Услышь меня среди могил

Глава 1. Живописный райончик

Ведьмы всегда прибывают в новые места по ночам. Чарующая темнота ласково принимает их в свои объятия, укрывая от чужих глаз. Даже в ярко освещённых мегаполисах, обязательно найдётся забытая всеми подворотня, куда не проникает ни один луч света, чего уж говорить о маленьком городке Лидинске. Впрочем, глупо отрицать, что с появлением обсидиановых порталов путешествовать стало намного удобнее. Ну, почти…

— Где здесь туалет?!

Да, не с этого возгласа должна была начаться моя первая командировка. По крайней мере, в детстве, когда я только мечтала стать агентом Службы Безопасности Колдовства, я представляла, как, выйдя из портала в Большом мире, скажу что-то крутое и пафосное вроде: «Ну здравствуй, о дивный мир без магии!». Но, как назло, у меня оказалась ужасная реакция на порталы. Кто же знал!

— Сюда, Аманда, — мама положила руку мне на плечо и торопливо повела к неприметной деревянной дверке в коридоре. — Сейчас, родная. Держись.

Как следует прочистив желудок, я вернулась в скромную гостиную, которую не успела осмотреть. Правда, осматривать было особо нечего. Небольшая уютная комнатка с жёлтыми обоями и персикового цвета занавесочками. Рядом с диваном, куда я сразу улеглась, чуть потрёпанное кресло, напротив — тумба с большим мутным чёрным зеркалом, кажется, оно называется телевизором. Дальние стены заставлены книжными стеллажами.

Часы над телевизором показывали полночь, а на календарике на тумбе была выставлена дата: шестнадцатое октября. Прочитать название месяца оказалось на новом языке так же просто как на родном. Значит, мои две недели пошли. Именно на этот срок мама внушила мне знание русского. Повезло, что она сильная менталистка. Обычно агентам приходится успевать выполнить задание дней за пять-шесть, а у меня оно далеко не самое сложное. Всего-то снять «угасайку» — так в СБК жаргонно называют лёгкое несмертельное проклятье, вытягивающее силы из жертвы — и доставить её автора в Навир.

— Ты сама позаботилась о жилье? — спросила я, запоздало поняв, что портал нам открыли не в лесу вблизи города, а прямо в помещении.

— Да, — мама победно улыбнулась. — Бельтейн позволил мне заранее отправиться сюда и подыскать тебе квартирку. Всё-таки оставаться ночью на улице неразумно. Пить хочешь?

Подавив рвущееся наружу возмущение, я кивнула. Мама взяла свой дорожный саквояж и скрылась на кухне, откуда вскоре запахло травами прямо как дома. Ну вот и как тут станешь уважаемой сотрудницей внешнего департамента, когда тебя даже в официальной командировке не выпускают из удушающей родительской заботы? Мы с мамой работаем в одной конторе, она с юности знает Эраста Бельтейна, моего начальника, и не стесняется этим пользоваться. Наверное, стоит поблагодарить «чёрный кризис» Большого мира. Если бы не случилось такого всплеска чёрной магии, вряд ли бы меня вообще отправили за пределы острова.

«Такая морда кислая, будто Катрина с тобой на все две недели останется» — прозвучал в моей голове мягкий мурчащий голос.

Я пробежалась по комнате взглядом и выцепила на устроившуюся на шкафу Бусинку. Кошка деловито вылизывала чёрную шёрстку и поглядывала на меня как на ребёнка, упрямящегося перед ванной. Несмотря на всё своё занудство, она была нашим семейным фамильяром, поэтому взять и перестать слышать её мысли я не могла.

— Но мама оставит со мной тебя, — недовольно проворчала я, глядя на Бусинку. — А я в шестнадцать лет в няньках не нуждаюсь. Не маленькая уже.

«По законам этой страны — маленькая» — фыркнула кошка. — «В Навире давно пора поднять возраст совершеннолетия, иначе скоро половине агентов придётся отправляться на задания с родителями. Люди нынче не любят быстро взрослеть».

Я насупилась, но продолжать разговор не стала, заранее предвидя, что он закончится бессмысленной перепалкой. Возраст совершеннолетия на нашем острове не менялся со времён Великого побега — первой волны переселения ведьм и колдунов на Навир в разгар охоты на ведьм — и вряд ли изменится в ближайшие годы. Видимо, управляющий совет, который у нас называют Синклитом, не считает это необходимым, и я с ним согласна.

Из кухни вернулась мама. Вместо воды она принесла стакан чего-то горячего и отвратительного как подогретая болотная вода. Даже вспоминать не хочу, откуда знаю её вкус.

— Меня сейчас снова стошнит! — заявила я после первого же глотка.

— Пей, — велела мама. — Это снотворное. Тебе будет проще привыкнуть к местному времени, если поспишь сейчас.

Пришлось через силу допить эту горькую зелёную бурду. Кажется, мама добавила в неё не только навирские травы, но и немного то ли синей, то ли зелёной магии. Снотворное оказалось не просто сильным, а буквально рубящим с ног. Я успела лишь пошатываясь добраться до кровати в соседней комнате и моментально отключилась.

Утро началось в обед. Проснувшись от громкого мяуканья Бусинки, взявшейся заменить отсутствующий в квартире будильник, я заметила, что мама уже разместила в вазе на полке два хрупких хрустальных безвременника. Очаровательные фиолетовые цветочки с жёлтыми сердцевинами поблёскивали в свете утреннего солнца. Один из них этим вечером должна будет разбить мама, чтобы вернуться в Навир, а через две недели то же самое предстоит сделать мне.

Я занялась остальными вещами. Первым делом решила выбрать новое место для любимой метлы. Беря её с собой, я, конечно, не рассчитывала рассекать по воздуху в маленьком российском городке, хотя в глубине души очень хотелось. Метла была скорее талисманом, как счастливые носки. На полу в гостиной её не оказалась. Тогда я позвала маму, но она не откликнулась.

— Буся, где мама? — обратилась я к развалившейся на подоконнике кошке.

«Катрина уже сходила в магазин и ушла решать вопрос со школой. Не захотела тебя не будить».

Школа?! Этого ещё не хватало! Не для того я десять лет училась в Навире, чтобы сразу по приезде в Большой мир, снова садиться за парту. Опять мама с Бельтейном решили всё за меня.

Уняв волной нахлынувший гнев, я обратила внимание на два больших раздутых пакета в прихожей. Рассмотреть покупки из местных магазинов показалось куда более увлекательным делом, нежели раскладывать собственные вещи. Чего в тех пакетах только не было, начиная от еды и зубной щётки, заканчивая одеждой и бесконечным множеством тетрадок, ручек, линеек и другого канцелярского барахла. Но больше всего моё внимание привлекла белая коробочка с изображением какого-то цветного прямоугольника.

— Бусь, мама не говорила, что это? — поинтересовалась я у кошки, осторожно поднимая крышку.

«Я не спрашивала. Едой оттуда всё равно не пахнет» — ответила кошка, блаженно прикрыв глаза.

В коробке лежал увесистый прямоугольник с чёрной отражающей поверхностью. Странно. У людей ведь есть обычные зеркала, зачем им чёрные?

Благодаря инструкции, найденной в той же коробочке, я поняла, что эта штука называется смартфон. Вскоре мне удалось его включить. Прямоугольник засветился и вдруг превратился в часы — на гладкой поверхности возникли цифры: 12:48. А говорят, у людей магии нет!

За каких-то полчаса я приноровилась управлять этим светящимся прямоугольником. Оказалось, в него встроены не только часы, но и компас, и блокнот для заметок, и календарь, и радио… что бы оно ни значило. Но больше всего мне понравилось то, что было подписано как «камера». Смартфон мог превратить в картинку всё, на что падал глаз, и бережно сохранить внутри.

— Эй, Буся, смотри сюда! — я навела его на кошку.

«Сейчас же убери от меня эту штуку!» — возмутилась Бусинка, замерев в неловкой позе с поднятыми кверху лапками.

— Не будь занудой. Вот, зацени! — я показала ей получившуюся картинку.

«Ой, а как это я там, если я здесь?»

— Не знаю. Но может, на задании эта штука пригодится.

«А в твоей книжке об этом не написано?»

— Книжке? Точно! Путеводитель! — я бросилась к валяющемуся у дивана рюкзаку.

Ещё до отправки в Большой мир меня снабдили толстенной книгой об основах жизни в людском обществе и России в частности. Смартфонам в ней была посвящена целая глава с огромным количеством схем и картинок. Я узнала, что чаще их называют просто телефонами и главная функция этого устройства — связь. Правда, для неё нужна некая сим-карта, которая, к счастью, отыскалась на дне одного из пакетов. Следуя инструкции, я вставила её внутрь. Вроде работает.

Разобравшись с телефоном, я вспомнила, что искала.

— Буся! Ты не знаешь, куда мама мою метлу дела?

«Следить за своими вещами надо» — заявила Бусинка, не прекращая умываться.

— Ты же видела, как меня ночью мутило из-за портала, — хмыкнула я. — Не знаешь, так и скажи.

«Ну ладно» — сдалась кошка, — «Катрина её на шкаф положила. Не нашла, куда ещё деть. Хотела в туалете пристроить, но поняла, что ты не одобришь».

— И правильно поняла.

Я успокоилась, подошла ближе к окну и обомлела. Всего в нескольких шагах от дома расположился высокий чугунный забор, за которым среди пожелтевших деревьев тянулись аккуратные ряды памятников. Их ровный строй нарушали покосившиеся замшелые каменные кресты. Между могилами вились тропинки и асфальтированные дорожки. Несколько прохожих торопливо шли по ним, не обращая внимания на надгробия. Из окна границы кладбища не наблюдалось, но и так было ясно, что оно огромное.

— Живописный райончик, — усмехнулась я, разглядывая могилы.

«Я думала, тебя больше впечатлит особняк».

— Какой особняк?

«Здрасьте! Так рвалась в Большой Мир и до сих пор даже в окошко не выглянула?» — поразилась Бусинка, — «Где твоё любопытство?».

Показав ей язык, я унеслась обратно в спальню и отдёрнула плотные бордовые шторы. За окном прямо через дорогу стояла немаленькая двухэтажная каменная усадьба с некогда белыми, но сейчас местами пожелтевшими и посеревшими от грязи и влаги стенами. Красная черепичная крыша выцвела и пошла трещинами, как и величественные колонны, поддерживающие карнизы на фасаде. Стёкол и дверей в поместье не было. Постройку окружал забор из металлических листов, выкрашенных в яркий синий цвет.

— В гостиной вид на кладбище, в спальне — на заброшенный особняк, — вслух подытожила я. — Очаровательно. Для полноты картины из кухни ещё должно просматриваться проклятое озеро, где кто-то когда-то трагично утопился.

Разбирать вещи окончательно расхотелось. Загадочный городок манил на свои таинственные улочки. Дразняще пробивались в окна солнечные лучи. К тому же мне и вправду было интересно, нет ли рядом ещё каких-нибудь жутких достопримечательностей. Я достала из рюкзака штаны и рубашку, наспех переоделась и выскочила из квартиры быстрее, чем Бусинка успела что-либо сказать.

На улице оказалось холоднее, чем я думала. Неприятный ветер продувал тонкую рубашку насквозь, но мне было не до того. Я с восторгом огляделась по сторонам. Заброшенная усадьба грозно возвышалась прямо через дорогу. Меня окружали пятиэтажные дома из серого кирпича с одинаковыми небольшими окнами. У нас в Навире есть похожие, правда их архитектура куда более вычурная. И это объяснимо — с магией строить в разы проще.

Мимо меня проносились крытые самоходные телеги. Кажется, я читала о них в путеводителе, но слово вылетело из головы. Помню лишь, что они работают без колдовства, на каком-то маслянистом топливе. Я невольно прониклась к людям уважением. Хитроумные механизмы, пожалуй, посложнее наших лётных чар будут.

Я провожала взглядом очередную самовозку, когда вдруг услышала громкое:

— Осторожно!

Глава 2. Проклятый самокатчик

Удар, резкий толчок, и вот я уже растянулась на тротуаре с чувством жгучей боли в локте. Ободрала кожу до крови. Рядом на полусогнутых ногах стоял парень, мой ровесник. Симпатичный брюнет с глазами цвета ночного неба в странной коричневой кофте с длинным рукавом и капюшоном. Он двумя руками удерживал свой завалившийся на бок транспорт — двухколёсную металлическую доску с рулём на одном из концов — и обеспокоенно смотрел на меня.

— Эй, ты как, жива? — спросил этот гонщик, протягивая мне руку.

— Жива. А вот ты долго не протянешь, если не научишься пользоваться глазами, — хмыкнула я, с удивлением понимая, что без труда заговорила на чужом языке.

Затем самостоятельно поднялась на ноги, проигнорировав предложенную руку. Я вовсе не считала нужным скрывать своё недовольство.

— Да умею я ими пользоваться… — начал было парень.

— Так ты нарочно в меня целился? В этом городе так встречают новосёлов?

— Не, это индивидуальный приём, — усмехнулся незнакомец, чем ещё сильнее меня взбесил.

Знаю я таких самоуверенных лихачей, которые, толком не научившись рулить, рвутся на улицы. Это из-за них у нас недолюбливают мётлы.

— Почему же здесь такое большое кладбище? Не ты ли наполнил своим… — я замялась, не зная, как назвать эту доску с рулём.

— Самокатом, — добродушно подсказал парень.

— Именно.

— Нет, не я. Этому кладбищу почти двести лет. Оно и до самокатчиков гигантским было. С радостью провёл бы экскурсию и познакомил с призраками, но я тороплюсь.

— Ещё кого-то нужно индивидуально встретить?

— Типа того. Ладно… — он пару раз щёлкнул пальцами, намекая мне вставить в эту паузу своё имя.

— С косоглазыми гонщиками не знакомлюсь, — отрезала я.

— А зря, Кудряшка. Не стоит пренебрегать знакомствами на новом месте.

— Спасибо, но я умею выбирать друзей, — я проигнорировала своё новоявленное прозвище, в школе меня за рыжую шевелюру и похлеще обзывали.

Парень усмехнулся и начал разворачивать самокат, а я позволила себе подуть на ободранный до крови локоть. И вдруг ощутила прохладное прикосновение ко лбу. «Вот это у неё грива!» — прозвучал голос гонщика в моей голове. Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить вслух что-нибудь едкое.

— Бывай, — он вскочил на самокат и, стремительно набирая скорость, скрылся за поворотом.

Как ни странно, но желание исследовать Лидинск не исчезло. На кладбище или в усадьбу? Наверное, всё же на кладбище, оно хотя бы для посещения открыто. Перелезать через забор средь бела дня будет чересчур нагло, да и болезненно с ободранным-то локтем. Проклятый самокатчик! Одно радует: это слово я точно запомню.

— Аманда, что ты здесь делаешь? — я обернулась и увидела приближающуюся ко мне маму.

Сегодня вместо привычных длинной юбки и рубашки с корсетом она надела строгий брючный костюм. Поверх элегантное пальто. В руках маленькая кожаная сумочка, тёмные волосы аккуратно собраны на затылке и зафиксированы серебряной заколкой. Глаза и губы мастерски подкрашены, хотя раньше я почти не видела, чтобы мама пользовалась косметикой.

В общем, выглядела она потрясающе. На людей наверняка произвела наилучшее впечатление. Менталистам ведь не всегда нужна магия, чтобы расположить к себе собеседника. Психологию никто не отменял.

— Да я так, осмотреться вышла.

— Что у тебя с рукой? — ссадина на локте не укрылась от маминых глаз. — Надеюсь, не попала под машину?

— Под самокат, — неохотно призналась я. — Но всё в порядке, водителя я уже прокляла.

— Аманда!

— Шучу! Всё хорошо, мам. Правда.

— Ты закрыла входную дверь заклинанием? — сменила тему мама, хотя на её лице читалось желание услышать продолжение истории с самокатом.

— Ой…

В Навире уже несколько столетий не пользуются обычными замками. Двери и окна запираются волшебством. Чары срабатывают, как только хозяин уходит из дома. Это бытовое колдовство настолько вошло в привычку, что я даже на секунду не задумалась о том, что где-то его может не быть.

Мы спешно вернулись в квартиру. К счастью, за время моей прогулки никакие негодяи на неё не позарились. Да и откуда им знать, какая дверь заперта, а какая нет? У людей совершенно не развит внутренний взор.

Единственной, кого мы застали, была недовольная Бусинка. Следующие полчаса она торжественно клялась маме, что хотела меня остановить, но я убежала слишком быстро. Мама кошку ни в чём не винила, конечно. Просто привычка у Бусинки такая — оправдываться перед взрослыми. Меня к ним она, кстати, не относит.

Пока мама успокаивала кошку, у которой успели пронестись перед глазами все девять жизней, я, прикрыв веки, простым зелёным заклинанием залечивала болящую на локте ссадину. Салатового оттенка нити ровными рядами ложились на рану. Исцеление мелких травм напоминает шитьё — просто штопаешь нужное место и готово. Гораздо легче чем лечить болезни.

— С тем самокатчиком всё в порядке? — уточнила мама, наконец убедив Бусинку в том, что та прощена.

— В полном. Он то в отличие от меня на ногах устоял и дальше погнал. И не извинился!

«Кого-то мне это напоминает!» — усмехнулась успокоившаяся кошка.

— На что это ты намекаешь? — я прищурилась, глядя ей прямо в глаза.

«На то, что кое-кто так же лихо носится на метле!»

— Неправда!

«А кто вчера в фонтане вымок?» — поинтересовалась Бусинка.

— Подумаешь, только одной ногой зацепилась, — хмыкнула я. — К тому же сбивать людей и обрызгивать — не одно и то же!

— Довольно, — прервала нас мама. — У нас ещё много дел и мало времени. Остановимся на том, что Аманда будет более осторожна.

Мы с Бусинкой молча кивнули.

— Пойдёшь на улицу подышать воздухом? — предложила мама кошке.

«Ещё чего! Вдруг меня тоже какой-нибудь самокатчик неотёсанный собьёт!»

Бусинка махнула хвостом и убежала на кухню. Вскоре до нас донёсся негромкий хруст кошачьего корма. Мы с мамой продолжили разбираться с причудливыми для меня, но обыденными для жителей Большого Мира вещами. Вернее, разбиралась во всём мама, а мне оставалось только слушать.

Первым делом она показала мне папку со всеми необходимыми документами. По ним меня звали Аманда Александровна Остарова — чуть изменили фамилию, чтобы походила на местную и добавили популярное здесь отчество. Хорошо, имя осталось прежним. К новому я бы ни за что не привыкла.

Далее мама указана на чёрную лакированную шкатулку. Бельтейн заранее передал её маме лично в руки, когда та перемещалась без меня. Боялся, что я потеряю. Шкатулка была доверху набита российскими купюрами разного номинала. Это всё заслуга прорицательского отдела, часть которого довольно успешно играет на биржах Большого Мира под подставными именами.

Разобравшись с деньгами, мы перешли к одежде. С размерами пришлось немного поколдовать, но всё равно она мне понравилась так, что словами не передать. Лично бы пожала руку тому, кто придумал футболки! Тянутся, красиво сидят и главное — никакой возни с пуговицами. Почему агенты до сих пор не завезли это чудо человеческой моды на Навир? С гаджетами понятно — Синклит опасается, что колдуны переключатся на новые технологии и забросят магию — но какую угрозу представляют футболки? Надо будет обязательно прихватить с собой парочку.

Но что мне совершенно не понравилось, так это бытовая техника. Зачем нужна стиральная машина с её непонятными кнопками, когда есть простейшие бытовые чары? Такой же вопрос к утюгу. Я на всякий случай составила список всех навороченных механизмов в квартире и напротив каждого указала его функцию: «Электрочайник — кипятить воду, пылесос — убирать мусор…» и прилепила его на холодильник магнитиком.

— Как же мне тревожно оставлять тебя здесь одну, — вздохнула мама, закончив объяснения. — Вдруг что-нибудь неосторожно сделаешь.

— Мам, ну не начинай. Всё будет в порядке.

— Сонные чары помнишь? Мы их с тобой отрабатывали около месяца назад.

— Помню, — ответила я и поморщилась, вспоминая, с каким трудом они мне дались.

— В случае чего используй их, — проинструктировала мама. — В Большом Мире люди давно отвыкли от настоящего колдовства. Тебе не составит труда убедить кого-то из них в том, что увиденная магия — просто сон.

— Надеюсь, мне это не пригодится.

Я представила, как, сжав челюсти, с испариной на лбу пытаюсь наслать сон на возможного свидетеля моей магии. Мне стало безумно жаль этого воображаемого человека.

— Потренируйся на Бусинке, если боишься, что разучилась, — посоветовала мама.

«Нет, только не это!» — я чуть не подпрыгнула, когда кошка неожиданно возникла за спиной.

Её можно было понять. Когда нам впервые задали разучить это заклинание, я решила опробовать его на Бусинке. Но что-то пошло не так, и кошка ещё трое суток страдала от бессонницы. Благодаря семейному дару моё неудачное заклинание оказалось настолько сильным, что даже мама не сразу сумела его снять.

— Я обещала Бусе не ставить на ней ментальные эксперименты.

Поздней ночью, после полуночи, мама разбила свой безвременник. Осколки вспыхнули тёмными сине-фиолетовыми искрами и тут же погасли, устремившись в Навир. Отправив послание, мама занялась сбором саквояжа. Портал открылся через полчаса. Через ковёр осторожно, постепенно увеличиваясь в размерах, просочилось облачко оливкового оттенка. Вскоре оно заполнило собой чуть ли не половину небольшой гостиной. Без обсидиановых границ порталу было сложно сохранять форму, поэтому воспользоваться им стоило как можно скорее.

— Удачи, моя звёздочка! — мама со слезами на глазах обняла меня. — Мы с папой будем скучать и очень тебя ждать!

— Мам, иди уже, — я постаралась сказать это максимально беззаботно, но голос дрогнул от волнения.

Она вытерла слёзы и ободряюще улыбнулась, после чего, не оборачиваясь, шагнула в портал. Оливковое облако сразу растаяло в воздухе. Я осталась одна, медленно опустилась на диван и сделала глубокий вдох. Моё первое серьёзное задание. И я справлюсь с ним сама, без лишней опеки.

Глава 3. Ноталандский язык

Утром меня разбудило настойчивое мяуканье Бусинки. Я проверила время в телефоне. Ровно пять часов.

— Буся, отстань, — промямлила я и перевернулась на другой бок.

Вчера у меня не получалось уснуть почти до трёх часов ночи. Представляла себе завтрашний день и воображала, как наконец-то сумею доказать родителям, в частности маме, что мне можно доверять.

Но Бусинка всё не оставляла попыток меня разбудить. Сообразив, что мяукать бесполезно, она начала хватать лапами мои волосы, больно цепляясь за них когтями.

— Ай! Да уйди же! — я наощупь попыталась оттолкнуть кошку.

«Я есть хочу! Катрина всегда уже была на ногах в это время!» — заявила Бусинка, — «Да и тебе в школу пора».

— Не на рассвете же!

«А ты знаешь, где она находится? Как долго до неё добираться? Вот то-то и оно».

Вряд ли кошку беспокоила моя успеваемость, но в одном она была права. Я понятия не имела, куда идти. Вчерашние мамины инструкции не особо помогли. Поэтому пришлось оторваться от подушки и, ворча на прорицательский отдел, готовиться к первому дню в школе Большого мира. Но кто знает, вдруг мне понравится?

Я насыпала Бусинке корм и взялась за свой завтрак. Нарезала хлеб, колбасу, сыр, сложила их друг на друга — получился неплохой бутерброд. Готовить мне прежде не приходилось, так что начинаем с простого.

После завтрака я без раздумий натянула красную футболку и удобные синие джинсы — ещё один элемент одежды, которому давно пора появиться в Навире. Повертелась у зеркала. Непривычно, но симпатично. За местную точно сойду. Я быстро закинула в рюкзак пару тетрадей и ручку. Это базовый набор для любой школы, а в детали вникну позже.

Наспех причесав волосы и накинув короткое красное пальто, я отважно вышла из дома, готовая к встрече с очередным самокатчиком. Но на улице не было ни души, лишь изредка по дороге проносились машины. Слишком рано. До меня только сейчас дошла очевидная мысль: я могла просто насыпать Бусинке корма и спать ещё минимум час. Но не возвращаться же теперь.

Дул холодный ветер, по небу торопливо бежали серые меняющие очертания тучи. Погода намекала: морозы близко. Единственное, что я запомнила из маминых объяснений — кратчайший путь до моей новой школы пролегает прямо через кладбище. Какой сюрприз, как раз собиралась туда наведаться! Сделав глубокий вдох, я решительно шагнула за открытую чугунную калитку.

Первым делом закрыла глаза и заглянула на Кракелюр — особый уровень видения, эдакие трещинки мироздания, сквозь которые видны потоки энергий, ауры и потусторонние сущности. Ничего подозрительного. Энергия вязкая и серая, но это нормально для таких мест. Хотя…

Где-то среди деревьев чувствовалось пульсирующее колебание. Я подошла ближе и увидела, как от мраморного памятника в сторону выхода тянется полупрозрачная чёрная дымка. Непохоже на угасайку, просто чья-то неумелая порча. Причём настолько неумелая, что прицепилась к своему же создателю, вон, дрожит как желе. И зачем они лезут в колдовство, если ничего о нём не знают? Я взмахнула рукой и выпустила в дымчатый поток белую искру. Тот сразу вспыхнул и сгорел словно тополиный пух.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась какая-то женщина.

Я тут же открыла глаза и поняла, что едва не ударила её.

— Ой… Извините, — промямлила и сделала шаг в сторону.

— Ненормальная!

Знаю, что ненормальная. За это нас когда-то и выгнали из Большого Мира. Я проводила спину женщины печальным, слегка обиженным взглядом. Городок небольшой, кто знает, кем приходится ей этот неумёха, повесивший на себя порчу?

Я растянула оставшийся путь на целый час. Бродила по осенним листьям между могил будто неприкаянный дух и размышляла. Могли бы мы сейчас мирно сосуществовать? С одной стороны, люди уже не жгут никого на кострах, не топят и даже не вешают. Но с другой, что им мешает возобновить эти практики, как только не самая законопослушная ведьма нашлёт на своего недруга сердечный приступ или приворожит чужого возлюбленного? Если Навир обнаружат и начнутся гонения, нам будет некуда бежать. Придётся сражаться.

Поток мрачных мыслей прервала неожиданная находка. Примерно в центре кладбища обнаружилась очень странная могила. Вместо креста или памятника на ней был установлен крупный и наверняка тяжеленный кусок красного гранита, который уже рассыпался от времени. Никаких намёков ни на имя, ни на годы жизни покойного. Я внимательнее осмотрела шершавую рыжую поверхность. Так и есть: буквы и цифры не размыло дождями — их изначально не было. Вдобавок к этому могильный камень обвивала массивная проржавевшая цепь, прочно закреплённая где-то под землёй. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кого могли похоронить таким жутким образом? Будет не лишним это выяснить. Сфотографировав зловещую могилу на телефон, я поспешила к выходу.

Школа нашлась сразу за магазином, который я обогнула, покинув кладбище. Она состояла из трёх этажей и довольно скромно смотрелась на фоне стоящих рядом пятиэтажек. К дверям тянулись засыпающие на ходу ученики, тащившие на спинах увесистые рюкзаки. Самых маленьких вели за руку родители.

Я ненадолго задержалась во дворе и устроилась на скамейке под двумя высокими берёзами. Такое чудесное утро меньше всего хотелось проводить в здании. Вдруг на глаза попались две девушки, мои ровесницы, одновременно похожие друг на друга и разные как небо и земля.

Первая шагала, гордо расправив плечи и стуча каблуками чёрных лакированных туфелек. Каштановые волосы она собрала в высокий хвост. На лице мастерский в меру броский макияж, подчёркивающий тёмно-карие глаза. Чёрная юбка и белая блузка идеально выглажены. Я даже позавидовала такой аккуратности.

Её спутница при практически одинаковых чертах лица, цвете волос и глаз казалась не такой уверенной. Она шла, чуть сгорбившись, её распущенные волосы трепал ветер. Длинную чёлку украшала фиолетовая прядка, единственная яркая деталь образа. И если у первой чёрно-белая одежда подчёркивала стройную фигурку, то на второй похожие вещи висели мешком.

Сёстры. Вне всяких сомнений сёстры. Двойняшки.

Девушки о чём-то переговаривались и, судя по выражению их лиц, были готовы друг друга поколотить. С первого взгляда понятно, это не рядовая ссора, а настоящая вражда. Первая сестра зашла в школу, сказав что-то второй напоследок. Оставшаяся в школьном дворе девушка скривилась, будто её заставили разжевать лимон, и вдруг провела по глазам тыльной стороной ладони. Бедная. Травля всегда неприятна, а уж если она исходит от родной сестры…

Девушка приблизилась к моей скамейке и, кажется, только сейчас заметила на ней меня. Сделала пару шагов в сторону и уже собиралась поискать другое место, чтобы успокоиться или наоборот расклеиться ещё больше, но я заговорила быстрее:

— Разве страдать в одиночку интересно?

— Что?

— Я всегда считала, что слёзы приносят больше облегчения, когда изливаются в чьё-то плечо, — закончила я свою мысль.

— Может быть… — она всё же осторожно опустилась на краешек скамейки, стараясь держаться от меня на расстоянии. — А ты кто?

— Я недавно сюда переехала с мамой. Буду теперь в этой школе учиться. Меня зовут Аманда.

— Новенькая? Здорово. Ещё и имя такое необычное, — девочка улыбнулась и вроде немного отвлеклась от своей проблемы. — Я Юля.

— Будем знакомы, — я протянула ей руку.

— Аманда, а ты из какой страны приехала? — спросила Юля, неловко отвечая на рукопожатие.

— В смысле?

— Ты говоришь с акцентом и прикольно картавишь. Я подумала, русский для тебя не родной язык.

Чёрт! Кажется, во время внушения вышла осечка, и что-то мой мозг не усвоил. А может, мама сама выучила русский язык с акцентом. Таков закон синей магии: для того, чтобы внушить кому-то чужой язык, нужно для начала выучить его самому. Но с носителями в Навире особо не пообщаешься, менталисты довольствуются тем, что привезут из Большого Мира агенты: учебники, книги и собственные воспоминания о звучании слов.

— Да, точно, — закивала я. — Не родной.

— А какой родной? — допытывалась Юля.

А какие страны и языки вообще существуют? В Навире мы изучали только названия материков и то мельком. В подробностях географию Большого Мира знают лишь постоянные сотрудники внешнего департамента СБК, в которые меня пока не записали. Думай, думай…

И тут меня осенило:

— Ноталандский.

— Никогда о таком не слышала, — удивилась новая знакомая.

Невозможно провалиться на знании языка, которого не существует, верно? Может, про другие страны я и не успела ничего узнать, но про Россию кое-что запомнила — здесь живёт огромное количество народов.

— Это национальный язык, — пояснила я гораздо увереннее и для пущей убедительности добавила, — Вымирающий. Его носителей почти не осталось, вот родители и позаботились, чтобы я свободно говорила на нём.

— Ухты! А скажешь что-нибудь на ноталандском?

Я начала прикидывать, могу ли позволить себе сказать что-то на навирском языке. Говорят, он, чем-то смахивает на латинский. Конечно, это ведь смесь языков стран, откуда бежали наши предки, в основном европейских. Но вдруг это вызовет вопросы?

Из здания школы послышался приглушённый звонок. У Юли расширились глаза:

— Опаздываем! — она вскочила со скамейки.

Я тоже ощутила непонятный для себя приступ волнения. Это же просто человеческая школа, что со мной?

Мы подхватили рюкзаки и на всех скоростях понеслись ко входу.

— Ты в каком классе учишься? — на бегу спросила Юля.

— В десятом «А».

— Ого, так мы с тобой одноклассницы! Кстати, готовься — тебе капец как попадёт от Тамары Михайловны!

— От кого? И за что? — действительно, за что? Я ведь ещё даже в здание не вошла, рановато пока для выговора.

— От математички. За то, что притащилась в футболке и джинсах, — охотно объяснила Юля. — У нас в школе форма: чёрный низ и белый верх.

— Как символ победы добра над злом?

— Как символ всеобщей уравниловки! — прыснула новоявленная одноклассница.

Глава 4. Красавчик-недотрога

Юля коротко постучала, и мы вошли в класс. Я быстро глянула на своих новых одноклассников. Сонные, недовольные, скучающие. И, между прочим, не все чёрно-белые. Блузки и рубашки были разных светлых оттенков. Но мои джинсы и алеющая футболка всё равно смотрелись на их фоне как факел, вспыхнувший на поляне подснежников. Хоть бы белую футболку надела что ли…

— Звонок для кого, Коробкова? — раздражённо спросила стоящая у доски женщина средних лет и, не дожидаясь ответа, махнула рукой, позволяя сесть на свои места.

Вернее, позволила она только Юле. Та, чуть слышно буркнув: «Для учителя», быстро заняла пустующую в дальнем углу парту. Когда я собралась последовать за ней, Тамара Михайловна чуть не испепелила меня взглядом. Рассмотрев её повнимательнее, я вдруг признала в ней женщину, которой чуть не врезала по пути в школу!

— Новенькая? — учительница нахмурилась и поправила очки.

— Да.

— Скажи, ты на дискотеку пришла или в учебное заведение? — она с удовольствием воспользовалась правом меня отчитать. Формально за внешний вид, на деле за случай на кладбище. — В твоей прежней школе считалось нормальным ходить в таком виде?

— В моей прежней школе не было формы, — на самом деле была, но мы её надевали только по особым дням.

Пухлые щёки учительницы вмиг раскраснелись как два крупных помидора. Глаза едва не метали молнии.

— Чтоб я тебя больше в таком наряде не видела! — припечатала она. — Да входи ты уже нормально! И дверь закрой!

Я промолчала и повиновалась, чтобы не растягивать удовольствие Тамары Михайловны. Та хмыкнула и жестом пригласила меня встать перед остальными учениками. Надеюсь, в местных школах уже не актуально публичное сечение розгами. Иначе первый учебный день точно запомнится надолго.

— Это Аманда Остарова. Ваша новая одноклассница, — представила меня классу Тамара Михайловна. — Прошу любить и жаловать.

Судя по тому, что обитатели задних парт не оторвались от телефонов, а сидящие спереди сверлили меня по-волчьи настороженными взглядами, любить и жаловать меня в ближайшее время не собирались. Одна Юля улыбнулась и ободряюще помахала рукой.

— На вот, возьми, — Тамара Михайловна протянула мне небольшой листок бумаги, на котором было что-то написано мелким безобразным почерком. — В библиотеке Анне Викторовне отдашь, она тебе учебники выдаст.

— Спасибо, — я осторожно приняла записку.

— Тамара Михайловна, можно Аманда со мной сядет? — подала голос Юля.

— Можно. Вика, телефон мне на стол! Ещё ты мне тут на уроке снимать будешь!

Девочка, в которой я сразу признала сестру своей новой знакомой, сразу убрала смартфон под парту. Оказывается, всё это время она направляла его на меня и учительницу. Интересно, зачем ей понадобилось запечатлеть этот момент? Мне начинать готовиться к травле?

— Ну, Тамара Михайловна, я же не вас, я себя снимала! — попыталась оправдаться Вика. — Для канала!

— На перемене кривляться перед камерой будешь. Телефон на стол, я сказала!

Вика неохотно встала и отдала телефон. Учительница удовлетворённо кивнула:

— На перемене заберёшь. Достаём двойные листочки!

Весь класс дружно издал неопределённый, но явно недовольный звук. Кажется, я угодила на какой-то тест, или как оно здесь называется? В общем, придётся писать контрольную по предмету, который впервые вижу. Что ж, попробую. Главное, чтобы потом родителей в школу не вызвали. В этом случае сонные чары не помогут.

Пока я варварски выдирала листы из пустой тетради для себя и забывшей черновик Юли, Тамара Михайловна раздавала всем небольшие бумажные полоски с заданиями. Взглянув на них, у меня на миг пропал дар речи. Никогда не думала, что математика может быть такой сложной. В Навире всяким мудрёным вычислениям учат выборочно — только тех, кто выбрал секцию магии неживой природы или магии преображения. Остальным достаточно выучить таблицу умножения и научиться решать простейшие примеры.

Минут десять я буравила взглядом уравнения на листочке. Буквы, скобочки, чёрточки… Моему пониманию были доступны лишь «плюс», «минус», «умножить» и «разделить». Сдам Тамаре Михайловне пустой листок — считай, распишусь в том, чтобы навечно остаться в числе тех, на ком учителя обычно срывают злость.

Вдруг я ощутила слабый толчок в бок. Это Юля тыкнула меня локтем. Я повернулась и увидела, что новая приятельница осторожно под партой протягивает мне телефон. На экране светились все наши уравнения с готовыми решениями. Я кивнула Юле и живенько скопировала их в свой листочек. Как работник внешнего департамента заявляю: телефон это лучшее, что есть в Большом Мире!

— Сдаём работы! — скомандовала Тамара Михайловна и пошла по рядам.

Юля сразу погасила экран смартфона и незаметно бросила его в рюкзак. Учительница ничего не заметила: быстро забрала у нас листочки и вернулась к своему столу.

— Спасибо, — прошептала я Юле.

Она улыбнулась. Тем временем Тамара Михайловна начала объяснять классу новую тему, а я позволила себе немного расслабиться. Всё равно изучить всех присутствующих внутренним взором не выйдет. Вертеть головой с закрытыми глазами чревато новыми воплями учительницы, да и мне нужно перевести дух. В конце концов, я уже едва не вмазала математичке, схлопотала выговор и по счастливой случайности избежала провала на тесте. И это до обеда ещё далеко. Страшно представить, какими достижениями пополнится мой послужной список к вечеру!

На перемене я решила сходить в библиотеку, и Юля вызвалась проводить меня. Хорошо, что в новой школе я сразу обзавелась компанией. Будет кому вопросы задавать. Всё-таки в моём путеводителе есть далеко не всё.

— У тебя только с алгеброй так туго или с геометрией тоже? — спросила Юля.

— Вообще математика плохо даётся, — я пожала плечами.

— Гуманитарий! — она ободряюще улыбнулась. — Я тоже.

— Гум… что?

— Гуманитарий! Ты что, мемов не видела? — удивилась Юля.

— Не видела, — и не слышала, если на то пошло.

Моя спутница достала телефон и принялась показывать забавные картинки с не менее забавными подписями. Различие между технарями и гуманитариями до меня дошло быстро. Первые не умеют писать, а вторые считать.

— Не совсем так, — засмеялась и замотала головой Юля, когда я озвучила эту мысль. — У технарей логическое мышление, а у гуманитариев творческое.

— А я как сказала? То же самое, просто…

Я оборвалась на полуслове, заметив у окна того самого самокатчика, сбившего меня накануне. Он разговаривал с нашим одноклассником, высоким белобрысым парнем с чёрной серьгой в ухе, но замер, как только мы приблизились. Тоже меня узнал. Кто бы сомневался. Я решила сделать вид, будто никогда его не видела и рассчитывала на взаимность. Но просчиталась. Наверное, я и правда гуманитарий.

Парень окликнул меня:

— Привет, Кудряшка! Какой сюрприз, что мы учимся в одной школе!

Юля дёрнулась, чтобы подойти к нему, но я взяла её за руку, призывая игнорировать этого выскочку. Но тот не унимался и продолжал меня звать. А потом как свистнул на весь коридор!

— Чего тебе? — не выдержала я и всё же сделала пару шагов в сторону парня.

— Прощения попросить хотел за то, что сбил, — он сложил руки в молитвенном жесте и склонил голову. — Мне очень жаль.

— Издеваешься? — я закатила глаза.

— Раскаиваюсь!

— Тогда не называй меня Кудряшкой, иначе все в школе узнают о твоих проблемах с фантазией.

— Ладно, оставим это милое прозвище для личных разговоров? — ухмыльнулся парень, и мне захотелось ему врезать. А лучше ногой в прыжке. — Ты вечером что делаешь?

Да ведь он нарочно меня злит! Самое время ретироваться, иначе не удержусь и точно что-нибудь вытворю. Не стоит начинать первое задание в Большом Мире с драки.

— Оттачиваю удары в челюсть наглым самокатчикам! — выпалила я, не сумев сохранить спокойствие.

Да что же такое! Половина родни менталистов, а на мне и магия внушения, и эмоциональный контроль отдохнули.

Я взяла Юлю за руку и потянула прочь от парней, думая только о том, как бы больше никогда не пересекаться с этим беспардонным типом. Может, идея прописать ему с ноги и не была такой безумной. Не сегодня, конечно, но если будет нарываться… Я бы смогла. В секции красной магии нас обучали рукопашному бою.

— Аманда, пусти, больно, — жалобно попросила Юля, когда мы подошли к лестнице.

— Ой, извини.

Я отпустила её ладонь. В порыве ярости не заметила, как сжала слишком сильно. Стало так стыдно, что кровь прилила к щекам.

—Когда ты успела со Свиридовым познакомиться? — в глазах одноклассницы блеснул интерес. — А главное, когда он успел придумать тебе прозвище?

— Сразу после того, как сбил на своём дурацком самокате, — я коротко пересказала ей вчерашнее происшествие.

— Круто! — ахнула Юля.

— В момент падения особого чувства крутости не было. — отметила я.

— Тебя сбил Кирилл Свиридов! — она чуть на месте не запрыгала от восторга.

— Местная звезда? Что-то подобное я и подозревала.

— Не звезда. Просто красавчик-недотрога из одиннадцатого, — Юля сделала акцент на последнем слове и хитро улыбнулась.

— Если он недотрога, то я единорог.

— Честное слово! Знаешь, в каком шоке я была, когда вы говорили? Кирилл вообще не общается с девочками из школы. Дружит только с членами сборной по волейболу. Он как раз сейчас с нашим Максимом болтал. По школе даже ходит слух, будто Свиридов тайно встречается с какой-то неадекваткой из тринадцатой школы и, чтобы избежать сцен ревности, не контактирует с девчонками. А тебя он первым окликнул!

— Какая честь, — хмыкнула я.

Мы уже подходили к приоткрытой двери библиотеки, и это радовало. Меньше всего я хотела слушать истории о неприступном красавце, по всей видимости, покорившем своей холодностью не одно девичье сердце. А ведь немного ему понадобилось для популярности, всего лишь безразличие и смазливая мордаха.

Глава 5. Воплощение успешного успеха

Библиотека пустовала. Вернее, так мне вначале показалось. А потом, обойдя несколько стеллажей, мы увидели сидящую за столом щуплую старушку с седыми волосами. Она сосредоточенно заполняла какие-то бумаги. У окна, установив телефон на подоконник, стояла Вика и её соседка по парте: невысокая девочка со светлыми волосами до плеч. Обе держали в руках книги и с умным видом их листали.

— Что они делают? — шёпотом спросила я у Юли.

— Видео для канала снимают, — на её лице мелькнуло раздражение.

Юля потянула меня к библиотекарше. Анна Викторовна оказалась добрейшей души человеком и в отличие от Тамары Михайловны приняла меня очень радушно — одарила трогательной старческой улыбкой, без лишних вопросов приняла записку и со словами:

— Не переживай, золотко, освоишься, — отправилась в дебри книжного мира в поисках нужных учебников.

Пока библиотекарша блуждала среди стеллажей, я невольно косилась в сторону Вики и её подруги. Вместе снимать видео ведь считается за дружбу? Во всяком случае уточнить у Юли я постеснялась. Думаю, на сегодня лимит глупых вопросов исчерпан технарями и гуманитариями. А девочки тем временем то позировали перед телефоном, то быстро хватали его, внимательно вглядывались в экран и снова принимались за съёмку.

Вдруг Юля взяла из ближайшего шкафа какую-то книгу и с громким хлопком бросила её на пол. Вика аж подпрыгнула от неожиданности и тут же повернулась к сестре. Её подруга сразу остановила съёмку.

— Ты адекватная? Ты что творишь?! — накинулась Вика на Юлю. — Совсем мозги атрофировались, да?

— С твоей музыкой у любого мозги атрофируются, — буркнула та.

— Я, между прочим, делом занимаюсь и скоро его монетизирую. Не то что некоторые.

— Строить из себя идеальную фифу — хорошее дело!

— Тебя не касается! — заявила Вика.

— Не касалось бы, если бы ты не врубала чёртову музыку на весь дом! — на последнем слове у Юли сорвался голос.

— Зато я никому не мешаю спать по ночам!

— Какие мы нежные!

Я смотрела на них, не зная, как прекратить начавшуюся на ровном месте перепалку. Подруга Вики тоже чувствовала себя неуютно: отводила взгляд от пререкающихся сестёр и делала вид, будто ищет что-то в телефоне. А жар конфликта между девочками всё нарастал. В конце концов, я не выдержала:

— Да прекращайте вы! Или в вашей библиотеке правило тишины не работает?

— Спроси у своей новой подружки, Остарова. — хмыкнула Вика, зыркнув на сестру. — Эта истеричка сама начала книгами швыряться, не заметила? Или ты такая же чокнутая? Ясно, почему вы поладили.

Спорить с тем, что переполох начала Юля, было чертовски глупо, но я всё равно ощутила, как внутри заклокотала ярость. Нет, этот день будто напрашивается на хорошую драку! Вначале школьная легенда Кирилл, теперь Вика.

— Отстань от неё, мымра! — вступилась за меня Юля.

— А иначе что? Порчу наведёшь?

Порчу? Вся моя злость тут же испарилась. Я отступила на пару шагов, глубоко вздохнула и закрыла глаза, делая вид, что пытаюсь успокоиться. Сама же в этот миг осмотрела всех присутствующих внутренним взором, но чёрной дымки или следов на руках ни у кого не нашла. Облом.

— В их семейные разборки лучше не лезть, — донёсся до меня негромкий голос.

Я поспешила открыть глаза. Рядом стояла светловолосая девочка с зелёными глазами, напарница Вики по съёмкам.

— А?

— Говорю, когда Коробковы начинают выяснять отношения, разумнее всего отойти в сторону и не лезть под горячую руку, — тихо повторила она.

— И давно они так… общаются? — спросила я, кивнув в сторону сестёр.

— Сколько себя помню. Кстати, меня Ева зовут.

— Будем знакомы, — кивнула я, протягивая руку.

Ева молча, но крепко пожала мою ладонь.

Не знаю, чем бы закончилась словесная потасовка Вики и Юли. Возможно, они бы накинулись друг на друга с кулаками. Тогда я бы точно не постеснялась попасть под горячую руку. Но ссору девочек прервал звенящий от возмущения голос Анны Викторовны:

— А ну-ка угомонитесь! Что устроили? Ладно мальчуганы мутузятся, но вы же девчата, вы спокойные быть должны. Нехорошо!

Сёстры смолкли, буравя друг друга сердитыми взглядами.

— Извините, — на удивление спокойно, смиренно опустив глаза, сказала Вика.

Ева осторожно потянула подругу за локоть в сторону выхода. Библиотекарша проводила их осуждающим взглядом, покачала головой и вернулась к столу, на котором возвышалась стопка учебников.

— На вот, — она дала мне ручку, — распишись в получении. И на все книги обязательно обложку.

Я кивнула и начеркала в протянутой мне бумаге какую-то загогулину. Затем осмотрела новые учебники и поняла, что такое количество в рюкзак не влезет. На помощь пришла Юля и предложила положить часть книг к себе. Как только мы закончили раскладывать их по сумкам, раздался оглушительный звонок.

Остаток дня прошёл подозрительно спокойно. Учителя снисходительно не донимали вопросами, чтобы дать мне время привыкнуть к новой обстановке, одноклассники просто не замечали. Этого стоило ожидать. К десятому классу все давно разбились на группы, обзавелись локальными шутками и общими воспоминаниями. Мне, чужачке, в их устоявшемся коллективе не было места. И всё же от этого на душе становилось тоскливо.

Только общество Юли и спасало. За всю школьную жизнь близкой подругой она не обзавелась и, видимо, считала, что я идеально гожусь на эту роль. Все уроки и перемены мы были неразлучны. К счастью, много сочинять о себе не пришлось, потому что Юле не терпелось поделиться собственными историями.

В какой-то момент я всё же вернулась к происшествию в библиотеке:

— Зачем ты эту несчастную книгу на пол швырнула?

— Психанула. Не могу так больше!

— Что у вас с Викой случилось? Я знаю, сёстры не всегда живут душа в душу, но чтоб настолько…

— Плевать она на меня хотела, только и всего, — развела руками Юля. — Вика постоянно в своей колонке музыку на полную выкручивает. Насмотрелась каких-то гуру в интернете и теперь свято верит, что от жизни надо брать всё, даже если у окружающих от этого плавится мозг. Мама её, конечно, заставляет потише сделать, когда с работы приходит, а до этого приходится терпеть наше воплощение успешного успеха.

— Успешного успеха? — не сдержавшись, переспросила я. Но обошлось: никакого удивления мой вопрос не вызвал.

— Ага. Особы, гонящиеся за популярностью и тыкающие всем своей продуктивностью. А тех, кто за ними не поспевает, они считают ничего не добившейся массой. Бесит!

— А самой Вике то есть, чем гордиться?

— Разве что победой на областном конкурсе красоты четыре года назад. Её потом позвали сняться в рекламе для какого-то местного бренда одежды. Видела бы ты, как у Вики нос задрался! С тех пор и мнит себя королевой среди черни.

— Но ведь королев свергает именно чернь, — усмехнулась я.

До конца занятий мне удалось изучить внутренним взором весь свой класс и убедиться, что среди новых одноклассников и учителей жертвы проклятья нет. Проверить других учеников было сложнее — пришлось всю большую перемену провести в столовой с закрытыми глазами, изображая перед Юлей недосып. Мой собственный после пробуждения в пять утра куда-то предательски испарился. Но пока всё чисто: ни у кого на ауре чёрных следов не обнаружено.

Зато ниточка, ведущая к наложившему угасайку нашлась неожиданно быстро. Максим Тарасов, мой одноклассник, блондин с длинными волосами и друг придурка Свиридова. Его серьга с чёрным камнем оказалась не так проста. Минерал — то ли оникс, то ли агат — издалека не разглядеть, но я точно могла увидеть витающее вокруг него на уровне Кракелюра неопрятные белые сгустки, похожие на маленькие облачка. Как вообще можно додуматься наполнить белой магией чёрный камень? Это же всё равно что воду ситом черпать!

И всё же чёрный камень был настоящим оберегом. Да, настолько неаккуратным, что не разобрать, от чего защищает. Да, с безумной идеей закачать белую магию в чёрный минерал с противоположными свойствами. Но он был настоящим. Не из фальшивок, которые местные предприимчивые дельцы, впаривают наивным дуракам. Значит, Максим или знаком с этим колдовским извращенцем, или сам является таковым.

Как только закончился последний урок, я, лавируя в толпе бегущих к выходу школьников, понеслась за Тарасовым. Догнала лишь на улице, когда тот собирался примкнуть к компании Свиридова и ещё четверых парней, очевидно, членов волейбольной команды.

— Максим!

— Что? — он повернулся вполоборота и немало удивился тому, что я обратилась к нему, а не к его напыщенному дружку.

Впрочем, Свиридов не дал о себе забыть:

— Со мной можно общаться без посредников, Кудряшка!

— Разговор есть, — сказала я Максиму, проигнорировав Кирилла.

— Я занят. Потом.

Сейчас магия внушения пришлась бы очень кстати. Но поскольку семейный дар и не думал проявляться, мне ничего не оставалось, кроме как отчаянно вцепиться в руку Максима и выдать:

— Нет, сейчас! Давай прогуляемся? Всё же в одном классе теперь учимся, надо же мне как-то вписаться в ваш коллектив. Кстати, классная серьга!

По крайней мере, это казалось хорошей идеей. Расспросить Максима об украшении, а заодно утереть нос гаду Свиридову, чтобы не брал на себя лишнего. Но так я думала ровно до того, как Максим отрезал:

— Нет, — и добавил, — а насчёт серьги — это подарок от моей девушки. Вики Коробковой.

А под занавес о себе дал знать семейный дар — я услышала в своей голове насмешливый голос Кирилла: «Хана тебе теперь, Кудряшка».

Глава 6. Гроза и круассаны

— Думаешь, Вика попытается в ближайшее время сжить меня со свету? — уже вечером спросила я у Бусинки, закончив пересказывать свой первый день в школе.

«Непременно!» — ответила кошка, нежась на диване. — «О чём ты только думала, вешаясь на того мальчишку?»

— Да не вешалась я на него! Только за руку взяла и предложила прогуляться. По-дружески!

Я сидела на парящей над полом метле и болтала ногами. За окном начиналась гроза. Вспышки молний то и дело освещали большое старинное кладбище. Тучи грозились вот-вот разлиться дождём. Вдалеке грохотал гром, а ветер безжалостно срывал с деревьев жёлтые и оранжевые листья. Никому бы не пожелала оказаться на улице в такую бурю.

«Что теперь будешь делать с разъярённой девицей?» — поинтересовалась Бусинка.

— Это от неё зависит, — я пожала плечами и свесилась с метлы вниз головой. За окном сверкнула ещё одна молния, по крыше быстро застучали крупные капли дождя. — Мне другое покоя не даёт. Сразу две подозреваемые на роль и ведьмы, и её жертвы. Родные сёстры, ненавидящие друг друга. Одна увлекается колдовством. Вторая подарила своему парню настоящий оберег. Но ни на одной нет следов проклятья.

«Ну давай, подмети пол своей шевелюрой» — проворчала кошка, глядя, как мои рыжие кудряшки рассыпались по паркету. — «Может, не тех подозреваешь?»

— Сомневаюсь, что в этом городке найдётся больше одной реально способной ведьмы.

«Погоди, ты сейчас назвала способной деваху, наполнившую белой магией чёрный камень?» — если вы никогда не слышали кошачий смех, то представьте тщательно сдерживаемый человеческий хохот вперемешку с громким мурчанием.

— Ага, — я раскачалась на метле и вернулась в вертикальное положение. — Идиотизм чистой воды, но сделано очень недурно. Камень эту программу ещё недели две подержит. А угадай Вика с цветом, то и на пару месяцев бы хватило. Чем она не способная?

«Уж не метисы ли они с сестрёнкой?»

Метисами называют детей, у которых жителем Навира является один из родителей или кто-то из двух предыдущих поколений. Думаю, членам Синклита просто не нравится слово «полукровка». Но как по мне, классификация: «половинный», «четвертной», «восьмерной» — ничуть не лучше.

Вообще, агентам запрещено сближаться с людьми. Не рекомендуется даже крепкую дружбу заводить, не то что отношения! Но нарушения случаются. И если в результате такого нарушения на свет появляется ребёнок, его определяют в Пансион Потерянных Душ. По сути, это та же школа колдовства, но для тех, чьи способности слабее, чем у полнородных навирцев. Как учебные заведения для умственно отсталых у людей. Неприятное сравнение, конечно, зато точное.

Именно метисы зачастую беспечно пользуются магией в Большом Мире. Они хоть и слабее нас, навирских, но гораздо сильнее людей, мнящих себя экстрасенсами. Обычно метисы открывают свои способности в совсем юном возрасте и пускаются во все тяжкие. Сложно удержаться, когда можешь отомстить обидчику и остаться не при делах. Тогда-то их и засекают. А выследить уверенного в собственной безнаказанности самоучку проще простого.

Но кое-что всё-таки не сходилось:

— Будь Юля и Вика метисами, они бы давно друг друга поубивали.

«Может, они при посторонних друг друга не убивают?»

— Всё равно что-нибудь бы осталось, — возразила я, прислушиваясь к шелесту дождя. — Например, след как у той неумелой порчи на кладбище. Эх, жаль, по ауре магические способности не определить.

«Тогда сама думай» — надулась кошка и принялась умываться.

— И додумаю!

Вдруг раздался звонок в дверь. От неожиданности я потеряла равновесие и с грохотом свалилась с метлы. Та же, лишившись наездницы, тут же свалилась мне на голову.

И кого принесло в такую грозу? Я вскочила, закинула метлу на шкаф и побежала в прихожую. Открыла дверь. За ней стояла Юля и отчаянно пыталась сложить заклинивший зонт. В такой ливень, ещё и с ветром, он оказался абсолютно бесполезен. Одноклассница промокла до нитки: зелёный свитер потемнел от влаги, русые волосы прилипли ко лбу, с кожаного рюкзачка стекали крупные капли.

— Привет, заходи скорее! — я посторонилась, чтобы Юля могла войти. — Что случилось?

— Это у тебя что случилось? — вопросом на вопрос ответила она, разуваясь.

— В смысле?

— Удрала, не сказав ни слова! Не написала, на сообщения не ответила, даже про учебники не вспомнила!

Как ни странно, никаких угрызений совести я не испытала, ощутила лишь небольшую неловкость. Может, потому что мы с Юлей знакомы меньше суток и пока не успели обменяться дружескими обязательствами? Или всё из-за рекомендаций Службы Безопасности Колдовства не привязываться к людям?

— Дела были, — туманно ответила я.

— Знаю я твои дела! — заявила Юля. — Только звонок прозвенел, сразу на Тарасова вешаться побежала! А когда он тебя отшил, смылась куда-то.

«Значит, всё-таки вешалась» — ухмыльнулась выглянувшая из гостиной Бусинка.

— Я на него не вешалась, — отрезала я, обращаясь сразу к обеим, затем предложила. — Хочешь чаю?

Юля кивнула. Я помогла ей устроить зонт в гостиной, сверилась с листочком на холодильнике и включила чайник. Одноклассница тем временем заметила наблюдавшую за нами Бусинку.

— Ухты! У тебя кошка! Как зовут? А можно потискать?

«Давай я сейчас спрячусь под кроватью в спальне, а ты скажешь, что ей померещилось» — настороженно проговорила Буся.

— Зовут Бусинка. Можно конечно! — с улыбкой разрешила я.

«Я тебе это ещё припомню!» — посулила кошка и бросилась наутёк.

А Юля, похоже, любила животных слишком сильно, чтобы так просто отказаться от идеи приласкать Бусю. Я услышала, как она прошла в спальню и начала звать:

— Бусинка, выходи! Кис-кис-кис! — похоже, кошка в самом деле забилась под кровать.

«Аманда, угомони свою подружку, иначе я ей лицо расцарапаю за неуважение!» — пригрозила Буся не терпящим возражений тоном.

Я знала, что Бусинка страшна в гневе и вполне может позволить себе царапнуть до крови любого нахала. И не важно я это буду или незнакомая ей девчонка. Так что продолжать сваливать на кошку обязательства простого домашнего любимца не стоило.

— Юль, она сегодня не в духе! — крикнула я в сторону спальни. — Иди сюда!

Она неохотно вернулась на кухню, села за стол и вздохнула:

— Эх, я так мечтаю о кошке.

— Что мешает завести?

— У папы аллергия, — Юля обернулась в сторону коридора, проверяя, не покинула ли Бусинка своё убежище. Но та не показывалась на глаза. — А где твои родители?

— На работе.

Сам собой выключился закипевший чайник. Я заварила две чашки зелёного чая с мелиссой, поставила на стол вазочку с сахаром и принялась шарить по настенным шкафчикам в поисках купленного мамой печенья. Она вчера говорила, куда его клала, но в моей памяти эта ценная информация не осела.

— Ой, совсем забыла! — Юля достала из рюкзачка пакет с немного помятыми круассанами, чем невероятно напомнила мне Лору. — Правда, они сплющились немного.

— Ничего, — успокоила я. — Уверена, вкус у них не сплющился.

Юля хихикнула и вдруг заметила закреплённую на холодильнике шпаргалку. На её лице отразилось неподдельное удивление. Наверное, для местных это всё равно, что написать: «Сахар — сладкий, соль — солёная, лимон — кислый, смотри не перепутай!». Я приготовилась к неудобному вопросу, но его не последовало. Юля решила продолжить начатый в прихожей разговор.

