминая давно забытые деньки, а главное — свои мысли.

— И что? Пнули? — во взгляде парнишки мелькнул интерес.

— Нет. Когда я смог вновь ходить, то, встретив его, подошел и поцеловал.

— Парня? — почему — то шепотом уточнил мальчишка.

— Парня. Я же сказал, что конечные взаимоотношения между героями книги отличаются от реальности. В книге Феликс и Костя друзья, братья, а в жизни я замужем за ним, — в доказательство я продемонстрировал кольцо на пальце, на которое парень уставился, открыв рот. — Ты что —то имеешь против таких отношений?

Парнишка на секунду растерялся, а потом дернул плечом и с прежней холодностью ответил:

— Мне какая разница? Пускай хоть такая любовь, чем вообще никакая. А именно она у меня и будет. Точнее, ее у меня вообще не будет. Кому нужен сирота — инвалид?

— Ну, об этом рано еще говорить. Обсудим эту тему лет через десять. Тебя как звать — то?

— Ваня. И через десять лет Вы меня забудете.

— Ммм... Это вряд ли, — нараспев произнес я, поднимаясь на ноги, а потом резко делая выпад вперед и хватаясь руками за подлокотники инвалидной коляски. Ваня дернулся назад, но у него ничего не вышло.

— Отпустите! Не приближайтесь ко мне!

— Послушай, мне как писателю всегда казалось странным, что слова «совпадение», «случайность» и «судьба» начинаются на одну букву. Словно тонкий намек. Возможно, это действительно совпадение, что мы встретились. Возможно — случайность. А возможно и судьба.

— О чем Вы? — ощетинился парень, вжимаясь в спинку кресла.

— О том, что я хочу забрать тебя в сказку, в которую ты не веришь. Хочешь ли ты стать частью моей семьи? У тебя не будет мамы, но будет два папы, а еще сестра. И очень добрая бабушка. И сумасшедшая прабабушка, — нахмурился я, вспоминая бабушку Олю. — И не менее сумасшедшая тетя. Двоюродный брат. И куча, куча, куча дядей. Ты согласен стать Золотовым?

— Золотовым? У Вас же фамилия Багрянцев, — явно опешив от моего натиска, почти пискнул мальчишка.

— Раньше я был Багрянцевым, но потом сменил фамилию. Теперь это мой псевдоним. Ну, так как? Ты согласен?

— Вы шутите надо мной, да? Издеваетесь, потому что я назвал Вас дураком? Если да, то это совершенно не смешно! — Ваня попытался откатиться назад, но я притянул коляску обратно.

— Я завтра же за тобой приду. Вот увидишь. И если ты не откажешься, то завтра же уже будешь в своем новом доме.

— Точно врете, — неожиданно уверенно произнес Ваня, глядя мне прямо в глаза. — Так быстро документы не будут готовы.

— И именно в такие моменты я рад, что имею отношение к "Великой Десятке", — с улыбкой ответил я, выпрямляясь. Мальчишка уставился на меня во все глаза.

— Ве — ве —ве — ве...

— Да — да, — подтвердил я то, что так и не смог переспросить Ваня, попутно потрепав его по русой макушке. — Она самая. Так что соглашайся. Но я настаивать не буду. Завтра скажешь свое решение, а сейчас мне уже пора. Пока.

— До свидания, — еле слышно попрощался Ваня.

Я уже дошел до самых ворот детского дома и даже сделал шаг за его территорию, когда позади раздался крик:

— Завтра! Придите обязательно! Не обманите меня!

— Приду! Обещаю! — обернувшись, крикнул я в ответ.

Я не думал, что принимаю это решение самостоятельно, один, что Саша, возможно, будет против. Или Вика. Потому что в тот момент мне показалось, что это действительно не случайная встреча и что это не просто совпадение, что из всех писателей Ваня невзлюбил именно меня. Это была судьба. А вечером мне удалось лишь начать говорить, что сегодня я был в детдоме и встретил одного забавного мальчишку, как Саша прервал меня, сказав, что у его класса закончилась практика и он завтра сможет пойти со мной и привезти домой нового члена семьи. Вика же спросила, как он отнесся к тому, что у него будет только два папы, а, получив ответ, что ему все равно, заявила, что нам надо сходить в магазин, ведь дома совершенно нет мальчишеских игрушек...

