Условные обязательства

Глава 1. Фоновая частота

Тоненькая папка с логотипом студии «Граммофон» лежала на столе, придавленная банкой энергетика. Договор с его подписью. Десять треков. Три месяца. Один из которых закончится завтра.

Первый трек, над которым он сидел последние три недели, звучал из колонок. Иван мысленно проверял внутренний чек-лист. Барабаны. Бас. Вокал. Все галочки проставлены. Ни одной ошибки, ни одного лишнего звука. Не к чему придраться, не за что зацепиться. Идеальная композиция в подборку «музыка для бега» или «плейлист для кодинга». Задание выполнено. Альбом начат.

Иван крутанулся в кресле, оттолкнулся ногой от стола и прокатился до кухни. Насыпал чай из мятого бумажного пакета прямо в чашку. Листья были смешаны с какой-то травой, горькой и бодрящей лучше любого кофе. Он залил заварку кипятком. Горечь чая на языке была резкой и обжигающей.

Он вспомнил вечер две недели назад здесь же, в студии, куда Алиса пришла после разговора с его отцом. Она села рядом, придвинула стул вплотную к дивану. Её колено почти касалось его, а когда она говорила, глядя ему прямо в лицо, он ловил себя на том, что ему тяжело сосредоточиться на словах, а не на ощущении её дыхания у своей щеки.

«Мы будем тянуть время, будем играть в их игру, но по нашим правилам. Ты будешь несговорчивым гением, — говорила она тогда, не отводя глаз. — Ты примешь предложение отца о дуэте. Мы будем вести переговоры. Ты будешь настаивать на творческом контроле. Я помогу. Это даст нам пространство для манёвра. Результат — вот язык, который понимает твой отец».

Он внимательно слушал, и думал, может ли это вообще сработать. План. Стратегия. Выход. Звучало красиво. Он согласился. В конце-концов, что он терял? А её уверенность была такой заразительной. Иван откинулся на спинку кресла, глядя на строку «Трек_01_ФИНАЛ_ВЕРСИЯ».

Рука потянулась к телефону. На экране было восемь уведомлений. Ни одного от неё. Он швырнул его на диван.

«Где, где чёрт возьми, твоя помощь, Алиса?»

За эти две проклятые недели он видел Алису дважды. Иногда ему казалось, что она получила всё, что хотела — помощь его отца с агентством, договор с «Граммофоном» — и просто исчезла из его жизни. Но потом она забегала, пахнущая холодным воздухом и офисом. «Извини, Вань, аврал. Катя улетела, всё на мне. Продвигайся с записями. Лена тебе поможет». И он садился писать треки для Ковальского. А она уезжала, оставляя после себя лишь лёгкий шлейф духов.

*****

Телефон разорвал тишину студии громким звуком. Иван в надежде потянулся к нему, но с разочарованием увидел на экране незнакомый номер.

— Воронцов, — он взял трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Иван, добрый день. Алексей Валерьевич, продюсерский центр Белецкой, — прозвучал знакомый мужской голос. — Я хотел побеседовать по поводу ближайшей встречи.

— Да, слушаю, — сказал Иван, чувствуя, как спина непроизвольно выпрямляется.

— Отлично. Мы отправили вам три демо-трека и пару идей по визуалу. Проверьте, пожалуйста, почту. Нужно понять, в каком направлении двигаться. Главный вопрос — готовы ли вы приступить к работе на следующей неделе. У Софьи там как раз окно перед новогодними корпоративами.

Иван потянулся к мышке, проверил входящие. Пусто.

— Я пока ничего не вижу.

— Придут в течение часа, — голос на том конце не изменился. — Но суть я озвучил. Нам очень важно ваше предварительное согласие по графику. С остальным по ходу разберёмся.

Иван зажмурился. «От дуэта с Софьей тебе не отвертеться. Но можно попробовать сделать так, чтобы у них самих не было желания с тобой работать», — вспомнились ему слова Алисы той ночью. Она тогда ходила по студии из угла в угол, нервно теребя прядь волос. «Ты должен вести себя максимально заумно. Требуй творческого контроля, спорь об аранжировках. Ты это умеешь».

— Понимаю, — сказал Иван, заставляя себя говорить медленнее, старательно выбирая самые общие и ничего не значащие формулировки. — Однако мне необходимо предварительного погрузиться в аудиоматериал. Без осмысления контекста, без понимания художественного ядра предложенного, любое моё согласие будет чистой формальностью. Мне нужно время, чтобы ваши идеи отозвались внутри. Я не могу вот так, с ходу, сказать «да» или «нет» на целую неделю.

На той стороне молчали секунду-другую. Слышно было, как кто-то перекладывает бумаги.

— Иван, — голос стал чуть более собранным. — Я ценю ваш подход. Но следующая неделя — это не наш каприз. Это реальное окно.

— Я прекрасно понимаю, но боюсь за такое время я не смогу предоставить вам концепцию, соответствующую уникальным талантам Софьи. А работать с ней по шаблону...

— Если мы его упустим, — словно бы не слыша его слов, продолжил Алексей, — проект отодвинется на неопределённый срок и я буду вынужден проинформировать Аркадия Петровича о причинах задержки.

Вот и всё. Как можно заумно «спорить об аранжировках», если тебе вежливо, но недвусмысленно указывают на дверь, в которую нужно войти?

Иван встал, прошёлся до окна, приложил ладонь к холодному стеклу.

— Хорошо. Я готов работать. Но я должен понимать, над чем. Дайте мне время. Я послушаю и дам обратную связь.

— Мы будем ждать завтра до конца рабочего дня, — прервал его Алексей. — И нам нужно будет уже не просто мнение, а решение. Ладно?

Иван старательно пытался придумать ещё хоть какую-то отговорку, но Алексей казалось и не ждал какого-то ответа, для него решение уже было принято. Сопротивляться дальше означало сорвать всё сразу и дать отцу повод для вмешательства.

— Хорошо. Жду тогда вашего письма. Постарайтесь хотя бы прислать его поскорее. Всего доброго.

Иван ещё секунду смотрел на экран телефона, затем швырнул его на диван. Раздражённо прошёлся по комнате и повалился туда же, почувствовав спиной холодную кожу. Только тогда он сообразил, что с размаху плюхнулся прямо на то место, куда бросил телефон, но не стал искать его, а уставился в потолок, в хаос спутанных проводов. Там, в переплетении черных змей, можно было разглядеть лица. Отца. Алисы. Лены. Собственное, искаженное гримасой. Все они чего-то ждали. Отец — послушания. Алиса — стратегии. Лена — гениальных треков. Собственное отражение — хоть какой-то искры, которая не появлялась с тех пор, как затихли последние отзвуки «Шума». Иван нехотя поднялся и подошёл к окну. Серые дома на фоне серого неба ничуть не улучшили его настроение.

Такой прекрасный, продуманный план Алисы. Творческий контроль. Споры об аранжировках. Нежизнеспособная чушь.

*****

В попытке отвлечься от разговора с Алексеем, Иван включил метроном и ткнул пальцем в клавишу синтезатора. Раздался нервирующий звук — низкий, набухший бас, который должен был стать хребтом нового трека. Он продержался четыре такта и растворился в пространстве студии. Иван ударил по клавишам. Попробовал ещё раз. И ещё.

Поток бесполезных мыслей был прерван Леной. Она ворвалась в студию, упала на тот самый диван, где он только что предавался сплину и оценивающе осмотрела помещение — грязную чашку, метроном, Ивана за синтезатором.

— Что, творишь? — спросила она, бросая куртку на стойку.

Иван не ответил. Он закончил проигрыш, пальцы сами собой замерли, и только метроном продолжал своё тупое тиканье. Он вырубил его одним резким движением. Тишина после этого оглушила.

— Чуть-чуть. Я закончил трек. — с наигранной гордостью сказал он. — Первый для альбома. Он так прекрасен, что я даже не могу придумать для него название. Вот, сама послушай.

Не ожидая ответной реакции он откинулся на спинку стула и нажал кнопку воспроизведения.

Из мониторов полилось то, над чем он работал последние недели. Музыка длилась три с половиной минуты и закончилась так же внезапно, как и началась.

Лена молча слушала, скрестив руки. Её лицо не дрогнуло. Когда звук оборвался, она медленно кивнула.

— Технически безупречно, — произнесла она задумчиво. — Каждая нота на своём месте. Каждый переход сведён как по учебнику. Только это не музыка. Это аудиодоказательство выполнения договора для Богдана.

— Ну да. А что я должен был сделать? — в его голосе прорвалось раздражение. — В договоре так и написано: «десять треков, длительность от трёх до четырёх минут». Ни слова про «музыку». Вы с Алисой мне все уши прожужжали — сроки, контракт, продукт! Это он, я уверен.

Лена медленно кивнула.

— Прожужжали. Потому что договор сам себя не выполнит. Но есть же разница между нормальной работой и халтурой. Да, Богдану не нужен шедевр. Ему нужен товар. Но тебе-то жить с этим. Хоть чуть-чуть жизни добавь. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я три года писала музыку для рекламы. Смотри, всего пара правок. Добавь случайное смещение барабанам, дай пару акцентов. И всё, годится.

— Годится? Это же всё равно мусор, Лен. Полный, беспросветный мусор.

— Ага, — согласилась она легко, подходя к пульту и проматывая дорожку назад. — Это — технически грамотный, сведённый мусор. И самое главное — это законченный мусор. С началом, серединой и концом. Сделанный в срок. Но теперь он стал чуть лучше, чем был.

— Какая разница? — спросил Иван, глядя в потолок. — Всё равно ни я, ни кто-либо другой не будет это слушать добровольно. Это фон для пустоты. Это же вообще не музыка.

— Ну да, не шедевр. — Лена посмотрела на него чуть сощурившись. — Но если ты хотел свободного, ничем не ограниченного творчества, надо было раньше думать. И не устраивать представления своему папаше по поводу и без. Сидел бы молча — творил по гениальному треку раз в десять лет и ждал вдохновения. А теперь извини, приходится отрабатывать прошлые истерики.

Она села за пульт, её пальцы привычно забегали по кнопкам, внося те самые правки, что она перечисляла. Звук на мониторах чуть изменился, стал естественнее, но смысл, хоть какая-то живая нота, за которую можно было зацепиться, так и не появилась.

— Вот смотри, — она откинулась, дав послушать пару тактов. — Теперь не идеально ровно. Появляется иллюзия «драйва». Иллюзия «нерва». Этого достаточно. Хотя бы попробуй запихнуть туда кусочек души. А если совсем не знаешь, что делать, добавляй живой звук. Любой. Хоть карандашом по столу постучи и запиши. Это займёт пятнадцать минут, но тебя будет греть мысль, что это уникально.

Иван молчал, глядя на её руки, на экран.

— Я не могу так. Зачем нужна жизнь в треках для Богдана?

— Можешь, — безжалостно ответила Лена, выдергивая флешку из компьютера. — Ты уже это сделал, только чуть-чуть не подумал. Сделай эту чёртову работу. Только сделай её хорошо. Потому что иначе и «Шум», и «Neon rain» пропадут впустую. И следующий твой альбом, который ты будешь писать уже на своих условиях, вообще никто не купит. На альбом тебе достаточно двух действительно цепляющих треков, но остальные должны быть хоть немного в твоём стиле.

Она протянула ему флешку.

— Вот твой шедевр. С учётом правок. Теперь садись за второй. Не нравится — выкинь и сделай заново. Но учти, что к пятнице у тебя должен быть третий. Не готовый. Просто хоть как-то сделанный. Понял?

— Ага — сказал он после минутного молчания.

— Молодец, хвалю. — Лена похлопала его по плечу, отвернулась и села за ноутбук, уже переключаясь на какой-то другой проект. Она слушала что-то в наушниках, одновременно листая ленту новостей в телефоне, который лежал на столе. Ее взгляд перебегал с одного экрана на другой, не задерживаясь. Левая рука на автомате регулировала громкость. В какой-то момент она, не отрываясь от переписки, потянулась к клавиатуре, сыграла на ощупь одну и ту же ноту четыре раза, чтобы проверить звук, и сразу убрала руку. Этот вид оказался сильнее любой лекции о важности дисциплины, которую она могла бы ему прочитать.

Иван подошёл к своему компьютеру и добавил чистый проект. Назвал его: «Трек_02_Черновик» и начал собирать. Открыл папку с готовыми лупами — барабанными петлями, басовыми линиями, синтезаторными падами. Раньше он презирал подобную работу, считая её уделом дилетантов. Сейчас он кликал на образцы с холодным, почти циничным любопытством — сколько времени у него уйдет на коммерчески успешный трек, если не вкладывать в него ни одной частички себя. Он перетаскивал куски звука на временную шкалу, как пазл, не задумываясь о содержании картинки, просто чтобы все они сошлись. Никакой магии. Чистая механика. «Несговорчивый гений» мелькнули в голове слова Алисы. Теперь этот «гений» собирает трек из готовых кусочков, как конструктор.

Он не искал уникальный звук. Он искал соответствия. Должно было получиться что-то современное, но не слишком агрессивное, мелодичное, но без запоминающейся темы — чтобы не отвлекать, а заполнять паузу. Он подбирал, отрезал лишнее, ставил на повтор.

Лена сняла наушники, откинулась на стуле и потянулась, хрустнув костяшками пальцев.

— Ну и ерунда, — пробормотала она в пространство. — Парень хочет, чтобы его страдания звучали как Пинк Флойд, только круче. Не выйдет.

Она обернулась к его экрану, где аккуратные цветные полоски выстроились в примитивный узор.

— О, — сказала она с улыбкой. — Конвейер запустился.

Иван не ответил. Он добавил ещё один кусок — гитарный перебор, обработанный до состояния призрачного шёпота. Теперь у трека был ритм, фактура и даже намёк на настроение. Взглянул на часы — с начала работы прошло ровно пятьдесят две минуты. Такими темпами он успеет записать альбом и сгонять в отпуск.

— Готово.

— Если оставишь как есть, будет слишком сухо даже для Ковальского, — лениво бросила Лена, уже глядя в свой экран. — Сейчас это можно пустить как фон для фразы «спасибо, что выбрали нашу сеть аптек».

Иван задумался.

— Да, пожалуй. Говоришь, пятнадцать минут для уникальности? У тебя есть карандаш?

Карандаш нашёлся на столе, около договора. Первые несколько попыток звучали так же мёртво, как готовая часть записи. Потом он перестал думать, просто начал отбивать ритм. Звук получился неровным, с непредсказуемыми акцентами.

— Во, видишь. Теперь это не мусор. Теперь это — уникальный мусор. Можешь оставить как есть. Или, если боишься, что Богдан не поймёт, — приглуши, сделай фоном. Но ты будешь знать, что оно там есть.

Иван сохранил проект и взглянул на часы в углу экрана. 19:17. Рабочий день, который он сам себе назначил, был окончен.

Он выключил компьютер. Свет погас, и студия погрузилась в сумерки, нарушаемые только холодным свечением экрана Лены.

— Всё? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да, хватит. Я решил, что мой рабочий день с 10 до 19.00 — сказал он.

— Куда пойдёшь?

Иван встал, размял затекшую шею. В голове не было никаких желаний. Ни позвонить кому-то, ни пойти выпить, ни даже тупо листать ленту. Было только ощущение выполненного долга и полная эмоциональная пустота.

— В кино, наверное, — ответил он, сам удивляясь этому решению.

Лена наконец обернулась, оценивающе посмотрела на него.

— Один?

— А то.

Она кивнула, словно ожидала именно этого.

— Сходи на «Гонку по краю». Драки. Погони. И никакого смысла.

— Отличный план, — сказал Иван и потянулся за курткой.

Выходя на улицу, он подумал о том, что наверное именно так чувствует себя оператор, отработавший восьмичасовой рабочий день на заводе. Он выполнил план. Сделал свою норму. Теперь у него было законное право на пятнадцать часов отдыха. Он зашёл в кинотеатр в торговом центре, купил билет на фильм, который посоветовала Лена, взял стакан газировки, самое большое ведро попкорна и прошёл в тёмный зал. Когда грянули первые взрывы на экране и заиграла музыка, он решил, что его звук идеально вписался бы в этот мир спецэффектов и грохота.

Глава 2. Предел контроля

Разноцветные стикеры — жёлтые, розовые, зелёные — покрывали доску в кабинете Алисы бесформенными пятнами, напоминающими политическую карту мира. Каждый кричал о своей незакрытой задаче: «Согласовать ТЗ с Игорем Петровичем», «Найти аналитика по ЮВА», «Перезаключить договор аренды», «Позвонить Заволжскому».

Алиса стояла перед этим калейдоскопом беспорядка, зажав в руке маркер. Кончик его был приплюснут от бесконечного нажима. Она пыталась выстроить последовательность действий. «Система-Холд» — приоритет номер один. После разговора с Аркадием Петровичем Заволжский перезвонил сам, словно бы ничего и не случилось. Полторы недели назад. Голос в трубке был таким же безукоризненно доброжелательным, как и всегда.

«Алиса Сергеевна, добрый день. Напоминаю о нашем соглашении по отчёту. Сроки, как мы и договаривались в условиях повышенной сложности, остаются в силе. Надеюсь на вашу исполнительность».

Ни намёка на приостановку работ или проблемы с репутацией. Только деловые замечания. Видимо, Аркадий Петрович, действительно всё «уладил». И Заволжский теперь ждал.

Она провела пальцем по стикеру «Индонезия. Налоговый аудит». Пётр, тот самый аналитик, выловленный когда-то Катей с Бали, на прошлой неделе прислал предварительные данные. Цифры были пугающими. Те самые двадцать процентов надбавки, за которые она когда-то ухватилась как за спасательный круг, теряли всю привлекательность, стоило только прикинуть стоимость потенциальной ошибки. Нужно было нанимать местного юриста. Проверять каждый пункт через три независимых источника. Это требовало времени и полного включения.

Внезапный, назойливый звонок рабочего телефона заставил её вздрогнуть. Игорь Петрович. Стихийное бедствие, уничтожающее любой порядок одним звонком. Именно его проект был вторым по доходности и безусловным лидером по затратам времени и нервов.

Алиса сдержала глубокий вдох и взяла трубку.

— Рейн Консалтинг, слушаю вас!

— Алиса Сергеевна, наконец-то! — в трубке бушевал знакомый баритон, в котором смешались обида и претензия. — Я жду уже сорок минут! Вы сказали, перезвоните в десять!

Она глянула на часы. 10:03. Утренний созвон с потенциальным фрилансером для «Система-Холд» затянулся.

— Игорь Петрович, доброе утро. Приношу извинения, задержалась на предыдущей встрече. Чем могу помочь?

— Помочь? — фыркнул он. — Мне нужны не извинения, а работающие решения! Вы мне прислали отчёт по кампании, там цифры, которые мой бухгалтер назвал «творческой математикой». Конверсия ниже обещанной на два пункта! На два, Алиса Сергеевна! Я не для того плачу ваши, с позволения сказать, премиальные ставки, чтобы вы меня кормили красивыми графиками!

Алиса закрыла глаза. Она знала в этом отчёте наизусть каждую цифру, она сама составляла и перепроверяла его. Данные были точными. Конверсия просела из-за того, что сам Игорь Петрович в последний момент настоял на изменении креатива, наплевав на все рекомендации. Она пыталась объяснить всё это в сопроводительном письме, которое он, очевидно, не читал.

— Игорь Петрович, вы совершенно правы, мы отслеживаем конверсию, и падение действительно есть, — начала она, стараясь говорить максимально чётко и медленно. — Однако, согласно нашему анализу, это падение началось ровно с 13-го числа, сразу после запуска нового баннерного креатива. Того самого, который мы начали использовать по вашему требованию, несмотря на наши предупреждения о низких результатах предварительного тестирования. Я приложила подробную аналитику к отчёту на страницах пять-семь.

— Не уводите разговор! — перебил он. — Я оплачиваю не ваши «рекомендации». Я оплачиваю результат. Немедленно переделайте отчёт, проведите дополнительный анализ и предложите план исправления ситуации. И чтобы завтра у меня на столе была новая стратегия. Я не намерен терять деньги из-за ваших ошибок!

Алиса начала рисовать на листке какие-то безумные фигуры. Как Катя вообще общалась с ним без нецензурной лексики? Она сделала всё правильно: предупредила, подготовила анализ, указала на причину. И её профессиональная правота оказалась бесполезной. Хуже того — она стала раздражителем для клиента, который держал на плаву треть оборота.

— Но стратегия, — попыталась вставить Алиса, чувствуя, как на неё накатывает волна бессилия, — это не волшебная таблетка. Нужно понять причину. Мы можем вернуть старый креатив на тестовый период и…

— Завтра мне нужна готовая стратегия! — рявкнул Игорь Петрович. — Причины меня не интересуют! Только результат! Или я начинаю рассматривать предложения ваших конкурентов. Благо, их у меня на столе уже три.

Угроза была бы гораздо более весомой, если бы не была пятой за последние полгода. Но сейчас, на фоне давящего молчания Заволжского и абсолютно пустой стойки регистрации, Алиса не могла просто проигнорировать её. Последние две недели полностью вымотали её, она чувствовала, что не справляется. Только сейчас она поняла, какой объем работ брала на себя Катя. «Система-Холд» была будущим, светлым и богатым, но хрупким и неопределённым. Игорь Петрович — суровым настоящим, без платежей которого она не могла оплатить аренду офиса в следующем квартале.

— Хорошо, Игорь Петрович, — произнесла Алиса, с трудом сдерживась. — Мы сделаем всё возможное. Я лично всё проконтролирую.

— Вот и славно. Жду завтра к десяти. Не опаздывайте.

Алиса выдохнула, медленно положила трубку и подошла к доске. Сорвала жёлтый стикер «Согласовать ТЗ с Игорем Петровичем.» Никакого согласования не будет. Ему просто нужно, чтобы она волшебным образом исправила последствия его же ошибки, потратив на это ночь и ресурсы, которые были расписаны по минутам на другие, более важные проекты.

*****

Раздался мягкий, почти неслышный стук в дверь. Алиса обернулась. В проёме стоял молодой человек, чуть старше Ивана, в безупречно отглаженной голубой рубашке и классических брюках. Один из двоих, обещанных Аркадием Петровичем. Он держал в руках планшет и смотрел на неё с лёгким, профессиональным любопытством.

— Алиса Сергеевна, добрый день. Я — Денис. Аркадий Петрович должен был предупредить вас. Мы с коллегой готовы начать, если вы располагаете временем.

Алиса глянула на часы. Без двух двенадцать. Они пришли минута в минуту. Точные, как швейцарские часы. Эта пунктуальность лишь подчеркнула царящий у неё в голове хаос.

— Да, конечно, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Проходите.

Она смахнула ладонью невидимую пылинку со стола, поправила стопку бумаг в странной попытке навести порядок в последнюю секунду перед тем, как в её мир войдут посторонние.

Денис кивнул и отступил от двери, пропуская в кабинет второго человека. Тот вошёл без спешки, оценивающим взглядом скользнув по интерьеру: доске со стикерами, пустому Катиному столу, яркому пятну фикусов у окна.

Ему было лет сорок пять, не больше. Коротко стриженные волосы, красивое лицо с правильными чертами. Тёмно-серый костюм безупречного кроя. Он напомнил ей Броснана времен фильмов о Бонде.

— Алиса Сергеевна, — произнёс он. Голос оказался низким, успокаивающим. — Максим. Рады быть полезными.

— Проходите, пожалуйста, садитесь, — Алиса жестом указала на кресла напротив Катиного стола. Она пока не стала приглашать их в свой кабинет.

На несколько секунд воцарилась неловкая пауза.

— Аркадий Петрович проинформировал нас о ситуации, — начал Максим. — Наша задача — оказать поддержку для стабилизации операционной деятельности «Рейн Консалтинг» и высвобождения вашего времени для ключевых проектов. Чтобы понимать объём работ, нам нужен краткий брифинг по текущим процессам и проблемным точкам.

— Да, конечно, — Алиса откашлялась, собираясь с мыслями. Она обвела рукой доску. — Вот, по сути, всё, что в работе. Основной приоритет — отчёт для «Система-Холд» по рынку Индонезии. Сроки жёсткие, риски высокие, требуется глубокая аналитика и привлечение узких специалистов.

Денис, продолжая внимательно слушать, начал что-то быстро печатать на планшете.

— Параллельно, — продолжила Алиса, — у меня несколько текущих проектов для постоянных клиентов. Самый объёмный и требовательный — Игорь Петрович. Только что был неприятный разговор. Ему к завтрашнему утру нужна новая стратегия, хотя причина провала — его собственное решение.

— Понимаю, — сказал Максим без осуждения или сочувствия. — Другие клиенты?

Алиса перечислила оставшихся. Денис записывал. Максим слушал, изредка кивая.

Когда она закончила, пауза снова повисла в воздухе. На этот раз её нарушил Денис. Он поднял глаза от планшета.

— Алиса Сергеевна, разрешите уточнить. Из вашего описания я не услышал структурированной системы приоритизации задач. Вы ведёте список, но как определяется, на что тратить время в первую очередь? Есть ли у вас метрики рентабельности по каждому проекту? Окупаемость времени?

Вопрос ударил точно в больное место. Они с Катей раз в полгода проводили аудит проектов и распределяли нагрузку. Последний раз был как раз пять месяцев назад. За это время к ним пришел флагманский «Система-Холд», а Катя ушла. Сейчас система фактически отсутствовала и всё это превращалось в ад.

— В данный момент приоритеты определяются срочностью, договорными обязательствами и объёмом платежей, — чуть замявшись ответила она, — Мы проводили подробный анализ пять месяцев назад, но за это время всё очень сильно поменялось. Сейчас я ограничена в ресурсах и не могу позволить себе выделить время на переоценку проектов.

Максим слегка наклонил голову.

— Алиса Сергеевна, на основании озвученного, как вы сами оцениваете срок, необходимый для приведения текущих проектов в управляемое состояние? Чтобы они перестали требовать вашего постоянного, сиюминутного вмешательства.

Она хотела сказать «месяц». Или «два». Но эти цифры прозвучали бы как признание собственной некомпетентности. Она заколебалась.

— При текущей загрузке и без привлечения сторонних специалистов — несколько недель. Не менее трёх.

Максим и Денис переглянулись. Безмолвный диалог длился долю секунды.

— У нас есть иное видение, — сказал Максим тем же тоном. — При наличии полного доступа к информации, документам и предоставлении нам соответствующих полномочий на взаимодействие с клиентами, мы можем стабилизировать ситуацию с текучкой в течение семи рабочих дней. За исключением проекта «Система-Холд». Он требует отдельного, глубокого погружения, и его мы трогать не будем. Это ваша зона ответственности и ваш стратегический актив.

Семь дней. Хаос, который душил её две недели, они собирались обезвредить за семь дней.

— Каким образом? — спросила она, стараясь, скрыть мгновенно вспыхнувшую зависть за маской профессионального интереса.

— Стандартная процедура, — ответил Денис, — Мы возьмём на себя коммуникацию по установленным процессам, анализ требований клиентов, подготовку шаблонных отчётов и стратегий там, где это возможно. Вы будете подключаться только на этапе финального согласования и в нестандартных ситуациях. По сути, мы выстроим между вами и клиентами буфер, который фильтрует шум и оставляет вам только решения.

Это была дорога к раю. Слишком гладкая, чтобы быть безопасной. Дать им доступ ко всем письмам, договорам, воронкам продаж?

— Аркадий Петрович гарантирует конфиденциальность и соблюдение ваших интересов, — как будто прочитав её мысли, сказал Максим. — Наше участие строго ограничено консалтинговой частью. Мы не будем касаться финансовых потоков, стратегии развития агентства и, что важно, личного проекта Ивана Воронцова. Это не относится к задачам, поставленным перед нами.

Упоминание Ивана заставило Алису внутренне сжаться. Значит, Аркадий Петрович всё им рассказал. Или они итак всё знали. Ивана они считали не бизнес-задачей, а частной территорией. Её проблемой. Про которую она благополучно забыла в последние дни.

— Я высоко ценю предложенную помощь, — осторожно начала Алиса. — Но мне нужно понимать, как будет организована работа. Где вы будете работать? Как будет устроена отчётность?

— Мы адаптируемся под ваши процессы, — сказал Денис. — Можем работать удалённо с доступом к вашим облачным системам. Или занять рабочие места здесь, если это необходимо для скорости. Подводить итоги будем ежедневно, кратко, по электронной почте или на вечерней встрече. Вы ставите задачи, мы их исполняем и отчитываемся о результате.

Максим посмотрел прямо на неё.

— Алиса Сергеевна, наша цель — не заменить вас. Наша цель — дать вам возможность сосредоточиться на том, что приносит максимальную ценность: на стратегии, на развитии, на ключевых клиентах. Согласитесь, разбираться с претензиями Игоря Петровича — не самое лучшее использование вашего времени и квалификации.

Он был прав. Чёртовски прав. Именно это она и сама себе твердила последние две недели, чувствуя, как тонет. Услышать это из его уст было невероятно приятно, как будто он прямо сказал ей «Вы — игрок высшей лиги, застрявший на поле с дилетантами. Мы здесь, чтобы это исправить.»

Она посмотрела на доску. Потом на этих двух мужчин — спокойных, компетентных, готовых просто взять и сделать эту работу за неё. В ней боролись гордость и смертельная усталость. Но в конечном итоге победил холодный, рациональный страх провала перед Заволжским и Аркадием Петровичем.

— Хорошо, — сказала Алиса, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Давайте попробуем. Я дам вам доступы сегодня.

— С чего нам стоит начать?

— С Игоря Петровича. Иначе он не даст вам работать по другим проектам. А когда мы разгребём горящие вопросы, нужно будет всё-таки сесть за аудит проектов.

Максим впервые за всю встречу расслабился и позволил себе улыбнуться.

— Хорошо. У меня уже есть несколько идей по структуре новой стратегии, которая его устроит и не потребует от вас ночной работы. Если, конечно, вы не против.

Они не просто пришли помочь. Они пришли с готовыми решениями. Ещё до того, как она сказала «да».

— Не против, — сказала она. — Рабочие места здесь свободны. Стол Кати и… просто свободный стол. Располагайтесь.

— Спасибо, — кивнул Максим. — Мы начнём сразу. Денис займётся анализом входящей документации и построением метрик. Я свяжусь с Игорем Петровичем.

Денис направился к пустующему столу с ноутбуком, Максим остановился в дверях, достал телефон, нашел номер, глянул на часы, словно высчитывая оптимальный момент для звонка.

*****

Алиса ушла в свой кабинет, позволила себе расслабиться и взяла личный телефон, потянувшись к единственному живому островку в этом море ледяного порядка. Открыла чат с Катей. Последнее сообщение было отправлено вчера вечером. Это было фото заката над морем и фраза: «Дышим. Ты как?»

Алиса уставилась на экран. О чём писать? О новом оборудовании для Ивана? О пустом офисе? О двух мужчинах, которые сейчас за стеной методично разбирают её хаос на составные части? Каждое слово о работе казалось предательством. Предательством этого «дышим», этого побега, который Катя заслужила ценой сгоревших нервов.

Она начала печатать, стерла, снова начала печатать.

«У меня за окном пятьдесят оттенков серого. Как Сергей? Освоился?»

Ответ пришёл почти мгновенно, словно Катя тоже держала телефон в руках, ожидая.

«Он как будто тут и родился, даже в магазин ходит без онлайн переводчика. Я… ну я пытаюсь. Гамак — штука нестабильная, если что. У тебя как?»

Алиса задумалась.

«Всё… Спокойно. Потихоньку разгребаю. Клиенты есть, Заволжский ждёт отчёт. Всё как обычно, только тише.»

Она солгала. Не прямо, но солгала. Опустив самое главное. Пауза в переписке затянулась. Алиса видела, как Катя печатает, потом останавливается. Потом снова печатает.

«Береги себя, ладно? Найди кого-нибудь в помощь, хоть на подхват.»

Ирония ударила Алису, как пощёчина. Катя, сгоревшая дотла на этой работе, советует ей найти помощника. Не зная, что помощники уже здесь. Сидят в десяти метрах и уже, наверное, составили первый отчёт.

«Не переживай. Я справлюсь. Аркадий Петрович прислал мне пару ребят в помощь. Ты лучше про гамак расскажи. Он правда такой неудобный?»

Она намеренно уводила разговор в быт, в безопасные детали. Но Катя, как обычно, прочитала даже то, что не было написано. Алиса слабо улыбнулась.

«Опа. Давай там поаккуратнее. Нормально всё с гамаком. Ладно, Серёга зовёт ужинать. На утёс, считать волны. Настоящие, большие. Целую.»

Чат затих. Алиса подошла к окну. На улице окончательно стемнело, зажглись фонари, небоскрёбы за окном радостно сверкали. В отражении стекла она увидела себя — строгая фигура в тёмном костюме на фоне тёмного же кабинета. И два пятна света за её спиной — экраны их ноутбуков.

Алиса резко развернулась, взяла сумку и куртку. «Рабочий день окончен», — сказала она себе, хотя внутри всё кричало, что он только начался. Что нужно обязательно проверить, что они там написали Игорю Петровичу. Что нужно заглянуть в аналитику Дениса. Что нельзя просто так уйти, передав бразды правления.

Но её ноги сами понесли её к выходу. Гордость, усталость и какое-то новое, щемящее чувство — возможно, стыд гнали её прочь из офиса.

Глава 3. Сломанный ритм

Иван лежал на потертом кожаном диване в студии, глядя в потолок. Когда дверь со скрипом открылась, он даже бровью не повел, только скосил взгляд и закинул руки за голову.

— Привет! Завтра у тебя встреча с Софьей Белецкой, — сказала Алиса, замерев у двери. — В одиннадцать. В её продюсерском центре.

Иван медленно поднял руку, прикрыл глаза, изобразив страдальческую слабость. Ладонь бессильно упала на лоб. Его лицо исказилось мукой, позаимствованной из плохих немых фильмов — брови сведены, губы чуть тронуты болезненной гримасой.

— Передай отцу, что я заболел. Голова раскалывается, голос сел. Болеть буду… недели две. Возможно, месяц. Но через месяц — обязательно. Слово даю.

Он говорил тем наигранным тоном, от которого у Алисы сводило скулы ещё в самом начале их знакомства. И от которого, в темноте её спальни, она не могла сдержать смех, прижимаясь лицом к его плечу. Детский саботаж. Предсказуемый, как дешёвый сериал. Опять.

И тут она сорвалась. Усталость от бессонной ночи, проведённой за просмотром отчётов Дениса. Давящее восхищение бесшумной эффективностью Максима, который за два часа уладил то, над чем она билась неделю. Страх, что эта хрупкая конструкция — её агентство, этот проект, её собственное достоинство — рассыплется, если Иван сейчас не включится.

Она вошла в комнату и остановилась перед диваном, глядя на него сверху вниз. Голос её был тихим и ровным.