— Короче, Вика теперь зуб на тебя точит. Я видела, она сейчас новый ролик пилит.

— Звучит не особо угрожающе, — я пожала плечами и взяла из пакета круассан.

Несмотря на потрёпанный внешний вид, он оказался невероятно вкусным, даже варёная сгущёнка внутри слоёного теста ещё не успела остыть. Надо будет разузнать, где находится пекарня. На одном печенье долго не протянешь.

— Ты не понимаешь. У неё есть видос, на котором ты Макса за руку берёшь! Сестричка его на монтаже вставит, типа доказательство. И вот для всех ты уже наглая разлучница, а она — несчастная жертва.

— Наверное, это плохо, — всё же согласилась я, решив не уточнять значение слова «монтаж». — А кто снимал?

— Понятия не имею! — Юля всплеснула руками и чуть не пролила на себя чай. — У Вики в школе полно осведомителей. Она же у нас восходящая звезда, ага! И в Москву поступать готовится, и в модельную школу ходит! А внутри змеюка!

Она завелась не на шутку. Кажется, самое время сменить тему, пока Юля окончательно не разошлась и не посвятила ненавистной сестре весь разговор. В конце концов, мне было очень интересно прояснить одну деталь.

— Погоди. Откуда ты узнала, где я живу вплоть до номера квартиры?

— Кирилл Свиридов подсказал.

Её нарастающая ярость исчезла без следа. Юля смущённо улыбнулась, порозовели веснушчатые щёки. А я почувствовала, что сама начинаю закипать. Ладно дурацкая кличка. Ладно нахальная наглость. Но слежка это уже перебор!

Глава 7. Чайный осьминог

— Я ему целых полтора часа не решалась написать, — призналась Юля, откусив круассан и запив его чуть остывшим чаем.

— Почему?

— Ты что! — она широко распахнула глаза — Он наверняка даже лица моего не помнит! А если бы проигнорил: прочитал и не ответил? Да я бы весь вечер пыталась понять, что не так!

— А если это с ним что-то не так? Может, он приболел.

— Чем это?

— Манией величия.

— Неправда, — Юля обиженно надула губки, но развивать свою мысль не стала.

А когда кто-то защищает другого просто так, у этого обычно одно объяснение.

— Он тебе нравится?

Юля быстро кивнула и уставилась в свою чашку, будто надеясь разглядеть там послание судьбы. Мне стало её очень жаль, а Свиридова захотелось треснуть куда сильнее, чем прежде. Не хватало ещё по его милости лишиться единственной в Большом Мире подруги.

— Мне Кирилл и даром не нужен, честное слово, — заверила я.

— Я понимаю, — вздохнула Юля. — Но ты ему нужна. Он потому и ведёт себя так… странно. Внимание привлекает. Как же я ему сочувствую!

— Почему это?

— По себе знаю, как сложно безответно любить. А Кириллу тяжелее вдвойне: и ты его отвергаешь, и ему самому приходится отвергать всех, кому он так же отчаянно нравится. Такой груз!

Я не стала говорить, что Свиридов вряд ли заморачивается над такой мелочью, как чужие чувства. Указывать влюблённой девушке на недостатки её избранника — дохлый номер. И не важно, сколько недостатков там найдётся.

Пока я подбирала правдивый и одновременно приемлемый для Юли ответ, у неё зазвонил телефон. Юля выхватила его из рюкзака и поднесла к уху.

— Что, мам? Я у подруги… Да, у меня есть подруга! Я с новенькой в нашем классе подружилась. Хорошо, поняла.

Она выключила телефон, вздохнула и сообщила:

— Через полчаса надо выдвигаться домой.

— Далеко живёшь?

— Рядом со школой, буквально через дом. Минут сорок тащиться.

— Через кладбище можно срезать, до школы полчаса будет, — подсказала я.

Наверное, если бы утром меня не отвлекли порча и обвитая цепью могила, получилось бы именно столько.

— Нет, только не кладбище! Там п-призрак…

Не сдержавшись, я засмеялась. Какой ещё призрак? Нет, это не значит, что их не существует. Встречаются. Но уж точно не на кладбище, где все души упокоены как подобает. К тому же людям не под силу не то что вызвать, но даже увидеть призраков — они различимы только на Кракелюре.

— Что, тоже меня теперь дурой поехавшей считаешь? — насупилась Юля.

— Если только чуть-чуть, — я улыбнулась. — Нам уже не по семь лет, чтобы в такие байки верить.

— Я бы и не верила, если бы сама его не вызвала!

А это уже было серьёзным заявлением. Я внимательно вгляделась в лицо Юли, пытаясь отыскать подвох. Нет. Кажется, она не шутит, пытаясь отыграться за мой смех над её страхом перед кладбищем.

— С этого момента поподробнее, — попросила я.

— В призраков она не верит, а в некромантию верит.

Я в неё не просто верю. Я за неё даже арестовывала, когда в Навире работала. Очень непростая тогда выдалась ночка.

Юля, немного помявшись, начала рассказывать:

— Это случилось в августе. Вика с подругами решила сходить на озеро в лесу и впервые взяла меня с собой. Я плавать не умею, но пошла. Думала, мы же сёстры, что может случиться? Вначале всё было хорошо — она с компашкой купалась, я рисовала на берегу. А потом Вика как давай звать меня в воду: что сидишь как неродная, окунись хоть разочек. Я отказывалась. Ну реально, не люблю воду! А она всё настаивала. Вскоре и её подруги подключились. И вот семь человек уже уговаривают. Сама понимаешь… неудобно. Я разделась до топа и трусов, немного зашла в воду, а потом…

Она вздрогнула так резко, что опрокинула чашку. Тёплый ароматный чай впитался в белую скатерть и превратился в бледно-жёлтое пятно, напоминающее осьминога. Я хотела броситься за тряпкой или губкой, но быстро поняла, что чайный осьминог может и подождать.

Юлю трясло, будто она окунулась в ледяную прорубь. Я даже расслышала стук зубов. По бледным щекам стекло две крупные слезы, взгляд застыл в одной точке. И без синей магии понятно, что воспоминания сейчас стояли у неё перед глазами.

— Эй, всё в порядке, — я аккуратно взяла Юлю за руки и поразилась тому, какими ледяными оказались её пальцы.

— Она… они… м-меня…

Внезапно я тоже увидела эту картину, подвижную словно видео в телефоне. Всё происходило как будто наяву и как будто со мной.

Ясное голубое небо. Прохладный ветер. Солнце. Бликующее в его лучах озеро. Две пары рук тянут меня всё глубже и глубже. Только что вода была по колено, через мгновение уже по грудь, а в следующую секунду ноги перестали касаться дна. Разум затуманивает смертельный ужас. Под весёлые крики «Раз!» мою голову силой опускают вниз и держат. Мой крик не слышен под водой. Я сейчас захлебнусь! Воздуха! Отпустили голову, дали вдохнуть. «Два!» — Вика веселится больше всех, а меня снова заставляют нырнуть… кровь стучит в ушах, вода забивается в нос и больно щиплет. Тело непроизвольно дёргается, пытаясь освободиться. Воздуха! Отпустили. «И три!». Нет, не надо! Отчаянный крик снова сменяется бульканьем…

Я почувствовала, как сама едва не задыхаюсь в наполненной ароматом свежеиспечённых круассанов кухне. Сердце бешено колотилось, будто меня в самом деле только что топили. Никогда ещё чтение памяти не получалось таким реалистичным. И спонтанным.

— Ужас… — судорожно выдохнула я..

Затем придвинула свой стул поближе к Юле и крепко обняла её. Та тряслась всем телом и никак не могла остановить текущие из глаз слёзы.

— О-они м-меня… на… на… — всё ещё пыталась продолжить она.

— Тише. Я всё поняла, — я погладила её по волосам.

Минут десять мы сидели обнявшись. Юля понемногу успокаивалась. Дрожь отступала, дыхание выравнивалось, голос переставал срываться. Громко сглотнув, Юля продолжила:

— Родители мне не поверили. Сказали, что я на сестру наговариваю, ещё и отругали за враньё. Я почувствовала себя такой маленькой и одинокой в тот момент… Мне хотелось защиты, хоть какой-нибудь. Хоть от кого-нибудь. Я и прежде эзотерикой увлекалась: на картах гадала, за гороскопами следила, руны разучивала. Что-то серьёзное делать боялась. Но после озера мне показалось, что это единственный выход. Ты знала, что на кладбищах проводят ритуалы чёрной магии?

— Слышала.

На самом деле чёрной, как и любой другой магии, совершенно плевать, где ею решают воспользоваться. Просто до развития полноценного внутреннего взора такие места как погосты и перекрёстки помогали колдунам поддерживать концентрацию. Чистое самовнушение!

— Ну я и решила попробовать. Покопалась в интернете, пообщалась со знающими практиками на форумах и нашла подходящий ритуал. Заранее купила кило хорошего мяса, чёрную свечу, спички и бархатный мешочек. А в ночь новолуния, когда все уснули, сбежала из дома и отправилась к могиле Лидии Вороновой. Ты её наверняка видела, если в школу через кладбище шла. Вместо надгробия красная каменюка с цепью.

— Да, впечатляющее зрелище, — кивнула я, припомнив загадочную могилу.

— История у неё ещё более впечатляющая! — заверила Юля. — Говорят, Лидия Воронова была настоящей ведьмой! Поэтому я и решила вызвать именно её. Призрак колдуньи ведь сильнее, чем простой покойник.

Вообще-то нет. Все привидения одинаковые. Наличие магических способностей при жизни не даёт никаких привилегий после смерти. Вслух я этого, конечно, не сказала. Ограничилась задумчивым «хм», относившемся скорее к тому, что на виднеющемся за моим окном кладбище может быть похоронена настоящая ведьма. Такая же как я.

— Я закопала кусок мяса в центре могилы, — продолжала Юля. — На форуме писали, что всем покойникам нужно подношение. Потом пришлось порезать ладонь ножом…

— А это ещё зачем? — ужаснулась я.

— Установить связь через кровь. У меня всего пару капелек получилось сцедить. Я трусиха, не решилась глубже резать — так, поскребла чуточку. Но там вроде важно само наличие крови, а не количество. А дальше надо было зажечь свечу и прочитать заговор. И наконец, двигаясь против часовой стрелки со свечой в руке, собрать с углов могилы по пригоршне земли в мешочек и уйти, не оборачиваясь. После этого с призраком должна образоваться связь, и ему будет можно давать поручения.

— И что ты ему поручила?

— Защищать меня. Не позволять Вике, Еве или кому-то ещё причинять мне вред. Не знаю, как Лидия могла это сделать, но в интернете писали, что призраки способны исполнять желания.

— Ты призраков с джинами случайно не перепутала? — усмехнулась я.

— Если кто и перепутал, то не я, а практики с форума, — Юля развела руками.

— Ладно. А ритуал то сработал?

— Вначале мне показалось, что нет. Вика как издевалась, так и продолжала. А через неделю на кладбище, прямо у могилы Лидии Вороновой, нашли тело девочки из тринадцатой школы. Её не зарезали, не задушили и не притопили в ближайшей канавке. Её будто… высушили. Как мумию. Даже родители с трудом опознали. Я читала, если призыватель не справляется с призраком, то потревоженный дух может начать высасывать жизнь из других людей, в том числе и тех, кто не имеет отношения к ритуалу.

Я почувствовала, как гулко забилось сердце. Как ни странно, но страх перед чем-то знакомым бывает ничуть не меньше страха неизвестности. Узнав, в каком состоянии нашли тело погибшей девочки, я сразу поняла, что моё задание в Лидинске — вовсе не снятие чёрного дилетантского проклятья. Всё гораздо серьёзнее. Настолько серьёзнее, что этим «практикам» с форумов и не снилось.

Глава 8. Так и знал, что встречу вас в этом подземелье, Лара Крофт

На следующий день я снова отправилась в школу ни свет ни заря. На этот раз намеренно. Ночью уснуть не удалось, поэтому я надеялась хоть как-то взбодриться на свежем воздухе. А ещё надо было срочно поговорить с Юлей. Сообщениям, посылаемым через телефон, я пока не очень доверяю. К тому же мне нужно не только услышать ответ, но и увидеть её реакцию. Потому что, если моя догадка верна, всем жителям городка грозит опасность.

Разумеется, в вызванного с помощью мяса и чёрной свечи призрака я не верила. Этим способом можно призвать разве что бродячих собак. Но если у Юли действительно есть магический потенциал, своими выкрутасами она могла натворить дел похуже, чем загадить старинную могилу мясом и кровью. Например, создать Чёрного Карателя. Гипотеза Бусинки о том, что сёстры Коробковы могут быть метисами, уже не казалась такой невероятной.

Чёрный Каратель — это разновидность големов. Самая тёмная, неуловимая и опасная из всех известных. В Навире они запрещены со времён Великого Побега. Чёрные Каратели создаются для отмщения, причём необязательно за дело. Главное, чтобы создатель был полностью уверен в своей правоте, чувствовал себя обиженным, обделённым и подавленным. Тогда он отправляется на кладбище, выбирает наиболее приглянувшуюся могилу, призывает душу из мира мёртвых и наполняет её чёрной магией. И вот призрачный раб готов. Готов на всё, чтобы новоявленный хозяин отпустил его обратно. Ради этого он растерзает любого, на кого укажет создатель. Есть и другой способ освободить покойника — убить призывателя.

Но опаснее всего то, что своей ауры у големов нет, а значит, они не способны сами восстанавливать энергию. Чтобы Каратель не превратился в беспомощного бестелесного призрака, его приходится… ну, подкармливать что ли. Если призывателю хватает собственных сил, он регулярно закачивает в своего слугу новую порцию магии. А если нет, вполне может приказать призрачному рабу поглотить чужую ауру, убив её обладателя. Останки погибших от потери ауры выглядит именно так, как описала Юля: иссушённые, сморщенные будто сухофрукты.

Я добралась до кабинета литературы одной из первых и плюхнулась за последнюю парту. Пришедших пораньше было всего четверо, и все они меня игнорировали. Я и сама не горела желанием с кем-либо общаться. Мои мысли были заняты только Чёрным Карателем.

Выходит, Юля вызвала призрака, превратила его в жестокого раба и позволила ему питаться чужими аурами? В таком случае она прирождённая актриса, потому что её вчерашний испуг никак нельзя было назвать напускным. Вот только зачем ей мне об этом рассказывать? Просто похвастаться? Тогда нет смысла разыгрывать театр. Или же…

Негромко звякнул телефон. Я взглянула на экран и увидела сообщение от Юли: «Привет, я сегодня не приду. Простыла, прикинь! Теперь валяюсь с температурой». Я натыкала по высветившимся буковкам «поправляйся», а сама подумала: как же невовремя! И сразу себе возразила — а если она поняла, что сболтнула лишнего и теперь надеется, что за пару дней всё забудется?

Внезапно ко мне подсела Вика. Её свиту теперь составляла не только Ева, но и ещё двое наших одноклассниц, их имён я пока не запомнила. По выражению лиц девчонок было ясно что они подошли не доброго утра пожелать.

— Слушай сюда, Остарова, — начала Вика, а её подружки окружили меня, лишая возможности покинуть свой угол. — Максим Тарасов мой парень. Чтобы я тебя с ним не видела. Надеюсь, ты умная девочка и не хочешь начать свою учёбу в новой школе с проблем.

— Уже ревнуешь?

Сестра Юли поджала губы и злобно сверкнула глазами. Я попала в точку.

— Ты меня услышала? — совладав с собой, продолжила она. — Ещё раз увижу тебя с Максом — твоим родителям придётся переводить тебя в тринадцатую школу. Это первое и последнее предупреждение. Так что не делай глупостей.

— Хорошо, не буду, — я пожала плечами.

Мне и самой не хотелось ввязываться в дурацкую вражду из-за парня. Тем более, что и повода для этого не было.

Вику мой ответ полностью устроил, и она оставила меня в покое. Вот и славно. Хочется верить, что на этом наши стычки закончатся раз и навсегда.

Моя вера прожила ровно до урока физкультуры. К счастью, в отличие от алгебры с ней я была неплохо знакома. В навирской школе есть похожий предмет: он называется корпатика и нужен для изучения связи ауры с телом. А в моей воинственной красной секции вдобавок к обычным тренировкам обучают ещё и рукопашному бою.

Найти спортзал оказалось той ещё задачей. Большую часть перемены я бродила по одинаковым коридорам и заглядывала в однотипные двери, ведущие в заставленные партами классы. Никакого спортзала за ними не было.

Я подумывала отказаться от идеи отыскать его самостоятельно и обратиться за помощью к кому-то из младших ребят, когда наткнулась на Максима. Он был уже в синем спортивном костюме и на удивление, без придурковатого дружка Свиридова.

— Потерялась? — спросил Тарасов.

— С чего ты взял?

— Сам сюда в пятом классе перевёлся и тоже долго искал спортзал. Могу проводить.

— Не надо. У меня есть более важные дела, чем слушать истерики твоей пассии, — ответила я чистую правду.

— Не воспринимай так серьёзно, — Максим улыбнулся, и я поняла, почему сестра Юли так боится его потерять. Улыбка у Тарасова в самом деле шикарная. — Вика просто очень ревнивая. Боится, что кто-то разрушит наши отношения. Она же уже всё на ближайшие лет десять распланировала: после экзаменов едем в Москву, поступаем в один универ, живём вместе. А у нас новичков после меня не было, так что для Вики ты тёмная лошадка. Да и твоё вчерашнее предложение прогуляться звучало неоднозначно.

— Никто не обязан отвечать за происходящее в чужой голове.

— Верно. Но иногда это приходится учитывать. В общем, спортзал и раздевалки находятся слева от двери в столовую. Там лестница. Спустишься по ней, потом прямо и направо по коридору. Женская раздевалка самая дальняя.

— Ага, спасибо, — кивнула я.

Лестница нашлась сразу. Я спустилась по каменным ступеням и оказалась в мрачном коридоре, освещённом жёлтым светом трёх тусклых от пыли электрических ламп. В жизни бы не подумала, что в такой душной норе может располагаться что-то помимо полузабытых кладовок!

В женской раздевалке стоял невыносимый шум. Я услышала его ещё в коридоре. Играла какая-то музыка с мощными басами, то и дело заходились звонким смехом девчонки. Стоило мне войти, как в нос ударила гремучая смесь запахов дезодорантов и духов.

Я быстро переоделась в чёрные шорты и вчерашнюю красную футболку и выдохнула с облегчением. Школьная форма хоть и выглядела символично, но в носке оказалась совершенно неудобной. Наверное, этим грешат все школьные формы — навирская тоже не отличалась комфортом.

Оставив вещи на скамейке, я поспешила покинуть душную вонючую раздевалку. У входа в спортзал толпились другие ребята, не из моего класса. Кажется, из выпускного. У них тоже физкультура? Не думала, что такие занятия могут проходить сразу у двух классов в одном спортзале.

— Так и знал, что встречу вас в этом подземелье, Лара Крофт, — с наигранным пафосом произнёс вынырнувший из толпы Свиридов.

— Не смешно, — хмыкнула я.

Понятия не имею, кто такая Лара Крофт, но вряд ли этот тип хотел сделать мне комплимент.

— Я уж заметил, что у тебя с чувством юмора проблемы, — ухмыльнулся Свиридов.

— Лучше проблемы с чувством юмора, чем с уровнем интеллекта.

— Так это взаимосвязанные явления, ты не знала? — он расплылся в нахальной улыбке.

Я почувствовала, как вспыхнули от ярости щёки, и сжала ладони в кулаки. Надо будет узнать у Юли, существует ли в человеческих школах аналог дуэлей. Свиридов на голову выше меня, к тому же шире в плечах, но вряд ли окажется ловчее. Да простят меня все менталисты моего рода, я не смогу угомонить его словами.

Глухо прозвенел звонок. В маленькое пространство у закрытой двери подошли все, кто провёл перемену в столовой, и стало совсем тесно. Я почувствовала, как толпа толкает меня всё ближе к Свиридову и постаралась увернуться. Не вышло. Я против воли уткнулась ему в плечо и ощутила, как по телу пробежали мурашки. Мурашки? Они-то откуда взялись?

К счастью, Кирилл не стал отпускать едких комментариев по этому поводу. Только ухмыльнулся и сам каким-то чудом восстановил дистанцию.

— Царь идёт! — донеслось откуда-то со стороны лестницы.

В следующий момент незнакомый отрывистый мужской голос скомандовал:

— Расступись! Сегодня у вас турнир по волейболу. Играете на оценку!

Глава 9. Зрелище

Почему физрука Ивана Васильевича прозвали царём было сложно сказать. Видно же, что он бывший солдат. Ровный прямой взгляд, расправленные плечи, чёткий и уверенный шаг, невозмутимость. Будь он колдуном, я бы решила, что у него огромный стаж в Службе Безопасности Колдовства. Причём здесь царь?

Иван Васильевич первым вошёл в спортзал. Мы потянулись следом. Наши классы построились в шеренги друг против друга по росту. Судьба распорядилась так, что я была лишь на немного выше Вики, а потому оказалась вынуждена стоять рядом и ловить на себе её косые взгляды. Впрочем, прямые взгляды я тоже ловила. Свиридов не спускал с меня глаз.

— Равняйсь! — скомандовал Иван Васильевич. — Смирно!

После нескольких строевых команд физрук отправил всех на разминку. Пять кругов периметру спортзала, шестьдесят упражнений на пресс, двадцать отжиманий, пятнадцать подтягиваний для мальчиков и сгибания-разгибания рук на перекладине для девочек. Заканчивая отжимания, я подумала, как местным ребятам повезло с таким снисходительным учителем, пока не услышала раздражённый голос Вики:

— Какой же этот Царь садист, я уже живота не чувствую!

Она качала пресс на спортивном мате, а Ева любезно прижимала её ступни к полу коленями.

— Потерпи, скоро играть начнём, — утешила она подругу.

— К этому моменту у меня никаких сил не останется!

Я растерянно оглянулась и поняла, что многим разминка даётся куда сложнее, чем мне. Наверное, из-за подготовки в навирской школе. В красной секции учеников на тренировках гоняют, пока ноги не онемеют. Иногда даже в буквальном смысле, если наставник в плохом настроении.

Я отыскала взглядом Свиридова, уж очень захотелось увидеть его перекошенное от усилий и боли лицо. Но он меня обломал: закончив свои отжимания, непринуждённо направился к турнику и без особого труда начал подтягиваться. Максим Тарасов вскоре к нему присоединился.

Остальные ещё бегали, качали пресс и отжимались, последняя перекладина пустовала, и я решила её занять, чтобы не ждать, пока скопится очередь. И плевать, что слева и справа от меня упражняются парни, один из которых раздражает до покраснения, а второй, сам того не зная, стал причиной дурацкого конфликта.

Недолго думая, вместо сгибания-разгибания рук я тоже начала подтягиваться, ничуть не уступая Кириллу и Максиму. Оба ничего не сказали, лишь удивлённо переглянулись. Зато не промолчал Иван Васильевич:

— Отлично, Остарова. Кто подтягиваться научил?

— Ходила в спортивную школу, — коротко ответила я, спрыгивая с турника.

— Секция?

— Красная, — вырвалось машинально.

Я поспешила прикусить язык и придать лицу самое невинное выражение, на какое только была способна.

— Какая ещё красная? — не понял физрук. — Вид спорта, спрашиваю, какой?

— Борьба.

Этот ответ Ивана Васильевича устроил. Он кивнул и направился в сторону трёх полноватых одиннадцатиклассниц. Вскоре я услышала его мощный бас:

— Это что за халтура? Где руки, когда пресс качаем? За головой! Ну-ка собрались!

Когда все закончили разминку, физрук велел разделиться на команды. Назначил в нашем классе капитанами Вику, Еву, Максима и ещё одного темноволосого короткостриженого парня Олега. Конечно, места в двух девчоночьих командах мне не нашлось. Вика выбирала кого угодно кроме меня и всем своим видом давала понять, что не желает стоять со мной на площадке. Ева придерживалась того же мнения.

Я вздохнула и села на скамейку. Кажется, придётся наблюдать за игрой отсюда. Не то чтобы я вообще понимала суть волейбола, но поучаствовать хотелось. Как-никак настоящая игра из Большого Мира!

— Иван Васильевич! — вдруг крикнул Максим. — Нам игрока не хватает!

— Хм… — учитель на секунду задумался. — Остарова! Сегодня играешь с парнями!

— Слушаюсь! — я резво вскочила со скамейки, чувствуя на себе свирепые взгляды Вики и её подружек.

Наша команда первой играла против одиннадцатиклассников. Максим указал мне на место в левом углу площадки. Иван Васильевич бросил мяч нашему однокласснику Игорю и оглушительно свистнул на весь спортзал даже без свистка, хотя тот болтался у него на груди.

Противники слаженно приняли подачу и перешли в нападение. Наверное, я показалась им лёгкой целью, поэтому мяч на огромной скорости устремился в меня. Успев понять лишь то, что нельзя дать ему упасть, я рефлекторно отбила мяч вверх сложенными в замок руками. Резиновый жёлто-синий снаряд ударился о высокий потолок с такой силой, что посыпалась штукатурка. Ждущие своей игры на скамейках команды громко ахнули. А в следующий момент раздался режущий уши свист физрука. На этот раз он использовал свисток.

— Аут! — гаркнул Иван Васильевич. Если он и удивился силе удара, то никак этого не показал.

Максим неохотно отдал мяч противникам, затем повернулся ко мне и сказал:

— Не бей так сильно. Просто давай пас тому, кто под сеткой.

Я кивнула и вернулась на своё место на площадке. Прозвучал свисток. На этот раз на подачу встал Свиридов. Я ожидала, что сейчас он вдарит по мне мячом с такой силой, что останется как минимум синяк. По крайней мере, так можно было подумать, судя по тому, с каким решительным вызовом он посмотрел на меня.

Но я снова ошиблась. Этот непредсказуемый тип, наоборот, запустил мяч так, чтобы он не долетел до меня каких-то жалких полметра. И всё же отточенные годами тренировок в навирской школе рефлексы сработали безупречно. Я сумела отбить мяч ногой и даже передать его невысокому худому мальчишке под сеткой. Снова оглушительный свисток. Ну что на этот раз не так?

— Остарова! Нога! — крикнул Иван Васильевич.

— А… а ногой нельзя? — негромко спросила я, не обращаясь ни к кому конкретному.

— В школе? Ещё и при Царе? Нельзя конечно! — стоящий неподалёку Игорь посмотрел на меня как на умственно отсталую. — Соберись, новенькая! И так уже из-за тебя два очка старшакам подарили!

Эта игра нравилась мне всё меньше. Неприятно чувствовать себя обузой. Ещё через пару пропущенных подач я наконец поняла, как и с какой силой нужно бить по мячу, чтобы без лишних пасов отправлять его обратно на поле противников. Причём конкретно в Свиридова. Но он не пропускал ни одного мяча и каждый раз с азартной улыбкой возвращал его обратно мне.

В какой-то момент я осознала, что мы незаметно вывели из игры всех остальных и теперь соревнуемся исключительно друг с другом. Звуки ударов по мячу гулким эхом отражаются от стен. В какую часть площадки ни целься, Свиридов успевает там оказаться. Я тоже не отстаю и ношусь по своей половине как не носилась даже на самом суровом зачёте по корпатике. Краем глаза замечаю, как остальные игроки расступаются передо мной и перед Кириллом, не решаясь вмешаться. Ловлю на себе напряжённый взгляд Ивана Васильевича. Слышу удивлённые возгласы и ахи со стороны скамеек. Кажется, будто нет ничего важнее, чем забить этот несчастный мяч. И дело здесь вовсе не в победе.

Точнее, в победе. Другой победе, суть которой известна только нам двоим.

На деле наше противостояние продлилось около минуты. Потом я смогла перехватить летящий мяч у самой сетки и со всей силы впечатать его вниз, на поле Свиридова. В этот же момент Иван Васильевич снова свистнул, на этот раз объявляя конец игры.

— Четыре-один в пользу одиннадцатого «А»! Женские команды, занять места на площадке!

— Это было круто, — с уважением отозвался Максим.

Я кивнула и, глубоко дыша, обрушилась на одну из скамеек. После такой игры нужно было перевести дух. Тарасов сел рядом, и в тот же миг я ощутила на себе испепеляющий взгляд Вики.

— Наверное, мне стоило передать мяч остальным, — отдышавшись сказала я, поняв, что из-за нас со Свиридовым остальные ребята не успели поиграть.

— Да брось, всё в порядке, — ответил Максим, наблюдая за тем, как девчонки из нашего класса принимают подачу одиннадцатиклассниц. — Это зрелище того стоило.

— Зрелище?

— Ну да. Кирюха же у нас почти профессиональный волейболист. Мы вместе в спортшколу ходим, на соревнования всякие катаемся. Он тебя так давил, я аж сам напрягся. Не думал, что ты вывезешь такое в одиночку. Поначалу вообще казалось, что ты ни разу в волейбол не играла.

— Я и не играла, — не хотелось врать без особой нужды.

— Да ладно, не верю!

— Ну и не верь, — я пожала плечами и вытерла пот со лба.

Свиридов сидел прямо напротив меня и довольно улыбался. Было бы здорово, если бы мой семейный дар проявился прямо сейчас. Интересно, что у него в голове? Но увы, такой щедрости от врождённых способностей не предвиделось. Поэтому вместо игры в гляделки с Кириллом, я сосредоточилась на происходящем на площадке. Девчонки с обеих сторон играли намного спокойнее парней.

— Запишись в спортшколу, — посоветовал напоследок Максим, когда мы всей толпой после матча шли в направлении раздевалок. — Если ты с первого раза урыла Кирюху, то тебе точно суждено стать чемпионкой!

— Я подумаю.

Но мои мысли были заняты совсем не возможностью реализовать свои неожиданно открывшиеся способности к волейболу. Я снова думала о Юле. И ещё немного о Свиридове. Если он профессионал, запросто бы меня подловил. Новичок в честном противостоянии никогда не одолеет мастера, неважно, в рукопашном бою или волейболе. Играй Кирилл в полную силу, он бы не пропустил мяч. Вот только зачем ему понадобилось поддаваться?

Глава 10. Одна против семи

В раздевалке помимо неудобной, но очень символичной школьной формы меня ждала разгневанная Вика. Её подружки стояли позади, готовясь к зрелищу не хуже того, что несколько минут назад происходило в спортзале.

— Ты совсем границ не видишь, Остарова? — угрожающим тоном протянула Вика, делая шаг вперёд будто хищник перед броском.

— Что на этот раз стряслось?

— Ты ещё и издеваешься надо мной?!

— Немного, — лёгкая беззлобная улыбка сама собой образовалась на моём лице.

Ревность Вики вдруг показалась смешной и абсурдной словно старый анекдот.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда я тебе твою конскую гриву за школой выдерну! — вспылила Коробкова.

— Это вызов на дуэль? — уточнила я.

Подружки Вики одновременно рассмеялись. Да и сама она не сдержала ухмылки:

— Дуэль? Может, тебе ещё секунданта подыскать, Остарова? — новый взрыв хохота прокатился по стремительно пустеющей раздевалке. — Я забиваю тебе стрелу! За школой. После уроков. И только попробуй не прийти!

— Без проблем.

Да, я обещала не лезть в драку. Но как можно обещать не быть в неё втянутой? К тому же по опыту знаю, что не явиться на дуэль чревато куда большими последствиями. Вряд ли что здешняя «стрела» от неё сильно отличается. Да и мне бояться нечего — только того, что увлекусь и ударю сильнее, чем нужно.

За это время Юля прислала много-много сообщений. Рассказывала, как её бросает то в жар, то в холод. Как пьёт таблетки и каждые полчаса мерит температуру. Спрашивала про школу. От слов одноклассницы так и веяло тревожной надеждой, что за время её болезни у меня не появится другой подруги. Я ободрила её, поделилась успехами в волейболе и не стала скрывать намечающуюся драку.

«Да послать её надо было! Она же со своими припрётся! Если не сможет тебя один на один проучить, толпой забьют!» — сообщение Юля подкрепила испуганно закрывающим глаза смайликом.

«Всё будет в порядке» — набрала ответ я, добавив про себя: особенно если Вика не будет использовать магию.

Я ещё не забыла бредовое, но всё же качественное зачарование серьги.

— Остарова, убрала телефон сейчас же! — рявкнула Тамара Михайловна так резко, что тот выпал из моих рук.

Пришлось отложить переписку до перемены. Казалось, сегодня геометрия, как и все оставшиеся уроки, тянулась в разы дольше, чем вчера. Одно радовало — Свиридов больше не попадался на глаза.

Когда прозвенел звонок после седьмого урока, я забежала в раздевалку, быстро переоделась в спортивное, собрала волосы в хвост и честно отправилась за школу по узкой асфальтированной дорожке, усыпанной пожелтевшими осенними листьями. От них приятно пахло влагой и осенью.

Юля была права, Вика пришла не одна, а вместе с Евой и ещё пятью девчонками, трёх из которых я прежде не видела. В одиночку против семерых будет туго. Понятно теперь, почему они смеялись над секундантами. Во время одной из перемен я успела узнать значение этого слова в Интернете, и должна сказать — отличная придумка эти секунданты!

— Это все зрители? — первой заговорила я, окинув любопытным взглядом всю компанию.

— Тебе мало? — Вика сложила руки на груди. — Могу побольше пригласить.

— Боишься, что всемером не справитесь?

— Тут даже одной меня будет много.

Вика отдала свой рюкзак Еве и сняла ветровку, оставаясь в чёрной футболке с белыми иероглифами. Затем выпалила:

— Давай! — и бросилась на меня.

Совершенно ожидаемо её правая рука устремилась к моей голове, намереваясь намертво вцепиться в волосы. Я увернулась, перехватила Вику за запястье, резко дёрнула вниз. Молниеносно оказалась у неё за спиной, сделала подсечку и сбила Коробкову с ног. Всё это не заняло и пяти секунд. Моя противница даже не сразу поняла, как оказалась на земле.

— На этом закончим? — поинтересовалась я у хлопающей глазами Вики.

Но не тут-то было. Она вскочила и снова кинулась на меня как бык на красную тряпку. Классическая ошибка учеников красной секции. Даже если ты вспыльчива как вулкан, в бою ни в коем случае нельзя поддаваться ярости. Стоит об этом забыть — и ты проиграла.

Отразить этот отчаянный выпад Вики было ещё проще, чем первый. Я не решилась перейти в наступление. Как бы сильно Коробкова меня ни злила, не хотелось случайно её покалечить. Вместо ответного удара, я ловко завернула её руку за спину, лишив возможности нападать. Вдруг в голову пришла идея.

— Ответь на один вопрос, и отпущу, — спокойно предложила я. — Какого чёрта ты пыталась утопить родную сестру?

Но Вика была не из тех, кто быстро сдаётся. Она молча пыхтела и пыталась вырваться из захвата. А потом вдруг крикнула:

— Чего стоите?! Ева, блин! Катя! Сюда!

В следующий миг мне пришлось сражаться одной против семерых. Ну ладно, против шестерых: Вика, тревожно ощупывающая запястье, не в счёт. Но даже так долго продержаться не получилось. В свою защиту могу сказать, что прежде, чем они сумели крепко схватить мои руки и развести в стороны, я успела хорошенько врезать в живот самой крупной из них и повалить Еву на асфальт точным ударом ноги.

Вика, поняв, что я больше не представляю опасности, вернула на лицо прежнюю самодовольную ухмылку. Теперь она выглядела ещё противнее. Легко чувствовать себя победителем, когда соперника держат сразу четверо твоих подручных и ещё двое стоят сзади.

— О, так сестричка рассказала тебе о нашей шутке у озера и не объяснила, как нарвалась? — нарочито растягивая гласные, произнесла Вика.

— Нарвалась? — недоверчиво переспросила я. С таким-то характером любому «нарваться» несложно. — Ты и её к Тарасову приревновала что ли?

— Юля сорвала крутейшую тусовку этого лета. За это и ответила!

— На подробности могу не рассчитывать?

— Ну вы же так хорошо поладили, сама у неё и спросишь, — ухмыльнулась Вика. — Она в курсе, за что её поплавать отправили. Не сомневайся.

Вдруг она ударила меня в челюсть. Неуверенно — я уже поняла, что Коробкова привыкла бить своих противниц, только вцепившись им в волосы — но сильно, вложив в удар всю свою злость. В хватке её подружек у меня не было шанса увернуться. Тупая боль эхом отдалась по всей голове. Я ощутила, как на губе проступила кровь.

— Это тебе за Максима, вертихвостка, — прошипела Вика.

Я снова попыталась вырваться, но тщетно. К тому же Ева и вторая, та крупная девица, уже окончательно оправились от моих ударов и держали ещё крепче. Коробкова повторила удар в лицо, чудом не попав в нос. Затем пнула ногой в живот так, что я застонала от боли. Меня резко толкнули вперёд. Я рухнула на колени. Вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони.

— Улыбочку, Остарова! — издевательски усмехнулась Вика, наводя на меня камеру телефона.

Сделав пару фоток, она и её подружки подхватили с земли рюкзаки и скрылись за углом школы. Понятно, почему они заменили слово «дуэль» на «стрелу» — первая не предполагает подлости.

Опёршись на ствол ближайшего дерева, я как можно скорее поднялась на ноги. Чем дольше валяешься на земле после поражения, тем меньше шансов на новую победу. Так меня учили. Впрочем, я не собиралась считать случившееся поражением. В честном бою Вике не удавалось продержаться дольше десяти секунд.

Переодеваться в школьную форму не имело смысла. Чего доброго, ещё запачкаю блузку кровью. Я подняла с земли только что упавший жёлтый лист и вытерла им разбитую губу. Повезло, что не в нос. Надо раздобыть воды и умыться.

Когда я пересекала школьный двор, до меня донёсся удивлённый голос Свиридова:

— Кудряшка, тебя кто так разукрасил?

— Неважно, — я ускорила шаг.

Но Кирилл снова был верхом на своей двухколёсной железке с рулём. То есть на самокате. Он быстро догнал меня и перекрыл дорогу.

— Эй! Это Коробкова тебе за Тарасова отомстила?

— Тебе какое дело? — я попыталась обойти его самокат.

— Нужно же мне знать, проспорил я сотку другану или нет.

— Что?!

— Да шучу я! — расхохотался Свиридов.

В этот раз я не сдержалась и отвесила ему крепкий подзатыльник, пусть даже для этого мне пришлось подняться на цыпочки. Кирилл лишь ухмыльнулся.

— Если хочешь поиздеваться, то лучше завтра, — хмыкнула я.

— Шутка и издевательство это не одно и то же, — с напускной серьёзностью изрёк он.

Затем достал из рюкзака бутылку с водой и протянул мне.

— На вот, умойся. У тебя такое месиво на лице, всех старушек на кладбище распугаешь по дороге домой.

Наверное, эта шутка вышла удачной по чистой случайности. Я не смогла сдержать улыбки. От воды отказываться не стала: если у меня на лице «месиво», значит, листом я кровь не вытерла, а размазала.

— Подвезти до дома? — предложил Кирилл.

— Ну уж нет, у меня после твоего самоката психическая травма! — я поймала себя на мысли, что начинаю говорить точь-в-точь как Бусинка.

Кирилл не стал упорствовать. Видимо, вспомнил о своём кредо красавчика-недотроги и решил лишний раз не унижаться. Я была только рада от него отделаться. Желания с кем-либо общаться после стычки с Викой и её компанией не было никакого. Тем более со Свиридовым, который только и ждёт удобного случая для очередной насмешки.

По пути домой я думала, как буду рассказывать Бусинке о драке, и настроение портилось со скоростью самоката Кирилла. Весь вечер придётся слушать бурчание кошки о том, что не нужно было ввязываться. Умолчать, быстро залечив рану, тоже не получится: не могу же я уйти из школы с разбитой губой, а на следующий день явиться с целой! В Большом Мире так не делается.

Что бы такого приврать, чтобы не вызвать вопросов? Здесь отмазка в духе «неудачно прокатилась на метле» не сработает. Может, сказать, что я ходила осматривать заброшенную усадьбу? Годится. А разбитую губу объясню неудачным падением.

Я как раз вышла с кладбища. Слева за деревьями возвышался некогда величественный особняк. Но сейчас, с окнами без стёкол и прохудившейся крышей он выглядел зловещим. Хм, а может в самом деле туда заглянуть?

Глава 11. Инопланетное вторжение

Я думала, отыскать лазейку в синем заборе будет сложно. Но местные уже отогнули вовнутрь часть одного из металлических листов и создать небольшой проход. Им я и воспользовалась. Территорию усадьбы оккупировала высокая пожелтевшая трава. К счастью, продираться сквозь заросли не пришлось — почти сразу на глаза попалась хорошо протоптанная тропинка. Кажется, это место пользуется популярностью.

Тропинка вела не к главному входу, а к заднему. Наверное, чтобы не привлекать лишнее внимание… ну, кого-то, кто в Большом Мире следит за заброшенными зданиями. Усадьба встретила меня запахом сырости. Когда-то идеально белые потолки покрылись грязно-жёлтыми пятнами, в углах засела чёрная плесень. На полу валялся мусор и куски осыпавшихся краски и штукатурки. Опасно скрипели под ногами деревянные половицы.

На первом этаже ничего интересного не нашлось Всю мебель из усадьбы либо давно вынесли, либо она сгнила задолго до моего рождения. Блуждая по пустым комнатам, я могла лишь гадать, как они использовались в прошлом. Мои шаги гулким эхом отражались от стен.

Возможно, на этом вылазка в заброшенную усадьбу и завершилась бы. Вряд ли второй этаж сильно отличается от первого. Однако меня не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я буквально спиной чувствовала чьё-то присутствие. Закрыла глаза, огляделась, но никого не увидела. Но это ещё ничего не значит: на своей территории потусторонние сущности держатся очень уверенно и могут не показываться даже на уровне Кракелюра.

— Я пришла с миром, — на всякий случай проговорила я в пустоту.

Мне никто не ответил, но ощущение чужого присутствия не пропало. Я осторожно прошла по разбитым каменным ступеням на второй этаж и снова закрыла глаза.

— Можешь не прятаться, — снова сказала я. — Если никому не вредишь, изгонять не буду.

Но неизвестный обитатель усадьбы не собирался показываться мне на глаза. Краем внутреннего взора я уловила какое-то движение со стороны окна, но, повернувшись, так никого и не разглядела. И вдруг услышала незнакомый голос:

— Ты с ними в контакте?

Хотелось бы мне, чтобы он принадлежал призраку, духу или ещё какой-нибудь тонкоплановой сущности. Но нет. Вздрогнув, я распахнула глаза и увидела, что его хозяин — упитанный парень в очках и с большими наушниками, на шее. От них тянулись два провода. Они примыкали к непонятному продолговатому металлическому устройству в его руках. Если оно и описано в моём путеводителе, то я пока о нём не читала.

— Что? Ты кто?

— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил незнакомец. — И с кем разговариваешь?

— Ни с кем, я же не сумасшедшая. Просто… эхо пришла послушать.

— Так себе аргумент в пользу адекватности.

— Ну да, твой аргумент явно побольше будет, — я перевела взгляд на его громоздкую штуковину с проводами.

— А я и не пытаюсь казаться нормальным, — легко признался парень, тряхнув засаленными русыми волосами.

— То есть ты реально псих? — это слово прозвучало грубо, но другого в моём искусственно созданном словарном запасе не нашлось. — Ну, в смысле с диагнозами и всё такое?

— Без диагнозов, хотя поначалу подозревали какое-то стрессовое расстройство. Точно, посттравматическое. Но направление в дурдом пока не выдали, держусь.

— У тебя что-то случилось?

— Душу незнакомцам не выворачиваю, — он хотел было развести руками, но из-за тяжёлого прибора смог только пожать плечами.

— Хорошо. Я Аманда Остарова.

— Богдан Хлебников. Хм, а ведь я тебя видел. Ты прямо у кладбища живёшь. В седьмой школе учишься?

— Ага.

— Так и думал. Ясно, почему ты такая помятая.

— Это ты разбитую губу так называешь? — поинтересовалась я.

Богдан определённо подкупал своим спокойствием.

— И синяк на скуле.

Блеск. Теперь придётся убеждать Бусинку, что я самое неуклюжее существо на этой планете и навернулась в заброшенной усадьбе дважды. Или единожды, но очень хорошо, старательно подставляя лицо обломкам.

— Погоди, ты сказал ясно. Почему ясно-то?

— Потому что живёшь в Привокзальном районе, а учиться ходишь в Заводской.

— Можешь нормально объяснить? — я уселась на подоконник.

— Привокзальный район учится в тринадцатой школе, Заводской — в седьмой. Что непонятно? — Богдан посмотрел на меня так, словно я нарочно задавала идиотские вопросы, чтобы поиздеваться над ним.

— Почему за это бьют?

— Как минимум потому, что летом ваши решили устроить здесь тусовку и сами же на неё ментов вызвали. Да и в целом, семёрка то ещё змеиное гнездо, — последние слова Хлебников чуть ли не выплюнул.

— Насчёт гнезда не знаю, но несколько змей там точно найдётся, — согласилась я.

— Знакомая ситуация.

— Тебя в твоей школе тоже… не любят?

— Поправочка: не любили. Оказалось, смерть близкого способна на какое-то время приостановить травлю. По крайней мере, уже месяц никаких нападок. Учителя вроде как за этим следят.

— Поэтому тебе хотели посттравматическое расстройство диагностировать? — догадалась я.

Богдан недолго постоял неподвижно, потом кивнул. Его лицо в считанные секунды побледнело, а в глазах поселилась тоска. Продолжать расспрашивать Хлебникова на эту тему было бы варварством и свинством одновременно.

«Настя, Настя…» — вдруг услышала я в голове тихий голос Богдана и молча порадовалась, что в кои-то веки семейный дар решил проявиться в нужный момент, — «Да лучше бы меня и дальше каждый день в туалете зажимали, отнимая последние деньги, только бы ты была живой, сестрёнка».

Я подвинулась на подоконнике и жестом пригласила нового знакомого присесть. Он помялся немного, но всё же снял наушники, поставил своё грозное устройство в ближайший более-менее сухой угол и устроился рядом. Какое-то время мы молчали. Богдан продолжал безмолвно горевать о сестре, а я усердно работала мозгами.

Один месяц назад умерла Настя. Один месяц голем может жить без подпитки. Два месяца назад Вика то ли в шутку, то ли всерьёз пыталась притопить Юлю в озере и почти в то же время та провела ритуал на кладбище, после чего у старинной могилы необъяснимым образом погибла ученица тринадцатой школы. Уж не Настя ли по злому року стала жертвой Чёрного Карателя, искавшего себе пропитание? Ответ напрашивался сам собой, и мне он совершенно не нравился.

— Богдан, я соболезную, — произнесла я, осознав, что пауза затянулась минут на десять.

— Всё в порядке. Я просто задумался.

— О своём приборе? — от меня не укрылись его быстрые взгляды на стоящее в углу устройство.

— Угу, типа того.

— Для чего он? — я хотела немного отвлечь его от мрачных мыслей о сестре.

— Ржать будешь, — утвердительным тоном сказал Богдан.

— Не буду, обещаю. Рассказывай.

— Я пытаюсь выследить тех, кто убил мою сестру.

— И над чем здесь ржать? — удивилась я.

Думаю, оказавшись на его месте, я бы тоже сделала всё, чтобы докопаться до истины. Пусть даже это было бы мне не под силу.

— Например, над тем, что я всерьёз подозреваю инопланетян.

— Что?!

— Обещала не ржать, — спокойно напомнил Богдан.

— Я просто… удивилась, — на самом деле я была в шоке. — Причём здесь инопланетяне?

— При том, что человек не может ТАК убить. Мою сестру не просто зарезал или задушил какой-то псих. Её буквально превратили в мумию меньше чем за час! Кто на такое способен, кроме сверхразвитой цивилизации? У людей подобных технологий нет, а если и есть, то они засекречены и уж точно не попали бы в руки обычному маньяку.

— Но зачем им нападать на Настю? — всё ещё не понимала я.

— Откуда ты знаешь, как её звали? — мой новый знакомый удивлённо взметнул густые брови.

Как же глупо получилось!

— Ты сам сказал, — делая самые честные глаза, ответила я.

— Когда?

— Вначале ещё. Ладно, проехали. Давай дальше про инопланетян.

— Может, я и в самом деле крышей поехал, — пробормотал Богдан, а мне стало стыдно. Парень и так себя сумасшедшим считает, а тут ещё я вру ему насчёт его же памяти. — Причину нападения я не понимаю. Откуда мне знать, что на уме у инопланетной расы? Они могут отличаться от нас на уровне строения белков, если их форма жизни вообще подразумевает белки и аминокислоты. Моя цель — выследить гадов и указать на них людям. Смерть Насти не останется безнаказанной.

— Понятно. Так что насчёт прибора?

— Металлоискатель, — Хлебников кивнул на стоящее в углу устройство. — Я сам его собрал. Хочу найти что-нибудь, что хотя бы косвенно укажет на них. Может, чипы или какие-то локаторы. У меня ещё ловушки есть, но я их пока не тестировал. Позже установлю.

— А с металлоискателем как успехи?

— Пока только мусор, — вздохнул он.

— Ты собираешься весь город просканировать этой штукой?

— Не весь. Только места, где ощущается ИХ присутствие, — заметив, что понимания в моём взгляде не прибавилось, Богдан пояснил. — Знаешь это чувство, когда кто-то стоит у тебя за спиной? Когда не видишь человека, не слышишь его, но кожей ощущаешь, что ты не один. Иногда подобное случается, даже если рядом никого нет. Я уверен, в такие моменты пришельцы где-то поблизости. Следят.

Если бы вместо пришельцев он назвал призраков, я бы заволновалась. Но в Большом Мире людям проще поверить в инопланетное вторжение, чем в существование привидений.

— Я изучу все места, где ощущал их, а заодно и Лидинское кладбище, — продолжал Хлебников. — Что-нибудь да найдётся. Может, даже пойму, почему они убили Настю, — он внезапно осёкся. — Ты уже считаешь, что я спятил?

— Нет, — теперь я не была уверена в собственной искренности. — Просто… ты очень нестандартно мыслишь.

— Ну да, — хмыкнул Богдан. — Золотое правило психиатрии: никогда не говори психу, что он псих.

Парень неуклюже спрыгнул с подоконника, снова взялся за металлоискатель, надел наушники и принялся исследовать второй этаж усадьбы. Иногда он взволнованно хватал какой-то металлический хлам, но, понимая, что находка не имеет отношения к внеземным цивилизациям, раздражённо отбрасывал её в сторону.

Я молча наблюдала за его поисками, укладывая в голове новую информацию. Богдан умеет чувствовать призраков, а значит является носителем очень слабого, но всё-таки магического потенциала. И он непременно станет следующей жертвой оголодавшего голема, если подобно своей погибшей сестре сунется на Лидинское кладбище ночью, ведь Чёрные Каратели предпочитают пожирать более сильные ауры.

Глава 12. Так тебе и надо, тварь!

Как жаль, что недосып не устраняется магией! Даже зелёной — она хоть и помогает ненадолго, но потом забирает столько сил, что можно буквально уснуть на полу. В моём случае — за партой. Повезло, что учительница биологии в отличие от математички не встречала меня, размахивающую руками на кладбище. Иначе, догадываюсь, последствия за сон на уроке были бы серьёзнее.

Вчера я вернулась домой почти в два часа ночи. Хотела убедиться, что Богдан не пойдёт на кладбище искать признаки инопланетного вторжения. Да-да, он до поздней ночи с завидным упорством по нескольку раз проверял чуть ли не каждую соринку в заброшенной усадьбе. На вопрос о родителях Хлебников лишь отмахнулся: отец в командировке, а мать слишком занята трауром по погибшей дочери и прилагающейся к нему бутылкой. Так что пришлось набраться терпения и ждать, пока этот сыщик сочтёт особняк полностью проверенным.

Зато позднее возвращение позволило мне сочинить феерическую историю для Бусинки о том, как я доблестно отбивалась от орудующих на заброшке бандитов. Кошка поверила сразу — даже успокаивать пришлось. Кошачьи нервы гораздо нежнее человеческих. По крайней мере, по словам Буси.

День медленно проходил мимо меня. Голоса учителей, одноклассников и даже идиотские окрики Свиридова в коридоре сливались в один трудноразличимый гул. Юля в школу так и не пришла, поэтому справляться со слипающимися глазами и бесконечной зевотой приходилось самой. Если и завтра её не будет, точно не поленюсь сходить проведать. Заодно выясню, действительно ли Юля болеет.

Сегодня я особо не следила за Викой. Из-за трёхдневного недосыпа поток мыслей и так напоминал вязкую смолу, тратить драгоценные силы на Коробкову не хотелось. Впрочем, бессонные ночи не сказались на моём слухе. Время от времени на переменах до меня доносились возгласы её подружек:

— Капец! А ты что сказала?

— А он что ответил?

— Да вообще!

Отлично, пусть себе сплетничают, а главное, держатся подальше от меня. И так голова раскалывается. О приближающейся физкультуре было страшно даже подумать. Завалюсь сразу на разминке. Позорище.

— Эй, рыжая-бесстыжая, так и будешь дрыхнуть? — насмешливым тоном поинтересовалась Ульяна, одна из подружек Вики. — У нас физра, подъём! — она смахнула все мои вещи на пол и издевательски протянула. — Ой, я така-а-ая неуклюжая!

И с мерзким хихиканьем вышла из класса вслед за остальной компанией Коробковой. Кабинет биологии уже наполнялся ребятами из класса помладше. Шатаясь, я кое-как собрала с пола свои вещи и тоже вышла в коридор.

К слипающимся глазам и зевоте добавилось головокружение. Видимо, из-за попытки снять недосып зелёной магией я словила энергетическое истощение — противную слабость, которая всегда наступает, если слишком долго вить нити из своей ауры или делать это в плохом самочувствии. Колдовать при энергетическом истощении смертельно опасно. Зато справиться с ним несложно: нужно только поспать и хорошенько отдохнуть. Есть ещё вариант попросить кого-то поделиться силой, но в Большом Мире это неактуально.

На лестнице мой вестибулярный аппарат дал первый серьёзный сбой. Я бы непременно скатилась кубарем по ступенькам, если бы в последний момент меня не поймал за руку Свиридов.

— Душа просится в полёт, Кудряшка? — усмехнулся он.

— Тебе плохо, Аманда? — спросил идущий рядом с ним Максим.

— Не выспалась жутко, — честно призналась я Тарасову, старательно игнорируя Свиридова.

— Может, домой пойдёшь? — подкинул идею Максим. — Я Царя предупрежу, что ты нехорошо себя чувствуешь. Он делает поблажки девчонкам, гнать не будет.

Это была дельная мысль. Юли в школе нет, а значит и нет смысла мучить себя присутствием на оставшихся уроках. Но слово «поблажка» меня покоробило. В моей школе освободить от корпатики, а уж тем более от тренировки по рукопашному бою могли только если на этом настаивал школьный целитель. Нагрузка здешней физкультуры и рядом не стояла с тем, к чему я привыкла в Навире. Какие поблажки? Я даже с недосыпом должна выполнять местную программу, ни разу не запыхавшись!

— Нет, всё в порядке, — сказала я вслух, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Как раз на физре взбодрюсь.

— Ну смотри, — прищурился Свиридов. — Если отключишься прямо в прыжке за мячом, мы не виноваты.

— Буду иметь в виду.

— Тебя довести до раздевалки? — предложил Тарасов. — Ты шатаешься.

— Я сама. А то потом меня грохнет твоя возлюбленная, — хмыкнула я, запоздало сообразив, что это прозвучало резче, чем хотелось.

— Уже не возлюбленная.

— В смысле?

— В прямом. Вика вчера скинула фотку, где ты сидишь на земле с разбитой губой. Рассказала, как одолела тебя на стрелке, типа, поставила на место. Я был в шоке. Не думал, что Вика способна на такое! А ночью мне какой-то левый аккаунт прислал видос, в котором ты её на раз-два выносишь, а она ничего сделать не может. Любой дурак поймёт, что по факту Вика тебя толпой загасила. Это уже ни в какие рамки не лезло. Я с ней порвал.

— Ясно, — не сказать, что мне было дело до отношений Коробковой и Тарасова, но некоторое удовольствие я всё же испытала. — А кто снимал?

— Понятия не имею, — развёл руками Максим. — В ролике только тебя и Вику было видно, но думаю, они там всей компанией собрались. Кто-то из них наверняка и снял. А ты сама не заметила разве?

— Немного не до того было.

— Могу переслать, если надо.

— Ага, давай. Но от провожаний всё же откажусь, — сказала я на опережение. — Не хочу злить Вику ещё сильнее. Я не в том состоянии, чтобы её снова «вынести».

— Что-то мне подсказывает, её злость и так стремится к бесконечности, — вставил Кирилл.

Я кивнула и, отчаянно борясь с головокружением и добавившейся к нему тошнотой, направилась к знакомой лестнице, ведущей на цокольный этаж.

Шумную женскую раздевалку снова заполнила удушающая смесь запахов дезодорантов и приторных духов. Голова заболела сильнее, перед глазами всё поплыло, но я не позволила себе позорно свалиться в обморок перед одноклассницами. Похоже, решение Максима расстаться с Викой произвело на них впечатление. Меня встретили саркастичными аплодисментами и выкриками:

— Смотрите, кто пришёл!

— Фу!

— Разлучница!

Я прошла мимо девчонок в дальний угол раздевалки, обрушила рюкзак на край одной из скамеек. Состояние медведя перед спячкой убивало всякое желание отвечать. Даже злости не было. Только туманная мысль о том, что до урока примерно две минуты, а мне нужно успеть переодеться.

Сонливость, тошнота и головная боль продолжали набирать обороты. Не стоило всё-таки пытаться взбодрить себя заклинанием. Лучше бы страдала от простого недосыпа, без энергетического истощения в придачу. И руки бы не тряслись мелкой дрожью, и головокружения скорее всего бы избежала.

А одноклассницы тем временем не сумели простить меня за то, что я оставила их издёвки без должного внимания. Кажется, Вику моя «наглость» особенно взбесила. Едва я кое-как оправила на себе футболку, она подскочила ко мне почти вплотную и наигранно ласковым тоном произнесла:

— Пойдём-ка поговорим, Остарова. С глазу на глаз.

Если это вызов на вторую стрелу, то я пас. Меня сейчас даже ребёнок побьёт. Если и вправду разговор, то ещё сложнее. Придётся из последних сил заставлять мозг работать.

Вика, впрочем, ждать согласия не стала. Вцепилась в моё запястье как капризный карапуз и под одобрительные возгласы девчонок потащила прочь из раздевалки. Перед глазами всё слилось в коричнево-оранжевое пятно, в котором изредка мелькали разноцветные кляксы — футболки одноклассниц.

Мы миновали коридор — на пару секунд я ощутила пружинящий под ногами линолеум — и прошли к противоположной двери. А потом пропал свет. Запахло пылью и затхлостью. Кажется, примирительной беседы всё-таки не будет. В полузаброшенных подвалах обычно бьют морды, а не заключают мир.

Я приготовилась. По опыту вчерашней драки знаю, что Вика не будет бить профессионально. А неумелый, пусть и сильный удар, пережить можно. Если повалит на пол и начёт пинать ногами, мне придётся хуже. Надо обязательно прикрыть голову и подтянуть колени к груди, чтобы по рёбрам и животу не прилетело…

Но вместо удара Вика вдруг что-то распылила мне прямо в лицо. Глаза тут же пронзило невыносимой болью. Хлынули слёзы. Горло и грудь прожгло огнём и сдавило будто кто-то пытался меня задушить. Голова заболела и закружилась так, что последствия заклинания бодрости показались лёгким неудобством. Не выдержав, я закричала. Взывала как угодивший в капкан зверь и начала тереть лицо руками. Но от этого становилось только хуже. Кожа пылала жаром словно меня заживо опустили головой в горящий костёр.