На следующий день, когда мы с Сашей забрали Ваню к нам домой, Вика встретила нас у самого порога. Мне даже показалось, что она после того, как проводила нас, и не уходила никуда. Стояла там же и ждала нашего возвращения. Увидев Ваню в инвалидном кресле, она с недоумением посмотрела на него, а потом подняла свой взгляд на меня и Сашу и, совершенно как взрослая, сказала:

— Нам надо переехать.

— Почему? — удивленно спросил Саша.

— Потому что мы живем на десятом этаже, тебя и меня почти никогда не бывает дома, а папа Сеня, когда пишет, ничего не видит и не слышит, а вдруг Ване захочется погулять? У ступенек же на крыльце нет съезда! Я уже не говорю о том, что лифт в последнее время стал часто ломаться. Нам определенно надо переехать. Желательно в свой дом.

Мы с Сашей заулыбались от такого заявления. Хотя Вика была права. Квартира, в которой мы обитали, была нашим первым пристанищем после того, как мы переехали от мамы.

— Завтра же займемся поисками дома, — обрадовал я дочку. Ваня задрал голову, чтобы посмотреть на меня. В его глазах стояло недоверие. Он не думал, что мы действительно можем переехать ради него. Вика же согласно кивнула и только после этого подошла к Ване, протянув ему руку.

— Золотова Виктория Александровна. 8 лет. Окончила 2 "А" класс. Хочу стать президентом. Давай я тебе здесь все покажу, — с одной интонацией произнесла она свою речь, после чего обошла кресло и, отодвинув Сашу в сторону, начала толкать его. – Хочешь, я тебя в одну стрелялку научу играть? Она клевая! Правда, я там застряла на одном месте...

— Покажи, — я вздрогнул, услышав голос Вани. – Говорят, новичкам везет. Вдруг я ее пройду.

— Что?! Так нечестно будет! Я сама хочу ее пройти!

— Ну нет! Если предложила, то давай показывай!

— Хорошо, но...

Они скрылись в комнате Вики.

Я посмотрел на Сашу и облегченно выдохнул.

— Представляешь, меня трясет, — шепотом поделился я с любимым.

— Меня тоже, — так же шепотом ответил он. — Вика умница. Уверен, все будет хорошо.

— Да. Обязательно все будет хорошо, — кивнул я.

Сеню что — то рывком вырвало из сна. Несколько секунд он лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему же он проснулся, но ничего не приходило на ум, пока до еще спавшего мозга не дошло, что мобильный телефон, лежащий на тумбочке возле кровати, звонит, не переставая. Потянувшись к нему, Сеня вслепую нашел телефон и, не глядя на экран, свет от которого резанул бы по глазам, принял вызов.

— Алло, — недовольно пробурчал он.

— Сень… — еле слышно прозвучало на том конце.

— Мам? – удивленно произнес он, открывая глаза и садясь на кровати. – Что случилось? – спросил он, попутно затормошив рядом спящего Сашу.

— Сеня… Бабушка… Она…

— О Боже! – в ужасе воскликнул Сеня, вскакивая на ноги. – Саша, подъем! Бабушка снова здесь! Хватай детей и паспорта, а я возьму чемоданы срочной эвакуации! Через пять минут уезжаем!

Саша, подскочив на кровати, как угорелый, несколько секунд сонно смотрел на Сеню, пока до него не дошел смысл его слов, и тогда, вскочив на ноги, так же быстро, как и Сеня, он кинулся к шкафу, вытаскивая первые попавшиеся штаны и пытаясь их натянуть, попутно прыгая в сторону выхода из спальни.

— Сеня! — громко воскликнула Эрика на том конце.

— Ах, да! Спасибо за предупреждение, мам! Я позвоню, когда мы…

— Сеня! – в который раз произнесла женщина имя сына.

— Что? – отозвался тот, рыская в комоде в поисках загранпаспортов.