— Ты серьёзно?

Иван приоткрыл один глаз. Скользнул взглядом по её фигуре, задержался на расстёгнутой верхней пуговице, на полоске кожи у ключицы, и наконец поднялся к лицу.

— Я вчера пришла в офис, — продолжала она, так же спокойно, — а потом туда пришли двое надзирателей твоего отца. Они пришли мне помочь, Ваня. Разобрать мой бизнес по косточкам, чтобы понять, на какие рычаги нажать, чтобы я работала точно так, как нужно Аркадию Петровичу. Я посадила одного из них за Катин стол. А сама села рядом, учиться у них. Учиться, как тебя же, твой талант, твоё имя — выгоднее упаковать и продать. Я изучаю методы твоего отца, чтобы защитить тебя от него.

Она видела, как исчезает его напускная расслабленность. Тело напряглось.

— И единственное, что меня сейчас держит на плаву, — она сделала паузу, — это мысль, что ты здесь. Что в этой твоей студии происходит что-то настоящее. Что пока они там играют в свои игры с цифрами, ты здесь делаешь хоть что-то живое. А ты, — она сделала акцент на последнем слове, — предлагаешь мне этот дешёвый спектакль с болезнью. Капризы с манной кашей. Ты сознательно гробишь тот единственный шанс, который у нас ещё есть.

Она замолчала. Иван медленно сел, спустил ноги на пол. Он не смотрел на неё. Смотрел куда-то в пространство перед собой.

— Не прокатило, — наконец сказал он. — А жаль. Ладно. Давай попробуем по-взрослому.

Он встал, прошёл к рабочему столу, отыскал среди хлама чистый лист и ручку. Проходя мимо, он нечаянно задел её плечом, замер на секунду и не оборачиваясь, двинулся дальше.

— Я приду на встречу. Но я приду не с пустыми руками. Я приду с готовым творческим видением. Таким, что у них глаза на лоб полезут.

Он начал что-то быстро чертить на бумаге, строчить тезисы.

— Например, так. Мы предлагаем не песню. Мы предлагаем цикл. Альбом-оперу. На стихи… ну, скажем, Хлебникова. «Заклятие смехом» как концептуальная основа. Семь частей, каждая — не трек, а звуковая ландшафтная поэма. Привлекаем приглашённых артистов «Современника» или «Ленкома». Литературного консультанта. Нужна будет работа со звукорежиссёром, который специализируется на театральном звуке. Обязательное условие — живой оркестр на трёх ключевых треках, не электронная имитация. Срок на подготовку и запись — минимум десять месяцев. Бюджет… — он оторвался от листа, встретился с её взглядом, — должен быть в шесть раз выше стандартного для поп-дуэта. Я всё распишу, обосную. Это не будет «нет». Это будет «да, но». Да, но при таких условиях. Артистические требования. Несговорчивый гений, как ты предлагала.

Он закончил и откинулся на спинку стула, положив руку на исписанный лист. В его глазах сверкала гордость. Алиса смотрела на него, и видела человека, готового похоронить проект под грузом собственных, безупречно сформулированных требований.

— Они никогда на это не пойдут, — констатировала она.

— Очевидно, — кивнул Иван, и в его глазах мелькнул холодный огонёк. — Но им придётся это обсуждать. Спорить. Запрашивать сметы, консультироваться. Это и есть саботаж, Алиса. Я завалю их таким творческим бредом, что они сами побегут искать кого-то попроще.

Он улыбнулся. Очень недоброй улыбкой.

— Ну что, продюсер? — спросил он, протягивая ей листок. — Пойдет? Или мне всё-таки «заболеть»?

Алиса взяла листок. Бумага была чуть помята. На ней корявым, энергичным почерком был набросан план блестящей диверсии. Она смотрела на эти строчки, а в голове звучал спокойный, ровный голос Максима, докладывающий об успешно решённом «вопросе с Игорем Петровичем».

— Нет, Иван. Это не битва. Это самоубийство, обёрнутое в красивый фантик. Ты думаешь, они не поймут? Они такие планы на завтрак съедают. Твой отец купит этого литературного консультанта за один звонок, а симфонический оркестр сочтут «излишней статьёй расходов» и вычеркнут. А ты останешься крайним и завалишь нас обоих.

Она отвлеклась на телефон и нахмурилась. Он проследил за её взглядом, и в его глазах читалось понимание. Он видел, как её накрыло. Как реальность перехватила инициативу.

— Иди, — тихо сказал он. Не с вызовом, а с усталой горечью. — Спасай своё агентство.

У неё больше не было времени на уговоры. Ни часа, ни десяти минут.

— Ладно, — вздохнула она. — Делай, как считаешь нужным. Приходи завтра. Блесни эрудицией. Попробуй их завалить. — Она сделала шаг к выходу, обернулась на пороге. — Но если почувствуешь, что что-то идет не так, просто перестань.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и почти выбежала в подъезд, к холодному воздуху и ночному городу, где её уже ждал электронный контракт, правки Заволжского и безупречный, неумолимый отчёт Максима. Листок с планом бунта она оставила в студии. Вместе с ощущением, что она бросила единственное по-настоящему важное дело в её жизни.

*****

Алиса столкнулась с Леной в подъезде, та шла в студию.

— Мне надо уезжать. Уговори его, — сказала Алиса без приветствия. — Чтобы завтра он пришёл на встречу и вёл себя адекватно. Не как несговорчивый гений, а как профессионал, который хочет работать. Иначе всё полетит к чёрту.

Лена остановилась.

— Что он, как и вчера в артиста играет?

— Хуже. Он придумал целую операцию по саботажу через гиперкомпетентность. Хлебников, оркестр, десять месяцев.

Уголок рта Лены дёрнулся между усмешкой и раздражением.

— Гениально. Но как обычно по-идиотски.

— Да, как-то так. Кстати, ты знаешь хоть что-то про Белецкую, кроме образа на плакатах?

— Почти ничего, Ваня же с ней общался, не я. Ему она вроде понравилась. Но не понравилось её расписание. Ладно, беги. Я попробую до него достучаться.

— Спасибо.

*****

Алиса вышла из подъезда в холодный ноябрьский вечер. Машины в пробке еле плелись и она решила, что пешком доберется быстрее. В кармане завибрировал телефон. Казалось, в эти дни он не замолкал. На экране высветилось А.Воронцов. Она замедлила шаг, поднесла трубку к уху.

— Добрый вечер, Аркадий Петрович.

— Алиса Сергеевна, уделите мне минуту. У меня всего пара вопросов.

Как всегда — никаких намёков на показную вежливость. Он не спрашивал, удобно ли ей говорить, не отвлекает ли он, ему не было до этого никакого дела.

— Первый: ваша предварительная оценка работы Максима и Дениса. Второй: текущая готовность Ивана к завтрашней встрече с Белецкой.

Алиса отошла от шумной дороги и зашла в первый попавшийся двор. Она слышала какое-то странное, механическое постукивание на фоне голоса.

— По первому вопросу, — начала она, тщательно подбирая слова, — Максим и Денис полностью включились в операционные процессы. Денис начал аудит текущих проектов. Максим взял на себя взаимодействие с наиболее требовательными контрагентами.

Она сделала небольшую паузу, ожидая уточняющих вопросов, но их не последовало, лишь то же щелканье. Он молчал, давая ей закончить.

— Их работа повышает эффективность, — сказала она, не зная, что добавить.

— Рад слышать. Давайте по второму пункту.

Вот он — главный вопрос. Тот, на который у неё не было ответа. Она отправила Лену в студию к Ивану, но чем закончился их разговор и был ли он вообще, она не знала. Он мог в этот момент сминать в руке тот листок с планом саботажа или, наоборот, слушать циничные, прагматичные доводы Лены. Но сказать об этом Аркадию Петровичу было невозможно.

— Иван готов к завтрашней встрече, — прозвучал её собственный голос, твёрдый и ровный, к её собственному удивлению. — Мы провели детальное обсуждение стратегии взаимодействия с командой Белецкой. Он понимает коммерческие и репутационные преимущества проекта. Завтра он представит ряд конкретных, работоспособных предложений по формату сотрудничества.

Она сознательно использовала именно эти слова, отсекая любые намёки на абстрактные «творческие видения». В трубке раздался легкий стук, и механическое щелчки наконец смолкли.

— Отрадно слышать, — наконец произнёс Аркадий Петрович. — Напоминаю, Алиса Сергеевна, что успешный запуск проекта с Белецкой является ключевым условием для исполнения моей части наших договорённостей. Все остальные векторы нашего сотрудничества будут выстраиваться, исходя из результата завтрашнего дня.

— Я это прекрасно понимаю, Аркадий Петрович, — сказала Алиса, и в её голосе не дрогнуло ничего, кроме той же деловой твёрдости.

— Алиса Сергеевна, вы уже ужинали? — внезапность этого вопроса поставила Алису в тупик.

— Нет, я только что вышла от Ивана.

— Тогда на сегодня всё. Спокойной ночи. — Он положил трубку, не дожидаясь ответного прощания.

*****

Лена всё ещё стояла у окна, обдумывая предстоящий разговор. На лестнице раздались шаги и она увидела Ивана, спускающегося по лестнице. Он перепрыгивал через ступеньки, на ходу натягивая чёрную куртку. На его лице горел знакомый ей лихорадочный азарт, с которым он обычно бросался в самые безнадёжные авантюры. Увидев её, он лишь махнул рукой.

— Привет! Ты как раз вовремя. Поехали.

— Куда это? – Лена насупилась. Его тон не предвещал ничего хорошего.

— К твоему барахольщику. Тому, у которого ты брала древний Юпитер. Мне срочно нужен раритет. Совдеповский. «Юность», «Поливокс», да меня устроит любой древний синтезатор. Чтоб с лампочками и треском.

— Для чего? – Лена перегородила ему выход.

— Для завтрашней встречи, – его глаза блестели от восторга. – Моё творческое видение требует аутентичного звучания. Я приду и скажу: моё условие – мы ищем звук дуэта здесь. – Он ткнул пальцем в воображаемый аппарат. – На цифру не согласен. Это будет наш фирменный, винтажный саунд. Они либо принимают правила игры гения, либо ищут кого-то попроще. Идеально, да?

— Серёга раритеты на ночь глядя не продаёт. Он их любит, как детей.

— Всё продаётся, – отрезал Иван. – Просто надо знать цену. Я знаю. Не отдаст «Поливокс», купим что-то похожее. Найдём.

– Я всё ещё не понимаю, зачем он тебе. – Лена говорила с интонациями воспитателя в детском саду, – Ты живёшь в каком-то выдуманном мире, Вань. В реальности тебе дадут бюджет, купят десять таких синтезаторов для антуража в клипе, а записывать будут на свежайшем немецком оборудовании. А ты будешь выглядеть не гением-перфекционистом, а капризным ребёнком.

Лена вздохнула, видя что её слова не пробиваются через его уверенность и понимая бесполезность спора в ближайшие полчаса. Просто повернулась и пошла к своей машине, старенькой японской иномарке, забитой флешками, проводами и пустыми банками из-под энергетиков.

— Садись, попробуем. Но не уверена, что он дома.

Иван нервно постукивал пальцами по стеклу, уже выстраивая в голове завтрашнюю речь для Алексея. Лена сосредоточенно вела машину, сворачивая с освещённых проспектов в тёмную паутину улиц. Она и правда не была уверена, застанут ли они Серёгу, и мысль о том, что его может не оказаться дома обнадеживала.

Лена позвонила в домофон, и стояла, слушая гудки. На третьем она собралась уходить, но Иван остановил её. Наконец раздался недовольный голос.

— Лена? Чего в такое время?

— Не спится. Впусти нас, пожалуйста, я всё объясню.

Сергей встретил их в дверях и сразу провёл в большую комнату, заваленную аппаратурой разных эпох: катушечными магнитофонами, ламповыми усилителями, огромными проигрывателями.

— Вы за чем-то конкретным? Давайте не затягивать, вечер на дворе.

Лена кивнула Ивану.

— Объясняй, любитель старины.

Но Иван уже загорелся, увидев на стеллаже корпус «Юности». Он потянулся к нему.

— Можно попробовать?

— Это скорее для коллекции, играть на нём уже не очень, но попробуй. Только аккуратно.

— Мне для серьёзного проекта нужно. Это принципиально, – насупился Иван, стараясь звучать солидно. – Сколько?

Серёга назвал цифру. Лена присвистнула. Иван, не моргнув глазом, кивнул.

— Беру.

— Какой ты торопливый. Ты сначала послушай, – сказал коллекционер, глядя на Ивана прямым, спокойным взглядом. – Я же не просто так сказал, что он для коллекции. Это не про музыку, это для души.

Иван кивнул, уже предвкушая тот самый «живой» звук. Серёга с трудом отыскал в куче хлама самодельный блок питания, аккуратно подключил его. Лампочки на панели мигнули и загорелись тусклым, болезненным светом. Серёга повернул ручку.

Из встроенного динамика раздался тонкий, дрожащий гул, прошитый треском и шипением. Звук был хриплым, неровным, а когда Серёга нажал клавишу, нота поплыла, фальшивя, и захлебнулась новым приступом помех. Пахнуло палёной пылью и старой изоляцией.

— Видишь, душа, она такая. С дефектами. Его можно починить, но это будет уже не он. Или оставить как есть — для атмосферы. Но на нём не записать хит.

Иван стоял, не отрывая глаз от мигающих лампочек. Его лицо, за секунду до того озарённое азартом, стало каменным. Он готов был выложить за этот дребезжащий хлам огромные деньги. Чтобы притащить его на студию как своё «творческое условие». Очевидно, что над ним вежливо посмеются, а затем включат запись, имитирующую этот самый «тёплый аналоговый перегруз», но без треска и нестабильности.

— Не надо, – хрипло сказал Иван, отворачиваясь. Голос его сорвался. – Спасибо. Поехали, Лен.

Лена извиняясь пожала плечами.

– Прости, Серёг. Я к тебе через недельку ещё загляну, мне тут приглянулось кое-что.

Лена села на лавочку у подъезда.

– Я же говорила, что идея не очень. А расскажи мне, зачем ты так упорно хочешь запороть проект с Софьей? Это же как лифт! Бесплатный, роскошный лифт на самый верх!

— На самый верх? А мне это зачем? Что он мне даст, этот самый верх? Деньги? У меня их и без того завались. Эфир на первом канале? Да на кой он мне сдался?

— Да ладно тебе, Вань. Самый верх — это слава. И известность. А вместе с ними независимость. И та самая возможность тратить год на создание шедевров. Ты говоришь у тебя денег завались? Так это ж не у тебя. Аркадий Петрович завтра щелкнет пальцами, и вместо «Звукороя» откроют кофейню. Или магазин настолок.

Иван сидел понурившись, словно вместе с идеей о синтезаторе из него вышла вся энергия. Она видела — он слушает, хотя всем видом показывает обратное.

— Ладно. Допустим, ты права. Но я не буду соглашаться на любую ахинею. У меня будут условия. Технические. Звук, оборудование, права на сэмплы.

— Естественно, — кивнула Лена, и в её голосе послышалось облегчение. — Ты же приходишь не как фанат, а как коллега. Со своей экспертизой. Ты предлагаешь варианты, споришь, находишь компромиссы. Но не с позиции «всё или ничего», а с позиции «давайте сделаем это лучше». Понимаешь разницу?

— Наверное. Технически, я мог бы сделать что-то стоящее даже в её формате. Если захотеть.

— Вот теперь ты говоришь как умный мальчик. Только давай без этого пафоса и страданий, ладно? И, Вань… Ещё одно. Мне сегодня показалось, что твоя продюсерша на пределе. Никому не пойдет на пользу, если она сломается. Ей нужна хоть одна победа. Хоть один проект, который не будет очередной проблемой. Не подведи её завтра.

Иван ничего не ответил. Просто кивнул и пошёл к машине.

Глава 4. Допустимая погрешность

Алиса пристально вглядывалась в экран ноутбука, привычно сортируя результаты поиска — официальный сайт, рекламные блоки ближайших концертов, последние новости. Завтра Ивану предстояло встретиться с Софьей и на этот раз её присутствие было обязательным.

Она перешла на портал фанатов и любителей творчества, в раздел «биография». Информации было на удивление мало. Возраст — двадцать четыре года. Первые хиты публиковались анонимно, без указания автора. Они мгновенно и прочно покорили практически все чарты и обосновались в плейлистах. Только после того, как был опубликован первый клип, разошедшийся по основным музыкальным каналам, в сети стали появляться обрывки информации о самой Софье. Дальше — лавина: гимн федерального спортивного проекта, саундтрек к государственному празднику, контракт с лейблом, который обычно работал только с легендами. Работа её пиарщиков восхищала. Они зажгли звезду буквально за пару месяцев и выстроили вокруг неё безупречную, но абсолютно закрытую легенду. Идеальный образ «нового голоса России»: сильная, красивая, с безукоризненным прошлым и флагом в руках. Ни одного неловкого интервью. Ни одного случайного кадра. Ни намёка на личную жизнь, сомнения или ошибки.

Алиса кликнула по ссылке с последним интервью. Софья говорила искренне и воодушевляюще. Про «глубину народной души», про «современность, укоренённую в традиции», про «искренность в искусстве». Затем ведущий спросил о её благотворительном проекте. Софья на секунду оживилась, её голос потерял натренированную плавность, став чуть быстрее. Она рассказала о своих регулярных поездках в больницы к детям, которые проходят лечение без родителей. «Не для съёмок, — подчеркнула она. — Там даже со смартфонами нельзя. Только живой звук, только в кругу». Она на мгновение замолчала, будто ловя в памяти конкретный момент. «Одна девочка… Она попросила спеть не мои хиты, а про речку. Самую простую песню. Вот это и есть та самая Россия. Не та, что на плакатах». Этот момент был просчитан настолько тонко, что на секунду Алиса даже задумалась, не была ли эта реакция естественной.

Алиса посмотрела на часы — 00:05 и закрыла ноутбук. Никому не идут синяки под глазами, и на завтрашней встрече ей нужно будет думать, а не зевать. Картина в целом ясна. Не ясно только, как вписать на неё Ивана, с его подпольным прошлым, скандалами, сырой, нервной музыкой и вечным бунтом. И как сделать так, чтобы он завтра не взорвался от этой показной идеальности, не начал язвить или нести всякую чушь. Сообщение, полученное от Лены «Мне кажется, он согласился» не внушало особого оптимизма.

*****

Офис продюсерского центра Белецкой занимал целый этаж в одной из новых стеклянных башен, напоминающих зеркальный лабиринт в парке аттракционов. Внутри было много дерева и ткани, взгляд периодически натыкался на лаконичные скульптуры, художественные полотна в цветах государственной символики и фотопортреты в рамках. Эти же лица Алиса периодически видела в передаче «Будущее России». Ивана и Лену она застала уже в приёмной. Иван сидел, откинувшись в кожаном кресле, и с видом эксперта разглядывал одну из абстракций, на его лице застыла гримаса вежливого недоумения. Лена листала что-то в телефоне, её поза была неестественно расслабленной.

— Всё в порядке? — тихо спросила Алиса, присаживаясь рядом с Иваном.

— Очевидно, что нет, — буркнул он, не отрывая взгляда от картины.

— Спокойно, не обращай внимание на всю эту прилизанную ерунду, — Алиса придвинулась чуть ближе, так, чтобы её слова слышал только он, — Нас интересуют только возможности, которые тебе даст совместная работа.

Их провели через несколько залов, мимо студии звукозаписи с видом через звуконепроницаемое стекло (внутри явно шла какая-то активная работа), мимо комнаты с коллекцией инструментов, в пустую просторную гостиную с панорамными окнами, низкими диванами и профессиональной акустикой. Иван сразу подошёл к окну, девушки устроились за столиком.

Минут через пять за дверью послышался громкий разговор, прерываемый смехом. В комнату ворвалась улыбающаяся девушка, за которой, качая головой, следовал серьезный мужчина лет пятидесяти с блокнотом в руках.

Цепкий взгляд Алисы отметил всё. И небрежно уложенные локоны. И невидимый мужскому глазу тщательный нюдовый макияж. И простые замшевые босоножки на низком каблуке, стоимость которых Алиса мысленно оценила как минимум в тридцать дней аренды её офиса. И юбку точно такой длины, чтобы показать максимум, не создавая впечатления вульгарности. Естественность высшего пилотажа.

— Простите, что заставили ждать, — сказала Софья. — Мы застряли на сведении, не могли оторваться. Спасибо, что нашли время.

Она улыбнулась и поздоровалась за руку со всеми по очереди. Её рукопожатие было тёплым, уверенным, но не затянутым. Во взгляде, которым она окинула девушек, читалось профессиональное любопытство. Алиса почувствовала, что её оценивают так же, как и она минуту назад.

— Прошу, Иван, располагайтесь, — сказал Алексей Валерьевич, садясь напротив Алисы и Лены, около Софьи. Иван сел в кресло рядом с Леной, откатившись немного назад.

Пока они рассаживались, Алиса успела заметить, как взгляд Софьи на секунду задержался на Иване.

Алексей Валерьевич открыл презентацию.

— Что ж, начнём с приятного. Статистика после релиза «Шума» более чем впечатляющая. Рост узнаваемости бренда IVAN V — на семьсот процентов. Обсуждения в целевых медиа и на ключевых тематических форумах. Средний охват публикаций — четыре миллиона в первые трое суток. — Алексей Валерьевич щелкнул презентацией, и на экране возникла кривая, взмывающая вверх подобно ракете. — Скандал пошёл вам на пользу. Вы превратились из андеграундного музыканта в публичную фигуру.

Алиса кивнула, эти цифры и факты графики были ей хорошо знакомы.

— Однако, — продолжил менеджер, и слайд сменился на график с крутым пиком и таким же крутым спадом, — пик интереса уже миновал. Кривая идёт вниз. Если не подкрепить её новым качественным контентом в ближайшие три-четыре недели, IVAN V рискует остаться в памяти публики как «тот парень, который странно повёл себя в эфире», а не как серьёзный музыкант.

Иван, сидевший вполоборота к окну, беззвучно постукивал пальцем по подлокотнику кресла.

— Следовательно, — Алексей сделал небольшую паузу, — первый совместный трек мы должны выпустить не позднее чем через месяц. В идеале — за две недели. Это даст нам шанс ворваться в предновогодние чарты, закрепиться в праздничных плейлистах и, что критически важно, попасть в сетки новогодних телевизионных программ. Для Софьи это рутина, но для проекта IVAN V — беспрецедентная возможность.

В комнате повисло молчание. Алиса почувствовала, как Лена рядом с ней слегка напряглась.

— Две недели на создание и сведение качественного продукта? — первой нарушила тишину Лена. — Это даже не конвейер. Это аврал, при котором неизбежно пострадает качество. «Шум» взлетел именно потому, что был сырым и искренним. Повторить такой фокус сознательно не получится. Люди почувствуют фальшь.

Она перевела взгляд на Софью, будто ища союзника в лице артиста, а не менеджера.

— Более логичным видится релиз в конце января или феврале. Ажиотаж вокруг Нового года схлынет, медийное пространство очистится от праздничного шума. А у нас будет время на то, чтобы найти по-настоящему интересное сочетание двух звучаний. Чтобы создать не просто дуэт, а событие, которое будут обсуждать не только из-за имён, но и из-за музыки. Это даст более долгий и здоровый эффект.

Алексей Валерьевич усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Лена, я ценю ваш перфекционизм. Но мы работаем в реалиях шоу-бизнеса, а не академической лаборатории. Упустить новогодний хайп — преступление. А что касается качества… — он сделал широкий жест в сторону стеклянной стены, за которой была видна студия, — у Софьи лучшая в стране команда авторов и аранжировщиков. У нас есть три готовых демо-трека высшего класса, которые ждут только финального вокала и, возможно, вашего электронного лейбла. Мы не будем ничего «склеивать на коленке». Мы адаптируем под Ивана уже отшлифованный материал.

Софья, до сих пор молча наблюдавшая за дискуссией, мягко вмешалась:

— Алексей Валерьевич, возможно, стоит дать послушать демо? Чтобы все понимали, о каком уровне качества идёт речь.

Менеджер кивнул и нажал кнопку на пульте. Звук полился из скрытых колонок — шикарный, мощный, дорогой поп-трек с запоминающимся мелодичным припевом и безукоризненной танцевальной бит-секцией. Это была музыка для стадионов и главных эфиров.

Иван перестал стучать пальцами. Он сидел неподвижно, глядя в окно на серое небо Москвы.

— Это, безусловно, профессионально, — осторожно начала Лена, — но это голый каркас. Блестящий, но каркас. В нём нет личности Ивана. Его задача — не просто наложить звук поверх вашего трека. Его музыка — это нерв, текстура, иногда — диссонанс. Если мы просто вставим его как эффект в припеве, это будет профанацией. Зрители, которые ждут от IVAN V провокации, будут разочарованы. Ваша аудитория, привыкшая к безупречности Софьи, может не принять резких углов.

— Значит, нужно найти баланс. Но искать мы его будем в процессе работы. У нас нет двух месяцев на философские дебаты. У нас есть график. Иван, — менеджер вдруг обратился напрямую к нему, — вы молчите. Что вы думаете о предложенных сроках? Ваше мнение как артиста?

Все взгляды устремились к Ивану. Тот медленно повернул голову, его глаза встретились с взглядом Алексея Валерьевича.

— Я в этих графиках и чартах вообще не разбираюсь, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Это не моя территория. Во всём, что касается релизов, промо и стратегии я полностью доверяю Алисе и Лене. Они знают, что делают. Моя задача — музыка. Скажете «две недели» — буду работать две недели. Скажете «два месяца» — буду работать два месяца.

Он откинулся в кресле, демонстративно устранившись из дискуссии. Алиса поймала себя на том, что постукивает пальцами по столу в том же ритме, что раньше Иван. Поймала его удивленный взгляд и мгновенно убрала руку на колено.

Алексей Валерьевич слегка приподнял брови, но кивнул, принимая правила игры.

— Что ж, раз так… Алиса Сергеевна, Лена. Решение за вами. Но имейте в виду: если мы упускаем новогодний штурм, проект теряет минимум тридцать процентов потенциального медийного веса. И Аркадий Петрович будет проинформирован о причине задержки.

Лена обменялась с Алисой быстрым взглядом. В её глазах читалось: «Мы проиграли этот раунд. Выбирай меньшее из зол».

Алиса сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она чувствовала на себе взгляд Софьи — внимательный, оценивающий, лишённый показного пафоса. Взгляд человека, который тоже, возможно, когда-то сидел на таком же совещании и слушал, как решают его судьбу.

— Хорошо, — сказала Алиса, и её голос прозвучал ровно, без колебаний. — Мы работаем в предложенные сроки. Две недели. Но с условием: Иван получает полный доступ к студийным сессиям Софьи с первого дня. Не просто присылайте ему готовые дорожки — он должен быть внутри процесса, слышать черновики, влиять на аранжировки на этапе их формирования. Только так мы сможем вписать его звук органично, а не как заплатку. Иначе результат будет предсказуемо провальным для его репутации.

Она смотрела прямо на Алексея Валерьевича, тот задумался на секунду. Затем он перевёл взгляд на Софью, как бы спрашивая молчаливого разрешения. Та едва заметно кивнула, и в её глазах промелькнуло не то любопытство, не то облегчение.

— Хорошо, — сказал менеджер. Его голос потерял долю прежней жесткости, в нём появились нотки удовлетворения. — Мы можем предоставить доступ к рабочим сессиям. Но с поправкой на наш график. Завтра у Софьи концерт в Нижнем, с вылетом ранним утром. Поэтому первая полноценная рабочая встреча — послезавтра. В десять утра. Здесь же.

Он кинул взгляд на экран, сверяясь с расписанием.

— Значит, послезавтра мы окончательно определим формат работы. Место записи — здесь, в нашей студии, разумеется. Оборудование, как вы могли видеть, — он кивнул в сторону стеклянной стены, — бескомпромиссного уровня. Вы, — он посмотрел на Лену, — будете иметь полный доступ ко всему. Мы предоставим отдельную изолированную комнату для сведения ваших партий, если это потребуется.

— Удобно, — сухо кивнула Лена, уже мысленно оценивая возможности студии и потенциальные подводные камни. — Значит, послезавтра мы приезжаем с конкретными набросками и семплами. Вы — с теми самыми демо и дорожками. И начинаем экспериментировать на месте.

— Именно так, — подтвердил Алексей. — Теперь по поводу прав и релиза. — Он перелистнул страницу в папке. Его тон снова стал безупречно-деловым. — Трек выходит как сингл Софьи Белецкой при участии IVAN V. Все основные промо-активности, ротации на радио и ТВ, интервью — на нашей стороне. Мы обеспечиваем медийный вес. Вы, — он посмотрел на Алису, — обеспечиваете органичное включение Ивана в этот процесс: соцсети, возможно, несколько точечных комментариев для профильных изданий о музыке, но без углубления в «историю скандала». Договорились?

Алиса кивнула. Условия были предсказуемы и, в сущности, справедливы. Она не ожидала, что им отдадут главную скрипку в промо-кампании поп-дивы федерального масштаба.

— А по поводу альбомов? — неожиданно спросила Лена, перехватывая инициативу. Её взгляд был прикован к менеджеру. — У Ивана действующий контракт с «Граммофоном» на десять треков. И у Софьи, я полагаю, готовится новый альбом. В чей релиз войдёт наш трек?

Воздух снова слегка сгустился. Это был вопрос не столько творческий, сколько юридический и коммерческий. Алексей Валерьевич нахмурился, погрузившись в раздумья. Софья, практически не раздумывая, поглядела на него:

— Алексей Валерьевич, если это технически возможно… Почему бы не в оба?

Все взгляды переметнулись на неё. Она говорила спокойно, словно предлагала простейшее решение.

— У меня в альбоме он будет одним из основных синглов, — продолжила Софья. — А для «Граммофона»… Раз у Ивана контрактная обязанность по трекам, этот дуэт может стать для него бонус-треком. Особенным, не альбомным, а именно бонусным материалом. Это даже выгодно выделит его на фоне других. У людей будет стимул купить именно его альбом, чтобы получить нашу совместную работу в максимальном качестве и, возможно, с альтернативным микшированием.

Она посмотрела на Ивана, впервые обращаясь к нему напрямую после его демонстративного молчания.

— Тебе такой вариант подходит, Иван? Это даст треку две отдельные жизни и две разные аудитории.

Иван наконец повернулся к столу и опять пожал плечами, но на сей раз его ответ был более развёрнут.

— Технически — да, так можно сделать. Бонус-трек в моём релизе, основной сингл в вашем. Это стандартная практика для коллабов. Главное, чтобы в договоре были чётко прописаны проценты отчисления и права на саму запись.

Он сказал это на удивление спокойно и профессионально. Алиса поймала себя на мысли, что в этот момент он был очень похож на своего отца. Его учили таким вещам с детства, даже если он пытался от них откреститься.

— Это решаемо, — немедленно откликнулся Алексей Валерьевич, явно довольный тем, что обсуждение вернулось к понятным ему вопросам. — Наши юристы подготовят черновик соглашения в течение суток. Основной принцип — пятьдесят на пятьдесят по роялти от сингла и взаимное использование трека в промо-материалах. Детали обсудим. Значит, фиксируем: релиз — через две недели, максимум три. Место работы — наша студия, начало — послезавтра. Трек идёт в альбом Софьи как сингл и в альбом Ивана как бонус. Все остальные вопросы — по ходу работы.

Он встал, давая понять, что деловая часть встречи окончена. Все последовали его примеру. Прощались уже в другой атмосфере — не враждебной, но предельно собранной, как после сложных, но успешных переговоров.

Пока Алексей Валерьевич что-то на прощанье говорил Алисе, а Лена уточняла у одного из ассистентов технические детали доступа к серверам, Иван и Софья на секунду остались чуть в стороне.

— Спасибо, — тихо, но отчётливо сказал Иван.

Софья улыбнулась.

— Да ладно, — так же тихо ответила она. — Мне просто интересно, что из этого выйдет. Ваш звук, он живой. Даже в том «Шуме», где, прости, но был полный хаос, чувствовалась эта жизнь. Мне интересно попробовать приручить его. Или, — она чуть прищурилась, — дать ему себя слегка покусать.

Она развернулась и пошла к своему менеджеру, оставив Ивана обдумывать свои последние слова.

*****

Выйдя на улицу, троица погрузилась в тяжёлое молчание.

— Ну что, — безрадостно произнесла наконец Лена, — поздравляю с вступлением в ряды высокооплачиваемых рабов. Две недели. Придётся пахать.

— Зато я получил то, что просил, — сказал Иван, глядя куда-то поверх машин. — Полный доступ к процессу.

— Не разделяю твоего оптимизма. К этому доступу прилагаются срок, как на конвейере, и жёсткие рамки, — вздохнула Алиса. Её голос звучал устало.

Он посмотрел на неё, и в его глазах наконец вспыхнул знакомый огонь.

— Да ты же сама всего этого добивалась. Но это всё ещё моя музыка. И я ещё покажу им, что значит «полный доступ к процессу».

Он поймал первую же свободную машину и, кивнув им, уехал, оставив Алису и Лену на холодном ноябрьском ветру.

— Лен, — спросила Алиса, — Мы сможем? За две недели? Сделать хоть что-то?

— Не думаю. Я не из личной стервозности возражала против такого срока. Ладно. Поехали. У нас есть сорок восемь часов, чтобы придумать, как не облажаться.

Глава 5. Оплаченная тишина

Настроение было таким же серым, как утро за окном. Алиса пришла в офис на час раньше, просто чтобы посидеть в тишине. Утренняя тренировка прошла в странной, напряжённой атмосфере. Михаил, её тренер, сегодня, как и всю последнюю неделю, был необычно молчалив и собран. Никаких привычных подбадриваний или шуток. Только сухие команды: «Ещё сет. Плечи отведи. Дыши». Она даже не смогла попрощаться с ним после тренировки, когда она выходила из раздевалки, его уже не было в зале.

В голове крутилась вчерашняя фраза Ивана. «Да ты же сама всего этого добивалась». Она потянулась было к телефону — написать ему что-то нейтральное, про вчерашнюю встречу, но передумала. Что бы она сейчас ни написала, он прочитает именно то, что занимает сейчас все её мысли: «Ты уже начал работу над проектом Софьи?».

Вместо этого она открыла календарь и начала привычно планировать задачи на день.

Основное — «Система-Холд». Отчёт по Индонезии. Файл от Петра лежал непрочитанным вторые сутки. Каждый день задержки приближал тот момент, когда Заволжский перезвонит и своим дружелюбным тоном спросит, что со сроками по проекту.