— Так тебе и надо, тварь! — торжествующе сказала Вика.

Я услышала её быстро удаляющиеся шаги. Громкий стук захлопнутой двери. Лязг металлической задвижки снаружи. Приглушённый трезвон звонка наверху.

Глава 13. Потрясающий артистизм

Казалось, я провела целую вечность наедине с адской болью в запертой комнатушке. В глаза словно песка насыпали, из них ручьями бежали слёзы. Кожу пекло, а горло и грудь разрывало от нестерпимого жжения. Было больно даже дышать. Я кое-как наощупь пробралась к двери, из последних сил постучала и срывающимся голосом позвала:

— На помощь… Кто-нибудь! В-выпустите…

Бесполезно. Наверное, учителя не спускаются в раздевалки без острой необходимости, а все мои одноклассники с Викой заодно. Или как минимум не желают переходить ей дорогу.

К горлу снова подступила тошнота, я с трудом сдерживала рвотные позывы. Света здесь не было, поэтому оставалось только надеяться, что моя слепота временная. Голова ритмично пульсировала болью. Противное ощущение беспомощности не отступало. А если меня оставят здесь на целый день или дольше?

В темноте и боли прошло сорок минут. Я поняла это по звонку, извещавшему о конце урока. Где-то внутри заскреблась надежда на спасение, но сил кричать и колотить в дверь уже не осталось. Получалось лишь слабо постукивать, присев на грязный пол и облокотившись о холодную стену.

Ещё один звонок заставил смолкнуть поднявшийся в раздевалках шум. Уже другой класс отправился на урок физкультуры. Вряд ли и здесь все были фанатами Вики, скорее всего просто не услышали мой тихий стук.

Но вдруг задвижка лязгнула, дверь распахнулась, и мне в лицо ударил жёлтый свет электрических ламп. Затхлый воздух смешался с духотой коридора. На пороге комнатушки возникла высокая широкоплечая тень. Глаза от света заслезились сильнее, да и головокружение не отступало, поэтому своего спасителя я узнала лишь по голосу:

— Эй, Кудряшка! Ты как? Жива?

Пускай я не видела лица Кирилла, но догадывалась, что нельзя говорить таким обеспокоенным тоном, сохраняя на губах издевательскую ухмылку. Не хотелось признавать, но его появление здесь было очень кстати.

— Держись.

Сильные руки подняли меня с каменного пола. Я с детства не любила чужих рук, но сейчас раздражения не было. Наоборот, тело невольно расслабилось и обмякло, а голова налилась тяжестью. Будь это кто угодно, кроме Свиридова, я бы не постеснялась красиво потерять сознание, как героини любимых маминых любовных романов. Но нет, нельзя. Иначе ещё решит, что ему стоит на что-то рассчитывать. А потому — отставить обморок!

«Вот тебе!» — отреагировал организм, и я провалилась в блаженное беспамятство, обрушив голову Кириллу на плечо.

***

— Кажись, аллергия у неё. Или перенервничала, — прозвучал над ухом незнакомый женский голос. — От перцовки так обычно не вырубаются.

Лицо и шею приятно холодила какая-то мазь. Дыхание за время отключки пришло в норму. Глаза не болели как раньше, но я не торопилась их открывать. Прежде нужно понять, что происходит.

— Аллергия? Ну и дела, — спокойный тон Кириллу шёл куда больше дурацких насмешек.

Наверное, Юля всё-таки была права, когда говорила, что он пытается привлечь к себе внимание.

— Или перенервничала, — с напором повторил женский голос. — Это даже скорее всего. Симптомов аллергии нет. Видать, атака паническая случилась, адреналин в кровь ударил, теперь отходит. Её классная там до матери дозвонилась, Кирюш?

— Нет ещё. Когда за водой бегал, Тамара Михайловна уже начальнику цеха набирать собиралась.

У меня внутри что-то перевернулось. Зачем пытаются звонить маме? Какому ещё начальнику собралась набирать Тамара Михайловна? Этого не хватало! Не знаю, предусмотрела ли мама возможное желание школьной учительницы связаться с ней, но хотелось верить, что да. Иначе выбраться из такого тупика будет очень непросто.

Я зашевелилась и открыла глаза, решив, что самое время переключить на себя внимание Кирилла и озабоченной полноватой женщины в белом халате. Именно ей принадлежал голос, уверяющий, что у меня нет симптомов аллергии.

— Как отдохнула, пленница подземелья? — Кирилл снова вошёл в режим придурка.

— Ты уже спалился, что умеешь вести себя как человек. Не прикидывайся, — хмыкнула я и взглянула на женщину.

Она тут же засуетилась в поисках стоящего на подоконнике кувшинчика с водой. Наполнила стакан и протянула мне. Я сделала пару глотков и наконец поняла, что угодила в лазарет, а эта женщина с пухлыми румяными щеками и стянутыми в пучок волосами — местная целительница. Нет, не целительница. Врач. Так их называют в Большом Мире.

— Всех на уши поставили, — покачала головой она. — Впервые вижу, чтоб девчонки друг дружку из баллончиков травили.

— Не друг дружку, — возразила я.

— Слушай, а чего до твоей матери никто дозвониться не может? Врачи уже пытались, Тамара Михайловна места себе не находит, — снова подал голос Свиридов.

— Она… у неё… работа, — брякнула я, ощущая, как начинает пылать лицо и подрагивают руки. И на этот раз не от перцового баллончика.

— У всех работа, — возмущённо парировала женщина. — Это же не значит, что можно свалить проблемы ребёнка на врачей с учителями! Безответственность в чистом виде!

Эти слова изнутри кольнули невольной обидой. Конечно, у моей мамы есть недостатки, но безответственность среди них не числилась даже при самых строгих подсчётах. Наоборот, её собранность находится на таком высоком уровне, что граничит с паранойей. Но увы, я не могла разразиться речью в духе: «Да вы хоть знаете, что моя мама за день отрабатывает в отделе ментальной магии целую смену, потом на дому лечит провалы в памяти старикам, ещё и успевает держать в порядке двухэтажный особняк?!». Поэтому оставалось только пожать плечами.

— Слава Богу! Очнулась! — в палату ворвалась Тамара Михайловна. — Как она, Дарья Олеговна?

— Как огурчик! — расплылась в улыбке врач. — Смесь почистили, мазью обработали, глазки прокапали, поспать дали. До мамаши её достучались-то?

— Только до начальника. Константин Валентинович сказал, Екатерина Остарова вчера отбыла в командировку на поезде, связи нет.

— Это Шишкин что ли? Он же своих ни в какие командировки лет пять как не пускает, мол, нечего отлынивать от плана. А сейчас он новенькую работницу уже на второй-третий день куда-то отправляет? Чудеса!

Чёрт! Ну как, скажите, поддерживать конспирацию в месте, где все друг про друга всё знают? Мама предусмотрела возможность звонка учителей, но, видимо, против всеобщей осведомлённости бессильна любая магия.

— На уроки вернёшься, Остарова, — перевела на меня взгляд Тамара Михайловна. По её смешанной интонации нельзя было понять, спрашивает она или утверждает.

— Не вернётся! — опередила меня Дарья Олеговна. — Девочка совсем без сил, ещё и вся красная! Хотите, чтоб её в вашей школе добили?

— Такое во всех школах случаются. У вас в тринадцатой тоже постоянно дерутся.

— Вот именно, что дерутся, — хмыкнула врач. — А не притаскивают перцовку, чтобы залить новенькую девочку! Я выписываю ей больничный на день. Пусть в себя придёт. Переезд, мать в командировку умчала, в школе гнобят, её бы вообще к психологу после такого!

Я переводила взгляд с одной женщины на другую. Неужели вражда между школами распространяется даже на взрослых? В конце концов, математичка что-то пробормотала себе под нос и вышла из палаты. Дарья Олеговна вынула из стола чистый лист бумаги. Кирилл всё это время стоял на удивление молча и лишь нахмурился в момент начала перепалки. Он явно в курсе, что происходит. Спросить у него?

Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Никаких перешёптываний. Хватило того, что он носил меня на руках. Хватило того, что мне это почему-то понравилось…

— Держи, дорогая, — Дарья Олеговна протянула мне исписанный размашистым почерком листок. — Освобождена от занятий до конца недели.

— До конца недели? — кажется, изначально речь шла только об одном дне.

— Ничего, хуже не будет. Поспи, отдохни, дома приберись хоть к мамкиному приезду.

— Она ещё нескоро вернётся, — сорвалось с языка.

— Это только так кажется, — и бровью не повела врач. — Я тоже в молодости думала, что неделя тянется бесконечно. А потом оказалось, что годы бегут намного быстрее.

Дарья Олеговна начала вспоминать свои студенческие годы. Как училась, как влюблялась, встречалась и расставалась. Когда она дошла до истории о том, как вместе с сокурсником заблудилась в лесу, в палату вбежала ещё одна незнакомая женщина.

В отличие от Тамары Михайловны и Дарьи Олеговны она не отличалась полнотой. Наоборот, наверняка прикладывала немало усилий для поддержания стройной фигурки. Лёгкий расстёгнутый серый плащ напоминал сложенные крылья. В карих глазах засела тревога.

— Амандочка, солнышко, как ты себя чувствуешь? — звенящим голосом спросила незнакомка, изящно опускаясь на стул рядом со мной. От неё приято пахло свежестью улицы и цветочными духами.

— Нормально. А кто…

— Твоя мама ещё не приехала? — перебила она меня.

Неужели они и впрямь весь город на уши поставили из-за выходки Вики? Надо быть поосторожнее. Ещё пара таких инцидентов, и все внушения Бусинке под хвост.

— Она не приедет, она в командировке, — ответила я, внутренне леденея от страха перед вопросом насчёт времени возвращения мамы.

— Ох, бедняжка! — всплеснула руками женщина, затем наконец представилась. — Я Татьяна Тимофеевна, мама Юли и Вики. Не спорю, Вика поступила отвратительно. И всё же я очень надеюсь, что вы ещё помиритесь. Я вот твой рюкзачок со школы привезла, чтоб тебе лишний раз не возвращаться.

Она поставила мой чёрный рюкзак с красными молниями рядом с кушеткой. Было странно смотреть, как за шестнадцатилетнюю девушку прибежала вступаться мать. Я пока не привыкла, что совершеннолетие здесь наступает на два года позже. Впрочем, в Навире тоже хватает любителей прятаться за родительские спины даже из числа официально взрослых. И это не добавляет им авторитета.

— Обещаю, больше она тебе ничего не сделает, — продолжала распинаться Татьяна Тимофеевна, — Не знаю, что на неё нашло: она у меня обычно такая рассудительная, спокойная, а тут…

«Хоть бы они с мамашей заявление в полицию не написали» — услышала я её раздражённый голос в своей голове — «Вике приспичило характер показать, а мне теперь с работы срываться!». Я снова взглянула на внешне обеспокоенное лицо матери Коробковых. Потрясающий артистизм!

— Всё в порядке, — как можно доброжелательнее ответила я. — Думаю, она поняла, что совершила ошибку. Мы с мамой не станем писать заявление.

Лицо Татьяны Тимофеевны ненадолго расслабилось, будто она на миг забыла, что должна изображать сожаление. Ненавижу лицемеров. Настолько ненавижу, что даже связываться не хочу.

— Спасибо, солнышко! — на глазах расцвела мать сестёр Коробковых. — Ты очень добрая девочка. Приходи к Юле в гости в любое время, я слышала, вы общаетесь и…

— Извините, Татьяна Тимофеевна, — вклинился молчавший до сих пор Кирилл. — Но Дарья Олеговна велела Аманде отдыхать, — на этих словах врач активно закивала. — Я как раз собирался проводить её до дома.

— И правда, — та демонстративно хлопнула себя ладонью по лбу. — Тогда мне пора. Поправляйся, золотце!

Она суетливо застегнула пальто и быстро вышла из палаты. Ловко Кирилл придумал, как её спровадить. Мне и правда нужен покой. И желательно горячий чай. Вишнёвый. Замечтавшись об ароматном напитке, я не сразу заметила, что Свиридов как-то чересчур пристально на меня смотрит.

— Если от перца у меня на лбу вскочил прыщ размером с бычий рог, так и скажи.

— Не вылез. Просто жду, когда спящая царевна соизволит подняться и проследовать в свой замок, — маски нормального парня и тупого шутника Кирилл менял как перчатки.

— А… — я немного растерялась. — Так ты серьёзно?

Глава 14. Эх ты, трудоголик

Варианта отказаться не было. Несмотря на все уверения, что я в силах добраться до дома сама, Кирилл всё равно увязался со мной. В отличие от Юли кладбище его нисколько не пугало, поэтому мы, не сговариваясь, решили срезать путь через него. Проходя мимо красного гранита, я задержала на нём взгляд. Могила ведьмы. Понятно теперь, почему её обвили цепями: крестьяне не понимали природу магии и решили перестраховаться. А с годами захоронение само приобрело вид под стать стереотипной злобной колдунье.

— Знаешь уже про Лидию Воронову? — внезапно спросил Кирилл, кивнув на могилу.

Прежде всю дорогу мы хранили молчание.

— Ага, — почему-то с придурком Свиридовым было общаться куда проще, чем с его адекватной версией. Кроме односложного «ага» и сказать нечего, разве что… — Спасибо, что услышал и не прошёл мимо.

— Я ничего не слышал, — Кирилл выразительно изогнул бровь.

— Как тогда ты меня нашёл? Я думала, у вас была физкультура, и ты каким-то чудом различил мой стук среди шума.

— Не, мне Породина подсказала.

— Породина?

— Ну да. Ева Породина. Одноклассница твоя. Не познакомились ещё? Плохо работаешь, Кудряшка, — Кирилл улыбнулся, но уже без раздражающей ухмылки.

Что он имел в виду под словом «работаешь»? Подозревает или просто пошутил? Кажется, у меня начинается паранойя. Лучше бы поразмыслила, зачем Еве понадобилось мне помогать, пусть и через Свиридова.

— В таком случае удивлена, что ты среагировал, — я с трудом сдержалась от ответной улыбки. Нельзя было давать надежду.

— Я, по-твоему, совсем изверг? — усмехнулся Кирилл. — К тому же, если бы ты после этой газовой атаки ослепла, мне бы совесть не позволила стебаться над тобой!

— Не знала, что она у тебя есть.

— Обычно я её никому не показываю.

— Даже своей девушке? — прищурилась я.

Не только же ему надо мной подтрунивать!

— Какой девушке? — Свиридов рассмеялся, а я почувствовала, как первая же моя подколка с треском провалилась. — Нет у меня никакой девушки!

— Значит, всех девчонок в школе ты игнорируешь из чистого удовольствия?

— Никого я не игнорирую, — он пожал плечами. — Юльке же твой адрес скинул, причём сразу.

— Не поделишься, откуда он тебя? — сразу зацепилась я. Эта странность не давала покоя ещё со вчерашнего вечера.

— Не поделюсь. Я тоже имею право на секреты.

— Тоже?

— Ага, — легко ответил Кирилл. — Ты ведь так и не сказала, откуда приехала. И что это за ноталандский язык, из-за которого ты с акцентом разговариваешь? В Интернете о нём даже малюсенькой статейки не нашлось.

Кажется, вчера Юля забыла поведать о том, что не только спросила у своего объекта обожания мой адрес, но и заодно выдала ему всё, что знала обо мне. Я мысленно обругала своего начальника, не давшего мне времени на сборы и подготовку правдоподобной легенды. Хотя, так ли он виноват, если о своём акценте я узнала только прошлым утром?

— Мне тоже многое о вашем городке недорассказали. Видимо, здесь принято не только сбивать друг дружку на самокатах, заливать из баллончиков, но и маниакально преследовать?

— Много чести, — ухмыльнулся он. — К тому же ты первая, кого залили перцовкой в нашей школе. А у меня времени нет на всякие глупости.

— Надо же, какой занятой, — хмыкнула я, вспомнив взволнованное лицо Юли, полтора часа не решавшейся ему написать.

— Да, занятой, — голос Кирилла вмиг ожесточился. — У меня на носу экзамены — это раз. Я подрабатываю — это два. В своей семье я единственный мужчина — это три. Теперь сложи в своей кудрявой головке два плюс два и подумай, хочется ли мне крохи свободного времени тратить на дурацкие розыгрыши и тупые разговоры?

— А ради меня, выходит, исключение сделал?

— Не обольщайся, Кудряшка, — голос Свиридова прибрёл прежний насмешливый тон как в первые две наши встречи. — Просто ты прикольно бесишься, а я люблю хорошо посмеяться.

Я закатила глаза и ускорила шаг, чтобы сгоряча не врезать ему. Бить того, кто тебя спас, как-то неприлично. И всё же. Прикольно бешусь?! Это каким же извращённым чувством юмора нужно обладать! У Свиридова точно не все дома, как здесь говорят. А я уже успела понадеяться, что он только прикидывается беспардонным нахалом.

Кирилл тоже прибавил темп, но почему-то учтиво решил держать дистанцию. Впрочем, мы и так половину пути преодолели в молчании, ничего не мешает так же замечательно пройти его оставшуюся часть.

Лишь у подъезда Свиридов догнал меня, чтобы попрощаться:

— Увидимся в школе.

— Угу.

Ещё несколько секунд мы по неведомой причине простояли друг против друга в неловком молчании, которое прервал вышедший из подъезда сосед с мусорным пакетом. Я словно очнулась от сна и влетела в дом. Взбежала вверх по лестнице, трясущейся рукой распахнула входную дверь и ввалилась в квартиру. Да что со мной происходит?

***

«Может, тебе сменить задание?» — предложила Бусинка, выслушав мой рассказ обо всём, что произошло за день.

К тому моменту я уже успела перекусить начавшими приедаться бутербродами, заварить долгожданный чай и отзвониться Юле. В телефоне я обнаружила семь пропущенных звонков и не меньше двух десятков сообщений от неё. Среди уведомлений нашлось и видео, которое обещал прислать Максим. Его я отложила на потом и теперь, забравшись на подоконник, делилась с кошкой всеми событиями и догадками.

— Вот ещё, — я сделала глоток чая. — У меня всё под контролем.

«Ну-ну. Рядовая угасайка оказалась Чёрным Карателем, а сама ты начинаешь влюбляться в человеческого мальчишку. Это называется под контролем?»

— Влюбляться? — я чуть не поперхнулась. — Бред! Я отлично помню, что любые романтические отношения с людьми запрещены. К тому же этот Свиридов — жутко надменный тип, и сегодня открыто признался, что ему весело доводить меня до белого каления!

«Никогда бы не подумала, что такие идиоты будут в твоём вкусе» — усмехнулась кошка, издав звук похожий на короткое мурчание.

— Он не идиот, он…

«Совсем дело плохо!» — кошка резко поднялась на четыре лапы — «Ты уже начала отрицать очевидное!»

— Ты неправильно поняла, Буся. Я имела в виду, что он именно придурок, а не идиот.

«Разница?» — прищурилась Бусинка.

— Свиридов не глупый, — я прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу и всмотрелась в пожираемое сумерками кладбище, тщетно пытаясь рассмотреть среди могил красный гранит. — Вначале нарыл где-то мой точный адрес, затем выудил у Юли всю информацию и даже не поленился разузнать про ноталандский язык. Он как будто на меня досье собирает! Вот только зачем? Подозревает что-то?

«Эх ты, трудоголик» — кошка засмеялась мурчащим смехом — «Даже мне ясно, что этот парень в тебя втрескался!»

— Если бы Юля могла тебя понимать, я была бы уверена, что вы сговорились.

«Несмотря на её нездоровые порывы трогать малознакомых созданий, здесь я с ней полностью солидарна».

Бусинка спрыгнула с дивана и ушла в кухню. Я осталась наедине с водоворотом мыслей, который всё сильнее затягивал в свою пучину. Вика, едва не утопившая летом сестру и залившая меня из перцового баллончика. Юля, неизвестно как призвавшая Чёрного Карателя. Свиридов, прилипший ко мне словно пятно древесной смолы. Могила ведьмы в центре тёмного кладбища и заброшенная усадьба к северо-западу от неё. Всё смешалось в голове.

Вдруг к этому добавился холодящий изнутри вопрос: могу ли я действительно влюбиться в Кирилла? Хотя бы теоретически. Всё же там, в кладовке, будучи ослеплённой жгучей смесью, мне понравился его взволнованный голос. Его искреннее беспокойство. И ещё почему-то то, как он нёс меня на руках. А это затянувшееся молчание у подъезда? По телу тут же побежали мурашки, а щёки запылали так сильно, будто на них снова распылили перцовку. Стало невыносимо стыдно.

Стыдно перед Юлей. Я знала, Кирилл ей нравится, а потому сама мысль о чувствах к нему приравнивалась едва ли не к предательству. Хорошая же из меня подруга! Я и так вынуждена скрывать от Юли слишком многое. И ощущаю себя от этого так же паршиво, как от фантазии о возможной влюблённости.

Я мысленно себя одёрнула. Соберись! Никаких чувств к Свиридову у меня нет и быть не может. Ни теоретически, ни как-либо ещё. Я не пущу свою жизнь под откос из-за напыщенного парня из Большого Мира! У меня здесь задание. Задание, которое нужно как можно скорее выполнить и вернуться в Навир, чтобы получить следующее. Я подумала об огромном чароитовом глобусе Аморе, главном детекторе магии Навира, который парит в воздухе в главном зале СБК, медленно вращаясь вокруг своей оси. И прямо сейчас он был усыпан чёрными точками будто угрями. Вот что должно меня беспокоить.

Быстро переодевшись, я нырнула в постель. Самое время отоспаться за все эти безумные два дня, а после всерьёз взяться за Чёрного Карателя.

Глава 15. Заклинание цвета спелой тыквы

Весь следующий день я почти не вылезала из постели. Даже бутерброды уплетала исключительно в кровати с горячим чаем, не боясь накрошить на простынь. Бусинка, привыкшая к идеальной чистоте, то и дело демонстративно вздыхала и пыталась взывать к моей совести. Ничего не знаю! Каждый имеет право устроить небольшой хаос, когда нет сил поддерживать порядок.

Под чай с бутербродами я смотрела присланное Максимом видео, пытаясь понять, кто его снял. Так сразу и не скажешь, ведь в кадре находились только мы с Викой. Может, Ева? Позвала же она Кирилла, когда Коробкова залила меня из баллончика. Вглядываясь в движущуюся картинку, я мимоходом отметила и парочку собственных косяков — недостаточно резко дёрнула соперницу на землю, на миг потеряла устойчивую позицию в момент второго захвата. Да, человеческие технологии пригодились бы на тренировках по рукопашному бою.

Ближе к обеду Юля прислала сообщение о том, что продолжает болеть, но вроде постепенно идёт на поправку. Я поделилась своим состоянием: синяк на лице и разбитая после драки губа уже не так бросались в глаза, покраснения от перцовки благодаря мази Дарьи Олеговны тоже не выглядели пугающими, хоть и побаливали.

Мы общались почти до самого вечера, потом Юля попрощалась, сказав, что мама уже приготовила ей раствор для полоскания горла и вышла из сети. А я, недолго думая, запустила в телефоне какой-то японский мультик, который она нахваливала весь последний час. В конце концов, нужно же знать, чем здесь увлекаются мои сверстники.

Мультик оказался многосерийным, и я позволила себе залипнуть в него до глубокой ночи. К тому же после долгого сна ночью и практически непрерывного лежания днём спать не хотелось совершенно. Зато точно хотелось узнать, сможет ли детектив-затворник выследить смазливого убийцу.

«Ложилась бы ты спать» — проворчала Бусинка, запрыгивая на кровать — «И так весь день в кровати провела, так ещё и полуночничать собираешься?»

— Отстань, Бусь, — отмахнулась я, не отрывая взгляда от экрана, где детектив пытался устроить проверку для главного подозреваемого. — Серию досмотрю и лягу.

«Ты говорила это пять серий назад».

— Тебе показалось.

«Аманда!» — кошка в упор посмотрела на меня.

— Что? Это знакомство с культурой людей и часть моего плана адаптации в человеческом обществе.

«Впервые слышу, чтобы у тебя был план».

— Да брось. Хочешь вместе посмотреть? Могу рассказать, что было в прошлых сериях. Тебе понравится.

«Вот ещё. Сама любуйся этими рисованными мальчиками» — Бусинка спрыгнула с кровати и направилась к выходу из комнаты.

— Зануда, — хмыкнула я и продолжила смотреть.

Ну рисованные и рисованные, в чём проблема? К тому же я с первой серии болею за детектива и должна узнать, справится ли он со своим делом. Но увы, досмотреть серию до конца мне помешала вернувшаяся примерно через полчаса кошка.

«Аманда…»

— Буся, мне уже не пять лет, чтобы ты гоняла меня спать как несмышлёного ребёнка, — перебила я. — Юля завтра в школу не собирается, у меня после стычки с Викой теперь тоже есть законное право остаться дома. Ну посижу я разочек подольше, посмотрю мультик — мир от этого не рухнет.

«Да послушай же!» — Бусинка запрыгнула на прикроватную тумбу, вильнула хвостом, едва не уронив пустую кружку, из которой я несколько серий назад пила чай. — «Я видела чёрные вспышки на кладбище!»

— Что?! — подскочила я.

В отличие от нас, кошкам не нужно закрывать глаза, чтобы увидеть Кракелюр.

«Чёрная магия на кладбище» — нервно повторила Буся. — «Каратель проявил себя. Я это даже на расстоянии почувствовала».

Вам когда-нибудь приходилось выскакивать из дома в чём попало? В моём случае это оказалась хлопковая сиреневая пижамка. В кеды я влезла прямо босиком, поверх набросила висевшую в прихожей олимпийку. В столь нелепом виде я стрелой вылетела из квартиры, сбежала вниз по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней, и понеслась на кладбище.

Фонари тускло освещали его главную асфальтированную дорожку. Сейчас она пустовала: было настолько поздно, что уже разошлись даже влюблённые парочки. Порывы холодного ветра беспощадно раскачивали деревья и устрашающе завывали где-то в высоте. Хоть мне и было не по себе, ничего подозрительного я не видела. Лишь кожей ощущала всколыхнувшуюся на уровне Кракелюра энергию.

Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором предстали чёрные искры, о которых говорила Бусинка. Они возникали из темноты и были едва различимы в ночном мраке. По пути вглубь кладбища всполохов становилось всё больше. Не открывая глаз, я двинулась по следу.

Когда я почти дошла до могилы Лидии Вороновой, резкий толчок сбил меня с ног. Я вскрикнула от неожиданности и распахнула глаза, ожидая увидеть перед собой чудовище, созданное из ненависти, жажды мести и порабощённой души покойника. Но нет, это была Юля. После столкновения она упала, крепко зажмурилась и сжалась в комочек, приготовившись к худшему. Её лицо было бледным как у мертвеца, губы посерели от ужаса.

— Эй, Юля, — я потрясла её за плечо. — Это я.

— Аманда! — она вцепилась в мою руку с такой силой словно тонула прямо во влажном после вечернего дождя асфальте.

— Где он? — прямо спросила я.

— Т-там… — свободной рукой Юля указала куда-то в сторону. — И ещё там… Богдан…

— Чёртов любитель инопланетян! — вслух выругалась я, вскакивая на ноги и невольно таща одноклассницу за собой. — Какого сапфира его туда понесло!

Юля сообразила, что я собираюсь броситься в эпицентр опасности и поспешила отпустить мою руку. Ненадолго закрыв глаза, чтобы оценить обстановку, я помчалась по одной из узких тропинок в наиболее старую часть кладбища. Ветер бил в лицо так, что слезились глаза. Земля мягко пружинила под ногами.

Чтобы увидеть Чёрного Карателя, использовать внутренний взор не потребовалось. Голем создал себе мощное тело высотой почти в пять метров и напоминающее своим строением гориллу или шимпанзе. В ход пошло всё, что было поблизости. Из размокшей грязи и камней получились корпус и конечности. Поломанные безжалостным ветрищем ветки превратились в когти. Жёлтые и оранжевые листья чешуёй покрыли спину чудовища. Острые куски стекла от разбившихся бутылок вросли в его пасть, став зубами. Глаз у монстра не было — он и так мог чувствовать всё и всех через Кракелюр.

Каратель утробно выл и тряс высокую берёзу, на которой сидел и из последних сил держался за ствол Богдан. Как он сумел туда забраться с его физической формой — загадка. Наверное, смертельный ужас ненадолго позволил ему выйти за границы своих возможностей. Металлоискатель и наушники искателя пришельцев валялись у одного из покосившихся замшелых крестов.

— Эй, пугало мусорное, может, познакомимся? — крикнула я.

Чудовище зарычало и обернулось на меня. Я почувствовала, как оно осматривает меня своим подобием внутреннего взора. По телу забегали неприятные мурашки. Чем сильнее аура, тем более аппетитна она для Чёрного Карателя. Неудивительно, что он решил оставить Хлебникова на дереве и бросился на меня.

Я ловко отскочила в сторону и исподтишка ударила монстра по вылепленной из грязи лапе. Мой кулак вошёл в размякшую землю, не причинив чудовищу вреда. Тело Карателя не чувствовало физической боли. Жаль, я надеялась, призыватель накосячит с этой деталью. Но видимо, придётся использовать магию.

Я пригнулась, и лапа монстра с растопыренными когтями-ветками пронеслась над моей головой, чудом не зацепив волосы. Отпрыгнув подальше от Чёрного Карателя, я ненадолго закрыла глаза. Истинный облик монстра пугал: полностью чёрное неестественно длинное худощавое туловище со множеством крошечных серых глазок на большой голове. Чудовище подпитывалось чёрными искрами.

Я сотворила простое красное заклинание. Созданная в считанные секунды сфера сияющих алых молний на бешеной скорости полетела в голову Чёрного Карателя и, столкнувшись с ней, разлетелась ярким красным фейерверком, лишив чудовище пары стеклянных зубов и нескольких шматков грязи. На уровне Кракелюра из его пасти полилось что-то чёрное и вязкое.

Монстр взвыл словно раненый зверь. Я швырнула в него ещё три таких же шара. От двух он сумел увернуться, и магические снаряды разбили мраморные могильные плиты за его спиной. Третий заряженный красный шар угодил голему в солнечное сплетение и повалил на спину.

Чёрный Каратель начал быстро подниматься. В этот момент я запрыгнула ему на спину и ударила впритык зарядом уже белой магии. Он подействовал на чудовище как вода на огонь. Голем зарычал и начал трясти всем телом, пытаясь меня сбросить. Я вцепилась в намертво приросшие к туловищу монстра мокрые листья и обхватила его монстра ногами, выжидая возможность для атаки. В этот момент со стороны берёзы донёсся громкий вопль.

На моих глазах падающего с дерева Богдана подхватил и закружил в воздухе мощный порыв ветра, после чего небрежно, но всё-таки мягко опустил на землю. Быть такого не может… Я закрыла глаза. Так и есть, вокруг Хлебникова рассеивались остатки заклинания цвета спелой тыквы. Профессионального заклинания навирской школы.

Разглядеть своего земляка я не смогла. Во-первых, его попросту не было видно в темноте. Во-вторых, Чёрный Каратель, воспользовавшись моим замешательством, немедленно скинул меня с себя. Я рухнула в кучу сырой листвы, чудом не повредив конечности.

Монстр занёс надо мной огромную лапищу, намереваясь прикончить. Я выставила ему навстречу ладонь и выпустила яркие белоснежные молнии вперемешку с красными искрами. Физическое тело голема взорвалось ошмётками грязи, ломаными ветками и осколками стекла. Восстанавливая дыхание, я прикрыла глаза и увидела, как бесформенное чёрное облако растворяется в ночном мраке.

Глава 16. Срочная доставка домой

Я дала себе меньше минуты, чтобы отдышаться и стряхнуть с одежды и волос куски сырой земли. Затем обернулась на вжимающегося в ствол всё той же берёзы Богдана. Он испуганно таращился на меня и тыкал трясущимся толстым пальцем. Итак, каковы мои шансы убедить его, что я не инопланетянин и уговорить помалкивать об увиденном? Никаких. Обречённо вздохнув, я подошла к Хлебникову и присела на корточки рядом с ним.

— Ты… ты… — его голос дрожал так сильно, что мне приходилось прикладывать усилия, чтобы разобрать слова. — Шары… красные шары из молний… я видел шары… и монстра… пришельца…

— Ты видел шары и монстра, — стараясь сохранять спокойствие, согласилась я. — Но это просто сон. Ты спишь, Богдан Хлебников. Ты спишь.

Я прикрыла глаза и как можно аккуратнее свила из части своей ауры тонкую как паутина нить черничного оттенка. Хорошо. Теперь нужно сплести нечто наподобие шапочки. Всё ещё сидя перед перепуганным Богданом, я с закрытыми глазами начала делать над его головой быстрые круговые движения сжатой в кулак ладонью с выставленными вперёд указательным и средним пальцами. На уровне Кракелюра в них была зажата нить заклинания. Только бы получилось…

— Я не сплю… нет… — забормотал Хлебников.

Я открыла глаза и увидела, как он морщится от боли. Что-то у меня опять пошло не так?

— Ты спишь, — настойчиво повторила я, снова прикрывая веки.

Ещё раз рассмотрела получающуюся «шапочку» и таки нашла источник неудачи. Крошечная дырочка в месте, где ниточка синей магии недостаточно плотно затянулась в узелок. Такая мелочь, а вся работа насмарку. Вот за это я и не люблю менталистику.

Дырявое заклинание пришлось срочно распустить и переделать. На этот раз я плела чары сосредоточенно, стараясь не обращать внимание на стоны Богдана, его тихие мольбы о помощи и собственное чувство вины. Парень бы избежал лишней боли, будь я чуть внимательнее.

Наконец, я закончила плести заклинание и открыла глаза. Богдан безмятежно спал. Его лицо расслабилось, дыхание выровнялось кожа начала приобретать здоровый цвет. Лишь капельки пота на лбу напоминали о моей первой неудачной попытке. Надеюсь, ему приснится что-то хорошее. Возясь с нитью, я как-то не подумала, чем можно наполнить его грёзы. Не инопланетянами же…

Хлебникова нужно было срочно вернуть домой. В Навире в таких случаях пользуются летающими платформами и лодочками или нанимают водителей. Интересно, в Большом Мире есть что-то похожее? Заодно помогли бы уложить спящего искателя инопланетян в постель, потому что сама я вряд ли смогу поднять по лестнице его массивное тело. Жаль, телефон остался в квартире.

Вдруг я услышала глухой звук падения и негромкое оханье среди деревьев и могил. Подошла ближе и увидела хватающуюся за разбитую коленку Юлю. Наверное, она обо что-то споткнулась, бросившись бежать.

— Не подходи! — вскрикнула Юля и даже икнула от страха.

— Юля, всё в порядке, — я опустилась на корточки рядом с ней. — Монстр ушёл.

— Один ушёл, другой пришёл, — всё так же испуганно проговорила та. — Я видела, что ты с Богданом сделала! Ты убила его движением рук!

— Что?! Юля, он не умер! Богдан просто спит!

— Не верю! Я видела, как он дёргался и кричал от боли! Ты остановила ему сердце!

— Я просто криворукая, — вздохнула я. — Пойдём со мной, и ты убедишься, что с Богданом всё хорошо. Но сначала…

Я быстро заштопала её рану сверкающими зелёными нитями салатового оттенка. Открыв глаза, увидела, как Юля ошарашено смотрит на свою зажившую за несколько секунд коленку. Я встала и протянула ей руку, повторив:

— С ним всё в порядке.

Она всё же приняла мою ладонь. Я помогла ей подняться и провела между могил к мирно спящему под берёзой Хлебникову. Подружка тщательно его осмотрела, проверила дыхание и пульс и только тогда выдохнула:

— Жив, — она обернулась ко мне. — Зачем… и как ты это сделала? Кто ты, Аманда?

— Ведьма, — негромко ответила я, но показалось, будто это слово прогремело на всё кладбище.

В глазах Юли читались страх, недоумение и беспокойство. Она собиралась с силами, чтобы задать другие вопросы. И первым делом, конечно, спросила:

— Ты меня тоже усыпишь?

— Нет. Юля, тебе я всё объясню, обещаю. Но сейчас нам нужно в темпе доставить Богдана домой. Как это у вас делается?

Прямое «у вас» принесло неописуемое облегчение. Я будто сбросила давивший на плечи груз. А вместе с ним слетела и неудобная маска. Хоть перед кем-то теперь можно не таиться и не строить из себя рассеянную дурочку, забывающую о самых примитивных вещах.

— Можно вызвать такси, — ответила Юля. — Но у меня с собой нет денег.

— У меня дома есть. Ты пока вызывай, я сейчас принесу, — я развернулась в направлении своей многоэтажки.

— А он… он не проснётся? — с тревогой спросила одноклассница, кивая на Богдана.

— До утра не проснётся, — по крайней мере, мне хотелось в это верить.

Я бегом припустила к дому. Вытащила из шкатулки пару купюр покрупнее, на ходу сообщила Бусинке, что отогнала Карателя. Думаю, в ближайшую неделю голем будет восстанавливаться и никак себя не проявит. Можно успеть научить Юлю основам настоящей магии и помочь отпустить порабощённого призрака.

Вернувшись, я увидела, что подруга снова проверяет пульс у Богдана. Заметив меня, она помахала рукой со светящемся в ней телефоном.

— Я вызвала, — сказала Юля, когда я подошла ближе. — Минут через десять приедет «семёрка» вишнёвого цвета.

— Это машина? — уточнила я.

— Ага, — её больше не удивляло моё незнание.

Вскоре к кладбищу подъехал автомобиль. Во всяком случае так утверждала Юля, отслеживающая его в приложении на телефоне. Позвонив водителю, она на ходу сочинила целую историю о том, как наш друг упал и потерял сознание, и теперь нам, хрупким девушкам, требуется настоящая мужская сила, чтобы перенести его в автомобиль. Таксист быстро вошёл в наше якобы положение и вскоре показался из-за деревьев.

Это был высокий светловолосый парень лет двадцати. Он представился Николаем, без труда поднял Богдана с земли и понёс к машине. Мы с Юлей, прихватив металлоискатель Хлебникова, поплелись следом.

— Может, в больницу его? — предложил таксист.

— Не надо, — быстро ответила Юля. — У него мама врач. Она поможет. Главное, до дома довезти.

— Как знаете. А чего вы вообще потащились гулять, на ночь глядя? Не страшно что ли? — Николай сильно картавил, поэтому слово «страшно» я разобрала не сразу.

— Мы же не в одиночку, а компанией, — подруга кивнула на Богдана, а я отметила, что нужно будет попросить её научить меня так же виртуозно выдумывать. — Хотели найти призрака, но родители не отпустили ночью на кладбище. Пришлось слинять тайно.

— Ну вы даёте, — таксист покачал головой.

Дойдя до машины, он устроил спящего Хлебникова на заднем сидении. Мы с Юлей пристроили металлоискатель в багажник и поделили на двоих одно оставшееся место рядом с Богданом. Я опасалась, что таксист продолжит расспросы и уже готовилась подыскивать подходящие ответы и объяснения. Не одной же Юле отдуваться.

Но Николай лишь включил тихую музыку, уточнил адрес и за всю дорогу не проронил ни слова. Иногда я смотрела на него через зеркало заднего вида, но тут же отводила глаза, ловя на себе ответный взгляд. Несмотря на подчёркнутое спокойствие парня, что-то в нём настораживало.

Богдан жил совсем недалеко от тринадцатой школы. Я не знала номера квартиры Хлебникова, только подъезд, до которого провожала его в прошлый раз. Юля тоже была не в курсе, наш притихший водитель, осторожно паркующий свою «семёрку» под жёлто-оранжевым клёном, и подавно. А стучаться к соседям в четвёртом часу ночи — так себе затея. Мне пришлось снова пустить в ход магию. К счастью, на этот раз невидимую для внешнего взора.

Для поиска нужного места обычно используется что-нибудь, прочно с ним связанное. Думаю, в случае квартиры, как и любого дома, вполне сгодятся ключи. А поскольку на кладбище у Богдана не было при себе ничего, кроме металлоискателя, несложно догадаться, что они где-то в карманах.

Я бесцеремонно пошарилась в них и действительно нашла небольшой аккуратный ключик в комплекте с круглой штуковиной от домофона. Прикрыла глаза, внимательно исследуя наощупь его зубчатую поверхность. На уровне Кракелюра вокруг стержня ключа заструилась тёмно-бежевая нить. Она обвила его одним концом, а другим устремилась к подъезду и просочилась сквозь закрытую дверь, указывая направление.

— Приехали, — сказал Николай, снова не выговорив звук «р». — Вызывайте родителей. Пусть принимают пацана.

— У нас нет их номеров, — на этот раз Юля сказала правду. — Поможете нам ещё немного, пожалуйста?

— Ладно. Но давайте, пока из машины не вышли, сразу рассчитаемся. У вас оплата наличными?

— Да, — я открыла глаза и протянула водителю одну из купюр, готовясь в случае необходимости добавить вторую.

— А поменьше не нашлось? — с удивлением спросил тот и зачем-то подсветил банкноту фонариком в телефоне.

Пока он высчитывал сдачу, Юля послала мне тревожный взгляд. Я пожала плечами, мол, не знаю ваших расценок. Расплатившись, мы вышли и направились к подъезду. Я уверенно шла впереди, время от времени поглядывая на тянущуюся от ключа нить.

Оказалось, Богдан живёт на четвёртом этаже в пятнадцатой квартире. Именно к её дверной ручке привязался второй конец нити поискового заклинания. На наш стук никто не отозвался, поэтому пришлось снова использовать найденный в кармане Хлебникова ключ.

На старом диване в небольшой, пропахшей алкоголем комнате спала полная женщина в заляпанном жирными пятнами халате. Юля с трудом убедила Николая не будить её. Водитель уложил Хлебникова в кровать в соседней спальне, подруга поставила прибор Богдана в углу комнаты, а я задумчивым взглядом окинула одежду нашего искателя инопланетян. Вряд ли проснувшись в кедах, джинсах, рубашке и натянутом поверх неё свитере он решит, что монстр из грязи и мои магические разряды ему только приснились.

— Спасибо вам огромное, — тем временем поблагодарила Николая Юля. — Дальше мы сами.

— Его матери, кажется, тоже помощь требуется, — заметил таксист, когда мы провожали его к выходу из квартиры.

— Мы им поможем, — заверила подруга.

К счастью, у Николая нашлись более важные дела, чем возиться с нами. Его телефон пиликнул, сообщая о новом заказе, и парень поспешил его принять. Мы с Юлей остались в квартире вдвоём. То есть вчетвером, если считать спящих хозяев.

Глава 17. Княжеские развалины

Мы покинули квартиру Богдана только через час. Львиная доля этого времени ушла на то, чтобы убедить Юлю помочь раздеть Хлебникова до майки и трусов, в которых, по её же словам, обычно спят парни в Большом Мире. Стоило об этом заикнуться, как у подружки раскраснелись щёки. А мне было не до смущения: тайна Навира важнее стеснения.

Перед уходом я оставила ключ на тумбе в прихожей и набросила на входную дверь лёгкую сетку лавандового цвета. Маскировка. Поможет отвадить от дома потенциальных воров.

— Фух, — выдохнула я, когда мы вышли из подъезда. — С самым сложным разобрались. Теперь давай на чистоту. Между прочим, у меня к тебе тоже есть несколько вопросов.

— Не успеем, — Юля посмотрела на время в своём телефоне. — Почти пять утра! Моя мама в шесть встаёт! Если узнает, что я снова ночью втихаря из дома свалила, мне капец.

— Уходишь от разговора, а завтра снова скажешь, что у тебя температура под тридцать девять?

— Не скажу. Я серьёзно, Аманда. Как будто твои одобряют… — она осеклась.

— Они далеко отсюда.

— Повезло, — Юля улыбнулась краешком губ. — Давай тогда завтра встретимся? То есть уже сегодня. Тебе же в школу не надо, а я пока типа на больничном. Можем посидеть в «Княжеских развалинах».

— В заброшенной усадьбе? — удивилась я.

— Нет, — она хихикнула. — Это название пекарни на углу улицы, где наша школа. Я там круассаны брала, когда к тебе шла. Не видела ещё?

— Я пока особо нигде не гуляла, кроме кладбища и той заброшки…

— Если это любимые места всех ведьм, то мне страшно! — Юля состроила испуганную гримасу.

— Не всех, — я засмеялась. — Ведьмы любят пекарни ничуть не меньше людей.

— Отлично! Тогда до завтра, ладно? Адрес скину.

— Хорошо, увидимся.

Мы разошлись. Юля скрылась за деревьями, решив срезать путь через дворы, мне же предстояло сделать огромный крюк вокруг кладбища. Идти через него после встречи с Карателем не хотелось. Конечно, сейчас он не в состоянии напасть, но я всё равно предпочту пройтись по освещённым улицам и подольше подышать осенним воздухом, нежели шнырять в темноте между могил. К тому же мне есть, что обдумать.

Если о том, почему Юля прикидывалась больной и зачем потащилась на кладбище, я почти наверняка узнаю завтра, то как быть со взявшимся из ниоткуда оранжевым заклинанием? Единственное, что мне понятно — его точно сотворила не я. Юля? Исключено. Она изучала магию в Интернете, переполненному устаревшей информацией вперемешку с откровенной чушью. Да даже настоящие колдуны, оставшиеся в Большом Мире, не провернули бы такое! С ними ведь, как и с людьми, запрещено делиться знанием о «разноцветности» магии.

Тогда получается, что в Лидинск прибыл ещё кто-то из Навира? Мама всё же выпросила для меня напарника? Вряд ли. Сейчас во всём мире бушует чёрная магия разной силы. Начальство не может разбрасываться сотрудниками. Тем более, что на острове до сих пор считают, что я работаю над устранением обычной угасайки.

«Где тебя носило столько времени?!» — напустилась Бусинка, едва я переступила порог квартиры. — «Уже утро! Я думала, голем разорвал тебя на части! Нет, хуже — сожрал твою ауру и стал сильнее сразу в три… не, не в три. В десять раз!»

Несмотря на возмущение, кошка тёрлась о мои ноги. Значит, всё же радовалась, а ворчала лишь для виду, чтобы скрыть недавнюю панику.

— Хорошего же ты мнения о моих навыках! — я засмеялась и погладила её по голове.

«А что мне ещё оставалось?» — обычно Бусинка принимала ласку только от мамы, но в этот раз сделала исключение и не отстранилась. — «Тебя не было три часа!»

— Возникли некоторые трудности…

«Он кого-то иссушил? Добрался до указанной цели и растерзал?»

— Нет. Но так вышло, что Богдан, тот охотник на инопланетян, увидел мою магию, — с неохотой призналась я. — И Юля, но с ней я всё равно собиралась поговорить.

«Что?! Мальчишка видел магию?!» — от испуга у кошки расширились глаза, зрачки превратились в узкие щёлки. — «Аманда, срочно вызывай подкрепление! Надо сообщить в департамент! Твой начальник должен прислать сюда Катрину, пока не стало слишком поздно!»

— Буся, успокойся, — я прошла в ванную и принялась смывать с лица и рук остатки уже засохшей грязи, одновременно прикидывая, понадобится ли мне колдовство, чтобы отмыть волосы. — Всё уже улажено.

«Ты сама стёрла мальчишке память?» — Бусинка недоверчиво прищурилась.

— Погрузила в сон, доставила домой и сделала всё, чтобы с утра он решил, будто эта бойня ему просто приснилась.

«Это по-твоему улажено?!»

— Мама ведь так и советовала сделать, разве нет?

«Всё равно это ненадёжно» — уже с меньшей уверенностью пробурчала кошка. Авторитет моей мамы для неё был неоспорим, поэтому она больше не стала читать нотаций.

Я переоделась, а испачканную пижаму и олимпийку забросила в стиральную машину, чуть не перепутав её с духовкой. Выключила свет, поставила телефон на зарядку и нырнула в постель. После такой безумной ночи сон навалился моментально.

На удивление я проснулась до обеда. Телефон уже поймал сообщение от Юли с адресом пекарни. «Княжеские развалины» в самом деле находились недалеко от школы, просто мне ещё не приходилось ходить в ту сторону. Подруга предложила встретиться там ровно в полдень. Телефон показывал цифры одиннадцать и десять.

В этот раз я всё же решилась срезать путь через кладбище. Днём здесь мало что напоминало о ночном сражении. Разве что два разбитых надгробия, куда я случайно попала магическими сферами. Сейчас их обступило несколько пожилых женщин, громко обсуждающих выходки бессовестных алкашей. Неловко получилось.

Пекарня «Княжеские развалины» на деле нисколько не соответствовала своему интригующему названию. Она представляла собой небольшое одноэтажное здание из жёлтого кирпича с выложенной коричневой черепицей крышей. Большие окна изнутри украшали свисающие откуда-то сверху верёвочки со сделанными вручную сердечками и фигурками человечков в длинных одеждах. Уютные гирлянды с оранжевыми огоньками и вовсе развеевали любые ассоциации с развалинами.

Внутри было тепло, в воздухе витал чарующий запах корицы и свежей выпечки. У кассы и прилавков суетились работники в шоколадного цвета фартуках. Выкрашенные в кофейный оттенок стены украшали всё те же яркие самодельные фигурки из бумаги, картона и ткани. А ещё выложенные витиеватыми буквами фразы: «Хлеб всему голова», «Каравай-каравай, кого хочешь выбирай».

Юля сидела за одним из круглых деревянных столиков, стоящих чуть в стороне от прилавка. Она заняла нам место у окна, откуда в обрамлении гирлянд можно было наблюдать тихую жизнь маленького города. Когда я вошла, подруга помахала мне рукой. Мы вместе подошли к кассе. Юля взяла горячий шоколад и эклер с заварным кремом. Я выбрала ягодный чай и фирменное пирожное «Княжеские развалины».

— На развалины это место совсем не тянет, — сказала я Юле, когда мы вернулись за столик.

— Это просто название пирожного «Графские развалины» передразнили, — пояснила она. — Да и усадьбу князей Вороновых скоро отреставрируют. Деньги уже выделили. Там собираются сделать музей, вот один наш предприниматель и подсуетился заранее с тематической пекарней. Хотел сделать ставку на туристов, но пока их нет, цены здесь очень лояльные.

— И людей немного, — заметила я.

В пекарне действительно почти никого не было. Лишь за соседним столиком сидело трое ребят помладше из нашей школы.

— У большинства уроки ещё не закончились, — улыбнулась подруга. — Обычно здесь не протолкнуться, особенно вечером, когда ещё и взрослые с работы идут.

— Тогда давай перейдём к делу, пока сюда не набежала целая орава? — я попробовала кусочек пирожного и на секунду прикрыла глаза от удовольствия.

— Давай.

— Почему ты потащилась на кладбище прошлой ночью, для чего строила из себя больную и когда успела познакомиться с Богданом?

— Эй! Я думала, вопросы буду задавать я, — Юля удивлённо взметнула брови.

— Не волнуйся, я всё объясню, — посулила я. — Но мне очень важно знать. Так зачем ты пошла на кладбище?

— Хотела изгнать призрака, — она вжала голову в плечи. — Когда я рассказала тебе о своём ритуале и о той погибшей девочке, которая ещё и сестрой Богдана оказалась, мне стало ужасно стыдно. Вызвала, не справилась, оставила на самотёк, допустила чужую смерть… Я снова написала на форумы, и там мне посоветовали обряд для упокоения духа с помощью соли. Его я и хотела провести. А с Богданом на кладбище случайно встретились.

— А зачем было врать, что болеешь?

— Перед обрядом рекомендовали отдохнуть хотя бы пару-тройку дней, а в школе с этим туго.

— Допустим. Но почему ты мне ничего не сказала?

— Извини, — негромко произнесла подруга, не поднимая глаз. — Я испугалась. Мне показалось, что ты очень скептически настроена по отношению к моим… увлечениям. Думала, ты не захочешь со мной общаться, узнав, что я всерьёз провожу ритуалы на кладбище. Поэтому я собиралась изгнать призрака, а после навсегда завязать с этим всем, чтобы продолжать с тобой дружить. Но не успела начать, как появился этот монстр… Значит, сестру Богдана убил не призрак.

— Это и был призрак, Юля, — вздохнув, сообщила я.

— Что?!

— Думаю, самое время рассказать тебе о Чёрном Карателе.

Глава 18. Какой бывает магия

— То есть, у меня в роду были колдуны, и поэтому я смогла случайно вызвать призрака, превратить его в чудовище и натравить на Вику? — переспросила Юля, когда я закончила занявший почти два часа рассказ о природе Чёрного Карателя, Навире и собственной жизни.

— Ну, грубо говоря, не случайно, — поправила я. — Ты ведь и вправду хотела поднять душу ведьмы из могилы.

За это время пекарня постепенно наполнилась ребятами из нашей школы. Вскоре все соседние столики оказались заняты шумными компаниями. У кассы столпилась не менее шумная очередь. К счастью, мы уже успели доесть свои десерты, поэтому поспешили уйти из ставших неуютными «Княжеских развалин». Огромное количество народа совсем не к лицу таким милым заведениям.

Мы продолжили разговор на скамейке в парке при Дворце Культуры. Здесь, на главной площади у вычурного здания с белыми колоннами, были установлены каменные фонтаны. Осенью их уже не включали, поэтому нам оставалось довольствоваться только время от времени слетающими с деревьев жёлто-красными листиками.

— Я не собиралась убивать Вику, честное слово! — заверила Юля, обнимая себя за плечи. — Мне нужно было только, чтобы она перестала надо мной издеваться!

— Я верю. Но это не отменяет того, что Каратель будет стремиться растерзать твою сестру, как только она окажется на кладбище.

— Растерзать? Но ведь Настю он иссушил. Как ты это назвала… пожрал ауру, вот.

— Големы весьма глупые создания, — пояснила я. — Иссушить жертву, пожрав её ауру, и убить заданную призывателем цель для Чёрного Карателя два совершенно разных действия. Хотя по факту и то и другое означает лишение жизни.

— А почему он сидит на кладбище вместо того, чтобы разгуливать по городским улицам, лакомясь аурами всех, кто встретится на пути?

— Наверное, ты бессознательно привязала Карателя к кладбищу, будучи уверенной, что это место обитания призраков. Но в этом нет ничего необычного. Подобных созданий часто привязывают к определённой территории, чтобы было проще контролировать.

— Понятно. И что теперь делать? — Юля поёжилась и взглянула на меня как ребёнок, ищущий поддержки у родителей.

— Ты — призыватель, а значит развоплотить голема и упокоить его душу под силу только тебе.

Про вариант с убийством я решила не упоминать.

— Аманда, я же ничего не умею! Он меня просто прикончит, как собирался сделать прошлой ночью, — испугалась Юля. — А разве ты не можешь справиться с этим монстром? Ты же умеешь колдовать, ещё и тайным агентом работаешь! Одолела ведь уже один раз эту кучу грязи.

— Вот именно, я одолела только ожившую кучу грязи, а не саму сущность. Каратель может восстанавливаться и создавать себе тела из подручных средств хоть до бесконечности. Это и отличает его от других големов: уничтожить оболочку — не значит устранить Чёрного Карателя. Нужно упокоить душу мертвеца. С этим может справиться только призыватель.

— Но как мне это сделать?

— Я тебя научу, — я взяла её за руку и почувствовала, что пальцы у подруги ледяные. — И в случае чего буду на подстраховке.

— Научишь колдовать? — теперь в глазах Юли заискрился интерес. — По-настоящему?

— По-настоящему.

Я едва удержала себя, чтобы не сболтнуть, что после устранения Чёрного Карателя, мне придётся забрать их с Викой в Навир. Мне и самой было не по себе. Я слышала, что иногда метисов приходилось забирать на остров силой и боялась даже подумать о подобных методах по отношению к подруге.

— А какая ты ведьма: белая или чёрная? — продолжила расспросы Юля.

— Красная. Ну, это моя основная специализация, а вообще мы изучаем основы всех шести основных направлений.

— Погоди, разве магия бывает красной?

— Конечно, — я гордо улыбнулась, видя неподдельное удивление в её глазах. — Магия бывает любой.

— Обалдеть! — подруга всплеснула руками. — И цвета фуксии тоже?

— Ага.

— Ой, Аманда, дождь! — Юля подскочила со скамейки и поймала ладонями несколько крупных капель. — А ты можешь остановить его? Можешь снова сделать солнечно?

— Могу, но не буду, — я мотнула головой и тоже ощутила, как осенний дождик набирает силу, готовясь превратиться в ливень. — Если каждый начнёт гонять тучи, когда ему вздумается, климат планеты сойдёт с ума. А с ним у вас, насколько я знаю, и так проблемы. Пойдём лучше ко мне? Я покажу тебе, какой бывает магия.

— Эх, ладно. Зато с Бусей увижусь.

— Да, и кстати насчёт Буси…

Едва завидев на пороге Юлю, кошка тут же метнулась в спальню и, как и в прошлый раз, заняла оборонительную позицию под кроватью. Но теперь подруга знала, что Бусинка не просто милый мурчащий комочек, поэтому пересилила себя и не стала пытаться приласкать её.

— Буся, я дома! — крикнула я. — Выходи встречать!

«Не выйду, пока эта гроза семейства кошачьих находится на моей территории!» — твёрдо заявила Бусинка.

— Юля обещала тебя не доставать.

— Да, Бусь, выходи! Я не буду тебя тискать, честно! Извини, пожалуйста, я ведь не знала, что ты такое не любишь.

«Вам уже давно пора поговорить» — кошка всё же вышла в гостиную.

Я усадила подругу на диван, а сама устроилась напротив в кресле, готовясь продемонстрировать свою силу. Ощутила, как по телу бегут мурашки словно перед ответом в школе. Бусинка улеглась на подоконнике и с интересом за нами наблюдала, одновременно слушая шелест дождя за окном.

— Итак, — я сделала глубокий вдох. — Красная магия.

Вложив в новый заряд побольше энергии, я создала над ладонью видимый внешним взором шар, состоящий из алых искр и молний, размером с волейбольный мяч. Он был настолько мощным, что я с трудом удерживала его в статичном положении. Заклинание так и норовило сорваться с ладони и что-нибудь разнести. Юля вскочила с дивана и присела на корточки рядом со мной, чтобы получше рассмотреть искрящийся заряд.

— Ухты… — потрясённо выдохнула она. — Вот этим ты вчера в голема кидалась, да?

— Ага. Красные заклинания используются в бою. Они быстры в сотворении, мощны и эффективны. Если приловчиться, можно создавать их, не закрывая глаз. Но это всё-таки грубая сила, поэтому, чтобы держать её под контролем, нужно обладать хорошей, в том числе и физической, подготовкой.

Сделав пас руками, я разделила шар из алых молний на восемь поменьше и по запустила их в спальню, целясь в кровать. Став маленькими, заряды перестали быть видимыми для внешнего взора, и Юля услышала лишь восемь резких ударов о кровать. К счастью, силы шариков не хватило, чтобы навредить мебели.

— А синюю покажешь? — попросила подруга.

На этих словах Бусинка испуганно прижала уши к голове и, судя по движению её глаз, начала прокладывать маршрут в безопасное место. Ну да, магия мыслей у меня не на высшем уровне, но это же не повод паниковать! Тем более, кое-что я точно умею.

— Подумай о чём-нибудь про себя, — предложила я Юле.

Надо же в конце концов научиться читать мысли намеренно, а не когда придётся.

— Подумала, — кивнула она.