— Бабушка умерла…

Сеня застыл. Несколько секунд он смотрел в темноту, осознавая услышанное, а потом по его щекам покатились слезы…

На похоронах была только семья. Но не просто семья Золотовых, а еще друзья Сени и Саши вместе с детьми. Потому что они уже давно стали одной семьей. А бабушка Оля вот уже несколько лет называла всех ребят внуками. И жаловалась, что внучка у нее только одна. И никто из ребят не пытался опровергнуть это обращение, наоборот, им всем было приятно это слышать.

А Сеня все никак не мог поверить в произошедшее.

Нет, он не думал, что это шутка, розыгрыш или ложь. Он осознал и принял смерть бабушки, но поверить в то, что ее больше не будет в его жизни как — то не удавалось.

Не удавалось поверить, что их многолетняя игра «я попытаюсь убежать, а ты меня обязательно поймай», начавшаяся, когда он еще был подростком, вдруг закончилась. Он никому не говорил, даже Саше, что несмотря на активную деятельность при попытке скрыться из города, когда в нем появлялась бабушка, на самом деле он делал все, чтобы она успела их перехватить. Ему нравилось притворяться «мучеником», когда она ловила их, а ей нравилось «наказывать» его.

Это было их тайной.

Их секретом.

Теперь же убегать было не от кого…

Игры закончились. Он слишком взрослый, а она…

***

Через пару недель после похорон Сеня и Саша поехали вместе с Эрикой на квартиру Ольги Филипповны – разбирать вещи и решать, что оставить на память, а что… выкинуть.

На самом деле и Сеня, и Саша даже не подозревали о том, что у нее есть собственная квартира в городе. Они думали, что она, каждый раз, неожиданно возникая в городе, останавливалась у всех по очереди, но, оказывается, у нее был собственный уголок.

Когда они приехали, их уже ждала Лада. При виде нее Саша напрягся. Он не хотел, чтобы эта женщина и Сеня находились рядом, но поделать ничего нельзя было. К его большому облегчению, она лишь кивнула им и обратилась к сестре:

— Ты решила, что делать с квартирой?

— Нет. Если хотите, то можете забрать себе, — предложила Эрика.

— Нет. Она нам не нужна, — устало ответила женщина. – Я вообще не хочу здесь находиться.

— Я тоже, — честно призналась Эрика.

Их взгляд сам собой пробежался по помещению. Маленькая, двухкомнатная квартира, наполненная светом и уютом, слишком сильно напоминала свою хозяйку.

— Значит, продаем, — вынесла вердикт Эрика, и первая направилась в спальню, разбирать шкафы.

Лада, чуть помедлив, направилась за ней. Сеня и Саша остались в гостиной, совмещенной с кухней.

Они понятия не имели, что надо делать, впервые оказавшись в такой ситуации…

Спустя некоторое время, словно отмерев, Саша направился к книжному шкафу, просто чтобы посмотреть, какие книги, по мнению Ольги Филипповны, были достойны того, чтобы оказаться в домашней коллекции. Сеня, посмотрев на него, зашел на кухню. Надо осмотреть полки и холодильник, выкинуть испорченные продукты...

…Они несколько часов перебирали чужие вещи, и когда Ладе или Эрике попадалось нечто старое, то они сообща начинали вспоминать, откуда оно взялось, и квартира иногда наполнялась смехом: искренним, но в то же время и каким — то болезненным.

Когда Лада вытащила из кладовой в спальне коробку метр на метр, что занимала там все свободное пространство, остальные замерли. Лада, откинув крышку, достала толстый и слегка потрепанный ежедневник, открыв его, она быстро пробежалась по первым строчкам и тот час же захлопнула, возвращая назад, чтобы достать другой, такой же толстый. И вновь лишь мельком взглянула на содержимое.

— Мамины дневники, — ответила она на немой вопрос. – Похоже, это всё ее дневники.

Заинтересованные словами «это всё» остальные подошли к Ладе, и их лица вытянулись, когда они увидели наполненную доверху коробку. Эрика, последовав за Ладой, взяла один из ежедневников в руки, но открывать не стала, просто повертела его в руках, а затем изумленно проговорила:

— Тут же вся ее жизнь!