Затем — Иван. Завтра первая сессия с Белецкой. Он молчал. Лена молчала. Возможно, всё идет по худшему сценарию: он заперся в студии в состоянии творческого ступора. Хотя вероятнее всего он ничего не сделал, потому что спал ночью как все нормальные люди.

И наконец Игорь Петрович. Он должен был позвонить в районе одиннадцати. Вот только теперь это уже не её проблема. Во всяком случае, не в том виде, в каком раньше. Она скинула его на Максима и Дениса. Ей было любопытно посмотреть, как они с ним справятся. Эти два воплощения порядка против живой неуправляемой истерики. Максим вчера так уверенно сказал «вопрос с Игорем Петровичем решим». Интересно, что он под этим понимает.

Алиса посмотрела на вчерашний вечерний отчёт Максима. Сухой, на три предложения. «Вопрос с поставщиком N решён. Черновик ответа Игорю Петровичу готов к согласованию. Готовы к работе с 9:00».

Черновик ответа. Значит, они уже что-то подготовили. Не стали ждать её решения, не стали спрашивать, как лучше. Просто сделали.

*****

Первым вошёл Денис. Ровно в 8:58.

— Доброе утро, Алиса Сергеевна, — кивнул он, снимая пальто и аккуратно вешая его на вешалку, где уже висел забытый Катин свитер. Контраст был настолько ярок, что Алиса отвела взгляд.

— Доброе. — коротко бросила она, не поднимаясь.

Он направился к Катиному столу, но сел не сразу. Стоя, положив ладони на спинку кресла, он медленно обвёл взглядом офис. Стопку жёлтых стикеров на краю, хаотичную, но, видимо, имеющую для Кати смысл, россыпь ручек и скрепок. На его лице появилось нечто вроде уважительного интереса.

— Система хранения данных у вашей коллеги своеобразная, — произнёс он наконец, осторожно присаживаясь.

— Она всё находила, — сухо парировала Алиса.

— О, в этом я не сомневаюсь, — Денис включил ноутбук, и его пальцы тут же замерли над клавиатурой, будто сканируя пространство. — Я имел в виду логику. Она нелинейна. Основана на ассоциативных связях, а не на иерархии. Это требует особого склада ума. Редкого.

Он произнёс это с явным восхищением. Алиса почувствовала странную смесь гордости и сожаления. Её собственная система, идеально работавшая при Кате, без неё распадалась на части.

— Нам нужно разобрать входящую почту за последнюю неделю, — сказала она, чтобы перевести разговор. — Выделить срочное, разослать шаблонные ответы.

— Уже начал, — Денис не оторвал взгляда от экрана, где уже была открыта нужная вкладка. — К полудню у вас будет структурированный список по приоритетам.

Алиса хотела что-то добавить, дать указание, но поняла, что всё, что она могла сказать, он уже предвидел и автоматизировал. Она просто кивнула и повернулась к своему монитору, чувствуя себя лишней.

В 9:05 в офис вошёл Максим.

— Доброе утро! — Его взгляд мгновенно оценил обстановку: Алиса за своим столом, Денис уже в работе.

— Максим, — кивнула Алиса. — Игорь Петрович, как я понимаю, будет звонить около одиннадцати. Досье по нему и вся переписка…

— В доступе, — он закончил за неё, ставя на стол тонкий кожаный портфель. — Я ознакомился. Типичный случай гипертрофированных амбиций при дефиците операционного контроля. Вопрос решаем.

В этот момент её рабочий телефон, лежавший на краю стола, завибрировал. Алиса взглянула на экран. Игорь Петрович. На полчаса раньше согласованного времени, как обычно. Её рука потянулась к трубке. Но пальцы Максима легли на трубку на долю секунды раньше. Алиса замерла, затем убрала руку и кивнула.

Максим поднял трубку.

— Доброе утро. Максим, «Рейн Консалтинг». Слушаю вас.

Пауза. Где-то на том конце, очевидно, бушевал знакомый поток претензий.

— Понимаю вашу озабоченность, Игорь Петрович. — в голосе Максима Алиса уловила те же приветливые и вежливые интонации, что у Заволжского из «Система-холд» во время их самых конфликтных переговоров. — Однако, согласно пункту 4.2 нашего допсоглашения от двенадцатого октября, все правки в утверждённый креатив вносятся за трое суток до запуска и проходят обязательное тестирование. Ваше решение было принято в обход этого регламента.

Ещё пауза, чуть длиннее. Алиса, затаив дыхание, представляла, как багровеет лицо Игоря Петровича на том конце провода.

— Нет, — Максим посмотрел на Алису и выразительно поднял глаза к потолку. Голос при этом не дрогнул, — Это не «наша ошибка». Это — документально зафиксированное отклонение от согласованного процесса. Мы, безусловно, поможем минимизировать последствия. Но стратегия, которую вы требуете к завтрашнему утру, будет основываться на анализе реальных, а не желаемых данных. Для этого нам потребуется ваше подтверждение на возврат к исходному креативу на срок семь дней для сбора статистики.

Тишина в офисе была абсолютной. Даже Денис перестал дышать.

— Алиса Сергеевна сейчас не может подключиться к разговору, она работает над личным проектом Аркадия Петровича. Да, Воронцова. Это не ультиматум, Игорь Петрович. Вы можете отправить официальную претензию в адрес юридического отдела холдинга «Орфей». Да, «Рейн Консалтинг» заключило договор на юридическую поддержку. — В голосе Максима впервые за весь разговор проскользнула стальная нотка. — Альтернатива — мы составляем отчёт о причинах падения конверсии с приложением ваших письменных распоряжений об изменениях и закрываем проект по пункту 7.1, с компенсацией нашей компании затраченного времени. Выбор за вами.

Алиса сидела, не двигаясь. Она знала каждый из этих пунктов договора. Но без магических заклинаний «Аркадий Петрович» и «холдинг Орфей» они в любой момент могли привести к потере клиента, и поэтому никогда не упоминались в подобных разговорах.

Он выслушал ещё что-то короткое, затем сказал:

— Прекрасно. Ждём вашего письменного подтверждения на возврат креатива. Хорошего дня.

Он положил трубку и повернулся к Алисе.

— Вопрос решён. Он согласился на неделю теста. Пришлёт подтверждение. Теперь у вас есть время, чтобы ваша команда, — он чуть кивнул в сторону её кабинета, подразумевая, видимо, её саму, — подготовила адекватную стратегию, если падение конверсии подтвердится.

Алиса могла только кивать. Денис наблюдал за этим коротким диалогом поверх экрана своего ноутбука, но, поймав взгляд Максима, тут же вернулся к своей работе. Его пальцы снова забегали по клавиатуре.

— Алиса Сергеевна, — обратился он через несколько минут, не отрываясь от монитора. — Я вчера составил предварительную разбивку по текущим проектам. На основании входящих писем и ваших старых отчётов. У меня возникло несколько вопросов, я не всё понимаю.

Алиса, всё ещё находясь под впечатлением от разговора Максима, с трудом переключилась.

— Давайте.

— У вас есть несколько проектов с высокими гонорарами, — продолжил Денис. — Но я просмотрел соотношение затраченного времени к сумме контракта, и у меня создалось ощущение, что их рентабельность стремится к нулю или даже уходит в минус. Я имею в виду постоянные внеурочные правки, экстренные звонки, переписывание отчётов с нуля.

Он наконец поднял на неё глаза, ожидая её реакции.

— Возможно, стоит в будущем подумать над введением какой-нибудь внутренней метрики по всем проектам. Чтобы сбалансировать время, которое уходит на каждый проект.

Алиса медленно кивнула. Она знала, о каких клиентах идет речь.

— Да, я в курсе. Это правильно и логично, — сказала она. — Но давайте вернёмся к этому позже. Когда разгребём текущие вопросы.

— Конечно, — Денис легко согласился и вернулся к экрану. — Тогда я продолжу сортировку. Кстати, я вижу у вас в задачах черновик отчёта для «Система-Холд» по налоговому аудиту. Если не возражаете, я могу его забрать. У меня был очень похожий кейс по Малайзии полгода назад. Могу адаптировать структуру и часть выводов, это сэкономит дня два-три работы.

— Да, пожалуйста, — выдавила Алиса, чувствуя, что теряет контроль и над основным своим проектом. — Папка «Система-Холд» на общем диске, последняя версия помечена сегодняшним числом.

— Вижу. Беру в работу.

Офис погрузился в тишину, нарушаемую только почти бесшумным щелканьем клавиатуры Дениса и редкими фразами Максима, который уже звонил другим, менее проблемным клиентам, улаживая мелкие вопросы. Алиса села просматривать документацию по завтрашней сессии с Белецкой, но мысли путались. Она ловила себя на том, что постоянно отвлекается, прислушиваясь к их работе, но в конце концов привычка взяла своё и она смогла сосредоточиться на тексте договора.

*****

Раздался тихий стук в открытую дверь её кабинета. На пороге стоял Максим.

— Алиса Сергеевна, извините что отвлекаю. Не подскажете, здесь поблизости есть места, где можно быстро и съедобно пообедать? Я в этом районе раньше не работал.

Алиса на секунду растерялась. В её голове не сразу сложилось, что такой человек как Максим тоже может обедать.

— Да, конечно, — она откашлялась. — На пятом этаже есть пара приличных кафе. Не шедевр, но точно не отравитесь. Я тоже как раз собиралась. Можем сходить вместе, если хотите.

Она предложила это из вежливости, уже ожидая отказа. Но Максим легко кивнул.

— Отличная идея. Денис! — он чуть повернулся к соседнему столу. — Идёшь с нами?

Денис поднял голову от трёх одновременно открытых вкладок. Его взгляд был слегка расфокусированным, будто он возвращался из цифровых глубин.

— Спасибо, я сегодня не пойду, — он щёлкнул по тачпаду, переключая вкладку. — Заканчиваю сопоставление данных по «Система-Холд». Мне нужно будет уйти сегодня чуть раньше.

Кафе оказалось полупустым и они сели у окна.

— Спасибо за рекомендацию, — сказал Максим, откладывая меню. — Вы, наверное, знаете здесь все места вокруг. Давно в этом районе?

— Да, мы лет пять назад смогли сюда переехать, — ответила Алиса. — До этого ютились в комнатке на Бабушкинской.

— Кафе приятное, — заметил Максим, изучая меню. — Наверное не сюда ходите, когда хотите произвести впечатление на собеседника?

Алиса фыркнула.

— Конечно. Для этого случая у меня припасён «Палладиум» через два квартала. Стейк стоимостью с крыло боинга, табуреты из цельного дерева за сто тысяч каждый. Никогда сама туда не хожу, мясо они готовят как подошву.

— Хорошо что мы не там, — кивнул Максим, откладывая меню. — Но такие места всегда будут популярны.

— У меня одноклассница такие любит, — неожиданно для себя сказала Алиса. — Мы из одного города. Она даже когда заходит в магазин, берёт всё самое дорогое. Нужное, ненужное — главное количество нулей на ценнике.

Максим кивнул, но не стал развивать тему. Вместо этого он сказал:

— Признаться, я сегодня под впечатлением. Посмотрел на количество проектов. Как вы всё это успеваете? Вы вообще спите?

Алиса горько усмехнулась.

— У меня нет выбора. Каждый из клиентов держит агентство на плаву. Я иногда их так и называю — «Игорь Петрович — аренда за офис», «Вектор — хороший кофе», «Система-холд — светлое будущее». Ну и всего месяц назад половина работы была на Кате. Она одна работала за троих. Последний месяц спится, честно говоря, не очень.

— Понимаю. Такие люди, как Катя, на вес золота. Жалеете, что она ушла?

— Очевидно. Но думаю, это было правильно для неё — Алиса тут же перевела тему, не желая вдаваться в подробности. — А в «Орфее» как? Аврал как образ жизни?

— Как в любой большой структуре — бывает по-разному, — пожал плечами Максим. — Я поработал в разных. У Аркадия Петровича, пожалуй, самый сбалансированный подход. Да, случаются горящие проекты, но они всегда дополнительно оплачиваются и компенсируются свободным временем. Аркадий Петрович ценит хороших сотрудников.

— Разумно, хотя и очень нетипично, — сказала Алиса, и в её голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. — А как вы проводите свободное время, полученное за проекты типа моего? Если не секрет.

Максим отпил воды.

— Никакой тайны. Рыбалка. Люблю тишину. У меня есть лодка. Простая моторка. Жаль, сейчас уже слишком холодно.

— Зимой разве не рыбачат? Я видела этих суровых ребят на льду в огромных куртках.

— Я как-то пробовал, но не зашло. Люблю комфорт. Не могу наслаждаться тишиной, когда появляется риск примерзнуть к стулу. А вы чем увлекаетесь? Кроме сна?

— Спортзал. И старые детективы, — улыбнулась Алиса. — Там всегда есть ответ. И зло в конце наказано. Предсказуемо и справедливо.

— Идеальный мир, — с лёгкой усмешкой сказал Максим. — Жаль, он заканчивается, когда закрываешь книгу.

Они доели почти молча. Возвращаясь в офис, она ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не думала о работе. Она думала о воде и о тишине.

Дениса за его столом не было. На мониторе светилась заставка с летящими цифрами. На столе лежал аккуратный стикер: «Буду через 15. Д.» Алиса вернулась в кабинет, к своим бумагам.

*****

В пять вечера Денис закрыл ноутбук и заглянул в её кабинет.

— Входящая почта разобрана, я направил ответы по наиболее горящим проектам, завтра займусь остальными. Список приоритетных задач — у вас в почте. По «Система-Холд» — подготовил структуру и базовые выводы, завтра дополню данными по Индонезии. Всего доброго, Алиса Сергеевна.

— Денис, погоди минутку — ответила Алиса, оторвавшись от экрана, — Я видела твои выводы, мне кажется они в паре мест расходятся с написанным Петром. Вот здесь ты не учёл сезонную корреляцию и планируемое повышение пошлин.

Денис мгновенно вернулся к столу, его пальцы уже потянулись к клавиатуре ноутбука, взгляд пробежал по цифрам, уголок рта чуть заметно опустился.

— Нет, тут всё верно. Я же проверял значения.

— Смотри, ты просто взял среднее значение инфляции за прошлый год, но проблема в том, что она не равномерно меняется в течение года, а клиента интересуют определенные месяцы.

Денис продолжал задумчиво изучать графики.

— Да, возможно здесь ошибка. Я бегло просмотрел сопутствующие отчёты, но не углублялся в локальные промышленные циклы. Это критично. Я пойду, внесу правки сейчас же.

— Стоп, — мягко, но твёрдо остановила его Алиса. — Тебе же надо было уйти пораньше. Не сейчас. Кто угодно ошибся бы без глубокого погружения в проект. Ты проделал за день огромную работу. Вопрос не горит — Пётр свой финальный отчёт сдаёт только послезавтра. Посмотришь всё внимательнее завтра утром, на свежую голову. С новыми данными.

Денис замер, его руки всё ещё лежали на крышке ноутбука. Затем медленно выдохнул.

— Вы правы. Спасибо, что указали. Завтра с утра всё перепроверю и внесу корректировки до вашего прихода.

Он кивнул и вышел, так же бесшумно, как и появился. Максим говорил по телефону. Он подождал, пока за Денисом закроется дверь, затем повернулся к Алисе.

— Алиса Сергеевна, Денис справится с аналитикой и рутиной. Я возьму на себя коммуникацию с текущими клиентами.

Алиса улыбнулась.

— Да, я уже поняла, что вы готовы выполнить всю мою работу за меня.

— Отлично. Тогда завтра ни о чём не беспокойтесь, если возникнут срочные вопросы — я вам позвоню, но ваше присутствие в офисе не обязательно. — Максим встал, собрал свой портфель и вышел, оставив дверь приоткрытой.

*****

Вода в ванне начала остывать. Алиса добавила горячей, и пар снова затянул всё плотной пеленой. Она закрыла глаза, пытаясь представить завтрашний день. Студия Белецкой. Иван за синтезатором. Лена в наушниках. Она — где-то сбоку.

Она потянулась за телефоном, чтобы отключить уведомления до утра, но вместо этого открыла мессенджер. Чат с Иваном. Последнее сообщение от него было отправлено два дня назад, короткое и деловое: «Завтра буду в студии». Пролистала выше. Их переписка за последние две недели — десять сообщений, меньше сотни слов. Пролистнула ещё выше. Какая-то картинка в час ночи. Отрывок трека с вопросом «ну как?». Скриншот договора с Граммофоном.

Она вышла из ванны, завернулась в тёплый халат и, не включая свет в спальне, легла на кровать. Впервые за последние дни мысли не метались, выстраиваясь в чёткий план на завтра. Не было паники. Не было чувства, что всё вот-вот рухнет. Ночь принесла спокойствие.

Глава 6. Сезонный продукт

— Значит, так. — Алексей Валерьевич вывел календарь на огромный экран на стене. На нём красным горело два числа. — Пятнадцатое декабря — релиз сингла. Двадцать пятое — премьера клипа в вечернем эфире. Между ними — десять дней на хайп до праздников. Это железно.

Софья, сидевшая напротив, перевела взгляд с экрана на Алексея Валерьевича и тут же посмотрела на стену. Лена молча кусала губы. Иван налил себе воды из графина, отпил половину и поставил стакан обратно, не глядя.

— Две недели на трек, десять дней на клип? — выразила Алиса общее недоумение. — Я с трудом понимаю как мы уложимся с музыкой, но там по крайней мере уже есть хоть какие-то наработки. Но выпустить клип?

— Алиса Сергеевна, вы похоже не очень понимаете ситуацию. Давайте посмотрим правде в глаза, у нас нет вариантов. С этим дуэтом нас тоже поставили перед фактом, — Алексей Валерьевич просмотрел на Ивана и перевел взгляд на Софью, — нам он так же неудобен как и вам. Всё, что мы можем — это выжать максимум из сложившейся ситуации. У Софьи был напряжённый, но вменяемый план на полгода вперёд. Этот релиз сбивает всё. Она только сегодня ночью прилетела. Знаете, сколько часов она спала за последние двое суток? Четыре.

Иван повнимательнее пригляделся к лицу девушки. Никаких следов усталости, она даже успела довольно ярко накраситься перед встречей.

— Да, извините, я не подумала об этом, — вздохнула Алиса. — Предлагаю тогда перейти от бесполезных вопросов к делу. Я правильно понимаю, что мы сначала запускаем сингл на основных площадках и радио, а затем клип? На что мы делаем упор в промо до выхода визуала?

— За раскрутку не переживайте, у нас есть прекрасные специалисты, они сделают популярным что угодно. Главное дать им хоть какой-то материал для работы. До клипа будет точечная работа. Интервью Софьи в ключевых СМИ с упоминанием коллаборации. Анонсы в её соцсетях. Возможно, тизер на ваших площадках, IVAN V. Но основной вес, да, будет на визуале. Новогодний эфир, ротации. Без картинки в декабре вы — просто ещё один трек в плейлисте.

— Значит, фактически сроки ещё жёстче, — вмешалась Лена. — Нам нужно за это время сделать хоть один кадр для тизера, который не вызовет рвотных позывов у его аудитории. Которая, напоминаю, подписалась на него после «Шума».

— Может попробуем что-нибудь минималистичное и простое, — вмешался Иван. Все повернулись к нему. Он сидел, разглядывая этикетку на графине, и казалось, говорил с ней, а не с людьми.

— Что? — не понял Алексей Валерьевич.

— Простое, — повторил Иван, наконец подняв глаза. — Без спецэфектов, без сложных сюжетов. Возможно даже одним дублем. Длинный план. Софья в студии, я в студии. Мы ничего не играем, просто делаем вид, что работаем. Или вообще не снимайте нас. Снимите метель за окном. Горизонт в огнях. Дорогу. Что угодно.

— Это… нестандартно, — сказал Алексей Валерьевич после паузы, явно подбирая безопасное слово, — Не уверен, что наши поклонники ждут чего-то подобного.

— Зато реалистично, — продолжал настаивать Иван. — И модно сейчас. Вы же сами говорите — нет времени. Так давайте не тратить его на то, что можно не делать.

— Ладно, — менеджер махнул рукой, откладывая тему. — С клипом разберёмся. Вернёмся к музыке. Давайте обдумаем концепцию и выберем вариант, который устроит всех. Иван, вы же прослушали материалы, которые мы вам направили? Софья, расскажи нам для начала, что вы вчера обсуждали с ребятами.

Софья наклонилась к столу, привлекая внимание. Иван наконец уловил в её взгляде какой-то вызов, словно она ждала, что он в ответ скажет что-то банальное, и была готова разнести это в пух и прах.

— Я предлагаю взять самый первый вариант, тот, который о преодолении. Мой голос, олицетворение стихии, народа. Музыка Ивана сама буря, нарастающая, сложная, электронная текстура. Звучит как саундтрек. Визуал — мы на скале среди шторма, хромакей, эпичные ракурсы. Текст вы слышали, мне особенно нравится вот эта строчка, надо будет подчеркнуть её как-нибудь: «Наследники — твёрдый металл». Основной плюс: у меня трек почти готов, голос записан, команда в работает с материалом уже давно. По клипу осталось только доснять Ивана и смонтировать. Укладываемся в срок.

Иван отставил стакан.

— Есть серьёзная проблемка. Я раньше не снимался в клипах. Никогда. Не думаю, что успею пройти краткий курс актёрского мастерства параллельно со сведением музыки.

— Да ладно, сейчас есть варианты, где от тебя вообще ничего не понадобится, — возразила Софья. — Ты же сможешь, ну например, смотреть в стену? Или стоять спиной к камере? Если проявить фантазию, можно вообще обойтись без тебя, но не хочется. Твои фанаты, думаю, умирают от любопытства.

— Это было бы идеальным вариантом, — сухо, почти в тон ей, бросил Иван.

Лена тихо фыркнула, но тут же сделала вид, что поперхнулась водой.

— Но есть и ещё один момент. Этот трек — пустая обёртка. Шум вместо смысла. Я не хочу быть аранжировщиком для пафосной открытки.

Софья застыла. Алексей Валерьевич поспешил вмешаться.

— Давайте без подобных радикальных оценок! — произнес он успокаивающе. — Иван, твоя позиция ясна. Ты — за смысл и аутентичность. Это ценно. Но Софья предлагает рабочий, быстрый и, что важно, безопасный с коммерческой точки зрения вариант. У нас нет времени на философские поиски. Нам нужен конкретный продукт.

— Безопасный для кого? — не отступал Иван. Его уже несло, и он не мог остановиться. Всё, что копилось неделями — беспомощность перед отцом, мёртвые треки, чувство, что его ловят в ту же ловушку, из которой, как он думал, он сбежал, — наконец вырвалось наружу. — Для ваших чартов? Да, возможно. Но для моей аудитории? Они эту фальшь сожрут и выплюнут. И меня вместе с ней. Вы хотите хайп? Вы его получите. Только это будет хайп со знаком минус. А для тебя, — он снова посмотрел на Софью, — он безопасен? Удобно в этой броне из пафоса и эпичности? Не жмёт?

— А что предлагаешь ты? — в голосе Софьи прозвучало раздражение. — Снять метель за окном? Серьёзно? Нам нужен повод для разговора, для эмоций, а не тихая медитация, которую никто не заметит. Ты думаешь, я не пробовала писать искренность? Знаешь что получается? Совершенно такой же продукт.

— Иван, я бы попросила тебя более дипломатично отстаивать свою позицию, — вмешалась Алиса, глядя на Ивана, — Если у тебя настолько категоричные возражения по концепции Софьи, значит, у тебя наверняка есть и альтернативное видение. Ты прослушал материалы. Что ты там услышал?

Все взгляды снова притянулись к Ивану. Он на секунду зажмурился, будто в последний раз прокручивая в голове услышанное.

— Я прослушал весь материал, который вы отправили. И я услышал голос, — наконец сказал он. — Не тот, что в основных хитах. Другой. Есть кусок из старого блюзового кавера, хрипловатый, надрывный. Есть запись для какого-то саундтрека. И живое выступление, где слышно, как она переводит дыхание перед высокой нотой.

Он открыл глаза, и в них появился тот самый азарт, который Лена видела вчера в студии.

— Я предлагаю не писать новую партию «под эпик». Я предлагаю взять эти кусочки. Вырванные из контекста, обрезанные, деформированные. Ее голос не будет выводить мелодию поверх фона, а станет материалом, из которого строится весь трек. Вместо сопровождения возьмём нестандартный звуковой ландшафт. Тиканье часов в пустой квартире. Шум шин по мокрому асфальту за окном. Скрип натянутой струны. Электроника будет точечной, хирургической. Она не будет «звучать», она будет создавать пространство, в котором живет этот собранный из осколков голос. Это будет не про преодоление. Это будет про поиск. Про то, как из разных версий себя собрать что-то целое.

Он закончил. Даже Алексей Валерьевич смотрел на него с неподдельным интересом. Первой пришла в себя Софья.

— Не пойдёт, — её голос звучал резко. — Мой бренд — сила и уверенность. Цельность. «Железная леди» русской эстрады, если угодно. Ты предлагаешь выставить на всеобщее обозрение внутреннюю кухню, черновики, слабости? Это убьёт мой образ. Ты говорил про своих фанатов, теперь подумай про моих. Они не поймут. Они платят за то, чтобы я была сильной. Чтобы у них была хоть одна несгибаемая точка в этом дерьмовом мире. А ты предлагаешь разбить её вдребезги.

— Возможно, поймут не все. Но это будет честно. И это может зацепить тех, кому надоела лакировка. Тех, кто тоже устал притворяться, что у них всё в порядке.

— Цеплять — это хорошо, — осторожно вступил Алексей Валерьевич, поймав мысль. — Концепция, Иван, интересная, не спорю. Свежо. Софья, я бы на твоём месте хорошенько подумал. Но, — Он ткнул пальцем в экран. — У нас месяц на всё. Твоя идея требует ювелирной работы. Надо отобрать материалы, смонтировать, выстроить вокруг них этот твой «ландшафт». А клип? Какой клип к этому? Не скалу же на хромакее. Нужна идея, съемки. Мы просто физически не успеем сделать это хорошо и упаковать в продакшен уровня новогоднего эфира. А если сделаем плохо, выйдет не «цепляюще», а просто странно и сыро.

Лена, до этого молча наблюдавшая, кивнула, обращаясь больше к Ивану.

— Он прав по срокам. Мы вчера весь день только вникали в подход Софьи к работе. Чтобы сделать так, как ты задумал, — хорошо, чисто, без костылей — нужно минимум полтора-два месяца только на музыку. Сжимать в две недели… Лучше уж выпустить монументальный стандарт, чем стать цепляющими фриками.

Иван отвернулся. Всё было бесполезно.

— Значит, идея плохая.

— Нет, она отличная, — быстро поправил Алексей Валерьевич, уловив опасную грань. — Просто несвоевременная. Давайте поступим так: текущий проект, декабрьский — делаем в рабочем, но гарантированном режиме. А эту концепцию — твой коллаж, Иван — берем в разработку как следующий совместный сингл. На первый квартал. Без аврала, с нормальным продюсированием. Софья? — Он вопросительно посмотрел на певицу.

— После Нового года… возможно. Если декабрьский релиз пройдет хорошо. Обсудим.

Иван понимал, что его оттеснили в «долгий ящик», но спорить дальше не было сил. Идея, которая секунду назад горела в нем, теперь казалась странной и нелепой.

— Ладно, — буркнул он, поворачиваясь к столу. — Давайте подумаем ещё.

Тупик был очевиден. Алексей Валерьевич вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Значит, так. Отбросим творческие искания на минуту, — произнёс он, глядя поверх их голов. — Я отвечаю за то, чтобы этот проект не похоронил карьеру Софьи и не обрушил маркетинговый бюджет лейбла. До Нового года — четыре недели. Четыре недели в предпраздничной суматохе, когда люди хотят не думать, а чувствовать. Им не нужно прорывное и уникальное. Им нужно узнаваемое, тёплое, беспроигрышное. То, что попадает в нерв сезона на раз-два.

Он посмотрел прямо на Ивана.

— Рисковать сейчас — значит рисковать всем. Вариант Софьи может быть не шедевром в вашем понимании. Но это работающая формула. Она проверена. Она даёт нам готовый музыкальный продукт, готовую концепцию для клипа и предсказуемую реакцию. Это не шаг вперёд, но это твёрдая, устойчивая позиция. Которая к тому же укладывается в сроки. Может быть в данной ситуации самое очевидное решение окажется лучшим.

Иван медленно поднял голову. Взгляд был холодным и абсолютно спокойным.

— Хорошо, — сказал Иван тихо. — Я всё понял. Если единственная альтернатива мало-мальски качественной работе — это быстрое и беспроигрышное барахло, я пас. Я выхожу из проекта.

В комнате повисла гробовая тишина. Алексей Валерьевич побледнел. Софья смотрела на Ивана с непониманием, смешанным с тревогой и почти неуловимой завистью.

— Иван, ты не можешь просто… — начал менеджер.

— Могу, — перебил его Иван. Он уже встал. Он видел, как напряглась Алиса. Он знал, что бьёт точно. — Проверьте контракт. У меня есть право отказаться от участия, если творческие разногласия делают совместную работу невозможной. Вот они — налицо. Я не буду портить свою музыку. Найдите себе другого аранжировщика. Последствия, я думаю, будут интересными. Срыв релиза. Потеря бюджетов. Испорченные отношения между лейблами. И, конечно, очень неприятный разговор моего отца с теми, кто отвечает за этот провал. — Его взгляд скользнул по Алексею Валерьевичу и застыл на Алисе.

Та ответила на его вызывающий взгляд таким же. Её голос прозвучал удивительно ровно.

— Иван, ты абсолютно прав. У тебя есть такое право по контракту. — Все взгляды устремились на неё. Она закрыла блокнот. — Я тогда пойду, уточню у нашего юридического отдела, какие именно санкции и штрафы это повлечёт. Думаю, они будут весьма ощутимыми и неприятными для всех, здесь присутствующих. Возможно, — она не отводила оценивающий взгляда от Ивана, — всем будет проще, если мы всё-таки найдём хоть какой-то компромисс. Не идеальный, но хоть как-то работающий. Прямо сейчас.

Софья продолжала заинтересовано смотреть на Ивана, Алексей Валерьевич смотрел на эту сцену с ужасом. Лена не смотрела ни на кого. Она уставилась в свой блокнот, её пальцы быстрыми, резкими движениями листали что-то. Её лицо было каменным, но уголок её глаза слегка подергивался.

— Хватит! Ваня, сядь! Заткнитесь все хоть на секунду! — сказала она тихо, но так, что все замолчали. — Я тут копалась в ваших старых демках, Софья. Есть один файл. Черновик. Название — «Путник». В метаданных стоит «ДОРОГА ДОМОЙ». Акустика, почти что фолк. Про то, как человек плетётся сквозь метель, снегопад, бури. Очень простой. Но цепляющий. За последние пять лет я видела четыре декабрьских хита с этой темой. Четыре разных артиста, четыре разных жанра. И все взлетали в топы. Публика перед праздниками это любит до одурения.

Софья медленно повернулась к ней, брови поползли вверх от усталого недоумения.

— Ты про тот черновик? Который я записала на одном дыхании, кажется, после гастролей, когда словила осеннюю хандру? Это же просто набросок, эмоция в чистом виде. Не песня даже.

— Но это готовая основа, — не отступила Лена. — Мелодия цепкая. Тема беспроигрышная. Про возвращение. И самое главное — это идеально ложится на декабрь. Это же эмоция конца года у всех.

Алексей Валерьевич замер на секунду, а потом его лицо озарила облегченная улыбка.

— Лена, это… Это рабочий вариант! — воскликнул он, уже мысленно прикидывая бюджеты и сроки. — Универсальная метафора! «Дорога домой» — это и ностальгия, и поиск себя. Глубоко, но безопасно. И визуал! Никаких скал. Огни в темноте, снег, окно поезда… Просто, атмосферно, и снять можно моментально! Софья, надо просто переписать вокал. Чисто, профессионально. Берём готовую основу и делаем хитовую аранжировку с Иваном. Это и есть наш компромисс.

Иван молчал. Это не было его сложным коллажом. Это было просто и банально. Но, возможно, с этой простотой можно было хоть что-то сделать. Он был не в восторге, но и не видел смысла спорить дальше. Это был путь наименьшего сопротивления для всех, кроме, как он понял, самой Софьи.

Та смотрела на менеджера, будто он предложил ей выйти на сцену в пижаме.

— Алексей Валерьевич, вы серьёзно? — её голос звучал ровно, но в нём появилась опасная, ледяная трещина. — Вы хотите, чтобы я, в декабрьском релизе, в коллаборации, которая должна быть событием года, выпустила старый, сырой демо-трек? Эту меланхоличную нудятину, которую я сама не воспринимаю всерьёз? Мой образ — это сила, энергия, драйв. А не усталый путник в метели. Это не я. Это то, от чего я ушла.

Она обвела взглядом стол, ища поддержки.

— Вы обсуждаете сезонность и метафоры, но вы понимаете, что это профессиональный шаг назад? Для меня? После всего, что мы строили?

— Софья, дорогая, это не шаг назад, — голос Алексея Валерьевича стал сладковатым. — Это умный ход. Это покажет тебя с новой, личной стороны. Это «тепло», это «душевно». Публика это сожрёт. А твои фанаты скажут спасибо за такую глубину.

— Знаете что? — голос Софьи взвился, — Путь домой?! «Тепло». «Душевно». Правда? Да пошли вы все… «в глубину». И папашу моего с собой захватите! Коллаборация хренова! С кем я в следующий раз буду петь? Со свиньей, когда ему в голову придёт купить свиноферму?

Девушка резко развернулась и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью. Иван улыбнулся.

— Вот что значит дипломатично отстаивать свою позицию.

Алексей Валерьевич смущенно поглядел на него.

— Извините, пожалуйста, она не имела ввиду ничего подобного. Она сейчас немного успокоится и вернётся, предлагаю продолжить обсуждение последнего варианта, раз он вас устраивает. Я уверен, она согласится, она умная девочка. Может пока кофе?

— Да, пожалуй.

*****

Софья вернулась в кабинет минут через пятнадцать. Лицо её было спокойным, хотя и неестественно бледным. Приглядевшись Иван заметил отсутствие макияжа и появившиеся тёмные круги под глазами.

— Я прошу прощения, мне очень неловко, — начала она, глядя в пол, — Моё поведение абсолютно недопустимо, обещаю, что в будущем ничего подобного не повторится. Это всё бессонная ночь и перелёт после концерта. Пусть будет «Путь домой». Алексей Валерьевич, я тогда пойду перезаписывать вокал, передайте нашим креативщикам идеи по клипу. И, Ваня, — Софья кинула на Ивана долгий взгляд, — Пожалуйста. Сделай из этих розовых соплей хоть что-то человеческое.