Я сосредоточилась и закрыла глаза. Вскоре в моей голове зазвучала весёлая въедливая мелодия. В такт с ней бодрый мужской голос продекламировал: «Что ни песня, что ни слог, вас ждёт подарочный пирог!». Я озвучила эту фразу, но Юля только смущённо хихикнула:

— Нет, это у меня реклама «Княжеских развалин» в голове застряла. Но всё равно круто!

— А о чём ты тогда подумала?

— О том, почему у нас здесь никто так и не смог увидеть магию разноцветной.

«Какое любопытство» — прокомментировала Бусинка, расслабившаяся после демонстрации синей магии.

— Может, потому что так проще? — я припомнила школьные уроки истории магии. — Не нужно заморачиваться с выбором оттенка. Всё, что разрушает — чёрное. Всё, что созидает — белое. Многим этих двух цветов достаточно, чтобы описать целый мир, не то что магию.

— Ты про Тамару Михайловну что ли? — прыснула Юля, вспомнив нашу суровую математичку с её любовью к школьной форме.

— И про неё тоже, — смеясь вместе с ней, согласилась я. — Но проще ещё не значит лучше. Колдовство других цветов действует гораздо точнее и эффективнее. Зелёная магия больше подходит для исцеления или выращивания растений, чем обычная белая, оранжевая способна вызвать стихийные бедствия не хуже чёрной, которой, кстати, в разы сложнее управлять. Чары фиолетовых оттенков лучше всего сгодятся для создания иллюзий, а жёлтые для превращения одного в другое.

— Значит, чёрная и белая магия устарели? Вы больше ими не пользуетесь? — удивилась подруга.

— В чистом виде редко. Обычно добавляем в другие цвета как приправы в блюда. Белая магия делает заклинание более мягким и контролируемым. Чёрная усиливает, но требует дополнительных энергетических затрат. В качестве основной специализации она вообще запрещена.

— Хм, интересно. Получается, у каждого заклинания свой цвет?

— Да. Цвет и форма. Второе тебе будет проще понять, когда научишься видеть Кракелюр. Это такая подложка мироздания, на которой…

У Юли зазвонил телефон. Я понимающе притихла, ожидая, что она заговорит с матерью. Подруга посмотрела на экран телефона, и её глаза расширились от испуга. Она показала мне экран, на котором высветилось: «Богдан».

— Я и забыла, что мы обменялись номерами, — тихо произнесла Юля, всё ещё сжимая звонящий телефон в руке.

— Его то нам сейчас и не хватало, — вздохнула я.

— Мне ответить?

— Ответь. Будет подозрительно, если сбросишь.

Юля кивнула и нажала на зелёный значок, затем тыкнула куда-то ещё, и голос Богдана стал слышен нам обеим. Подруга взглянула на меня и приложила палец к губам, призывая к молчанию.

— Юля, ало! — голос Хлебникова прозвучал настолько резко, что вздрогнула даже Бусинка на подоконнике. — Меня слышно?

— Слышно, не ори, — как можно спокойнее ответила Юля, а сама побледнела, догадываясь о причине звонка.

— Ты занята? Встретиться надо. Это важно. По поводу вчерашнего.

— Вчерашнего? — подруга выжидающе посмотрела на меня. Я кивнула. — Э, я не совсем понимаю, о чём ты, но давай увидимся. А где? На улице льёт как из ведра.

— Давай в «Княжеских развалинах»? — предложил Хлебников. — Думаю, народу там сейчас уже поменьше.

— Окей. Через минут сорок приду, хорошо?

— Договорились, — Богдан отключился.

Юля отложила телефон в сторону и с тревогой посмотрела на меня:

— Он не забыл, Аманда.

— Он и не должен был. Я не умею стирать память. Даже сон не с первой попытки навела. У меня проблемы с синей магией.

— Понятно. Тогда я тебя прикрою, — пообещала подруга, начиная собираться.

— Захвати зонтик.

Глава 19. История Лидии Вороновой

Я не сомневалась, что Юля сможет убедить Богдана в том, что всё случившееся вчера — сон. Найдёт убедительное объяснение тому, откуда у него взялся её номер, и даст совет побольше отдыхать. Думаю, когда подруга научится видеть Кракелюр, у неё будут все шансы стать неплохим для своего потенциала менталистом. Моя мама точно не откажется взять её в ученицы.

Обучение мы решили начать уже завтра, как раз в выходные. А пока я занялась тем, что интересовало меня уже не один день, — историей княгини Лидии Вороновой, которую сочли ведьмой и сковали цепями даже её оставленную безымянной могилу.

«И всё равно она дёрганая» — сказала Бусинка, когда Юля ушла. — «Даже не верится, что эта девчонка создала Чёрного Карателя».

— А я, по-твоему, не дёрганая что ли? — усмехнулась я, собирая из букв на клавиатуре телефона имя княгини для запроса в Интернете.

«Ты тоже дёрганая» — с готовностью закивала кошка. — «Но ты по-другому дёрганая».

— Жизнь со мной научила тебя разбираться в сортах дёрганности?

«Смейся, смейся. Вот увидишь, ведьма из этой Юли получится такая же, как из меня собака».

Я хмыкнула, но ничего не ответила. Бусинка известна своей паранойей. Её послушать, так конец света наступает каждый раз, когда заканчивается молоко. А у меня нет времени на её бесконечные страхи. До конца действия внушения осталась всего неделя.

Информация о Лидии Вороновой нашлась прямо на сайте города. Усадьба Вороновых, которую собирались отреставрировать, и обвитая цепью могила княгини значились как его историческое наследие. Я узнала, что в царские времена здесь находилась деревня Вороновка, принадлежащая княжескому роду Вороновых. После революции тут быстренько построили завод, несколько многоэтажек, больницы, детские сады, школы и превратили деревню в городок, который назвали в честь кого-то из числа большевиков. А когда советский режим рухнул, городу решили срочно переименовать. И первое, что пришло на ум тогдашним градоуправленцам — история о княгине-ведьме, которая до сих пор в виде страшилки ходила между горожанами.

Суть этой страшилки была изложена в отдельной статье, проиллюстрированной фотографиями заброшенной усадьбы, захоронения, а также многочисленными картинками, нарисованными местными художниками. Всё случилось в начале девятнадцатого века. Князь Александр Воронов жил в своём поместье с женой Татьяной и юной дочерью Натальей. Жили счастливо до тех пор, пока княгиня Татьяна внезапно не скончалась от оспы. А уже через полгода Александр привёл в поместье новую невесту — молодую девушку из обедневшего дворянского рода, всего на шесть лет старше дочки самого князя. По словам автора статьи, тогда это многих насторожило.

Лидия, как и положено, после свадьбы взяла фамилию мужа и быстро обжилась в поместье. Про неё ходили слухи, будто она занимается колдовством и причастна к смерти первой жены князя, за которого вышла только ради его состояния. Правда, если у кого из крестьян заболевал ребёнок или начинал помирать скот, на тёмные делишки новой княгини закрывали глаза и умоляли её о помощи. И Лидия помогала. Согласно статье, она умела исцелять, предсказывать будущее и даже видеть призраков.

Спустя несколько месяцев после свадьбы Лидия забеременела, а после рождения мальчика неожиданно умер князь Александр. Его старшей дочери, княжне Наталье, тогда было шестнадцать лет и до замужества она была вынуждена продолжать жить в отцовской усадьбе с мачехой, которую всем сердцем ненавидела. Тогда-то девушке и стало ясно, что Лидия извела обоих её родителей, чтобы заполучить их земли и средства, и что сама она наверняка следующая. Ведьма бы не стала делить нажитое с чужой девчонкой.

Тогда юная княжна обратилась за помощью к крепостным и организовала бунт. Крестьяне ворвались в усадьбу ночью и насмерть забили Лидию палками и вилами. Тело ведьмы похоронили отдельно от всех — кладбище разрослось уже позже — а саму могилу для надёжности сковали цепями. Крестьяне, а может и сама Наталья опасались, что ведьма способна вернуться прямо из преисподней. Судьба новорождённого сына Лидии так и осталась неизвестной.

Как и полагается страшилке, история заканчивалась послесловием, что не сумевшая обрести покой душа ведьмы и по сей день обитает в Лидинске, и лишь вековые цепи мешают ей прорваться в мир живых, чтобы отомстить потомкам тех, кто убил её и обрёк на страдания невинного младенца.

— Ну прямо не ведьма, а демон во плоти, — хмыкнула я, дочитав статью до конца.

Конечно, Лидия вполне могла быть настоящей колдуньей, я даже в этом уверена. И наслать болезни на княжескую семью она тоже могла. Но слова о том, что её удерживают обычные цепи, меня повеселили. Правда при мысли о том, что сейчас душа убитой больше двухсот лет назад ведьмы находится в рабстве у не умеющей видеть Кракелюр Юли, смеяться сразу расхотелось. Понятно теперь, почему вместо подчинения голем пытается убить свою создательницу. Трудно удержать кого-то, если не можешь показать свой авторитет.

Я оторвалась от чтения, заварила ягодный чай с черникой и заняла своё излюбленное место на подоконнике. Бусинка к тому моменту уже устроилась на диване и мирно спала, свернувшись калачиком и подложив лапки под голову. В такие моменты мне с трудом удавалось сдержаться, чтобы не погладить её.

Сделав глоток чая, я открыла в телефоне фото могилы Лидии Вороновой, сделанное во время первого похода в школу через кладбище. Картинка на экране не передавала все те ощущения, которые возникали рядом с красноватым куском гранита, обвитом цепями. В жизни от него веяло страхом, безнадёжностью и отчаянием. Странно, что при такой жестокой смерти душа княгини смогла обрести покой. И всё же обрела, раз у Юли получилось создать из неё Чёрного Карателя. А если…

От поразившей мысли я поперхнулась чаем и громко закашлялась, перепугав Бусинку. Кошка подскочила и уставилась на меня большущими зелёными глазами. Затем запрыгнула на подоконник и упёрлась в мой живот передними лапами.

— Мне срочно нужно в заброшенную усадьбу, — едва прокашлявшись, заявила я.

«Тебе чай в мозги ударил?» — убедившись, что со мной всё в порядке, Буся вернулась на диван и принялась вылизываться.

— Там сейчас может находиться призрак младенца! Неупокоенная душа сына Лидии Вороновой! Не просто же так мы с Богданом ощущали там чужое присутствие! Проверить надо.

«Голову тебе полечить надо» — проворчала кошка — «Смотри, какая темень на улице. Ещё и, как та дёрганая говорила, льёт как из ведра».

— Всего-то половина восьмого. И Юля не дёрганая.

Я залпом допила оставшийся чай и умчалась в спальню. Пока натягивала крупной вязки оранжевый свитер и джинсы, на телефон пришло два уведомления. Первое от какого-то приложения: «Дождь продлится ещё 6 часов». Второе — короткое сообщение от Юли: «Всё улажено», с подмигивающим смайликом. Я выдохнула. Одной проблемой меньше.

Дождливой осенней ночью заброшенная усадьба князей Вороновых выглядела ещё более мрачной, чем обычно. Я проникла за забор через знакомый проход и, стараясь не промочить ноги, припустила по тропинке к заднему входу.

Внутри оказалось ещё сырее, чем я думала. Крыша гостеприимно пропускала дождевые капли, которые пропитывали остатки старой побелки, скапливались в лужи на полу и стекали по лестнице на первый этаж. В лишённые стёкол окна свободно врывался ветер. И всё же надо отдать должное особняку, промокнуть здесь было гораздо сложнее, чем на улице.

Ощущение чужого присутствия настигло меня на втором этаже. Я закрыла глаза и осмотрелась. Никого. Призрак боится показаться даже на уровне Кракелюра. У меня перехватило дыхание от осознания того, что дух новорожденного на протяжении двух столетий с момента смерти тела испытывал нескончаемое чувство ужаса и безнадёжности. Не мог покинуть место гибели, не понимал, что произошло с ним и его матерью.

Призраки младенцев — всегда особые случаи. В отличие от взрослых они не понимают речь как таковую, лишь кое-как считывают настроение говорящего с ними. Примерно так же, как звери различают ласковое и враждебное отношение к себе.

— Я знаю, что ты здесь, малыш. Знаю, что ты меня видишь, — негромко произнесла я, уверенная в том, что погибший мальчик слышит. — Сейчас ты в безопасности. Не бойся, я не обижу тебя. Прошу, покажись мне, княжич Воронов.

Никто не ответил, но я ощутила странное шевеление на уровне Кракелюра. Что-то невидимое неуклюже волновало сгустки остаточной энергии разноцветных, но блёклых оттенков вокруг. Малыш определённо подавал какие-то знаки. Меня осенило. Да ведь он просто не может показаться! Призраки всегда тускнеют со временем, понемногу растрачивая остатки своей энергии. А уж после вековых мучений, которые перенесла душа новорожденного, удивительно, что у меня вообще ещё получается её чувствовать.

— Я помогу тебе, — заверила я призрака.

Для силовой подпитки души нужна хорошая доза магии. Собственной энергией здесь не обойтись, а оставленный мамой набор заряженных минералов остался в квартире. Чёрт, и почему я сразу не взяла его с собой? Придётся бежать сейчас.

Но стоило мне сделать пару шагов в сторону выхода, энергия вокруг задрожала. Это призрачный малыш боялся снова остаться один в окружении своего двухвекового кошмара.

— Я вернусь, даю слово, — я обернулась в ту сторону, где по моим прикидкам мог находиться мальчик.

Кажется, он понял и не стал меня задерживать. Я, повторив своё обещание, бросилась к сырой лестнице. Перед глазами стояли всевозможные варианты камней, которые могли бы подойти для подпитки призрака. Кахолонг? Беломорит? Нет, не то. Лучше горный хрусталь. А может…

Я поскользнулась на одной из ступеней, полетела вниз и сбила кого-то с ног. С языка сорвалось короткое навирское ругательство. В конце концов, мы с этим кем-то кубарем скатились вниз.

— Как-как ты меня назвала, Кудряшка? — прокряхтел Свиридов, потирая ушибленную голову.

Я раздражённо закатила глаза. Ну почему среди всех жителей Лидинска сюда принесло именно его и именно сейчас?

Глава 20. Не всё так плохо

— Ты опять следишь за мной? — я поднялась на ноги и сложила руки на груди.

— Много чести, — ухмыльнулся Свиридов, тоже вставая и оправляя задравшуюся куртку. — Так что это за слово, которым ты меня обласкала?

— На ноталандском языке это значит «хватит меня преследовать».

— Вот в чём твоя проблема, Кудряшка, — нарочито поучительным тоном изрёк Кирилл. — Ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя, а я мог просто мимо проходить.

— А ты думаешь, что весь мир крутится вокруг твоих ног, — хмыкнула я, затем иронично вскинула одну бровь. — Мимо проходить? В проливной дождь рядом с заброшенной усадьбой и моим домом? Ты реально думаешь, что я поверю в такое совпадение?

— Верь во что хочешь, — усмехнулся Кирилл. — А я говорю, как есть: ехал с работы, самокат под дождём отрубился, пришлось сюда закатить, пока совсем не сдох. Заодно хотел посмотреть, смогу ли сам починить или придётся в ремонт сдавать.

Он махнул рукой в сторону одной из обшарпанных стен, к которой действительно был прислонён самокат. Неподалёку стоял большой ярко-жёлтый короб. В полумраке на нём можно было разглядеть блестящие капельки воды.

— И кем ты работаешь? — спросила я. — Почтальоном?

— Не угадала. Курьером. Слушай, Кудряшка, раз уж ты здесь и близко живёшь, можно мне ненадолго завалиться к тебе, глянуть, что с аккумулятором? А то тут даже с фонариком ни хрена не видно.

Я должна была отказать. Во-первых, мне нужно поскорее найти набор заряженных минералов, чтобы не дать призрачному малышу утратить связь с нашим миром. Во-вторых, Свиридов раздражал одним своим видом. Каждый раз, слыша его голос, всё тело напрягалось, а в животе скручивался тугой узел. Ну, кроме того раза, когда он на руках выносил меня из отравленной перцовкой каморки. Почему-то это воспоминание злило даже сильнее, чем сам Кирилл.

Но пока вереница причин отказать, кружилась в голове, мой язык зажил своей жизнью:

— Хорошо, только быстро. У меня сегодня ещё дела есть.

— Не боись, надолго не задержу.

Свиридов с готовностью забросил жёлтый короб на спину, затем сложил самокат, пригнув руль к корпусу. Легко подхватив свой транспорт, он первым направился к выходу из усадьбы. Я последовала за ним, на ходу оправдывая себя тем, что при Кирилле мне бы в любом случае не удалось помочь малышу-призраку.

Мы вышли из особняка, по размокшей тропинке добрались до забора. Кирилл протиснул самокат в узкий проход, а курьерскую сумку перебросил поверх него. Я же, наблюдая за его действиями, неосторожно вступила в глубокую лужу и насквозь промочила левую ногу. К счастью, никаких других препятствий на пути к дому не возникло.

«Ну что, нашла неупокоенную душу младенца?» — поинтересовалась выглянувшая в прихожую Бусинка, но осеклась, увидев, что я вернулась не одна.

— О, у тебя котяра, прикольно! — не снимая куртки, Кирилл наклонился, чтобы погладить кошку.

Но Буся не стала с ним церемониться. Зашипела и со всей силы хлестанула Свиридова по руке когтистой лапой. Тот вскрикнул от боли, отшатнулся и уставился на выступившую из глубокой царапины кровь.

«Недоросль невоспитанный» — фыркнула кошка и, махнув хвостом, убежала вглубь квартиры.

— Бусинка не очень контактная, — запоздало сообщила я.

— Да я уж понял, — морщась, проговорил Кирилл.

— Пластырь дать?

— Угу.

Я проскользнула в кухню, где хранилась собранная мамой аптечка. Выхватила из упаковки один пластырь и вернулась к Свиридову. Тот уже устроился на диване в гостиной и осторожно дул на рану. Бусинка тем временем забралась на книжный шкаф и с презрением наблюдала за Кириллом с высоты.

Размера пластыря не хватило, чтобы полностью закрыть царапину, пришлось бежать на кухню за вторым. В этот раз Буся последовала за мной. Она запрыгнула на стул и пристально посмотрела на меня.

«Где ты подобрала этого оборванца?»

— В особняке столкнулись, — прошептала я.

«У тебя как будто дел нет, только парней в дом водить» — пробурчала кошка.

Я и сама корила себя за это. Но не признаваться же Бусинке!

— Он только аккумулятор посмотрит и уйдёт, — всё также шёпотом пояснила я. — Обещал, что быстро.

«Ты хоть знаешь, что такое аккумулятор?»

— Как будто ты знаешь.

«А я и чужаков в дом не вожу» — проворчала Буся. — «Ладно Юля твоя дёрганая. Она — призыватель, придётся потерпеть. Но с какой стати этот тип…».

— Да хватит тебе уже! — внутри что-то резко оборвалось, вскипело словно вода в чайнике, я и не заметила, как заговорила громче. — Я сама разберусь! Взрослая уже, а значит не нуждаюсь ни в чьих поучениях! Тем более в кошачьих.

Я взяла второй пластырь и, не оглянувшись, направилась в гостиную.

«Взрослыми нас делают не прожитые годы, а состояние ума» — с обидой бросила кошка мне в спину.

В комнату она не вернулась даже когда я погасила свет в кухне. Видать, серьёзно обиделась. Ну и ладно, ничего страшно не произошло. Наоборот, может, на пользу пойдёт. Ей давно пора перестать видеть во мне несмышлёного ребёнка, который шагу не может ступить без посторонней помощи.

Двумя пластырями наконец-то удалось полностью перекрыть кровоточащую царапину Свиридова. Да уж, Бусинка треснула его от души, со всей яростью, на какую была способна.

— Спасибо, так полегче, — искренне поблагодарил Кирилл. — А с кем ты говорила в кухне?

— Показывала кошке, кто здесь главный.

Он усмехнулся, затем попросил инструменты и принялся разбирать свой самокат, ловко орудуя отвёртками разных размеров. Мне это показалось хорошей возможностью поискать минералы. Я начала как бы невзначай осматривать полки, заглядывать в тумбы и шкафы. Пусто.

— Что-то потеряла? — поинтересовался Кирилл, наблюдая за мной.

— Сказала же, у меня ещё дела есть, — отмахнулась я. — Занимайся своим калькулятором.

— Аккумулятором.

— Неважно.

Может, в нижних ящиках? Действительно, бархатный мешочек кремового цвета отыскался в одном из них, рядом с документами и шкатулкой, в которой хранились деньги. Интересно, о чём я думала, оставляя его там?

— А родители знают, что у тебя дела ночью? — спросил всё ещё поглядывающий на меня Кирилл.

— Какое тебе дело?

— Да так, просто тебя в первые три дня в школе успели избить и залить перцовкой. Стоит ли пополнять список шокирующих событий к приезду матери из командировки?

И он туда же! Зря Бусинка так быстро царапнула Свиридова. Умей он её понимать, им бы точно нашлось, что обсудить. Как раз можно было бы оставить этих двух зануд вместе, а самой заняться призраком в заброшенной усадьбе. Но увы, об этом оставалось только мечтать.

— Пока я росла, моя мама чудом не поседела, уж поверь, — ответила я и, честно сказать, не наврала.

Чего только стоили школьные уроки общей синей магии, особенно во время тренировок чар друг на друге. Про бесконечные дуэли, в которые я стабильно ввязывалась пару-тройку раз в неделю вообще молчу. Наверное, маму спасла лишь специализация менталиста. Иначе она бы не вынесла всех моих приключений.

— От отца хотя бы получала за свои проделки? — с усмешкой спросил Кирилл, осматривая провода и какие-то детали внутри самоката.

— У меня… нет отца.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы это произнести. Именно так гласила моя наспех придуманная легенда, но всё равно казалось, будто этой вынужденной ложью я предаю настоящего папу. Который, между прочим, относился к моим выходкам снисходительно и души во мне не чаял как в единственной любимой дочке.

Однако Кирилл истолковал мою запинку по-своему — оторвался от разобранного на составные части самоката и серьёзно сказал:

— Слушай, всё нормально, не переживай. Это не стыдно. Дети не виноваты в том, как складываются обстоятельства в семье. И если тебя это утешит, Аманда, то у меня тоже нет отца.

Моё имя, прозвучавшее из его уст, ударило будто молния. Слабая, но ощутимая молния. Я попыталась скрыть это странное чувство за мягкой улыбкой:

— Да, помню. Ты единственный мужчина в семье.

— Ухты! — он тоже заулыбался, уловив смену настроения. — Не ожидал, что ты слушала.

— Иногда я это делаю. А с твоим отцом что случилось? — осторожно спросила я, понимая, что скорее всего лезу не в своё дело.

— А что с ним могло случиться? — Свиридов снова помрачнел. — Свалил, едва узнал о том, что моя мать забеременела. Папаша хренов…

— Извини.

— Да ладно, — Кирилл махнул рукой, вынул из самоката какую-то деталь и осмотрел на свету. — Лучше выкладывай, что с твоим стряслось. Раз уж у нас вечер откровений, с интересом послушаю.

— Мой умер, — я мысленно порадовалась тому, что хотя бы не приходится поливать отца грязью во имя конспирации.

— Соболезную. А давно умер или помнишь его?

Он спрашивал очень осторожно, будто боялся ранить, задеть больное место. Это было настолько непохоже на Свиридова, с которым я успела познакомиться, что слова застревали в горле. Как же по-дурацки получается! Впервые говорим по-человечески, а я вынуждена лгать ему в лицо. От этой мысли запылали щёки.

— Помню. Он замечательный. Трудолюбивый, заботливый и целеустремлённый… был, — поспешно добавила я. — Думаю, упрямство досталось мне от него.

— Вот так наследство, — фыркнул Кирилл и глянул в сторону окна. — О, кажется дождь закончился.

— Разве? По прогнозам, он несколько часов должен лить.

Я открыла окно и выглянула, чтобы убедиться. И правда, капли больше не стучали по крышам, не шелестели, ударясь о пёстрые листья деревьев. Даже тучи разошлись и теперь, в приглушённом свете уличных фонарей маленького города можно было разглядеть поблёскивающие в небе звёзды. Ветер тоже притих, превратившись в лёгкие дуновения, смешанные с запахом дождя.

— Вот тебе и прогноз… — тихо произнесла я, вдыхая вечернюю свежесть.

Пока я любовалась ночным городским пейзажем, Кирилл успел полностью собрать самокат и даже откатить его в прихожую.

— Уже починил? — удивилась я.

— Да он особо и не ломался. Так, аккумулятор чуток промок да провода отошли. Мелочи. Но посмотреть всё равно стоило, так что спасибо за приют. Могу как-нибудь дать прокатиться в знак благодарности.

— Не откажусь, — я окинула самокат оценивающим взглядом. Интересно, насколько езда на нём отличается от полётов на метле?

Кирилл обулся, накинул всё ещё сырую куртку и забросил на спину жёлтую курьерскую сумку.

— Увидимся в школе, Кудряшка.

— Это прозвище от меня уже не отлипнет? — я демонстративно закатила глаза и сложила руки на груди.

— Ни в коем случае, — улыбнулся Свиридов.

Он ушёл, а я мигом схватила из ящика мешочек с минералами и принялась в нём рыться, выбирая наиболее подходящий для помощи малышу-призраку из заброшенной усадьбы. В этот момент в гостиную вернулась Бусинка. Кошка запрыгнула на подоконник и снова начала:

«Аманда, этот тип…»

— Буся, даже слушать не буду! — перебила я, не желая по десятому кругу выслушивать её мнение о Кирилле. — Да, может, он и придурок, но знаешь, с ним не всё не так плохо, как как казалось.

Наконец, я вынула из мешочка кусочек горного хрусталя размером с фалангу пальца и сунула его в карман куртки. Затем выбежала из квартиры и понеслась к усадьбе князей Вороновых всего через несколько минут после ухода Свиридова.

Глава 21. Хозяйка заброшенной усадьбы

Оказавшись внутри особняка, я поняла, что совершила чудовищную глупость, придя сюда без фонарика. Пока поднималась на второй этаж, трижды чуть не споткнулась об обломки и мусор. Но это мелочи. Главное, что темнота не помешает мне осуществить задуманное. Для внутреннего взора уровень физического освещения не важен.

— Малыш, иди сюда, — негромко позвала я, закрыв глаза. Смысла кричать не было, у призраков отличный слух.

Ощущение чужого присутствия и едва уловимое движение потоков окружающей энергии возникло почти сразу. Мальчик меня ждал. Значит, самое время действовать.

Я подняла раскрытую левую ладонь с горным хрусталём на уровень груди, а правой сделала над ним круговое движение. Оно напоминало откручивание бутыльной крышки, что в целом похоже на правду. Я действительно открывала запечатанную магию.

Тончайшие белые волокна заструились вокруг моих рук будто паутина. Я ахнула. Поистине ювелирная работа! Осторожно, опасаясь порвать, я выставила руку, оплетённую ниточками, прямо перед собой. Именно там сильнее всего чувствовалось потустороннее присутствие. Мальчик уже готовился принять волшебные волокна, чтобы снова сделаться видимым. До чего же догадливый кроха! Обычно у призракам-младенцам очень сложно понять говорящих с ними. А тут и дождался, и вышел, когда нужно, и встал в правильном месте. Поразительно…

Соприкоснувшись с призрачной сущностью, магические нити вспыхнули ярким белым сиянием. Наверняка его было видно даже внешним взором. Неупокоенная душа жадно поглощала предложенную ей искусно обработанную энергию, впитывала в себя всё без остатка. Возвращение призраков к видимому на Кракелюре состоянию — примерно то же самое, что возвращение голодающих к еде: питание должно быть простым и дозированным.

Спустя несколько минут я наконец-то увидела силуэт призрака. Но им оказался вовсе не смышлёный малыш, а вполне взрослая женщина лет тридцати. При жизни она наверняка была настоящей красавицей. Даже в её полупрозрачном облике я разглядела стройную точёную фигуру со в меру пышными округлыми формами. На незнакомке была надета длинная ночная сорочка до пят. Прямые волосы струились по спине и плечам, иногда чуть подлетая от практически неощутимых колебаний энергии. Пухлые губы быстро двигались, но из них не доносилось ни звука. Призраки могут слышать нас, но сами лишены дара речи. Оттого многие из них страдают ещё сильнее.

Я на несколько секунд замерла, любуясь молодой дамой, будто вышедшей из старого романа. Затем опомнилась и поспешила сообщить ей главное:

— Меня зовут Аманда, но я не могу вас слышать — только видеть.

Губы женщины перестали безмолвно шевелиться и поджались, будто у ребёнка перед плачем. Призрак протянул руку к моему лицу, но бледная полупрозрачная ладонь прошла насквозь. Я ощутила лишь едва уловимый холодок у щеки.

— Да, всё как у классических приведений, — кивнула я, наблюдая за её попытками установить контакт, затем осеклась и смущённо добавила. — Извините… при вашей жизни, наверное, не было понятия «классическое привидение».

Женщина грустно улыбнулась и мотнула головой. Затем окинула особняк печальным взглядом. Кажется, она помнила, каким тот был в лучшие свои времена. И тут до меня дошло:

— Лидия? Княгиня Лидия Воронова?

Призрачная дама с удивлением на меня посмотрела, но кивнула. Ей не было смысла врать. Но кого же тогда призвала Юля своим дурацким ритуалом с сырым мясом и свечой?

— Вы были ведьмой, да? — вслух спросила я, поняв, что немые паузы напрягают даже в разговорах с привидениями.

Снова кивок, затем грудь Лидии поднялась и опустилась так, как если бы она вздохнула. Я увидела, как исказилось болью её лицо, и мысленно обругала себя. Умею выбирать темы, ничего не скажешь! Спросить у призрака женщины, убитой за колдовство, является ли она ведьмой, всё равно, что с умным видом интересоваться у погорельца, почему тот боится огня.

— Простите… Мне прежде не доводилось общаться с призраками вживую… То есть вмертвую… — я растерялась окончательно.

Хозяйка заброшенной усадьбы улыбнулась и сделала миролюбивый жест, давая понять, что всё в порядке. Она грациозной походкой прошла к окну и элегантно разместилась на подоконнике словно на старинной тахте. Я отметила, как идеально Лидия держит спину, в меру расправляет плечи и не позволяет себе скрещивать ноги. Настоящая аристократка.

Видя дружелюбный настрой княгини, я задумалась над следующим вопросом. Но она меня опередила, смерила требовательным взглядом и показывать руками какие-то знаки, явно пытаясь что-то спросить. Мне понадобилось пара минут, чтобы понять:

— Вы хотите знать, известно ли мне что-то о вашем сыне?

Утвердительный кивок.

— Я ничего о нём не знаю.

Лидия неслышно вздохнула. Конечно, она не вдыхала воздух: подобные движения остаются у призраков чем-то вроде привычки или намеренным жестом для общения с обладателями развитого внутреннего взора.

— Но ведь вы все эти годы находились в усадьбе. Разве вы не видели, что с ним случилось? — попыталась обнадёжить я.

Но княгиня мотнула головой и указала на свой полупрозрачный облик. Я понимающе кивнула. Призраки не появляются сразу после смерти тела, вначале их души, как и все остальные, пытаются обрести покой. В навирских учебниках по спиритизму этот процесс в переводе на русский язык называется мытарство. Обычно оно длится от трёх до девяти дней.

— Когда ваше превращение завершилось, вы его уже не увидели, — догадалась я.

Кивок. Лидия грустнела и мрачнела на глазах. Неизвестность судьбы сына тревожила её куда больше собственных вековых мучений в облике бестелесной невидимой сущности. Уверена, она бы заплакала, если бы призракам это было под силу. Стараясь держать себя в руках, княгиня Воронова снова начала что-то показывать жестами. Но в этот раз мне никак не удавалось понять, что она имеет в виду. Тогда Лидия указала на окно, из которого виднелся мой дом, после чего сложила руки в крест.

— Кладбище, — наконец-то сообразила я.

Призрачная княгиня быстро закивала.

— Вы хотите, чтобы я упокоила вашу душу?

Она замотала головой и одарила меня испепеляющим взглядом. Куда там Тамаре Михайловне с её выговорами за школьную форму!

— Тогда что вам нужно?

Я совсем сбилась с толку. Покой — мечта любого призрака, почему же Лидия сейчас так яростно от него отказывается?

Хозяйка заброшенной усадьбы снова начала играть в пантомиму и, судя по выражению её лица, она пыталась объяснить нечто очень важное. Я внимательно вглядывалась в жесты и знаки, постепенно начиная чувствовать себя дурой. Вдруг мне вспомнилось обеспокоенное лицо моей собственной мамы, когда она заботилась обо мне после перемещения через портал. Я почувствовала себя не просто дурой, а неизлечимой идиоткой.

— Вы хотите узнать, где похоронен ваш сын.

Именно. Лидия кивнула и посмотрела на меня с мольбой в глазах. Она не отправится в небытие, пока не узнает, что стало с её сыном и не отыщет его могилу.

— Как его звали? — спросила я.

Княгиня Воронова начала медленно чертить в воздухе причудливые русские буквы, давая мне время разобрать каждую. Спустя несколько минут они сложились в одно имя:

— Павел.

Услышав это, Лидия дёрнулась как от удара. Я напрягла память в надежде вспомнить свою первую прогулку в школу через кладбище, но ни одного старинного надгробия с гравировкой «Павел Александрович Воронов» припомнить не смогла. Впрочем, тогда меня не особо интересовали имена покойников.

— Я не знаю, где он похоронен, — призналась я.

Княгиня Воронова сложила руки в молитвенном жесте.

— Вы просите найти его могилу?

Кивок. При взгляде на лицо призрака безутешной матери сжималось сердце. Два века Лидия мучилась не только собственной участью, но и мыслями о судьбе своего мальчика. Убили ли его бунтовщики или оставили в живых? Если да, то каким он вырос, как жил и как умер?

Помочь княгине хотелось невообразимо. Но я прекрасно понимала, что у меня нет времени заниматься поисками бесследно сгинувшего княжича Павла. Осталась всего неделя, чтобы научить Юлю хотя бы немного видеть Кракелюр и помочь освободить порабощённую душу. Задержка невозможна, если я не хочу в один момент забыть русский язык и начать подобно Лидии объясняться жестами.

К тому же теперь нужно придумать, как отслеживать появление голема на кладбище. Я ведь не могу дежурить там по ночам, проверяя каждый шорох. Но и допустить, чтобы чудовище убило кого-то ещё, тоже нельзя. Бусинка на такие ночные прогулки точно не согласится…

Призрачная княгиня помахала рукой перед моим лицом, испугавшись, что я перестала её видеть. И вдруг мне в голову пришла по-настоящему безумная идея.

— Лидия, дело в том, что я в этом городе ненадолго. У меня здесь задание и совсем немного времени на его выполнение. Но я знаю, как мы можем помочь друг другу.

Она недоверчиво взглянула на меня и потребовала жестом, чтобы я продолжала.

— Площадь вашего, так сказать, обитания зависит от остаточной энергии ауры. Я могу увеличить её своими силами. Тогда вы сможете покинуть особняк и исследовать кладбище сами. Взамен у меня будет всего одна просьба.

Хоть Лидия и была при жизни ведьмой, но о Чёрном Карателе слышала впервые. Старательно выбирая слова, я доходчиво объяснила ей природу этого создания. Призрачная княгиня слушала внимательно, вопросов не задавала, лишь время от времени задумчиво кивала.

— В общем, уговор простой, — подытожила я. — Я помогаю вам выйти отсюда, чтобы отыскать могилу Павла, а вы, как только заметите появление голема на кладбище, сразу сообщаете мне. Но ни в коем случае не пытайтесь остановить его сами. Это опасно даже для вас.

Лидия демонстративно осмотрела со всех сторон своё полупрозрачное тело, как будто бы спрашивая: «Что может грозить уже мёртвой?».

— У вас всё ещё есть аура. Слабая, но есть. Вряд ли вы привлечёте Карателя как жертва для поддержания сил, но если попытаетесь ему мешать… Тогда мне некого будет упокаивать. Он уничтожит вашу душу.

На этот раз княгиня Воронова задумалась над моими словами всерьёз и всё же кивнула.

— Хорошо. Тогда договорились? — я подавила в себе желание по привычке протянуть руку. В разговоре с призраком это выглядело бы как издевательство.

Лидия твёрдо кивнула, положив руку на левую сторону груди, где при жизни находилось сердце. Признав в этом жесте достойную альтернативу рукопожатию, я последовала примеру хозяйки заброшенной усадьбы.

Глава 22. Обручальное кольцо

Согласно уставу, при обнаружении призрака сотрудники Службы Безопасности Колдовства обязаны немедленно упокоить его. А усиление остаточной ауры таких душ, наоборот, запрещено одним из законов Навира во избежание нарушений энергетического баланса. Я знала это ещё со школы, когда только готовилась к будущей работе. И сейчас прекрасно понимала, что иду против правил, решая сделать из Лидии кладбищенскую смотрительницу. Но другого выхода не было. Вернее, конечно, был и даже целых два, но оба меня категорически не устраивали.

Первый заключался в срочном примирении с Бусинкой и уламывании её на дежурства на кладбище. Если какие-нибудь кошки и могут ночевать на улице, наслаждаясь своей хищнической природой, то точно не Буся. Она в жизни не оставалась одна за пределами дома в тёмное время суток, тем более осенью, когда по ночам становится ощутимо прохладнее, чем днём. К тому же Бусинка терпеть не может воду и без зазрения совести прибежит домой, как только с неба упадут первые капли. Я уж молчу о том, что она просто назовёт мою идею глупостью и снова заведёт песню про отказ от задания и досрочное возвращение в Навир.

Второй выход в этом, собственно, и заключался. Признать собственное бессилие. Расписаться в неспособности трудиться в Большом Мире и до самой старости работать во внутреннем департаменте, не смея мечтать о чём-то большем. Нет, мне это не подходит. Я должна справиться. В конце концов, я уже нашла создательницу Чёрного Карателя и открылась ей. Нельзя всё бросать лишь потому, что некого поставить в караул на кладбище.

Думаю, Бельтейн поймёт. Усиление призрака это, конечно, не рядовое нарушение вроде опоздания, но здесь исключительный случай. Княгиня Воронова ясно дала понять, что не согласна на покой, пока не выяснит, как сложилась судьба её сына. А упокаивать призраков насильно в разы сложнее, чем добровольно.

Поэтому да, можно сказать, что у меня не было другого выхода.

— При жизни вы когда-нибудь пользовались мысленными сообщениями? — спросила я.

Призрачная княгиня отрицательно мотнула головой. Этого следовало ожидать, учитывая, что ведьмы и колдуны, оставшиеся в Большом Мире, до сих пор пользуются устаревшими приёмами.

— Тогда понадобится что-нибудь для создания более крепкой связи между нами, — да и мне так будет проще с моими успехами в синей магии. — Знаю, это глупо, но может в этом полуразрушенном доме осталось что-то, что вам принадлежало?

Лидия задумалась. Последние два столетия она только и делала, что безмолвно наблюдала за своей некогда величественной, но теперь пришедшей в упадок усадьбой, подмечая каждое выбитое стёклышко и каждый отвалившийся кусочек побелки. В конце концов, княгиня Воронова кивнула и поманила меня за собой.

Чтобы не свернуть шею на лестнице, пришлось открыть глаза. После долгого созерцания Кракелюра возникло ощущение, будто я хорошенько поспала или хотя бы неплохо вздремнула. Время от времени прикрывая веки, чтобы не потерять Лидию из виду, я следовала за ней, осторожно перешагивая едва различимые в темноте мусор и обломки.

Мы спустились на первый этаж, который, как мне казалось, я успела досконально осмотреть в первый же визит сюда. Но нет — за горой хлама скромно притаилась ещё одна лестница. Время обошлось с ней куда более жестоко, чем с её сестрой, соединяющей верхние этажи. Каменные ступени почти полностью осыпались, перил не было. Лестница вела в кромешную тьму. И если на первый и второй ярусы ещё проникали крупицы света с улицы, то подвал был лишён подобной роскоши.

Княгиня Воронова грациозно спустилась на несколько ступеней вниз и нетерпеливо поглядела на меня, недовольная моей медлительностью. Легко ей говорить… то есть смотреть. Я, между прочим, ещё жива и вполне могу пересчитать носом ступени, если одна из них решит обрушиться подо мной. Тщательно вглядываясь в темноту, я начала спускаться следом за Лидией. К счастью, лестница не подвела, и спустя пару минут мы с хозяйкой заброшенной усадьбы оказались в подвале.

Под ногами захлюпала вода, кеды моментально промокли насквозь. Отвратительно воняло гнилью. Разглядеть удавалось лишь небольшой просвет рядом с лестницей, по которой мы спустились. Заметив, как я морщусь, Лидия сдержанно улыбнулась краешком губ. Повезло ей, что призраки не чувствуют запахов.

— Вы даже не представляете, какое вонище здесь стоит, — заверила я княгиню.

Та пожала плечами, затем начала что-то объяснять жестами, водя пальцами по ладони. До меня не сразу дошло, что она призывает воспользоваться фонариком в телефоне. Надо же, в Большом Мире даже призраки продвинутые! Хотя чему я удивляюсь? В этом заброшенном особняке регулярно тусуются подростки, и Лидия наверняка наблюдала за ними, чтобы скрасить одиночество.

Я вынула из кармана телефон и суетливо включила фонарик. Огляделась. В образовавшемся полумраке виднелись горы обломков и мусора. Очевидно, любители коротать время на заброшках приспособили это подземелье под огромную свалку. И она, к слову, оказалась обитаемой: в свете фонарика я уловила движение каких-то мелких зверьков. Кажется, крыс.

— И зачем мы пришли в это местечко? — поинтересовалась я у хозяйки заброшенной усадьбы, не представляя, что же такого ценного здесь может находиться.

Вместо ответа Лидия указала на небольшую кучку из поломанных досок, стекла и каких-то объедков, которые жадно уплетали местные крыски. В ответ на мой непонимающий взгляд призрачная княгиня жестами изобразила процесс копания.

— Надеюсь, это того стоит, — всё ещё с сомнением посматривая в сторону мусора, произнесла я.

Но делать нечего, пришлось приниматься за работу. Никто не обещал, что в Большом Мире будет легко. Отвоевать у крыс нужную кучу получилось с помощью небольшого красного заклинания вроде того, что я показывала Юле. Серые обитательницы подвальной свалки быстро признали моё превосходство и поспешили ретироваться.

Я начала разгребать мусор почти вслепую. Телефон с фонариком пришлось пристроить на другую кучку хлама, чтобы он не намок и продолжал давать слабый свет. Руки то и дело натыкались на что-то сырое, размякшее и противное. Радует, что я никогда не страдала брезгливостью. Княгиня Воронова наблюдала за моими действиями с видом начальницы, контролирующей работу подчинённых. Интересно, напоминала ли я ей крестьянку?

Через несколько минут мусорная куча закончилась. На её месте осталась лишь неглубокая ямка в размокшей земле, куда сразу хлынула скопившаяся в подвале вода. Я вопросительно взглянула на Лидию. Но та лишь неумолимо указала рукой на то же самое место.

Обтерев влажную грязную руку о джинсы, я схватила телефон, на котором всё ещё был включён фонарик. Бесполезно — вода слишком мутная, ничего не разглядеть. Тогда я бесстрашно запустила в неё руку и ощупала дно лужицы. Земля, какой-то мелкий мусор… Вдруг моя ладонь наткнулась на что-то маленькое и круглое.

— Оно? — спросила я, обернувшись на Лидию.

Хозяйка заброшенной усадьбы уверенно кивнула. В Большом Мире мало кто знает, что призраки способны видеть сквозь стены и другие препятствия. Правда, это касается только предметов, которые были им дороги при жизни — в них остались крупицы энергии умерших хозяев.

Я покрепче обхватила находку двумя пальцами и дёрнула вверх. Но та не поддалась. Только с третьей попытки удалось вырвать из земельного плена вычурное золотое кольцо с гравировкой в виде цветочного орнамента. Она была сделана вручную, настолько искусно, что я ахнула. Лидия довольно улыбнулась и указала на свой безымянный палец, давая понять, что кольцо не простое, а обручальное.

— Для связи идеально подойдёт, — произнесла я, всё ещё с восхищением разглядывая его в свете фонарика телефона.

Потом сунула кольцо в карман и первой направилась к лестнице. Задерживаться в вонючем подвале не было никакого желания. Княгиня Воронова последовала за мной.

Быстро проверив, не проник ли в усадьбу кто-то посторонний, мы начали ритуал на первом этаже. Вернее, начала я, а Лидия встала напротив, расправила плечи и приготовилась. Я принялась прясть сияющие нити из своей ауры, придавая им преимущественно белые и синие оттенки. Первые должны были подпитать призрачную княгиню, вторые — установить между нами ментальную связь. Сверкающими змейками они оплетали моё тело, вызывая приятные мурашки, как от предвкушения чего-то долгожданного. Вместе с этим я ощутила головокружение и тошноту почти как при переходе через портал. Всё же быть энергетическим донором для ослабевшего призрака — истощающее занятие.

Я пропустила получившиеся нити через кольцо и направила их в Лидию. Золото с готовностью приняло часть моей силы, а княгиня Воронова, вбирая в себя энергию, постепенно утрачивала былую прозрачность. К концу ритуала она была похожа на мастерски вылепленную из снега статую: её кожа белела и сверкала, волосы переливались нежными оттенками голубого. Мне же стало ещё хуже: вдобавок к тошноте и головокружению начали подкашиваться ноги.

В конце концов, я отступила и прислонилась спиной к обшарпанной спине. Лидия кружилась и потрясённо рассматривала себя, любуясь белоснежной кожей и сияющими локонами. Но нахмурилась, заметив тянущуюся от безымянного пальца своей правой руки едва заметную лазурную ниточку толщиной с волос. Другой её конец был крепко привязан к обручальному кольцу, которое я поспешила надеть мизинец — остальные пальцы оказались слишком толстыми для него.

«Я так понимаю, это и есть то, что вами было названо ментальной связью?» — прозвучал в моей голове настороженный женский голос. Несмотря на сквозившую в нём тревогу, он был очень приятным: немного гортанным и при этом мелодичным.

— Да, — борясь с подступающей рвотой, ответила я. — Теперь, надевая кольцо, я буду слышать ваши мысленные послания.

«Изумительно. Но извольте, я бы не желала, чтобы вы чрезмерно пристально следили за всем, что происходит в моей голове».

— Не беспокойтесь. Мне под силу услышать лишь то, что вы сами захотите. А ещё я буду надевать кольцо только по ночам, потому что в светлое время Чёрный Каратель не материализуется в физическом мире.

«Вынуждена вам довериться, юная барышня. Значится, теперь я в силах покинуть дом?»

— Именно так, — я постаралась выдавить ободряющую улыбку, чтобы успокоить княгиню. — Теперь вы привязаны к кольцу и при этом площадь для поисков увеличена за счёт моей магии. Когда я выполню задание, а вы узнаете что-то о вашем сыне, мы разорвём эту нить. И с вашего позволения я помогу вам обрести покой.

«Благодарю» — Лидия кивнула — «В таком случае я немедленно отправлюсь на кладбище. Но прошу меня простить за бестактный вопрос: как вы собираетесь носить моё кольцо, которое слишком мало для ваших пальцев? Обратитесь к ювелиру? Увеличение размера займёт время».

— Жёлтую магию никто не отменял.

Я одарила удивлённую княгиню лучезарной улыбкой.

Глава 23. Игра из отставания

Я вернулась домой в третьем часу ночи и порадовалась, что завтрашний урок колдовства с Юлей будет только после обеда. Успею отоспаться. Практика показала, что недосып отвратительно сказывается на моей работе.

Бусинка встретила меня в прихожей, но быстро убежала и заняла место на книжном шкафу в гостиной. Продолжает демонстративно изображать обиду, чтобы я первая пришла с извинениями. Вот ещё! Не моя вина, что ей не нравятся Юля и Кирилл. Ладно Свиридов, он умеет играть в придурка, но чем кошке не угодила моя подруга — загадка. Тем более, что Юля уже дала слово не лезть к Бусе с непрошенными ласками.

Не посчитав нужным объясняться, я прошла на кухню. Чтобы не страдать всю оставшуюся ночь от тошноты, приняла оставленное мамой противорвотное лекарство и завалилась спать. Насыщение призрака собственной энергией — лучшее средство от бессонницы.

Я проспала почти до обеда, а когда проснулась, поняла, что во сне с моего мизинца слетело кольцо Лидии Вороновой. К счастью, оно быстро отыскалось под одеялом. Пора бы приспособить его под свой размер. За годы обучения в навирской школе и несколько месяцев работы в Службе Безопасности Колдовства с жёлтой магией у меня сложились нейтральные отношения. Я не была в ней профессионалом как в красной и не ненавидела лютой ненавистью как синюю. Просто знала несколько базовых заклинаний и пользовалась по мере необходимости.

Положив кольцо на прикроватную тумбу, я закрыла глаза и протянула к нему руку с выставленным вперёд указательным пальцем. Представила, как диаметр колечка увеличивается, как оно идеально мне подходит. С кончика пальца сорвалась лимонного оттенка искорка, которая крошечной змейкой начала оплетать кольцо, будто изучая его структуру. Она двигалась всё быстрее и быстрее, и вскоре колечко скрылась в жёлтом вихре с золотыми всполохами.

Когда магия рассеялась, я примерила кольцо. Теперь оно удобно сидело на указательном пальце. Я нарочно увеличила его именно так. Носить чужое обручальное кольцо на безымянном пальце показалось неправильным. Наблюдавшая за моими действиями Бусинка удивилась, но ничего не сказала. Интересно, как долго она будет дуться?

Я быстро перекусила бутербродами с зелёным чаем, одновременно жалея, что моих знаний по части жёлтой магии не хватит, чтобы превратить приевшиеся куски хлеба с колбасой и сыром во что-то более вкусное. Затем переоделась, накинула короткое красное пальто и, сунув в карман кольцо Лидии, отправилась в парк при Дворце Культуры. Именно там должен был состояться наш первый урок.

Юля написала, что опоздает, объяснив это очередной ссорой с сестрой, которой позарез захотелось выяснить, куда та идёт. В ожидании подруги я прогулялась по парковым дорожкам, вдыхая влажный после вчерашнего ливня воздух. Золотая осень уже полностью вступила в свои права и щедро разукрасила деревья в мои любимые тёплые цвета.

— Аманда! — окликнула меня запыхавшаяся Юля, когда я созерцала золотистые серёжки берёз.

— Я здесь. Ты как? Отбилась от Вики?

— С трудом. Сказала, что весь день просижу в библиотеке. Подальше от неё и её чёртовой музыки. А у тебя как дела?

— Тебе лучше присесть, — предупредила я, указав на ближайшую скамейку.

Юля насторожилась, но села, прижав к груди замшевый прогулочный рюкзачок. Я устроилась рядом и подробно рассказала обо всём, что случилось прошлой ночью. Под конец продемонстрировала обручальное кольцо княгини Вороновой, превращённое в средство связи. Подруга слушала, приоткрыв рот. Золотое колечко она долго крутила в руках, внимательно разглядывая гравировку.

— Но если Лидия Воронова всё это время находилась в усадьбе, кого же я призвала? — спросила она, возвращая мне украшение.

— Хотелось бы мне это знать. Пока есть только одно предположение.

Подруга выжидающе посмотрела на меня. Выдержав небольшую паузу, я продолжила:

— Душа Павла, сына княгини, могилу которого та сейчас разыскивает на кладбище. Есть шанс, что после крестьянского бунта их похоронили вместе. Вот только ребёнок обрёл покой, а его мать нет.

Юля шумно сглотнула и побледнела, понимая, что натворила. Превратить в Чёрного Карателя и заставить вершить месть душу погибшего младенца — более жестокое применение чёрной магии сложно представить.

— Ужас… — подруга неожиданно всхлипнула и закрыла лицо руками. — Я не хотела!

Я успокаивающе обняла её, но это не помогло. Юля, наоборот, разрыдалась, уткнувшись в моё плечо.

— Эй, соберись, — я слегка встряхнула её. — Как у вас говорят, слезами горю не поможешь. Или по-навирски, рыданием не склеить треснувший сосуд. В общем, давай-ка успокаивайся и будем учиться. Ты же хочешь всё исправить?

Юля кивнула и дрожащим голосом спросила:

— А тебе… тебе не противно иметь со мной дело?

— Было бы противно, если бы тебя всё устраивало.

Подруга вытерла слёзы и сделала несколько глубоких вдохов, а я задумалась о том, как именно собираюсь её учить, тем более такому базовому навыку как видеть Кракелюр. Воспоминания о собственном опыте уже давно размылись в памяти. Всё-таки это было больше десяти лет назад.

— Ты научишь меня кидаться искрящимися шарами? — успокоившись, спросила Юля. Теперь в её голосе звучал интерес.

— Пока нет. Вначале тебе нужно развить внутренний взор.

— О, я помню, ты в прошлый раз говорила о нём, — с готовностью закивала подруга. — Кракелюр — стелька физического мира.

— Подложка, а не стелька, — хихикнула я. — Изначально слово «кракелюр» использовалось для обозначения трещин, появляющихся на краске или лаке. Точно не знаю, но вроде у вас оно сохранило своё первоначальное значение. А в Навире так стали называть видимую внутренним взором начинку мироздания. Думаю, ассоциация с живописью возникла потому, что примерно в тогда же мы открыли и разноцветность магии.

— Клёво. И как его увидеть? — Юля вздохнула. — Понимаешь, я уже пробовала дома: закрывала глаза, пыталась рассмотреть хотя бы свою ауру, но ничего не вышло.

— Не страшно, не всё же сразу. В Навире дети развивают внутренний взор примерно с четырёх до шести лет, когда сознание ещё пластично и восприимчиво. А ты, считай, играешь из отставания.

— Значит, у меня не получится?

— Если есть магический потенциал — а у тебя он есть, иначе ты бы не смогла создать Чёрного Карателя — получится. Давай попробуем. Закрой глаза.

Юля сомкнула веки. Я сделала то же самое, затем создала на ладони небольшой вихрь цвета апельсина и поднесла поближе к её глазам, давая возможность хорошенько рассмотреть заклинание. Красные и оранжевые оттенки лучше всего видны на Кракелюре, но боевую магию держать близко к лицу не стоит, поверьте моему опыту.

— Видишь что-нибудь? — спросила я и прикинула, насколько странно мы сейчас выглядим в глазах прохожих: две девушки сидят с закрытыми глазами на скамейке, и одна из них показывает второй свою пустую ладонь.

— Нет… Хотя там что-то шевелится, да? — с явной надеждой произнесла Юля.

— Шевелится. А как шевелится, сможешь описать? Вверх-вниз, вправо-влево или круговые? Быстро или медленно? Плавно или резко?

— Вверх-вниз медленно и плавно?

На самом деле оранжевый вихрь быстро кружился вокруг своей оси. Единственное, что подруга назвала правильно — он делал это плавно. Уже что-то. Нужно продолжать.

— Почти, — сказала я, после чего выпустила заклинание на волю.

В тот же миг нас обеих обдало мощным порывом ветра. Уже через секунду он унялся, но всё же успел сорвать с Юли беретик цвета фуксии и бросить его в устланную осенними листьями клумбу. Подруга кинулась поднимать и отряхивать берет, затем обернулась и возмущённо посмотрела на меня:

— Ты чего?

— Извини. С магией как с шахматами: тронул — ходи. Создал заклинание — выпусти.

— Можно было и в другую сторону выпустить, — насупилась Юля.

— Не подумала, — смутилась я.

Когда подруга вернулась на скамейку, мы продолжили тренировать её внутренний взор, но так ничего и не добились. Юля опознавала в лучшем случае треть свойств заклинаний, которые я показывала. Она не различала цвета, не определяла размер и форму. Лишь иногда правильно описывала скорость и направление движения сияющих магических нитей. Про ауры и говорить не приходится — для подруги они так и оставались невидимыми.

Не зря я всё-таки заручилась поддержкой призрачной княгини. Чую, обучение займёт гораздо больше времени, чем казалось. Может, у метисов это как-то иначе работает? Не знаю. Так или иначе я обязана научить Юлю хотя бы основам. Она должна отпустить Чёрного Карателя, потому что я точно не смогу её убить.

— Аманда, у меня уже голова болит, — спустя полтора часа пожаловалась подруга.

— Это пройдёт.

— Давай закончим на сегодня?

Я собиралась напомнить, что жизнь Вики сейчас напрямую зависит от её усердия, но в этот момент рядом с нами остановился самокат. Кирилл с ярко-жёлтым коробом на спине улыбнулся мне непривычно приветливо.

— Привет, девчонки, — отсалютовал он. — Классно вы здесь устроились. Не против, если я присяду? Передохну чуток после работы.

Какой дурой нужно быть, чтобы после стольких «случайных» встреч поверить, что он не следит за мной? Но пока я размышляла, как бы повежливее отправить Свиридова куда подальше, Юля подвинулась, уступая ему место:

— Садись, Кирилл!

Свиридов облокотил самокат на боковую часть скамейки и с готовностью плюхнулся рядом с нами. А я вдруг почувствовала, что уже не хочу, чтобы он уходил.

Глава 24. Квиты до конца жизни

— Как круто, что ты работаешь! — светясь от радости воскликнула Юля, пока Кирилл жадно уплетал завёрнутое в лаваш мясо с соусом и овощами. — Я тоже хотела, но мне мама согласие писать отказывается. Говорит, успею ещё.

— И она права, — с набитым ртом ответил Свиридов. — Это нелегко, особенно если хочешь ещё чем-то кроме учёбы и работы заниматься.

— Почему же ты работаешь?

— Потому что я мужчина, — приосанился Кирилл.

Наверное, он хотел придать себе важный вид, но оставшийся на щеках белый соус всё испортил. К тому же после нашего недавнего разговора об отцах я догадывалась об истинной причине его желания работать.

— Мне бы такую силу воли, — вздохнула Юля.

— Ну и рожа у тебя, — ляпнула я, увидев, что белый соус добрался и до носа Кирилла.

— Симпатичная? — тут же расплылся в дурацкой улыбке Свиридов. — Не завидуй, Кудряшка.

— Ага, очень симпатичная. Особенно для людоеда после голодовки.

Кирилл фыркнул, но всё же извлёк из курьерской сумки салфетки и принялся вытирать лицо. Правда, очистил он только губы и щёки. На носу продолжала забавно белеть капелька соуса. Со стороны казалось, будто кто-то хотел окунуть Свиридова лицом в краску, но в последний момент передумал. Вот и славно, пусть походит так, развлечёт прохожих.

— Кирилл, на носу ещё осталась, — сама того не зная, обломала меня Юля.

— Угу, — он удалил салфеткой оставшееся белое пятно. — Так чем вы тут занимаетесь? Гуляете?

— Мы учимся видеть Кра… — начала было подруга, но я ткнула её локтем в бок, напоминая, что говорить о магии нельзя даже своему объекту обожания.

— Учитесь видеть что? — Кирилл с недоумением посмотрел на нас обеих.

— Красочность нашего мира! — ловко выкрутилась Юля. — У нас на следующей неделе сочинение-рассуждение на тему «Что такое красота?», а Аманда очень переживает из-за успеваемости в новой школе. Ты в курсе, что Тамара Михайловна ей проходу не даёт?

— Ну, в больнице она с ней как курица с яйцом носилась, — с улыбкой напомнил Свиридов, затем с интересом глянул на меня. — И как у нас в городе с красочностью?

— Приемлемо, — сохраняя спокойствие ответила я, чувствуя, как в голове зарождается целый букет новых подозрений, основанных на его взгляде и тоне голоса.