Лада, вскинув на нее глаза, тихо повторила:

— Вся ее жизнь? – и неожиданно выхватив из рук сестры ежедневник, вернула в коробку, а саму коробку подвинула в сторону Сени. – Они твои. Прочитай их и напиши о ней. С твоим талантом, я уверена, у тебя обязательно получится.

Сеня несколько секунд растерянно смотрел на Ладу, женщину, которая когда — то много лет назад даже не хотела видеть в нем этот самый талант, и кивнул, улыбаясь одними уголками губ.

— Я постараюсь…

Вернувшись домой, Сеня нашел самый первый дневник и принялся за чтение.

Его так захватила чужая жизнь, что он просто не мог от нее оторваться, позабыв о работе над новой книгой. Благодаря им, он узнал, что его бабушка, оказывается, в школьные годы была послушным ребенком и отличницей. Да к тому же и скромницей. Она ни разу не смогла набраться смелости признаться мальчикам в своей симпатии и поэтому просто наблюдала, как они начинали встречаться с другими.

Он узнал, как она познакомилась с дедушкой, и что тот во время знакомства с ее родителями так переволновался, что стянул со стола скатерть вместе со всей посудой и едой. И его после три месяца не хотели пускать на порог, пока бабушка, набравшись смелости, не заявила, что сбежит с ним из дома.

Он так же узнал, что в ЗАГСе она сказала: «Нет», чем переполошила всю родню и друзей, но затем быстро исправилась и объяснила, что «нет» было ответом на другой вопрос, который она задала сама себе.

Но она никому не сказала, что это был за вопрос, только дневнику, а теперь и Сеня знал, что тот вопрос был: «Совершаю ли я ошибку, выходя за него?».

И он узнал причину, по которой бабушка с дедушкой переехали из города в деревню, и то, как первое время им было трудно там. И что спустя несколько лет они с ужасом вспоминали городскую жизнь.

Он узнал, какие первые слова были у Лады и Эрики, и когда они сделали первый шаг. А также, что в подростковом возрасте они постоянно ночами сбегали из дома к мальчишкам, а бабушка носилась за ними по всей деревне с розгами, лупя и дочек, и тех самых мальчишек, что лезли с поцелуями.

Дневник за дневником он видел, как она менялась, как она превращалась в ту женщину, что он знал.

Как в ней загоралась страсть ко всему вокруг. Как возникало любопытство.

Иногда своим смехом он будил по ночам Сашу, а затем зачитывал ему то, что так развеселило его. Или же делал это за обеденным столом, когда вся семья была в сборе, и тогда даже Ваня, которого постепенно захватывал мир программирования, отрывался от своего компьютера и внимательно слушал, чтобы потом восхищенно выдать: «Ничего себе!» или же «А она не промах!».

И так прошел целый месяц…

***

Саша устало потянулся, с тоской взглянув на тетради учеников с самостоятельной работой. Еще половину надо проверить, а у него уже голова болит от количества ошибок. Мысленно плачась, просто для проформы, потому что, несмотря ни на что, Саша любил свою работу, он протянул руку за следующей тетрадью и замер.

Что — то было не так.

Чего — то не хватало.

Подняв голову, он повернулся в сторону Сени, что сидел на соседнем кресле и читал очередной дневник, и нахмурился.

Сеня не дышал.

— Сеня? Что случилось? – встревоженно спросил он. И чуть ли не запаниковал, когда Сеня поднял голову и посмотрел на него. Нет. Сквозь него. – Сеня?!

Сеня моргнул и, сфокусировав взгляд на Саше, выдохнул:

— Саш, ты… знал?

— О чем?

Вместо ответа Сеня глубоко вздохнул, и, опустив глаза, начал читать:

«7 мая 1995 года.