Глава 7. Пустой выдох

Алиса сидела в глубоком кресле у дальней стены студии, зажатая между стеной и массивной стойкой с наушниками. Её ноутбук лежал на коленях нераскрытым, телефон беззвучно мигал уведомлениями от Максима. Она смотрела на Лену, сгорбившуюся над пультом, её сосредоточенное, почти нечеловеческое лицо отражалось в темном стекле мониторов.

Иван стоял у микрофона Софьи. Его пальцы теребили край листа с текстом, но глаза были прикованы к экрану с бегущей звуковой волной.

— Нет, в этом месте мне нужна пауза. Значит здесь нужно не петь, — доносил он свою идею, — Здесь нужно выдохнуть. Как будто слово застряло в горле, и ты его не произносишь, а выпускаешь. Понимаешь?

Софья внимательно слушала. Алиса пыталась уловить на её лице хоть тень вчерашнего взрыва, недовольства, но не видела ничего подобного. Только сосредоточенность и попытку услышать, сделать идеально.

— Выдохнуть, — повторила она, пробуя. Сделала короткий, резкий выдох без звука. — Так?

— Почти. Но не совсем, — Иван подошёл ближе, его рука потянулась к её плечу, остановилась в сантиметре. — Выдыхай как обычно, когда поёшь, но представь, что воздух идёт вверх прямо по позвоночнику, как шар. — он провёл ладонью по спине девушки снизу вверх, и Алиса невольно отметила, как тонкая, почти прозрачная ткань майки прилипла к коже под его пальцами, обнажая на мгновение тонкую смуглую полоску у линии талии.

Софья не дёрнулась, не отстранилась. Она лишь чуть нахмурилась, задумчиво ловя нужное ощущение. Брови сведены, губы приоткрыты, всё существо направлено внутрь, на поиск того самого «шара воздуха», который он описал.

— Попробуй снова, — сказал Иван, отходя на пару шагов.

Софья закрыла глаза, сделала вдох. И выдохнула звук — короткий, сдавленный, больше похожий на стон.

— Точно, вот это оно — он посмотрел на девушку с восхищением. — Давай ещё раз.

Лена, не оборачиваясь, подняла руку с поднятым большим пальцем.

Алиса заерзала, кресло тихо заскрипело. Все трое разом на секунду повернули головы — Иван, Софья, Лена. И вернулись к работе.

— Давай с начала куплета, — сказала Лена в микрофон, и её голос из динамиков прозвучал гулко и слишком громко. — Держи этот выдох на третьем такте.

Алиса встала, стараясь издавать как можно меньше шума. Взяла сумку, прижала к груди нераскрытый ноутбук. Движения были медленными, аккуратными, будто она боялась нарушить хрупкий ритм, который установился в комнате. Никто не обернулся. Иван уже что-то показывал Софье на экране, проводя пальцем по волне.

Тяжёлая дверь мягко закрылась за ней, отсекая звук. Только теперь она позволила себе опустить ноутбук в сумку.

В кармане снова завибрировал телефон. Опять Максим. «Вопрос по структуре сделки. Нужно ваше решение в течение часа.»

Алиса нажала кнопку лифта, глядя на своё отражение в полированной стали дверей. Строгая юбка, застегнутая на все пуговицы блузка, собранные волосы. Двери лифта закрылись, увозя её вниз, к земле, к офису, к Максиму и Денису, к цифрам, контрактам и безошибочной, ледяной ясности решений.

*****

Офис встретил её запахом кофе и клацаньем двух клавиатур.

— Доброе утро, Алиса Сергеевна. Вы разве не планировали быть сегодня в студии? Денис поднял голову от экрана. На Катином столе перед ним лежали две стопки бумаг — аккуратные, с цветными разделителями.

— Сейчас от меня там не слишком много пользы. Там творческий процесс, — Алиса повесила пальто, почувствовав, как напряжение начинает понемногу отступать. — Здесь я хотя бы понимаю, о чём идет речь. Что с отчётом по «Система-Холд»?

— Почти готов. Я внёс все правки по вашим замечаниям, осталось сверить налоговые ставки по последним правкам. Пётр прислал обновления полчаса назад. — Он отодвинул одну из стопок, освобождая место на краю стола. — Кстати, пока вас не было, пришло письменное подтверждение от Игоря Петровича.

Алиса кивнула, направляясь в свой кабинет. Включила компьютер. На экране загорелись уведомления, но её взгляд зацепился за новый файл на рабочем столе — «Анализ_рентабельности_проектов_предварительный.xlsx». Автор — Денис. Открыт час назад.

— Денис, — спросила она через открытую дверь, — что за анализ в общем доступе?

Денис на секунду оторвался от отчёта.

— А, это. Мне вчера надо было на что-то переключиться с отчёта, чтобы взглянуть потом на цифры свежим взглядом. Я начал собирать данные по всем текущим проектам. Там пока только наброски, можно не заглядывать.

Алиса потянулась к смете по рекламной кампании Ивана, но любопытство оказалось сильнее, она открыла файл. Перед ней возникла таблица с цветовой маркировкой — зелёный, жёлтый, красный. «Система-Холд» горела зелёным, несмотря на все риски. Игорь Петрович — жирным красным. И ещё три проекта, включая…

— «Домашний хлеб», — прочитала она вслух. Цифры по проекту были даже хуже, чем у Игоря Петровича.

— Я так понимаю, вы всё-таки заглянули в файл, — уточнил Денис, заглядывая в кабинет. — Это не окончательные данные, но тут у меня, к сожалению, сомнений нет. Это же один из самых старых клиентов?

— Да. Мы даже росли с ним параллельно. Он пришёл к нам с единственной пекарней в соседнем доме. Мы тогда ещё ютились в старом офисе. Видели бы вы их логотип. Ладно, не буду вас открывать, у вас есть чем заняться, а мне похоже есть над чем подумать.

Денис аккуратно прикрыл за собой дверь, оставив её наедине с цифрами. В какой момент самый преданный клиент начал становиться финансовой проблемой? Алиса полезла в отчетность по клиентам. За последний год его доля в общем доходе упала с двадцати пяти до восьми процентов. А время, которое она тратила на него, не изменилось, возможно даже увеличилось. Фактически, каждый час, который потраченный на «Домашний хлеб», приносил ей в шесть раз меньше прибыли, чем час, потраченный на «Система-Холд». При этом у самого «Домашнего хлеба» дела шли отлично, кому как ни ей было об этом знать. Двадцать пекарен вместо одной. Вопросы, ответы на которые ей всё чаще самой приходилось искать после разговоров. Запросы на решения, которые она просто не могла ему предоставить. Всё более и более требовательный тон в разговорах. Приходилось смотреть фактам в глаза, её клиент перерос её. И Алиса догадывалась, к чему всё идёт. В отличии от Игоря Петровича эта ситуация действительно могла дойти до потери клиента. Она встала и выглянула в опенспейс.

— Максим, у вас есть минутка? А лучше даже много. Кажется, Денис нашёл проблему.

Алиса коротко обрисовала Максиму то, что увидела и показала на экран.

— Я думаю, он уйдёт от нас в течение месяца. Максимум двух. Причём уйдет вовсе не как лояльный клиент, который будет рассказывать, какие мы молодцы.

Максим задумчиво изучал последние письма.

— Да, очень похоже. Давайте я изучу вопрос повнимательнее.

Он ушел к своему рабочему месту, а Алиса наконец сосредоточилась наконец на бюджете на сингл.

******

— Алиса Сергеевна, — голос Максима заставил её вздрогнуть. Он стоял в дверях. — Я вижу всего два варианта. Но я не готов работать ни с одним, пока не получу ваше одобрение. И я совсем не уверен, что вам они понравятся. Мы можем оптимизировать наше участие, перевести его на стандартный пакет с чёткими границами. Это снизит нашу прибыль ещё сильнее, не решит проблемы клиента, но сэкономит наше время. В конечном итоге, он всё равно уйдёт. Или мы можем попробовать превратить его в наш актив.

— Что?

— Давайте смотреть фактам в лицо, — Максим вошёл и сел напротив. — Вадим Сергеевич вырос. Не без вашей помощи, но вырос. Ему больше не нужны советы по локальному маркетингу. Ему нужна стратегия масштабирования, автоматизация, судя по всему, партнёр с инвестициями. Мы, конечно, можем просто сократить время на консультации при сохранении текущего уровня оплаты, но это не решит его проблемы. И он так и останется недовольным. Возможно, он найдет другую контору, где ему наобещают звёзды с небес и повышение оборота, но в текущей ситуации это абсолютно нереально, он просто выкинет деньги на ветер.

Алиса молчала, чувствуя, как подступает знакомая волна бессилия. Она так ненавидела это чувство.

— Что вы предлагаете?

— Предлагаю дать ему больше, — Максим перевернул страницу блокнота. — Мы не можем предложить ему то, чего у вас нет. Но у холдинга «Орфей» это есть. Инфраструктура, IT-решения, доступ к дешёвым кредитам, экспертиза по выходу в регионы. Холдинг выкупит у него незначительную долю, скажем 15% по хорошей цене. Это даст ему возможность продолжать сотрудничество с вами и доступ ко всем необходимым ему ресурсам.

— Вы хотите продать его Аркадию Петровичу? — спросила она, и в её голосе прозвучало недоверие. — Зачем ему пекарни?

— Ну не ему, конечно. Одному из подразделений холдинга. И не продать. Предложить партнёрство, где вы будете связующим звеном, — поправил Максим. — Мы выходим к Вадиму Сергеевичу с новыми условиями: повышаем стоимость контракта, но в пакет включаем доступ к ресурсам «Орфея» через нас. Вы остаётесь его куратором, лицом проекта. Для него это рывок вперёд с минимальными рисками. Для вас — сохранение клиента, только он начнёт наконец приносить вам прибыль. И процент от сделки для «Рейн Консалтинг» как инициатора контакта.

— Он никогда не согласится, — Алиса покачала головой, представляя себе лицо Вадима Сергеевича.

— Тогда он уйдёт, — безжалостно констатировал Максим. — И потеряет возможность получить доступ к ресурсам, которые выведут его на новый уровень. Но вы ничем не рискуете, максимум потерей клиента, который всё равно от вас уйдет. Не сейчас, так через полгода. Разница только в том, сколько ресурсов вы успеете потратить впустую. Алиса Сергеевна, я вас понимаю, вы растили этот бизнес пять лет. Но теперь вам нужно либо вы найти способ расти вместе с ним, либо отпустить его.

Алиса смотрела на график рентабельности, где кривая «Домашнего хлеба» упрямо ползла вниз. Он был прав. Она это знала с самого начала, просто не хотела признавать.

— Хорошо, — вздохнула она. — Пишем письмо. С новыми условиями. Только… — она подняла взгляд на Максима, — Возьмите последующий телефонный разговор на себя.

Максим на секунду задумался, затем кивнул.

— Разумно. Я изучу открытые данные по его бизнесу — возможно, найдём дополнительные аргументы.

Он вышел, чтобы дать указания Денису. Алиса осталась сидеть, глядя на экран.

Через час Максим прислал черновик письма. Текст был вежливым, полным цифр и графиков, демонстрирующих потенциальный рост. Алиса внесла пару правок — смягчила несколько формулировок, добавила ссылку на их общую историю.

Она на секунду отвернулась к окну, представив студию. Ивана, касающегося спины Софьи, объясняющего что-то на языке, которого она не понимала.

Повернулась обратно к монитору и нажала «Отправить».

Ответ пришёл через час. Алиса как раз просматривала финальную версию отчёта по «Система-Холд» от Дениса, когда в почте появилось новое письмо. Текст был коротким, без подписи и даже без приветствия. Всего три строчки, набранные, судя по всему, с телефона, с парой опечаток.

«Алиса, это вообще ты писала? После всех этих лет ты хочешь меня добить? Это не развитие, это грабёж. Мне нужно время подумать. Но честно я не ожидал ничего подобного»

Она разбирала письмо по буквам, с мучительным чувством возвращаясь к каждой фразе. Перед глазами стоял Вадим Сергеевич на их первой встрече, в поношенном пиджаке, с блокнотом, исписанным от руки. «Я не знаю, как это работает, Алиса Сергеевна. Но я умею печь хлеб. Самый лучший в районе. Сделайте так, чтобы люди про это узнали».

В дверь постучали. Денис заглянул, взгляд его сразу упал на её лицо.

— Пришёл ответ? — спросил он тихо.

Алиса кивнула, повернув к нему монитор.

— Ох, — произнёс он, прочитав письмо. — Это… серьёзно.

— Это конец, — глухо сказала Алиса. — Он не простит. Он просто возьмёт и уйдёт молча. И будет прав.

В этот момент в кабинете появился Максим.

— Давайте я посмотрю, — сказал он, подходя к столу, — Могло быть хуже. Сейчас он обижен. Но когда он успокоится и перечитает ваше письмо, он посмотрит на цифры. Наша задача ему немного помочь.

Алиса молча вскинула бровь.

— Денис, пока ты изучал его финансовую отчётность за последний квартал, ты ничего не заметил?

Денис нахмурился.

— Да вроде ничего критичного. Есть долги, но совсем небольшие. Он рефинансировал кредит в «Восточном» три месяца назад под высокий процент. И есть данные о просрочках по аренде в двух новых точках, но это нормально для такого этапа.

Максим кивнул.

— Он растёт быстрее, чем может себе позволить. Ему нужны не просто советы, Алиса Сергеевна. Ему нужны деньги. И стабильный партнёр. Он просто этого пока не понимает.

— Хорошо, — решилась Алиса, — Объясните это ему.

*****

Следующим утром Алиса стояла у окна кабинета так, чтобы не попадать в поле зрения веб-камеры на её столе. Максим занял её место за столом, блокнот с цифрами Дениса лежал перед ним. Денис стоял у стены, за его спиной.

Максим набрал номер. Громкая связь. Два гудка. Три.

— Вадим Сергеевич, доброе утро! Максим, «Рейн Консалтинг».

— Что вы хотите сейчас обсудить? Письмо я получил. Цифры видел.

— Именно поэтому и звоню. Чтобы объяснить, что за цифрами стоит. Вы восприняли это как повышение цен. Мы предлагаем не повышение, а изменение формата. Вы выросли из консалтинговой поддержки. Вам нужен партнёр с ресурсами.

— У меня и так всё хорошо растёт.

— Растёт. Выручка на двадцать процентов, расходы на тридцать пять. Вы рефинансировали кредит в «Восточном» под очень суровый процент. У вас две просрочки по аренде в новых точках.

— Вы что, следите за мной?

— Мы анализируем риски партнёров. Это открытые данные, Вадим Сергеевич. И они показывают естественные боли растущего бизнеса.

— И что вы предлагаете? Закрыть точки?

— Наоборот. Предлагаем дать вам ресурсы для рывка. Холдинг «Орфей» рассматривает вход в капитал перспективных сетей. Миноритарно, пятнадцать процентов. По справедливой цене. Эти деньги закроют дорогие долги, стабилизируют аренду. А вы получите не только деньги, но и доступ к их IT, логистике, экспертизе.

— То есть вы хотите меня купить.

— Мы хотим предложить партнёрство, где Алиса Сергеевна остаётся вашим куратором. Вы получаете всё, о чём спрашивали в последних письмах, и что небольшое агентство дать не может. Это переход в лигу, где можно расти, не оглядываясь на каждую копейку.

Долгая пауза. Слышно, как на том конце кто-то передвигает бумаги.

— И Алиса Сергеевна согласна на это?

— Она инициировала этот разговор. Видит ваш потенциал и не хочет быть тем, кто его ограничивает. Она хочет остаться вашим проводником, но в рамках возможностей, которые на порядок выше.

— Мне… нужно подумать.

— Конечно. Пока мы в любом случае продолжим работать в рамках текущего договора. Но, Вадим Сергеевич… — голос Максима стал чуть мягче, почти отеческим, — банк «Восточный» подал заявление о взыскании. Не сегодня-завтра оно будет принято. Наше предложение — возможно, единственный способ пройти через это без потерь. Мы хотим вам помочь.

Тишина. Потом — глухой, сдавленный звук.

— Хорошо. Пришлите… расчёты. Я посмотрю.

— В течение часа всё будет у вас. Спасибо за разговор.

Максим положил трубку, медленно выдохнул, откинулся в кресле и посмотрел на Алису.

— Он согласится. Дня через три-четыре.

Алиса молча смотрела в окно.

— Иван написал бы про этот разговор жестокий, грязный трек. С рыданиями в трубке на фоне.

Денис смущённо откашлялся. Максим на мгновение замер.

— Иван? — переспросил он, как будто впервые слышал это имя.

Алиса повернулась, и посмотрела на них так, будто и не произносила последнюю фразу.

— Неважно. Что дальше? Денис, готовишь расчёт? Максим, черновик письма с предложением ко мне через два часа.

Они кивнули, уже переключаясь на работу.

*****

Вечером, сидя на кухне с чашкой чая она взяла телефон, нашла в чате последнее фото Кати — закат, море, силуэт Сергея на фоне. Написала:

«Ты свободна? Можем поболтать?»

Катя позвонила почти сразу.

— Привет! Всё нормально?

— Да, не паникуй, — сказала Алиса, и её собственный голос показался ей странно лёгким, почти весёлым. — Я что, не могу тебе просто позвонить?

Катя тихо рассмеялась.

— Можешь конечно. Но обычно ты так не делаешь. Так что случилось?

— Да ну, активный рабочий день. Помнишь «Домашний хлеб»?

— Аль, я так то меньше месяца назад уехала. Конечно я помню своего самого старого и любимого клиента.

— Я провела внеплановый аудит, и нашла довольно серьёзные проблемы. Мы не вытянули бы его сами. Но Максим предложил идеальное решение, думаю к концу года он сможет расшириться ещё втрое.

— Каким образом? У него же денег было впритык на текущие расходы

— «Орфей» выкупает долю. Вадим Сергеевич конечно повозмущался, но Максим быстро обрисовал перспективы и успокоил его.

Она говорила быстро, с непривычным для самой себя энтузиазмом.

На том конце несколько секунд царила тишина, нарушаемая только мерным шумом прибоя.

— Успокоил, — наконец сказала Катя. Её голос потерял ту лёгкость, что была в начале разговора. — Интересное слово.

— Ну да, — Алиса немного сникла.

Ещё одна пауза, чуть длиннее.

— Аль… Ты, кажется, продала «Домашний хлеб» Аркадию Петровичу.

Предательский жар залил щёки, но Алиса ничего не ответила, прижимая телефон к уху и слушая, как на фоне у Кати плещутся волны.

— Ладно. Ты всё просчитала. Ты всегда всё просчитываешь. Не мне тебя учить, — Катя, видимо, поняла, что задела слишком больное. Её голос снова стал мягче. — Кстати, мы вчера ездили в соседний городок. Там такой обрыв над океаном, ты бы обалдела. А рядом с нашим домом открыли новый бар. Знаешь, что там играют?

— Что? — машинально спросила Алиса, всё ещё погруженная в свои переживания.

— Музыку. Похожую на то, что играет твой Иван. Только… менее злую что ли. Более грустную и прозрачную. Мы сидели, слушали, и я подумала, может, это и есть тот самый звук, который он ищет. Только вряд ли он найдёт его в Москве.

Слова Кати текли плавно, убаюкивающе. Алиса попыталась представить: бар, тёплый вечер, музыка.

— Звучит идеально, — тихо сказала она. — Приезжай как-нибудь, — предложила Катя, и в её голосе снова появились нотки тепла. — На недельку.

— Обязательно. Может через месяц. Или лучше весной?

Они поговорили ещё несколько минут, о цене на рыбу на местном рынке, о новом странном хобби Сергея. Потом попрощались.

Алиса положила телефон и снова уставилась в потолок. Она думала о баре с музыкой, похожей на Ивана. О феях, улетающих до полуночи. Она натянула плед повыше, к самому подбородку, но согреться не получалось.

Глава 8. Гул и шёпот

Кресло у стены скрипнуло. Резкий, сухой звук в тишине между тактами. Иван не обернулся. Глаза ловили бегущую волну на экране пытаясь сопоставить её с текстом на листе бумаги.

— Слушай, припев идеален, это было действительно круто. Но в этом месте мне нужна пауза. — Голос прозвучал громче, чем он планировал. Софья вздрогнула. — Значит здесь нужно не петь.

Он оторвался от экрана, посмотрел на неё. Она внимательно слушала. Это хорошо.

— Здесь нужно выдохнуть. — он старательно подбирал слова, которые бы прошибли гладкую поверхность её вокала. — Как будто слово застряло в горле, и ты его не произносишь, а выпускаешь. Понимаешь?

— Выдохнуть, — повторила она. Сделала короткий, резкий выдох без звука. Чисто технически. — Так?

Жуткий, чудовищный звук. Ничего похожего на то, чего он пытался от неё добиться.

— Почти. Но не совсем. — Он подошёл ближе. Как же ей объяснить? Нужно как-то показать точку, где должен рождаться звук. — Выдыхай как обычно, когда поёшь, но представь, что воздух идёт вверх прямо по позвоночнику, как шар.

Он вспомнил, как его преподаватель по вокалу объяснял, как работать с воздухом. Провёл ладонью по её спине снизу вверх, показывая направление.

— Попробуй снова, — сказал он, отходя на пару шагов, давая пространство.

Софья закрыла глаза. И выдохнула. Коротким, сдавленным стоном. На спектрограмме он отрисовался не ровной линией, а рваным, дрожащим зубцом. Почти то, что надо, осталось только убрать нотки, напоминающие о фильмах для взрослых. Ничего, они уйдут сами, когда она будет петь этот фрагмент в десятый раз.

— Точно, вот это оно. Давай ещё раз.

Лена, не оборачиваясь, подняла руку с поднятым большим пальцем. Без комментариев.

В этот момент кресло скрипнуло снова. Алиса. Он совсем забыл, что она здесь. Их взгляды встретились. Пауза продлилась долю секунды, потом он кивнул и повернулся обратно к Софье. У них очень мало времени.

— Давай с начала куплета, — услышал он голос Лены. — Держи этот выдох на третьем такте.

Софья кивнула, уже возвращаясь к микрофону. Иван сел за пульт. Он добавил на дорожку Софьи лёгкий реверб, чтобы выдох висел в воздухе дольше. Интересно, можно ли хоть как-то оживить этот глянец?

— И ещё раз, — сказал он, когда дорожка отыграла до конца. — Но на этот раз не концентрируйся на звуке. Просто выпусти воздух и забудь.

Софья взглянула на него с немым вопросом, но кивнула. Она кажется поняла что ему нужно: не петь, а делать звук. Он видел, как её плечи опустились на сантиметр, сбрасывая ненужное напряжение. Хороший знак.

Она снова выдохнула. На этот раз стон был тише, но глубже. Почти шёпотом. На экране зубчатый пик стал ниже и шире, как трещина во льду.

— Да. Отлично. Берём его.

Лена что-то пробормотала себе под нос. Работа закипела без лишних слов. Иван отодвинул листок с текстом. Слова теперь только мешали, они были чужими, навязанными. Важна была ткань звука, его фактура. Холодная, зернистая, как снежная крупа по стеклу.

Час незаметно превратился в два. Время в студии измерялось не минутами, а принятыми решениями. Софья работала на износ — её голос, сначала такой мощный, серебристый и податливый, постепенно начал сдавать, в нём стали проскальзывать фальшивые ноты. Они делали дубль за дублем, но звук не складывался. Были отдельные удачные фразы, выхваченные ноты, но он никак не мог сложить единую, общую картину.

— Стоп. Всё, хватит. Нам нужен перерыв.

Лена, не глядя на них, поднялась с кресла.

— Перерыв, — бросила она, направляясь к двери. — Мне воздух нужен.

Дверь прикрылась. Софья тяжело вздохнула, опустила голову и отошла от микрофона. Иван снова уткнулся в экран, перематывая последний дубль и сразу щелкнул по пробелу, чтобы остановить это безобразие. За его спиной зашуршало. Софья стояла сзади так близко, что он ощущал её дыхание на затылке и заглядывала через плечо, в руках у неё был стакан с чем-то зелёным.

— А эта ваша Алиса… — начала она осторожно. — Она всегда такая… собранная? Как тигр в клетке перед выходом на арену.

Иван окинул взглядом студию. Он только сейчас понял, что Алисы уже довольно давно здесь нет.

— Не «моя». Но да. Почти всегда.

Софья задумчиво пригубила свой странный напиток.

— Завидую, — призналась она, — Я бы так не смогла. Наверное, поэтому у меня три психолога. А у неё есть?

Иван задумался. Слова «Алиса» и психолог никак не могли стоять рядом.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но думаю, нет.

Софья тихо вздохнула, как будто что-то подтвердила для себя. Иван прокрутил последнюю запись. Потом ещё раз.

— Опять не то? — спросила Софья.

— Не то, — буркнул Иван, не отрываясь от волн на экране.

— А что «то»? — Она облокотилась о стойку рядом с ним, скрестив руки. — Потому что я уже все варианты перебрала, кажется.

Он резко развернул к ней кресло.

— Да ничего ты не перебирала! Просто старалась петь лучше и лучше. А мне не это нужно, мне нужно… — он замялся, ища слово.

— Что? — спросила она, — мне кажется ты сам себя не понимаешь!

— Эмоции, жизнь! — выпалил он. — Вот сейчас ты же явно злишься, да? Вчера вообще жару дала. А когда поёшь — ничего этого нет.

Софья молча смотрела на него несколько секунд, потом медленно выпрямилась.

— Это потому что сейчас у меня всё в порядке. Ну кроме твоих бесконечных придирок, конечно.

Она сказала это с такой лёгкой, почти невинной ухмылкой, что он на миг растерялся. Было непонятно, шутит она или издевается.

— Ну так придумай, — произнес с намеренной чёткостью. — Или вспомни. Ты же певица, артистка. У тебя же три психолога, наверняка не просто так. Вспомни что-нибудь слезливое, какую-нибудь детскую травму.

Девушка отвела взгляд куда-то в сторону, будто и правда что-то вспоминая.

— Детские травмы я пожалуй ворошить не буду — сказала она с ехидной улыбкой на лице. — А вот взрослую… Давай я сейчас попробую петь и думать о человеке, которого мне прямо сейчас хочется убить. Так подойдет?

Она посмотрела на него в упор, выжидающе. Этот взгляд всколыхнул в нём живой, колючий интерес. Брови его удивлённо взметнулись вверх, но губы плотно сжались.

— Пожалуй. Именно так. Иди и пой. Думай обо мне. О том, как бы ты меня придушила, если бы могла. Только пусть это будет в звуке, а не в словах.

— Договорились. Только теперь без команд. Включи запись и сиди тихо.

Софья держала его взгляд ещё секунду, будто проверяя, не шутит ли он. Потом резко кивнула и пошла к микрофону. Походка её изменилась, стала собранной, почти хищной. Иван, не отрывая от неё взгляда, запустил сессию. Она посмотрела прямо на него через стекло, сделала вдох и прошептала первую строчку плотным, низким, злым голосом.

Иван нажал стоп и оглянулся на Лену, которая как раз вернулась. Та замерла в дверях, прислушиваясь, потом медленно кивнула.

— Вот это было хорошо.

Софья вышла из-за стекла, беззаботно улыбаясь, словно и не было предыдущего напряжения. Она потянулась, запрокинув голову, и короткая майка задралась на сантиметр, обнажив плоский, загорелый живот и тонкую линию татуировки у ребра. Иван резко перевёл взгляд на монитор.

— Ну что, гений? — спросила она, подходя к пульту. В её голосе снова звенела та самая лёгкая, игривая нотка. Она облокотилась о его кресло, заглядывая на экран. — Достаточно эмоционально? Или в следующий раз микрофон швырнуть в стену для пущего эффекта?

— Пока хватит, — сказал Иван, проклиная себя за то, что голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычного. Он сфокусировался на звуковой волне на экране. — Теперь у нас есть настроение, основа.

Софья выпрямилась, задумчиво прикусив нижнюю губу. Её игривость на секунду угасла, сменившись тем самым пристальным вниманием, которое он уже видел раньше.

— Любопытно, — сказала она просто. — Значит, будем строить на злости, на обиде?

— На том, что было до, — повторил он, уже погружаясь в настройки, пытаясь укрыться за технической рутиной от её физического присутствия, которое вдруг стало ощущаться слишком остро. — На пустоте, которая кричит. Ты дала ей голос. Теперь нужно дать пространство.

Она молча кивнула, её взгляд скользнул с его лица на руки, быстро двигающиеся по клавиатуре. Потом, без предупреждения, она протянула руку и лёгким движением пальца сдвинула ползунок громкости на только что созданной дорожке.

— Здесь, — сказала она. — Здесь нужно тише. Почти до нуля. Пусть будет как мысль, которую почти не слышно.

— Да, — согласился он, сдвигая ползунок. — Так лучше. Продолжаем. Давай дальше теперь тем же шёпотом. И добавь в него хрипотцы. Чуть-чуть совсем. Как будто горло слегка першит от холода.

Первые несколько дублей были хороши. Она ловила состояние, уходила в него. Но Иван хотел больше. Ему уже не хватало «хорошо». Ему нужно было «идеально».

— Нет, — говорил он после очередного раза. — Слишком много воздуха на согласных. Сделай так, будто ты не хочешь, чтобы тебя услышали. Вообще.

— Слишком тихо, — поправлял он через два дубля. — Тебя вообще не слышно.

— Здесь нужно дрожание, — требовал он ещё через три попытки. — Как от холода. От внутреннего холода.

Софья кивала, закрывала глаза, пробовала снова. Потом просто молча шла записывать. Потом стала делать более длинные паузы, осушая уже третий стакан своей зеленой жижи.

После очередного дубля одной и той же строчки, Иван снова нахмурился, перематывая запись.

— Нет, опять не то. Нужно больше разбитости в голосе. Как будто ты только что плакала, но не дала себе расплакаться до конца.

Софья за стеклом не двигалась. Потом медленно сняла наушники, положила их на стойку, вышла и подошла к пульту.

— «Разбитости», — повторила она его слово. — Конкретнее, Иван. Голосовые связки не могут быть «разбитыми». Ты можешь сказать, чего ты хочешь на самом деле? Потому что я уже пробовала и мощь, и хрипоту, и шёпот, и дрожь, и пустоту. А ты всё находишь новые и новые бессмысленные слова.

Он оторвался от экрана, раздражённо взглянув на неё.

— Я хочу, чтобы это звучало правдоподобно!

— Правдоподобно, — она кивнула, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. — Окей. Давай по-человечески.

Она неожиданно шагнула вперёд, взяла его руку. Её пальцы были прохладными. Иван от неожиданности дёрнулся, но она не отпустила. Она положила его ладонь себе на верхнюю часть живота, чуть ниже груди.

— Вот отсюда, — сказала она чётко, глядя ему прямо в глаза. — Воздух идёт отсюда. Когда я делаю этот твой «разбитый» звук, он идёт отсюда. Чувствуешь? Что, что ты ещё хочешь от меня? Чтобы я устроила тут истерику для твоей правдоподобности?

Её рука лежала поверх его, прижимая его ладонь к тонкой ткани майки. Иван чувствовал тепло её тела, лёгкое движение мышц под кожей при каждом её вдохе. Он резко одёрнул руку.

— Не нужно истерик, — прошипел он, чувствуя, как кровь бросается в лицо от смеси гнева и смущения. — Речь о работе.

— Именно, о работе! — её голос наконец сорвался на полтона выше, но она тут же взяла себя в руки, лишь сжав кулаки. — Я здесь, чтобы работать, а не гадать, какое следующее поэтичное слово ты придумаешь для «мне не нравится». Ты или знаешь, чего хочешь, или нет. Так что, Иван? Ты знаешь?

Он видел, как вздрогнула её челюсть. Видел, как она старается дышать ровно. И в этот момент он понял, что зашёл слишком далеко. Но остановиться уже не мог. Признать свою неправоту сейчас значило проиграть.

— Я знаю, что пока у нас нет того, что нужно, — сказал он, отворачиваясь к монитору, пряча своё смущение за маской холодности. — И если ты не можешь этого дать…

Он не договорил. За его спиной наступила тишина. Потом он услышал её шаги. Она села на диван у стены, взяла свою бутылку с водой и уставилась в пол. Лена, наблюдавшая за всей сценой молча, тяжело вздохнула. Работа встала.

— Знаешь что, Иван?

Он медленно развернул кресло. Софья сидела на диване, ссутулившись, обхватив бутылку с водой руками. Она не смотрела на него.

— Я не могу быть «разбитой», «пустой» и «задыхающейся» по твоему первому требованию. У меня есть свой режим, свои пределы. И ещё три психолога, да. Ты с самого утра ведёшь себя так, будто я виновата. В том, что мы здесь. В том, что музыка не идёт. В том, что ты не можешь сделать шедевр из навязанного тебе дуэта. А знаешь что? Я тоже этого не хотела. Мне тоже этот проект не с неба свалился.

Она встала. Высокая, прямая и явно очень злая.

— Я старалась. Я слушала про твои «шары воздуха» и «холод перронов». Но тебе всё равно. Тебе же вообще не важно, что я пою, да? Тебе нужен только повод сказать, что я плохая?

Иван сидел, парализованный правдивостью обвинений. Он смотрел на неё и видел профессионала, которого довёл до ручки. А ещё видел красивую девушку, которая теперь смотрела на него со злостью и разочарованием.

— Ты… — он сглотнул, безуспешно пытаясь заставить голос звучать твёрже. — Ты права. Прости.

Он включил самый первый, сырой дубль шёпота, который они записали после её откровения. Из мониторов снова поплыл тот самый, пустой, выгоревший голос.

— Вот оно, — тихо сказал он. — Я просто закопал его под своими правками. Мы будем строить отсюда. Не перезаписывать. Не «улучшать». Если ты только не передумала работать с идиотом.

Софья стояла, глядя на него. Гнев в её глазах понемногу таял, сменяясь усталым недоумением. Она молчала так долго, что Иван уже приготовился к тому, что она развернётся и уйдёт.

— А что, мне нужно так же, но тише на предпоследнем слоге? Или добавить туда «разбитости»?

Уголок его рта дрогнул. Он кивнул.

— Намёк понял. Правда, не нужно. Там всё отлично. Честное слово. Извини.

— Хорошо, — сказала она просто. — Тогда давай строить.

*****

Часы показывали пять вечера. Лена уже включила свет и закрыла жалюзи, отгораживая их от загорающихся за окном фонарей.

— Я больше не могу, — голос Софьи сорвался на хриплый шёпот. Она отстранилась от микрофона. — Всё. Я не чувствую нёба.

Последний дубль можно было смело выкидывать, но у них уже получился мощный, атмосферный эскиз. Всё, что в нём было, — шёпот, выдох-эхо, гул— работало на одну эмоцию. На поиск того самого пути домой. Предстояло ещё очень много работы, но теперь было понятно, куда двигаться, над чем работать.