— Кстати, я помню, что обещал дать тебе покататься на самокате, Кудряшка, — Кирилл сменил тему так резко, что все мои грандиозные теории на его счёт смешались в кашу. — Можешь сейчас кайфануть, если хочешь.

— Не боишься, что угоню? — хмыкнула я и сложила руки на груди.

— Не боюсь. Я могу отключить его дистанционно, — он похлопал себя по карману куртки, где наверняка лежал телефон.

Я с любопытством покосилась на самокат, стараясь не пялиться слишком сильно. Серая двухколёсная металлическая доска с чёрным рулём и парой проводков, на которой Кирилл носится по Лидинску так же просто, как я на метле в Навире. Это завораживало. К тому же опробовать транспорт Большого Мира очень хотелось. Поездка на такси, если что, не считается — тогда мне не до новых впечатлений было.

Я встала со скамейки и неловко выкатила самокат Кирилла на парковую дорожку. Взялась обеими руками за руль, одну ногу поставила на доску, а второй оттолкнулась. Самокат вяло прополз полметра и остановился. Возникло ощущение, будто неодушевлённый предмет очень даже одушевлённо противится, упрямится как необъезженная лошадь. Я ещё раз внимательно его осмотрела. Как же заставить эту штуковину поехать?

— Там курки маленькие на руле, — сообщил Кирилл, наблюдавший за мной со скамейки. — Газ справа, тормоз слева.

— Я знаю, просто изучала конструкцию!

— Ага, я так и понял.

На самом деле я была благодарна за подсказку и непременно сказала бы спасибо, если бы Свиридов в этот момент не смотрел на меня таким вымораживающе снисходительным взглядом. Небольшие курки и вправду нашлись на руле. Снова оттолкнувшись, я со всей силы зажала правый. Самокат резко дёрнулся и понёсся вперёд по дорожке, стремительно набирая скорость.

В лицо ударил холодный осенний воздух, я подалась чуть вперёд, ему навстречу. Никаких проблем в управлении этой штукой больше не было. С рулём у меня получилось совладать без труда, а после полётов на метле вписываться в повороты на наземном самокате оказалось легче лёгкого. Светящийся экран на руле показывал цифру «30». Я не понимала, что это означает, но продолжала носиться по асфальтированным дорожкам, ловко огибая прохожих и разбрызгивая колёсами воду из луж.

Самокат, можно сказать, компенсировал мне невозможность рассекать по воздуху на метле, хоть и оказался очень необычной альтернативой. Было странно передвигаться стоя, к тому же по старой привычке хотелось поиграть с высотой. Мне с трудом удалось подавить в себе порыв ненадолго превратить самокат из наземного транспорта в воздушный с помощью лётных чар. Нельзя. Люди смотрят.

Переборов желание продолжать кататься до вечера, я вернулась к скамейке. Юля что-то показывала Кириллу в телефоне, тот старательно скрывал скуку во взгляде, то и дело попивая воду из небольшой пластиковой бутылки. Подъехав к ним, я резко зажала тормозной курок. Самокат моментально остановился, а меня по инерции выбросило вперёд. Чудом удалось устоять на ногах. Самоходной доске с рулём повезло меньше: от неожиданности я выпустила её, и чудо-транспорт с грохотом рухнул на асфальт.

— А плавнее затормозить нельзя было? — возмутился Кирилл, осматривая самокат. К счастью, тот от падения не пострадал.

— Откуда же я знала, что он у тебя такой… отзывчивый, — по крайней мере, самокат откликался на команды в разы быстрее моей метлы, при полёте на которой всегда приходилось учитывать небольшую задержку.

— Так ты реально впервые каталась?

— Да, а что?

— Ничего. Просто далеко не все девчонки в первый раз начинают гонять на максимальной скорости по людному парку. Ты сумасшедшая.

— Зато эта сумасшедшая, в отличие от некоторых, никого не сбила, — самодовольно усмехнулась я.

— Кирилл, а можно мне тоже прокатиться? — вклинилась в разговор подошедшая к нам Юля.

— Валяй, — легко согласился Свиридов и передал ей руль. — Только не лихачь.

Надо же, я думала, после моей поездки он ещё десять раз подумает, прежде чем раздавать свой самокат направо и налево.

— Круто! Спасибо!

Но не успела Юля тронуться, как телефон в её рюкзачке начал приглушённо исполнять какую-то песню. Подруга достала мобильник и ответила на звонок. Мы с Кириллом одновременно притихли, по словам и тону догадавшись, что она разговаривает с матерью.

— Я не перевожу продукты. Мне для дела надо было. Нет, ничего не осталось, — Юля помолчала, слушая ответ. — Что, сейчас? Но я с друзьями, мам.

Подруга убрала телефон от уха и обречённо склонила голову. Я поспешила успокаивающе её обнять. Что бы ни случилось, любую проблему проще пережить, когда находишься в чьих-то объятиях. Юля положила голову мне на плечо и вернула Кириллу самокат.

— Не будешь кататься? — спросил Свиридов.

— Не могу. Мама домой срочно зовёт, — она помахала телефоном. — Вика спалила ей, что я всю соль из дома вынесла для ритуала. А ещё меня стукачкой называет… Теперь, по милости сестрички, огребу по полной программе.

— Понятно, — совершенно спокойно кивнул Кирилл. Видимо, увлечения Юли для него секретом не были.

— Ладно, ребят, я пойду. Пока.

Она высвободилась из моих объятий и поспешила к выходу из парка. Я успела лишь крикнуть ей вслед:

— Дома ещё потренируйся!

— Потренируйся? — переспросил Кирилл, покосившись на меня.

— Описывать красоту осенних листьев конечно! — я взглянула на Свиридова как на последнего идиота. — Мы же к сочинению готовились.

— Я думал, это Юлька тебя готовила. Вы же его на русском языке будете писать, а не на ноталандском.

— Очень смешно, — хмыкнула я, провожая сочувствующим взглядом удаляющуюся спину подруги. — Почему же они так ненавидят друг друга…

На ответ я не рассчитывала, поскольку произнесла это слишком тихо, себе под нос, как бы размышляя вслух. Но Кирилл, кажется, решил, что вопрос задан ему. Ну или его просто разморило поболтать после работы:

— Да у них мамаша с прибабахом. Слышал, Татьяна Тимофеевна вечно сталкивает дочек лбами. Если Юлька отлично напишет анализ по литературе, значит она всегда скажет Вике, какая она недотёпа, раз не может на бумаге двух слов связать. Если Вика контрольную по физике безупречно решит — Юля непременно получит выговор с призывом на сестру равняться. В такой обстановочке сложно друг друга любить, понимаешь?

— Не настолько же, чтобы одна другую в озере притопить решила! — вырвалось у меня.

— В смысле притопить? — удивлённо захлопал глазами Свиридов.

— Долгая история…

Я не хотела выбалтывать секрет подруги. Вряд ли Юле понравится, если Кирилл узнает, как её унизила сестра. Но Свиридов уже пытливо вглядывался в моё лицо, ожидая продолжения. Меня спас очередной телефонный звонок. На этот раз изобилующая басами мелодия доносилась из кармана Кирилла.

— Я от тебя не отстану, — посулил Свиридов, поднося телефон к уху. — Да, мамуль, я уже освободился. Хорошо, сейчас приду.

Как удачно получилось, что этому красавчику-недотроге тоже позвонила мама! Я чуть не лопнула от смеха, глядя, как звезда волейбола и главный герой романтических фантазий учениц седьмой школы превращается в тихого, покладистого сыночка. Всю напыщенность как рукой сняло.

— Посмотрим, насколько тебя хватит, — всё же ответила я, наплевав на местные правила этикета. Думаю, в этом случае они необязательны.

А у Свиридова оказался неплохой телефон, потому что его мать тоже каким-то образом услышала мои слова. Я поняла это по следующему ответу Кирилла:

— Это просто люди в парке кричат. Я один, мам. Правда!

— Ты что, стыдишься меня, Кирилл? — я изобразила обиженный голос и нарочно произнесла этот вопрос погромче.

В глазах Свиридова читалось, что он не прочь прямо сейчас задушить меня голыми руками. Но пока что ограничился демонстрацией кулака.

— Ну ладно, я не один. Да, с подругой, — наконец-то признал он и вдруг густо покраснел. — Нет, мам, она не может, её родители дома ждут.

— Я всё могу! — мне не хотелось упускать возможность отплатить Кириллу за все его дурацкие шуточки.

Какое-то время Свиридов молчал, буравя меня испепеляющим взглядом. А я наслаждалась его раздражением так же, как он моим. Ещё и семейный дар очень вовремя решил себя проявить, и вскоре я услышала в голове полный отчаяния и злости крик Кирилла: «Замолчи, дура! Не смей больше орать! Просто заткнись! Давай, это не сложно!». Мне же наоборот ещё сильнее захотелось захохотать, особенно когда вслух он произнёс лишь:

— Хорошо, мам. Придём вместе, — и первым завершил звонок.

А я не сдержалась и всё же громко рассмеялась. Похоже, теперь мы квиты до конца жизни.

Глава 25. Серьёзные намерения

— Помалкивать надо, когда люди по телефону говорят, — недовольно пробурчал Кирилл.

Мы шли к выходу из парка по одной из аккуратных асфальтированных дорожек. Электросамокат Свиридов бережно катил рядом с собой и, я уверена, боролся с желанием вскочить на него и умчаться куда подальше. Но либо он всё ещё рассчитывал по пути выпытать у меня подробности инцидента на озере, либо боялся ослушаться маму, внезапно захотевшую со мной познакомиться. Против последнего я ничего не имела, к тому же в отместку побесить Кирилла всегда приятно.

— Дуться теперь будешь? — с невинным видом поинтересовалась я.

— Ещё чего, — хмыкнул он. — Просто в качестве извинений ты поделишься той историей про утопление.

— Так себе обмен получится, если учесть, что завтра ты остынешь и снова начнёшь меня задирать.

— Не задирать, а подкалывать, — поправил Свиридов так, будто это в корне меняло дело.

— Без разницы. Всё равно не расскажу, так что обломись.

— Даже в обмен на другую занятную историю?

Я сделала вид, что наблюдаю за двумя резвящимися в луже голубями. Тогда Кирилл вкрадчиво продолжил:

— Ты верно заметила, что в нынешнем градусе ненависти между Коробковыми виноваты не только семейные методы воспитания. Было кое-что ещё, и я уверен, тебе будет интересно об этом кое-чём узнать.

От досады захотелось скрипеть зубами. Конечно мне было интересно! Тем более от этого в каком-то роде зависело разрешение проблемы и выполнение моего задания. А ещё настораживало, что Юля сама не рассказала мне об этом, ограничившись трансляцией жуткого воспоминания об озере. И если в тот раз она действительно была не на шутку напугана, то потом вполне могла бы найти несколько минут, чтобы поделиться подробностями. Хоть в тех же «Княжеских развалинах», хоть у меня в гостях, хоть перед недавней тренировкой.

Увидев задумчивость на моём лице, Кирилл довольно улыбнулся и победно сверкнул глазами, словно только что предложил лучшую цену на каком-нибудь аукционе.

— Ну что? — деловито спросил он. — Может прекратим прятать друг от друга кусочки пазла и наконец соединим их, чтобы получилась целая картинка?

Всё внутри меня завопило о том, что это очень выгодный обмен. В самом деле, не начнёт же Свиридов на пару с Викой травить Юлю, если узнает о случившемся летом. Во-первых, как он сам говорил, ему некогда. Во-вторых, для идиотских шуток у него есть я. Зато мне понять, что случилось между сёстрами Коробковыми было бы очень полезно. Искоренить источник ненависти не менее важно, чем устранить порождённого ею монстра.

Я уже собиралась открыть рот, чтобы выложить увиденное в памяти Юли, но в последний момент прикусила язык. Нет. Я не могу так поступить. Пусть Юля и создала Чёрного Карателя, но она моя подруга. А выбалтывать секреты друзей низко и подло. Лучше при следующей встрече сама у неё обо всём спрошу.

— Хорошая попытка, — признала я. — Но я не разбрасываюсь чужими тайнами.

— Как знаешь. Всё равно в нашем городе тайны долго не живут, — ухмыльнулся Свиридов, но тему развивать не стал.

До его дома мы добирались пешком минут тридцать. Могли, конечно, и быстрее, но Кирилла вдруг приспичило зайти в магазин за шоколадкой и отстоять огромную очередь на кассе. Правда, он не стал уплетать её на моих глазах, просто закинул в свой курьерский короб.

Я заметила, что по мере приближения к дому Кирилл мрачнел всё больше и больше, будто шёл на казнь по ошибочному приговору. Время от времени он бросал на меня холодные взгляды, как если бы я лично этот приговор подписала. Странно, что Свиридов не любит водить гостей. Я почему-то думала, что все крутые парни регулярно закатывают у себя громкие вечеринки, наплевав даже на мнение родителей.

— Я могу пойти домой, если тебе так не хочется знакомить меня с мамой, — предложила я, не в силах продолжать смотреть на его унылую физиономию.

— Поздно, Кудряшка, — хмыкнул Свиридов. — Я уже сказал, что мы придём, да и она прекрасно слышала твои тупые выкрики. Не хватало ещё, чтобы решила, что я сам тебя прогнал.

— Судя по твоей кислой мине, ты об этом мечтаешь с момента выхода из парка.

— Наши мечты часто не совпадают с реальностью.

Мы дошли до пятиэтажки, которая отличалась от моей только тем, что не располагалась напротив Лидинского кладбища. Кирилл достал из кармана ключ и приложил жёлтый кружочек к электронной штуковине на двери. Та издала радостное пиликанье и щёлкнула, позволяя нам войти. Свиридов с несвойственной ему галантностью пропустил меня вперёд. Неужто боялся, что я в последний момент сбегу, и ему придётся оправдываться перед мамой?

Квартира Кирилла находилась на пятом этаже. На пороге нас встретила милая женщина лет сорока в домашнем халате с цветочным орнаментом. Ростом она едва доходила мне до плеча, а уж в сравнении с сыном и вовсе казалась крошечной. Короткие тёмные волосы обрамляли её бледное лицо, на котором выделялись большие глаза цвета ночного неба. Точно такие же как у Кирилла.

Но больше всего моё внимание привлекли деревянные костыли, на которые с усилием опиралась мать Свиридова. Так вот почему он не хотел вести меня в гости…

— Проходите-проходите, ребята, — женщина, покачнувшись на костылях, отступила в сторону, освобождая нам место в небольшой прихожей.

— Мам, ты бы сидела, — сказал Кирилл, быстро скидывая кеды и снимая куртку. — У меня ключ есть.

— А ты не учи мать, — она с напускной строгостью посмотрела на него снизу вверх. — Я тебе не кукла, чтобы сутками неподвижно в кресле просиживать. Пока могу передвигаться, буду сама встречать гостей как нормальная хозяйка.

Женщина одарила меня тёплым взглядом и приветливо улыбнулась. Я ответила ей тем же. В отличие от самого Кирилла, его мать мне понравилась сразу. От неё веяло домашним уютом и самоотверженной заботой обо всех на свете.

— Это моя мама, Елена Владленовна, — официальным тоном произнёс Свиридов. — А это Аманда Остарова, она недавно переехала в Лидинск. Учится в десятом классе.

— Приятно познакомиться, — учтиво кивнула я.

Руку решила не протягивать. Ещё неизвестно, что более бестактно: предлагать рукопожатие бестелесному призраку или человеку, чьи руки заняты костылями. Впрочем, последнее Кирилл исправил, всё же усадив мать в потрёпанное кресло в гостиной. Повесив пальто на крючок, я последовала за ними.

Жилище Свиридова оказалось ещё меньше моего. Хоть квартира и была двухкомнатной, по площади она уступала моей раза в два. В гостиной рядом с креслом, куда Кирилл усадил Елену Владленовну, стоял старенький диван, а напротив него — небольшая деревянная тумба с телевизором. Под ногами лежал заляпанный до безысходного состояния ковёр, а стены украшали многочисленные детские фотографии. На них маленький Кирилл строил рожицы, широко улыбался, с гордостью показывал волейбольный мяч и обнимал какую-то малышку.

Не успела я спросить, кто это, как из соседней комнаты с радостным визгом выбежала девочка лет восьми-девяти и крепко обняла Кирилла за пояс. Выше она просто не дотягивалась.

— Братишка вернулся! — воскликнула девочка, уткнувшись лицом в его свитер.

— Куда я от вас денусь, — Кирилл ласково погладил её по голове, затем поймал мой недоумевающий взгляд и пояснил. — Это Рая, моя сестра.

Девочка оторвалась от брата и во все глаза уставилась на меня. Казалось, она была готова взорваться от захлестнувших эмоций. Я помахала ей рукой.

— У тебя девушка появилась! — ахнула Рая, запрыгала на месте и захлопала в ладоши. — Ура!

— Девушка?! — одновременно опешили мы с Кириллом.

Он спешно отвёл взгляд, а я отчаянно понадеялась, что прошедший по всему телу жар не проявился в виде покрасневших щёк.

— Девушка! — с готовностью подтвердила девочка. — Я видео смотрела, там говорили, что парни знакомят девушек с родителями, если у них серьёзные намерения! У вас будет свадьба, да?

— Рая! — одёрнула дочку Елена Владленовна. — Разве можно о таком в лицо спрашивать? И что за видео такие ты смотришь, позволь узнать?

Поняв, что сболтнула лишнего, девочка притихла и спрятала руки за спину.

— Там для тебя вкусняшка в сумке, — сообщил ей Кирилл.

Внимание Раи тут же переключилось на шоколадку, и она унеслась в прихожую, поближе к сладкому сюрпризу и подальше от сурового материнского взора. Кирилл облегчённо выдохнул.

— Вот болтушка, — покачала головой Елена Владленовна, провожая Раю взглядом, затем перевела взгляд на сына. — Кирюш, я пирог тыквенный испекла. Тащи его сюда, и чай захватить не забудь.

— Ты пекла пирог?! — у него чуть глаза на лоб не полезли. — Мы же договаривались, что я сам буду готовить!

— А матери от скуки помереть прикажешь? — возмутилась она.

— Тебе же врач покой прописал.

— Глупости. Лучший способ вернуться в норму — начать выполнять рутинные дела! — заявила Елена Владленовна.

— Это же сколько ты на ногах провела… — с ужасом пробормотал Кирилл.

— Не так уж много. Начинку и тесто я готовила сидя, а продукты и приборы из шкафчиков мне Раечка достала. Помощница мамина.

— Но…

— Не «но», а неси пирог, пока я сама за ним не пошла, — пригрозила Елена Владленовна.

Кирилл вздохнул, но был вынужден отправиться на кухню. Я осталась с его матерью наедине. Рая, судя по доносящемуся из прихожей шелесту фольги, решила полакомиться шоколадкой там же, где её обнаружила.

— Ты к нам из другой страны переехала, Аманда? — первой завела разговор Елена Владленовна. — У тебя такой интересный акцент, но я никак не могу определить твой родной язык. Какой-то из европейских, верно?

Вообще, верно, конечно. Большинство наших предков, переселенцев из Большого Мира, действительно были выходцами из Западной Европы. Но вслух пришлось озвучить уже проверенную версию с вымирающим ноталандским языком.

— Впервые о таком слышу, — изумилась мать Кирилла. — Понимаешь, я по образованию лингвист и в университете как раз занималась изучением редких языков. Но с ноталандским мне прежде сталкиваться не приходилось.

— Это уже почти мёртвый язык, — как можно убедительнее сказала я, чувствуя, что до уровня Юли с её актёрским мастерством мне ещё расти и расти.

— Я и специализировалась на исчезающих языках России, — улыбнулась Елена Владленовна. — Удивительно, что на нём говорят у нас в стране, а я его не знаю. Хотя вполне могла что-то подзабыть. Совсем уже зачахла в четырёх стенах. Можешь что-нибудь сказать на родном языке, Аманда? Вдруг вспомню.

Я поняла, что дело пахнет жареным. Говорить по-навирски перед лингвистом — всё равно что прямым текстом сказать: «Да, вы никогда не слышали о моём языке, потому что на нём говорят только на изолированном от всего мира острове в Тихом Океане». Издать случайный набор звуков тоже не прокатит, Елена Владленовна сразу выведет меня на чистую воду. Это же надо было на ровном месте угодить в такую ловушку!

К счастью, от необходимости демонстрировать ноталандский язык меня избавил так кстати вернувшийся с кухни Кирилл. В одной руке он держал разрезанный ароматный пирог, а в другой — ручки сразу трёх кружек, из которых струился едва видимый пар.

Глава 26. Слишком много секретов

Увидев пирог, Елена Владленовна тут же забыла о своём лингвистическом любопытстве и принялась по мере сил хлопотать над нами. Она отбила у сына право самостоятельно разложить пирог по блюдцам и добавить в чашки сахар, после чего с победным видом поудобнее устроилась в кресле. Кирилл лишь в очередной раз вздохнул, наблюдая за матерью, не желавшей мириться со своими ограниченными возможностями.

Не успели мы начать есть, как вернулась Рая. Лицо девочки было измазано шоколадом по самый нос. Наверное, есть неряшливо — это у них с Кириллом семейное.

— Кто хочет шоколадку? Делюсь! — Рая протянула нам оставшуюся половину растаявшей плитки в фольге.

— Вымазалась как поросёнок, — покачала головой Елена Владленовна. — А ну-ка быстро умываться! И шоколадку в холодильник положи, пусть застывает.

Рая, насупившись, вышла из гостиной. Вскоре до нас донеслось приглушённое журчание воды.

— Что-то я не слышала хлопка дверцы холодильника, — Елена Владленовна вскинула одну бровь, чем ещё больше усилила своё сходство с сыном. — О нет, надеюсь, она не потащила эту шоколадку в ванную! Кирюш, сходи проверь.

Тот, не говоря ни слова, кивнул и удалился вслед за сестрёнкой. Мать проводила его тёплым взглядом, а я насторожилась в ожидании продолжения темы моего родного языка. Но либо профессиональный интерес в Елене Владленовне уже поугас, либо она сочла неуместным продолжать расспросы. Ей-то, в отличие от сына, не была чужда тактичность.

— Я невероятно рада, что у Кирюши наконец-то появилась подруга, — улыбнулась она мне, явно подразумевая под словом «подруга» нечто большее, чем просто интересную собеседницу. — Он столько времени возится со мной, самой уже стыдно становится, что лишаю родного сына юности вот этим вот, — кивок в сторону прислонённых к креслу костылей.

— А как… как так вышло? — осторожно спросила я.

— Пять лет назад мы с моим мужем Аркадием, отцом Раечки и отчимом Кирюши поехали на областной педагогический форум. Ты скорее всего не знаешь, но мы тогда вместе работали в вашей школе: он преподавал химию, а я английский язык. Директор постоянно посылал нас на подобные мероприятия вдвоём, как он это называл, проветриться с пользой, — лицо Елены Владленовны на миг просветлело, заблестели, но тут же потухли тёмно-синие глаза. — Но на обратном пути произошла страшная авария. Аркадий скончался на месте, а у меня из-за травмы начались проблемы с ногами, — она бросила печальный взгляд на костыли. — Доктор из областной больницы сказал, что для полного восстановления необходима операция с частичным протезированием. Увы, стоимость этой процедуры для нас пока неподъёмна.

— Так вот почему Кирилл работает… — выдохнула я, потрясённая её рассказом.

— Пришлось ему позволить, — Елена Владленовна вздохнула. — Видела бы ты, как он порывался уйти работать после девятого класса, — Вот только я запретила. Помню же, что Кирюша влюбился в физику ещё до того, как её в школе проходить начали. Так что пусть лучше поступит в какой-нибудь технический вуз, чем ещё полжизни будет тянуть мать на своём горбу, носясь по городу с дурацким рюкзачищем на спине и хватая все шабашки подряд.

— Но как же вы? Вы ведь ушли из школы.

— А Интернет для кого придумали? — она улыбнулась. — Может, ноги у меня сейчас и не в лучшем состоянии, но голова то на плечах осталась. Я даю дистанционные уроки русского и английского языка. Не золотые горы, конечно, но на жизнь хватает. Вот только Кирюше это не объяснишь. Упрямый как… неважно.

Я догадалась, что Елена Владленовна имела в виду отца Кирилла. Видимо, они и вправду расстались не на хорошей ноте.

Тем временем в гостиную вернулась Рая, держа старшего брата за руку. Девочка с гордостью продемонстрировала матери чистое лицо, потом схватила кусочек пирога и убежала в соседнюю комнату.

— Наушники надень! — крикнул ей вслед Кирилл.

— Да что такое она там смотрит? — Елена Владленовна требовательно посмотрела на сына.

— Ой, мам, да фигню всякую про отношения, — махнул рукой тот. — Видосы типа «Как понять, что ты нравишься парню по цвету его футболки» и «Топ 5 причин влюбиться в блондина».

— Дожили! Я в её возрасте ещё в куклы играла да с подругами во дворе бегала, а у неё отношения в третьем классе. Куда катится мир… Аманда, у тебя в детстве тоже такое было?

Я чуть не подавилась пирогом от неожиданного вопроса. Спешно хлебнула чаю и коротко ответила:

— Нет, — решив не уточнять, что на моей родине такого явления как «видосы» в принципе не существует.

— Хорошие были времена, — удовлетворённо кивнула Елена Владленовна, но не стала вдаваться в ностальгию и посмотрела на сына. — Так что, Кирюш, вы вместе пойдёте на Бал Ужасов?

— Мам, я же говорил, что не собираюсь туда идти, — буркнул Кирилл и… мои глаза меня не обманывают? Он правда покраснел? Я почему-то была уверена, что Свиридов физически на это не способен. — Я дополнительную смену в этот день собирался взять.

— Сходите-сходите. Тебе давно пора отдохнуть, сынок. Помяни моё слово, потом всю жизнь будешь жалеть, что не позволил себе хорошенько поразвлечься в семнадцать годков.

— А что такое Бал Ужасов? — вклинилась я, хотя наблюдать за раскрасневшимся Кириллом мне очень даже понравилось. По крайней мере, это доказывает, что моё присутствие способно вывести его из равновесия так же, как и меня его.

— Это в некотором роде традиция Лидинска, — с улыбкой ответила Елена Владленовна и пояснила. — Лет десять назад ребята вашего возраста повадились ежегодно справлять Хэллоуин в заброшенном поместье князей Вороновых. Ты наверняка его видела. Здание давно находится в аварийном состоянии и рассыпается на глазах. Лишь недавно подписали приказ о реставрации и дальнейшем обустройстве музея. Кстати, Кирюш, когда его откроют, я требую, чтобы ты меня туда сводил, даже если для этого мне придётся сесть в инвалидную коляску! — обратилась она к сыну и, не дожидаясь ответа, вернулась к теме. — В общем, раньше приходилось всем учительским составом гонять ребятишек с той заброшки, чтобы никто ненароком шею не свернул. Вот только ничего не вышло. Они просто переносили тусовку на другой день и под различными предлогами удирали из домов. И тогда прежнему нашему директору Мухину пришли на ум слова Суворова: «Если ты не можешь предотвратить безобразие, нужно его возглавить». Так появился Бал Ужасов — ежегодная вечеринка во Дворце Культуры, на которой принято наряжаться во всякую нечисть, танцевать, веселиться, поедать сладости и проводить разные конкурсы. Вначале на неё ходила только наша школа, но пару лет спустя подключилась тринадцатая и студенты местного техникума в придачу. Не знаю, как там в последние годы, но, когда я ещё могла ходить, всегда оставалась в восторге. Ученики наслаждались музыкой и развлекательной программой, а учителя радовались, что неугомонные подростки наконец под присмотром.

— Хорошо ваш директор придумал, — признала я, доедая кусок пирога. Сладкая тыквенная начинка таяла во рту и отлично сочеталась с крепким чёрным чаем.

— Да, Пётр Романович ловко разрулил проблему. Жаль, что ему пришлось уехать. Новый совсем рохлей оказался.

— Угу, Геннадий Данилович тот ещё тряпка, — хмыкнул Кирилл, залпом выпивая свой чай.

Они перекинулись ещё несколькими острыми замечаниями в сторону нынешнего директора. Может, где-то рядом кроется и тайна напряжённых отношений между двумя лидинскими школами? Но увы, из разговора Кирилла с матерью этого понять не удалось, а самой спрашивать не хотелось. Не всё сразу. Я и так за раз узнала слишком много секретов.

Остаток чаепития прошёл уютно и размеренно. Мы пили чай и наслаждались пирогом, пару раз из соседней комнаты прибегала за очередным кусочком Рая. Тему нынешнего директора, за глаза наречённого рохлей и тряпкой, постепенно сменили на более нейтральную. Елена Владленовна с искренним интересом расспрашивала меня о том, какие экзамены я собираюсь сдавать и на кого планирую учиться. Я ответила, что на полицейского: эта профессия больше всего напоминала работу Службы Безопасности Колдовства. К тому же меня очень вдохновлял тот детектив из японского мультика.

Рассказывая Елене Владленовне адаптированную под реалии Большого Мира, но вполне правдивую историю о том, как в детстве меня случайно забыли у папы на работе, я заметила, что Кирилл наконец-то расслабился. Перестал хмурится и поджимать губы. Перестал бросать на меня быстрые острые взгляды. Даже иногда улыбался в ответ на какую-то мою шутку или забавное замечание матери.

— Но вы всё же подумайте насчёт Бала Ужасов, — на прощание сказала нам обоим Елена Владленовна. — Событие, по меркам нашего городка, легендарное.

На этот раз Кириллу удалось убедить её остаться в кресле, заявив, что он тоже принадлежит к числу хозяев и нет ничего неприличного в том, чтобы ему проводить гостью в одиночку. Одеваясь в прихожей, я заметила, как из гостиной выглядывает Рая, теперь уже перепачканная крошками пирога. Девочка показала мне сложенные в форму сердечка ладошки, после чего быстро скрылась в комнате.

— У тебя очень милая семья, — совершенно искренне сказала я Кириллу, выйдя из подъезда.

Пока мы общались, пили чай и ели пирог, на улице успело стемнеть, поэтому Свиридов счёл должным меня проводить. После знакомства с его матерью я нисколько этому не удивилась. Елена Владленовна научила сына заботиться о девушках, даже если одна из них нарочно поставила его в крайне неловкую ситуацию.

— Издеваешься? — вскинул бровь Кирилл, явно не веря, что я могу сказать подобное всерьёз.

— Нет. У тебя в самом деле классная мама и озорная сестрёнка. Они мне вправду понравились. И ещё я поняла, почему тебе приходится работать.

— Не приходится, — ледяным тоном отрезал Свиридов. — Я сам так решил.

— Ладно, сам так сам, — покладисто согласилась я. Пожалуй, на этом моменте стоило замолчать, но что-то потянуло меня за язык. — Слушай, а чего ты вообще так завёлся? Обычно с тебя дурацкую ухмылку не сбить, а как речь о матери зашла, так сразу весь лоск растерял. Ситуация сложная, понимаю, но ты как будто… — я замялась, подбирая подходящее слово, — боишься показать кому-то свою причастность к ней.

— Я ничего не боюсь. Но, знаешь, далеко не у всех в этом городе хватит мозгов, чтобы сообразить, что парень, проводящий свободное время с матерью-инвалидом вместо дебильных тусовок — адекватный человек, а не маменькин сынок.

На какой-то миг я лишилась дара речи. Неужели Кирилла настолько заботит мнение каких-то там «всех», что он готов отказаться от близкой дружбы и уж тем более отношений, боясь насмешек? Мне казалось, он сам кого угодно смешает с грязью, если захочет. Но теперь всё вставало на свои места.

— В прошлый раз ты сказал, что дети не виноваты в том, как складываются обстоятельства в их семьях, помнишь? — негромко спросила я, подняв голову и заглянув Кириллу в лицо.

Мы, не сговариваясь, остановились между неработающими фонтанами и величественным Дворцом Культуры. Свет давали лишь стоя́щие по периметру площади тусклые фонари. Боковым зрением я замечала снующих туда-сюда прохожих с уставшими лицами, но моё внимание было приковано к блестящим в полумраке глазам Свиридова.

— Помню, — кивнул он. — И что с того?

— Попробуй применить эти слова к самому себе.

— Я не виню себя в произошедшем с матерью и отчимом, — с нажимом сказал Кирилл.

— Зато с радостью повинишься во всём остальном, как только первый встречный придурок назовёт тебя хлюпиком, сидящем на коротком поводке у мамы. Не вслух, так про себя, но повинишься. Ты живёшь в постоянном страхе, оттого и злишься, — тихо, но уверенно произнесла я. — Отращиваешь колючки, чтобы никто не смел приближаться. Прячешься то за холодностью, то за едкими шуточками, защищаясь от тех, кто, может, и не собирался на тебя нападать.

— Ты серьёзно так думаешь?

— Я знаю это по себе.

Глава 27. Последняя разумная мысль

Хотела бы я сказать, что наконец-то научилась виртуозно врать на ходу, но нет. Несколько лет назад я и вправду была таким же колючим кактусом, может, даже похуже Свиридова. Не из-за проблем в семье, но всё-таки была. И, как любой уважающий себя кактус, полностью отрицала свою колючесть.

Дело в том, что обучение в навирской школе строится таким образом, что с шести до одиннадцати лет дети изучают одну программу. Все учатся писать, читать и высчитывать простые задачки, знакомятся с основными событиями истории острова, отрабатывают элементарные заклинания разных цветов. После преодоления Шестого Рубежа (годовых экзаменов, если выкинуть традиционный пафос), каждый ученик выбирает наиболее интересную ему секцию. Формируется множество новых классов, и очень повезёт, если в вашем окажется хотя бы кто-то знакомый, не то что друг.

В младших классах моя школьная жизнь напоминала сказку. Я сразу подружилась с Лорой и двумя мальчишками — Эмилем и Домиником. Следующие пять лет мы были неразлучны: вместе играли, бегали друг к другу в гости, выпендривались новыми разученными чарами. Но после Шестого Рубежа все разбрелись по разным секциям: я ушла в красную, Лора в зелёную, а ребята — в жёлтую и фиолетовую. Из-за этого мы стали видеться значительно реже, хоть и старались поддерживать связь.

И мало мне было разлуки с друзьями, так сверх того на мой Шестой Рубеж навалилось ещё одно событие. Папу пригласили в управляющий островом Синклит. Лично мне это никаких официальных бонусов не давало, зато некоторым моим новоявленным соученикам по секции показалось, что настал момент поймать удачу за хвост. Дочь члена Синклита для них — всё равно что царевна, через дружбу или любовь, с которой можно получить и авторитет в глазах таких же идиотов, и связи, и неплохую работу сразу после окончания школы.

Но царевны, наслаждающейся всеобщим обожанием, из меня не вышло. Вместо этого я отрастила себе невидимые колючки и рьяно защищалась ими вначале от тех, в ком чувствовала фальшь — спасибо семейному дару, который в условиях бесконечных ментальных блоков превращался в безупречную проницательность — а потом вообще от всех без разбору. После инцидентов с неумелыми лицемерами в каждой улыбке и в каждом добром слове мне мерещилась угроза или насмешка. Я бесконечно ввязывалась в дуэли, острила по поводу и без, лишь бы показать всем, что я не дурочка, которую можно легко подкупить слащавыми речами.

Однажды я вызвала на дуэль ведьму на пару лет старше себя только потому, что она мимоходом сделала мне какой-то комплимент. Какой именно не помню, но я определённо сочла его слишком подозрительным. Эта девушка уже училась в выпускном классе, где с почти взрослыми учениками оттачивают умение работать с несколькими заклинаниями одновременно, в том числе и разноцветными.

В общем, огребла я тогда всеми цветами радуги. Одно радовало: той ведьме, её звали Регина, тоже досталось, поэтому в лазарете мы лежали вместе. И пока наши матери уговаривали директора не отстранять нас от занятий из-за дуэли, Регина неожиданно призналась, что никакой издёвки её комплимент не подразумевал. Более того, она понятия не имела, кто мой отец.

Слова Регины прогремели в моих ушах мощным раскатом грома. Было настолько сложно поверить в искренность недавней соперницы, что я потребовала от неё снять ментальную защиту, чтобы прочитать память. Она без пререканий открыла доступ к своей голове, и я, хоть и с трудом, сумела изучить воспоминания. Регина не соврала: она действительно хотела сказать пару приятных слов просто так, без задней мысли о выгоде. А ещё она не упустила возможности извиниться за то, что не рассчитала энергию в последнем заклинании и ударила сильнее, чем планировала. Это окончательно вогнало тринадцатилетнюю меня в краску. Сгорая от стыда, я ощутила себя параноиком на уровне Бусинки.

Зато после этой, пожалуй, самой громкой дуэли за последние годы я обрела первую подругу в красной секции. Перед выпуском Регина успела научить меня протягивать миру руку, а не острые ранящие шипы. Она проводила со мной время, познакомила со своей компанией, в которой нашлись в том числе и мои ровесники. В общем, взяла полное шефство и показала, что «послерубежье» не так ужасно, как я привыкла считать. Кстати, именно тогда у меня появилась не всегда уместная привычка скреплять каждое новое знакомство рукопожатием.

— Выяснилось, что всех, кто действительно хотел со мной дружить, отпугивала моя мрачная физиономия, — с улыбкой закончила я свой рассказ. — Сложно ждать чего-то хорошего от того, кто умеет материться взглядом.

Кирилл захохотал в голос, а вслед за ним рассмеялась и я. Мы уже не стояли на площади в окружении тусклых фонарей и мелькающих прохожих. Поняв, что рассказ будет долгим и непростым, Кирилл предложил переместиться в более подходящее для этого место. Ну, насколько можно считать подходящим местом крышу Дворца Культуры, решайте сами. Мы забрались на неё по старой пожарной лестнице со стороны парковки. Для этого Кириллу пришлось немного меня подсадить, иначе я бы при всём желании не допрыгнула до первой перекладины.

Мне казалось, на крыше должен дуть суровый холодный ветер, но на деле стоял удивительный штиль. Лишь изредка лёгкие прохладные дуновения касались наших лиц. Ветер словно вежливый приятель дал нам время поговорить наедине и бесследно исчез, прихватив с собой нагоняющие тоску тучи. Пока я любовалась звёздами на уже почти ночном небе, Кирилл открыл в крыше небольшой люк, спустился внутрь и вскоре вернулся с двумя большими кусками плотного картона. Он бросил их на крышу и первым плюхнулся на один из них. Я устроилась рядом, поджав колени к груди, как обычно сидела на подоконниках. В таком положении мы и провели последние полчаса.

Мой рассказ Кирилл слушал очень внимательно. Конечно, некоторые моменты своей истории мне пришлось на ходу адаптировать под Большой Мир. Например, заменить Шестой Рубеж на переход в другую школу из-за переезда и сказать, что папу назначили важной шишкой в какой-то фирме. Я даже не считала это ложью — изменение декораций не влияет на суть.

— И что в итоге с подругой и той твоей компашкой? — отсмеявшись спросил Кирилл.

— Регина окончила школу и уехала в университет. Мы иногда обмениваемся сообщениями, — я не стала уточнять, что мысленными. — А компашку сам угадай, кто возглавил.

— С твоим характером, Кудряшка, я не удивлён, — он весело мне подмигнул.

— Имей в виду, я сочту это за комплимент.

— Так это он и был.

— О, правда? С твоим характером я не удивлена.

Кирилл усмехнулся, затем поднял голову к усеянному звёздами небу, сделал глубокий вдох и произнёс на выдохе:

— Честно, я не ожидал таких откровений. Поначалу с трудом держался, чтоб не послать тебя нахрен с историями в духе «папу сделали крутым директором, а мне, бедняжке, пришлось от толпы поклонников отбиваться, напасть-то какая», но потом даже проникся. И с Региной у вас клёвое знакомство вышло, если отбросить драку.

— Я тебе отброшу. Это же самое главное!

— Да я уж понял, что ты любительница помахать кулаками, — он снова посмотрел на меня.

— Не любительница, а профессионал, — поправила я. — Это во-первых. А во-вторых, суть не в драке, а в том, что она, вернее её последствия, стали отрезвляющей оплеухой. Три перелома и пара вывихов нехилый результат, — про энергетическое истощение, ожоги и одно обморожение пришлось умолчать. — После такого что-то в голове да двигается, согласись.

— Ладно, Кудряшка, попытка поддержать засчитана, — Кирилл вдруг накрыл мою замёрзшую ладонь своей, на удивление горячей. — Но у меня всё же ситуация несколько иная.

— Ситуация — да. А реакция на неё один в один как в мои тринадцать, — я продолжала спорить, а сама косилась на наши соприкоснувшиеся ладони и мысленно умоляла себя убрать свою. Но не убрала. — Оградиться от всего и всех и чуть что плеваться ядом.

— Получается, я — кудрявая тринадцатилетка, готовая поколотить любого, кто не так на неё посмотрит? — усмехнулся Кирилл. — Интересная философия.

— Заметь, не я это сказала, — хитро улыбнулась я, углядев-таки в его глазах искру задумчивости вопреки показным подшучиваниям.

Свиридов фыркнул, но ничего не ответил. Мне тоже не нашлось, что добавить, поэтому какое-то время мы сидели молча. Его ладонь всё ещё накрывала мою, и я старалась ничем не выдать своего волнения, хотя сердце билось как подстреленная птица и в животе слегка покалывало. Что со мной? Неужели магия? На всякий случай я быстро проверила это внутренним взором. Никаких следов колдовства.

— Может, мать и права насчёт этого дурацкого бала, — негромко произнёс Кирилл, почесав затылок, и взглянул на меня. — Хотела бы сходить?

— Это ты меня так с Юлей поссорить хочешь? — здравый смысл наконец-то восторжествовал, и я смогла убрать руку.

— А она тут причём?

— Ага, ещё скажи, что не знаешь, сколько у тебя в школе фанаток, которые душу продадут, лишь бы ты обратил на них своё драгоценное внимание.

— Про фанаток знаю, — Кирилл самодовольно ухмыльнулся. — Так значит, Юля тоже в их числе?

Я ощутила, как лицо запылало от стыда. Ну вот кто меня, спрашивается, тянул за язык? Надо было просто отказаться, сославшись на подготовку к урокам или какой-нибудь отъезд. Или вовсе ничего не объяснять, и пусть сам гадает, в чём дело. Но вместо этого я бездумно сдала подругу. Нельзя мне доверять секреты. Нельзя.

— Расслабься, я в курсе, — Кирилл снова коснулся моей руки. — Но знаешь, сколько бы фанаток не преследовало меня, я всё равно считаю себя вправе пригласить девушку, которая мне по-настоящему нравится.

Услышав последние слова, я окаменела. Одно дело слушать предположения о симпатии Свиридова от Юли и Бусинки, и совсем другое, когда он говорит об этом сам. Хоть бы смутился для приличия! В конце концов, в такие моменты неловко должно быть обоим. Хорошо хоть мои щёки после упоминания подруги уже были краснее некуда.

Кирилл понял моё молчание по-своему. Пока я в растерянности хлопала глазами, он наклонился ближе к моему лицу и вдруг мягко коснулся моих губ своими. По телу волной разлилось тепло, тут же согревшее замёрзшие ноги и пальцы рук получше любого волшебства. Усилилось покалывание в животе, заухало сердце. И лишь где-то на краю сознания отчаянно сопротивлялась всему происходящему последняя разумная мысль: «Мне нельзя!».

Глава 28. Весомый повод закосплеить лист А4

Я вернулась домой рано, всего в девять вечера. И это действительно рано, учитывая, что мне случалось возвращаться и в час, и в два часа ночи, и даже под утро. В Навире за подобное я бы уже схлопотала материнский выговор даже с учётом своего совершеннолетия по законам острова.

После разговора на крыше Кирилл проводил меня до дома, но по дороге беседа не задалась. Я молчала вопреки его настойчивым попыткам меня разговорить, а сама снова и снова возвращалась к тому, что произошло на крыше. Лишь на прощание разлепила слипшиеся от волнения и холода губы и пообещала подумать насчёт Бала Ужасов. В конце концов, после поцелуя с парнем пойти с ним же на вечеринку звучит уже не так преступно, правда?

Но стоило остаться одной, как внутри будто всё разом взорвалось, сгорело и рассыпалось пеплом. Я скинула кеды, прошла по темноте в спальню и рухнула на кровать прямо в пальто и шарфе. Уткнулась лицом в подушку и приглушённо застонала от осознания собственной глупости.

Что же я творю? Как могу позволить себе такую беспечность? Почему сразу не придушила в себе это странное чувство, заставляющее вести с Кириллом задушевные беседы на крыше, давать какие-то обещания насчёт бала и… целоваться? Как же непрофессионально вышло! И ужасно подло по отношению к Юле…

«Хотела бы я спросить, учили ли тебя снимать верхнюю одежду при входе в помещение, но знаю ведь, что учили» — в спальню вошла Бусинка и, судя по пришедшему в движение одеялу, запрыгнула на кровать.

— Наскучило дуться? — просипела я в подушку.

«Взяла перерыв. Должна же я узнать, почему ты валяешься как палка колбасы и хнычешь как после зачёта по синей магии».

— Так я и рассказала.

«И кто из нас дуется?» — хмыкнула кошка.

— Просто дай мне время свыкнуться с тем, что я полная дура.

«Я до сих пор с этим не свыклась» — Буся спрыгнула с кровати.

— Угу, спасибо за поддержку, — пробурчала я, не отрывая лица от подушки.

Ответа не последовало, значит Бусинка уже ушла. Пальцы снова похолодели от собственной беспомощности. Я спрятала руки в карманы пальто, чтобы согреться и вдруг нащупала в одном из них кольцо. От него на Кракелюре всё ещё тянулась сияющая нить, устремлявшаяся в сторону кладбища. Чуть не забыла! Я вынула кольцо, надела на указательный палец и отправила Лидии мысленное сообщение: «Лидия, проверка связи. Как обстановка на кладбище?».

Минут десять я с замиранием сердца ждала ответа от княгини и шумно выдохнула, когда её сдержанный гортанный голос прозвучал в моей голове: «Доброй вам ночи, юная барышня. Надеюсь, день ваш прошёл плодотворно и счастливо. Сообщаю о том, что на кладбище ныне царит безмолвное спокойствие. Однако кое-что беспокоит моё, увы, уже небьющееся сердце. У камня, под коим покоится мой прах, я приметила сгущающуюся тьму. Она стремительно растёт, и, хотя пока не имеет осязаемого облика, даже мне, бестелесному духу, под силу ощутить расходящийся от неё во все стороны мертвенный холод. Торопитесь, юная барышня. Я же возвращаюсь к поискам. С искренне благодарностью, княгиня Лидия Воронова».

Наверное, стоило сказать ей, что мысленное сообщение необязательно составлять как классическое письмо, но чего уж теперь. Я отправила ответ с напоминанием, что приближаться к изуродованной чёрной магией душе опасно, а сама наконец оторвалась от подушки, села на кровати и задумалась.

Стремительно растущая тьма, мертвенный холод, ощущаемый даже призраками… До следующей материализации голема всего осталась всего одна или две ночи. Но как Чёрный Каратель сумел так быстро оклематься после недавней взбучки?

Я начала медленно расстёгивать пуговицы на пальто, а сама рассуждала. Первая, вторая… Вариантов не так уж и много. Каратель вполне мог сожрать ещё чью-то ауру, ему ведь даже физической оболочки для этого не нужно. Но тогда Лидия бы точно это почувствовала и сообщила. Третья пуговица, четвёртая… Карателя мог подпитать призыватель. Но для этого нужно уметь видеть Кракелюр, а Юля сегодня не сумела чётко различить ни одного моего заклинания. Или же…

Расстегнув последние пуговицы, я рывком сбросила с себя ставшее удушающе жарким пальто. Подрагивающей рукой стянула с шеи коричневый шарф, от волнения едва себя им не задушив. Я столько раз восторгалась умением Юли выкручиваться из щекотливых ситуаций и выдумывать правдоподобные отмазки, но ни разу не подумала о том, что она могла использовать эту способность против меня.

Я мысленно одёрнула себя. Что за нелепый приступ паранойи? Юле нет смысла мне врать. Она знает, я не успокоюсь, пока не уничтожу Чёрного Карателя, пусть даже её руками. Если бы хотела соскочить, не стала бы рассказывать о своём ритуале. Да и во время нападения Чёрного Карателя на кладбище испуг подруги нельзя было назвать поддельным. Сложно притворяться, когда на тебя нападает огромное чудовище из мокрой земли, веток и битого стекла. В её же интересах избавиться от голема.

Успокаиваясь этими мыслями, я переоделась и в кои-то веки решила лечь спать пораньше. Может мне и неизвестно, почему Чёрный Каратель так быстро восстановился, но нужно быть готовой к его новому появлению.

После выходных мы с Юлей встретились в школе. Точнее, я вошла в класс и увидела её в окружении Вики и нескольких наших одноклассниц. Пенал подруги, полностью выпотрошенный, валялся на полу, а сама Юля взирала на сестру с раскрасневшимся лицом и влажными от слёз глазами. Я не различала слов, зато отчётливо слышала ехидные смешки.

— Эй, стервятницы, ну-ка быстро разлетелись отсюда! — в пару шагов я оказалась рядом с Юлей у нашей парты в дальнем углу класса.

— А вот и наша главная защитница справедливости, — закатила глаза Вика. — Что, мало тебя в прошлый раз поперчили, Остарова? Добавки захотелось?

— Следующая стрела будет на баллончиках? — любезно поинтересовалась я, окинув враз притихших девиц искромётным взглядом.

Они знали, чем закончилась для их лидерши первая и, очевидно, последняя драка со мной, так что больше подкреплять каждый выпад Вики издевательским смехом никто не решался. Какое благоразумие.

— Вот увидишь, Остарова, я сделаю так, что ты поползёшь к мамаше на коленях, умоляя забрать тебя из этой школы, — прошипела сестра Юли. — А ещё лучше будет, если ты навсегда уберёшься из нашего города.

— Если я уберусь, кто же тогда будет тебя бесить?

— О, выходит, ты мутишь с двумя парнями сразу, чтобы меня побесить? Я польщена!

Вика глумливо захихикала и глянула на свою свиту, будто спрашивая: «Чего не смеётесь?», и те будто формально выдавили из себя пару смешков. Я чуть сама не засмеялась, увидев, как пристально они наблюдают за моей реакцией. Думаю, скоро этой стае будет нужен новый вожак. Вот только кто им станет, когда я вернусь в Навир?

— Двумя парнями? — тихонько переспросила молчавшая до сих пор Юля.

Вика широко улыбнулась, словно только и ждала, когда же сестра отреагирует на провокацию. Затем, глядя ей в глаза, безжалостно проговорила:

— Твоя новоиспечённая подружка Аманда на прошлой неделе отбила у меня Максима. Уверена, сестрёнка, ты рукоплескала ей громче всех. А вчера вечером Ева заметила в парке нашу благородную Остарову в компании одного красавчика из 11-А. Догадываешься, о ком я? И они смотрели друг на друга далеко не по-дружески. Ева, покажи ей.

Породина кивнула, быстро открыла в телефоне фотографию и сунула под нос нам обеим. Хоть она и снимала издалека, по тому, как близко мы с Кириллом стояли, глядя друг другу в глаза, легко было догадаться, что обсуждали мы не погоду. Юля недоверчиво посмотрела на фотку, будто ища какой-то подвох. Ева же, не побоявшись моего сурового взгляда, добавила:

— А потом они вместе забрались на крышу ДК, и кто знает, чем там занимались.

Да уж, эта стая без вожака не останется. После слов Породиной Юля побледнела не хуже, чем при виде Чёрного Карателя на кладбище. Я растерянно смотрела на неё и не знала, что сказать в своё оправдание, которого не могло быть. Наши мучения прервал неожиданно вовремя раздавшийся звонок. Но прежде, чем Ева успела последовать с Викой за их общую парту, я крепко схватила её за запястье и прошипела:

— Если ты такая дрянь, какого чёрта рассказала Свиридову о том, что твоя обожаемая подруга залила меня из проклятого баллончика?

— Пусти, психованная, — Породина попыталась вырваться, но я лишь сильнее сжала её руку.

— Говори!

— Да чтоб Вику из-за тебя, дуры, в ментовку не забрали, — сквозь зубы процедила Ева. — Если бы ты без глаз осталась, она бы оттуда ещё пару недель не вылазила. Пусти! Больно!

— Какая трогательная забота, — хмыкнула я и выпустила её запястье.

Ждать перемены не хотелось. Я собиралась обсудить всё с Юлей прямо на уроке, но Тамара Михайловна пресекла наш разговор очередной проверочной работой. Никогда бы не подумала, что фраза: «Достаём двойные листочки!» станет синонимом к слову «пытка».

— После урока серьёзно поговорим, — шепнула я подруге напоследок.

На перемене мы с Юлей отправились в столовую, взяли себе по стакану чая и булочке и заняли небольшой столик в дальнем углу. Я чувствовала, что мои щёки по цвету вот-вот сравняются со спелой клубникой. Юля, наоборот, с каждой секундой становилась всё белее. Даже представить страшно, какая буря сейчас бушует у неё внутри.

Я начала первой, но голос предательски сорвался на втором же слове:

— Юля, прости меня. Если сможешь.

— За что? — удивилась подруга, чем ненадолго вогнала меня в ступор.

— Как за что? За Кирилла… я понимаю, получилось отвратительно и…

— Эй, всё в порядке, — Юля улыбнулась и ободряюще взяла меня за руку. — Если Кирилл выбрал тебя, пусть так и будет. Не могу же я его к себе насильно привязать, а с тобой он хоть чуть-чуть повеселел.

— Но ты так побледнела, когда увидела фотографию, — пробормотала я, вглядываясь в её лицо. Неужели актёрские способности подруги настолько впечатляющи?

— В моменте было неприятно. Но до меня быстро дошло, что Вика с Евой просто хотели посильнее меня задеть. Раздувать из мухи слона как раз в их духе.

— Ты и во время урока была белой как мел, и пока сюда шли тоже.

— В следующий раз будь поосторожнее со словами «серьёзно поговорим», — фыркнула Юля, на её лицо постепенно возвращался здоровый румянец. — После всего, что ты мне рассказала про магию, големов и прочие радости жизни, это словосочетание сразу приравнивается к «нам всем конец»! К тому же, если ты не заметила, у нас только что была проверочная по геометрии, что само по себе весомый повод закосплеить лист А4.

Я засмеялась несмотря на то, что не поняла значение слова «закосплеить». Хватило и того, что в исполнении подруги оно прозвучало очень забавно. Пока я смеялась, Юля шутливо подняла стакан с чаем повыше и произнесла тост:

— За нервы гуманитариев!

Я тоже подняла свой стакан, чувствуя, как нагретое чаем стекло обжигает пальцы, а грудь наконец перестаёт сдавливать от тревоги.

Глава 29. Город сплошной ненависти

Големы, в том числе и Чёрные Каратели, существовали задолго до того, как колдуны научились отчётливо видеть Кракелюр. Я знаю это ещё с навирской школы. Чтобы настроиться на тонкие энергии, использовались всякие ритуальные атрибуты: свечи, заговорённые ножи и даже кровавые жертвы. В общем, всё, что сейчас здесь принято либо считать чушью, либо наделять необычными свойствами. Но может, эти старые способы сработают и сейчас?

Я не просто так размышляла об этом. Когда недоразумение по поводу Кирилла было улажено, а посиделка на крыше полностью обсуждена, Юля с грустью поделилась тем, что так ничего и не увидела с закрытыми глазами. Наверное, мы взялись за развитие её внутреннего взора слишком поздно. Как в Большом Мире принято учиться играть на скрипке в детстве, так и для обучения видению Кракелюра есть своё подходящее время.

— Выходит, теперь ничего исправить нельзя? — негромко спросила Юля, понурив плечи. — Если я не увижу Карателя, то у меня не получится его… расколдовать?

— Упокоить.

Только что закончился седьмой урок, и мы направлялись в гардероб, пропуская галопом несущихся вперёд парней из нашего и одиннадцатого класса. Как ни странно, Свиридова среди них не было.

— Сможешь вспомнить тот ритуал, который использовала летом? — спросила я, заматывая шею коричневым шарфом.

— Ты же говорила, что это нерабочая фигня, — удивилась подруга.

— Фигня, — согласилась я. — Но прелесть этой фигни в том, что благодаря ней у тебя как-то получилось правильно сконцентрироваться, чтобы использовать магию без видения Кракелюра. Так что там у тебя было? Мясо, чёрная свеча… что-то ещё?

— Кровь и чёрный мешочек для земли с могилы.

— Жуть какая, — я поморщилась, но кивнула. — Ладно, мешочек так мешочек. Его и свечу я тебе достану. Но мясо раздобудь сама, я не знаю, какое нужно.

— Вроде свиное. Я где-то записывала точный вес и часть туши. Постараюсь найти.

— Ого, как у вас на форумах всё серьёзно.

— Ну ещё бы, только отборная фигня! — хихикнула Юля.

Мы уже шли к выходу из школы, как вдруг путь нам преградила Вика. Она не трогала нас после той стычки перед первым уроком. Видимо, не сразу отошла от того, что не всегда всё идёт по её плану. Но сейчас явно хотела отыграться за провалившуюся попытку рассорить сестру с новой подругой. Ева стояла чуть поодаль, у стены, наверное, в качестве моральной поддержки.

— Сестрёнка, ты не забыла, что мама запретила тебе гулять после школы? — ехидно поинтересовалась Вика. — Имей в виду, я слежу за тобой. Явишься домой позже трёх — попрощайся с телефоном.

Ввязываться в перепалку желания не было. К тому же если у Юли время действительно ограничено, то лучше потратить его на что-то более интересное, чем препирательства с сестрой. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, будто пытаясь справиться с раздражением, а сама лёгким движением пальцев создала крошечное заклинание лавандового оттенка и запустила в Вику. Затем с самым удивлённым видом, на какой была способна, спросила:

— Ой, а что у тебя с лицом?

— Твои дурацкие трюки не пройдут, Остарова, — она снова посмотрела на Юлю, но и та не смогла сдержать смех.

Вика раздражённо обернулась к Еве в поисках защиты, но подруга тоже одарила её весёлой улыбкой. Тогда Коробкова бросилась к ближайшему зеркалу и начала осторожно трогать своё лицо, что-то потрясённо бормоча. Быстро достала из рюкзака крошечную чёрно-белую сумочку, напоминающую пенал, смочила ватный диск жидкостью из какого-то флакона и принялась стирать свой безупречный макияж. Она то и дело смотрела в зеркало и вдруг испуганно пискнула:

— Почему оно не смывается?!

Пользуясь тем, что больше нас никто не задерживает, мы с Юлей спокойно покинули школу.

— Обалдеть! — ахнула подруга, когда мы шли по школьному двору. — Ты ей всю косметику по роже размазала! Дистанционно! Ещё и цвет теней на кислотно-жёлтый поменяла! Жесть какая!

— Я ничего не размазывала, — невинно улыбнулась я. — Всего лишь небольшая иллюзия. Любой, кто посмотрит на её лицо в ближайшие пять минут, увидит самый худший макияж, какой только способно создать его воображение.

— Так он не настоящий?

Я мотнула головой:

— Миражный. Его не смыть, потому что единственный способ избавиться от иллюзии — понять, что тебя обманывают. Зато могу точно сказать, что свою реальную штукатурку она в панике растёрла по лицу вполне по-настоящему.

— А что скажет твоё начальство? Вам же нельзя раскрывать магию.

— Моему начальству сейчас есть чем заняться, — я припомнила огромный чароитовый шар с тысячами чёрных точек. — К тому же сомневаюсь, что кто-то всерьёз будет беспокоиться из-за Викиного макияжа.

— Эх, мне бы так уметь. Сразу бы затыкала сестричке рот, как только оттуда начинают литься гадости, — с неприязнью сказала Юля, мрачнея на глазах. — Она за сегодня столько наговорила, что уже не то что спасать — наоборот, хочется взять за руку, отвести ночью на кладбище и свистнуть этого Карателя. Может, тогда до неё что-нибудь дойдёт!