Рука так дрожит, что я еле держу ручку, а перед глазами все плывет. Уже светает, а я не ложилась спать, и, думаю, еще не скоро смогу заснуть… Я не знаю, как это сказать. Не получается. Пальцы просто немеют, когда я хочу написать об этом. Меня всю колотит. Не знаю, сколько успокоительного мне уже дали, но оно не помогает. Думаю, мне ничего не сможет помочь в такой ситуации…

Сегодня поздно ночью к нам приехал Степан и сообщил… О, Боже, дай мне сил написать это… Он сообщил, что Эрику, мою малышку, мою девочку, мою крошку, изнасиловали пятеро ублюдков…»

Саша судорожно выдохнул на последних словах и во все глаза уставился на Сеню, а тот продолжал читать…

«…Врач сказал, что это длилось на протяжении нескольких часов… Боже… Несколько часов… А затем они хотели ее убить. У нее три ножевых ранения. Говорят, то, что она жива и смогла протянуть до больницы, — настоящее чудо.… Но она потеряла ребенка, и из — за кровотечения врачам пришлось удалить матку… Господи, ну за что же это все?! Она ведь так мечтала стать матерью! Только и говорила об этом! И как мне теперь сказать ей, что она никогда ей не будет? Я не смогу.… У меня не хватит смелости…»

«8 мая 1995 года.

В больницу приходил Егор.

Он даже не спросил, очнулась ли Эрика или все еще без сознания, он просто сообщил нам, что ему очень жаль, но он отказывается жениться на ней, потому что, глядя на нее, он будет думать о тех пятерых ублюдках…

Я еле сдерживаю гнев.

Паскуда, ты недалеко от них ушел.

Моей девочке сейчас нужна поддержка, нужен любимый человек, а ты…

Господи, ну за что же это все выпало на ее долю? Может, это моя вина? Может, это потому, что Гриша когда —то спас меня от насильника? Может, если бы он надругался надо мной, то с Эрикой ничего бы не случилось?..

Силы, Боже, дай нам силы пройти через все это».

«9 мая 1995 года.

Эрика очнулась.

Придя в себя, она первым делом спросила о ребенке, а когда врач сказал ей, что ребенка она потеряла и больше никогда не сможет их иметь, у нее случилась истерика. Я до сих пор слышу, как она кричит…

Она так отчаянно молила, чтобы ей сказали, что это все ложь, что она смогла сохранить ребенка…

А когда она спросила о Егоре, то я просто не смогла сказать ей правду. Соврала. Сказала, что он скоро приедет, но она поняла, что я вру… Я видела это по ее лицу. Я хотела ее обнять, успокоить, но она отшатнулась от меня. Она прогнала нас, сказала, что хочет побыть одна…

Господи, чем же мне ей помочь? Как уменьшить ее боль? Что я могу для нее сделать?..

Я такая никчёмная мать — не смогла уберечь ее от этого ужаса!»

«11 мая 1995 года.

Я почти не соображаю… Даже не до конца понимаю, что пишу… Мысли скачут от одной к другой. Еле дышу.

Господи, какой же это ужас… Я никогда не смогу забыть об этом. Стоит только закрыть глаза, как я снова вижу случившееся… Моя малышка в петле…»

Сеня резко вздохнул, протягивая Саше дневник:

— Саш, я больше не могу.… Читай дальше сам, — по его щекам уже давно катились слезы, а пальцы мелко подрагивали.

Саша, забрав дневник, пробежался по страницам глазами, выискивая место, на котором остановился Сеня, и слегка хриплым голосом продолжил:

«Стоит только закрыть глаза, как я снова вижу случившееся… Моя малышка в петле…

Мы с Гришей зашли в палату в тот самый момент, когда она спрыгнула с табуретки. И я ничего не сделала. Я просто смотрела, парализованная страхом. Я просто стояла и смотрела, как моя дочка задыхается.

Боже, если бы не Гриша…

Если бы он не позвал на помощь и не кинулся к Эрике, то я даже не представляю…

Когда ее сняли, то она не произнесла ни слова. Она даже не смотрела на нас. Только в потолок и ее глаза были такими пустыми, что меня пробрала дрожь. Ее глаза были такими, словно она все же умерла…

А затем Гриша свалился… Инфаркт…

А я сижу в коридоре больницы, жду Ладу и понимаю, что, кажется, это мой предел. Я больше не вынесу…

Господи, я не знаю, чем прогневала тебя, но прости меня или хотя бы пощади мою семью. Накажи меня, а не их. Они ни в чем не виноваты…»

«13 мая 1995 года.