— А больше и не надо. Сегодня мы поработали отлично, особенно ты. Давай слушать.

Иван поставил готовый кусок. Софья закрыла глаза и замерла, прислушиваясь.

— Слушай, а ведь хорошо получилось? — Она сжала ладонь в кулачок и стукнула Ивана по плечу. — Можешь же, когда захочешь. И когда не строишь из себя занудного говнюка. Правда это вообще не похоже на мои хиты, но может это и не плохо.

Лена закрыла ноутбук и направилась к выходу.

— Да, вполне ничего. На сегодня достаточно. Завтра ещё разок послушаем. Софья, молодец, что не сломалась. Иван… тоже молодец.

Софья собрала свои вещи. На прощание она остановилась в дверях и обернулась. Её лицо было бледным от усталости, но спокойным.

— Завтра в десять? — спросила она.

— В десять, — кивнул Иван. — Я ещё чуть-чуть посижу.

Он запустил итоговую версию. Вздох. Шум. Чего-то всё-таки не хватало. Скрип. Ему нужен был скрип. Скрип дерева под снегом, ступеньки, по которой поднимаются усталые ноги. Он открыл библиотеку, пролистал папки. Запустил пару записей. Всё было слишком чистым. Сплошная фальшь.

Скрип качелей. Скрип кресла. Алиса. У неё в офисе скрипит дверь. Тот противный, высокий звук, когда её открываешь слишком резко. Надо было записать.

Он замер, пальцы зависли над экраном. Перед глазами на секунду всплыло её лицо сегодня утром. Он резко тряхнул головой. Неважно. Пока надо найти аналог. Потом он доедет до её офиса и запишет то, что ищет. Если у него останется время.

Хотя почему надо ждать до утра? Возможно, она ещё в офисе. Можно поехать туда и записать всё прямо сейчас. Возможно, удастся даже наконец поговорить с ней, не сидят же Максим с Денисом в офисе круглосуточно. Он потянулся к телефону, который лежал на краю пульта экраном вниз. Палец замер над иконкой с её именем. Алиса Сергеевна. Он так и не переименовал контакт. Возможно, потому что их текущие отношения не предлагали никакого другого варианта. Последнее сообщение было отправлено три дня назад, в нём было одно слово — «Принято».

Он быстро набрал текст, боясь, что передумает.

«Ты ещё на работе?»

Отправил, положил телефон обратно экраном вниз, и снова уставился в экран с семплами. «Дверь_скрип_деревянная_1.wav». Кликнул. Искусственный, пластмассовый скрип. Полная ерунда.

Телефон под ладонью завибрировал. Он перевернул его так быстро, что чуть не уронил.

«Да. А что?»

«Это может быть странно. Но мне срочно нужен скрип твоей офисной двери. Можно заехать?»

Пауза. Три точки появились, исчезли, появились снова. Он представил её: она сидит за своим идеально чистым столом, непонимающе смотрит на эти сообщения, её брови чуть сведены.

«Скрип двери. Понятно. Приезжай. Я здесь ещё час»

«Через сорок минут буду»

Он погасил основной свет, оставив только дежурную лампу над пультом. На огромном мониторе замерла звуковая дорожка — пики и провалы вокала Софьи.

Глава 9. Идеальная волна

Таксист всю дорогу жаловался на ремонт. Иван кивал в такт его монологу, но слышал только стук дворников по стеклу, неровный, сбивающийся и думал о том, что такой звук тоже надо как-нибудь записать, он идеально ляжет в один из треков альбома для Ковальского. Расплатившись наличными и оставив сдачу, он вышел и поднял голову к мерцающим стеклянным башням.

В холле его нагнал Максим. Он шел быстро, уткнувшись в телефон, и почти проскочил мимо, но в последний момент оторвал взгляд от экрана.

— О, Иван, здравствуйте. Какая приятная неожиданность. Поднимаетесь?

— Да, конечно. — он предпочёл бы лестницу, но не знал, есть ли они вообще в этом здании.

Максим кивнул, и они вместе шагнули в пустую кабину лифта.

— Вы давно здесь не появлялись. Как продвигается работа?

На самом деле Иван не появлялся в офисе Алисы ни разу с тех пор, как отец направил к ней своих помощников. Не то, чтобы он избегал их, просто в этом не было необходимости. Он пересекался и с Денисом, и с Максимом ещё в офисе Аркадия Петровича, но кроме имён ничего особо о них не знал. А они, похоже, были в курсе его нового проекта с Белецкой.

— Всё отлично. Ждите новый хит в ближайшую пару недель, подписывайтесь на канал.

Максим понимающе улыбнулся, но увидев какое-то уведомление на экране снова погрузился в переписку.

После месячного отсутствия перемены в опенспейсе сразу бросались в глаза. Фикусы под окном сияли и казалось увеличились в размерах вдвое. За Катиным столом, обычно заваленным разными, зачастую, ей одной понятными предметами и сувенирами, теперь сидел Денис. Он поднял взгляд на входящего с небольшой задержкой.

— Иван, здравствуйте. Алиса Сергеевна вас ждёт.

Иван промычал что-то в ответ, чувствуя, что его поношенная куртка и чехол с микрофоном на плече смотрятся здесь неуместно. Максим прошёл мимо него ко второму столу, раньше всегда абсолютно пустому, и тут же переключился с экрана телефона на монитор.

Дверь в кабинет Алисы была приоткрыта. Иван негромко постучал по косяку, и она мгновенно вышла из кабинета. На ней был в тот же костюм, что и утром в студии, она только сняла пиджак. Волосы, собранные в тугой узел, слегка растрепались за день: одна непослушная светлая прядь выбилась и постоянно падала на глаза. На лице ни следа усталости, немного бледная, но как всегда предельно собранная.

— Привет. Скрип двери, говоришь? Какая тебя интересует, эта?

Она развернулась, не дожидаясь ответа и пошла к входной двери в офис. Её шаги были быстрыми, чёткими, каблуки отстукивали по полу негромкий, деловой ритм. Иван потянул за собой чехол с аппаратурой, чувствуя себя незваным гостем, принёсшим с улицы грязь на идеально отполированный пол.

Денис за своим столом не поднял головы, но перестал печатать. Максим, сидевший дальше, с любопытством наблюдал, откинувшись в кресле с видом смотрителя в музее, следящего, чтобы посетитель не трогал экспонаты. Иван уже жалел, что вообще приехал сюда. Какой ещё скрип двери? О чём он вообще думал, когда решил, что это хорошая идея?

— Вот, — Алиса указала на дверь. — Скрипит, если открывать резко или тянуть вверх. Тебе что именно нужно сделать?

— Записать как можно больше вариантов, — Иван расстегнул чехол, доставая компактный рекордер и микрофон на короткой стойке. — Просто открой и закрой несколько раз. По-разному. Как обычно это делаешь.

— Хорошо.

Алиса взялась за ручку. Иван настраивал уровни, краем глаза наблюдая за ней. Она стояла прямо, глядя в точку на стене перед собой.

Мысленно он представил Софью на её месте. Софья бы тут же фыркнула: «Скрип двери? Серьёзно? Ты вообще в себе?». Рассмеялась бы тем своим лёгким, чуть хрипловатым смехом. Попыталась бы сделать это «с чувством» — сначала изобразить драматическое, медленное открытие, потом резкий, агрессивный рывок. Спросила бы: «А тебе с придыханием или без? Давай, я ещё охну?».

Алиса молча открыла дверь. Первый скрип — резкий, высокий, когда она резко потянула дверь на себя. Второй — протяжный, с гнусавым оттенком, когда закрыла её обратно. Третий — короткий, сухой щелчок дерева, когда лишь приоткрыла и тут же закрыла.

— Так? — спросила она после десятого дубля, не меняя положения. Её голос врезался в тишину, нарушив ритм.

— Да, достаточно.— Иван выключил рекордер и поднял взгляд. Максим всё так же внимательно смотрел на них. Денис уже переключился на работу.

Иван начал убирать микрофон, откручивать стойку, укладывать провода. Звук записан. Чистый, чёткий, без помех. Теперь нужно было поблагодарить, развернуться и уйти. Вернуться в студию, где его ждал незаконченный трек, цифры обратного отсчёта в календаре и призрачный шум метели. Или, в крайнем случае, поехать домой.

Но он не двигался. Неловкое молчание повисло между ними. Иван поднял взгляд на Алису. Она всё ещё стояла у двери, ожидая, когда он наконец соберёт свои вещи и уйдёт.

— Спасибо. Это было прекрасно, — сказал Иван.

— Не за что, — ответила Алиса, делая шаг в сторону своего кабинета. — Это всё?

— Погоди. Можно тебя на пять минут?

Она замерла. Не обернулась сразу. Застыла в полуповороте, и Иван увидел, как она напряглась. Молчание длилось две, три секунды. В это время в приёмной не было слышно ничего, кроме громкого клацанья клавиатуры Дениса. Наконец, она медленно, почти невесомо кивнула. Жест был скупым, как её ответы в чатах последний месяц.

— Хорошо.

Она развернулась и прошла в кабинет, не глядя, идёт ли он за ней. Иван почти физически ощутил внимательные взгляды Дениса и Максима. Алиса вошла в кабинет первой и щелкнула замоком двери. Прошла за свой стол, но не села, а оперлась о столешницу ладонями, и повернулась к нему в ожидании.

Иван остался стоять, прислонившись к стеллажу с книгами по маркетингу и несколькими деловыми наградами в рамках. Полка слегка прогнулась под его весом, и он отодвинулся, боясь что-нибудь сломать.

— Ну? Что случилось?

— Лучше спроси «чего не случилось», — голос Ивана прозвучал резче, чем он планировал, — Мы не разговариваем месяц. Ты отвечаешь на сообщения через три дня. Односложно. «Принято». «Ясно». «Уточню». Что происходит?

Он сделал шаг от стеллажа, не приближаясь к столу вплотную. Его руки жестикулировали сами, бестолково, пытаясь выловить из воздуха правильные слова.

— Я всё понимаю, мы друг друга не поняли. И тогда, когда я отказался работать с Софьей. И с тем письмом… с предложением от Sonic Wave. Мы оба напортачили. Но я думал… — он сглотнул, — я думал, что после того разговора всё наладится. Ты же вроде бы простила. А стало только хуже. Ты просто… исчезла. Что происходит, Алиса?

Он замолчал, переводя дыхание. Алиса отвела взгляд, устремив его куда-то за его спину, в окно, где уже давно стемнело и горели безжизненные огни офисных башен. Её пальцы нашли на столе ручку, дорогую, чёрную с серебром, явно подарок какого-то клиента. Большой палец защёлкал по кнопке. Пауза затянулась. Она смотрела в окно, а он смотрел на её руки, на эту чёрную ручку. Наконец, она отложила ручку, положив её точно параллельно краю стола.

— Вань, — начала она, не отводя взгляд от ручки, — Ничего не произошло. Просто у меня нет времени.

— Вот только не надо этого, — перебил Иван. — Я же не слепой. У тебя и раньше были завалы. Перед концертом на Арме, или когда вы с Катей вместе составляли отчёт для Заволжского. Ты находила время написать. Хотя бы «держишься?» или «как дела?». Сейчас же… — он развёл руками, — сейчас мне кажется, ты меня просто избегаешь.

— Хорошо. Ты хочешь понять что случилось? Мне кажется это очевидно, но объясню. — Алиса наконец отвела взгляд от ручки и посмотрела в лицо Ивану, — Сначала ты наорал на меня, когда твой отец предложил тебе дуэт с Софьей. Сказал мне, что я продаю тебя, и ушёл хлопнув дверью. Потом, когда меня мешали с грязью пиарщики твоего отца, ты прислал то письмо от «Sonic Wave». Даже не позвонил, ты просто выслал письмо. Ты решил добить меня в тот момент, когда я держалась из последних сил. А теперь я сижу в этом офисе. Видишь? — она обвела рукой пространство. — Он уже не совсем мой. Но по крайней мере я всё ещё здесь. И, конечно, спасибо тебе за это, но я не горю желанием прыгать к тебе в объятья.

— И ты решила просто замолчать? Игнорировать меня? Серьёзно? — Иван задумчиво смотрел на неё. — Знаешь, на что это похоже? Как будто в школе нам прокричали: «Тили-тили тесто, жених и невеста», и мы тут же расселись по разным партам и перестали смотреть друг на друга. Я уже извинялся за это дурацкое письмо. Да, оно было идиотским. Мы просто в тот момент друг друга не поняли. Но за тот отказ работать с Софьей, — он покачал головой, — прости, но не буду извиняться. Я до сих пор думаю, что это дурацкая, пустая затея. Просто теперь я вынужден в ней участвовать. По твоей, между прочим, просьбе.

Алиса молча смотрела на него, её пальцы снова нашли ту же чёрную ручку, но теперь не теребили, а просто лежали на ней.

— Я не избегаю тебя, — тихо, почти шёпотом, сказала она. — У меня правда не было времени. И мне казалось, что ты прекрасно справляешься без меня. Со своей новой... коллегой.

Иван замер. Его взгляд, блуждавший по книгам на стеллаже, резко вернулся к ней.

— С Софьей? — переспросил он, и в его глазах вспыхнули знакомые ей искорки интереса. — Так в этом дело?

Он пристально посмотрел на неё, изучая её лицо. Но Алиса уже взяла себя в руки не ответила на его невысказанный вопрос, просто выдержала его взгляд. Иван, поняв, что тема закрыта, отвёл глаза и тяжело вздохнул, переводя разговор в другое русло.

— Нет, Алис. Я не справляюсь. Вот вообще. Я не справляюсь с этим бешеным давлением сроков. С этими контрактами, где каждая запятая может означать, что тебя заставят петь под фонограмму в новогоднем эфире. Я не умею в этом существовать. Я уже сегодня сорвался на Софью настолько, что…

— Что случилось? — Алиса перебила его, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала искренняя тревога. — Она отказалась с тобой работать?

— Нет, — Иван выдавил короткий, безрадостный смешок. — Вот в том-то и дело. Она не отказалась. Она — настоящий профессионал. В отличие от меня. Она умеет входить в состояние, слушать, выдавать нужную эмоцию по щелчку, даже если за минуту до этого готова была тебя придушить. Она всё умеет. А я… я без тебя, как без рук. Мне завтра нужно написать какой-то пост для соцсетей про «творческий поиск» и «радость сотрудничества». Что мне делать, Алис? Идти к её пиарщикам, чтобы они сочинили за меня, как я счастлив?

— Прости, — Алиса замялась. — Я действительно думала, что ты отлично со всем справляешься. Но, конечно, нельзя освоиться в этом мире за пару месяцев. Я не должна была забывать про работу с тобой. Это моя обязанность.

— Только про работу? — тихо спросил Иван. Он сделал ещё один шаг вперёд, к столу. — После всего, что мы наговорили друг другу, после того скандала… Мне кажется, нам больше не стоит переживать за репутацию, а «Продюсер-вампир»?

Он сделал ещё один шаг, уже обходя угол стола, намереваясь подойти к ней вплотную.

Алиса мгновенно встала. Она отступила на шаг в сторону, к окну.

— Давай пока остановимся на этом, — твёрдо произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — И попробуем восстановить хотя бы нормальные рабочие отношения. Тебе же сейчас это важнее всего. А не то, — она кивнула в сторону двери, за которой сидели Максим и Денис, — мои надзиратели донесут твоему отцу, что я находилась с тобой в кабинете на тридцать секунд дольше положенного.

Иван замер, затем медленно кивнул. Он понял. Только работа. Пока.

— Ладно, — сказал он, отступая назад, к стулу, где лежал его чехол. — Рабочие отношения. Значит, завтра насчёт поста…

— Пришли мне черновик утром, — быстро сказала Алиса, возвращаясь за свой стол. — Я посмотрю. И график на неделю надо согласовать. Пришли и его.

— Пришлю, — Иван взвалил чехол на плечо. Он постоял ещё секунду, глядя на неё, и направился к выходу из кабинета. — Спасибо. За скрип.

— Не за что, — ответила она, уже глядя в экран ноутбука, который разбудила движением мыши.

Иван развернулся и вышел, стараясь не смотреть по сторонам. Денис и Максим не подняли на него глаз. Дверь приёмной скрипнула за ним — тем самым скрипом, ради которого он, кажется, и приезжал.

Глава 10. Методы коммуникации

Безмолвная улыбчивая девушка проводила её в пустую переговорную, прикрыла дверь и тихо удалилась. Алиса пришла на десять минут раньше назначенного времени. Она устроилась на диване напротив окна и позволила себе на минутку расслабиться. Через приоткрытую дверь в смежную комнату доносились чьи-то голоса и обрывки мелодии.

Девушка встала, сделала шаг к двери, остановилась на минуту, но не сдержалась и подошла ближе.

В комнате стояло пианино и пара кресел. Иван сидел на табурете, склонившись над клавишами, выбивая один и тот же минорный аккорд. Софья, прислонившись к инструменту, напевала что-то без слов. Она была в голубых джинсах и белом, пушистом свитере, волосы собраны в небрежный хвост.

— Нет, выше, — сказал Иван, не глядя на неё. — На полтона.

Софья повторила. Голос её скользнул вверх, чистый и лёгкий.

— Так? — спросила она.

— Ага.

Он попробовал подстроить под неё другой аккорд, неуверенно ткнул в чёрную клавишу. Прозвучало фальшиво.

Софья фыркнула, протянула руку и легонько шлёпнула его по тыльной стороне ладони, лежавшей на клавишах.

— Стоп, ты её убиваешь! — сказала она, и в её голосе зазвенел смех.

Иван поднял на неё взгляд и улыбнулся. Той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он в студии нащупывал нужный звук и понимал, что попал в яблочко. Раскованной, немного смущённой, безоружной. Алиса не видела её с тех пор, как они начали эту каторжную карусель с дуэтом и «Граммофоном».

Иван повернул голову и увидел её в дверях. Улыбка на его лице стала чуть шире. Он повернулся к Софье и сказал громко:

— Ладно, маэстро, уж простите дилетанта. Пойдём, нас там уже ждут с отчётом о наших грехах.

Алиса сделала шаг вперед, игра в прятки была окончена.

— Софья, добрый день! Иван, Алексей Валерьевич будет через пять минут. Отвлекитесь ненадолго от творческого процесса.

Софья с Иваном дружно направились к столу. Через минуту вошёл Алексей Валерьевич, следом — Лена, сонно щурясь от яркого света. Она поймала взгляд Алисы, едва заметно пожала плечами.

— Ну что, никто не не опоздал? Молодцы, — пробормотал Алексей, запуская проектор. На белой стене всплыл дашборд. Столбцы графиков, цифры, стрелки роста, зелёные и жёлтые индикаторы.

— Давайте пробежимся по цифрам и пойдём отдыхать, — Алексей заговорил быстро, словно от этого и правда зависело, когда они разойдутся. — Релиз состоялся ровно в полдень. Через три часа — выход в топ-100 общего чарта «Ньюс.Музыки». На данный момент, — он ткнул указкой в сияющий столбец, — стабильное третье место. Охват за первые сутки — полтора миллиона уникальных прослушиваний. Значения ожидаемые, но есть один приятный момент. Хочу особо отметить, — Алексей переключил слайд. На экране появилась кривая с резким пиком. — Всплеск внимания в нишевых электронных сообществах. Плюс восемнадцать процентов к плановому показателю. Это, — он кивнул на Ивана, сидевшего с каменным лицом, — результат грамотного анонса. Ваш пост с фрагментом сыграл. Нужно это учесть при дальнейшей работе. Я не был уверен, что будет хоть какой-то отклик, но результат отличный.

Иван кивнул. Тот пост — сырой кусок необработанного скрипа, выложенный ночью с подписью «кто найдёт тему в финальной версии — молодец» — был его маленькой, несогласованной выходкой. Но положительный результат превратил этот шаг из неуместного каприза в продуманный рекламный ход.

Алиса оторвалась от телефона. Софья сидела, подперев щеку рукой, и смотрела в огромное окно на темнеющий город. Рядом с ней Лена тихо постукивала ногой по ножке стола, её глаза скользили по графикам без интереса, но с лёгким удовлетворением.

— Алексей, направьте, пожалуйста, мне все цифры по результатам продвижения. Особенно меня интересуют данные по активностям Ивана.

— Да, конечно. Если возникнут какие-то вопросы, звоните мне. А хотя лучше даже напрямую нашему аналитику, я скину вам телефон.

Дверь приоткрылась, в неё заглянула та же девушка, что провожала Алису утром. Она вопросительно посмотрела на Алексея, тот кивнул и она исчезла, аккуратно притворив дверь. Затем вернулась с подносом, на котором были аккуратно расставлены чашки и лежали яркие, цветастые печенья.

— Ого! — раздался голос Ивана. — Печеньки выдают только если в топ-3 попадаем? А если нет?

Софья не открыла глаз. Уголки её губ дрогнули.

— Если нет — бьют плетью!

— Ну-ка с этого момента поподробнее. А ты сама этим занимаешься? Или у вас есть специалисты?

Иван с любопытством уставился на Софью. Та не ответила. Алексей Валерьевич снисходительно ухмыльнулся. Лена перестала стучать ногой по столу.

Алиса медленно взяла с подноса чашку кофе, поднесла её к губам, отпила крошечный глоток, и так же медленно поставила её обратно.

— Алексей Валерьевич, мы обсудили все важные вопросы? Если не ошибаюсь, у нас остался клип. И полторы недели. У вас уже есть фидбек от режиссёра по нашим правкам? Или мы обсуждаем техзадание на следующей сессии?

— Да, да, конечно, по клипу. Материалы уже у него. Ждём раскадровок к среде.

Алиса кивнула, делая записи в телефоне. Алексей Валерьевич, оторвавшись от наблюдения за Иваном, щёлкнул переключателем. На экране поплыл календарь с цветными блоками.

— Чуть не забыл. На следующей неделе у нас совместный стрим. Живой. Неформальная беседа, чтобы показать человеческое лицо коллаборации. Химию.

— Химию? — Иван пристально посмотрел на Софью, нарочито медленно обводя взглядом её лицо, плечи, скрещенные на столе руки. — А у нас она есть, Софья? По госзаказу, так сказать.

Софья задержала на нём взгляд. В первые секунды в её глазах мелькнуло привычное лукавство, но Иван не отводил взгляд и она раздражённо дёрнула головой.

— Посмотрим, — сказала она, и её голос потерял всякую игривость. — В прямом эфире. Без дублей.

Алиса демонстративно посмотрела на потолок.

— Может, вы всё-таки обсудите химию после основной части встречи? Наедине? Алексей Валерьевич, уточните, пожалуйста, хронометраж эфира и список тем. Нам необходимо подготовить Ивана. Я бы не сказала, что он специалист по интервью. Если он повторит свой прошлый опыт, боюсь, вы всё-таки откажетесь с нами работать.

Иван медленно, преувеличенно почтительно, опустил глаза, а затем поднял их на Алису с таким видом, будто делится с ней великой тайной.

— Да-да, конечно, — пробормотал он, и в его голосе зазвучала притворная покорность. — Готовьте. Я как глина. В ваших умелых руках. Или в твоих, Соф? — добавил он чуть тише, но так, чтобы слышали все.

Лена, сидевшая в тени, тихо фыркнула. Алексей сделал вид, что не услышал. Софья вдруг отодвинула стул, встала и подошла к окну, будто разглядывая что-то на улице. Пауза затянулась.

— Знаешь, Иван, — сказала она наконец, не оборачиваясь, и её голос был спокоен, но в нём появилась новая, стальная нить, — глина — это тускло. И холодно. И иногда, знаешь ли, пачкается. Она повернулась, упёрлась руками в спинку своего стула и посмотрела на него прямо. — Мне кажется, у нас с тобой химия совсем другого рода. Мы — как реагенты в слишком тесной пробирке. Один лишний градус — и всё шипит, пенится и вот-вот выльется за край. Это перебор. У меня просто контракт, — она кивнула в сторону удивлённого Алексея Валерьевича.

В комнате повисло молчание. Иван смотрел на Софью с досадой. Алексей Валерьевич закашлял.

— Не переживайте, Алиса Сергеевна. Участие Ивана будет минимальным. Красиво посидеть, посмотреть в камеру, может быть, сказать, как ему приятно работать с Софьей. Но эту фразу мы ещё обсудим с нашими ребятами. Софья, всё в порядке? — добавил он, глядя на неё с лёгкой тревогой.

Софья отпустила спинку стула, и на её лице снова появилась улыбка.

— Всё прекрасно, Алексей. Просто мы с Иваном, кажется, слишком вжились в роли. Пойду, подготовлюсь к завтрашнему выступлению. У нас мало времени.

Она кивнула всем и вышла из переговорной, оставив за собой лёгкий шлейф тишины и недосказанности.

Совещание наконец закончилось. Алексей Валерьевич, бросив на Ивана странный взгляд, поспешил за Софьей. Лена, щёлкнув замком своего кейса, кивнула на прощание и растворилась в коридоре, торопясь на следующую сессию.

Алиса собрала свои бумаги и вышла в коридор, не оглядываясь. Дождалась лифт, нажала кнопку и отступила к дальней стенке, уставившись на табло с меняющимися цифрами. Иван шагнул за ней в последний момент, когда двери почти закрылись и встал в противоположный угол. Его отражение в полированных дверях было мутным, искажённым.

Лифт дрогнул и пополз вниз. Молчание начинало напрягать. Иван внезапно подошёл к панели и нажал кнопку «Стоп». Лифт дёрнулся, качнулся и замер. Алиса медленно повернула голову.

— Всё. Хватит. Мы здесь. Ни вверх, ни вниз. Надеюсь, ты хоть так не сможешь меня игнорировать.

— Любопытный способ. Думаешь словами попросить было бы менее эффективно?

— Да какими словами, Алис? Как до тебя достучаться? Да, ты наконец начала со мной хоть немного общаться. Строго в присутствии Лены. Или Софьи. Или этих твоих подаванов. Стоит только мне остаться с тобой наедине, ты за секунду находишь тысячу предлогов сбежать. Я понимаю, ты обиделась. Но давай хотя бы попробуем поговорить? Я не представляю, как дальше работать в таком режиме.

— Я не уверена, что стоит это делать. Но ты прав, так больше нельзя. Только давай не здесь, меня уже тошнит от этих кабинетов и лифтов.

*****

Ключ щёлкнул в замке один раз, потом ещё. Алиса толкнула дверь плечом, пропуская Ивана вперёд. Свет из подъезда упал в прихожую, выхватывая знакомые контуры. Иван зашёл, машинально стянул куртку и повесил на тот же стул у зеркала, где она висела два месяца назад.

Алиса прошла мимо, зажгла подсветку над кухонной стойкой. Поставила сумку, щёлкнула выключателем чайника и встала у окна, спиной к нему, глядя на мозаику окон в соседней высотке.

Иван прошел за ней на кухню.

— Ты как будто не живёшь здесь, — сказал он, — мне кажется эта чашка в прошлый мой визит стояла точно на этом месте.

— Наверняка, — ответила она ровно. — Это просто её место.

Алиса не обернулась. Она смотрела огонёк чайника. На своё отражение в тёмном стекле микроволновки. Спиной чувствовала, что он стоит в двух шагах и не подходит.

— А вот всё остальное…

Она наконец повернулась. Облокотилась о барную стойку, скрестив руки. Помолчала минуту, задумчиво глядя на него.

— Знаешь, я тут подумала и поняла, — начала она, — Я просто завидую тебе. Не деньгам, нет. Позе. Этой бесячей позе неприкаянного гения, в которую ты впадаешь, когда тебя всё достало. Ты так можешь. А я нет. У меня есть только одна поза. Ответственной девочки, которая должна справится со всем, даже с неприкаянным гением.

Иван замер, наблюдая за ней. Его взгляд стал осторожным, изучающим.

— И что ты предлагаешь? Сменить позу?

Алиса не ответила. Она отошла от стойки, её движения вдруг потеряли привычную точность, стали плавными, чуть вальяжными, с преувеличенной расслабленностью. Она прошла в гостиную мягким, ленивым шагом. Прямо перед диваном остановилась, будто силы окончательно её оставили, и плюхнулась в него с тихим стоном. Затем, не глядя, закинула ноги на стеклянную поверхность журнального столика. Жест был настолько театральным, что казался почти неприличным.

Она запрокинула голову на подушку, прикрыла глаза ладонью.

— Хмм. Предлагаю… — начала она, и её голос намеренно опустился на полтона, стал томным, с лёгкой хрипотцой, — ничего не предлагать. Я устала. Полностью. У меня кризис. Я хочу, чтобы мои волосы развевались. А ещё платьице и на море. Сейчас. И чтобы все просто отстали. В идеале, — она вздохнула с пафосом, — чтобы случилось всё одновременно. И немедленно.

Иван подошёл ближе и прищурился.

— Понимаю, понимаю, — закивал он, принимая правила игры. — Выгорание. Сочувствую. Всей душой. — он развёл руками в красноречивом жесте, — Но, знаете, контракты… обязательства… Публика, в конце концов, ждёт.

Он подошёл и сел на край того же столика, прямо перед её закинутыми ногами. Алиса не отодвинулась, не убрала ноги. Она приоткрыла глаза, глядя на него снизу вверх сквозь ресницы.

— Публика? — фыркнула она с презрением. — Что этим мелочным людишкам до моей израненной души, а? До моих экзистенциальных терзаний? Я выжата, как лимон, оставленный на помойке. Я пуста. Мне нужен… — она сделала театральную паузу, её взгляд скользнул по его лицу, губам, рукам, — глубоко личный подход. Не массовый коучинг. Индивидуальное погружение. В самые тёмные, самые сложные уголки моей души. Иначе, — она выдержала эффектную паузу, — ни о какой «химии», или как там у вас в презентации, речи быть не может.

Иван наклонился чуть ближе. Его лицо оказалось в сантиметрах от её колена.

— Личный подход? — переспросил он, и его дыхание коснулось её кожи. — Ради качественного контента мы готовы на многое. Но мне нужны конкретные вводные. Озвучьте проблему. Точнее. Без общих слов.

Алиса задержала на нём взгляд, потом резко взмахнула рукой.

— Вот он, корень всего! — воскликнула она. — Моя креативность! Она в глухой блокаде. Всё из-за личных, абсолютно непроработанных конфликтов! С одним конкретным, очень близким человеком. Который, между прочим, ведёт себя как последний дурак! То угрожает своим уходом, то безуспешно пытается развести меня на эмоции.

Реакция Ивана была мгновенной. Он схватил её руку, не давая вырвать.

— Точно безуспешно? — переспросил он, сжимая её руку чуть крепче. — Что же мы тогда тут делаем? Может, проблема всё-таки, не в нём, а в выбранном вами способе коммуникации?

Алиса резко дёрнула руку, высвобождаясь. Она встала с дивана плавным, почти кошачьим движением. Теперь она была выше — он всё ещё сидел на краю стола. Она сделала шаг назад, закинула руки за спину и начала медленно обходить его по кругу.

— Коммуникация… — протянула она, — Да, возможно, проблема в ней. — Она сделала акцент на последних словах, проходя за его спиной. — Как же нам найти общий язык? Есть у вас, как у специалиста, рабочие гипотезы?

Иван сидел неподвижно, но его взгляд ловил её, когда она появлялась в поле зрения. Глаза его сузились.

— Может, стоит полностью сменить подход, — сказал он, когда она снова оказалась перед ним. — Отойти от вербальной составляющей. Перейти к невербалике. Язык тела, например… он куда универсальнее.

Алиса замерла позади него и медленно наклонилась. Её губы почти коснулись его уха.

— Язык тела… Интересная гипотеза.

Глава 11. Условия выхода

Солнечный луч, пробившийся сквозь шторы, заставил Алису открыть глаза. Она на секунду зажмурилась и резко повернула голову — Ивана рядом не было. Взглянула на часы и в ужасе села на кровати. Часы показывали 9:12.

Хорошо, что сегодня была йога, а не тренировка с Михаилом, не нужно звонить и в очередной раз оправдываться. Как же так получилось? Алиса посмотрела на тумбочку, она точно помнила, что положила телефон на неё вечером, как обычно. Стеклянная поверхность была пуста.

Она в раздражении встала, накинула пижаму и пошла на кухню. День начинался неудачно. Ещё в коридоре она почувствовала запах свежесваренного кофе, но даже он не смог улучшить испорченное настроение. На кухне хозяйничал радостный Иван.

— Доброе утро! Ты не видел мой телефон?

— Вон он, лежит на подоконнике, — ответил Иван не задумываясь, — Я решил, тебе не помешает хоть разок за неделю выспаться. Думаю, Максим с Денисом вполне справятся без тебя, а основную работу с треком мы благополучно завершили.

Алиса посмотрела на стол, на тарелку с бутербродами, на две чашки кофе и с трудом сдержала желание вылить одну из них прямо в его счастливое лицо. Она села, поджав ноги и взяла бутерброд с сыром. Иван достал из холодильника пакет с апельсиновым соком и сел напротив.

— Ну как? Ты уже подготовила нам новый свод правил? Прошлые я помню. Не смотреть друг на друга, не держаться за ручки и не дышать, если нас хоть кто-то видит.

Он произнес это легко, с нарочитой шутливостью, но в его глазах стоял вопрос. Алиса медленно прожевала, положила бутерброд на тарелку и вытерла пальцы салфеткой.

— Ваня, не нервируй меня. И никогда, слышишь, никогда больше не бери мой телефон.

Улыбка сползла с его лица.

— Ладно, — кивнул он, отводя глаза. — Извини. Первое правило обновлённого устава: не брать телефон.

— Это не шутка, — Алиса старалась сдерживаться, но голос невольно прозвучал твёрже. — Ты знаешь, какие встречи у меня назначены сегодня на девять утра? Какие документы подготовить сегодня к обеду? Это не «выспаться». Это устроить мне непредвиденный аврал на ровном месте.

Щёки Ивана слегка покраснели, но в глазах всё ещё мелькало недоумение, смешанное с обидой.

— Прости, — буркнул он в чашку. — Я не подумал.

— Я понимаю, — ответила Алиса, уже листая уведомления, в том числе три непрочитанных сообщения от Максима с пометкой «Вопрос по „Система-Холд“», — Ты не подумал. В следующий раз подумай, пожалуйста.

— Ну хорошо, с новыми правилами разобрались, — начал он снова, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло. — А старые то в силе?

— Старые? — перебила Алиса, не отрываясь от экрана. Палец её быстро пролистывал цепочки сообщений. — Да ну, ерунда. Забудь.

Он поднял на неё взгляд.

— В смысле?

— В прямом, — она наконец отложила телефон, — Ты что, забыл, с чего всё началось? Скандала больше не будет. Все основные СМИ нас уже давно просклоняли во всех возможных позах, хуже точно не будет.

— А отец?

Иван замер, ожидая продолжения. Алиса взяла свою чашку, обхватив её двумя ладонями, будто греясь.