Я с опаской взглянула на подругу. Превращение из весёлой хохотушки в жаждущую мести химеру заняло у неё не больше минуты. Я осторожно взяла руку Юли в свою, чуть сжала её холодные пальцы. Мне показалось, это подходящий момент, чтобы спросить:

— С чего у вас началась эта убийственная ненависть? Вика же не шутки ради потащила тебя на озеро, верно? Что случилось?

Подруга вжала голову в плечи. Её и без того ледяные пальцы, казалось, похолодели ещё сильнее. Кожа снова стала такой бледной, что вполне могла бы посостязаться с новым обликом Лидии Вороновой.

— Юль, скажи мне, — попросила я, заглядывая в её испуганные глаза.

— Вика считает, что я испортила лучшую её придумку, — наконец выдавила подруга.

— Она во время драки упоминала какую-то тусовку. Ты об этом?

— Угу. В середине августа наша юношеская сборная по волейболу снова продула областные соревнования. У нас в городе одна спортшкола, туда ходят и наши, и из тринадцатой школы ребята. Они терпеть друг друга не могут, а это отвратительно сказывается на командной игре. Уже года четыре даже третьего места взять не могут, чего уж говорить о первом. Тренер, по слухам, каждый раз рвёт и мечет, но всё без толку.

— Лидинск это город сплошной ненависти что ли? — не выдержав, перебила я. — Школы друг друга терпеть не могут, вы с Викой грызётесь при каждом удобном случае… Не умей я видеть Кракелюр, точно решила бы, что это место проклято.

— Ничего не проклято. И ситуации разные, — насупилась Юля.

— Ладно, разные. Рассказывай дальше, но про школы тоже объясни.

Мы уже неспешно шли по улице в сторону дома Юли. В воздухе витал сладковатый запах свежей выпечки. «Княжеские развалины» отсюда совсем близко. Может, зайти за круассанами или булочками с корицей? В прошлый раз я краем глаза заметила их на витрине.

— Раньше нашей школой управлял потрясающий директор Тимофей Алексеевич Мухин, — пояснила Юля. — Он всегда горой стоял за нашу семёрку, учеников обожал, учителей старался не перенапрягать. Если какой конфликт случался, по возможности всё в пользу школы разруливал. Благодаря нему к нам в столовую до сих пор выпечку из «Княжеских развалин» ежедневно привозят. Но пять лет назад кто-то из тринадцатой школы написал на него какой-то донос в высшие инстанции. Не знаю, что там произошло, но по итогу Тимофея Алексеевича уволили, и он навсегда уехал из Лидинска. Расстроились все: и мы, и преподаватели, и даже родители. Поначалу тихо шушукались о том, что Мухина специально сняли. А когда новым директором нашей школы стал двоюродный брат директора тринадцатой, сомнений не осталось. Со временем это вылилось вначале в скрытую неприязнь, а после и в откровенную вражду. Теперь уже и не разобрать, кто за что кого ненавидит: за Мухина, за конкретную драку или просто за компанию. Но общаться и уж тем более дружить с кем-то из тринадцатой до сих пор считается предательством семёрки.

— Рехнуться можно… — выдохнула я. — И всему виной событие пятилетней давности, к которому никто из вас не имеет отношения?

— С него всё началось, а потом разрослось как снежный ком, — развела руками подруга. — Сейчас уже всем найдётся, что друг другу предъявить.

— А причём тут Вика с её гениальной задумкой, тусовкой или что там она хотела устроить?

— Её задумка заключалась в том, чтобы наконец-то примирить школы, — растолковала Юля.

— Вика?! Примирить?! Ясно почему они до сих пор враждуют!

— Знаю, звучит безумно, но как есть. Дай дорассказать, — я приложила указательный палец к губам, давая понять, что буду слушать молча, и подруга продолжила. — Дело в том, что в августе Тарасова взяли в городскую сборную перед теми самыми соревнованиями, откуда наши опять вернулись ни с чем. Максим очень переживал из-за проигрыша, винил себя. Я слышала, как Вика говорила с ним об этом по телефону, успокаивала, — Юля понизила голос, будто боясь, что кто-то услышит. — А потом взяла дело в свои руки, пошла на риск и связалась с несколькими девушками из тринадцатой школы, теми, кто встречался с тамошними спортсменами. Договорились в конце месяца устроить в заброшенной усадьбе крутую ночную сходку для обеих школ. Хотели притащить пару колонок, заказать еду, напитки и грандиозно проводить лето. Конечно, вряд ли бы все сразу после вечеринки стали закадычными друзьями, но это было бы неплохим первым шагом к миру. Вика целую неделю готовилась к этой тусовке: руководила общими чатами, следила, чтобы все честно скинулись. Они с Евой даже расчистили первый этаж усадьбы от мусора. В общем, всё должно было пройти идеально.

— И что же этому помешало? — затаив дыхание спросила я и впервые ощутила к Вике нечто похожее на уважение.

Ради любимого парня она решилась побороть закостеневшую за годы ненависть между школами, чтобы тот с командой взял призовое место на следующих, таких важных для него соревнованиях. Это слишком смахивает на благородство, в котором Коробкову обычно сложно заподозрить.

— Не что, а кто, — Юля опустила голову и продолжила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Поначалу всё складывалось отлично. Ну, насколько отлично всё может складываться между теми, кто ещё вчера был готов сцепиться из-за любой фигни. Ели пиццу, из колонок играли трендовые песни, все понемногу привыкали друг к другу, знакомились, общались. Я с одной девочкой успела даже пару видео на память снять. А ближе к полуночи в усадьбу нагрянули менты.

— Кто?

— Полиция, — терпеливо пояснила подруга. — Кто-то донёс им, что целая орава подростков шумит на заброшке. В итоге всех забрали в отдел и до утра выясняли личности, вызванивали родителей. Всем досталось по-крупному. И ладно бы тусовка просто сорвалась, такое иногда случается — мало ли какой бабке взбредёт в голову позвонить правоохранителям. Но откуда-то взялись слухи, будто видели, как я прячусь и украдкой кому-то звоню, называя точный адрес.

— Но ты ведь этого не делала?

— Конечно не делала! — она даже ногой топнула от возмущения. — Мы с Викой никогда не ладили, но я же не крыса, чтобы насолить ей в такой важный день. То есть ночь. Да и зачем мне вызывать кого-то, если я тоже там была?

— Ну да, звучит как бред, — согласилась я, взвешивая в уме все данные.

— Именно. Но Вика в этот бред поверила и до сих пор верит. Думает, я нарочно всё испортила. Из-за этой дурацкой сплетни отношения с тринадцатой школой стали ещё хуже. Теперь там все думают, что мы специально всё подстроили, раз всех запалил кто-то из семёрки.

— Тебе стоило сразу мне об этом рассказать, — я приобняла подругу за плечи.

— Я хотела… — тихо ответила Юля. — Но боялась, что ты тоже не поверишь и займёшь сторону Вики. Вечно все на её стороне: родители, одноклассники, учителя… А потом началась вся эта сверхъестественная заварушка: монстр на кладбище, твой рассказ, от которого у меня до сих пор плавится мозг, Кракелюр. И стало не до того.

— Главное, что разобрались. И кстати насчёт кладбища — будь готова сегодня ночью, попробуй ещё раз что-нибудь увидеть внутренним взором. Вдруг получится? Мы должны покончить с Чёрным Карателем, пока он снова не набрал силу.

Подруга кивнула, и в этот же момент у неё зазвонил телефон. Видимо, Вика уже успела доложить матери о том, что наказанная сестра не спешит возвращаться домой к указанному сроку.

Глава 30. Хорошая кошечка

Остаток дня я провела за подготовкой к ритуалу. Купила в местном хозяйственном магазине чёрную парафиновую свечу с каким-то приторным ароматом, на время переложила наполненные магией минералы в другую коробочку, а освободившийся мешочек кремового цвета перекрасила в чёрный заклинанием из курса общей жёлтой магии. Пока я с этим возилась, в гостиную вошла Бусинка, запрыгнула на кофейный столик и пристально посмотрела на меня.

«Аманда, я должна тебе сказать, что этот тип Свиридов…»

— Буся, отстань! Мне сейчас не до твоих панических атак!

Кошка ничего не ответила, лишь убежала в спальню, обиженно поджав хвост, а я ощутила болезненный укол стыда. Мы с Бусинкой и так в последнее время часто спорим и ругаемся. В Навире похожие конфликты всегда улаживала моя мама, но здесь, вдали от дома, мирить нас некому.

Вздохнув, я продолжила подготовку. Вскоре увидела в телефоне сообщение от Юли о том, что из дома её сегодня не выпустят. Подруга извинилась и прислала фотографию своих заметок из блокнота. Красивым почерком на клетчатом листочке третьим пунктом было выведено: «Свиная печень с кровью — не менее 1 кг». Меня аж передёрнуло. Каким же мракобесием занимаются колдуны и их подражатели в Большом Мире! Но делать нечего, пришлось снова одеваться и идти в мясной.

К ночи всё было готово. Мы с Юлей договорились встретиться у ближайшего к ней входа на кладбище ровно в полночь. У жителей Большого Мира это время невольно ассоциируется с чем-то особенным. Лишним для её настроя не будет.

Подруга не подвела и пришла вовремя вопреки всем запретам. Видимо, уже приловчилась сбегать из дома по ночам. Мы вместе двинулись по асфальтированной дорожке в сторону могилы Лидии Вороновой. Наш путь освещали тусклые жёлтые фонари, наблюдавшие за нами с высоких чугунных столбов. Ветер улёгся, и я ощутила, как по телу забегали противные мурашки. Почуял ли Каратель приход хозяйки или всему виной печальные лица мраморных статуй ангелов, провожающих нас застывшими взглядами, было сложно сказать.

— Повезло, что на форуме тебе не посоветовали начертить круг мелом, иначе я даже не знаю, как бы мы его сейчас рисовали на сырой земле, — я постаралась разрядить обстановку шуткой, а сама то и дело выглядывала внутренним взором то голема, то Лидию.

Но призрачной княгини поблизости не было. Наверное, разыскивает могилу сына среди покосившихся замшелых крестов в другой части кладбища. Всё же остальных членов княжеской семьи хоронили как подобает: рядом друг с другом, с величественными надгробиями и безо всяких цепей. На всякий случай я отправила Лидии мысленное сообщение с просьбой быть осторожнее. Как и в прошлый раз, ответа сразу не получила, но теперь не переживала: уверена, она снова сочиняет огромное вычурное письмо, которое я услышу в голове где-то через полчаса.

— Мне страшно, Аманда, — негромко призналась Юля, когда мы подошли к рыжему куску гранита, обвитому ржавой цепью.

— Я буду рядом, — я передала ей пакет, где лежал весь собранный для ритуала реквизит. — Главное, чётко прикажи голему явиться, когда дочитаешь заговор. Помнишь его?

— Угу, повторила вечером, только какой смысл? Я же всё равно не смогу увидеть этого монстра.

— Я бы не была столь категорична. Чёрного Карателя, если он не прячется, очень сложно не заметить. К тому же ты его создательница, а значит между вами существует связь.

— А если всё равно не увижу? — почти шёпотом проговорила Юля, озираясь по сторонам.

— Не увидишь, так почувствуешь, — твёрдо сказала я. — Необъяснимый холодок, мурашки по телу, стойкое ощущение чужого присутствия и опасности.

— Опасности?! — перепугалась она.

— Успокойся. Чёрный Каратель сам мечтает о покое. Он не нападёт, когда поймёт, что ты собираешься его освободить. И я буду поблизости на всякий случай.

— Кстати, ты так и не сказала, как его освободить.

— Без умения видеть Кракелюр — точно не знаю. Чуйка у всех разная. Раньше ведьмы и колдуны управляли големами, основываясь на внутренний силе и интуиции, для усиления которых и использовались все эти жуткие атрибуты, — я кивнула на пакет в её руках. — Доверься себе.

— Я думала, у тебя есть план! — возмутилась Юля. — А ты просто привела меня сюда, не научив толком видеть эту «начинку мироздания», и решила, что я обо всём догадаюсь чисто интуитивно?

— Не забывай, что и создала ты его чисто интуитивно, — я сложила руки на груди, борясь с подступающим раздражением. Нам бы начать поскорее, а она паникует как пегас перед первым полётом. — Мы вынуждены спешить, Юля. Будь у нас больше времени, я бы…

Мою тираду оборвал хруст ломающихся веток, шелест листьев и неясный нарастающий гул, отдалённо напоминающий волчий вой. Юля икнула от испуга, попятилась и, споткнувшись, упала в кучу мокрых листьев. Пакет с вещами для ритуала выпал из её рук и плюхнулся в небольшую лужицу. Я закрыла глаза и сразу увидела густое чёрное облако, постепенно принимающее облик жуткой рогатой твари с двумя рядами острых как у акулы зубов.

— Аманда, осторожно!

Юля из положения сидя двумя руками схватила меня за рукав пальто и дёрнула вниз. Я упала на влажные листья рядом с ней и увидела, как в тот же миг над местом, где я стояла, пронёсся огромный кусок влажной земли. Прямо в полёте он принял форму туловища для новой физической оболочки голема.

— Пожрать пришёл, — тихо констатировала я, затем поднялась на ноги и протянула руку Юле.

— Амандочка, пожалуйста, сделай что-нибудь! — подруга хваталась за меня как испуганный ребёнок и не могла отвести глаз от кружащихся в воздухе веток, камней, земли и мусора.

— Прикажи ему остановиться, — шепнула я, придерживая её под руку. — Давай. Сейчас самое время.

Юля кивнула и выставила перед бушующим хаосом дрожащую руку. Закрыла глаза и что-то неразборчиво забормотала себе под нос. Я переборола в себе желание посмотреть, что в этот момент происходит на Кракелюре. Кому-то нужно было осматриваться, ведь в любую секунду в голову мог прилететь булыжник, ком грязи, ветка или осколок битого стекла. Оставалось лишь надеяться, что у Юли получится…

— Остановись! Я приказываю тебе остановиться, голем! — вскричала подруга, открывая глаза.

Я ожидала, что хаос мгновенно прекратится и всё, взмывшее в воздух, рухнет обратно на землю. Никогда бы не подумала, что голос Юли может звучать настолько властно и непреклонно. Она перестала дрожать и теперь буравила формирующееся тело Карателя убийственным взглядом.

Но никакого эффекта на голема её внезапное воодушевление не оказало. Тогда Юля рассерженно сжала ладони в кулаки и ещё громче произнесла:

— Я освобождаю тебя, Каратель! Кто бы ты ни был, покойся с миром! Клянусь, что больше никогда не потревожу твою душу! Отринь тьму!

Это слова с форума или она импровизирует? В любом случае, на месте голема, я бы не злила Юлю и, пользуясь разрешением, по-тихому вернулась в свою могилку. Но увы. Ничего не изменилось, кроме того, что Чёрный Каратель закончил создавать новое тело. Теперь на нас взирал монстр размером с крупную лошадь, телосложением напоминающий кого-то из семейства кошачьих. Если учесть, что он сделал себе «шерсть» из опавшей листвы, то скорее всего льва или гепарда.

Он бросился на нас, одним прыжком преодолев метров семь. К счастью, я успела выставить защитный барьер. Налетев на преграду цвета запёкшейся крови, голем взвыл и отшатнулся. В следующий миг магический щит вспыхнул и рассыпался фейерверком красных искр.

— Ты свободен, Каратель! Ты свободен! — продолжала надрываться Юля уже без былой уверенности в голосе.

И тут до меня дошло, о чём говорила Бусинка, называя Юлю дёрганой. Дошло, почему не получалось научить подругу видеть Кракелюр. И дело здесь вовсе не в запущенном состоянии внутреннего взора.

— Остановись, — сказала я и спрятала Юлю за спину. — Он тебя не послушает.

— Что?!

— Я ошиблась, Юля, — убитым голосом произнесла я, заслоняя её собой. — Ты не призыватель.

И не ведьма. Хоть всё и указывало на причастность подруги к появлению на Лидинском кладбище опасного голема: ненависть к сестре, сильнейшая обида, увлечение эзотерикой — не она создала Чёрного Карателя. А я после нашего знакомства даже не подумала понаблюдать за кем-то ещё. Хорошая же из меня сыщица!

Но прежде, чем впадать в самобичевание, нужно уничтожить физическую оболочку голема, пока он меня не иссушил. Если монстр сожрёт мою ауру, уничтожить его временное тело станет в разы сложнее. Не говоря уже о том, что делать это придётся другим сотрудникам Службы Безопасности Колдовства, поскольку мне придётся отойти от дел по такому неприятному обстоятельству как смерть.

Заблокировав ещё одну атаку грязекаменного льва-гепарда, я отскочила в сторону в надежде увести голема за собой. Если Юля не создавала Карателя, ей лучше не привлекать к себе внимания. Тем временем монстр последовал за мной. В облике огромного котяры он был в разы ловчее и быстрее, чем в своём предыдущем теле гориллы.

— Хорошая кошечка, — пробормотала я и осторожно отступила назад, прикидывая дальнейший маршрут.

Хорошо бы увести его вглубь кладбища и там уничтожить. Всё же полночь это не три часа ночи: мало ли кто задержался допоздна на работе и теперь бредёт домой в свете тусклых фонарей. Не стоит шокировать этого кого-то разноцветным магическим шоу. Заклинания, которые мне понадобятся, в любом случае будут видны внешним взором.

Я аккуратно двигалась спиной вперёд по узенькой неосвещённой тропинке, горячо молясь, чтобы не споткнуться о какой-нибудь булыжник или корень. Чёрный Каратель медленно следовал за мной, но кинуться пока не решался — защитные барьеры доступно ему объяснили, что я не рядовая добыча. Хорошо, вот так. Я оглянулась и приметила оранжево-красные заросли кустарника. Идеально. Если создам там мощное белое заклятье с добавлением красных волокон, то разрушу его оболочку с одного удара.

Но когда до кустов оставалось каких-то пара-тройка метров, голем вдруг остановился, а затем резко бросился куда-то в сторону. С бешено колотящимся сердцем я помчалась ним. Хоть бы Юля догадалась уйти…

Чёрный Каратель побежал в новую часть кладбища, где у современных памятников из чёрного мрамора застыла побелевшая словно статуя ангела Вика. Голем нёсся на неё с одной целью — разорвать в клочья. Не раздумывая, я свила из части своей ауры сияющую бордовую верёвку и запустила в монстра один из её концов. Второй на лету принял форму петли и в мгновение ока затянулся на шее чудовища.

Меня дёрнуло вперёд. Каратель не собирался сдаваться так легко. Я покрепче ухватила верёвку двумя руками и потянула на себя. Она не натирала мне ладони в отличие от обычной, но удерживать голема всё равно было очень тяжело. Он рвался к своей жертве вопреки давящему на него заклятью.

— Беги отсюда! Быстро! — кряхтя от усилий выдавила я, надеясь, что Коробкова услышит.

И она услышала. Ожила и понеслась к выходу из кладбища, громко крича от ужаса. В тот же миг огромный грязекаменный лев-гепард резко дёрнулся, вырвался из моих рук и погнался за Викой. Окутанная красноватым сиянием бордовая верёвка сдерживающего заклятья начала терять силу, тускнеть и вскоре исчезла. Ещё пара секунд, и крик Коробковой оборвётся навсегда.

Но не успела я создать новое магическое лассо, как на кладбище поднялся настоящий ураган. Чёрного Карателя отшвырнуло от Вики в сторону мощным порывом ветра. Как он ни старался, разбушевавшаяся стихия не подпускала его к жертве. В это время звёздное небо стремительно заполнили тучи. Над нашими головами оглушительно прогрохотал гром, а в следующую секунду хлынул невероятной силы ливень.

Я ощутила, как сразу намокли, потяжелели и противно прилипли к лицу мои кудри. Но испорченная причёска ничто по сравнению с тем, что случилось с телом Чёрного Карателя, которое почти полностью состояло из влажной земли. Его буквально смыло. Ужасный монстр превратился в огромную булькающую лужу грязи. Он утробно выл и пытался восстановиться. Чёрные всполохи покрывали его совсем недавно кошачий облик.

Вика, глядя на эту мерзкую картину, снова впала в ступор. Мне тоже хотелось это сделать, но долг не позволял расслабляться. Я создала вытянутую как яйцо сферу из искрящихся красных нитей высотой в половину собственного роста. В центре словно желток поместила мощный заряд белой магии, после чего обрушила это произведение искусства на бурлящую жижу под нашими ногами. Грязь, перемешанная с листьями, ветками и мусором зашипела будто раскалённая сковорода, на которую вылили ледяную воду, и перестала шевелиться.

Я выдохнула с облегчением. Затем обернулась и увидела, как, пользуясь раскатами грома и шумом ливня, вглубь кладбища бесшумно убегает высокая мужская фигура в дутой чёрной куртке и такого же цвета шапке. Ну уж нет, дорогой земляк, в этот раз тебе не скрыться!

Глава 31. Самое грязное из оскорблений

Я бросилась за незнакомцем, позабыв даже о шокированной Вике. Теперь наоборот хотелось, чтобы Юля оказалась поблизости и присмотрела за сестрой, пока я преследую этого типа. Но погоня успехом не увенчалась: заметив меня, колдун перешёл на бег, и я потеряла всякую надежду его догнать. Ещё чуть-чуть, и незваный помощник скроется, возможно, раз и навсегда, ведь сейчас он попался с поличным.

Нет, этого допустить нельзя, я должна хотя бы попытаться помешать ему уйти. Ладно, повелитель бурь и гроз, посмотрим, насколько у тебя развиты рефлексы и умение быстро выставлять магические блоки. Я запустила вслед убегающей фигуре окутанное красным свечением бордовое лассо. Его отличие от предшественника состояло лишь в том, что это заклинание можно было увидеть только на уровне Кракелюра — задержать человека проще, чем огромного льва-гепарда из грязи.

Магическое лассо бросилось незнакомцу под ноги и повалило на сырую асфальтированную дорожку. Тот задёргался, пытаясь освободить лодыжки от невидимой для внешнего взора верёвки. Останавливать действие чужих заклинаний не умеет, странно. В оранжевой секции всё настолько плохо с курсом общей красной магии или он просто лентяй? Я подошла ближе, чтобы посмотреть в лицо колдуна.

Оно оказалось скрыто натянутым по самый нос воротом серого свитера, единственного более-менее светлого проблеска в его облачении. Видимо, адреналин после встречи с Чёрным Карателем ещё давал о себе знать, потому что я как-то слишком бесцеремонно стянула с незнакомца шапку, натянутую почти до глаз. Ворот свитера парень спустил сам, поняв, что деваться некуда. И тут я его узнала.

— Свиридов?!

— И тебе доброй ночи, — Кирилл одарил меня мрачным взглядом, и я почему-то с досадой отметила, что он не назвал меня Кудряшкой. — Ноги освободи. Обещаю не удирать.

Я с недоверием посмотрела на него, но всё же взмахнула рукой, ослабляя путы. Свиридов медленно поднялся, потирая ушибленное бедро, и жестом потребовал обратно шапку. Я вернула, а сама задумалась: если он тоже колдун, считается ли наш поцелуй на крыше нарушением устава? Впрочем, были и более важные вопросы. Как давно он живёт в Большом Мире? Как научился использовать оранжевую и, может быть, не только оранжевую магию? Но я не успела задать ни одного из них, потому что Кирилл меня опередил и жёстко сказал:

— Я знаю, зачем ты здесь, ведьма. Но я с тобой никуда не пойду, так и знай. Если попробуешь забрать силой — тресну молнией. Я не шучу, — и будто в подтверждение его слов в небе раздался очередной раскат грома.

— Ты что, головой ударился, когда упал? — хмыкнула я, чувствуя, как больно ухнуло в груди сердце.

— А тебе всё смешно, да? Так вот теперь без шуток. Я остаюсь в Лидинске. И не смей больше применять ко мне своё колдовство!

Да что с ним? Уж не треснул ли он молнией самого себя по ошибке? Иначе этот поток сознания не объяснить. А хотя нет. Одно объяснение всё же найдётся.

— Ты метис… — вслух озвучила я свою догадку.

Теперь всё вставало на свои места. Кирилл, судя по силе его потенциала, — метис во втором поколении, «половинный» по официально утверждённой в Навире классификации. Один из его родителей, наверняка бесследно исчезнувший отец, является колдуном, от которого Свиридову и передалась львиная доля способностей. Удивительно только, как он сам сумел почти в совершенстве освоить магию неживой природы. В том, что Кирилл способен со страху шибануть меня молнией, сомнений не было.

— Я человек, — отчеканил он. — И этого тебе и твоим островитянам у меня никогда не отнять.

Значит, и про Навир он в курсе. Потому и смотрит на меня с неприкрытой ненавистью. Знает, что агенты Службы Безопасности Колдовства забирают метисов на остров в добровольно-принудительном порядке.

— Кирилл, успокойся, — я осторожно сделала шаг ближе, но он отшатнулся.

— Не подходи!

— Хорошо, — я послушно остановилась и подняла руки. — Вот, стою на месте. Видишь? Кирилл, давай спокойно всё обсудим. Я уничтожила тело Карателя, можешь остановить дождь.

— Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. И дождь остановлю, когда посчитаю нужным.

В знак нежелания подчиняться он взметнул к небу руку и сделал грозу ещё сильнее. И без того мощный ливень превратился в сплошную стену воды, которая начала стремительно затапливать дорожку, где мы стояли, и превращать пространство вокруг в болото. Гром прогремел громче. В одну из высоких берёз ударила молния и безжалостно сломала пополам. Ветер, казалось, и вовсе сошёл с ума и теперь едва не сбивал с ног.

— Кирилл, хватит! — вскрикнула я, щурясь от попадающих в глаза дождевых капель.

— Надеюсь, ты меня услышала, — выплюнул он. — Я живым не дамся!

— Да кому ты нужен, псих?! — меня захлестнула жгучая ярость.

— Не ври! Я знаю, что нужен! — проорал Свиридов, перекрикивая очередной раскат грома. — Иначе бы тебя сюда не послали!

— Я здесь, чтобы избавить город от той твари, которую ты только что видел!

— Не держи меня за идиота, ведьма! — несмотря на то, что в слове «ведьма» я никогда не видела ничего оскорбительного, из его уст это прозвучало очень обидно. — Думаешь, я поверю, что твоя главная цель — победить оживший куличик из говна и палок?! Да его легко смыть одним хорошим ливнем! Может, ты сама его наколдовала, чтобы моё внимание привлечь? Подстроила всё, лишь бы меня спровоцировать!

— Да сдался ты мне! — я ощутила, как меня трясёт от злости.

Я подняла руку к небу и выпустила вверх сверкающее оранжевое заклинание толщиной с канат. Возможно, его даже было видно внешним взором. Гроза тут же начала ослабевать. Отлично. Пусть этот истеричка знает, что не один он тут способен управлять погодой. Кирилл в ответ тоже вскинул руку, посылая в небо прямо противоположные чары. В небе на Кракелюре засверкали яркие оранжевые искры как при резьбе по металлу.

Когда колдуны с помощью магии проделывают нечто взаимоисключающее, успех всегда оказывается на стороне более сильного и опытного. По обоим параметрам я обходила Свиридова на две, а то и три головы. Всё же он был самоучкой и не обучался в специализированной колдовской школе. Несколько секунд наши заклинания боролись друг с другом, выпуская тысячи крошечных ярких всполохов, но затем мой канат разорвал выпущенный Кириллом жгут и продолжил бороться с грозой.

— Не попадайся мне на глаза, — сквозь зубы прорычал Свиридов, резко развернулся и двинулся прочь.

По уставу, я должна была его задержать, мало ли что вытворит этот балбес, оставшись без присмотра в таком состоянии. Но увы, эмоциональный контроль не моя сильная сторона. Единственное, чего сейчас хотелось — дать ему хорошего пинка под зад. Может пришёл бы в чувства. К горлу подступил комок, в груди больно защемило, а перед глазами всё расплылось. По щекам сбежали две крупных горячих слезы.

Я судорожно вздохнула, пытаясь совладать с собой. Затем вытерла глаза тыльной стороной ладони и, пошатываясь, направилась туда, где оставила потрясённую Вику. Ветер уже унялся, дождь прекратился, а вода, успевшая подтопить Лидинское кладбище, постепенно впитывалась в землю. У меня получилось остановить грозу снаружи, но кому под силу успокоить бурю, которая теперь бушует внутри?

Оказалось, Юля не убежала, как я думала. Когда я вернулась к месту, где уничтожила грязекаменную оболочку Чёрного Карателя, обе сестры Коробковы сидели прямо на залитой дождевой водой дорожке и прижимались друг к другу. Вика крепко держала руку Юли, словно боясь, что та неожиданно исчезнет. Это было настолько неожиданное зрелище, что я ненадолго забыла даже о собственной боли. Некогда лить слёзы и горевать о том, что первый в жизни парень, которого я подпустила близко, повёл себя как последний урод. Нужно позаботиться о девочках.

— Вы как? Все целы? — спросила я, подойдя к Вике и Юле.

— Целы… — тихо произнесла Юля, поглядывая на сестру.

— Ч-что за чертовщина здесь т-творится? — заикаясь проговорила Вика.

Я протянула руки, помогая встать обеим. Вариантов у меня сейчас немного. Погрузить Вику в сон точно не получится. Я и в спокойном состоянии не с первого раза плету эту шапочку, а уж после нервотрёпки с Кириллом и вовсе есть риск оставить Вику с каким-нибудь психическим расстройством.

— Пойдёмте ко мне, — стараясь сохранять невозмутимость, сказала я.

— Аманда живёт одна, — быстро шепнула Юля сестре. — Вернее, с кошкой.

Я кивнула и попыталась выдавить ободряющую улыбку, что не так-то просто сделать, когда внутри всё рвётся на части. Юля с готовностью кивнула, да и Вику долго уговаривать не пришлось. Она была так напугана, что отправилась бы куда угодно, лишь бы не отпускать руку сестры. Какие бы отношения у них ни были, среди этого кошмара Юля для неё — единственный луч света, знакомый и родной человек.

Мы шли по пустому залитому водой кладбищу, под ногами хлюпали лужи. Наверное, завтра с утра идущие на работу по этой дорожке люди будут охать, поражаясь силе ночного ливня. Может, придут и те женщины, которые в прошлый раз обсуждали выходки местных алкашей, уверенные в том, что те в пьяном угаре разнесли пару надгробий из чёрного мрамора.

Юля и Вика шли молча, погружённые в собственные мысли. Я тоже не стремилась раньше времени завязать разговор. В памяти застряло перекошенное от злости лицо Кирилла, его обвинения и слово «ведьма», произнесённое как самое грязное из оскорблений. Всего несколько дней назад он вытащил меня из наполненной перечной смесью каморки, потом дал покататься на самокате и познакомил с семьёй. И всё это было обманом. Даже тот поцелуй на крыше Дворца Культуры под звёздным небом. Он давно понял, кто я, и с того момента, тайно меня презирал.

От этой мысли внутри что-то рухнуло будто карточный домик. Да, между нами не было ничего серьёзного, но я, сама того не заметив, успела привязаться к Кириллу. Его дурацкие шутки бесили меня, но не злили. Он мог поддержать, когда действительно хотел, и умел внимательно слушать. Его маска оказалась настолько правдоподобной, что приросла к лицу словно вторая кожа.

Но единственное, что интересовало Свиридова — усыпить мою бдительность и найти способ остаться в Лидинске. Наверняка он рассчитывал, что я влюблюсь в него как большинство девчонок из седьмой школы, а потом… Не знаю. Кирилл в самом деле мог застать меня врасплох и как бы невзначай ударить молнией или подстроить несчастный случай. С магией неживой природы это проще простого. А потом изображал бы несчастного влюблённого, потерявшего смысл жизни после смерти избранницы.

Идеальный план. И он бы непременно сработал, не реши Свиридов заявиться сегодня на кладбище. Правда, зачем Кирилл вот уже дважды следил и тайком помогал мне расправляться с воплощениями Чёрного Карателя, я за время дороги к дому так и не поняла.

Глава 32. Как ты на ней летаешь?

Войдя в квартиру, я отмахнулась от мрачных мыслей о Свиридове как от надоедливых мух. Моё дело — Чёрный Каратель, об остальном сообщу в рапорте, и пусть господин Бельтейн сам разбирается, как быть с бунтующим метисом. Будет хорошо, если пришлёт за ним пару-тройку постоянных сотрудников внешнего департамента, которых обвести вокруг пальца уже не выйдет. В любом случае, выполнить задание гладко у меня не получилось: два обычных человека теперь точно знают о существовании магии, и ещё один считает её очень правдоподобным сном.

Я взглянула на Вику и Юлю. Девочки сняли обувь, повесили куртки на один крючок и прошли в гостиную. Юля сразу принялась звать Бусинку и рассказывать сестре о том, что кошка не любит прикосновений. Вика продолжала держать сестру за руку и недоверчиво озиралась по сторонам, будто не верила, что всё происходит на самом деле. У меня внутри что-то жалобно заскреблось. Впервые вижу их хоть сколько-то дружными, что же будет, если тот или те, кто явится сюда устранять мои косяки, сотрут память обеим сёстрам Коробковым? Забыв столь внезапно сблизившую их встречу с чудовищем и последовавшую за ней неестественную грозу, они наверняка продолжат друг друга ненавидеть.

— Располагайтесь, — гостеприимно предложила я, хотя чувствовала, что с ног валюсь от усталости: и физической, и магической, и эмоциональной. — Будете чай?

Вика уставилась на меня так, будто вместо чая я предлагала хлебнуть кислоты. После всего случившегося этот простой вопрос сбил её с толку. Но что поделать, после стычки с големом и холодного ливня очень хотелось выпить горячего, а у меня здесь были только почти неисчерпаемые запасы чая разных видов.

— Я буду, — первой ответила Юля, стараясь выглядеть максимально бодрой. — Какой у тебя ещё остался?

— Всё тот же, только я чёрный с черникой уже весь выпила.

— О, тогда мне малиновый.

— И мне, — наконец произнесла Вика, впервые заговорив после вопроса о чертовщине на кладбище.

Я как образцовая хозяйка отправилась в кухню ставить чайник, а сама подумала: раз уж теперь все карты открыты, может, не стоит больше заигрывать с бытовой техникой Большого Мира? Она всё ещё порядком раздражала своей медлительностью. Пять-семь минут, чтобы вскипятить воду — это слишком долго.

Прикрыв глаза, я выпустила в воду в чайнике одно из бытовых заклинаний. Оранжевое. Ну вот, теперь этот цвет пожизненно будет напоминать мне о Свиридове! Хоть бери и ставь табу на всей магии неживой природы. Хотя нет, не надо. Иначе придётся делать элементарные вещи, используя непонятные гудящие механизмы.

Вода в чайнике вскипела моментально. Я вернулась в гостиную с чашками горячего чая, потому что втроём в моей маленькой кухоньке нам точно было бы тесно. Затем прихватила из кухонного шкафчика пару упаковок с овсяным печеньем и положила их на гладильной доске — должна же она как-нибудь использоваться.

— Ну, ты как? — сделав первый глоток, участливо спросила Юля у сестры, которая молча созерцала чай в своей чашке.

Они сидели рядышком на диване, а я заняла место в кресле напротив. Видеть сестёр Коробковых, не перебрасывающихся обвинениями, было очень непривычно, пусть даже для этого и понадобилось нападение жуткого чудовища.

— Пока никак, — каждое слово давалось Вике с трудом.

Принять существование магии и сверхъестественных монстров ей оказалось сложнее, чем Юле. Видимо, дело в том, что та в каком-то роде уже была в теме.

Мы немного помолчали, время от времени попивая чай. На вкус он был как сладкий малиновый компот. То, что нужно после выматывающего сражения и обвинений Кирилла.

— Что это за тварь? — уже более ровным голосом спросила Вика: то ли чай помог, то ли сама начала приходить в себя.

— Чёрный Каратель. Голем. Порабощённая душа покойника, которую подчинили с помощью чёрной магии, и натравили на тебя.

Я тихо порадовалась, что хотя бы с идентификацией жертвы не ошиблась, но в следующий миг обругала себя за прямоту. Вика вздрогнула так, что чуть не расплескала чай. Юля ободряюще положила руку ей на плечо. Наверное, считала посвящение сестры в нашу тайну отличным шансом хоть немного нормализовать отношения. Ну или просто жалела её.

— Но ты же от него избавилась, да? — осторожно уточнила Вика, совладав с собой.

— Только от физической оболочки. Для полного уничтожения Чёрного Карателя нужно найти его создателя, — объяснила я.

— Вначале мы думали, что это я, — добавила Юля, подняв руку как за школьной партой. — Но кажется, сестрёнка, ты не только меня доводишь до белого каления. Что ты вообще делала на кладбище?

— За тобой следила, — огрызнулась она. — Услышала, как ты удираешь из дома и пошла следом. Мало ли какие ещё продукты ты спёрла для своего ритуала.

— Да, я могла бы догадаться, что ты так меня ненавидишь, что уже спать спокойно не можешь.

— А как мне ещё к тебе относиться после того, что ты натворила в августе?

— Никому я на твою тусовку не стучала, — вздохнув, произнесла Юля и закатила глаза.

Я откусила кусок печенья и насторожилась, приготовившись к новой перепалке сестёр. Но её не случилось. Может, не хотели ругаться в чужой квартире, а может, после нападения Карателя действительно поняли что-то важное.

— Давай забудем? — первой предложила Вика, а я едва не поперхнулась чаем.

Не зря говорят, что пережившие смертельную опасность начинают иначе смотреть на мир. Юля недоверчиво взглянула на сестру, будто та призналась в том, что прибыла с другой планеты и подменила собой настоящую Вику.

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула Вика. — Сейчас мне не до дурацких ссор.

— Так бы и сказала, что это перемирие, пока тебе грозит опасность, — хмыкнула Юля. — Чтобы я была готова к твоим новым выходкам, когда покончим с големом.

— Не будет никаких выходок, — заверила её сестра. — В конце концов, на кладбище я бы без тебя точно грохнулась в обморок или словила инфаркт после того, как Остарова умчалась за тем типом в чёрной куртке. Кстати, — она обернулась ко мне, — кто это был?

— Свиридов, — крепко сжимая челюсти ответила я.

— Ого! Так он тоже колдун? — изумилась Юля.

— Угу, сама в шоке. Но сейчас не об этом. Раз уж вы наконец-то помирились, — учитывая, во что успела перерасти их ненависть, слово «помирились» звучало совсем по-детски, но другого на ум не пришло, — давайте обсудим, что делать дальше.

— А мы правда помирились? — переспросила Юля, глядя на сестру.

— Правда, — твёрдо ответила та и внезапно её обняла.

Думаю, все когда-нибудь испытывали чувство «третьего лишнего», находясь в компании влюблённых. Не ожидала, что столкнусь с ним рядом с ещё совсем недавно озлобленными друг на друга сёстрами. Юля неловко обняла Вику в ответ и уткнулась носом ей в плечо. Глаза обеих стали влажными. Обычно они всеми силами старались отличаться друг от друга, но сейчас, смотря на них, сидящих рядом, сходство их лиц неумолимо бросалось в глаза.

В гостиную заглянула сонная Бусинка. Видимо, на этот раз её нервы не выдержали, и организм срочно потребовал восстановление в виде глубокого сна.

«В последнее время здесь собирается слишком много посторонних» — проворчала кошка и обратилась ко мне, — «Когда уйдут, расскажешь, как всё прошло».

— Я и сейчас могу рассказать, — непринуждённо ответила я.

«Ты что творишь, чокнутая?!» — зашипела Бусинка.

— Они теперь обе в курсе.

«Великое Мироздание, и почему я не удивлена?»

Кошка, опасаясь чужих поползновений погладить её, запрыгнула на книжный шкаф. Недавний сон плохо сказался на её координации: Буся чуть не упала, но всё же смогла удержаться наверху, оставив на фанере пару царапин и сбросив на пол лежащую на самом краю метлу.

— Ухты, это та самая метла? — восхищённо ахнула Юля.

— Ага, — с улыбкой кивнула я, встала и подняла своё транспортное средство с пола с такой же бережностью, с какой Свиридов обращался с самокатом.

— Ты ведьма что ли? — округлила глаза Вика.

— Я думала, ты сразу догадалась.

— Не, вначале на ум пришли только супергеройские фильмы про красавчиков-мутантов в латексных костюмах. А ведьмы, в моём представлении, это злобные бабки в остроконечных шляпах, которые варят какую-то бурду в котлах и превращают принцев в лягушек.

— И не только в твоём, — вздохнула я. — Кстати, остроконечные шляпы вышли из моды ещё полтора века назад. Их сейчас только эстеты носят.

— Аманда, а как ты на ней летаешь? — спросила Юля, которая всё это время с интересом разглядывала мою метлу.

— Поначалу обхватывала ногами с обеих сторон, чтобы не упасть, но в последние пару лет летаю боком, свесив ноги. Так интереснее, но сложнее держать равновесие. Повороты и высота регулируются наклоном древка. Скорость — положением тела. Чем сильнее наклоняешься, тем быстрее летишь.

— Круто! А можно попробовать?

— Попробуй, — разрешила я.

Юля зажала метлу между ног как игрушечную деревянную лошадку и направила конец древка вверх. Та тут же взмыла в воздух и едва не впечатала её в потолок. К счастью, подруга в последний момент успела немного выравняться и застыла в воздухе. Но не успела она перевести дух, как метла с новой силой закружила её вокруг своей оси, будто взбесившаяся лошадь, желающая сбросить наездника.

— Как остановиться?! — испуганно взвизгнула Юля, крепче хватаясь за древко руками и ногами.

— Выпрямись! — велела я.

Сделать этого подруге не удалось. Едва она попыталась разогнуть спину, как метла дёрнулась под ней и сбросила на пол. Юля с коротким вскриком рухнула на пол, задев ногой упаковку печенья на гладильной доске. Круглые печеньки рассыпались по паркету. Метла упала ближе к выходу из гостиной.

Мы с Викой бросились к Юле и усадили её обратно на диван.

— Ты как? — спросила я.

— Нормально. Мне даже почти понравилось, — улыбнулась подруга. — Аманда, ты не против, если я её одолжу как аксессуар для Бала Ужасов? Я каждый год наряжаюсь ведьмой, но нормальной метлы, которая бы не осыпалась как прошлогодняя ёлка, так и не нашла. Обещаю по ДК не летать.

— Как насчёт вначале разобраться с истребителем, а потом уже думать над костюмами? — недовольно зыркнула в её сторону Вика.

— С Карателем, а не истребителем, — поправила её Юля.

— Мне без разницы, как его зовут, — хмыкнула та. — Главное, чтобы эта тварь меня не прикончила.

— Я с ним разберусь, — сказала я.

— Как? — в один голос спросили сёстры Коробковы.

— Ещё не знаю, но обязательно придумаю. А вам обеим пока лучше держаться подальше от кладбища, особенно в тёмное время. Никаких прогулок среди могил и любительского колдовства, — я перевела взгляд на Юлю. — Когда закончу, сообщу, как всё прошло.

— Это ты так решила вывести нас из игры? — прямо спросила Вика.

Я вздохнула, но кивнула, поскольку отпираться бессмысленно. Юля не ведьма, будет преступлением продолжать подвергать её опасности. Да и Вике сегодня досталось похлеще, чем на любой стрелке за школой. К тому же на выполнение задания осталось меньше недели, потом я забуду русский язык. Время очень дорого.

— Аманда, ты чего? — встрепенулась Юля в ответ на мой кивок. — Мы ведь можем тебе помочь! Вика, скажи ей!

— Ну, лично я бы не отказалась взглянуть в лицо тому, кто решил расправиться со мной столь извращённым образом, — по-своему поддержала её сестра. — Если монстра создала не Юлька, то по-любому кто-то из знакомых. Да и чем быстрее Остарова свалит, тем быстрее я помирюсь с Максом.

— Вы не сможете помочь, только сами пострадаете, — неторопливо проговорила я, будто объясняла маленьким детям, а заодно и себе самой, почему не стоит совать руки в кипящее масло. — Чёрный Каратель восстанавливается и набирает силу быстрее, чем должен. Призыватель, кем бы он ни был, не оставил своё детище без присмотра, как я вначале думала. И я… — голос неожиданно дрогнул, — я не знаю, что делать и где искать настоящего колдуна.

Признаться в этом было чрезвычайно трудно. Настолько трудно, что перехватило дыхание. Я с детства привыкла брать на себя самые сложные задачи, даже если этого не требовалось. Самостоятельно справляться с ними и выходить из каждого боя с непринуждённой улыбкой, чтобы никто не заподозрил, что мне бывает сложно. Только так я могла оставаться взрослой в своих же глазах, ведь быть взрослым — значит уметь решать проблемы самостоятельно.

«Тебе ничего не мешает отправить послание в Навир и сообщить, что ты в тупике» — устало напомнила Бусинка, глядя на меня со шкафа.

Клянусь, умей кошка слышать мои мысли так же ясно, как я её, я бы не сомневалась, что она нарочно выводит меня из себя. При мысли отказаться от задания по телу пробежала дрожь. Сидевшая рядом Юля заметила это. Она взяла меня за руку, улыбнулась и вдруг задала вопрос, с которого неделю назад началось наше знакомство:

— Разве страдать в одиночку интересно?

Я не смогла сдержать улыбки и чуть крепче сжала её тёплую ладошку.

Глава 33. Что-то срочное

После того, как Юля всё же убедила меня принять их с Викой помощь, сёстры Коробковы спешно засобирались домой. За то время, что мы болтали и пили чай, часы успели отсчитать три часа ночи. А ведь нам всем завтра ещё в школу. Мать не позволит Вике и Юле пропустить уроки, так что у них каждая минута сна на счету. Мне, живущей с Бусинкой, проще — можно остаться дома, а на следующий день принести написанную якобы мамой записку. Всё равно Тамара Михайловна не знает, как выглядит её подпись. Но бросать новоиспечённую команду не хотелось.

Я почистила куртки Вики и Юли с помощью магии и проводила девочек до дома в обход кладбища. Всё же среди нас троих я единственная могла навалять потенциальным обидчикам. А на обратном пути, когда меня уже не отвлекали восхищённые дифирамбы Юли в адрес заклинания для очистки одежды, в голове поднялся настоящий ураган из мыслей. И к счастью, далеко не все из них были связаны с Кириллом.

Когда я вернулась в квартиру, переоделась в пижаму, забралась в постель и погасила свет, приготовившись ко сну, на кровать запрыгнула Бусинка. В темноте кошки не было видно, но её голос звучал в моей голове очень… виновато?

«Я извиниться зашла, пока ты не уснула» — сообщила Бусинка. — «Заметила, что в последнее время кидаюсь на тебя как бешеная псина. Сама не знаю, из-за чего склочная такая. То ли акклиматизация, то ли в местный корм что-то подсыпают. В любом случае, прости меня, Аманда».

— И ты меня прости, Бусь, — прошептала я в темноту. — Я не должна была тебя затыкать. Ты была права насчёт Юли. Не в смысле, что она дёрганая, а в том, что ведьмы из неё не получится. Они с Викой не метисы.

«Вот, а я о чём говорила! Хотя лучше бы они, чем этот придурковатый Свиридов» — хмыкнула кошка.

— Ты знала, что он метис?! — от удивления я едва не свалилась с кровати.

«Знала конечно! Когда этот тип приходил сюда, чтобы осмотреть своё двухколёсное чудо, я видела, как он с помощью магии сушил в нём какие-то детали. Ты тогда в окно на звёзды пялилась и не заметила».

— Что?! Буся, надо было сразу сказать!

«Я пыталась, но ты мне и рта раскрыть не давала» — предъявила Бусинка.

— Отныне всегда буду выслушивать тебя до конца, даже если это претензии по поводу не убранной на место книги, — улыбнувшись, пообещала я.

«Учти, я запомнила».

Шаги кошки начали удаляться. Видимо, разговор был окончен. Но я, сама того не ожидая, приподнялась на локтях и тихо произнесла:

— Постой. Хочешь сегодня вместе поспим?

В последний раз мы делали это, когда мне было лет семь. Потом я решила, что большие девочки вполне способны спать в своей комнате одни, и начала выпроваживать Бусинку, которая всегда приглядывала за мной, пока родители пропадали на работе. Но способны не значит должны, верно?

Не говоря ни слова, кошка вернулась, свернулась калачиком на одеяле рядом со мной и вдруг тихонько замурлыкала. При мне она себе такого не позволяла, только с мамой, когда та чесала её за ушком. Мурчание Бусинки подействовало лучше любой колыбельной и даже снотворного. Все мысли о Свиридове, Чёрном Карателе и прошлых неудачах унесло куда-то далеко-далеко, и всю оставшуюся ночь я спала крепко, как говорят в Большом Мире, без задних ног.

***

Придя с утра в школу, я невольно задумалась, не перенеслась ли ненароком в параллельную вселенную. Сонная Юля сидела рядом с такой же клюющей носом Викой за её партой и старалась, насколько это возможно после вчерашнего, внимательно рассматривать что-то в телефоне сестры. Девчонки из свиты Вики спокойно залипали в мобильники или повторяли заданный на дом параграф по географии. Кажется, их лидерша уже успела провести с ними воспитательную работу. Когда начался урок, в класс за пару минут до задерживавшегося географа вбежала Ева, законная соседка Вики по парте, и Юля вернулась ко мне. Она пробормотала что-то насчёт канала сестры и прислонилась головой к моему плечу, намереваясь доспать на уроке.

В сравнении с тремя бессонными ночами на прошлой неделе один недосып сейчас не казался критичным. Хотя, может, дело в мурчании Бусинки? По слухам, этот звук имеет массу полезных свойств. В любом случае я чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы не только пропустить мимо ушей рассказ учителя о типах стран, но и занять голову более нужными мыслями.

Версию, что призыватель учится в тринадцатой школе, я сразу отмела. Если бы кто-то хотел отомстить за закончившуюся отделом полиции ночную вечеринку на заброшке сразу двоим сёстрам Коробковым, то они обе были бы целями Чёрного Карателя. А вчерашняя стычка с големом показала, что он стремится убить именно Вику, ведь до её появления голема интересовала моя аура, а не Юля.

Кирилла Свиридова даже после всего, что он вытворил, тоже подозревать нельзя. Будь он хозяином порабощённой души, не стал бы дважды помогать разрушить физическое воплощение своего творения. Особенно если учесть, что этот псих давно догадался, кто я, и использовать способности при мне для него большой риск.

Оставался всего один подозреваемый. Сейчас он сидел за соседней партой и лениво записывал в тетради типы стран. Его золотистая чёлка спадала на глаза, скрывая их от учительского взгляда. Обнаруженная ещё в первый день вычурная серёжка с чёрным камнем продолжала выпускать из себя остатки белой магии. Максим Тарасов наклонил голову влево, и украшение стало ещё заметнее.

Кто вообще сказал, что даритель обязательно будет автором абсурдного зачарования камня? Максим вполне мог сделать это самостоятельно уже после получения подарка от своей на тот момент ещё девушки. Я покосилась на него, старательно делая вид, что разглядываю что-то интересное за окном. Вялый и зевающий парень, почти упирающийся коленями в не подходящую под его рост парту. Может ли он быть создателем Чёрного Карателя? Если сам зачаровал каменюку в своей серьге, то вполне.

Я решила дать этой догадке настояться и поделиться ею с Юлей и Викой после уроков, когда каждые десять минут нас не будет прерывать режущий уши звонок. К тому же сёстрам Коробковым было чем заняться и без моего расследования. Ко всеобщему удивлению, они проводили вместе все перемены, иногда даже забывая обо мне. В моё отсутствие между ними определённо произошло нечто вроде откровенного разговора, в котором они высказали друг другу всё, что накопилось за долгие месяцы, а может и годы. В любом случае приятно видеть их сплочёнными. И не менее приятно наблюдать за недоумевающими подружками Вики, привыкшими во главе с ней травить Юлю.

За время занятий я отметила, что ни разу не увидела Свиридова в школе. То ли слёг с энергетическим истощением — вызвать такую мощную грозу вперемешку с почти что ураганом это ему не детальки в самокате посушить — то ли сейчас в спешке пакует чемоданы и ищет новое место жительства. Интересно, как он объяснит матери и сестре причину внезапного переезда. Елена Владленовна вообще в курсе его магических способностей?

После уроков мы с Юлей и Викой отправились в «Княжеские развалины». Во-первых, там невероятно вкусно и красиво, а мне, увы, нечего предложить кроме печенья и бутербродов. Во-вторых, оттуда до дома Коробковых рукой подать, а значит, можно посидеть подольше.

Мы взяли по пирожному и стакану горячего какао и заняли место у стены. На ней явно вручную была нарисована молодая красавица с длинной косой, одетая в ярко-красный сарафан и держащая в руках свежеиспечённый хлеб на расшитом узорами полотенце.

— А где толпы детворы, уничтожающей всё съестное на своём пути? — удивилась я, окидывая взглядом полупустой зал. Лишь у окон с гирляндами сидело несколько дружеских компаний примерно нашего возраста.

— Все седьмые, восьмые и девятые классы сегодня уехали на экскурсию до самого вечера, — пояснила Юля. — Удачно совпало.

— Так что, есть мысли насчёт голема? — сразу приступила к делу Вика, которую я вчера по дороге до их с сестрой дома в общих чертах просветила насчёт природы Чёрного Карателя.

— Есть. У Максима Тарасова оберег в виде серьги.

— Ой, Остарова, нашла, к чему докопаться, — отмахнулась она и отправила в рот небольшой кусок ягодного пирожного. — Это не оберег, он просто рокер недоделанный. В свободное время бренчит дома на гитаре и косит под Кипелова. Тот вроде серёг не носил, но я всё равно решила подарить, в тему же.

— Нет, оберег, — настояла я. — Я же вижу, что из камня магия течёт как из дырявой кастрюли! Пока подозревала Юлю, думала, ты тоже умеешь нечто подобное, вот и зачаровала своему парню подарочек. Ну, на удачу, счастье или ещё что-то такое. Но сейчас считаю, что он сделал это самостоятельно.

— Погоди, в каком смысле видишь?

Я вопросительно взглянула на Юлю, но та лишь виновато опустила глаза, давая понять, что не успела как следует ввести сестру в тему магии. Но к счастью, Вику все тонкости навирского колдовства не интересовали. Ей хватило лишь базовой информации о Кракелюре и общего рассказа о принципе сотворении заклинаний.

— Выражение «вить из себя верёвки» заиграло новыми красками, — невесело усмехнулась Вика и задумалась. — Хм, а если призыватель тоже был вчера на кладбище? Может, мы просто не заметили его?

— Скорее всего он спокойно спал в своей кроватке. Чёрный Каратель не требует постоянного внимания со стороны хозяина.

— Значит, нужно выманить хозяина! — заявила Вика.

— Ого, да ты голова! — хихикнула Юля.

Но та не обратила на неё внимания. Её взгляд был сосредоточен только на мне:

— Остарова, ты знаешь, как это сделать?

Приятно, когда кто-то искренне верит, что ты можешь разрешить любую проблему. Неприятно, когда оказывается, что на самом деле твои запасы знаний и смекалки исчерпаемы. Я помотала головой, и ещё какое-то время мы сидели молча, пили чай и поедали пирожные. Юля первая расправилась со своим и теперь размышляла, не сходить ли за добавкой. Кажется, мои способности к ментальной магии снова решили себя проявить, как обычно самым бесполезным образом.

— Если бы я создала жуткую тварь, которая без моего участия может выполнить любой приказ, что бы заставило меня подняться с дивана и отправиться лишний раз с ней поболтать? — тем временем начала рассуждать Вика. — Первое, что приходит в голову — отсутствие результата.

— Его и так нет. Каратель поджидает тебя на кладбище уже почти два месяца, — возразила я. — Призыватель как рыбак, ждёт, когда клюнет. После убийства указанной жертвы голем пошлёт своему хозяину сигнал наподобие мысленного сообщения.

— Ещё одна приколюха с твоего острова?

— Ага.

— Сообщение… — негромко повторила Юля. — Когда мне приходит сообщение, я стараюсь как можно скорее взять в руки телефон, чтобы проверить, кто пишет. Вдруг там что-то срочное?

— Срочное? — я подскочила на стуле, будто меня ударило молнией прямо внутри уютной пекарни. — Ну конечно же! Юля, ты гений!

— Что ты задумала? — тут же спросила Вика.

— Мы вынудим Чёрного Карателя отправить срочное сообщение хозяину. Все големы способны это сделать, если оказываются в безвыходном положении или на грани уничтожения, чтобы колдун мог вовремя прийти на помощь своему творению. Всё же создавать големов непросто, поэтому их берегут. Полное уничтожение Чёрного Карателя невозможно, значит нужно, чтобы он где-нибудь застрял и оказался полностью обездвижен: и на физическом уровне, и на Кракелюре.

— Точно! — обрадовалась Юля. — Он отправит сигнал призывателю, и тот явится выручать своего слугу. Супер! Аманда, а этот сигнал будет как уведомление в телефоне или как мысленное послание, которыми ты общаешься с Лидией Вороновой?

— Лидией Вороновой?! — вытаращила глаза Вика.

Я на миг перестала дышать, выронила из рук десертную ложечку. Она со звоном упала на пол. Я перевела взгляд на свой указательный палец. На нём по-прежнему блестело золотое обручальное кольцо призрачной княгини. Утром я была настолько занята поиском новых подозреваемых, что забыла его снять, как обещала. Но напугало меня не это.

Я вспомнила, что прошлой ночью так и не получила ответ на своё мысленное послание, которое отправляла призраку. Закрыла глаза и внимательно осмотрела кольцо. Соединяющей нас сияющей лазурной нити на нём больше не было.

Глава 34. Поручение Бусинке

— Аманда, что с тобой? — спросила Юля, на полуслове прервав объяснение для Вики, откуда в числе наших союзников взялся призрак убитой два века назад княгини-ведьмы.

— Наша связь с Лидией… Она исчезла, — пробормотала я и снова осмотрела кольцо внутренним взором в надежде разглядеть тонкую нить. Бесполезно.

— Что это значит? — Вика непонимающе посмотрела на нас обеих.

— Это значит, что Чёрный Каратель поглотил её ауру и полностью уничтожил душу.

— А если Лидия сама отвязалась от тебя? — предположила Юля. — Она могла так сделать?

— Могла, — я удручённо кивнула, ломая ложечкой мягкий бисквит пирожного. — Я не подчиняла её своей воле. Но ей нет смысла рвать связь. Княгиня хотела изучить кладбище и узнать, что случилось с её сыном.

— Думаю, одного дня вполне достаточно, чтобы изучить все могилы, особенно если пропустить те, что появились в нашем веке, — скептически произнесла Вика. — Может, она ничего не нашла и решила, что остальное не её забота?

— Но она же слово дала… — пробормотала Юля.

— Как дала, так и забрала, — равнодушно пожала плечами та. — Она при жизни чуть целый княжеский род не извела. Нарушить какое-то там слово для неё раз плюнуть. Ведьмам верить себе дороже.

— Между прочим я тоже ведьма, — заметила я, нервно покручивая кольцо на пальце.

— Ой, Остарова, не цепляйся к словам. Ты понимаешь, что я имела в виду. Связываться с Лидией было дурацкой идеей, всё равно что оставлять лису кур стеречь. Ей и после смерти ни до кого дела нет.

Я посмотрела на Юлю, но та молчала и делала вид, будто пытается в мельчайших деталях запомнить рисунок с девушкой на стене. Негласно она разделяла мнение сестры, и мне пришлось признать, что в словах Вики есть здравое зерно. Исходя из того, что я успела прочесть о княгине Вороновой в Интернете: наведение болезней, любовный приворот, планы убить падчерицу — в Навире её сочли бы преступницей и судили по всей строгости закона. И всё же верить, что наивность сыграла со мной злую шутку, не хотелось.