Приходил следователь, сказал, что они поймали двух тварей, что сотворили такое с моей дочкой, и пытаются выбить из них имена еще трех. А я слушала его и ничего не чувствовала.

Каждая мать желает отмщения за своего ребенка, но мне это не надо. Я всего лишь хочу, чтобы Эрика пришла в себя. И чтобы это никогда не случалось. Если они не могут это исправить, то для меня они бесполезны.

Она уже два дня ничего не говорит, только смотрит в потолок. Ее приходится кормить с ложечки, потому что сама она не ест. Она просто смотрит в потолок или спит… Глядя на нее, я еле сдерживаю слезы, я пытаюсь с ней поговорить, но она словно не слышит меня… …Я устала… Я не знаю, что мне делать…

А Лада и Степан собираются настаивать на смертном приговоре…»

«14 мая 1995 года.

Эрику поймали, когда она собиралась выпрыгнуть из окна третьего этажа…»

«16 мая 1995 года.

Эрика разбила вазу с цветами и проглотила осколки…

Врачам пришлось делать ей операцию…

Было принято решение привязать Эрику к кровати…»

«17 мая 1995 года.

Эрика отказалась дышать…

Вот просто так.

Она задержала дыхание и не выдыхала.

Медсестра, что была у нее в палате, поняла, что что — то не так только спустя пару минут. Она слезно просила у меня прощения, за то, что ударила мою дочь, говорила, что просто растерялась, что впервые столкнулась с таким и не знала, как заставить Эрику вдохнуть, поэтому ударила ее по груди… Господи, девочка, за что ты просила прощения? Я тебя благодарить должна!»

«18 мая 1995 года.

Ночью у Эрики случилась истерика.

Она кричала, плакала и пыталась порвать ремни, связывающие ее. Врач сказал, что они больше не могут держать ее в больнице, что ей нужна соответствующая помощь…

Боже мой, мою дочку направили в психиатрическую лечебницу…

Моя дочка будет лежать в психушке!

ДА КОГДА ЖЕ ЭТО ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ?!»

«22 июня 1996 года.

Сегодня Эрику выписывают.

Три месяца назад она вновь начала говорить. Мало и почти не слышно, но она говорила, а ее взгляд приобрел осмысленность. Мне кажется, что все это время она находилась в состоянии шока, который лишь недавно отпустил ее.

Она еще не улыбается, но уже планирует, чем займется, когда окажется дома. Она хочет вернуться в университет, а потом начать свой бизнес, но она пока что не решила какой. Говорит, хочет попробовать себя в нескольких сферах.

А еще она сказала, что это единственное, что ей остается, так как детей у нее никогда не будет, и замуж она никогда не выйдет…

…А я, наконец — то, дождалась… Этот кошмар, что начался чуть больше года назад, закончился…

Я не писала ничего с тех пор, как Эрику отправили в клинику, потому что мне это не надо было, этот год я запомню и так.

Каждый его день.

Все двадцать шесть попыток самоубийства Эрики…

И я молюсь, чтобы такого в моей семье больше не произошло…

Меня зовут. Пора ехать за дочерью».

Саша, закончив читать, закрыл глаза, а потом посмотрел на Сеню, он сидел в кресле, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. По его щекам все еще текли слезы. И Саша вдруг понял, что сам плачет.

Несколько минут они сидели в полной тишине, глядя друг другу в глаза, а затем, одновременно резко вскочив на ноги, бросились к входной двери, наспех влезая в первые попавшиеся ботинки и чуть не застряв в дверном проеме, когда ринулись на улицу.

Они со всех ног неслись к дому, что стоял на соседней улице, и если они и вызвали удивленные взгляды соседей, то не обратили на это никакого внимания.

Остановившись возле высоких кованных ворот, Саша быстро набрал код от домофона, а Сеня дернул дверь на себя. Они вновь вместе протиснулись в проем и, пересекая лужайку и врываясь в дом, закричали, слегка задыхаясь после столь неожиданной и стремительной пробежки:

— Мама! Мам! Мам, ты где?!