— Аркадий Петрович? Не переживай. Во время нашей прошлой беседы он недвусмысленно намекнул, что ему всё равно, с кем я сплю. И даже с кем спишь ты, если ты не устраиваешь из этого публичное шоу.

— То есть, — медленно сказал Иван, — нам можно больше не прятаться, как школьникам по углам?

— Точно, — сказала Алиса, вставая и относя пустую тарелку к раковине. — То, что между нами происходит, его не интересует. И вообще больше никого не интересует. Ладно, я собираюсь. У меня в через полтора часа созвон по «Система-холд», а я ни сном, ни духом. Благодаря некоторым. А у тебя, насколько я помню, ещё восемь ненаписанных треков для «Граммофона».

— Уже семь.

Через двадцать минут они выходили из подъезда. Утро было ясным, морозным. Алиса, закутанная в строгое шерстяное пальто, смотрела в телефон. Иван шёл рядом и смотрел на серый асфальт и их тени на нём.

— Такси вызвать? — спросил он у её спины.

— Я пешком, спасибо, — она уже достала наушники. — Удачи в студии.

Иван кивнул, ловя такси взмахом руки. Машина притормозила. Перед тем как сесть, он обернулся. Алиса уже шла в сторону метро, не оглядываясь.

*****

Алиса зашла в офис в половине одиннадцатого, старательно делая вид, что так и было задумано. Денис с Максимом уже вовсю обсуждали предстоящую встречу.

— Доброе утро! Денис, ты же готов обсудить с Заволжским их замечания по отчёту?

Он поднял на неё удивлённый взгляд.

— Я? Алиса Сергеевна, я думал переговорами по «Система-Холд» занимаетесь только вы. У меня там цифры, графики, но не…

— Именно поэтому я прошу тебя провести этот разговор, — Алиса подошла к его столу и оперлась о спинку кресла. — Они зацепились за методологию расчёта в третьем квартале. Ты её выстраивал. Ты знаешь там каждую цифру, можешь обосновать всё, вплоть до последней запятой.

— Я не продажник, — сказал Денис после минутной паузы, — Я аналитик. Моя задача — предоставить им данные для принятия решений, а не объяснять как им работать.

— Твоя задача, — мягко, но чётко перебила Алиса, — помочь клиенту разобраться в отчёте. Он хорош, но даже я потратила вчера полдня, чтобы вникнуть во все детали.

— А если возникнут какие-то общие вопросы, не по цифрам?

— Тогда я включусь, — Алиса наконец села. — На тебе всё, что касается аналитики. На мне всё остальное.

Она посмотрела на часы на стене.

— Встреча через сорок минут. Если у тебя есть какие-то вопросы, ещё есть время обсудить. Но мне кажется, в отчёте всё отлично.

За всю встречу с Заволжским Алиса произнесла всего четыре слова. «Добрый день!» и «Всего доброго!». Она даже не пыталась вникать в суть переговоров, полностью доверившись спокойному и тихому голосу Дениса.

— Спасибо, — сказала Алиса, когда разговор закончился и вышли из её кабинета. — Ты был безупречен.

— Я просто рассказал то, что уже итак было написано, — пожал он плечами, но щёки его слегка порозовели.

— Именно. Но теперь им не придется сидеть два дня в попытках это понять.

Максим посмотрел на них, ожидая пояснений по встрече.

— Как прошло? — спросил он.

— Всё отлично, Денис был на высоте, — ответила Алиса, снимая пиджак и глядя на аналитика. — Кстати, по аудиту текущих проектов ты обещал цифры к сегодняшнему утру. Есть что показать?

— Да, конечно, — Денис оживился, возвращаясь в привычную ему стихию. — Даже очень. Садитесь, сейчас всё будет.

Он развернул ноутбук к Алисе и Максиму. На экране всплыла знакомая уже диаграмма. Алиса подкатила кресло поближе. Максим остался на своём месте, но подвинулся так, чтобы видеть.

— Вот сводная таблица по рентабельности за последние шесть месяцев, — начал Денис. — Вот тут никаких неожиданностей. С «Система-Холд» всё прекрасно и даже лучше. У «Домашнего хлеба» всё плохо, но по ним пока нет смысла смотреть на показатели, прошло слишком много времени с перезаключения договора. В серединке у нас ещё четыре проекта, но главное тут. Я уже говорил, Игорь Петрович — это катастрофа.

— Денис, я всё понимаю, — перебила его Алиса, — но ты же видишь цифры по абсолютной прибыли.

— Абсолютная прибыль — это плохой показатель, — сходу возразил Денис. — Если мы поделим её на трудозатраты, то вот, смотри. — Он переключил слайд. На новом графике красный столбец оказался втрое ниже расположенного рядом жёлтого. — Он съедает три четверти нашего времени. За те же часы мы могли бы обслуживать трёх клиентов и иметь минимум на сорок процентов больше денег. Без нервотрёпки.

— Нервотрёпка — это мягко сказано, — Максим скрестил руки на груди. — Вчерашний разговор о просрочке по его же вине длился сорок минут. Из них тридцать минут я слушал крики о том, как мы всё плохо сделали. Я уменьшил громкость и разгадывал кроссворд.

— Не разгадал, — машинально добавил Денис, не отрываясь от экрана.

— Да, не разгадал, мешали вопли из трубки.

Алиса молча смотрела на график, не видя там ничего нового.

— Что ты предлагаешь?

— Это очевидно! — Денис выпрямился, — Избавляться. И как можно быстрее. Я вчера до десяти вечера тут сидел, сводил эти отчёты, и знаете что понял? Это не бизнес. Это содержание любовницы. Очень капризной, очень дорогой любовницы, которая уверена, что делает нам одолжение, позволяя себя содержать!

– Денис, — остановил его Максим. — Кажется, ты увлёкся.

— Нет, я не увлёкся! — Денис снял очки, его глаза без стёкол казались голыми и раздражёнными. — Я просто впервые вижу картину целиком. И теперь меня бесит не только Игорь Петрович лично, но и весь его бизнес. Он тянет нас на дно. Мы тратим на него силы, которые могли бы пустить на развитие. На поиск нормальных, адекватных клиентов.

— На поиск кого? — перебила Алиса негромко, и Денис замолчал. — Игорь Петрович приносит пятьдесят два процента прибыли. Где ты возьмёшь этих самых нормальных и адекватных? Через сколько они начнут нам платить такие же суммы? А аренду мне платить через две недели.

— Значит, надо начинать искать сейчас! Пока он ещё тут! — Денис уже не скрывал раздражения.

— Когда искать, Денис? Кто этим будет заниматься? — Алиса не повышала голоса, — Если я займусь этим прямо сейчас, мы просто сольём его проект из-за невнимания, и он уйдёт обиженный, походя испортив нам репутацию. Ты этим займешься? Хочешь вместо «Система-Холд» сесть на холодные звонки? Или Максиму это предложишь?

Денис сжал губы, смотря в стол.

— Мы не можем зарезать курицу, несущую золотые яйца, просто потому что она клюётся и пахнет неприятно, — продолжила Алиса. — Мы должны сначала найти другую курицу. А лучше — двух, на всякий случай. Тогда мы спокойно сможем сказать: «Игорь Петрович, вот новые условия. Они вас не устраивают? Что ж, очень жаль, всего доброго».

— Пока мы от него не избавимся, у нас не появится новые клиенты! — вырвалось у Дениса. Он встал, его кресло отъехало с резким скрипом. — Потому что он будет высасывать всё время, все силы! Это порочный круг, Алиса Сергеевна! И чем дольше мы в нём сидим, тем труднее будет выбраться!

В офисе повисла тишина. Максим переводил внимательный взгляд с Дениса на Алису и обратно.

— Денис, — сказала Алиса успокаивающим тоном, — Стоп. Сядь.

— Я…

— Сядь. И дыши.

Алиса прошла к своему столу, открыла ящик, достала сумочку.

— Давай пока остановимся, — сказала она. — Пойдём поедим. С Максимом я уже ходила обедать, теперь твоя очередь.

Денис уставился на неё, не понимая.

— Я не голоден.

— Неважно. Я голодна. А тебе всё равно нужен перерыв. Идём.

Девушка подошла к его столу, достала свой телефон и положила его сверху на папку с отчётами.

— И свой оставь здесь, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты меня очень внимательно выслушал. Никаких уведомлений, никаких смс от девушки, никаких попыток заглянуть во вчерашний отчёт. Разговор будет важным. Договорились?

Денис медленно достал телефон из кармана брюк. Посмотрел на экран, с трудом оторвался и положил его рядом с её телефоном.

— Максим, — обернулся Денис. Голос его звучал немного потерянно, — Ты пойдёшь с нами?

Максим наконец оторвал взгляд от потолка.

— Нет, я поработаю. Да и, честно говоря, — он кивнул в сторону двух телефонов, — мне кажется, Алиса Сергеевна хочет поговорить именно с тобой. Не буду мешать.

— Идём, — сказала Алиса, уже надевая пальто.

Она повела его в то же кафе, где сидела с Максимом и выбрала столик у стены, подальше от окон. Безупречное обслуживание, вкусная еда. После оформления заказа они сидели молча, глядя каждый в свою сторону. Денис разглядывал узор на салфетке. Еду принесли быстро.

Когда тарелки опустели, Денис откашлялся.

— Ну, о чём вы хотели поговорить?

Алиса ничего не ответила. Она поймала взгляд официантки и подняла руку. Та мигом очутилась у столика.

— Раздельный счёт, пожалуйста, — сказала Алиса ровно.

Девушка кивнула, что-то набрала на терминале и положила его перед Алисой. Та достала из сумочки кошелёк, вынула оттуда карту.

Денис наблюдал за этим, слегка нахмурившись. Потом привычным жестом потянулся к карману брюк. Замер. Его взгляд метнулся к пустому месту на столе, где обычно лежал телефон. Потом медленно поднялся на Алису. В нём читалось недоумение. За месяц работы Алиса изучила некоторые его привычки. Он пил кофе только до одиннадцати утра. Сильно стучал по клавишам, когда проводил самые сложные расчёты. Никогда не пользовался не только наличными, но и картой. Он вообще приходил в офис с пустыми руками, в которых был лишь неизменный телефон. Она подождала несколько секунд и посмотрела на официантку.

— Дайте нам буквально минутку, — попросила она тихо, и девушка скрылась за стойкой. — Смотри. Мы с тобой поругались перед обедом. Ты думаешь, что я сентиментальна, некомпетентна и вообще не согласен с моим подходом. Так ведь?

Она положила свою руку около терминала.

— Но сейчас у тебя есть выбор. Либо я плачу за твой обед. Либо у тебя появляется куча мелких, хотя и решаемых проблем. Я не сомневаюсь, что ты справишься. Ты умный. Найдёшь способ. Попросишь телефон, позвонишь Максиму, если только помнишь его номер. В конце концов, — она чуть скосила глаза на кухню, — отработаешь тут пару часов. Ты справишься без меня. Но какой ценой? Ты потратишь время, нервы, переживёшь несколько довольно унизительных минут.

Она подняла руку, опять подзывая официантку.

— С Игорем Петровичем, — продолжила она, вставая, — абсолютно такая же ситуация. Теоретически мы могли бы от него избавиться. Я в этом не сомневаюсь. Вопрос в том, какой ценой.

Она накинула пальто и оплатила второй счёт, не дожидаясь его ответа.

— Идём, — сказала она. — Рабочий день ещё не закончился.

Алиса пошла к выходу. Через пару секунд Денис догнал её.

— Я понял вашу аналогию, Алиса Сергеевна. Только курица у нас совсем не управляемая. Как думаете, успеете найти замену, пока она не заклевала вас до смерти?

*****

— …конечно я оплатила оба счёта. Я бы оплатила оба, даже если бы он меня не услышал и пошёл мыть посуду за обед, я же не совсем отшибленная!

— Ну ты даёшь, подруга! — в голосе Кати звучало весёлое удивление. — Рисковая ты. Я думаю, есть всего два варианта. Он либо поймёт и прислушается, либо запомнит, будет тебя тихо ненавидеть, а потом выплеснет это в самый неподходящий момент. Догадайся, на какой вариант я ставлю? И, кстати, готова поспорить, что от Игоря Петровича ты не избавишься ещё минимум пару лет. Как тебе вообще с ними работается? Может нужна помощь? Я могла бы подключиться, скажем к «Домашнему хлебу», он всегда любил меня больше.

«Сейчас, когда я уже всё уладила?» чуть не вырвалось у Алисы. Она промолчала пару секунд, пытаясь справиться с этой глупой и совершенно несправедливой обидой.

– Не надо, я справляюсь. Но спасибо.

– Ладно, хватит про офис. – Катя резко перевела тему.– Хотя, с другой стороны, что ты ещё можешь рассказать?

— Да так, есть у меня одна новость. Не уверена, что ты искренне за меня порадуешься, но всё равно рано или поздно ты узнаешь, лучше уж от меня. Я сегодня проспала, потому что Иван унёс мой телефон на кухню.

Катя недоумённо нахмурилась, затем на её лице появилась понимающая улыбка.

— Так-так. Иван, значит, утром унёс твой телефон?

— Ну… Да. Но ты прикинь, Кать, он его взял! Чтобы я не услышала будильник и выспалась. Как? Как так то?

— Аль, это проявление заботы. Мужчины иногда так делают, — Катя ехидно ухмыльнулась, — Хотя что это я, серьезно. Тебе то откуда об этом знать?

— Заботы? Да ладно. Не знаю, как я сдержалась вообще. Вот ты что бы с Сергеем за такое сделала?

— Ты Сергея сюда не мешай. Мы с ним семь лет вместе, мы уже иногда дышим синхронно. А по началу он и не такое отчебучтивал. Так ты что, всё-таки решила пройтись по граблям дважды? Иван настолько хорош?

Катя подмигнула, Алиса почувствовала, что начинает краснеть.

— Да не знаю я. Только я уже начинаю жалеть, что опять во всё это ввязалась. Вот кстати и он, не отключайся, хоть поздороваешься с ним.

Алиса на секунду оторвалась от экрана и открыла дверь.

— Проходи быстрее, Вань, я там с Катей болтаю, присоединяйся.

Она мгновенно скрылась в гостиной, Иван зашёл туда через минуту.

— Привет, Кать! Как погодка у вас там?

— Ещё месяц назад была гораздо лучше. Но побережье никуда не делось, так что меня всё устраивает. Как творческий процесс?

— Не очень, честно говоря. Зато я теперь звезда. Меня крутят на радио.

— Обалдеть. Кстати, Алиса не скидывала тебе видео? Я ей отправляла, но не уверена, что она хотя бы сама посмотрела. У нас тут группа играет — огонь. Чем-то похоже на «Neon Rain». Аль, ты переслала Ване?

Алиса смущённо посмотрела в камеру.

— Нет. У меня аврал. Кажется, как и всегда.

— Не представляю, как ты вообще с ней работаешь, Вань. Ладно, я тогда скину тогда прямо тебе, может хоть кто-то из вас двоих интересуется не только цифрами.

Глава 12. Смещенный фокус

Иван толкнул дверь студии плечом, пропуская Алису вперёд, и тут же зашёл следом, сбивая с неё снег. Она отряхивала влажные капли с рукавов пальто, и уже собиралась снять его, но его руки опередили её. Он аккуратно подошёл сзади, помог снять, и в тот момент, когда она высвободила одну руку, а затем другую, он на мгновение притянул её к себе, обняв за плечи. Его ладонь на секунду коснулась её плеча сквозь тонкую ткань рубашки, и только потом он отступил, чтобы повесить пальто на крючок у входа. Алиса не отстранилась, просто тут же двинулась дальше, вглубь студии, будто ничего не произошло.

Лена сидевшая спиной к ним, повернулась как раз вовремя, чтобы застать финал этой сцены. Её глаза встретились с глазами Ивана на долю секунды, брови чуть приподнялись, но тот, вопреки ожиданиям, не отвёл взгляд.

— Доброе утро, — её взгляд перебегал с Ивана на Алису, уже раскладывающую бумаги на диване, и обратно. — Вы, я смотрю, настроены сегодня дружелюбно.

— Точно — радостно сказал Иван, вешая свою куртку поверх пальто Алисы. — У меня сегодня прекрасное настроение.

Иван подошёл к кофемашине и начал колдовать над чашками. До интервью, назначенного на полдень в съёмочной студии на другом конце города, оставалось три часа, которые нужно было как-то убить.

— Вот, — Лена, не оборачиваясь, протянула через плечо листок А4, сложенный вдвое. — Передали с курьером от Белецкой. Уж не знаю, что там.

Иван взял листок и погрузился в чтение. Поставил одну чашку кофе рядом с Леной, вторую отнёс Алисе на диван. Та кивнула в знак благодарности.

Иван бегло пробежался глазами по тексту.

ВОПРОСЫ ДЛЯ СОВМЕСТНОГО ИНТЕРВЬЮ (ПРОЕКТ «ПУТНИК»).

Формат: живой стрим, платформа «MuzzLive».

Хронометраж: 25-30 минут.

Стиль: неформальная беседа.

1. Вопрос ведущего: «Как родилась идея этого дуэта? Что вас объединило в творческом плане?»

Возможные ответы (Иван):

— Софья — артистка с потрясающим диапазоном. Мне было интересно исследовать новые грани её голоса, уйти от привычных аранжировок. (Рекомендуемый)

— Меня привлекла глубина темы «дороги домой». Это что-то очень личное для каждого, и мы попытались найти в этом общий звук.

— Это был вызов. Соединить два, казалось бы, разных мира — электронику и поп. Получился интересный симбиоз.

2. Вопрос ведущего: «Вы такие разные. Были ли сложности в работе? Как вам удалось найти общий язык?»

Возможные ответы (Иван):

— Любая совместная работа — это диалог. Да, у нас разные подходы, но это и дало тот самый «спарк», напряжение, которое слышно в треке. (Рекомендуемый)

— Сложности были, но только творческие. Мы много спорили о деталях, и я думаю, это пошло треку только на пользу.

— Софья — профессионал высочайшего уровня. Работать с ней было честью. Мы быстро нашли взаимопонимание.

— Ого, — произнёс он вслух. — А где вопрос про то, как мы в первый день работы чуть не перегрызли друг другу глотки в переговорке? Или про «глину»? Это же куда интереснее.

— Вопросы утверждены командой Белецкой и мной лично, — не отрываясь от телефона, сказала Алиса. — Отклоняться от них не рекомендуется. Особенно тебе. Просто выбери самые нейтральные варианты.

— «Профессионал высочайшего уровня», — с отвращением прочитал Иван. — Звучит, как некролог.

— Мда, максимум лести, минимум сложных слов, — заглянула через плечо Ивана Лена. — Похоже они всё-таки посмотрели единственный эфир с твоим участием и решили подстраховаться.

— Ладно, — сдался Иван, тыкая пальцем в листок. — Значит, вот этот. И вот этот. «Потрясающий диапазон» и «диалог». Думаю, я смогу запомнить.

— Молодец, — Лена щёлкнула тумблером, и в студии зажёгся мягкий свет над диваном. — Теперь иди сюда. Тебе ещё подарок привезли.

Она наклонилась и достала из-под стола коробку. Небольшую, из плотного глянцевого картона, с минималистичным логотипом известного спортивного бренда, чью обувь носил каждый, кто хотел подчеркнуть свою индивидуальность.

— Софья прислала, — пояснила Лена, протягивая коробку. — Твой размер. В кадре должен быть виден логотип. Хотя бы один раз за съемку.

Иван взял коробку и снял крышку. Внутри, на белой подложке, лежали они. Массивные, белоснежные кроссовки, с чёрными вставками.

— О, похоже я двигаюсь вперед.

Он вынул один кроссовок, ощутил в руке непривычный вес.

— Это обязательно? — спросил он, глядя на Алису.

Та внимательно посмотрела на обувь, потом на него.

— Да, Ваня. Это прописано в допнике. Обязательное условие участия в интервью. Одевай, примерь.

Иван натянул кроссовок на ногу. Зашнуровал. Надел второй. Встал, сделал несколько шагов по студии.

— Ну как? — спросила Лена.

— Я как будто кенгуру, — подпрыгивая ответил Иван. — Или кто там ещё скачет не переставая. Никогда бы такое не купил. Ни за что.

— Ну тебя и не просят. Надо всего-то посидеть в них полчаса. И чтобы было видно.

Иван наклонился, расшнуровал кроссовок и стянул его.

— Значит, надо будет не забыть взять их на интервью, — сказал он, убирая обувь обратно в коробку. — Раньше, чем я переступлю порог студии, они на моих ногах не появятся.

Лена тихо хмыкнула, снова поворачиваясь к пульту.

— Да хоть в лифте их надевай. Главное, чтобы в кадре ты в какой-нибудь момент сел боком, закинул ногу на ногу или ещё как засветил логотип.

— Да, да, я уже понял, — пробормотал Иван, ставя коробку рядом со своим рюкзаком.

Он подошёл к дивану, опустился рядом с Алисой. Она подвинулась, давая место, но не отрываясь от экрана.

— Так, — сказала она, наконец откладывая телефон. — Давай ещё раз проговорим ответы. Без сарказма.

Иван откашлялся и начал монотонно, как школьник на уроке:

— Софья — артистка с потрясающим диапазоном…

Лена, не оборачиваясь, щёлкнула переключателем, и где-то в глубине аппаратной мягко зажужжал вентилятор, словно вторя ему.

*****

К удивлению Ивана съёмочная студия «MuzzLive» оказалась светлой, просторной квартирой с высокими потолками. Белые кирпичные стены, несколько кресел и диван бежевого цвета, всё здесь способствовало созданию той самой непринужденной атмосферы.

Новые кроссовки, надетые в лифте, как и было обещано, давили на пятки, мешая расслабиться. Алиса осталась в приёмной, а его провели сразу в небольшую комнату отдыха.

Софья уже была там. Она стояла у панорамного окна, задумчиво глядя на пасмурное небо, и пила свою привычную зеленую жижу. Увидев его, она обернулась, и на её лице тут же расцвела тёплая улыбка. Но сегодня в ней была и живая искорка — смесь усталости от раннего подъёма и того самого хищного, игрового интереса.

— Ну что, как там сегодня насчёт химии? — она подошла ближе. — Или насчёт глины? О, смотрю ты уже принарядился, — кивнула она на его кроссовки.

— Я похож на чувака из рекламы энергетиков? — нарочно громко Иван, сбрасывая рюкзак на диван. — Или может быть геля для душа?

— Что-то ты какой-то слишком энергичный сегодня. — Софья сделала несколько шагов в его сторону, её взгляд скользнул по его фигуре, — Всё в порядке?

Иван отступил на полшага, потянулся к бутылке воды на столе.

— Всё нормально. Просто думаю о том, как бы не облажаться.

— Я в тебя верю. Давай тогда четко по тексту. Без импровизаций.

Она отвернулась к зеркалу, поправила и без того идеальную прядь волос.

Дверь открылась, и вошёл молодой парень.

— Ребята, минут через пять начинаем настраивать свет и проверять звук. Проходите.

В соседней комнате уже кипела деятельность. Два оператора возились с камерами. Звукорежиссёр прокладывал провода. Ведущий тихо репетировал что-то, глядя в телефон.

— Иван, Софья, здравствуйте! Рады вас видеть, — он оторвался от экрана и подошёл к ним. — Давайте для начала просто посидим. Иван, вот ваше кресло. Софья, вот ваше. Садитесь так, чтобы было видно, что вы вместе, но не вплотную.

Кресла были расставлены под углом друг к другу, чтобы гости могли смотреть и на ведущего, и друг на друга. Софья грациозно устроилась в своём, приняв самую непринуждённую позу.

— Отлично, — сказал оператор. — Иван, немного развернитесь влево. Нет, корпусом. Да, так. Стоп. Теперь ногу на ногу можете положить? Да, левую на правую.

Иван повиновался. Неоновый логотип на боковине кроссовка оказался в тени.

— Лого не читается, — заметила девушка с планшетом. — Попробуйте другую ногу.

Иван сменил ногу. Логотип оказался на свету, но поза оказалась странной.

— Неестественно, — сказал ведущий, морщась. — Давайте просто в какой-то момент в ходе беседы вы, Иван, обопрётесь локтем о подлокотник и как бы случайно развернётесь, чтобы нога с лого попадала в кадр. Хорошо?

— Договорились, — кивнул Иван, пытаясь сосредоточиться.

— Отлично, теперь звук, закрепите вот так, на одежде, микрофончик вниз. Не шуршите, пожалуйста.

Иван прицепил устройство к воротнику футболки.

— Как слышно? Приём, — сказал Иван в грудь.

— Профессор, конечно лопух, — раздалось у него в ухе из наушника, который ему дали.

— Софья?

— Аппаратура при нём! — её голос в эфире звучал тёпло и бархатисто. Она поймала его взгляд и чуть подмигнула.

Настройка тянулась бесконечно. Пробовали свет, жёсткий, холодный, выбеливающий лицо. Потом добавляли мягкий рассеянный, чтобы убрать тени. Потом контровой, чтобы отделить фигуры от фона. Иван сидел неподвижно, пока над ним колдовали, и чувствовал, как на его лбу выступает лёгкая испарина.

— Заканчивай панику, — услышал он голос Софьи, — Это же не прямой эфир на Первом.

— А что, было бы хуже? — спросил Иван, не отрывая взгляда от ослепительного софита.

— О, да. — Она усмехнулась. — Там бы тебя уже час как загримировали. Нанесли тонну тонального крема, пудры, может, даже подвели бы глаза и брови. А ты бы сидел и тихо сходил с ума.

Иван повернулся к ней, и на его лице появилось неподдельное выражение чистого, животного ужаса.

— Загримировали? Меня? — выдохнул он.

Софья расхохоталась.

— Всё, готовы, — объявил ведущий, садясь на своё место напротив них и поправляя пиджак. — Помним про логотип, Иван. И расслабьтесь, правда. Будет просто душевная беседа.

Иван кивнул. Он видел только красную точку на камере, направленной на него.

«Три, два, один… Старт!»

Красная точка на камере замигала.

— Добрый день всем, кто с нами! Это «MuzzLive», и у нас в гостях сегодня два удивительных артиста, авторы хита, который уже вторую неделю не сходит с первых строчек чартов — Софья Белецкая и Иван Воронцов! Ребята, приветствуем вас!

Голос ведущего был тёплым, бархатным.

Софья послала в камеру широкую, открытую, абсолютно искреннюю улыбку. Голос прозвучал чуть ниже, чем в обычно.

— Привет, Миша! Привет всем, кто нас смотрит!

Иван тут же почувствовал все взгляды, и живые, и за камерой. «Артистка с потрясающим диапазоном». Кажется сейчас нужно сказать что-то другое.

— Да… здравствуйте, — выдавил он и откашлялся.

Миша, не моргнув глазом, подхватил:

— Ну что ж, не будем томить зрителей. Ваш дуэт «Путник» стал настоящим открытием сезона. Иван, первый вопрос, наверное, к тебе, как к автору идеи. Как вообще родилась эта коллаборация? Что могло объединить вас в творческом плане?

Иван сделал вдох.

— Софья… — начал он и услышал, как его собственный голос в наушнике звучит чересчур громко. Он сбавил тон. — Софья — артистка с потрясающим диапазоном.

Он продолжил, глядя куда-то в пространство между Мишей и Софьей, пытаясь вспомнить текст дальше.

— Мне было интересно исследовать новые грани её голоса. Уйти от привычных аранжировок. И… тема дороги домой, она… она близка многим.

Он замолчал. В голове была пустота. Но пауза длилась меньше секунды.

— И знаете, Миша, — плавно вступила Софья, поворачиваясь к ведущему, — это было удивительно. Потому что Иван принёс совсем не ту музыку, которую от меня обычно ждут. Он принёс тишину. И в этой тишине оказалось так много смысла.

Её слова текли легко и непринуждённо. Она не говорила по бумажке, она импровизировала, но в рамках заданной темы. Она рассказывала о работе в студии как о творческом поиске, опуская ссоры, срывы и прижатые к животу ладони. Она создавала красивый миф, и делала это так убедительно, что Иван на секунду и сам в него поверил.

— Вы такие разные — по звучанию, по имиджу, — продолжал Миша, обращаясь уже к обоим. — Были ли сложности? Как вам удалось найти общий язык?

Иван точно помнил, что надо сказать дальше.

— Да, — начал он, — это был диалог!

Софья смотрела на него, и в её глазах читалась лёгкая тревога. Она готова была снова его выручить. Но ему удалось собраться.

— У нас разные подходы. Я привык к студийной кухне, к экспериментам. Софья — к шоу, к безупречному вокалу. И это дало тот самый эффект, который вы все услышали.

Беседа потекла дальше. Миша задавал лёгкие, предсказуемые вопросы о планах, о реакции публики, о новых возможностях жанров. Софья отвечала, шутила, иногда обращалась к Ивану, давая ему возможность вставить простое «да» или «конечно». Иван постепенно расслабился. Он даже позволил себе пару коротких улыбок, когда Софья рассказывала забавную историю про то, как они пытались записать бэк-вокал.

И вот, в середине ответа Софьи на вопрос о концертных планах, он вдруг вспомнил. Кроссовки. Софья говорила, жестикулируя. Он сделал вид, что задумался над её словами, медленно откинулся в кресле. Потом, будто ища более удобную позу, облокотился на подлокотник правой рукой и развернул корпус влево. Левая нога оказалась выдвинута вперёд, в самый край кадра. Он даже слегка пошевелил стопой, чтобы логотип точно попал в поле зрения.

Из-за камеры ему едва заметно кивнул ассистент с планшетом. Миссия выполнена.

— …так что, возможно, удивим наших фанатов чем-то совместным и на сцене, — заканчивала Софья, и её взгляд на секунду задержался на его ноге.

— Ну что ж, это были Софья Белецкая и Иван Воронцов! Ребята, огромное спасибо за этот разговор, за искренность и за потрясающую музыку! Не забывайте ставить лайки, подписываться на канал и, конечно же, слушать «Путника»! Всем пока!

Музыкальная отбивка заполнила студию. Красный глаз на камере погас.

— Всё, стоп! Снято! — раздался голос режиссёра. — Отлично, ребята! Всё прошло гладко.

Софья мгновенно выдохнула и сменила свою расслабленную позу.

— Фух, наконец.

Иван сидел неподвижно ещё несколько секунд, потом медленно снял наушник. Ведущий уже поднялся, похлопал его по плечу.

— Круто, Иван! Серьёзно, для первого эфира — огонь.

Иван кивнул, его взгляд метнулся к выходу из студии, туда, где должна была быть Алиса.

Он нашёл её в узком коридоре, куда выходили двери всех помещений. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела в экран телефона. Увидев его, она улыбнулась и сделала шаг навстречу.

— Ну? — спросил Иван, останавливаясь в шаге от неё. — Как я? Прекрасен?

— Кажется всё нормально.

Она снова подняла телефон, прокрутила что-то пальцем. На экране мелькнул кадр — он, откинувшийся в кресле, с неестественно вытянутой ногой.

— Логотип правда видно не достаточно чётко. Но ты его показал. Думаю, претензий не будет.

— А что с рекламой трека? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме делового интереса. — То есть, популярность сингла и всё такое.

Алиса посмотрела на него как-то странно.

— Ваня, — сказала она мягче. — Эфир закончился пять минут назад. Нужно подождать. Час. Два. Собрать суточную статистику. Аналитики «Граммофона» завтра пришлют отчёт. Тогда и посмотрим.

Из-за угла коридора показалась Софья. Она уже успела накинуть пуховик.

— Всё, я пошла, — заявила она, останавливаясь рядом. — У меня ещё подкаст через час в другом конце города. Иван, ты не умер — поздравляю. Держался… своеобразно, но держался. — Она бросила взгляд на Алису, и между женщинами на секунду пробежало что-то — не слово, не жест, а просто молчаливое понимание двух профессионалов, оценивающих работу третьего. — Алиса, всё по плану. Отпишусь по поводу лого их ребятам, чтобы вопросов не было.

— Спасибо, Софья, — кивнула Алиса. — До связи.

Софья махнула рукой и зашагала к выходу, её шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Оставшись вдвоём, Иван и Алиса снова погрузились в неловкое молчание.

— Поедем? — наконец спросил Иван. — Или у тебя тут ещё дела?

— Дела всегда есть, — вздохнула она, отрываясь от стены. — Но здесь — нет. Поедем.

Она допила кофе, бросила стаканчик в урну и молча пошла к выходу. Он потянулся за телефоном в кармане, чтобы вызвать такси, но Алиса его опередила, уже набирая адрес в приложении.

— Я тебя подброшу до студии? — спросила она, не глядя.

— Да… Спасибо.

Они стояли, дожидаясь машины, под холодным серым небом. Иван смотрел на свои новые белоснежные кроссовки.

Глава 13. Чужая территория

Лена атаковала Ивана вопросами прямо с порога, не дав тому даже снять куртку.

— Ну, как? Что там было? Тебе кричали «камера!», «мотор!»? Меня то не зовут в клипах сниматься, так что давай рассказывай!

— Погоди, дай хоть раздеться. Я ж теперь не абы кто. Я целая звезда экрана.

Он стянул куртку и прошёл к дивану.

— В общем, я целый день сегодня делал… ничего.

Лена изумлённо посмотрела на него.

— Ну почти ничего, — Иван усмехнулся, — Я довольно много ходил. От камеры. Так, чтобы в кадре оставалась только моя спина.

— Спина? Весь твой драматизм и сложная натура — в твоей спине? Без обид, Вань, но у твоей спины не так уж много выразительных средств.

— Сколько ни есть — все они теперь в клипе. Зато там будет много моей спины. И кстати нет, это не все. Ещё два часа меня снимали под фонарем. Крупным планом. Со всех сторон. Мне сказали «не думай». Интересно, у меня получилось?

— Я уверена, что именно эти кадры будут лучшими. Ты в этом особенно талантлив. А Софья как? Её тоже только со спины снимали? Если так, это будет не самый увлекательный клип. Спина и... спина.

— Я её вообще не видел. Только толпу незнакомых людей. Мне кажется, у неё сегодня концерт в Сочи, её снимали вчера.

Иван отвлекся на телефон. На экране горело имя: «Саня Майбах». Он тут же попытался прикинуть, сколько времени они не общались, и почувствовал приступ лёгкой неловкости.

Саня, как обычно, писал только по делу. «Тыщу лет не виделись, давай с нами на Новый год. Бассейн, сауна, снегоходы, свой бармен и главное — свой бар. Только свои, ты всех знаешь.»

Иван не был уверен, что это хорошая идея, но пальцы уже стучали по экрану, набирая:

«В чем подвох? Последний раз, когда мы „просто виделись“, я неделю отходил, а ты подписал контракт с поставщиком отца.»

Ответ пришел через пару минут.