Мы ещё немного посидели в пекарне, наслаждаясь сладким запахом свежей выпечки и корицы, после чего разошлись по домам. Вернее, домой отправились только Вика и Юля, а я решила снова наведаться в заброшенную усадьбу. Если Лидия отказалась от моей подпитки, то её зона пребывания вновь ограничена этим двухэтажным особняком.

Я протиснулась в узкий проход в заборе и, едва не поскользнувшись на размякшей после устроенного Кириллом ливня земле, припустила к усадьбе. На первом этаже у одного из окон компания девчонок лет четырнадцати снимала какое-то видео: двое сидели на грязном подоконнике, одна держала в руках телефон, и ещё пара громко обсуждали, стоит ли сидящим в конце взяться за руки в такт музыке. Когда я вошла, они повернули головы в мою сторону, но быстро утратили интерес и вернулись к съёмкам. Отлично, значит, мешать не будут.

Я прошлась по обоим этажам усадьбы, то и дело заглядывая на Кракелюр и громко зовя Лидию по имени. Не побрезговала даже спуститься в вонючий подвал, где отыскала её обручальное кольцо. А что подумает девчоночья компания, меня не особо заботило. Пусть хоть сбежавшей из дурдома считают, сейчас главное найти призрачную княгиню.

Но всё оказалось без толку. Никакого движения внутренним взором увидеть не удалось, ощущения чужого присутствия в заброшенной усадьбе больше не возникало. Либо Лидия не желает показываться мне на глаза — на своей территории некоторые призраки умеют скрываться так, что без специальных артефактов не найти — либо вчера её действительно уничтожил Чёрный Каратель. Никто не может просто взять и исчезнуть. Даже призраки.

Я вернулась домой в подавленном состоянии и завалилась на диван. Версия, что княгиня Воронова нагло меня обманула, в голове так и не прижилась. Всё внутри вопило, что остаточную ауру призрака сожрал голем и что виновата в этом только я со своей глупой идеей сделать из страдающей неупокоенной души Лидии кладбищенскую смотрительницу. От этих мыслей становилось не по себе, мёрзли пальцы на руках и ногах. Меня порывало срочно бежать на кладбище, искать следы случившегося, хоть они и могли оказаться невидимыми даже для моего внутреннего взора.

А ведь нужно ещё придумать, как прижать Чёрного Карателя настолько, чтобы ему ничего не осталось, кроме как отправить призывателю сигнал о помощи. Вчерашняя стычка наглядно дала понять, что обычные сиюминутные заклинания не могут долго удерживать его.

«Аманда, у меня корм в миске закончился» — сообщила Бусинка, заходя в гостиную.

— Сейчас насыплю, — тихо отозвалась я с дивана.

«Насыпь, а потом поспи. Ты белая как молоко. Уверена, это всё от недосыпа. Совсем уже режим порушила своими ночными похождениями».

—Это не от недосыпа. Буся, я боюсь, что Чёрный Каратель уничтожил призрака Лидии Вороновой.

«Кого?!»

Пока мы были в ссоре, я не рассказывала Бусинке, что установила связь с призрачной княгиней. Пришлось быстренько вводить её в курс дела. Я закончила рассказ последним безуспешным походом в заброшенную усадьбу. Кошка, внимательно слушавшая каждое моё слово, вздохнула и произнесла:

«Мда… Вот оно, отцовское упрямство! Ради непосильного задания изворачиваешься как уж на сковороде! Я бы не надеялась, что эта твоя княгиня жива. Тьфу ты, она же призрак. Но ты поняла».

— Сейчас ловлю себя на мысли, что лучше бы она меня обманула… — негромко призналась я, чувствуя, как вина давит на плечи словно огромный камень.

Поиски на кладбище могли ничего Лидии и не дать, зато из-за меня она, возможно, навсегда канула в небытие. Перестала существовать, и уже никогда не сможет возродиться.

«Может и обманула. Надо бы получше эту конуру изучить. Авось покажется».

— Интересно, в профессиональной жёлтой магии есть заклинание раздвоения? — невесело усмехнулась я, принимая сидячее положение. — Я бы не отказалась.

«Зачем оно тебе понадобилось?» — удивилась Бусинка и запрыгнула на подоконник.

— Чтобы одна моя версия выслеживала призывателя, а вторая — дежурила в усадьбе Вороновых на случай, если Лидия объявится, — пояснила я, ощущая невыносимое давление в груди. — У меня слишком мало времени, Бусь. И два одинаково важных дела. Я не могу завалить их, понимаешь?

«А фамильяр тебе на что?» — с гордым видом приосанилась кошка. — «Или ты думаешь, я в вашем семействе нужна, только чтобы доедать остатки мяса и создавать вдохновляющую атмосферу своим очаровательным видом?»

— Обычно ты только этим и занимаешься… — пробормотала я.

По крайней мере, на моей памяти Бусинка не отличалась усердием в исполнении своих фамильярских обязанностей. Пожалуй, единственным её серьёзным заданием за всю жизнь было приглядывать за маленькой мной, чтобы в отсутствие родителей я в свои четыре годика не разнесла дом со всем семейным наследием в придачу.

«Катрина старалась не нагружать меня без необходимости» — сказала кошка. — «Поначалу я была ей благодарна за то, что в отличие от других фамильяров живу как беззаботный питомец. А сейчас чем больше на тебя смотрю, тем яснее вижу, что нездоровая самостоятельность в вашем семействе — как родовое проклятье».

— Это родовое проклятье называется ответственность.

«Это называется “буду тащить всё на себе, пока кто-то из нас не закончится”» — фыркнула Бусинка, но на этот раз не стала углубляться в нотации и просто сказала, — «Если нужно, поручи мне осмотреться в той усадьбе. Не стесняйся. Сама знаешь, я Кракелюр лучше вижу, так что, если эта призрачная дама решила затаиться, у меня в любом случае больше шансов её найти».

— Было бы неплохо, — осторожно согласилась я и на всякий случай уточнила. — А тебе не будет страшно идти на улицу?

Разделять рабочие обязанности даже с фамильяром было для меня чем-то новым. Вообще, помощь фамильяров не считается постыдной, просто в нашей семье к ней как-то не принято прибегать что ли. Но может, Бусинка права? И вместо безнадёжных мечтаний о заклинании раздваивания стоит доверить часть работы тому, кто действительно хочет помочь.

«Мне не помешает свежий воздух» — заявила Бусинка таким тоном, будто собиралась идти не в незнакомый заброшенный особняк, а на прогулку в исхоженный ею вдоль и поперёк домашний сад. — «На кладбище ночью подежурить не надо? Ты ведь без смотрительницы осталась».

Впервые Буся проявляла такую заинтересованность в моих делах. Но как бы мне ни хотелось воспользоваться её неожиданно вспыхнувшим энтузиазмом, допустить ещё одной жертвы я не могла.

— Это опасно. Если Каратель добрался даже до призрака, то тебя, живую и наполненную энергией, точно не пропустит.

«Пусть вначале догонит» — хмыкнула кошка и посмотрела в окно, видимо, прикидывая, по какой тропинке в случае чего можно будет делать ноги.

Следующие полчаса всё выглядело так, будто мы с Бусинкой чудесным образом поменялись мозгами. Я уверяла её, что ходить одной ночью на кладбище, где обитает голем, настоящее безумие. Она утверждала, что если держаться поближе к чугунному ограждению, то четырёх пушистых лап будет вполне достаточно, чтобы удрать от монстра, проскользнув между решётками. Кто бы мог подумать, что Буся может быть настолько упрямой!

В общем, переспорить кошку мне не удалось. Возможно, из-за того, что где-то в глубине души я была рада, что она рвётся мне помочь. В конце концов, мы семья. Бусинка пообещала следить за обстановкой на кладбище от заката до рассвета и потребовала в её отсутствие держать окно приоткрытым, мало ли что.

Она ушла в заброшенный особняк, а я сделала вдох-выдох, кое-как убедила себя, что всё будет хорошо и, отогнав остатки тревоги, открыла форточку: так Бусе будет проще меня позвать, когда вернётся. Пасмурный день постепенно передавал власть сумрачному вечеру. В квартиру повеяло холодным ветерком, от которого тут же подмёрзли босые ступни. Я полезла в шкаф за носками и каким-нибудь тёплым свитером. И если пара зелёных носочков с тыковками отыскалась сразу, то со свитерами меня ждал неприятный сюрприз. Все они валялись в стиральной машинке, которую я так и не сумела освоить.

Стирать вручную было лень даже с бытовыми чарами, так что я до последнего искала на полках что-нибудь чистое, тёплое и желательно с длинными рукавами. Единственное, что более-менее подходило — моя форменная рабочая алая накидка-пончо с пятью одинаковыми брошками из тигрового глаза, в которых смешались оттенки спелого граната, чёрного дыма и еловой смолы.

Тигровый глаз… Точно! Я оценивающе осмотрела камешки на почётных брошах. Повезло, что сотрудников Службы Безопасности Колдовства награждают настоящими минералами.

Глава 35. Унесённые призраками

Я отцепила от форменной накидки все пять брошек и бережно разложила их на гладильной доске. Это не просто украшение и символ карьерного успеха. В первую очередь, тигровый глаз — это минерал, причём мощный, обладающий отличной способностью сохранять в себе красную магию. Если во время следующей встречи с Чёрным Карателем использовать для заклинания заранее запасённую энергию, ему будет гораздо сложнее вырваться. Вот уж не думала, что ответ на такую сложную загадку найдётся в шкафу для одежды!

Не теряя ни секунды, я взяла одну брошку в руку и крепко сжала. Золотая застёжка больно уколола ладонь. Камень передал коже естественную прохладу. Я плюхнулась на диван, сложив ноги по-турецки, выпрямила спину и закрыла глаза. Всё ещё сжимая брошь в левом кулаке, я накрыла его правой ладонью. На Кракелюре было видно, как моя аура засияла ярче обычного, и из неё сами собой начали виться красные нити, которые тут же закружились вокруг меня, образуя кокон. Усилием воли я направила всю высвободившуюся энергию в левый кулак.

Магия бешеным потоком устремилась в минерал как вода из открытого крана. Камень вспыхнул и в одно мгновение стал тёплым, будто целый день пролежал под палящим солнцем. Зарядился. В тот же миг я ощутила, что готова уснуть прямо на диване и прямо в сидячем положении. Наполнение камней энергией это, конечно, не помощь обессилившему призраку, но тоже отнимает немало сил.

— Немного отдохнуть… надо… — пробормотала я, шатаясь, побрела в спальню и, по совету Бусинки, завалилась спать.

Меня разбудило почти непрекращающееся дилиньканье. Вначале я решила, что случайно проспала всю ночь и сейчас встроенный в телефон будильник старательно выполняет свою работу. Но нет. На прошлой неделе я не поленилась разобраться и для скорейшего пробуждения поставила на звук будильника вместо базовой мелодии школьный звонок. Даже мёртвый восстанет из могилы, лишь бы его выключить!

Но оказалось, мой сон потревожили непрерывные уведомления. С мыслями о том, кого прорвало написывать в двенадцатом часу ночи, я сунула руку в школьный рюкзак и наощупь нашла телефон. Открыла мессенджер и обнаружила в списке чатов новый, со странным названием «Унесённые призраками». В нём состояли только я, Юля и Вика. Сёстры Коробковы бурно обсуждали какую-то давнюю историю, приключившуюся с ними на семейном отдыхе.

«Что у вас здесь происходит?» — напечатала я, прервав их оживлённую переписку.

«Я создала общий чат!» — тут же прислала ответ Юля и продолжила чередой маленьких сообщений. — «Изначально планировалось здесь обсуждать только колдовские дела», «Но мы что-то заболтались», «Кстати, Аманда, пока ты у нас, обязательно посмотри мультик, в честь которого я назвала беседу!», «Обалденный!».

«Но почему вы сейчас общаетесь в чате, если живёте вместе?» — я сделала усилие и отыскала среди всего изобилия жёлтых мордашек ту, что изображала крайнюю степень удивления.

«Мама думает, что мы спим», «У нас с Викой разные комнаты», «Вот и переписываемся, чтобы не разбудить» — пояснила подруга.

«Ага, иначе телефоны заберут» — добавила Вика.

«Ясно.» — написала в ответ я.

«Тебя что-то не устраивает, Остарова?»

У меня чуть телефон из рук не выпал. Вроде ничего обидного не писала, до этого даже подобрала смайлик. Что не так? Этот вопрос я напечатала в ответ на последнее сообщение Вики. Объяснение прислала Юля, и оно оказалось, мягко говоря, неожиданным:

«Ты точку в конце сообщения поставила», «Вик, она всегда их ставит», «Мне тоже это странным показалось», «Стеснялась спросить».

«Точку?» — удивлённо хлопая глазами, набрала я, — «Но что в ней странного? Это ведь правило пунктуации вашего языка, разве нет?».

«Не знаю», «Просто так сложилось, что в дружеских переписках их не ставят».

Я дала себе пару секунд, чтобы усвоить новое правило Большого Мира, о котором ни слова не было в моём путеводителе. Собственный опыт порой приносит больше знаний, чем любая энциклопедия.

Затем я рассказала, как именно собираюсь удержать Чёрного Карателя, следя за тем, чтобы в конце сообщений не было точек.

«И когда ты зарядишь все эти каменюки?» — спросила Вика.

«К концу недели. Это отнимает очень много сил»

«Блин, ты можешь конкретный день сказать?!» — кажется, к ночи тема голема стала для неё особенно тревожной.

Я была слишком уставшей, чтобы эмоционально реагировать на её текстовый выпад, поэтому всё так же спокойно напечатала:

«Думаю, к субботе все пять будут готовы»

«У нас же в субботу Бал Ужасов!», «Успеем?», «Он до одиннадцати» — вклинилась Юля.

«Надо же как вовремя!» — я натыкала побольше радостных смайликов.

Если создатель Чёрного Карателя подросток, в чём я уверена, то у него может возникнуть проблема с выходом из дома глубокой ночью. Вряд ли родители знают, чем он занимается, а рассчитывать на находчивость призывателя нельзя. Зато день грандиозной вечеринки — весомый повод задержаться допоздна. И если Елена Владленовна не приукрасила значимость Бала Ужасов, то наверняка этот колдун тоже там будет. А добраться от Дворца Культуры до кладбища куда проще, чем организовать внеплановый побег из дома.

Выложив всё это девочкам, я попрощалась, потом отыскала в телефоне кнопку, отвечающую за громкость уведомлений, и зажала её до тех пор, пока от громкого дилиньканья не осталась лишь тихая вибрация. Затем упала обратно в постель и уснула, прикидывая, успеем ли мы покончить с Чёрным Карателем до окончания действия моего внушения. Так уж совпало, что день Бала Ужасов — последний день моего знания русского языка.

Оставшаяся неделя прошла как в тумане. Каждый день я наполняла магией по одной брошке и чувствовала себя после этого выжатым лимоном, который ещё и наизнанку умудрились вывернуть. После первых двух камней пришлось даже отказаться от походов в школу. Какой от неё толк, если меня безнадёжно клонит в сон на каждом уроке? Тем более, я своё уже отучилась и не виновата, что здесь всё происходит позже. Жаль было только пропускать географию, полноценный урок о Большом Мире, о котором в Навире оставалось лишь мечтать.

Но полностью отрезанной от мира в эти дни я всё-таки не была. Обо всём происходящем в школе мне в общем чате докладывала Юля. Там же она призналась, что во время нашей тренировки пыталась лишь угадать, что я показываю, и при этом чувствовала себя самой никудышной ведьмой на свете. Вика писала реже. В основном узнавала, заряжен ли очередной тигровый глаз и можно ли как-то ускорить процесс. Даже не знаю, чего она ждала больше: уничтожения Карателя или момента, когда я уберусь на свой остров. Случившееся на кладбище не отменяло веры Вики в то, что Максим бросил её из-за меня.

Спрашивать о Свиридове не хотелось, но пришлось. Как ни крути, он метис, и раз уж я сотрудник Службы Безопасности Колдовства, то должна быть хотя бы в курсе, где он и что с ним. Написать ему в соцсетях не получилось — этот тип меня заблокировал сразу после нашей последней сердечной беседы. Юля по моей просьбе смогла выяснить лишь то, что Кирилл вообще не приходил в школу последние пять дней, а все учителя твердят, что он болен. Хоть бы это действительно было так.

Бусинка честно дежурила на кладбище по ночам и несмотря на стереотипы о приносящем неудачу чёрном цвете шерсти ни разу не попала под дождь. Как только опускались сумерки, я выпускала её на улицу через окно, откуда она перепрыгивала на ближайшее дерево и спускалась вниз. Утром Буся таким же нехитрым способом забиралась обратно.

Лидию Воронову в заброшенной усадьбе Бусинка не нашла, как не нашла и никаких следов нападения голема на призрачную княгиню на кладбище, если таковые вообще имелись. Лидия как будто испарилась, а я всё больше чувствовала себя обманутой. И правда, если княгиня успела осмотреть всё, что хотела, зачем ей рисковать собственным существованием ради моих проблем? Глупо получилось. Считала себя умной, а в итоге меня обвёл вокруг пальца призрак. Надо было сразу упокаивать.

— Из рук не выпускай, — инструктировала я Юлю, которая забежала ко мне в пятницу, чтобы одолжить метлу. — Не хватало нам ещё полётов на глазах у половины города. За такое мне начальство точно голову снимет.

— Не волнуйся, я её даже на медляк с собой возьму. А ты как, не надумала сходить?

В общем чате мы решили устроить Чёрному Карателю ловушку в старой и самой малолюдной части кладбища часов в десять вечера. По плану Юля должна будет стоять на шухере, отгоняя любопытных прохожих, если таковые найдутся. Вика же послужит приманкой, которая спровоцирует голема материализоваться. Как только он закончит лепить себе новое тело, я накрою его заклинанием.

Я не ставила для себя отдельным пунктом «оторваться на вечеринке». Тем более после всего, что наговорил Свиридов, мне напоминала о нём любая мелочь. Но Юле я об этом не сказала. Просто пожала плечами:

— Не хочется что-то.

— А как же знакомство с местной культурой? Сама же хотела Большой Мир увидеть, — не сдавалась подруга. — Давай, Аманда! Мочить грязевых чудищ это не единственное развлечение в нашем городе. Посмотришь на крутую дискотеку!

— Но у меня даже костюма нет, — слабо сопротивлялась я, уже понимая, что если Юля что-то вбила себе в голову, то обязательно добьётся своего.

— Отмазки! Давай, побудь самой себе феей-крёстной и наколдуй балдёжный костюм и карету из тыквы! Кстати, по поводу тыквы… — она быстро пробежалась взглядом по моему лицу и волосам. — По цветовой гамме тебе отлично подойдёт!

Глава 36. Чумной доктор

Наступил день Бала Ужасов, он же последний день действия моего внушения. И второе, честно сказать, действовало на нервы. Ближе к вечеру Юля зашла за мной, опасаясь, что я в последний момент передумаю и решу продолжить спать, чем занималась весь день после закачки энергии в последний тигровый глаз.

Мы стояли в гостиной и пытались привести в порядок моё наспех созданное из свитера платье. Вернее, платьем оно только называлось. На деле это было ярко-оранжевое бесформенное нечто с длинными тёмно-зелёными рукавами и огромной зловещей мордой, изображённой в районе солнечного сплетения.

— Теперь ровно? — с надеждой спросила я и внимательно осмотрела себя, пытаясь понять, насколько удачно вышел сотворённый подол.

— Ровно, но линия талии съехала, и ткань сзади топорщится, — сообщила Юля.

Я тихо протяжно застонала. Фея-крёстная из меня никудышная даже для самой себя. До прихода подруги я билась над платьем часа полтора, и каждый раз оно получалось кривым и косым, будто было сшито впопыхах, да ещё и с закрытыми глазами. Как только у меня получалось исправить один косяк, в другом месте сразу возникал новый.

— Попробуй ещё раз, — сказала Юля. — Справилась же ты с размером кольца.

— Нашла, с чем сравнить, — пробурчала я, придирчиво разглядывая оранжевый подол с какой-то странной вышивкой. — Это не моя специализация. И изменить размер совсем не то же самое, что из головы платье создать.

— Не из головы, а из свитера. Давай, специализация, я в тебя верю!

Легко ей говорить. Юля уже была полностью готова: длинное чёрное платье с фиолетовыми узорами и огромными приклеенными пауками на плечах, блестящие башмаки, тёмные колготки и такого же цвета остроконечная шляпка со свисающей с кончика паутинкой, на которой болтался ещё один паучок. Наших эстетов эта деталь бы точно возмутила: любители остроконечных шляп жуткие снобы. Зато теперь понятно, почему слово «ведьма» тут ассоциируется со злобными бабками. Я бы тоже побаивалась тех, кто носит пауков на голове и плечах.

— Последняя попытка. Если не получится, пойду спать, — предупредила я.

Закрыла глаза и снова усердно заработала руками, плетя прямо на себе силуэт платья из сверкающих нитей медового цвета. Курс общей жёлтой магии в школе я изучала не слишком старательно, поэтому на что-то невероятное не надеялась. Будет достаточно, если в этот раз наряд не будет расползаться во все стороны.

— Ухты! А вот теперь ровно! — ахнула Юля и захлопала в ладоши.

Я открыла глаза и с облегчением выдохнула. Теперь на мне было милое приталенное оранжевое платье чуть выше колен в длину. Рукава укоротились до уровня запястий, стали кружевными и плотно облегли руки, создавая эффект растущих на коже листьев. Зловещая морда уменьшилась в размерах и теперь находилась в районе живота. Издалека её можно было принять за причудливый узор. На тыкву это не походило, но выглядело очень даже симпатично.

— Точно? — не поверила я. — Глянь ещё сзади.

— Ой…

Главное правило магии преображения: если спереди результат выглядит безупречно, значит, всё лишнее повылезало сзади. Теперь на моей спине красовался неряшливый шов, как если бы у платья было две изнаночных стороны. Я раздражённо ощупала его руками.

— Не страшно. Если прикрыть, будет не видно, — Юля подала мне форменную накидку, на которую я уже вернула все пять заряженных магией брошек.

Рабочая форма отлично подошла к костюму по цветовой гамме. Правда, на тыкву это стало похоже ещё меньше. Скорее, у меня вышел милый костюмчик лесного пожара. Ну а чем, собственно, не ужас?

Юля подкрасила меня косметикой из своего рюкзачка, помогла поднять волосы в высокий хвост и перевязать ярко-зелёной лентой, которую притащила из дома. Для подруги я была тыквой, и ничто не могло убедить её в обратном.

— Вика не захотела со мной возиться? — усмехнувшись спросила я, когда мы уже спешили ко Дворцу Культуры.

— Она сегодня с Максом помириться планирует, пошла сразу в ДК, чтобы не затягивать. Думает, что сойтись с бывшим на дискотеке это романтично.

— Её бы с Раей познакомить… — пробормотала я, вспоминая забавную сестрёнку Свиридова и её любимые видео, которые решительно не одобряла Елена Владленовна.

— С мелкой Кирилла? Да! Иногда мне кажется, что они с Викой находятся на одном уровне развития, — фыркнула Юля.

— Слушай, а Вика не боится, что Максим окажется призывателем?

— В этом случае уже она первой его бросит, — пояснила подруга. — Для того и мирится.

— Чтобы опять расстаться? — удивилась я.

— Ну, если Макс призыватель, то да — чтобы гордость показать. Зато если нет, она ещё полгода будет пересказывать эту историю Еве и настаивать, что ничего более прекрасного с ней в жизни не случалось.

Может, и хорошо, что никаких отношений со Свиридовым у меня не сложилось. Я бы не выдержала таких спектаклей, и уж тем более не стала бы в них участвовать.

Мы прибыли во Дворец Культуры к шести часам вечера. Внутри он оказался не менее красив, чем снаружи. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, мы прошли в просторный главный зал, где в разноцветном свете прожекторов уже танцевали десятки, если не сотни человек. Стены украшали плакаты, светящиеся фигурки пауков и искусственная паутина. Широкие белые колонны опоясывали бумажные гирлянды из чёрных черепов, а с потолка свисали белые куски ткани с нарисованными злобными мордами. Хм, облака-убийцы? Простыни-маньяки? Юля, смеясь, объяснила, что так у них изображают привидений. А что, оригинально.

Звучала подвижная музыка, все двигались, и рассмотреть костюмы танцующих было почти нереально. Зато у стены я приметила уже знакомых девочек, которых видела на заброшке, пока искала Лидию. Сейчас у них была неестественно бледная кожа, накладные клыки, яркий чёрный макияж, а у одной даже светились глаза. Или мне показалось?

— Вампиры, — скучающе махнула рукой Юля. — Не, светящиеся линзы это круто, сама бы не отказалась, но в остальном банальщина!

— А ведьмой быть не банальщина? — с улыбкой поинтересовалась я.

— Это нестареющая классика! Кстати, я похожа на ведьму? — она покружилась в своём чёрном платье, подняв повыше метлу.

— Если только на ведьму-неформалку.

Юля рассмеялась и вдруг скрылась в толпе. Я даже не поняла, нарочно она убежала или это танцующие отхватили себе ещё больше места для танцев под зловещую музыку.

Я прилепилась к ближайшей стене, где кучковались учителя и все, кто уже устал отплясывать или не начинал вовсе, предпочтя громкому веселью смартфон. Но не успела я достать его, как краем глаза заметила в мельтешащем свете прожекторов знакомую физиономию. Свиридов, бледный как те девочки-вампирши и наряженный в отдалённо напоминающий школьную форму фрак с порванными рукавами и нарисованными потёртостями. В голову невольно пришла мысль: такой костюм для него я бы уж точно создала с первой попытки. Правда, неясно, кого он изображает. Ночной кошмар Тамары Михайловны?

Поймав мой взгляд, Кирилл угрюмо уткнулся в экран телефона, наверняка жалея, что не поехал на свою любимую работу. Видимо, на Бал Ужасов его послала Елена Владленовна, пригрозив, что сама отправится туда же. Что же, радует, что Свиридов не сделал ноги из города. Пока в мире зашкаливает уровень чёрной магии, гоняться за взбесившимся метисом вообще некогда. Я запретила себе даже думать о том, как помочь Кириллу. Раз уж повёл себя как псих, пусть сам разбирается со Службой Безопасности Колдовства.

Мы стояли на безопасном расстоянии друг от друга и оба делали вид, что увлечены телефонами. Но каждый из нас то и дело поднимал взгляд на другого. Я следила, чтобы он ни с того ни сего не начал колдовать прямо здесь — кто знает, что придёт ему в голову — а Кирилл, наверное, готовился защищать от меня ничего не подозревающих школьников. По сути, мы занимались одним и тем же.

— Ужасающие леди и джентльмены, этим тёмным вечером только для вас звучит леденящий душу медленный танец! — прогремел чей-то голос на весь зал.

Энергичная музыка сменилась небыстрой мрачной мелодией, нежный женский голос печально запел: «Пронзил мне сердце в час ночной сон вещий огненной стрелой…». [1]Парни и девушки засуетились, разбиваясь на пары. Среди них я заметила и Юлю, которая честно держала одной рукой мою метлу, а второй сжимала ладонь… Богдана Хлебникова? У меня чуть глаза на лоб не полезли! Не знала, что они продолжали общаться с тех пор, как Юля запудрила Богдану мозги и каким-то чудом отбила желание задавать вопросы про странный сон о горилле из мокрой земли. Зато теперь ясно, почему подруга так легко отпустила идею покорить сердце Свиридова. Богдан в роли парня смотрится куда выигрышнее. Ну, когда он не ищет инопланетян само собой.

Там же в толпе я разглядела и Вику с Максимом. Кажется, попытка примирения удалась, и теперь воссоединившаяся парочка спешила занять место поближе к центру зала, куда ярче всего светили прожекторы. Вика смотрелась очень элегантно в чёрном кожаном костюме и того же цвета серёжками-гвоздиками в ушах. Отличный выбор, если учесть, что через несколько часов ей предстоит работать приманкой для голема. Максим же нарядился огромным бурым медведем и двигался следом за Викой нарочито косолапо. Хотя, может, ему просто мешал костюм.

Рассматривая танцующих, я не сразу заметила, как ко мне приблизился какой-то тип в бесформенном балахоне. На его плечах неподвижно застыли большущие крысы с грязно-розовыми свисающими хвостиками. Сердце ухнуло и застучало быстрее. Меня пробрала дрожь, но вскоре стало ясно, что это чучела. Лицо парня скрывала жуткая маска с длинным клювом. Раньше такими защищались от чумы, насыпая внутрь целебные травы. Если мы и были знакомы, узнать его в этом наряде не было ни единого шанса. Но кем бы ни оказался этот чумной доктор, он определённо заслуживал приз за самый страшный костюм.

Парень молча протянул облачённую в чёрную перчатку руку, приглашая на танец. В этот же момент на меня в очередной раз поднял глаза Свиридов. Печальный голос из больших колонок под обречённый мотив продолжал протяжно петь: «Всей правды лучше и не знать…». Может, и правда лучше? Ответив Свиридову максимально безразличным взглядом, я приняла руку неизвестного приглашающего.

[1] «Проклятье мёртвых роз», Unreal, 2008 г.

Глава 37. Самая тёмная из ночей

Песня оказалась на удивление длинной, и танец продлился на несколько минут дольше, чем я рассчитывала. Всё это время незнакомец мягко, но настойчиво приобнимал меня за талию, не позволяя вывернуться. Я не знала, куда деть собственные руки и в конце концов положила их ему на плечи, прямо между чучелами крыс. Наверное, со стороны это выглядело, как выразилась бы Рая, романтично: чумной доктор и лесной пожар танцуют почти в обнимку. На деле мне было не по себе.

Тем временем женский голос, доносящийся из колонок, набрал силу и теперь пел громко и яростно: «Спаси меня от одиночества!».[1] Но мне уже не хотелось спасаться от одиночества в объятиях неизвестного парня. И дело вовсе не в крысах на его плечах.

— Кто ты? — прямо спросила я во время очередного проигрыша в песне. — Я тебя не узнаю́.

— Я и не надеялся, что узнаешь, Аманда, — в маске его голос звучал приглушённо, и всё же казался смутно знакомым.

— Вопрос в силе. Кто ты такой? — я на всякий случай окинула танцевальный зал быстрым взглядом, выискивая знакомых.

Юля с Богданом танцевали, не касаясь друг друга, просто рядом. Вернее, танцевала только Юля, а Хлебников считал, что достаточно покачивания головой в такт музыке. Вика с Максимом покачивались примерно в том же положении, что и я с этим странным типом. Вот только в отличие от нас они друг друга знают давно. Свиридов продолжал подпирать стену. Несколько ребят там же уныло залипали в экраны телефонов, ожидая более зажигательной музыки.

— У нас не будет времени познакомиться ближе, нечего и начинать, — вкрадчиво проговорил незнакомец, сильно картавя. — Но знай, я очень благодарен тебе за этот танец.

Повезло ему предложить потанцевать именно тогда, когда на меня посмотрел Свиридов. Иначе пришлось бы этому типу искать партнёршу среди девочек-вампирш, потому что со своим ужасным видом он явно перестарался.

— Говори, как тебя зовут, или я сама сорву с тебя этот клюв, — я пристально посмотрела в два круглых тёмных стекла, скрывавших глаза незнакомца.

Вдруг музыка стихла. Песня закончилась.

— Это было кошмарно-восхитительно! — прокричал в микрофон диджей. — Всем самой тёмной из ночей, о ужасающие леди и джентльмены! Напоминаю, ровно в девять часов будет вручена награда за самый страшный костюм! Все, кто ещё не записался, сканируйте QR-код при входе в зал и прикрепляйте свои самые устрашающие фото. Может, именно вы станете Владыкой Тьмы этого Бала!

Я невольно отвлеклась, но этой пары секунд типу с крысами вполне хватило, чтобы быстренько убрать руки с моей талии и спешно скрыться в толпе. Из-за мельтешащего разноцветного света я даже не поняла, в какую сторону он ушёл. Ладно, главное, отстал.

Я снова встала у стены, но Кирилла там уже не было. Надеюсь, он не выдержал лицезреть мой танец с чумным доктором и сбежал. Сейчас на месте Свиридова стояло несколько учителей, среди которых я разглядела Тамару Михайловну и Ивана Васильевича. Вопреки своему исполинскому росту физрук нарядился гномом, а математичка обошлась сдержанным бордовым платьем. Царь что-то рассказывал, и Тамара Михайловна заливалась громким смехом, который прорывался даже сквозь громкую музыку.

— С кем ты танцевала? — перекрикивая новый зажигательный мотив, спросила подошедшая Юля.

Богдан неловко переминался с ноги на ногу рядом с ней. Как и Тамара Михайловна, он считал, что костюм на Бале Ужасов — вещь необязательная, поэтому пришёл в обычных чёрных брюках и белой рубашке, будто сбежал в них сюда прямо с уроков.

— Не знаю! — ответила я.

— Жутенький типчик! Как его вообще с крысами пустили? Они дрессированные что ли?

— Это чучела. Юль, ты не видела, куда он делся после танца?

— Вроде к выходу пошёл, а что?

Я пожала плечами, давая понять, что интересуюсь просто от скуки. И это действительно было так. Подумаешь ещё один псих. Почему-то в Большом Мире на меня западают только они.

К нам подошли Вика с Максимом. Тарасов смерил Хлебникова неприязненным взглядом, тот ответил ему тем же. Да ну, неужели и они знакомы и имеют какие-то счёты? Или всему виной та история с директором Мухиным, из-за которой каждый ученик седьмой школы считает своим долгом ненавидеть каждого ученика тринадцатой?

— Только попробуйте сцепиться, — сказала Вика сразу обоим.

Богдан сразу отвёл глаза. Максим потупился и как можно спокойнее ответил:

— И в мыслях не было.

— Это Свиридов что ли в чумного клоуна нарядился? — Вика потеряла интерес к парням и снова посмотрела на меня.

— Не он. Понятия не имею, кто это, — я развела руками.

— Зачем тогда танцевала с ним?

Я промолчала. Ответ «чтоб позлить Кирилла» так и норовил сорваться с языка, но мне не хотелось произносить это вслух. Мой танец с не пойми кем по уровню глупости ничуть не уступал примирению Вики с Тарасовым, чтобы в случае чего снова его бросить.

— Не хочешь — не отвечай , — она махнула рукой. — Я просто подошла сказать, что у меня сел телефон, а зарядка дома осталась. Если понадоблюсь, сама ищи меня в этом балагане.

Хоть это и прозвучало с присущей Вике надменностью, мне всё равно показалось очень милым, что она предупредила. Особенно если учесть, что наше знакомство началось с угроз, драки и перцового баллончика.

Девочки вернулись к танцам, а я продолжила рассматривать костюмы окружающих и иногда от скуки поглядывать в телефон. Как же заразительны местные привычки! Иногда диджей ставил медленные песни с протяжным преимущественно женским вокалом, но больше меня никто не приглашал.

Лидинское кладбище, куда мы с Викой и Юлей отправились спустя два часа после начала Бала Ужасов, встретило нас холодным ветром и противной влажностью. Если начнётся ливень, нашему макияжу конец, зато удержать на месте Чёрного Карателя будет в разы проще. Самой вызывать дождь не хотелось: в отличие от Свиридова я знаю, как халатное обращение с погодой влияет на климат. Постараюсь обойтись любимыми красными заклинаниями.

Людей на кладбище почти не было. Лишь единичные фигуры быстро шли по главной асфальтированной дорожке явно в надежде поскорее покинуть это место. Оно и понятно. Кому захочется гулять среди могил промозглым субботним вечером ещё и в преддверии дождя? На Балу Ужасов во всяком случае интереснее.

— Эх, жаль не узнаем, кто станет Владыкой Ужаса, — вздохнула за моей спиной Юля, когда мы сошли с дорожки на размякшую от влаги тропинку.

Она всё ещё крепко сжимала в руке мою метлу и, кажется, получала удовольствие от самого этого факта.

— Тебя с нами тащиться никто не заставлял, — тряхнула волосами Вика.

Я уже заметила, что она всегда начинает язвить, когда нервничает.

— Должен же кто-то на стрёме стоять!

— Да-да, тут же сейчас целая толпа желающих потоптаться по грязи и поглазеть на старые кресты.

Юля фыркнула и попыталась ускориться, чтобы обогнать сестру, но едва не упала, поскользнувшись на мокрых осенних листьях. Вика вовремя придержала её, помогая сохранить равновесие, и буркнула: «Осторожней».

Под ногами шуршала опавшая листва, в вышине завывал ветер. Я старательно прислушивалась к звукам вокруг, пытаясь услышать что-то, чего здесь быть не должно. Чёрный Каратель может материализоваться в любой точке кладбища, но будет стремиться сделать это поближе к жертве. Поэтому, чтобы не пугать единичных прохожих, лучше нам поскорее оказаться в укрытии уже почти обнажённых деревьев и кустов.

Когда мы дошли до двух покосившихся каменных крестов, заморосил дождь. Я мысленно попрощалась с оранжевыми тенями и зелёными стрелками, которые Юля рисовала мне перед выходом. Вдруг издалека сквозь шелест мелких капель донёсся уже знакомый гулкий вой. Я закрыла глаза и увидела, как вокруг нас вспыхивают чёрные искры, пока ещё невидимые на физическом уровне.

— Юля, вернись к главной дорожке, — велела я, озираясь по сторонам. — Сделай так, чтобы там никого не было. Каратель по-любому пойдёт через неё.

Подруга кивнула и быстро засеменила в обратном направлении. Вика проводила сестру тревожным взглядом.

— Её же не сожрут по пути? — спросила она.

— Пока ты здесь, никто другой голему не нужен, — успокоила я.

— Как мило с его стороны, — мрачно произнесла Вика и тоже с опаской огляделась. — И что мне делать, когда он нападёт? Бежать? Чёрт, надо было хотя бы чеснок взять.

— Зачем это?

— Говорят, от вампиров помогает. Судя по твоим рассказам, эта тварь недалеко от них ушла: мёртвая внутри, продлевает свою жизнь за счёт других. Разве что кровь не пьёт.

— Постарайся думать о чём-то хорошем, ладно? — попросила я.

— Ты переоцениваешь силу позитивного мышления.

Я не успела ничего ответить, потому что со стороны, куда ушла Юля, послышался звук медленных крадущихся шагов и шуршащих листьев. Вопреки собственным словам я сама испугалась за подругу. Но бояться некогда. Я закрыла глаза и за пару секунд свила из своей энергии толстую бордовую верёвку, окутанную красной дымкой, вложив в неё столько силы, сколько могла. Услышала, как ахнула Вика. Значит, лассо уже видно на физическом уровне. Но этого мало.

Я призвала всю энергию, которую закачивала в брошки последние пять дней. Из тигровых глаз на накидке фонтаном заструились алые сияющие нити. Они быстро опоясывали толстую верёвку сдерживающего заклинания и впитывались в неё как вода в сухую землю. Лассо в моих руках стремительно увеличивалось в длину и ширину, превращаясь в нечто наподобие троса или каната. Кожу ладоней кололо будто иголками. Заклинание становилось слишком сильным для меня одной. Но я должна была справиться.

Внутренним взором я увидела приближающийся к нам тёмный рогатый силуэт Чёрного Карателя. В отличие от своей физической оболочки на Кракелюре он всегда оставался тощей человекоподобной тварью с двумя рядами зубов. Вика в ужасе вскричала:

— Аманда!

Я распахнула глаза и с размаху запустила в голема бордовое искрящееся лассо. На этот раз монстр соорудил себе тело, похожее на огромную ящерицу, и преимущественно из мусора, булыжников и толстых ветвей — учёл прошлый опыт с ливнем. Петля сдерживающего заклинания плотно обхватила шею чудовища, и я с силой дёрнула за оставшийся в моих руках конец троса.

Голем взвыл и забился словно угодивший в капкан зверь. Держать его оказалось гораздо проще, чем в прошлый раз: красная магия, закачанная в камни на наградных брошах, продолжала питать магическое лассо. Но Чёрный Каратель всё ещё с воем рвался к своей жертве как тигр к куску свежего мяса. Ярость придавала ему сил.

— Беги к Юле! И вообще, уходите с кладбища! — крикнула я Вике, чувствуя, как растёт сопротивление голема. — Дальше я сама.

Но та лишь медленно помотала головой и произнесла:

— Нет. Я хочу своими глазами увидеть, кто жаждет моей смерти.

Ну что за упрямство на ровном месте!

— Иди! Не провоцируй его! — заорала я, когда монстр резко дёрнул меня вперёд. — Я потом расскажу! Даже сфоткаю, если хочешь!

Вика сделала вдох, явно собираясь высказать мне что-то насчёт того, что она сама разберётся, как ей поступить, но осеклась. Всё-таки сейчас её жизнь фактически находилась в моих руках. Точнее её смерть.

Она неохотно отступила и вскоре растворилась в темноте осеннего вечера. А я покрепче ухватилась за покалывающий кожу трос красного заклинания, надеясь, что пожелание диджея о самой тёмной из ночей сегодня не сбудется.

[1] «Проклятье мёртвых роз», Unreal, 2008 г.

Глава 38. Холод всегда мне был по душе

Не знаю, сколько времени прошло, но казалось, будто я удерживала Чёрного Карателя целую вечность. Ну или половину вечности, что тоже немало. Голем продолжал выть и отчаянно рваться вперёд — туда, куда ушли сёстры Коробковы. Странно, он уже должен был присмиреть… Чёрт! Да ведь Вика всё-таки не ушла с кладбища!

Закачанная в красно-оранжевые камни брошек энергия иссякала, и подавлять сопротивление монстра становилось всё труднее. Какой же он находчивый, что сделал себе каменное тело, даже дождём теперь не размыть! Слабеющее бордово-алое заклинание больно кололо ладони. Я закрыла глаза и увидела, что в трёх тигровых глазах магия уже закончилась, а из двух последних слабо-слабо сочится. Когда закончатся и они, энергетическое истощение мне гарантировано. А выживание после него — нет.

Погас предпоследний камень, и я почувствовала, как трос-лассо начал тянуть силу из меня. Пока не в полной мере, но этого хватило, чтобы к горлу подступила тошнота, голову сдавило будто тисками, а ноги подкосились. Перед глазами поплыли очертания могил и голых стволов деревьев, а я всё держалась за заклинание, отчётливо понимая, что, если не отступлюсь, погибну или от энергетического истощения, или от Чёрного Карателя. Вырвавшись, он с удовольствием поглотит мою обессилевшую ауру.

Нельзя… нельзя отпускать. Вика ещё здесь, на кладбище. И Юля. Как только заклинание спадёт, Чёрный Каратель бросится на свою жертву. Я не могу допустить этого. Не могу.

В какой-то момент колени подогнулись сами, и я вытянулась во весь рост на сырой листве. Но даже в таком жалком положении моя правая рука продолжала сжимать уже начавший тускнеть конец заклинания-лассо. Я зажмурилась. На моих глазах потухла последняя брошь. В следующий миг живот пронзила резкая боль, словно меня проткнули насквозь. Из глаз брызнули слёзы, и я приглушённо застонала от боли.

Вдруг сквозь окутывавшую темноту я почувствовала, как кто-то взял меня за свободную руку. Чья-то тёплая ладонь мягко сжала мои пальцы. Какая странная галлюцинация, не думала, что они бывают осязаемыми. Докрутить мысль о том, почему мои предсмертные видения оказались предсмертными ощущениями, не удалось. Потому что в меня неудержимым потоком хлынула энергия.

Я чувствовала себя опустошённым кувшином, который наполняют водой из водопада. Боль в животе и тошнота отступили, голова всё ещё пульсировала, но пальцы правой руки крепче сжали трос сдерживающего заклинания, подпитывая его новой силой. С трудом разлепив слипшиеся от слёз веки, я увидела рядом с собой Кирилла. В условиях кладбища его рваный фрак смотрелся куда более зловеще, чем на Балу Ужасов.

— Дурак, — одними губами прошептала я, всё ещё лёжа на земле. — Нас же обоих сейчас того…

— Я в курсе, что ты хорошая актриса, — хмыкнул Свиридов. — Но не надо здесь трагично помирать. Говори, что делать, чтобы эта тварь угомонилась? Дождик, как я понял, не прокатит.

— Нужно дождаться призывателя и заставить его освободить душу покойника. Или… — я сжала конец сдерживающего заклинания так, что побледнели костяшки пальцев. — Или убить его.

Сейчас мне казалось, что лишить жизни создателя Чёрного Карателя, кем он ни был, лучше, чем отдать собственную. И ещё хотелось верить, что этот самый создатель уже на полпути к своему творению, потому что наши силы на исходе.

— Ага, понял, — коротко ответил Кирилл. — Побуду твоей батарейкой.

— С ума сошёл?! Ты же через пять минут рядом валяться будешь!

— Не думал, что ты считаешь меня таким идиотом, Кудряшка.

Он достал что-то из кармана и повертел перед моим носом. В сиянии багрово-алого заклинания я разглядела какой-то камень. Прикрыла глаза и сразу поняла, какой именно. Ещё один тигровый глаз, набитый под завязку оранжевой магией. Судя по очертаниям, прилажен он был к такой же наградной брошке, что и у меня.

— Но магия внутри оранжевая, — прохрипела я.

— На твоём острове этот цвет вышел из моды? — фыркнул Кирилл.

— Сдерживающее заклинание красное!

— Значит поэкспериментируем.

Я вспомнила, как однажды мой папа в Навире сказал: «Красная и оранжевая — смежные классы. При большом желании одну можно заменить другой». Правда, он говорил это о нехватке оперативников в СБК во время «чёрного кризиса», а не о сражении с опасным големом.

— Ты как, в себя пришла хоть немного? — после небольшой паузы спросил Кирилл.

— Если только немного.

— Хорошо. Тогда смотри. Груду камней, мусора и палок я беру на себя. А ты своими красными верёвками держи покойника. Вдвоём справимся.

Мне хотелось выдать в ответ что-то вроде: «Раскомандовался!», но времени на споры не было. Да и план Свиридова, по правде сказать, не звучал как бред сумасшедшего. Если энергию его тигрового глаза нельзя добавить к моему заклинанию напрямую, то почему бы не использовать оба цвета вместе?

Кирилл поднял к небу руку, в которой сжимал свою брошь и выпустил в ночные тучи сияющий ярко-оранжевый жгут. Такой же, как тогда, когда мы с ним стояли недалеко отсюда и орали друг на друга. Лёгкая морось в считанные секунды сменилась мощным ливнем. Как только Чёрный Каратель полностью промок, Кирилл выпустил в него чуть более тёмное по оттенку заклинание, и вода на големе и земле под ним замёрзла. Лёд намертво приковал ящероподобного монстра к месту.

Я судорожно вздохнула, наблюдая за этой картиной. Навыки и находчивость Кирилла восхищали. Мне тоже нельзя ударить в грязь лицом. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я немного ослабила собственное заклинание, перенаправив его на Кракелюр. Лассо растворилось в воздухе и стало видимо лишь внутренним взором.

Должна признать, комбинированная ловушка с использованием магии неживой природы вышла гораздо удачнее, чем моя попытка усмирить Чёрного Карателя одним усиленным боевым заклинанием. Теперь на физическом уровне голему не давали пошевелиться ледяные оковы Кирилла, а на Кракелюре я продолжала держать чёрное рогатое существо как на поводке, не позволяя ему покинуть оболочку. И это давалось мне в разы проще, чем когда приходилось контролировать его сразу на двух уровнях.

— Симпатично получилось, — сказал Кирилл, любуясь проделанной работой. — Как там в Райкином любимом мульте пелось: «Холод всегда мне был по душе»?

— Не смотрела. Слушай, что ты вообще здесь делаешь? Я думала, ты всё понял и теперь ни за что не поведёшься на мои провокации, — я изобразила в воздухе кавычки, — А ещё вероятнее, возьмёшь мать и сестру в охапку и поскорее сбежишь из города.

— Я так и планировал, — признался он. — Но подумал, вдруг ты вообще без тормозов окажешься и решишь что-то сотворить с городом и его жителями. К тому же с тобой Юля постоянно водится, а она наивная как слепой котёнок. В общем, я решил затаиться и понаблюдать. До последнего верил, что эту тварь, — кивок в сторону обездвиженного Чёрного Карателя, — ты сама создала, чтобы заставить меня проявить свои силы. Я не сомневался, что ты пойдёшь до конца, поэтому посчитал, что не имею права бежать, оставляя беззащитных людей наедине с ведьмой. Вот и сейчас проследил, куда ты Коробковых повела. А когда ты их отослала, и сама тут чуть не померла, до меня дошло, что это всё-таки не шоу.

— С чего ты взял, что я буду что-то делать с городом и его жителями?! — опешила я.

— Знаю я ваши приёмчики.

— Какие ещё приёмчики?!

Да, для транспортировки метисов в Навир могут использоваться сильные внушения, а для особо устойчивых — боевые заклинания вроде сотворённого мною лассо. Но в нашем уставе точно нет пунктов в духе «сравнять родной город метиса с землёй» или «устроить геноцид среди его знакомых».

— Островные, — буркнул Кирилл и перечислил. — Угрозы, шантаж, запугивание.

— Бред, — хмыкнула я. — Ты сам видел, в прошлый раз я повалила тебя на расстоянии одним взмахом руки. Зачем заморачиваться с шантажом, если можно просто подкараулить в безлюдном переулке? Про ментальную магию вообще молчу. И кстати по поводу острова. Колись, где ты взял брошь Службы Безопасности Колдовства? Тебя уже пытался забрать какой-то неумёха, и теперь это твой трофей?

— Звучит эпично, — усмехнулся он. — Но на самом деле всё проще. Эту брошь мне оставил отец.

— Ты же говорил, он бросил твою мать, как только узнал о беременности!

— А ты говорила, что твой умер! Хотя, когда ты начала о нём рассказывать, я сразу понял, что врёшь. Так что один-один, Кудряшка.

— Ладно. Но почему ты думал, что наши вредят людям? — продолжала недоумевать я, подозрение Кирилла корёжило изнутри.

— От отца наслышан.

— Вы виделись? — в условиях тотального контроля за сотрудниками внешнего департамента, представить, что кто-то из них, оставив ребёнка в Большом Мире, потом сумел к нему вернуться, было почти нереально.

— Угу. Он из ваших, островных. Разыскал меня, когда мне едва исполнилось пять, и с тех пор навещал по нескольку раз в год. Он научил меня видеть Кракелюр и объяснил принцип вашего волшебства. Я, пока мелкий был, хотел как супергерой силой мысли предметы двигать и молниями из глаз стрелять. Вот папаша меня в оранжевой магии и поднатаскал. Он говорил, что его вылазки сюда незаконны и что его рано или поздно посадят. Ну или как это у вас называется. В общем, тогда я боялся, что каждая наша встреча может оказаться последней. И однажды он не пришёл, — Кирилл вздохнул. — Мне тогда только-только одиннадцать стукнуло. А ещё через год мама с отчимом попали в аварию, и я понял, что умение вызвать ураган — ничто, если не можешь помочь тем, кого любишь.

У меня заслезились глаза, и на этот раз не из-за энергетического истощения. Хорошо, что окружавшая нас темнота надёжно скрывала моё лицо. Умом я понимала, что отец Кирилла преступник, избегавший ответственности за роман с обычной женщиной и не пойми как ухитрявшийся втайне от начальства выбираться в Большой Мир, чтобы учить сына колдовать. Но почему-то мне стало так грустно, что до боли сдавило грудь.

— Но как ты… — начала было я, но Кирилл оборвал меня, сделав знак молчать.

Я хотела возмутиться, но услышала приближающийся к нам тихий звук шагов. Кто-то осторожно шёл сюда, шурша осенними листьями и освещая себе путь тусклым светом фонарика в телефоне.

Глава 39. В нашем городе тайны долго не живут

Мы с Кириллом спрятались в кустах и, затаив дыхание, наблюдали за приближающимся человеком. В темноте было сложно разглядеть призывателя, но я не сомневалась, что в этот раз ошибки не будет. Никто другой, кроме создателя голема, не явился бы именно сюда и именно сейчас. Мы увидели невысокую девичью фигурку, которая бесстрашно приблизилась к голему и произнесла негромко, но раздражённо:

— Ну и куда ты влип, зараза? — она опустила голову и заметила неестественно толстую для конца октября наледь, в которой застряли лапы монстра. — О…

Фигурка застыла в удивлении. Очевидно, прежде ей не доводилось видеть такой магии. Это радовало. Мне вполне хватит Свиридова с его привычкой вызывать грозы во время истерик.

Голем заскулил жалобно словно бездомный пёс и склонил голову перед хозяйкой. Он умолял о помощи. Но призывательница лишь неловко отступила назад, будто сама опасалась своего творения.

«Что это, чёрт возьми?! Откуда здесь лёд? И почему он не тает?» — услышала я в своей голове испуганный девчачий голос. Он звучал громче чем говоривший вслух. Мне захотелось разом обнять всю свою родню по маминой линии, потому что благодаря доставшемуся от них дару я узнала, кому принадлежит этот голос.

— Сам выбирайся, — бросила призывательница монстру и попятилась. — Давай! Я приказываю тебе разломать лёд! Не трать моё время. Ну же!

Я закусила губу, соображая, хватит ли моих сил на ещё одно лассо или другое подобное заклинание. Не хватит. Я и Карателя сейчас держу лишь потому, что Кирилл поделился со мной энергией. Как бы незаметно подать моему неожиданному напарнику знак, чтобы он и призывательницу приморозил рядышком с големом? Мысленное сообщение, точно!

Но не успела я сконцентрироваться, как Чёрный Каратель дёрнулся с новой силой. На этот раз он рвался к собственной создательнице, чуя её неуверенность. Призывательница вздрогнула и отшатнулась, после чего резко развернулась и зашагала прочь.

— Ева! — крикнула я ей вслед.

Но она не обернулась, наоборот, перешла на бег словно не желающий сознаваться в шалости ребёнок. Кирилл среагировал быстро и погнался за Породиной. Ощутив, что ледяная ловушка осталась без присмотра, голем снова взвыл и задёргался. На этот раз ему удалось освободить лапы. Монстр без промедления бросился следом за Евой и Кириллом, волоча меня за собой как тряпичную куклу. Багрово-алое лассо уже заметно ослабло и едва справлялось со своей задачей.

На центральной дорожке Чёрный Каратель резко тряхнул головой, сбросив меня как досадную помеху. Заклинание погасло. Я рухнула на сырой асфальт, больно ударившись бедром. Ко мне тут же подскочили сёстры Коробковы. Так и знала, что они не ушли!

— Аманда, ты как? — спросила Юля, помогая мне подняться.

— Жива, — переводя дух, произнесла я и, не сдержавшись, сорвалась на обеих. — Я же велела вам бежать отсюда! Здесь опасно!

—А мы тебе не таксы дрессированные, чтобы команды выполнять, — хмыкнула Вика.

— Мы беспокоились, — добавила Юля.

В этот момент Ева выбежала за кованые чугунные ворота. За ней Кирилл, а следом и огромная каменно-мусорная ящерица. Если голем может покидать кладбище, значит он окончательно вышел из-под контроля. По спине пробежал холодок.

— Я за ним, — коротко сказала я и бросилась к тем же воротам.

К счастью, сумеречные улицы ночного Лидинска по большей части пустовали. Лишь единичные прохожие да шумные компании удивлённо оборачивались вслед нам и гигантской ящерице, наверняка чтобы убедиться, что им померещилось. В своём нынешнем теле Чёрный Каратель не был таким быстрым, как в облике льва-гепарда, поэтому у меня получилось его нагнать у пешеходного перехода, ведущего к Дворцу Культуры. Ева неслась именно туда, и я едва сдержалась, чтобы не выругаться. Зачем она ведёт монстра в людное место?! Думает, он испугается жуткой музыки? Как бы не так.

— Она чокнулась! — озвучил мои мысли Кирилл и заорал. — Породина! Только не в ДК!

Но Ева его не слушала. Она влетела в здание и скрылась из виду. Чёрный Каратель взревел и, обогнув Кирилла, бросился за ней. Голем снёс с петель массивные двери и часть стены. Мы побежали следом.

Огромный ящер оставил в вестибюле следы из грязных камней, кусков мусора и царапин на полу. Судя по ним, незадачливая призывательница без раздумий повела своё взбунтовавшееся творение в главный зал. Там, расталкивая друг друга, гости Бала Ужасов уже окружили голема с телефонами. Восторженные возгласы заглушали танцевальную музыку. Разглядеть Еву среди всех собравшихся в этот момент было невозможно. Чёрный Каратель тоже застыл, выискивая свою создательницу.

— Они рехнулись что ли? — переводя дух спросила я, глядя на ничуть не испугавшихся парней и девушек, которые фотографировались на фоне чудовища.

— Не рехнулись, — вступился за них Кирилл. — Они думают, это часть развлекательной программы.

В следующий миг ящер взвыл и взмахнул хвостом так, что сорвал со стен прожекторы. В темноте что-то вспыхнуло, и зал наполнился запахом дыма. Я увидела, как загорелись бумажные гирлянды и белые куски ткани, изображавшие призраков. Музыка стихла, отовсюду послышались испуганные голоса и крики. Со всех сторон доносилось: «Смотрите!», «Вы тоже его видели?!» «Монстр!», «Чудовище!». Только теперь все поняли, что Бал Ужасов окончен, и каменно-мусорный ящер — вовсе не заготовленный руководством Дворца Культуры номер. У главного выхода началась давка.

Мы с Кириллом действовали, будто читая мысли друг друга. Он закрыл глаза и начал быстро выпускать в лижущие декорации языки пламени одну за другой небольшие, но яркие оранжевые искры. От каждой из них участки огня гасли, будто их накрывали невидимым стеклянным колпаком. Я же не сводила глаз с Чёрного Карателя, который бешено озирался, пытаясь выцепить среди перепуганной толпы свою хозяйку.

В моих руках возникло новое багрово-красное лассо. В тот же миг я ощутила чудовищный приступ тошноты и чудом сдержала рвотный позыв. Переданная Кириллом энергия заканчивалась, а свою моя аура пока не восстановила. Я запустила заклинание в голема, но промахнулась. Огромный ящер рванул с места и, снеся дверной проём запасного выхода, выполз в коридор на ходу меняя форму.

Я, пробившись сквозь паникующую толпу, выскочила в следом, но монстра не увидела. Зато увидела запыхавшихся сестёр Коробковых. Обе задыхались от бега. Юля всё ещё сжимала в руке древко моей метлы.

— Он наверх побежал! — сразу сообщила подруга. — Туда, где выход на крышу!

— Чёрт! Ладно, поняла. Бегите отсюда быстро!

Не дожидаясь ответа, я метнулась к узкой металлической лестнице. На ступеньках валялись грязные булыжники, обрывки целлофановых пакетов и прочий мусор. Значит, я на верном пути.

Лестница привела меня к ещё одной — вертикальной с горизонтальными перекладинами. Люк, ведущий на крышу, был открыт и, на удивление, не выбит. Как любезно со стороны Чёрного Карателя подстроить свои размеры под масштаб здания. Не раздумывая ни секунды, я начала быстро взбираться наверх.

Честно сказать, поднимаясь на крышу, я была уверена, что там меня ждёт новая битва с големом и проведение экстренного урока для Евы на тему «как освободить порабощённого покойника, пока он не разорвал тебя на куски». Ну или, может, сражение с самой Евой, которая рассмеётся мне в лицо, толкнёт какую-нибудь пафосную речь, и окажется, что на самом деле она не теряла контроль над своим детищем.