— Боже, что случилось? Где пожар? – весело спросила Эрика, выходя из кабинета, но в ее глазах был виден легкий испуг. Увидев ее, Сеня и Саша кинулись к ней, чуть не сбив с ног и стискивая в своих объятьях. – Господи! Вы чего? – изумленно воскликнула она.

— Ничего, — поспешно ответил Сеня. – Просто соскучились.

— Да, соскучились, — подтвердил Саша. Они оба сильнее сжали объятья.

— Ой… Полегче! Задушите! – наиграно хрипя, произнесла Эрика, обнимая их в ответ.

— Эй, вы слышали? Кажется, Сеня и Саша здесь! – донесся со второго этажа девичий голос.

— Ага, я тоже слышал!

На лестнице раздался топот множества ног, и Эрика засмеялась.

— Кажется, если сегодня кого — то и задушат, то точно не меня.

— Сеня, ты обещал нам новую сказку!

— Саша, ты проверил уже самостоятельные? Какая у меня оценка?

— И у меня!

— А ну, цыц, мелочь! В школе узнаете оценки, а у меня скоро сессия, мне Саша нужней!

— Сам мелочь!

— Братики, а мы тут пирожки печем! – из кухни показались две девочки, с головы до ног перепачканные в муке.

Не успели Сеня и Саша ответить им, как все, кто несся по лестнице, наконец — то, достигли первого этажа и бросились обнимать их, одновременно хором спрашивая:

— Вы только в гости?

— Саш, поможешь с историей?

— Останетесь на ужин?

— А Вика и Ваня с вами?

— Самостоятельные! Что там с самостоятельными?

Саша и Сеня, оглушенные таким количеством вопросов, засмеялись.

— Дети, хорош шуметь! Я тут работать пытаюсь! – послышался из кабинета грозный рык Русакова Филиппа.

— Прости, папа! – хором и на одной ноте прозвучало в ответ.

В возникшей тишине Саша, наконец, смог ответить на все вопросы.

— Мы одни. Забежали на пять минут, но если Алина и Лиза поделятся пирожками, то с радостью задержимся. Максим, у тебя четыре. Софи, твою работу я еще не проверил. И я помогу тебе, Юр, но чуть позже, ладно?

— Хорошо. Я просил Олега и Иру, но они такие дубы в истории.

— Эй!

— Чего «эй»? Еще скажите, что не правда!

— Ты сам дуб, раз обращаешься за помощью к дизайнеру интерьеров и психологу!

— Вы еще не получили дипломы, так что… — конец фразы для Сени и Эрики стал загадкой, так как все дети во главе с Сашей направились на кухню, пробовать готовку младших сестер.

Сеня с улыбкой провожал всю эту ораву. И удивился, как быстро растут дети.

Алине, вон, был всего месяц, когда Эрика и Филипп удочерили ее, а сейчас ей уже двенадцать… Двенадцать лет также Лизе и Глебу. Илья их всего на год старше. Ваське четырнадцать. Максу и Софи по шестнадцать. Юрке девятнадцать. Ире двадцать один уже. Руслану и Гошке только семь. В этом году в первый класс пошли. Олег же самый старший из этой гурьбы: и по нынешнему возрасту, и по возрасту усыновления. Ему было, как Саше, когда Эрика усыновила его – пятнадцать лет. А сейчас двадцать два…

Повернувшись к Эрике, Сеня вновь обнял ее, положив голову ей на плечо.

— Сеня? Ты чего?

Он молча покачал головой, а затем, выдохнув, прошептал:

— Я рад, что ты родилась. Рад, что ты жива. И рад, что ты стала такой, какая ты сейчас, — Эрика вздрогнула от этих слов и встревоженно посмотрела на рыжеватую макушку Сени, а он продолжал шептать. – Если бы не ты, то многие из нас могли пропасть. Я бы точно пропал. Я бы умер без тебя…

Эрика обняла его, пытаясь сдержать непонятно откуда взявшиеся слезы, и так же тихо прошептала:

— Я тоже рада, что жива…