«Да брось. Больше ничего такого. Честное слово. Просто соскучился. И ребята спрашивают, куда ты пропал. Ты один?»

Иван, конечно, не был один. Последние две недели он был в этом уверен, но с трудом представлял Алису рядом с Саней. Неважно, какую версию он ни прокручивал в голове — строгую деловую Алису в костюме или домашнюю, в уютной пижаме с дурацким принтом, — она никак не вписывалась в картину с Саньком. С другой стороны, вечно прятаться было нельзя. Саня был его другом ещё со школы, а Алиса, хотелось верить, из его жизни в ближайшее время не исчезнет. Возможно, пришло время их познакомить. Хотя воспоминания о прошлой встрече заставили его набрать один принципиально важный вопрос.

«Лера будет?»

На этот раз пауза затянулась. Минута. Две. Пять. Саня, наверное, совещался с кем-то. Или просто выдерживал паузу для драматического эффекта. Наконец, телефон снова завибрировал.

«Что, не можешь забыть тот прошлый раз? Её не будет. Не дождалась тебя, укатила в Альпы кататься. С Федей»

Иван облегченно вздохнул.

«Тогда не один»

Он пролистал список контактов вниз, и набрал ещё одно сообщение:

«Не строй планов на Новый год. С 31 декабря по 2 января включительно — выездная рабочая сессия. Формат — неформальный, делово-развлекательный. Место — коттеджный комплекс семьи Соболевых. Цель — нетворкинг в новой среде и полевое тестирование перспективных идей. Твое присутствие обязательно. Задача — адаптация и демонстрация экспертизы в непринужденной обстановке»

В его голове постепенно начала складываться новая, сложная и от того еще более притягательная картинка. Снег, толстым слоем лежащий на елях за огромными панорамными окнами. Большой дом из темного дерева и стекла, теплый свет изнутри, веселый смех, пар, клубящийся над водой бассейна на морозном воздухе. Лица старых знакомых, их быстрые, оценивающие взгляды. И Алиса. Посреди всего этого. Ему вдруг захотелось это увидеть. Как она, с ее железной логикой и безупречным контролем, будет существовать в этой стихии. Сможет ли она найти с ними общий язык? Поймет ли их жестокие шутки, порой довольно злые и жестокие?

Лена за его спиной кашлянула, привлекая внимание. Она подошла сзади, и опершись о спинку кресла, смотрела через его плечо на экран.

– Что, строишь планы на новый год?

— Ага. Поедем к Саньку. Подозреваю, будет весело.

*****

Иван подъехал к дому Алисы ровно в десять, как и договаривались. Он вышел из машины, и стал ждать, наблюдая, как раннее зимнее солнце бьет в стекла панельной высотки. В багажнике лежали две сумки, одна его, вторая — новая, купленная наспех вчера вечером, для Алисы.

Дверь подъезда открылась. В первую секунду он даже не узнал ее. Яркий бирюзовый комбинезон, на голове — белая вязаная шапка с большим помпоном, из-под которой выбивались пряди волос. В руках простой серый рюкзак. Иван замер. Он видел ее уставшей, злой, сосредоточенной, возможно даже уязвимой, хотя может быть в тот раз ему просто показалось. Но он никогда не видел ее в чем-то таком… ярком. Цвет ей шёл настолько, что сбивало с толку. Она выглядела моложе, и как-то проще, в этом была какая-то обманчивая, опасная доступность.

— Что? — спросила она, подойдя ближе и поймав его взгляд. — Не так одета? Ты же сказал «тепло и неофициально». Это самое неофициальное, что у меня есть.

— Нет-нет, все отлично. Просто тебе идёт бирюзовый.

Она кивнула и проскользнула мимо него к пассажирской двери. От нее пахло чем-то непривычным, легким и цитрусовым.

— Ты не переживаешь? Ты же ничего о них не знаешь — спросил он наконец, съезжая на загородное шоссе.

— Саня Соболев — твой друг со школы, его отец — совладелец сети «Глобус-Металл». — она выдала это невозмутимо глядя в окно. — Тот самый парень, с которым ты гулял после «Вечернего шума». Краткое досье зачитать?

Иван усмехнулся.

— Не надо. Похоже, ты подготовилась .

Дорога заняла чуть больше часа. Они свернули с трассы на расчищенную от снега частную дорогу, ведущую вглубь леса. Сосны за окном казались игрушечными.

Коттедж, а точнее, целый комплекс построек из темного дерева и стекла, возник посреди леса неожиданно. Главный дом в два этажа с панорамными окнами, гараж на несколько машин, гостевой домик. На расчищенной площадке уже стояло несколько машин. А ещё у крыльца гаража рядами выстроились снегоходы — яркие, мощные, похожие на хищных жуков.

Иван заглушил двигатель. Из дома высыпала толпа. Первым шел Саня, за ним — еще несколько знакомых: Глеб, Петр, кто-то еще. И несколько девушек, одна из которых висела на Сане.

— Ванька! Наконец-то! Представь нам свою спутницу! — взгляды моментально перекинулись на Алису, выходившую из машины.

Последовало быстрое перечисление имён, из всех девушек Иван смог запомнить только Лизу, висевшую на его друге.

— Очень приятно, — Алиса протянула руку. — Спасибо за приглашение.

— Да мы всегда рады, тем более Ванькиным друзьям, — Саня улыбнулся. — Оставляйте сумки в прихожей, поехали кататься. Вы со снегоходами знакомы?

Последний вопрос был обращен к Алисе.

— Нет, — честно ответила она.

— Ничего, научим! — весело крикнул один из парней. — Всё просто: держись крепче и громко кричи, если страшно или упала в сугроб.

Через десять минут они уже стояли у снегохода. Иван завел мотор, тот рыкнул густым, низким рычанием. Он сел вперёд, давая ей место.

— Садись сзади. Ноги вот сюда, на подножки. И обними меня, так безопаснее.

Он почувствовал, как ее руки обхватили его за талию. Сначала аккуратно. Потом, когда он тронулся с места пальцы вцепились в его куртку так, что он почувствовал даже сквозь толстую ткань. Он вывел снегоход на широкую, укатанную трассу, ведущую в лес. Остальные с грохотом и смехом умчались вперед. Иван не стал их догонять. Он ехал плавно, набирая скорость постепенно. Снег летел белой пылью, ветер бил в лицо ледяными иглами, солнце слепило, отражаясь от белизны. Через пару минут, он почувствовал, как хватка у него на талии ослабевает. А потом он услышал смех. Какой-то удивительно настоящий, почти детский. Она расслабилась, и в какой-то момент даже слегка отклонилась в сторону, входя с ним в поворот, будто помогая, будто ловя этот бешеный ветер и скорость.

Он сбавил газ почти до минимума, давая ей отдышаться.

— Нравится? — крикнул он через плечо.

— Да! — ее голос прозвучал прямо у его уха. — Это невероятно!

Он прибавил газу, и снегоход снова рванул вперед, вынося их на солнечную поляну. Алиса вскрикнула от неожиданности и снова засмеялась.

*****

Шумная весёлая толпа ввалилась в прихожую, отряхивая снег с ботинок и шапок. Постепенно все перебрались в огромную гостиную с мягкими креслами и диванами, и камином, в котором уже потрескивали поленья. Посыпались общие расспросы, у кого как дела, кто чем сейчас занимается.

Лиза, та самая девушка Сани, придвинулась поближе к Алисе с видом заговорщицы.

— Так! Расскажи нам скорее, кто ты. — игриво щурясь, протянула она. — Ну кроме того, что ты красивое приложение к Ивану.

Алиса лишь подняла бровь. Лиза смахнула воздушный поцелуй в её сторону.

— Шучу, шучу! Не сердись. А если серьезно, ты чем занимаешься?

— Консультирую бизнес. В основном, по коммуникациям, ребрендингу.

— Так-так! — глаза девушки заблестели. — У меня подруга есть… она недавно запустила бьюти-блог. Фото-видео — огонь, но что-то не растет. Может ты глянешь одним глазком? Что вообще в таких случаях делают?

Иван увидел, как в глазах Алисы на долю секунды вспыхнул знакомый огонек.

— А что именно? — ее голос стал привычно собранным. — Какая площадка? Кто целевая аудитория? Она сама делает контент или есть команда?

Лиза, слегка ошарашенная шквалом вопросов, начала рассказывать, слегка запинаясь. Алиса внимательно слушала.

— Я бы попробовала сузить фокус. Начинающему тяжело продавать всё подряд. Как пример — меняем фокус с идеи «уход за кожей», на «уход за жирной кожей после 25 в условиях мегаполиса». И пилим контент только под это. Если ей это действительно интересно, дай ей мой контакт, после праздников посмотрим. Бьюти-блог по сути ничем не отличается от большого бизнеса. Вот, например, «Система-Холд» …

Она не успела договорить. Глеб, один из парней, сидевший напротив с бутылкой в руке, перебил:

— «Система-Холд»? Это, часом, не Заволжский ли?

— Да, — Алиса удивленно повернулась к нему.

— Блин, мир какой маленький! Мы с ним в конце года проект завершили по поставкам. Он упоминал, что нашёл каких-то шикарных подрядчиков на аналитику. Это не ты, случаем?

В гостиной на секунду стало тихо. Все взгляды устремились на Алису.

— Вряд ли он тайком нашёл себе ещё кого-то, — подтвердила она просто. — По крайней мере, последние полгода с ним работаем мы. Так что похоже да.

Эффект был мгновенным. Глеб свистнул, придвинулся ближе и завалил её вопросами по своему проекту. Лиза смотрела на Алису с открытым ртом, забыв про подругу-блогера. Иван позволил себе расслабиться. Кажется Алиса не будет сидеть весь вечер одна в углу, листая очередной отчёт.

К нему подошел Саня, похлопал его по плечу.

— Ну что, музыкант? Как там твое творчество? Ты теперь в хит-парадах? «Путника» по радио крутят не переставая.

– О, я теперь знаменитость! Можешь начинать гордиться знакомством со мной.

— А как Софья? — Саня понизил голос, чтобы его не было слышно с дивана, где сидели девушки. — Такая же соска, как на экране?

— Прекрати, а то я тебя Лизе сдам, — отмахнулся Иван.

Алиса поймала его взгляд через комнату. Он едва заметно мотнул головой, отводя взгляд.

— Пойду хоть вещи разложу, а то так и валяются в прихожей, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, поднялся с кресла.

— Давай, твоя комната наверху, вторая справа.

Иван вышел из гостиной в коридор, отделявший приватную зону. Звуки смеха, отрывистых реплик Алисы и оживленных голосов его друзей глухо доносились сквозь дверь. Он поднялся по широкой деревянной лестнице на второй этаж, нашел свою комнату — просторную, с панорамным окном на лес, огромной кроватью и балконом.

Он кинул сумку и рюкзак рядом с кроватью и подошел к книжному шкафу. Внизу раздался новый взрыв смеха. Почему-то ему не хотелось сейчас возвращаться в это шумное веселье. Он взял книжку и сел в кресло.

В тишине коридора прозвучали быстрые, легкие шаги. Кто-то остановился у двери и постучал. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась Алисина голова.

— Вань? Это наша комната? Очуметь! Пошли скорее вниз, там твой клип показывают. В какой-то новогодней передаче.

Он спустился за ней. Свет в гостинной был приглушили, на огромном экране он увидел свою спину.

— Смотрите, нашего Ванька и тут, и там передают! — крикнул Саня, увидев Ивана. — Ты почти опоздал, мы уже половину клипа посмотрели!

Раздался одобрительный гул. Алиса села на свободное место на диване рядом с Лизой и потянула Ивана за рукав.

На экране менялись картинки. Софья сидит у камина. Софья вдохновенно идёт через бурю. Спина Ивана. Очень красивая, тонированная в холодные сине-серые тона, слегка замедленная спина. В следующем кадре было его лицо крупным планом, над которым они трудились два часа. Освещенное снизу искусственным золотистым светом оно выглядело идеально гладким, глаза казались неестественно глубокими, а взгляд, направленный чуть мимо камеры, — загадочным и немного томным.

Именно в этот момент, когда на экране замерло его лицо в максимальном приближении, раздался голос Сани.

— Немного ретуши, чуть-чуть фильтров, и вот вместо нашего Вани на экране красавчик. Как думаешь, со мной так бы получилось, а, Вань?

— Сомневаюсь. Тут нужна природная красота и обаяние, как у меня. А тебя никакие фильтры не спасут.

Кто-то сдавленно фыркнул. Лиза игриво толкнула Алису локтем.

— Ну надо же, а мы и не знали, что Иван у нас такой фотогеничный! Ты поаккуратнее, одного его ночью не оставляй!

На экране начался следующий клип Софьи, уже без его участия. Иван встал и пошёл обратно в комнату, обернулся на лестнице и посмотрел на Алису. Та что-то активно обсуждала с Саней. Почему-то сегодня у Ивана не было желания к ним присоединиться.

Он пошёл в комнату и лег на кровать, уставившись в потолок. Книга так и лежала рядом, раскрытая на той же странице. Шум из гостиной сменился теперь музыкой. Смех и голоса стали тише, глубже, слышался звон посуды. Он представлял себе эту картину: тепло, свет, общую расслабленность после дневной поездки на снегоходах.

— Вань?

Он вздохнул. Ему отчаянно хотелось одиночества и тишины.

— Да.

Алиса протиснулась в приоткрытую дверь и поставила на прикроватную тумбу два бокала и бутылку.

— Спасибо, — он сел на кровати, спустив ноги на пол. Она легла рядом и положила голову ему на колени.

— Все нормально? — спросила она наконец.

— Да. Все отлично. Просто устал немного. Напряженный конец года, как сказала бы одна моя близкая знакомая.

— Хорошо, — сказала она, улыбнувшись. — Они там предлагают остаться до третьего. Мясо на гриле обещают, баню, еще одну вылазку на снегоходах завтра. — Она сделала небольшую паузу. — Я, если честно, с радостью осталась бы. Я же знаю, если вернусь домой, сразу сяду за ноутбук.

— Конечно, — сказал он. — Отличная идея. Остаемся. Я как раз подумал, что гнать обратно в город нет смысла.

— Ты уверен? — переспросила она тише. — Мы можем уехать завтра утром, если…

— Алиса, — он перебил ее. — Иди, веселись. Только не увлекайся сильно Глебом, он бабник.

Глаза Алисы сузились на долю секунды, но она не стала пытать его вопросами, а просто кивнула.

— Хорошо. Спускайся, когда проголодаешься. Там столько вкусного.

— Конечно, чуть позже.

Она развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Иван услышал, как ее шаги затихли на лестнице. Потом раздался новый всплеск смеха, в который вплелся и ее голос. Он откинулся на подушки, закрыл глаза. Вспомнил прошлый новый год. Та же компания, они сидели в каком-то ресторане. Он тогда на спор выгнал музыканта из-за пианино и орал частушки про девок в озере под общий хохот.

Внизу музыка стала чуть громче. Раздался дружный звон бокалов и одобрительные возгласы. Иван перевернулся к окну и уставился на заснеженные сосны. Надо было спуститься туда, в шумную толпу, но почему-то ему и здесь было хорошо и спокойно.

Глава 14. Комочек радости

Алиса открыла глаза и посмотрела на часы. Потом снова прикрыла их, обняла подушку и устроилась поудобнее, пытаясь восстановить в памяти обрывки сна. Минут через десять всё-таки проснулась окончательно и не вставая потянулась к телефону. Улыбнулась, увидев единственное уведомление на экране — какого-то встрёпанного ежа и подпись «С добрым утром!»

Впереди у неё была уйма свободного времени. Впервые за последние десять лет она решила устроить себе полноценные новогодние каникулы и сегодня могла никуда не торопиться.

Вчера Иван завёз её домой, поцеловал на прощание — быстро, но так, что щеки потом горели — и укатил к матери, «поздравить и показать живое лицо, а не спину из клипа». Сказал, что зайдёт вечером. Так что теперь она могла просто отдохнуть. Единственное запланированное дело на ближайшие четыре дня — тренировка с Михаилом в полдень. Она бы осталась дома, но понимала, что с каждым лишним днём пропуска возвращаться в зал будет все сложнее и сложнее.

Три дня в коттедже Соболевых пролетели незаметно. Они ещё пару раз катались на снегоходах, один раз выбрались на лыжах, а вечером первого числа, когда все немного отошли от ночного празднования и были в том самом состоянии легкого подпития и добродушной расслабленности, Саня и Глеб затеяли строить снежную крепость.

К делу подошли основательно и строение получилась монументальное, с башнями выше человеческого роста. Глеб додумался притащить из гаража широкую строительную лопату для уборки снега, и вырезать ей из снега аккуратные, ровные, словно из белого мрамора блоки. Получившиеся стены залили водой из шланга, превращая их в ледяной бастион, сверкающий в свете уличных прожекторов. Когда понадобился флаг для главной башни, Лиза, недолго думая, сорвала с шеи свой кашемировый платок — яркую, весеннюю вспышку малиновых и изумрудных цветов с мелкой, но узнаваемой надписью в углу. Его наспех привязали к какой-то палке и водрузили на вершину. Абсурдный стяг — дорогой, легкомысленный и абсолютно не подходящий для снежной битвы — трепетал на пронизывающем ветру, кричаще контрастный посреди бело-синей зимней ночи. Затем они полтора часа азартно лепили снежки и устраивали штурм. Все смеялись до слёз, когда огромная снежная глыба, с любовью водружённая Иваном на парапет, рухнула прямо на Саню и Лизу.

*****

Алиса обвела комнату задумчивым взглядом, соображая, как же ей распорядиться этим удивительным сокровищем — свободным временем. Можно было включить свой любимый сериал, но сама мысль о том, чтобы провести так больше часа казалась кощунственной. Может сходить на балет или в картинную галерею? Она вспомнила свой последний поход в музей в десятом классе. Редкой красоты скука. Театр? Иван наверняка может посоветовать что-то интересное, в конце концов он же тоже артист.

Она вздохнула и направилась в спальню собираться на тренировку. Утро оказалось поразительно коротким, если не вставать в шесть утра. В сумку полетели полотенце, кроссовки, бутылка для воды, перчатки, но мысли никак не обретали привычную четкость.

Перед выходом она ещё раз прошлась взглядом по квартире. Отметила чуть скособоченную мишуру на стене, которую Иван приволок неделю назад. Надела куртку, взяла сумку и вышла в морозный день. Ей предстояла тренировка. А потом — целый вечер. Театр, балет, может какое-нибудь странное кафе — не очень важно. К своему удивлению, она почти с нетерпением ждала, когда Иван позвонит в дверь и принесёт сюда кусочек того живого, непредсказуемого хаоса, который остался там, в заснеженном лесу, у горящего камина, и в криках во время снежной битвы.

*****

Тренажерный зал был почти пуст. Алиса любила это время, сразу после нового года. Она представляла, что администраторы устроили кастинг для самых упертых. Пожилой мужчина в теплой кофте методично ходил по беговой дорожке, глядя в одну точку. Девушка с идеальным хвостом и идеальной фигурой качала идеальный пресс. Еще пара теней у дальних тренажеров. Никакого праздничного оживления, только железная дисциплина и тихий звон железа. Уже через неделю здесь будет не протолкнуться от тех, кому годовой абонемент достался в качестве новогоднего подарка, а через месяц все опять станет как всегда.

Алиса подошла к свободной скамье, и Михаил помахал ей рукой с другого конца зала. У него заканчивалась тренировка с какой-то симпатичной девушкой, поэтому он не подошел сразу, но следил за Алисой краем глаза. Она села на край скамьи и просто ждала его, уставившись на гриф перед собой.

— Как ты? Жива после праздников? — спросил он, подходя к ней. — Я удивлен, сегодня никто не прогуливает. Хотя в тебе я не сомневался.

— Я отлично. Наотдыхалась на весь следующий год, — Алисе надо было с кем-то поделиться. — Мы катались на снегоходах.

— На снегоходах? — повторил Михаил, оценивающе глядя на нее. — Ну-ну.

Она пожала плечами, легла на скамью и взялась за гриф.

— Именно. Ладно, давай работать.

Михаил, ставя ей вес, почему-то добавил меньше, чем обычно после перерыва. Но она не спорила. И в процессе слушала его команды не с привычным напряженным вниманием солдата, а как-то рассеянно кивая.

— Стойку шире, — сказал Михаил во время приседаний.

Она послушно поставила ноги шире, и вдруг улыбнулась.

— Что? — насторожился он.

— Меня вчера так же на лыжах учили ходить. «Ноги шире, колени не сводить».

— И как, научилась?

— Упала три раза. Но за час я прошла целый километр, хотя и напоминала к концу снежный ком.

Михаил удивлённо молчал, страхуя ее. Он видел ее после провальных сделок — злую и тихую, как раненый зверь. После удачных — собранную и резкую, как пружина. После тяжелых разговоров с клиентами — задумчивую и колючую. Но такой он ее не видел никогда. Она спокойно и как-то походя выдавала максимум — брала больший вес, делала больше повторов, у нее даже дыхание не сбивалось.

В конце, когда она закончила последний подход и села на пол, опершись спиной о стойку, Михаил сел рядом и протянул ей бутылку с водой.

— Снегоходы явно пошли тебе на пользу. Или что-то другое?

Алиса сделала несколько глотков, вытерла лицо полотенцем.

— Или что-то другое. Хотя я сама пока не поняла, что именно. Может, мне надо иногда отдыхать?

— Отдыхать? Да что ты такое говоришь? — он в притворном ужасе уставился на нее. — А кто же тогда сделает твою работу?

Она фыркнула, но не стала продолжать, просто помахала ему полотенцем и побежала в раздевалку.

*****

Дома, после душа, она налила себе огромную чашку какао и устроилась на диване. Тело приятно ныло после тренировки, тепло разливалось по мышцам. Она поставила чашку на столик, потянулась и закрыла глаза, решив, что полежит так минут пять, а потом обязательно займется чем-нибудь очень важным и интересным.

Тишина квартиры обволакивала, как мягкое одеяло. Свет за окном постепенно начал тускнеть, переходя в ранние зимние сумерки. Её дыхание выровнялось. Мысли, вертевшиеся вокруг планов на вечер, вокруг Ивана, вокруг предстоящей недели, медленно растаяли, сменившись тяжелой, теплой пустотой.

*****

Звонок в дверь вырвал Алису из сна. Она взглянула на часы и попыталась унять беспочвенное беспокойство. Странно, Ваня должен был прийти ещё час назад, что могло его так сильно задержать?

Она прошла в прихожую, чуть задержавшись у зеркала чтобы поправить растрепавшиеся волосы. Звонок прозвучал ещё раз. Алиса распахнула дверь.

На пороге стоял Иван, но он был не один. Из картонной коробки, прижатой к его груди на девушку таращилсь два черных, круглых глаза. В дырке были видны дрожащие длинные усы и серые уши-локаторы.

— Что это? — Алиса недоумённо уставилась на коробку.

— Это Шуша. Я сейчас всё объясню. Только можно я войду?

Иван попробовал протиснуться мимо замершей в проёме девушки. Та механически отступила, давая ему пройти. Мозг перебирал варианты: нервный срыв? Дурацкая шутка? Новая форма протеста? Иван безуспешно попробовал разуться, все так же прижимая к себе коробку. Алиса молча забрала её и так же молча вернула, когда он снял ботинки и повесил куртку. Он вопросительно посмотрел на неё.

— Неси в ванную. Если вдруг оно прыгает — лови его сам.

Грязная коробка, поставленная на безупречную эмалированную поверхность, вызывала чувство раздражения. Алиса стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди и мысленно прощаясь с актерами театра и официантами в кафе. Иван присел на корточки, отогнул картон. Из-под его руки выбрался пушистый зверёк с длинным хвостом. Шерсть на боках свалялась, от него заметно пованивало. Он тут же попытался укусить Ивана за палец.

— Шуша, — пробормотал Иван, и в его голосе прозвучала та нелепая нежность, с которой говорят с плюшевыми игрушками и чужими детьми.

— Шуша? — Алиса приготовилась выслушать увлекательную историю появления в её доме этого странного существа. — Это хоть кто? На морскую свинку не очень похоже, у меня была в детстве.

— Это шиншилла, — Иван старательно смотрел на зверька, не поворачиваясь к Алисе. — понимаешь, я шёл к тебе, зашёл в «Золотой» по дороге, хотел купить чего-нибудь к чаю. А там магазин этот крошечный прямо по пути, «Хвост и лапы» вроде. И в клетке она. Ты не представляешь. У них вообще там животных нет, только одна шиншилла эта. В клетке ни корма, ни воды. Я думал она сдохнет прямо у меня на глазах.

— Очень трогательно. Воду я пожалуй найду, а чем её кормят вообще?

— Вот, возьми, я купил там же. — Иван протянул маленький пакетик корма.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь и выходя из ванной. Движения его были резкими, нервными. Он явно не знал, что делать дальше. — Надо куда-то её деть. Не может же она остаться жить у тебя в ванной.

— Куда именно? — заинтересованно уточнила Алиса, опускаясь на диван.

— Ну… — Иван замер посреди комнаты, оглядываясь. — Может в студию? На время. Лена разберётся.

— Лена — звукоинженер, а не зоотехник, — резко возразила Алиса. — Её работа — сводить треки, а не выводить блох у грызунов. Или ты думаешь, она обрадуется, когда милая Шуша перегрызет провод у нового оборудования?

— Тогда… может, есть приюты? Специализированные. Для грызунов.

Алиса тяжело вздохнула.

— Какие приюты, Ваня? — Она взяла со стола планшет, разблокировала его. — Ты хоть раз в жизни искал приют для шиншиллы? Можно конечно попробовать её кому-то отдать, но не факт, что её снова не продадут в первый попавшийся магазин, возможно, даже в тот же.

Её пальцы уже летали по экрану. Было очевидно, что искать приют бессмысленно. В поисковой строке появились запросы «шиншилла уход», «клетка для шиншиллы», «ветеринар экзотические животные Москва».

— Здесь пишут, — продолжила она, не глядя на него, — нужна клетка минимум метр в высоту. Многоуровневая. С деревянными полками. Специальный песок для купания. Сено тимофеевка. Обалдеть. Тимофеевка. Ты знал, что для грызунов есть десяток разных видов сена? Нет? Вот и я не знала. — Она на секунду подняла глаза.

Иван смотрел на неё, на лице его рисовалась целая гамма эмоций.

— Я не мог оставить её там, — вырвалось у него, но в голосе уже звучало сомнение. — Ты не видела её глаза. Она просто сидела и смотрела. Как будто уже всё поняла.

— Теперь она будет смотреть на меня, — проворчала Алиса, но через секунду её лицо озарилось внезапной идеей. — Я всё придумала, ты её принёс, так что теперь тебе, а не мне нужно решать, где найти метр высоты, деревянные полки и сено тимофеевку. И ветеринара, который согласится приехать сейчас к экзотическому грызуну. А то она в таком состоянии, что к утру возможно твой подвиг окажется напрасным.

Она передала ему планшет и села напротив, наблюдая как его лицо смешно вытягивается. Иван послушно погрузился в поиск травы и веток.

Алиса прошла мимо него на кухню за плошкой. Её нужно было чем-то занять руки. И мысли.

За её спиной раздались шаги — Иван прошёл на кухню, но подошел не к ней, а к окну. Она видела его отражение — сжатые губы, взгляд, устремлённый в ночную тьму за окном.

— Я всё нашёл. Ну или надеюсь что всё. Врач приедет через полтора часа, остальное завтра утром. Почему-то никто не доставляет метровые клетки и вулканический песок среди ночи, даже за много-много денег.

Алиса кивнула и вернулась в ванную, чтобы налить воду. Шиншилла, принюхиваясь, сделала робкий шаг к миске. В этот момент из гостиной донесся голос Ивана — приглушенный, но отчетливо слышимый в тишине квартиры.

— Марк, привет, это Иван. Нет, ничего такого…

Услышанное имя отвлекло внимание от зверька. Алиса выключила воду и прислушалась. Не Лена. Марк.

— Да, слушай, я тут наткнулся на один магазин… Живодеры… «Хвост и лапы»… в «Золотом» на втором. Нет, давай обойдемся без отца, хорошо? Не стоит отвлекать его по ерунде.

Пауза. Алиса представляла внимательное лицо Марка на том конце провода.

— Закрыть? Нет. Зачем закрыть? — В голосе Ивана прорвалось раздражение. — Просто… ну придумай что-нибудь. Внезапную проверку там какую-нибудь. Санэпидемстанцию подкинь. Ты же у нас мастер по этой части. Да, чтобы просто… чтоб больше так не делали. Ладно. Держи в курсе.

Разговор явно закончился и в тишине раздавалось только чавканье шиншиллы, уткнувшейся мордочкой в блюдце. Алиса поставила пакетик с дурацким кормом на крышку бачка и вытерла руки.

*****

Ветеринар приехал точно в назначенное время, осмотрел шиншиллу, исписал листик какими-то непонятными буквами и предупредил, что после купания зверька обязательно нужно будет насухо высушить. Шуша оказалась полугодовалым вполне здоровым, но очень грязным мальчиком.

Врач ушёл, оставив в квартире запах лекарств и странное, неловкое затишье. Вымытый и высушенный Шуша ошарашенно затих в ванне. Иван сидел диване и смотрел в одну точку. Алиса расположилась на полу напротив и рассматривала мокрые пятна на его футболке.

— О чём ты сейчас думаешь? — Иван попробовал поймать её взгляд.

— Честно?

— Конечно честно!

— Я думаю — только бы ты не нашел завтра на помойке бульдога.

Глава 15. Неучтённые последствия

Мобильное приложение фитнес-клуба пропищало в 6:30: «Подтверждение записи на индивидуальную тренировку в 7:30. Тренер: Михаил.» Алиса с трудом открыла глаза, отбросила одеяло и направилась в ванную. Шуша угомонилась около четырёх часов ночи, поэтому на сон времени почти не осталось. Девушка умылась и побрела на кухню, достала плошку из клетки, налила в неё воды. Её очень хотелось добавить в неё крысиного яда, но под рукой его не оказалось, поэтому она подумала о том, что в ближайшее время ей придётся установить дверь между комнатами. И, возможно, подумать о звукоизоляции.

В 7:10, когда она уже стояла на пороге клуба, на экране возникло второе: «Замена тренера. Тренировку в 7:30 проведет Наталья Кузнецова. Приносим извинения за возможные неудобства». Алиса нахмурилась. Неужели нельзя было сообщить о замене раньше? Но отменять тренировку уже не было смысла, идти в офис слишком рано, а вернуться домой она всё равно уже не успеет.

В 7:30 она смотрела в зеркало, разминая запястья. Наталья, невысокая симпатичная брюнетка с позитивной улыбкой, появилась через минуту. Заряд бодрости, который она излучала, казался абсолютно неуместным в такую рань.

— Простите за задержку! — девушка улыбнулась ещё шире, и Алиса отметила про себя, что к её нижней части лица заметно приложил руку пластический хирург. — Михаил сегодня не может провести тренировку, я его заменяю. Не волнуйтесь, я полностью в курсе вашего плана и прогресса, изучила вашу карточку.

— Я и не волнуюсь, — ответила Алиса. Она мельком взглянула на планшет в руках Натальи, картина поразительно напоминала экран Дениса во время работы, те же цифры, проценты и графики.

Наталья щелкнула по экрану.

— Так, что у вас тут сегодня? — её голос был слишком громким и звонким, — Ага, отлично, начинаем. Михаил говорит, вы идеальный клиент. Сейчас проверим, готовы?

— Да, конечно, — сказала Алиса, берясь за гриф.

Тренер всё говорила и говорила, пока Алиса укладывалась на лавку. Она действительно знала план до мелочей и руководила процессом активно, почти азартно: поправляла положение спины, считала повторы, подбадривала.

— Ого, чисто! — Наталья сделала пометку на планшете. — Вижу, вы даже увеличили рабочий вес на прошлой неделе. Молодец.

Алиса не ответила. Она делала второе повторение, затем третье.

— Я смотрю вы вообще не пропускаете тренировки, — продолжила Наталья, пока Алиса отдыхала между подходами. — Один прогул за полгода. Это редкость.

Алиса молча кивнула, глядя на таймер на стене. Еще двадцать секунд отдыха. И, видимо, двадцать секунд этой бесконечной болтовни.

Она сделала еще два подхода. Наталья продолжала комментировать. Только когда они перешли к становой тяге, девушка наконец замолчала, сосредоточившись на контроле техники. Алиса почувствовала краткое облегчение. В тишине, прерываемой только равномерным гулом тренажеров и приглушенной музыкой из колонок, наконец получилось погрузиться в работу. Она ловила каждое ощущение в мышцах, следила за дыханием, чувствуя, как напряжение еще не начавшегося дня, понемногу растворяется в физическом усилии.

— Фантастика. Вы великолепно поработали. Серьезно, такой клиент — мечта любого тренера. Четкий график, полная отдача на тренировке, никаких капризов. Продолжайте в том же духе. — сказала Наталья, ставя галочку в электронном журнале. — Теперь заминка на дорожке, и все, вы свободны. Обязательно передам Михаилу, что вы справились на отлично и без него.

— Спасибо, — коротко кивнула Алиса, направляясь к беговой дорожке и с радостью отмечая, что Наталья не последовала за ней. Ещё двадцать минут она бы не выдержала. Она приложила браслет к тренажеру и нажала «Старт». На дисплее забегали цифры: скорость, наклон, пульс, сожженные калории. Она бежала, не обращая внимания на значения. Таймер на дорожке отсчитал двадцать минут и тренажер плавно остановился. Алиса вытерла лицо полотенцем и пошла в раздевалку.

Её ждал первый рабочий день года, и продолжение его обещало быть таким же неприятным как начало. На десять часов у неё была назначена встреча с Аркадием Петровичем.

*****

Улыбчивая девушка на ресепшене встретила Алису как старую знакомую и провела прямо в кабинет. Аркадий Петрович сидел за рабочим столом.

— Алиса Сергеевна, доброе утро! Проходите. Присаживайтесь. Я хотел бы обсудить текущие результаты по всем направлениям.

— Да-да, конечно.

— Давайте начнём с ваших новых помощников. Как вам с ними работается? Денис говорит, у вас достаточно, — он на секунду замялся, подбирая подходящее слово, — творческие способы взаимодействия с сотрудниками.

Алиса задумалась. Что он мог рассказать?

— У него есть какие-то претензии к моим методам, Аркадий Петрович? Думаете, у меня могут быть проблемы в дальнейшем?

— Претензии? Да ну что вы. Дениc хороший сотрудник и прекрасно знает, что такое субординация.

— Тогда не вижу смысла обсуждать этот вопрос. У меня нет никаких претензий к качеству их работы.