Но чего я не ожидала, так это увидеть Породину, лежащую на спине без чувств, и ни малейшего следа Чёрного Карателя. Ева не шевелилась. Ярящийся ветер путал её светлые волосы, а дождь пропитывал короткую серебристую курточку. Я подскочила к ней и потрясла за плечи, но быстро опомнилась и схватила Породину за запястье. Трясущимися пальцами попыталась нащупать пульс. Слабый, но есть.

Я шумно выдохнула. Ева отпустила его… В последний момент, но отпустила. А её состояние, скорее всего, обычное энергетическое истощение. Для неподготовленных ведьм работа с такими сильными големами как Чёрный Каратель — почти самоубийство. Не выпуская руку Евы, я тихонько засмеялась от облегчения.

Вскоре на крышу забрались Юля с Викой. Последняя взглянула на Породину с неприкрытым отвращением. Вслед за сёстрами Коробковыми сюда же влез Кирилл и жестом дал понять, что с пожаром в здании покончено. Но и он не был последним участником этого странного собрания на крыше. Из люка показался вначале Максим Тарасов, уже успевший сменить костюм медведя на обычные свитер и джинсы, а за ним, тяжело дыша, вылез и Богдан Хлебников с увесистым рюкзаком за спиной.

— Она мертва? — затаив дыхание, спросила Юля.

Она села на колени рядом с Породиной, положила метлу рядом и начала проверять пульс нашей одноклассницы.

— Нет. Ева успела освободить… — я осеклась, вспомнив о присутствии Максима и Богдана.

— Как я говорил, Кудряшка, в нашем городе тайны долго не живут, — усмехнулся Кирилл и обратился ко всем. — Итак, поприветствуйте нашу неподражаемую колдунью!

В его голосе не было ни малейшей издёвки. Я улыбнулась и, стараясь не думать, какие последствия меня ждут в Навире, встала и шутливо поклонилась. Затем подошла поближе к лепнине на парадной части крыши и с опаской посмотрела вниз. На площади у фонтанов толпились и шумели люди. Кто-то куда-то звонил, кто-то спешил поскорее уйти, а кто-то с интересом снимал происходящее на телефон. Все они увидели магию. В основном не мою, конечно, но сути это не меняет. Я должна была сохранить секрет. И я не справилась.

— Максим, ты тоже метис? — спросила я, возвращаясь к ребятам, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей.

— Чего? Какой ещё метис? — не понял Тарасов. — Чистокровный русский! Хотя не, погоди. У меня одна из бабушек татарка.

— Как так вышло, что у тебя зачарована серьга? — прямо спросила я.

— Это я, — с деланой скромностью поднял руку Свиридов.

— Что?! — в один голос ахнули мы с Максимом.

— Заметил однажды, как наша любительница монстров, — Кирилл кивнул в сторону Евы. — делает на Тарасова чёрный приворот. Неумелый, идиотский, но настоящий. Вот и решил другану подогнать обережек. Подобрал серьгу с чёрным агатом, закачал туда белой магии и ненавязчиво предложил Вике подарить. Они как раз тогда из-за какой-то фигни поссорились. Так что двух зайцев одним выстрелом убил, получается.

— А я всё понять не могла, чего это ты такой добренький был, — хмыкнула Вика.

— В смысле был? — оскорбился тот.

— Ага, игнорщик, не прикидывайся. Мне девки все уши прожужжали, как мастерски ты с разговоров сливаешься!

— Как тебе вообще в голову пришло закачать белую магию в чёрный камень? — я наконец-то почувствовала себя в праве посмотреть на Свиридова как на умственно отсталого. — Тебя не учили, что цвет минерала влияет на то, какую магию он способен удержать?

— Учили. Но этот тип, — Кирилл зыркнул на Максима, — в один прекрасный день сказал, что для своего нового рокерского образа собирается выбирать только чёрные аксессуары. Другое бы наш модник не носил. Что мне оставалось?

— А когда она очнётся? — спросила Юля, всё ещё сидевшая на коленях рядом с бесчувственной Евой.

— Блин, Юль, отойди от неё! — Вика смерила Породину холодным взглядом. — Эта гадина пыталась меня убить, чтобы увести моего парня! Наверно, когда приворот не сработал, она пошла на крайние меры.

— В этом вы друг друга стоите.

— Аманда… — подал голос Богдан, когда все отвлеклись на сестёр Коробковых. Он чувствовал себя неуютно в малознакомой компании и, очевидно, лез на крышу только ради Юли. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это насчёт…

Его оборвал короткий вскрик, прервавшийся сдавленным хрипом. Мы обернулись. Ева крепко стояла на ногах. Её глаза стали полностью чёрными, а губы растянулись в безумной улыбке. Породина крепко держала Юлю за горло и, прижимая её к себе, с нечеловеческой силой тащила к краю крыши. За нашими спинами с грохотом захлопнулся люк, отрезав единственный путь к отступлению.

Глава 40. Пустые обвинения

Первыми среагировали парни. Кирилл, Максим и Богдан бросились следом, но их тут же отбросило назад. Юля отчаянно упиралась ногами и размахивала руками, пытаясь вырваться из мёртвой хватки Евы. Но силы были не равны. Породина волокла её к краю. Я прикрыла веки и увидела, что вокруг Евы клубится тёмная дымка. Она не отпустила Чёрного Карателя. Наоборот. Она впустила его в себя.

— Ещё при жизни я хотела поквитаться с вами, колдовские отродья, — прорычала та, кто теперь управляла телом Евы.

Я создала новое багрово-красное лассо и метнула в одержимую Породину. Но едва оно сорвалось с пальцев, между нами возник тёмный полупрозрачный щит. Он поглотил моё заклинание без остатка, и сразу растаял в ночном мраке.

— Юля не ведьма! — крикнула я, ощущая, как всё внутри леденеет от страха и бессильной ярости.

Ненавижу чувствовать себя беспомощной!

— Ваши подражатели, добровольно клянущиеся в верности злу, заслуживают не меньшей кары, — произнесли посеревшие губы Евы. — Но сегодня я, так и быть, буду милосердна и сброшу девицу лишь с высоты сего дворца. Коль выживет, впредь неповадно будет походить на вас, присягнувшие демонам.

Всё ещё держа Юлю за горло, она подтащила её к самому краю крыши. Та кряхтела и стремительно бледнела от ужаса и недостатка воздуха. Ноги Юли слабо трепыхались, пытаясь зацепиться за парапет. Вика, Богдан и Максим не шевелились. Мы с Кириллом обменялись испуганными взглядами, понимая, что никто из нас не в силах помочь Юле.

Внезапно сквозь шелест дождя прорвался ещё один голос. Хорошо знакомый голос. Женский, немного гортанный и при этом мелодичный. Сейчас он звучал приглушённо, с помехами, но мы всё равно разобрали:

— Остановись, Наташа!

Та, что управляла телом Евы, застыла, словно услышала нечто такое, чего уже никогда не надеялась услышать. Она всё ещё держала Юлю на краю крыши. Стоит ей разжать пальцы, и та упадёт вниз с высоты третьего этажа прямо на бетонные блоки, служащие границей парковочной зоны.

— Ваши трюки?! — глядя на меня и Кирилла прошипел призрак и встряхнул Юлю так, что та сдавленно пискнула от боли.

— Нет! — крикнул Кирилл. — Это не мы!

— Можешь на Кракелюре проверить! — сорвавшимся голосом добавила я.

Пару секунд призрак некой Наташи в теле Евы не двигался и сверлил нас жутким взглядом полностью чёрных глаз. По моей спине забегали мурашки. Видимо, в чужом теле Чёрному Карателю не нужно закрывать глаза, чтобы использовать внутренний взор. Я заметила, как рука Евы чуть дрогнула. В чёрных глазах сложно рассмотреть растерянность, но этот жест явно выдавал замешательство. Да и не только он.

— Это у меня! — вдруг отозвался Богдан.

Под пристальным взором одержимой Породиной Хлебников потянулся к своему рюкзаку. Дрожащими руками извлёк из него прямоугольную металлическую коробочку размером чуть больше ладони. В верхней части устройства находился небольшой зелёный экран, ниже круглый динамик в окружении затёртых кнопок и курков, похожих на те, что были на самокате у Кирилла. Богдан медленно выставил прибор перед собой, позволяя призраку его рассмотреть. Я видела, как он пытается унять дрожь, чтобы не спровоцировать Карателя резкими движениями.

— В нём нет магии! — стараясь сохранить голос твёрдым, произнёс Богдан.

— Я вижу… — прошептал призрак чужими губами.

— Не губи чужих жизней, Наташа, — снова донёсся из динамика голос Лидии Вороновой.

Я испугалась, что сейчас покойница в теле Евы назло княгине, невесть как оказавшейся внутри металлической коробочки, сбросит Юлю с крыши. Но та, наоборот, замерла. Я сглотнула подступивший к горлу комок. До меня запоздало дошло, чью именно душу Породина превратила в Чёрного Карателя.

Наталью Воронову. Ту самую, которая, согласно легенде, из-за колдовства Лидии лишилась обоих родителей, а после, чтобы защитить себя, подговорила крестьян напасть на усадьбу и убить мачеху. В статье на сайте города Наталью представляли героиней, избавившей людей от злобной ведьмы. Но сейчас при виде того, как она сжимает горло Юли и готовится сбросить её с крыши, в этот образ верилось с трудом.

— Она слышит меня? — обратилась Наталья к Богдану.

— Д-да… — заикнувшись, ответил тот, не сводя глаз с Юли. — Сделать п-погромче?

Призрак кивнул головой Евы. Хлебников принялся быстро нажимать на кнопки и что-то разглядывать на зелёном экране. Я наблюдала за его нервными движениями и тихо поражалась тому, что парень, казавшийся мне сумасшедшим, нашёл способ отвязать призрака от места пребывания без всякой магии.

— Г-готово, — произнёс Богдан.

Рот Евы растянулся в безумной улыбке так широко, что треснули губы. По подбородку скатилась капля крови. Я надеялась, что сейчас Наталья передумает калечить Юлю и с радостью поболтает с мачехой по этому странному телефону. Но увы, она не сдвинулась с места.

— Знаете, маменька Лидия, весьма любезно с вашей стороны даже после смерти защищать соплеменников! — крикнула Наталья и жутко расхохоталась. — Право, вы желаете помешать моей мести? Поздно, маменька Лидия. Вернув меня с того света, ваши собратья совершили самую большую ошибку в своей жизни.

Она снова встряхнула Юлю так, что та застонала от боли. Я смотрела на подругу, и чувствовала, как всё внутри меня рушится. Надо срочно что-то придумать.

— Мы с тобой ещё способны обрести покой, Наташа, — совершенно спокойно произнесла Лидия. — Оставь девицу в живых, и тебя помилуют и упокоят.

— Помилуют?! — взревел призрак княжны. — Кому прикажете миловать меня, Лидия? Прислужникам демонов? Или вы, сгубившие моих отца и мать, намерены судить меня?!

— Не я сгубила Александра и Татьяну, — с непоколебимостью в голосе возразила та. — Тебе известно, что жизни обоих забрала оспа. Болезнь способна нагрянуть на порог любого дома безо всякого колдовства, Наташа. И об Александре я скорбела не меньше твоего.

— Поберегите эти сказочки для своих пока что живых соплеменников! Я насквозь вижу вашу лживую натуру! Как удобно вам было появиться в нашем доме всего через полгода после смерти моей маменьки! Как удобно было для вас схоронить состоятельного мужа спустя пару месяцев после рождения Павла! И как удобно, что сами вы оспою не заразились!

— Пустые обвинения, Наташа, — спокойствию Лидии можно было только позавидовать. — Твой батюшка самолично наведывался ко мне ещё при жизни твоей матушки. Не было уже к тому времени между ними ни любви, ни ласки. Каюсь, будучи юной девицей, мне льстили его ухаживания, принимала я их с охотою и оглянуться не успела, как влюбилась. Смерть Татьяны позволила нам сойтись, но сразившая её оспа — не моих рук дело. В этом я могу тебе поклясться, Наташа.

— Ах, не ваших! — лицо Евы исказила пугающая гримаса. — Отчего вы тогда не исцелили моего папеньку, коль так любили?! Дворовых только так лечили, а самого князя, мужа собственного, не удосужились!

— Колдовство не всесильно, Наташа, — голос княгини неожиданно дрогнул. — Твой батюшка слишком долго пропадал в разъездах и ни словом не обмолвился о своей болезни. Когда же он вернулся, оспу взяла даже моя магия. Я до последнего хлопотала над ним, но тщетно. Прости меня, Наташенька. Не уберегла батюшку твоего.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Пока призрачные представительницы княжеского семейства увлечены высокопарной беседой о прошлом, нужно спасти подругу в настоящем. Что бы ни случилось между мачехой и падчерицей два века назад, Юля здесь ни при чём. Я сделала осторожный шаг в сторону, и захватившая тело Евы Наталья пронзительно завизжала:

— Стоять, колдовское отродье!!! Я чую твоё поганое нутро! Чую каждое твоё движение! Ещё шаг, и я сию же секунду сверну шею твоей жалкой подражательнице!

Я застыла на месте и ногами будто вросла в покрытие крыши. Сердце забилось быстро и гулко. Дыхание сбилось. Я смотрела на озлобленную Наталью и знала, что она не побоится исполнить угрозу. Она чувствует меня на Кракелюре. Видит мою ослабевшую, но всё ещё напряжённую после недавнего колдовства ауру.

— Я стою! — крикнула я. — Вот! Не двигаюсь!

Но Наталья на меня даже не посмотрела. Её безумный взгляд был прикован к устройству в руках Богдана, а руки Евы продолжали держать Юлю за волосы и шею на самом краю крыши. Подруга уже не билась как прежде, лишь иногда резко вздрагивала и хрипела. Нужно было срочно что-то предпринять.

— Уважаемая Наталья Воронова, прошу, выслушайте меня, — вдруг подал голос Хлебников.

К моему удивлению, его она не проигнорировала. Видимо, остаточный магический потенциал Богдана, позволявший ему чувствовать призраков, был настолько мал, что Чёрный Каратель не смог его разглядеть. А с людьми она, кажется, не прочь пообщаться.

— Говори, мастеровой! — разрешила Наталья, не щадя голосовые связки хозяйки тела.

— Я понимаю, что Юля, э… девица поступила неправильно, пытаясь стать похожей на эм… демона, — запинаясь, начал Богдан. — Но прошу вас… прошу, отпустите её. Она никогда больше не притронется к этим э… бесовским штуковинам. Я ручаюсь как… как её жених.

Глава 41. Мёртвая петля

На последнем слове Хлебников густо покраснел, а я уставилась на него во все глаза.

— Вот это поворот… — пробормотал стоящий рядом со мной Кирилл.

Вика и Максим лишь обменялись удивлёнными взглядами, но едва ли неожиданное признание Богдана смущало их сильнее, чем одержимая покойницей одноклассница. Лидия молчала, наверное, не желая провоцировать обезумевшую падчерицу.

— Ты, мастеровой, конечно, юнец умелый, — снисходительно произнесла Наталья. — Но ты несмышлён и наивен. Вот подыщешь себе девку поприличнее да посмиреннее, ещё помянешь меня добрым словом.

Модным сапожком Евы она ударила Юлю по ногам, которыми та из последних сил цеплялась за парапет. Подруга хрипнула и отпустила своё единственное спасение. Наталья напоследок встряхнула её ещё раз. Чужая боль доставляла ей прямо-таки садистское удовольствие.

— Стойте! — не сдавался Богдан. — М-может, вы з-захотите взглянуть ведьме в л-лицо?

— И ты демонам служишь! — взвилась Наталья.

— Нет-нет, что вы! — покрасневшие пухлые щёки Богдана сделались белыми как мел. — Это тоже механизм!

Он бережно опустил металлическую коробочку на шершавую поверхность крыши и достал из рюкзака планшет. Я читала об этом устройстве в путеводителе, но чем он отличается от смартфона, кроме размера, так и не поняла. Богдан поднял планшет над головой, позволяя Карательнице проверить его на магический след.

— Твоё чёрное зеркало показывает мёртвых? — с интересом спросила Наталья, не найдя в планшете признаков колдовства.

— Д-да… Секунду, я сейчас н-настрою. Только в-вы её потом о-отпустите…

Хлебников вытащил из рюкзака целый клубок каких-то проводов и трясущимися руками принялся его распутывать. Наталья в теле Евы застыла в ожидании. Я смотрела в её чёрные глаза, боясь пошевелиться, и понимала, что уговоры Богдана не сработают. Убийство Юли — часть мести покойницы. Наталья не откажется от него даже ради возможности увидеть лицо поверженной Лидии. Скорее уж просто обманет перепуганного Хлебникова.

Краем глаза я заметила, как Вика, пользуясь отвлечённостью Натальи, осторожно потянулась ногой к валяющейся в паре метров от неё метле. Покойница в чужом теле этого не замечала. Но вдруг Наталья снова резко встряхнула Юлю. Та захрипела. Коробкова замерла с вытянутой ногой, но овладевший чужим телом призрак смотрел только на Богдана и мучил Юлю лишь для того, чтобы поторопить его и заодно развлечься.

— Наталья, скажите, что стало с владелицей тела? — тут же спросил Максим. — Той, кто вернула вас сюда.

Взгляд чёрных глаз обратился на Тарасова, и тот, поёжившись, добавил:

— Я не колдун.

— Угодник, принявший дары демонских прихвостней… — глухо прорычала Наталья, глядя на него в упор.

— Меня коварно обманули, княгиня! — Максим театрально рухнул на колени. Намокшие под дождём высветленные волосы упали ему на лицо. — Я простой смертный, я ничего не знал! Мне недоступна ваша могущественная сила, позволяющая видеть колдовство!

Тарасов прокричал это с такой искренней горечью, что мне захотелось его треснуть. А увидев, как он одним движением снял с уха зачарованную серьгу и показательно бросил в сторону, я подумала, что лучше врезать с ноги. Надеюсь, Максим просто хороший актёр, иначе сдерживаться не стану, даже если потом меня прикончит спятивший от жажды мести призрак.

Наверное, эти мысли отразились на моём лице, потому что Кирилл на наш общий страх и риск шепнул:

— Блефует.

Я едва заметно кивнула. Тем временем губы Евы снова растянулись в неестественно широкой улыбке. Наталье определённо нравился этот спектакль.

— Я дарую тебе прощение, заблудший! — торжественно произнесла она чужим, уже срывающимся от крика голосом. — Но тебе придётся доказать мне чистоту своих помыслов. Отныне ты мой человек здесь. И мастеровой тоже. Служите верой и правдой, не разочаруйте меня.

— Э, благодарю… — растерянно пробормотал Тарасов, не ожидавший такого условия. Но потом взял себя в руки и повторил вопрос. — Владелица вашего нового тела мертва?

— Пока нет, но очень скоро я поквитаюсь и с ней, — Наталья расхохоталась. — Хотя знаешь, мне жаль эту юную душу. Столько ума, столько прозорливости, и всё для чего? Чтобы присягнуть на верность демонам и потакать собственной зависти. Как и моя любимая мачеха, эта дурочка надеялась, что устранение конкурентки обеспечит ей успех, подарит любовь. Несусветная глупость. И теперь эта глупость станет благодатной почвой для моей новой цели.

— Какой? — вскинул голову Максим.

Вика, поняв, что на неё не смотрят, продолжила попытки достать метлу. На этот раз она опустилась на корточки и медленно за ней поползла, то и дело поглядывая на одержимую бывшую подругу. Добыв метлу, Вика, не поднимаясь, осторожно отползла назад и скрылась за лепниной с парадной стороны крыши. Она что, разбиться надумала? Я едва не кинулась следом, но сдержалась. Дёрнусь — и неизвестно, что покойница сделает с Юлей.

— Клин вышибается клином, юноша, — чёрные глаза по-прежнему были обращены на Максима. — Я не просила демонской силы ни при жизни, ни после смерти. Меня заставили её принять. Но я не подчинюсь, не присоединюсь ко злу, как бы они ни желали. Я обращу его против них. Я уничтожу их всех до единого так же, как уничтожила змею Лидию! И начну с той, что призвала меня в этот мир вопреки моей воле ради собственных жалких желаний…

Наталья шумно вдохнула и закрыла глаза. Её тело окутало густое чёрное облако, а лицо расслабилось словно во сне. В следующий миг она истерично расхохоталась и завопила:

— Не меня бойся, демонское отродье! Бойся своих поганых страстей! Бойся своей удушающей зависти! Бойся! Бойся!

Вдруг чернота рассеялась, а голос захваченной покойницей Евы оборвался. Её руки, которыми она держала Юлю дрогнули. Пальцы разжались. Юля с визгом полетела вниз. Мгновение спустя визг перешёл в громкий крик, который вскоре стал двухголосным.

— Нет! — вскрикнул Богдан, выронив из рук планшет.

Мы с Кириллом сорвались с места, будто с нас одновременно сняли цепи, и бросились к краю крыши, ожидая худшего.

Но обошлось. Юля не упала и не расшиблась о бетонные блоки. За воротник куртки двумя руками её кое-как удерживала Вика. Ногами она крепко обхватывала древко метлы. Девчонки, громко вопя от ужаса, кружились в воздухе. Метла то носилась над заполненной людьми парковкой в бреющем полёте, то брыкалась и тряслась из стороны в сторону. Пару раз даже сделала мёртвую петлю, будто желая во что бы то ни стало сбросить неопытную, но отважную наездницу вместе с сестрой.

Я выпустила в метлу невидимое для внешнего взора заклинание янтарного оттенка и указательным пальцем поманила её к себе. Та перестала метаться и плавно поплыла обратно на крышу. Вика и Юля притихли.

— Ничего себе, — уважительно отозвался Кирилл, удерживавший от падения ставшую вновь неподвижной Еву. — Впервые вижу такие чары.

— Лётные называются. А твой самокат так может? — нервно усмехнулась я.

Свиридов фыркнул, уложил Породину на крыше и вместе с Богданом и Максимом принялся снимать с подлетевшей метлы оцепеневших от страха Коробковых.

Я опустилась на колени рядом с Евой и взяла её за запястье. Пульса не было. Побледневшая кожа уже остыла, дыхание прекратилось. Я ощутила, как больно сдавило грудь, к горлу подступил жёсткий комок, а во рту стремительно пересохло. Мне никогда прежде не приходилось видеть мертвецов.

— Что с ней сделала эта сумасшедшая? — спросил Кирилл, присев рядом на корточки.

Шокированных Вику и Юлю он оставил на попечении Максима и Богдана.

— Убила.

— А сама куда делась?

— Вернулась туда, откуда явилась, — с трудом произнесла я и, через силу выдавливая слова, объяснила. — Ева могла отпустить её в любой момент, но не сделала этого, даже когда Чёрный Каратель вышел из-под контроля. Ненависть настолько застлала ей глаза, что она добровольно отдала озлобленной покойнице своё тело. Наталья не упустила шанса, но она явно не знала, что её пребывание здесь напрямую зависит от жизни призывателя.

Кирилл ничего не сказал, лишь кивнул и осторожно взял мою холодную руку в свою, на удивление, горячую. Я обернулась на сестёр Коробковых. Вика и Юля понемногу приходили в себя, но всё ещё дрожали и жались друг к другу как бездомные котята на морозе. По щекам обеих катились слёзы. Напуганы до полусмерти, но живы. Обе живы, несмотря ни на что.

Глава 42. По всем колдовским вопросам

Общаться с перепуганной толпой не хотелось, поэтому с крыши пришлось выбираться с помощью фиалкового заклинания невидимости. По крайней мере, таковым оно является для тех, кто не подозревает о его существовании. Оставшись незамеченными, мы миновали главную площадь и припустили к кладбищу, а оттуда ко мне. В прихожей нас встретила Бусинка, которая по моей просьбе на время сражения с Чёрным Карателем осталась в квартире.

«Дай угадаю, теперь ещё двое человек знают о магии?» — поинтересовалась кошка, поглядывая на Богдана и Максима.

— Весь город, Бусь, — вздохнула я. — Весь город.

«А ты времени зря не теряешь, я смотрю».

Я фыркнула и пригласила всех в гостиную. Вика и Юля заняли диван. Кирилл бесцеремонно плюхнулся в кресло, а Богдан и Максим сели прямо на полу рядом с диваном, хотя я предлагала обоим стулья с кухни. Бусинка как обычно в присутствии гостей устроилась на книжном шкафу, откуда наблюдала за всем происходящим без риска быть без спросу поглаженной. Я заварила всем чай с чебрецом и, раздав чашки, по привычке примостилась на подоконнике.

Какое-то время все сидели молча и грелись, попивая горячий чай. Бусинка, лёжа на шкафу, медленно моргала, будто засыпая. Не знаю, о чём думали ребята, но в моей голове мысли носились быстро и беспорядочно, перебивая друг друга. Во-первых, я раскрыла людям тайну, которую мои предки оберегали веками. Во-вторых, допустила смерть метиса с так и не выявленным остаточным потенциалом. Можно сколько угодно говорить, что Ева сама виновата, но это не меняет того, что в мои обязанности входило сделать всё, чтобы никто не пострадал.

И я не справилась. Ни с чем я не справилась.

— Блин, мама, наверное, с ума сходит, пытаясь нам дозвониться, — первой подала голос Вика. — А я сумку где-то бросила во время этих погонь.

— Моя тоже в ДК осталась, — вздохнула Юля.

— Могу написать Татьяне Тимофеевне, что вы в порядке, — Максим помахал телефоном.

— Напиши. Но смотри, про метлу ни слова. Надеюсь, на видосах в Интернете не будет видно лиц.

Тарасов кивнул и начал быстро набирать на светящейся клавиатуре сообщение. Богдан тихо возился со своими устройствами. Металлическая коробочка не пострадала, но вот экран планшета сильно треснул, и теперь Хлебников пытался понять, насколько гаджет пригоден к работе.

— Как у тебя получилось установить контакт с Лидией без магии? — спросила я, разглядывая оба устройства.

— Случайно, — негромко отозвался Богдан. — Ловушка, рассчитанная на инопланетян, засекла настоящее привидение.

Я вспомнила, как в первую нашу встречу он упоминал какие-то ловушки, которые собирается испытать. Тогда мне казалось, что после смерти сестры у Хлебникова от горя помутился рассудок.

— Впрочем, она и сама может рассказать, — пожал плечами Богдан и снова включил металлическую коробочку.

— Богдан, а ты можешь сделать так, чтобы мы тоже увидели призрака? — шёпотом попросила Юля.

— Угу. Планшет вроде не сдох, нужно только задать правильные настройки в приложении и подсоединить его к коммуникатору. Чем я и занимаюсь.

Вскоре в гостиной раздался гортанный и мелодичный голос княгини, чуть прерываемый помехами:

— Я приношу глубочайшие извинения, юная барышня. Не в силах была устоять перед соблазном пообщаться с собственным потомком. Признаю, мне стоило предупредить вас и не покидать столь внезапно. Я спохватилась позже, но было поздно.

— Потомком?! — в один голос ахнули сёстры Коробковы.

— Ага, — кивнул Богдан, не отрываясь от планшета. — Я, типа, княжич оказался. Седьмая вода на киселе.

Так вот откуда у него способность чувствовать призраков. Я прикрыла глаза и увидела, что Лидия Воронова, сохраняя безупречную осанку, сидит рядом с Хлебниковым на полу и внимательно смотрит в экран его планшета. Её тело и ночная сорочка снова полупрозрачные, как тогда, в усадьбе, но на этот раз княгиня привязана не к месту, а к предмету, сотворённому её праправнуком. Видимо, из-за этой новой связи наша с ней лазурная нить и оборвалась.

— Не говори так, голубчик, — мягко возразила ему Лидия. — Кровь не водица. Коль не наше родство, смогла бы я зацепиться за твой чудо-механизм? Смог бы ты почувствовать меня?

Богдан тяжело вздохнул, и я искренне ему посочувствовала. Представляю, как призрачной княгине после двухсот лет молчания хотелось поговорить хоть с кем-то, тем более с родным потомком. Наверняка тихий и молчаливый Хлебников успел устать от её общества.

— Готово, — сказал Богдан. — Кто хочет, идите смотрите.

Мы тут же столпились вокруг него. На планшете, на первый взгляд, была открыта обычная камера. Но стоило Богдану навести её чуть левее, как на экране появилось полупрозрачное лицо Лидии Вороновой. Овальное с прямым носом, тонкими губами и глубоко посаженными глазами. Я ахнула. Точно таким же оно выглядело на Кракелюре. Призрачная княгиня поднялась с пола и грациозно прошла к окну, позволяя нам лучше её рассмотреть. Ночная сорочка с цветочным орнаментом, длинные прямые волосы, колышущиеся от слабых энергетических потоков. Камера передавала всё правильно.

— Волшебство… — потрясённо произнесла я.

— Физика, — как ни в чём ни бывало поправил Богдан. — И программирование.

— Лидия, скажите, а вы смогли узнать, что стало с вашим сыном? — робко спросила Юля, вглядываясь в экран планшета.

— О да, — призрачная княгиня печально взглянула в сторону окна, из которого виднелось названное её именем кладбище. — Наташа приказала одному крепостному мужику убить Павлушу, но тот ослушался и пожалел младенца. Снял с его шейки золотой крест, что мы с Александром на крестины сына заказывали, а вместо него повесил деревянный. Когда же баба крепостного родила очередного ребёнка, мужик всем сказал, мол, близнецы на свет появились. Воспитали Павлушу в крестьянской семье вдали от родового гнезда как собственного сына. А едва мальчик мой вырос и окреп, рассказали ему правду, крест, под заказ сделанный, вернули. Но Павлуша не захотел возвращаться в усадьбу, где у Наташи уже большое семейство народилось. Отправился служить в армию. Прошёл всю Крымскую войну, разбогател на военном поприще. Потом женился, завёл детей и прожил счастливо до глубокой старости. Похоронен на Смоленском кладбище в Петербурге.

Лидия с материнской любовью посмотрела на Богдана.

— Угу, — буркнул тот. — Я чуть с ума не сошёл, пока доступ к этим архивам выпрашивал. Столько бумажек надо заполнить, рехнуться можно.

— Я от всей души благодарна тебе, Богдан, — ласково произнесла княгиня.

— Да ладно вам… — Хлебников порозовел.

— Кстати, изобретатель, — окликнула его Вика. — А вы давно с Юлей свадьбу планируете? Вроде только встречаться начали. Не рановато?

— Встречаться? — удивилась я.

— Почаще в «Унесённых призраками» заходи, — улыбнулась Юля. — Я там писала, что мы друг другу понравились и решили несмотря ни на какие тёрки между школами вместе танцевать на Балу Ужасов. Всё равно оба отверженные. И да, Богдан, если это было предложение, то я заранее согласна! Очень романтично получилось! Ну, если не учитывать, что меня чуть не придушили.

— Да я это… — Хлебников замялся. — Сымпровизировал. Думал, сработает. Наталье вроде понравились чудеса без магии.

— Импровизатор хренов! — фыркнула Юля, обняв Богдана за плечо.

— Благословляю, — с шутливой торжественностью произнесла Лидия.

— Ну чего пристали? — насупился Богдан. — Одно привидение чуть в рабство не взяло, второе женить пытается.

Все засмеялись, и от этого на душе стало легче. Может, с чем-то я всё-таки справилась? И не только я.

— Аманда, — позвал Максим, когда смех поутих. — Я там на крыше нашёл кое-что. Наверное, выпало из кармана Евы. Написано на каком-то непонятном языке, переводчик в телефоне не опознал. Может, это твой, ноталандский?

Он осторожно достал из кармана джинсов сложенную в несколько раз влажную от дождя бумажку и передал мне. Я аккуратно её развернула. При виде родных букв перехватило дыхание, а после прочтения в животе скрутился тугой узел:

«Услышь меня среди могил,

Дух, что покинул этот мир.

Раскрой глаза, проснись во мгле,

Явись на зов в ночной тиши.

Приди в наш мир из темноты,

Исполни волю, стань слугой,

Чтобы врагам моим воздать

За их грехи, за мою боль.

Пусть ощутят они весь страх,

Что испытал ты в тех краях.

Познают пусть страданий вкус

И ощутят твой страшный груз.

Восстань, мой раб, не знай покоя,

Пускай свершится месть моя.

Покуда всех не покараешь,

Не отпущу назад тебя»

Ниже шёл немного размытый, но всё же различимый номер телефона со скромной припиской: «По всем колдовским вопросам». Лично у меня никаких колдовских вопросов не было. Я прекрасно понимала, что вижу перед собой один из старых, давно запрещённых навирских заговоров для создания Чёрного Карателя из покойника. Зато было множество других.

— Вика, как давно ты знакома с Евой? — спросила я.

— С пяти лет, а что? Хочешь предъявить, что я за десять с лишним лет не разглядела в ней змею? Ну давай, потешь своё самолюбие.

— Позже. Просто хочу понять, родной для неё навирский язык или внушённый.

— Так ноталандский же был, нет? — удивился Максим.

— Породина здесь с рождения жила. Мы ещё в один детский сад ходили, — сказала Вика.

— А общие фотографии из детства у вас есть? — уточнила я, опасаясь, что Ева могла подделать воспоминания своему окружению.

— Есть, но ненадолго, — нахмурилась Коробкова. — Домой приду, выброшу все до единой. Она же больше всех на Юльку гнала после летней тусовки. Как я сразу не поняла, что Породина нарочно настраивала нас друг против друга? Подумать только, а я эту гадину ещё на своём канале продвигала!

— Хм, значит, навирский язык ей кто-то внушил. Наверняка тот самый, «по всем колдовским вопросам». Кто-нибудь может одолжить телефон?

— Держи, Кудряшка, — Кирилл с готовностью вручил мне свой смартфон с парой трещин на экране.

Я с замиранием сердца набрала указанные в бумажке цифры и нажала кнопку вызова. Кирилл быстренько ткнул что-то на экране и длинные гудки зазвучали на всю комнату. Все замерли в ожидании ответа. И он прозвучал на навирском языке:

— Ало! У тебя опять новый номер, Ев? Как сама? Цела? Умница, девочка, я и не думал, что столько народу зверушку увидит! Так что, отомстила той сволочи в итоге? А выскочка с Навира мертва? С чем тебя конкретно поздравлять?

Я сразу узнала этот голос, хоть и слышала его всего два раза в жизни. Голос, который, говоря по-русски, картавил так сильно, что иногда было сложно разобрать слова. Он звучал в день, когда Чёрный Каратель напал на Юлю и Богдана. И сегодня, когда я согласилась на медленный танец с незнакомцем в костюме чумного доктора. Тогда из-за маски мне не удалось понять, кому принадлежит этот голос. Но теперь, особенно когда он говорил на нашем общем родном языке…

— Это же таксист Николай! — громко воскликнула Юля.

Звонок сразу прервался.

Глава 43. Успеть до полуночи

Не зная, что сказать, я молча вернула телефон Кириллу. Выходит, Ева действовала не одна. Создание Чёрного Карателя курировал мой земляк, навирец, который отлично понимал, что делает. Который стремился раскрыть нашу тайну людям. И который почему-то хотел меня убить.

— Какой ещё таксист? — не понял Максим.

Юля кратко ввела его в курс дела. А я всё пыталась осмыслить услышанное. Да, преступники в Навире промышляют многим: используют запрещённые заклинания, крадут минералы, подменяя их фальшивками, даже убивают. Но ещё никогда среди них не находилось идиота, который бы пытался открыть людям магию, причём с её самой неприглядной стороны. И уж тем более идиота, у которого бы это получилось…

Я заметила, что Кирилл кивает мне в сторону кухни. Будто мне и без его личных разговоров не хватает потрясений. Но я заставила себя пойти. В конце концов, я ему жизнью обязана, и вообще, неизвестно, что бы случилось этой ночью без его помощи.

— Я понимаю, что наговорил много глупостей, — произнёс Кирилл, прикрыв дверь. — Просто хочу, чтобы ты знала, что больше я тебя ни в чём не виню, Аманда.

Я уже усвоила, что если он называет меня по имени, значит, разговор предстоит серьёзный.

— Я тоже тебя ни в чём не виню. Понимаю, ты думал, я явилась в этот город по твою душу. Если бы у меня была мать-инвалид и маленькая сестра, я бы тоже не хотела их оставлять.

Кирилл смущённо опустил голову:

— Да. Но всё равно прости. Я вёл себя как скот. Когда понял, кто ты, перепугался до смерти. Делал всё, чтобы показать, что не боюсь тебя и твоих островных. До последнего играл браваду.

— А давно ты понял?

— Когда впервые увидел тебя в школе. Ты же помнишь, с чего началось наше знакомство?

— Ага, твой самокат мне до сих пор в кошмарах снится! — фыркнула я.

— Вот-вот, ты ещё сказала, что я не умею пользоваться глазами, — Кирилл улыбнулся. — А я умею. И отлично запомнил, что при падении ты ободрала локоть. А на следующий день, когда ты пришла в футболке, никакой ссадины на нём уже не было. Обычные люди на такое не способны, Кудряшка, — он подмигнул.

Настала моя очередь смущённо опускать голову. А ведь стоило догадаться, что в маленьком городе шанс снова повстречать проклятого самокатчика вовсе не стремится к нулю.

— Ладно, подловил, признаю, — приняла поражение я и вдруг вспомнила то, что последнюю неделю мучило меня сильнее всего. — Но скажи… то, что было между нами на крыше… Это тоже твоя бравада в рамках протестной акции против политики Навира? Или по-настоящему?

— По-настоящему. Так странно получилось. Я должен был тебя опасаться, до последнего держать оборону, но вместо этого решил просто посидеть с тобой на крыше.

— Просто посидеть?

— Не просто, — согласился Кирилл. — Я долго ругал себя за тот поцелуй.

— А я себя…

Пару минут мы постояли молча, глядя друг другу в глаза. На секунду даже показалось, что сейчас он снова поцелует меня. По крайней мере, момент для этого был более чем подходящий. Но Свиридов лишь опустился на стул.

— Аманда, можешь ответить честно? — спросил он так тихо, что я напряглась. — Тебе известно что-нибудь о моём отце? Его зовут Ираклий Ферзей. Что с ним сделали?

— Впервые слышу это имя, — призналась я. — Но если он работал во внешнем департаменте, то скорее всего за отношения с обычной женщиной его заключили в Бастион Раскаяния. Это что-то вроде ваших тюрем строго режима.

Свиридов вдруг резко ударил кулаком по столу. Я вздрогнула и уставилась на него во все глаза. Кирилл сразу виновато вжал голову в плечи:

— Извини. Психанул. Несправедливо всё это, понимаешь? Я точно знаю, что у моих родителей была любовь получше чем во многих фильмах. Мать рассказывала. И из-за каких-то дурацких законов им мало того, что пришлось расстаться, так ещё и отца под замком за это держат.

— Эти законы позволяют нам хранить своё существование в тайне, — вздохнула я. — Раньше по всей планете то и дело случались облавы на колдунов. Где-то это были единичные случаи, где-то массовые. Так или иначе нам безопаснее не привлекать к себе лишнего внимания.

— Что, до сих пор инквизиции боитесь? — нервно усмехнулся Свиридов. — Ладно, не важно. Я лишь хочу узнать, что стало с моим отцом, жив ли он вообще. И в Навир ради этого бы отправился, но за мать переживаю. Она сама даже из подъезда выйти не может, а Рая ещё слишком мелкая за ней ухаживать. Да и взваливать на неё такую ношу не хочется.

И тут меня осенило:

— Я знаю, что может помочь Елене Владленовне.

Не дожидаясь встречного вопроса, я умчалась в гостиную, где ребята продолжали общаться с призраком Лидии Вороновой и разглядывать её силуэт в треснувшем планшете Богдана. Извлекла из ящика тумбы маленькую деревянную коробочку и прошмыгнула обратно в кухню.

— Вот, смотри, — я открыла коробочку, демонстрируя подаренное Лорой малахитовое ожерелье.

— И что? — тот непонимающе поднял вверх одну бровь.

— На Кракелюре смотри!

Кирилл послушно закрыл глаза и ахнул, разглядывая вьющиеся между бусин изумрудно-белые нити. Зелёная лечебная магия во всей своей красе. Огромный ресурс для исцеления болезней и травм. А главное, моих знаний достаточно, чтобы использовать его: устранять механические повреждения во время учёбы в красной секции приходилось часто.

Свиридову лишних объяснений не потребовалось. Может отец и не обучил его зелёной магии, но уж точно объяснил её назначение. Я задумчиво взглянула на маленькие часики, стоящие на микроволновке. Одиннадцать ровно.

— Елена Владленовна знает о твоих способностях? — спросила я.

— Знает, — кивнул Кирилл. — Я ей в первую очередь показал. Рае только не говорим, мало ли растреплет на всю школу.

— Тогда идём прямо сейчас. Успеем до полуночи.

— А потом ты превратишься в тыкву? — он иронично взглянул на моё оранжевое платье с неряшливым швом на спине.

— Потом я забуду русский язык, — я развела руками.

— Тогда не будем медлить.

Кирилл первым направился в прихожую, а я ненадолго заглянула в гостиную. Там меня ждала самая невообразимая сцена из всех. На телевизор с помощью подключённого по проводу телефона транслировался когда-то недосмотренный мною японский мультик про детектива. Юля сидела в кресле напротив, держа на коленях Бусинку. Подруга утирала слёзы, а кошка не сводила с экрана внимательного взгляда.

«Не верь ему, дура! Не верь, это ловушка! Он тебя использует!» — причитала Буся, наблюдая за тем, как хитроумный убийца приглашает на свидание девушку, которую собирается подставить через несколько серий.

— Ты же не хотела это смотреть, — удивилась я, глядя на кошку.

«А я захотела и передумала» — отозвалась Бусинка, не отрывая глаз с экрана. — «Ну куда ты с ним идёшь?!»

— Он ведь её ещё и на деньги разведёт, — сказала Юля, качая головой.

«Каков подлец!».

Я хихикнула и, предупредив Вику и Максима, что мы с Кириллом ненадолго отлучимся, вышла в прихожую. Недолго думая, прихватила с собой метлу. Уверена, созданного Евой Чёрного Карателя, наши с Кириллом заклинания и виртуозный полёт сестёр Коробковых уже увидел весь Лидинск: если не вживую, то в записи. Ещё одно проявление магии ничего не изменит.

Глава 44. Я обязательно вернусь

Я села на метлу в позе новичка, держа древко между ног. Кирилл таким же образом устроился сзади и осторожно взял меня за плечи. Метла взмыла вверх чуть медленнее, чем обычно и всё время покачивалась в полёте. Мы поднимались выше до тех пор, пока оставшиеся внизу многоэтажки не превратились в муравейники, после чего, резко набрав скорость, направились к дому Свиридова. Дождь уже закончился, но задержавшиеся в воздухе маленькие капельки всё равно оседали на наших лицах, делая нас ещё более беззащитными перед морозным ветром.

И всё же обветренное лицо казалось приемлемой платой за то, чтобы преодолеть за десять минут расстояние, на которое пешком ушло бы все сорок. К тому же мы здорово сэкономили время на подъёме по лестнице, приземлившись сразу на балконе. За плотными бордовыми занавесками горел приглушённый свет. Значит, Елена Владленовна ещё не спит.

Кирилл сделал глубокий вдох и осторожно постучал.

— Ну и напугали же, волшебники! — всплеснула руками Елена Владленовна, открывая балконную дверь.

— Так быстрее, мам, — коротко пояснил Кирилл. — Аманда спешит. Она такая же как я. Даже сильнее. И она сможет тебе помочь.

Елена Владленовна тихо хмыкнула и покачала головой, давая понять, что давно обо всём догадалась. Дурацкий акцент!

— Полагаю, взамен вы потребуете что-то посущественнее денег? — она сделала ударение на «вы», показывая, что обращается не столько ко мне, сколько ко всем навирцам.

Я немного поёжилась от её пристального взгляда. Говорить правду было ужасно неловко и стыдно. От дежурной утверждённой уставом фразы: «Именем Синклита Навира я отчуждаю метиса от Большого Мира», произнесённой даже про-себя, становилось противно и тошно, будто я безжалостно отнимаю у этой семьи их самое больше сокровище.

К счастью, Кирилл избавил меня от необходимости отвечать и принялся полушёпотом — Рая уже спала — разъяснять матери ситуацию. Та поначалу возмущалась, утверждала, что никуда не отпустит сына, потому что не хочет, чтобы он так же бесследно сгинул, как его отец. Всё время их разговора я стояла чуть поодаль и то и дело поглядывала на часы, гадая, успею ли попрощаться с друзьями из Большого Мира на их языке или же нам придётся делать это жестами. Наконец, Елена Владленовна крепко обняла Кирилла и поцеловала в обе щёки. Скрепя сердце отпустила.

— Времени мало, — я протянула ей малахитово-жемчужное ожерелье. — Вот, пожалуйста, наденьте и ложитесь в кровать.

Елена Владленовна кивнула, опустилась на постель и принялась возиться с замочком. Кирилл помог матери застегнуть украшение и кивнул мне. Я подошла ближе, сделала вдох и закрыла глаза. Только бы не накосячить!

Я направила руку с открытой ладонью к ожерелью. Тонкие сияющие ниточки изумрудного и белых цветов с готовностью потянулись навстречу. Несмотря на ограниченное количество времени, я старалась не спешить. Магия живой природы чем-то схожа с ментальной, она не терпит суеты. В моих пальцах ниточки неторопливо связывались друг с другом в аккуратные узелки и петли, создавая вокруг ног Елены Владленовны переливающийся кокон с причудливым орнаментом.

— Боже мой… — ахнула она. Видимо, заклинание просочилось на физический уровень.

Кирилл тоже наблюдал за моей работой с открытым ртом. Я продолжала плести, пока все ниточки до единой не стали частью этого кокона. Недолго думая, добавила от себя самую малость жёлтой магии, которая мелким золотистым горошком легла на изумрудно-белое плетение. Укрепление костей лишним не будет.

По лёгкому взмаху руки кокон начал постепенно впитываться в ноги Елены Владленовны. Та заёрзала в постели, и я на миг испугалась, что что-то перепутала. Но обошлось. Она лишь негромко и восхищённо произнесла:

— Ого, ноги будто в горячий песок закопали.

Я улыбнулась, не открывая глаз, и продолжила наблюдать, как целительский кокон неспешно растворяется в ногах Елены Владленовны.

— Готово, — сказала я, как только заклинание полностью подействовало.

Кирилл тут же подбежал к матери и аккуратно помог ей встать на ноги. Колени женщины напряглись в ожидании привычной боли, руки сами потянулись за прислонёнными к кровати костылями, но замерли на полпути. Взгляд Елены Владленовны был прикован к ногам. Она осторожно шагнула вперёд, затем бесцеремонно отодвинула сына в сторону и сделала ещё пару шагов.

— Поразительно… — выдохнула Елена Владленовна, не поднимая головы. — Ноги как новые.

Кирилл осторожно обнял её, словно боясь, что волшебство рассеется от одного его прикосновения. На этот раз Елена Владленовна не стала его отталкивать, наоборот, крепче прижала к себе и даже привстала на цыпочки, что ещё пару минут назад казалось для неё невозможным. Я услышала приглушённый всхлип. Кирилл успокаивающе гладил мать по голове.

— Я вернусь, — Свиридов старался говорить спокойно, но в глазах стояли слёзы, которые он безуспешно пытался сморгнуть.

— Будь осторожен, сынок, — тихонько причитала Елена Владленовна ему в плечо. — Умоляю тебя, будь осторожен. Аманда, солнышко, — вдруг обратилась она ко мне, — приглядывай за Кирюшей, хорошо? Я могу на тебя рассчитывать?

— Ну мам…

— Не мамкай.

— Можете на меня положиться, Елена Владленовна, — ответила я.

В её глазах отчётливо читалось желание продлить момент прощания с сыном. Накрыть на стол, вместе выпить чаю, помочь собрать вещи, даже если это и не нужно. Но время поджимало, и Елена Владленовна не стала нас задерживать. Ограничилась лишь тем, что заставила сына переодеться в чистое, а потом он сам тихонько пробрался в комнату младшей сестрёнки, чтобы чмокнуть её в макушку.

— Спасибо, — искренне сказал Кирилл, когда мы уже взлетали с балкона, затем добавил. — И научи меня этой вашей медицинской магии.

— Я знаю, кто будет прекрасным наставником, — улыбнулась я, вспоминая Лору.

Мы взмыли в небо. На этот раз сквозь ледяной ветер и зависшие в воздухе крошечные капельки воды пришлось лететь ещё быстрее. Лицо больно обдувало холодными воздушными потоками, в ушах шумело, но я каким-то чудом расслышала решительный голос Кирилла: «Я обязательно вернусь к вам. Вернусь, не сомневайтесь». И только на подлёте к дому до меня дошло, что эти слова звучали в его мыслях.

Глава 45. Что будет с Большим Миром?

Вернувшись ко мне, мы с Кириллом оба на миг лишись дара речи. В небольшой гостиной с жёлтыми обоями нас дожидалась целая делегация из Навира во главе с

Эрастом Бельтейном и моим отцом. Папа мерил шагами комнату, а начальник задумчиво курил трубку у открытого окна. Во второй руке он держал хрустальный безвременник, который я так и использовала.

Помимо главы внешнего департамента и моего папы присутствовали ещё трое колдунов средних лет в синих мантиях. Они молча изучали взглядами содержимое книжного шкафа. Менталисты. Тут же была и моя мама в такой же форменной накидке с капюшоном. Она устроилась в кресле с Бусинкой на руках и смотрела на притихших на диване Вику и Юлю. Несмотря на то, что Богдан и Максим расположились рядом на подлокотниках, как бы защищая их, девочки всё равно чувствовали себя неуютно. Кажется, до нашего прихода нежданная делегация устроила ребятам нечто вроде допроса.

— Что здесь происходит?! — возмущённо спросил Кирилл.

Я повторила его вопрос на навирском языке, но более спокойно. Перевела взгляд на круглые часы на стене. Ещё десять минут я буду одинаково ясно понимать всех, кто находится в комнате.

— Этот же вопрос я бы с удовольствием задал вам, Аманда, — Бельтейн хмуро выпустил в окно облачко серого дыма и вдруг резко разбил хрустальный цветок о подоконник.

Безвременник со звоном разлетелся на миллионы осколков, между которыми заискрились сине-фиолетовые нити. Они быстро сплелись в клубок, перешли на уровень Кракелюра и пропали из виду — отправились в Навир сигналом с запросом на обратный портал.

— Амор показал яркую красно-оранжевую вспышку, — как ни в чём ни бывало продолжил начальник. — Настолько яркую, что мы не смогли остаться в стороне и срочно явились проверить, что тут творится. И как видно не зря. Среди жителей Большого Мира уже расходятся записи, на которых отчётливо видно, как Чёрный Каратель крушит одно из местных зданий и как вы и… — он перевёл взгляд на Кирилла, но махнул рукой. — Не важно. Я говорю об открытом использовании магии.

— Полагаю, у Аманды не было другого способа избежать жертв, — справедливо заметил мой папа, а мама одарила Бельтейна строгим взглядом.

Никогда ещё поддержка семьи не ощущалась так сильно. Я поняла, что родительская забота похожа на одеяло. Иногда под ним бывает жарко, но в морозы без него куда холоднее и тоскливее.

— Вы отлично знаете, что был, — непреклонно ответил Бельтейн, и я почувствовала себя нашкодившим ребёнком, прячущим от взрослых осколки разбитой вазы. — Сразу после обнаружения Чёрного Карателя она должна была подать сигнал на остров и доложить обстановку. Мы бы прислали более опытного сотрудника. Без проблем с ментальной магией. После того, как мы разберёмся с «чёрным кризисом», я буду вынужден поставить вопрос об отстранении Аманды от работы в Службе Безопасности Колдовства.

Глава внешнего департамента больше не напоминал добродушного вояку, каким всегда казался. Он был напряжён до предела и безжалостно озвучивал всё то, в чём я сомневалась и за что мысленно себя корила. Впрочем, хорошему начальнику подобает быть жёстким, верно? Я в самом деле нарушила слишком много правил. Внутри что-то болезненно сжалось. Я очень любила свою работу.

— За что он тебя поносит? — тихо спросил Кирилл, уловив тон разговора по стальной интонации Бельтейна.

— Хочет уволить за то, что я не сообщила о големе и использовала магию при людях, — негромко ответила я, стараясь не выдать своего состояния.

— Что?! — он сделал быстрый вдох, сдерживаясь, чтобы не высказать явно что-то очень неприличное, затем сжал ладони в кулаки и яростно проговорил, глядя Бельтейну в глаза. — Аманда трижды спасала людей от этой чёрной твари! Она чуть не погибла, удерживая заклинание, которое могло высосать из неё все жизненные соки! В конце концов, она помогла даже нашему местному привидению! — Кирилл махнул рукой в сторону Лидии, которая ответила кивком. — А сейчас вы хотите её уволить из-за той самой магии, которой она защищала город?

— Вот именно! — подключилась Юля, тоже понявшая направление беседы. — В школе Аманда защищала меня вообще без всякой магии!

— И на стре… то есть в драке она тоже ничего такого не использовала, — добавила Вика, сложив руки на груди.

— А за мной приглядывала в первый же день знакомства, — отозвался Богдан и, поймав мой удивлённый взгляд добавил, — Что? Я же не тупой, чтобы решить, что ты тогда со мной до двух часов ночи на заброшке торчала из чистого интереса.

— К тому же эта юная барышня выпустила меня из моего ныне всеми покинутого дома после двух столетий нескончаемого одиночества, — добавила Лидия Воронова через коммуникатор своего потомка.

— А всю кашу заварил какой-то мутный тип, между прочим, из ваших, — добавил Максим.

«Да Аманда ночами не спала, защищая этих балбесов» — вставила Бусинка, но её услышали только я и родители.

Менталисты, очевидно, знающие русский язык, оторвались от созерцания книжного шкафа и теперь смотрели на меня с удивлением. И с уважением. Папа как бы невзначай показал мне большой палец вверх. Мама одарила ребят тёплой улыбкой и с нескрываемой гордостью перевела Бельтейну их слова. Глава внешнего департамента выслушал её, но остался неумолим:

— При всём уважении, ни один из этих пунктов не оправдывает раскрытия людям многовековой тайны Навира. Дело будет передано в Синклит, — он бросил взгляд в сторону моего отца. — И если там решат, что секрет существования магии дороже нескольких человеческих жизней, вам, Аманда, придётся понести соответствующее наказание. А сейчас у нас есть более важные дела.

— Более важные! — спохватилась я и снова посмотрела на часы.

Одна минута. Шестьдесят секунд, чтобы сказать друзьям самое важное на их родном языке, прежде чем он начисто выветрится из моей головы. Первым я крепко обняла Кирилла, он стоял ближе всех, и быстро сказала:

— Спасибо за помощь. И извини, что подставила, когда ты говорил по телефону.

Не успел он ответить, как я кинулась к дивану и стиснула в объятиях сразу обеих сестёр Коробковых.

— Я никогда вас не забуду. И ещё я безумно рада, что вы помирились.

Юля с готовностью обняла меня в ответ:

— И мы тебя не забудем. Спасибо, что показала настоящую магию. И я не только про разноцветную! — она хитро покосилась на Вику.

— Наверное, я даже буду по тебе скучать, — неловко произнесла та, не ожидав столь резкого прощания.

Я хихикнула и обернулась к Хлебникову. Сняла с пальца обручальное кольцо княгини Вороновой и протянула ему:

— Держи, Богдан. Уверена, Лидия будет рада, если ты его сохранишь. И удачи с изобретениями! Ты пока сам не понимаешь, насколько это круто — засечь призрака с помощью механизмов.

— Буду работать в этом направлении, — кивнул он, принимая кольцо.

— И тебе, Макс, спасибо. Твой отыгрыш на крыше получился таким суперским, что сумел взбесить!

— Старался, — улыбнулся Тарасов. — А чего ты так мечешься? Спеш…

Окончания слова я уже не поняла. Последняя минута закончилась, стрелки на циферблате настенных часов замерли на цифре двенадцать. Ребята пытались мне сказать что-то ещё, но теперь я слышала лишь причудливый набор звуков. Красивый, эмоциональный, но всё-таки непонятный.

В разговор с ребятами вступили менталисты. Наверное, на всякий случай ещё раз объясняли, почему я молчу и недоумённо хлопаю глазами. Тем временем мама отвела Кирилла в сторону, видимо, чтобы обсудить его дальнейшую судьбу.

— Папа, что теперь будет с Лидинском? — прямо спросила я, глядя отцу в глаза. Немного подумав, перефразировала. — Что будет с Большим Миром?

— Не знаю, дочь, не знаю, — вздохнул он, остановившись рядом со мной. — Такой яркий магический след, особенно при наличии у людей Интернета, будет крайне сложно замести.

— Но мы приложим все усилия, чтобы это сделать, господин Остар, — отрезал Бельтейн, закончив курить.

— А ребятам… — я сглотнула подступивший к горлу ком. — Вы сотрёте им память? Для этого сюда прислали аж четверых менталистов?

— Сейчас это уже не имеет смысла, — сказала подошедшая к нам мама. — Как уже сказал господин Бельтейн, Чёрный Каратель и некоторые ваши с Кириллом заклинания попали на камеры телефонов и уже бродят по сети. Недаром в Большом Мире говорят: «Что попало в Интернет, остаётся там навсегда».

— Заметив яркую вспышку на Аморе, мы предположили худшее, — сдержанно произнёс Бельтейн. — Уважаемая госпожа Остар и другие менталисты должны были оказать помощь тем, у кого после увиденного появились психические травмы, расстройства и прочие отклонения. Но поскольку этого удалось избежать, теперь у них другие задачи. Они ненадолго задержатся, чтобы проверить состояние жителей Лидинска, развести ваших помощников по домам и упокоить душу обнаруженного призрака. И, разумеется, специалисты проведут беседу с юношей, сумевшим увидеть его при помощи техники. Такие знания требуют большой ответственности.

Мама начала переводить для Кирилла слова главы внешнего департамента, а я закрыла глаза и посмотрела на Лидию Воронову. Она стояла рядом с Богданом, который уже складывал свои устройства и провода обратно в рюкзак, и ласково глядела на потомка. Призрачная княгиня узнала судьбу сына, обрела праправнука. Больше её на этом свете ничего не держит.

Центр гостиной постепенно начал заполняться дымкой оливкового цвета. Через несколько секунд над ковром зависло знакомое облако-портал. В комнате сразу стало очень душно.

— Быстрее, пока проводницы держат, — скомандовал Бельтейн.

Он первый уверенно шагнул в портал и будто растворился в оливковом тумане. За ним последовал мой папа с таким невозмутимым видом, будто входил в обычный дверной проём. Менталисты стояли чуть поодаль и зорко следили, чтобы ребята на эмоциях не бросились в портал. По лицу Юли ясно читалось, что ей очень хочется это сделать, и останавливают только держащие за руки Вика и Богдан.

Настала наша очередь. Напоследок я снова обняла ребят, слушая их добрые, но ставшие чужими слова. Как жаль, что в Навире языки Большого Мира положено изучать только менталистам Службы Безопасности Колдовства. А хотя…

— Мам, у нас дома ещё остались твои книжки по русскому языку? — спросила я, беря Кирилла за руку.

Она улыбнулась:

— Посмотри в кабинете отца. Первый стеллаж от двери, вторая полка сверху.

Я кивнула и перевела взгляд на Свиридова. Он старался сохранять спокойствие, но его ладонь вспотела от волнения. Я мягко сжала его пальцы, и мы одновременно шагнули в горячее клубящееся облако оливкового цвета. И время как будто остановилось.

От автора: Понравилась книга и ждёшь вторую часть? Обязательно отметься в комментариях! Даже одно доброе слово мотивирует автора творить дальше :)