— Хорошо, давайте тогда перейдем к основному вопросу. Как дела у Ивана? — в его голосе наконец зазвучал интерес, — Результат вашей работы великолепен, дуэт с Софьей показал даже лучшие результаты, чем я ожидал. Я далёк от музыки, поэтому не возьмусь судить, насколько качественно это сделано, но показатели меня порадовали. Как вы думаете, он сможет удерживаться дальше в этом же направлении?

— Наверняка. Пока он ещё не очень понял, что даёт ему это сотрудничество. Но конечно внимание, рост числа подписчиков, ощущение, что его наконец «услышали», всё это направляет его мысли в правильную сторону. Это мотивирует его сильнее, чем любые контракты. Пока это работает. Правда он не задумывается, зачем ему всё это нужно, но, надеюсь, и это скоро придёт.

— А что у вас дальше? Концерт с Белецкой на следующей неделе? Он готов?

— Конечно. От него там вообще ничего не требуется, только красиво стоять за пультом, — Алиса наконец позволила себе улыбнуться, – Я почти уверена, что он справится.

— Большое достижение, — Аркадий Петрович не поддержал её тон и внезапно сменил тему — А как у него сейчас с личной жизнью?

Алиса не знала, в какой форме прозвучит этот вопрос, но была готова к нему, поэтому спокойно встретила его вопросительный взгляд.

— Его личная жизнь сказывается на его творчестве более чем положительно. Он даже смог прорекламировать кроссовки, не сорвавшись в прямом эфире.

— Хорошо, что он успокоился. Потому что у нас всплыла одна небольшая старая проблема, — он протянул ей толстую папку, — я подготовил для вас некоторые материалы.

— Вы хотите, чтобы я это изучила? — спросила она, чувствуя, как холодеют подушечки пальцев.

— Да, в текущей ситуации я считаю, что это совершенно необходимо. Сейчас вам нужна будет полная информация.

Алиса машинально открыла папку. Первые страницы. Детский сад. Заключение психолога: «…любознателен, требует постоянного внимания…». Школа. Выписка из личного дела: «…способный, но неусидчивый… конфликт с учителем физики на почве несогласия с оценкой… родителям рекомендовано усилить контроль…». Переход в лицей. Характеристика: «…ярко выраженная индивидуальность, склонность к эпатажу… проблемы с адаптацией в коллективе…».

Она перелистывала страницы, но пока видела только то, о чём догадывалась и раньше.

— Листайте дальше, — тихо сказал Аркадий Петрович. Он наблюдал за ней, не вмешиваясь. — До шестой страницы.

«Служебная записка по итогам внутренней проверки».

«……студент 2 курса Воронцов И.А. получил на консультации у доцента Колесниковой О.В. неудовлетворительную предварительную оценку по курсовому проекту. В тот же вечер, с его личного электронного адреса, было отправлено письмо на имя ректора и декана факультета. К тексту письма, составленному в состоянии, исключающем полную осознанность действий, были приложены скриншоты переписки, содержащей обвинения Колесниковой О.В. в „некомпетентности“, „предвзятости“, а также указания на личные взаимоотношения со студентами.

В ходе служебной проверки Воронцов И.А. отрицал сознательное намерение причинить вред. Несмотря на отсутствие доказательств по существу выдвинутых обвинений и поддержку коллег, для Колесниковой О.В. ситуация оказалась психологически неразрешимой ввиду публичного характера скандала и статуса семьи студента. Она подала заявление об увольнении по собственному желанию. В рамках урегулирования инцидента Колесниковой О.В. была выплачена существенная материальная компенсация. В настоящее время она не работает по специальности. С университетом был заключён договор на оказание спонсорской помощи в течение пяти лет.»

Алиса дочитала, закрыла папку, отодвинула ее к краю стола и подняла глаза на Аркадия Петровича.

— Любопытно. Вы показываете этот материал каждой девушке, которая пересекается с Иваном?

— Конечно нет. За последние пять лет в него вообще никто не заглядывал, — он облокотился на спинку кресла, сложив руки на столе, и его голос прозвучал сухо.

— Что же изменилось теперь?

— Тогда мы закрыли вопрос деньгами. Всех всё устроило. Но Оксана Валентиновна была у меня вчера. Сидела в том же самом кресле, что и вы. И требовала повторной компенсации. Говорит, что психологическая травма не зажила, угрожает пойти в СМИ сейчас, на пике его популярности.

— Почему вы рассказываете об этом мне? Я думаю у вас есть ресурсы для повторного урегулирования проблемы.

Аркадий Петрович резко придвинулся к столу и посмотрел прямо на Алису.

— Потому что я не дам ей не копейки. Ей следовало бы догадаться, что в нашем бизнесе не ведут переговоры с шантажистами. А на выплаченные в прошлый раз деньги она могла бы прожить безбедно до старости, уж не знаю, что она с ними сделала за такой срок. Но я счёл необходимым предупредить вас, так как это угрожает в первую очередь вашему подопечному.

— И что я могу ей предложить?

— Это уже ваши проблемы. При необходимости, можете привлечь службу безопасности холдинга, но я лично больше не хочу иметь никакого отношения к этой истории, мне хватило прошлого раза. Запросы можете направлять через Максима, — Аркадий Петрович сделал вид, что взглянул на часы, — А теперь простите, Алиса Сергеевна, у меня через пять минут следующая встреча. Не забудьте папку, думаю она вам пригодится.

******

Папка лежала в ящике её рабочего стола, но Алиса всё равно чувствовала её вес в руке. Она не стала открывать её снова, там не было нужной ей информации. Вместо этого она включила компьютер и запустила браузер.

Поиск по запросу «Колесникова Оксана Валентиновна культурология» выдал скудный результат: несколько ссылок на сайт университета со списком преподавателей. Там были её научные статьи, пара записей с конференций, датированных семи-десятилетней давностью. Никаких упоминаний за последние пять лет. Закрытый профиль в социальных сетях.

Алиса попробовала сузить поиск, добавив название университета и год. Выскочила ссылка на PDF-версию старого студенческого журнала. В разделе «Наши преподаватели» было фото молодой, симпатичной женщины с короткой стрижкой. Подпись: «Оксана Валентиновна Колесникова, доцент кафедры культурологии, автор курса „Визуальные коды городской среды“». Алиса кликнула на фото, страница не загрузилась.

Телефон на столе завибрировал. Уведомление от Ивана: «Как дела? Соскучился. Зайду вечером?».

Алиса на автомате набрала ответ «Конечно, приезжай. Буду поздно.»

Она перешла к поиску по изображению. Никакой информации после увольнения.

Алиса откинулась в кресле, глядя на потолок. «Существенная материальная компенсация». На что можно было потратить её за три года? Аркадий Петрович был прав, с учётом образа жизни преподавателя в университете, этих денег должно было хватить надолго. Значит, либо она оказалась абсолютно бездарной в финансовых вопросах, либо что-то случилось. Болезнь. Долги. Зависимость. Или просто жадность, подогретая внезапной популярностью Ивана.

Но чтобы понять, что делать, нужна была информация. Актуальная, а не древний архив.

Она подняла голову и посмотрела в открытую дверь кабинета. В приёмной, за своим столом, Максим что-то печатал. Алиса встала и вышла к нему.

— Максим, у меня к вам будет нестандартный запрос. Аркадий Петрович сказал, что я могу обратиться к вам.

Он оторвался от экрана.

— Слушаю, Алиса Сергеевна.

— Мне нужна информация по одному физическому лицу. Женщина. Бывший преподаватель университета. Уволилась несколько лет назад.

— Какая именно информация нужна? Текущее место работы, адрес регистрации, финансовое положение?

Алиса задумалась на секунду.

— Всё, — сказала она чётко. — Место жительства, источники дохода за последние три года, наличие имущества, судебные или кредитные истории. Активность в сети. Возможные связи. Всё, что угодно, что может объяснить её внезапно возросший интерес к прошлому.

Максим кивнул. За этим простым запросом он, без сомнения, считал потенциальный шантаж или проблему с репутацией. Но его работа заключалась в поиске и анализе информации, а не в моральной оценке проблемы.

— ФИО, год рождения, последнее известное место работы? — уточнил он.

— Колесникова Оксана Валентиновна. Год рождения 1991 кажется. До 2021 года — доцент кафедры культурологии.

— Хорошо, я запрошу информацию, — ответил он. — Вам нужен полный отчёт или достаточно ключевых тезисов?

— Полный. С указанием источников информации, где это возможно. И, Максим, — она зачем-то понизила голос, хотя в офисе кроме них никого не было, — отправьте ответ напрямую мне. Не в общую папку.

— Да, очевидно.

Алиса вернулась в кабинет и закрыла дверь. Она подошла к окну и посмотрела на утопающий в снегу город. Всего несколько часов назад её самой большой проблемой был болтливый тренер. Теперь она отдавала распоряжение о тотальной слежке за жизнью незнакомой женщины. Ей нужно было знать, чтобы решить. Как действовать. Что предложить. Как защитить проект. И защитить ли его любой ценой — даже ценой сделки с этой женщиной, чью жизнь однажды уже сломали по прихоти пьяного, избалованного мальчишки, за которым она теперь должна была присматривать.

******

Иван пришёл поздно, ближе к одиннадцати, Алиса уже собиралась ложиться спать.

— Заходи, — сказала она, отступая, — чай будешь?

Он снял куртку, повесил и потянулся, чтобы обнять её, но она отстранилась.

— Что-то случилось? — спросил он тихо.

— Нет-нет. Всё в порядке.

— Не похоже, — он попытался поймать её взгляд, но она уже отвернулась и пошла на кухню. — Алис, серьёзно. Встреча с отцом прошла неудачно?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Наоборот. Всё нормально, правда. Просто очень устала. День был насыщенный.

— Какая знакомая фраза. Может ты нервничаешь из-за концерта?

Она зацепилась за это оправдание, как утопающий за соломинку.

— Если честно, да, — сказала она. — Только ты не думай об этом, не хочу тебя нервировать ещё больше. — она поднялась и начала внимательно изучать полупустой холодильник. — Осталась неделя. У тебя какой настрой?

Иван фыркнул.

— Да ладно, не переживай вообще. Там только Софья вживую будет петь, а мне надо стоять и делать вид, что я нажимаю на кнопки. Даже кроссовки не нужно будет в камеру показывать, я справлюсь.

Алиса так и стояла у открытой дверцы холодильника, и свет от неё падал на её лицо, делая его ещё более бледным.

— Я из-за этого и переживаю. Как ты вообще? Мне кажется раньше за одну такую мысль ты бы послал меня подальше. Извини, у меня ничего нет, я думала, что ты придешь.— сказала она, доставая кусок сыра и оливки.

— Меня устроит, — Иван потянулся к хлебу, чтобы отрезать кусок. — Как и концерт. Меньше эмоций на выступлении — больше сил для того, чтобы наконец разобраться с Граммофоном и заняться чем-то стоящим.

Алиса села и заставила себя подвинуться ближе. Ей надо продержаться неделю, урегулировать ситуацию с Колесниковой как можно быстрее и не втягивая в это Ивана.

— Ладно, давай есть и спать. У меня завтра насыщенный день.

— Такой же, как сегодняшний?

— Очень надеюсь, что нет.

Глава 16. Фокус рассеивания

Алиса сидела на диване и водила пальцем по экрану, выуживая суть из сухого текста отчёта, который Максим отправил ей почти через сутки после запроса.

“..., по вашему запросу. Колесникова Оксана Валентиновна, 34 года.“

На два года старше, мелькнула мысль. Пять лет назад по ней наверняка сходили с ума все студенты мужского пола.

“1. Место жительства и имущество:

Прописка и фактическое проживание… В собственности на основании свидетельства о праве на наследство… Кадастровая стоимость ~18 млн руб.Другое имущество: Автомобиль … (оценка 750 тыс. руб.). Дачный участок 6 соток …. оценка 500 тыс. руб.)Единственный учредитель ООО «Камертон»“.

Взгляд зацепился за название и удивительно знакомый адрес. Это была та же башня, где располагался её офис.

“2. Трудоустройство и источники дохода (2018–2023 гг.):

2019–2020 гг — не трудоустроена, нет официально зарегистрированных источников дохода.2021г — директор ООО «Камертон».2022–2023 гг — директор ООО «Камертон», дополнительно оформлена как самозанятая, репетитор. Других зарегистрированных источников дохода нет. “

Тут всё понятно. Первые два года она просто наслаждалась жизнью, а потом что? Решила поиграть в бизнес-леди? И проиграла?

“3. Кредитная история:

Информации о кредитах нет.

4. Информация по судебным делам:

Является ответчиком по иску от ООО «Старлайн-Проперти», сумма взыскания 450 000 руб. Текущее состояние: назначено судебное заседание.

5. Информация о крупных покупках (2018-2023):

Отсутствует.

6. Активность в сети:

2021–2022 гг активное развитие коммерческого аккаунта ООО «Камертон», увеличение количества подписчиков до 2 млн за 2022 год. В 2022 году 2500 постов в 4 основных соц. сетях. В 2023 году — 5 постов с цитатами о «силе духа» и «начале нового пути»“.

В целом картина сложилась. Год бешеной активности. Офис в Москва-сити. Алиса мысленно прикинула бюджет на аренду и продвижение такого количества постов в течение года. Не удивительно, что через год всё свелось к цитатнику о силе духа.

Алиса напечатала ответ не задумываясь ни на минуту.

«Нужна вся финансовая подноготная „Камертона“ с момента основания. Каждая транзакция, договор аренды, акт. Список всех, кто имел к нему отношение: преподаватели, ученики, бухгалтер, уборщица. Всё. Отдельно проверить ООО „Арт-Снаб“ и ОАО „Медиа-таргет“ и ООО „Старлайн-Проперти“ — есть ли пересечения с „Орфеем“».

Она отправила письмо и переключила вкладку. Крупные белые буквы на темно-сером фоне. Фото Софьи в лучах прожекторов. 12 января, 20:00. Софья Белецкая. Лучшее. ДК Мотостроителей. Приглашенная звезда Ivan V». Другая реальность. Одним движением пальца она переключилась обратно между вкладками. Отчёт Максима. Афиша концерта. Долги Колесниковой. Яркие строчки списка хитов.

Алиса резко встала с дивана, собрала паспорт и пропуск, зачем-то взяла блокнот с планом сегодняшнего выступления. Сегодня нужно было сосредоточиться на нём. Угрозы и долги подождут до завтра.

****

Дворец Культуры Мотостроителей полностью оправдывал интерьерами своё название. Длинные коридоры с высоченными потолками и каменными стенами. Кадки с какими-то растениями до потолка. Алиса шла мимо дверей с табличками, мимо разносящих кофе волонтёров, мимо перешёптывающихся администраторов. В этом лабиринте она с трудом нашла гримёрку Ивана. Он сидел перед зеркалом в кресле и методично рвал на мелкие квадратики бумажную салфетку. Увидев её в зеркале, он замедлил движение, но не остановился.

— Привет, — голос его прозвучал неубедительно весело.

— Привет, — Алиса зашла, прикрыв дверь. — Как настроение? Готов?

— Абсолютно. Идеально. На все сто. — Он бросил клочки бумаги в мусорку и повернулся к ней. — Просто вышел на сцену, постоял у пульта и вернулся обратно. Мне ничего не надо делать. Нервы — для дилетантов.

Слов было слишком много для такой простой идеи. Алиса поняла, что любая попытка успокоить его сделает только хуже. В конце концов, ему действительно нужно было только выйти на сцену на десять минут и не упасть в обморок. Даже если его будет трясти, из зала этого не будет видно.

— Отлично, — кивнула она. — Просто смотри куда-нибудь вперед, не думай о публике.

— О, да я вообще на публику внимания не обращаю, — отмахнулся он, снова глядя в зеркало и поправляя идеально лежащую прядь волос. — Это просто фон, как обои. Я как будто в студии, по сути. Только студия побольше.

Алиса промолчала. Лучшее, что она могла сделать сейчас, — не подпитывать эту словесную истерику.

— Я буду там, — сказала она просто. — Удачи.

Она вышла, оставив его наедине с отражением в зеркале. На самом деле сейчас ей гораздо больше нужна была Лена, но как найти её среди этих бесконечных комнат было непонятно. В какой-то момент Алиса уже почти отчаялась, но ей помог пробегавший мимо паренёк в наушниках, указавший направление взмахом руки.

Что-то в обстановке комнаты показалось ей непривычным. Задумавшись, она поняла, что первый раз видит Лену не у главного пульта. И вообще не у пульта. Та металась на периферии, между двумя местными техниками. На её лице, обычно таком сосредоточенном и уверенном, сейчас сменяли друг друга раздражение и беспомощность. У главного пульта, в кресле, развалился седой мужчина в чёрной футболке с логотипом студии Белецкой. Алиса видела его пару раз в студии Софьи во время записи «Путника». Он неспешно двигал фейдеры, перекидывался шутками со своим ассистентом, полностью игнорируя происходящее вокруг.

— Средние частоты! — шипела Лена какому-то парню, указывая на свой скромный ноутбук. — Ты слышишь этот завал? Это же не разобрать! Скажи им!

Парень покосился на седого звуковика и беспомощно пожал плечами. Лена сжала кулаки.

— Лен, привет, — позвала Алиса с порога.

Девушка взглянула на неё, и в её глазах Алиса прочла знакомую смесь ярости и унижения.

— Что? — бросила она, отрываясь от ноутбука на секунду. — Если это не про немедленную эвакуацию или сердечный приступ у того гения, — она кивком указала на седого, — то давай потом.

— После концерта мне очень нужно с тобой поговорить. Без Ивана. Это правда важно.

— Да-да, конечно, — Лена махнула рукой, её взгляд уже бежал по графику на экране. — Где? Когда?

— Давай внизу, там есть кафе у центрального входа.

— Хорошо, хорошо, — она уже отвернулась, крикнув в пространство, больше для собственного успокоения: «И пусть свет на „Путнике“ не уходит в полную синь, а то мы все ослепнем!» Никто, кроме Алисы, не отреагировал.

Поняв, что каждая лишняя минута присутствия при этой унизительной сцене приближает её к статусу не просто неприятной коллеги, а врага номер один, Алиса быстро скрылась за дверью. Она направилась в зал, но остановилась у следующей приоткрытой двери, увидев за ней Софью. Пройти мимо не поздоровавшись было бы как минимум не вежливо.

Девушка сидела в кресле у столика, её взгляд был устремлён в пустоту перед зеркалом. Её поза была непринуждённой, но в ней не было ни грамма расслабленности. Сейчас Алиса видела в ней всё то, за что её любили тысячи преданных фанатов. Силу, несгибаемую волю, стремление к чему-то большему. Лицо её казалось знакомым и чужим одновременно: безупречный фарфоровый овал, ярко подведённые глаза, придававшие взгляду недвусмысленную твёрдость, губы цвета спелой вишни. Короткий топ из жёсткой лакированной кожи, стягивавший торс, напоминал скорее часть доспехов, чем одежду. Брюки, тесные и блестящие, были усыпаны заклёпками, ловившими свет от ламп вокруг зеркала и отбрасывающими острые, колючие блики. Тяжелые ботинки с низким, устойчивым каблуком.

— Здравствуй, — тихо сказала Алиса, заглядывая в комнату.

Софья медленно перевела на неё взгляд. Её глаза были ясными, пустыми и невероятно далёкими. Она узнала Алису, кивнула едва заметно.

— Всё в порядке? — спросила Алиса из вежливости.

— Да, конечно. Спасибо.

За спиной послышались шаги, Алиса обернулась и посторонилась, пропуская Ивана.

— Ну что, наша звезда, готова зажечь зал одним лишь взглядом? — бросил он, заходя в комнату. — Главное сильно не волнуйся только. А то вдруг забудешь, с какой ноги на сцену выходить. Тут, кажется, с левой начинать надо, по фен-шую.

Софья всё так же медленно перевела взгляд на него и поправила кожаный браслет на запястье.

— Тебе бы, Вань, самому успокоиться. Чаем с ромашкой поделиться?

Алиса тихонько прошмыгнула за дверь и направилась в зал.

*****

Концерт начался с безупречного, чистого звука. Это был один из старых, всем известных хитов. Софья материализовалась на сцене в столбе белого света. Её голос заполнил пространство и зал вторил ей громким гулом. Алиса впервые была на подобном концерте и масштаб её заворожил. Ничего общего ни с «Вечерним шумом», ни тем более с квартирником на «Арме». Свет, звук и дым не просто создавали фон, это было целое представление. Лазеры, будто рассекающие саму материю зала, били в невидимый потолок. Плазменные экраны складывались в гигантские, меняющиеся архитектурные формы. Каждый удар барабана отдавался в груди, каждый гитарный рифф ощущался кожей. Зал дышал, кричал и пел в унисон, как единый, гигантский организм. Алиса почувствовала, что какая-то часть её откликается на этот героический призыв, на эту монументальную, всепоглощающую веру в силу и победу. Её собственные мелкие тревоги, её борьба за контроль в офисе — всё это казалось микроскопическим и смешным перед лицом этой колоссальной, отлитой в свете и звуке, воли.

В какой-то момент свет сменился с ослепительного белого на тусклую, холодную бирюзу. Мощный танцевальный звук ушёл, оставив после себя звенящую тишину, которую постепенно стала заполнять одинокая, далёкая нота. На экранах вместо безупречного лица Софьи возникла тёмная картинка — ночная дорога, снятая из окна движущейся машины.

«Путник».

Софья встала у края сцены, а когда запела, голос её стал другим. В нём слышалась усталость. Тоска. И та самая «разбитость», которую так старательно искал Иван в студии.

А с другой стороны сцены медленно вышел Иван и подошёл к своему синтезатору.

Алиса замерла. Хотя она знала, что всё, кроме голоса Софьи шло в записи, контраст с предыдущей частью выступления поражал. Огонь, шум, блеск, всё растворилось, ушло куда-то далеко. Осталась только эта хрупкая, дрожащая конструкция из звуков. Голос Софьи, в котором наконец-то жила неуверенность. Электронная пульсация Ивана, похожая на биение сердца под толщей льда. И тот самый скрип её офисной двери, который прошивал композицию нервными стежками.

На экранах появилось сосредоточенное лицо Ивана. Крупный план был беспощаден и в то же время откровенен. Видны были малейшие детали: тень от длинных ресниц на щеке, легкая напряженность в уголках губ, сжатых в тонкую линию. Пальцы касались клавиш и в тот момент, когда он поднял взгляд, встретившись с объективом, на его губах дрогнула немного удивленная и счастливая улыбка.

Алиса впилась взглядом в экран, забывая дышать. Похоже, он всё-таки справился с нервами. Больше того — его затянула, поглотила эта странная, почти мистическая атмосфера единения с залом. Он не просто стоят у синтезатора. Казалось, он наконец-то был счастлив. Как будто он перестал бороться и позволил потоку унести себя. Она видела его настоящим, возможно, впервые с начала этого безумного проекта. И это «настоящее» было здесь, на сцене, с Софьей, а не с ней в тишине студии или на уютной даче.

Номер закончился, Иван ушёл со сцены и Алиса наконец позволила себе расслабиться. Прозвучал финальный, оглушающий аккорд и народ повалил к сцене за автографами, а Алиса поспешила к выходу, чтобы не упустить Лену.

*****

— Ну как? — спросила Алиса, ловя Лену за локоть и вытягивая из людского потока, катившегося к гардеробу. Телефон в кармане завибрировал, но она не обратила на него внимания.

— Что? — Лена резко развернулась, и в её расширенных от усталости и гнева глазах промелькнуло недоумение. Потом взгляд прояснился. — А, это ты. Криворукие придурки, — ругнулась Лена, скидывая с плеча рюкзак. — Я им говорила, что бас нужно приглушить, а он долбил весь трек, заглушая всё что можно, и что нельзя. Пойдём, найдем мне чего-нибудь покрепче кофе.

Они свернули в первое попавшееся кафе с тёмными стёклами. За одним столиком трое фанатов с афишами в руках взахлёб обсуждали, как Софья посмотрела именно в их сектор. Уголок в глубине зала, под огромной, пыльной пальмой в кадке, был свободен. Лена заказала двойной эспрессо и стакан какой-то ядрёной жидкости, Алиса — зелёный чай. Они молча дождались заказа. Лена выпила половину стакана залпом, затем принялась с остервенением размешивать сахар в крошечной чашечке эспрессо.

— Лен, — начала она, понизив голос до шёпота, который должен был потеряться в гулком гомоне кафе. — Ты что-нибудь слышала от Вани Колесникову? Оксану Валентиновну.

Лена поморщилась, сделав ещё один большой глоток из стакана.

— Колесникова… Колесникова… Не, вообще не знаю. Кто это? Его бывшая пассия? Мне кажется не было таких.

— Да, бывшая. Только не пассия, а преподавательница в институте.

— Без понятия вообще. Ваня не любит рассказывать про институт. Я бы даже сказала, что вообще ничего не знаю про то, как он учился.

— Я сейчас расскажу тебе самую увлекательную студенческую историю. Девушку уволили. С подачи Ивана. С очень некрасивым скандалом и с компенсацией от Аркадия Петровича. А теперь она вернулась и хочет больше.

Лена поставила стакан. В её глазах промелькнуло удивление.

— Погоди-погоди. В смысле, она шантажирует? Чем? Тем, что было пять лет назад? Что там вообще такое случилось, что можно продавать дважды? И почему она сейчас очнулась?

— Видимо, деньги закончились. Или показалось мало. А сейчас он звезда и цена вопроса выросла. Она требует новых выплат. Угрожает публичным скандалом.

Лена задумавшись взялась за чашку с кофе.

— А Ваня чего говорит? Что там вообще произошло?

— Ничего пока. Я с ним ещё не обсуждала. Не время было. Ты сама видела, в каком он был состоянии до выхода. Но судя по копиям документов, которые мне кинул Аркадий Петрович, история некрасивая. Ваня экзамен завалил. А потом написал в деканат… ну, очень творческую докладную. С обвинениями, которые от обычной «придирается» уходили далеко в сторону, граничащую с клеветой. Его отец это дело замял.

— Поговори с ним. Как можно скорее. Выясни, что там действительно было. Вот же дурная баба, — после минутного раздумья произнесла Лена беззлобно. — Это что должно в башке быть, чтобы мысль о шантаже Воронцова показалась хорошей идеей? Вообще без инстинкта самосохранения девочка. Ты я так понимаю, в курсе всего, не просто так спрашиваешь.

— Аркадий Петрович лично вручил мне досье и спихнул всё на меня, — сухо подтвердила Алиса. — Со словами, что это часть моего проекта. А значит, и проблема — моя.

— Жаль, — хмыкнула Лена. — Что думаешь делать? Давить через её начальство, если она где-то работает? Через налоги?

Алиса медленно помешала чай, глядя на кружащиеся в воде листья заварки.

— Максим уже собрал на неё полное досье. С работой у нее не очень, деньги даёт только репетиторство, да и те уходят на реанимацию умирающего ООО. Долги по аренде, суд висит. У меня есть ощущение, что она просто запутавшаяся разорившаяся дурочка.

— Стоп, — оборвала её Лена. — Ты с этим заканчивай. Прямо сейчас. Дурочка, или кто там она, пусть она хоть на приюты для слепых котят все деньги спустила, но если она пойдёт в прессу, мало нам не покажется. Без Аркадия Петровича мы её не заткнём. Что думаешь делать?

Она пристально посмотрела на Алису.

— Искать. Рыть до тех пор, пока не найду что-то, что будет для неё важнее денег.

Глава 17. Амплитуда молчания

Ещё минуту назад Ивана слепили лучи прожекторов и оглушал гул толпы, он физически чувствовал волны обожания, накатывающие на него из зала. А сейчас он стоит в полумраке среди проводов и пытается сдержать дрожь в руках, ощущая какую-то дикую, всепоглощающую усталость. Нужно найти хоть что-то, на что можно присесть и прийти в себя.

А ещё нужно обязательно найти Алису.

Он пошёл по бесконечным коридорам ДК Мотостроителей, лавируя между людьми, проводами и аппаратурой. Кто-то окликнул его, он отмахнулся. Телефон в кармане молчал. Странно. Она же была в зале, видела всё. Почему не пишет? Хотя концерт же ещё не закончился.

Гримерка, куда его завели перед выступлением, была пуста. Он сел на стул и застыл, рассматривая разбросанные им же по столу салфетки. Очнулся только услышав шум в коридоре, кажется выступление наконец закончилось и толпа повалила в гардероб. Он набрал Алису — абонент недоступен. Сбросил, набрал снова — тот же результат.

— Черт, — выдохнул он в пустоту.

Вышел обратно в коридор, поймал за рукав пробегающего мимо всклокоченного парня из технической группы.

— Ты Алису не видел? Ну такая… — он запнулся, сообразив, что тот скорее всего вообще не представляет, о ком речь. — В сером костюме, с планшетом?

Парень пожал плечами и умчался дальше по своим делам.

Иван побрел к выходу. Толпа постепенно редела, поток людей вытекал на улицу. Фанаты Софьи, в основном девушки, многие в мерче с её лицом, с плакатами, и горящими глазами перекрикивались, делились впечатлениями, кто-то плакал от счастья, кто-то громко обсуждал, как Софья посмотрела именно в их сторону. Одна девушка слегка фальшиво напевала «Путника» — странно было слышать свою музыку из чужих уст.

— А этот чувак с синтезатором? Иван, да? Красавчик, который к ней на «Путнике» вышел? — донеслось откуда-то слева.

— Ой, он такой загадочный! Стоял и молчал, а музыка просто космос!

Иван усмехнулся, надвинул капюшон пониже и подвинулся ближе к стене. Кто-то бросил на него любопытный взгляд, но, к счастью, прошёл мимо. Он просидел так минут десять. Адреналин потихоньку схлынул, оставляя после себя пустоту и странное беспокойство.

Телефон завибрировал. Наконец-то Алиса.

— Ты где? — выкрикнул он вместо приветствия.

— Выхожу. Где тебя искать?

— У входа. Я сижу на подоконнике.

Она коротко хмыкнула.

— Иди к машине, я сейчас подойду.

Он послушно двинулся к парковке, перепрыгивая через лужи, покрытые тонким ледком. Алиса появилась через пять минут, почему-то не со стороны главного входа, а откуда-то из боковой улицы. Подошла, молча чмокнула его в щёку и полезла в сумку за ключами.

— Ты чего не отвечала?

— Так концерт только недавно закончился. — Она сунула руку в карман, демонстрируя черный экран. — Как увидела твой звонок, сразу набрала. Ты как?

— Нормально. Замёрз только. Поехали.

В машине он включил печку на полную, и пока они выбирались с парковки, молчал, давая ей время согреться. Алиса сидела, глядя в окно, и Иван чувствовал, что её мысли где-то далеко.

— Отлично выступил, — сказала она вдруг, не поворачивая головы. — Правда.

Он улыбнулся и накрыл её руку своей.

*****

Иван зашел в коридор и тут же щелкнул выключателем, разгоняя темноту квартиры. Прошёл в гостиную и сел на диван, всё ещё пребывая в том приподнятом, почти лихорадочном состоянии, которое никак не отпускало его после концерта.

— Чай будешь? — крикнула Алиса из кухни.

— Нет, лучше иди скорей сюда.

Алиса прошла следом, но почему-то села не рядом, а в кресло напротив дивана, подобрав под себя ноги.

— Это было невероятно, ты понимаешь? — Иван поймал себя на том, что жестикулирует слишком активно и положил руки на колени. — Я думал, буду просто стоять и делать вид, что нажимаю на кнопки, а там было вообще по-другому. Совсем. Я чувствовал зал, Алис. Каждого человека. Они слушали. Нас, наш звук. Тот самый, с нашими скрипами и выдохами. И им это было нужно. Ты же видела, как они подпевали? На «Путнике» весь зал замер!

Он вскочил с дивана, потом опять сел, и снова вскочил. Внимательно вгляделся в Алисино лицо.

— Что-то случилось? Я тут со своими восторгами, а ты какая-то напряжённая.

Она перевела взгляд на него.

— Я не хочу портить твой триумф. Концерт и правда прошёл круто, я же смотрела как раз из зала. Но дело важное и срочное.

Иван растерялся.

— Я где-то скривился на крупном плане? Что-то с техникой? Лена сказала, там этот седой… — Он запнулся, пытаясь угадать. — Или Софья?

— Нет, Вань. Не в этом дело. Расскажи мне, кто такая Оксана Валентиновна Колесникова?

Вопрос был настолько внезапным, что Иван не сразу сообразил, к чему он вообще относится. Как она могла узнать это имя?

— Откуда ты… — начал он, но осекся.

— Не имеет значения. Расскажи мне. Только без вранья. Потому что это важно. И для меня, и для тебя. Очень важно.

— Погоди, и всё-таки… — начал он снова, но Алиса перебила.

— Я задала вопрос, Вань.

— Это было давно. Пять лет назад. Я еще учился.

— Я знаю. Рассказывай.

Иван заерзал на диване, пытаясь сесть поудобнее.

— Она вела у нас культурологию. Её лет двадцать пять было, но строгая была до жути. И красотка. Знаешь, этакая рыжая Кэти из той компьютерной игры, не помню как она там называется, как раз тогда вышла. Но она реально была требовательная, некоторых прямо бесила.

Алиса молчала.

— Я тогда завалил экзамен. Вопросов пять всего не выучил, и как раз три из них мне досталось. А она взяла и поставила «неуд». Сказала, приходи на пересдачу. Я психанул, конечно. — Иван усмехнулся, будто вспоминая что-то забавное. — Пошел с друзьями в бар, отметить окончание сессии. У всех всё сдано, один я с этим «неудом». Ну и нажрался, чего уж там. Они начали меня подкалывать: мол, Колесникова специально тебя завалила, чтобы наедине остаться, чтобы поразвлечься с тобой на пересдаче.

Он поморщился, вспоминая.

— Я и поддержал. Написал что-то вроде… ну, типа «вы бы видели, как она на меня смотрела, когда говорила „А с вами, Иван, мне придется увидеться еще раз, и надеюсь, вы меня не разочаруете“». И еще пару фраз в том же духе. Чисто поржать, понимаешь? Свои же, в чате, никто ж не думал, что это куда-то уйдет. Я подумал — ну ок, поржали и забыли.

— И забыли?

— Ну… не совсем. — Иван поморщился. — Кто-то скриншоты в деканат слил. Там всегда были какие-то разборки, знаешь… Конечно, поднялся кипиш. Вызвали ее, начали разбираться. И пошло-поехало. Кто-то из старых преподавателей ее недолюбливал, кто-то, наоборот, защищал. Короче, скандал. В итоге она уволилась. Сама. Написала заявление по собственному. Я, если честно, даже не сразу понял, что это из-за той истории. Думал, может, ей предложили что-то получше или надоело в универе. А потом отец пришел и сказал, что вопрос решен, заплатили ей компенсацию.

Он смотрел на Алису, пытаясь поймать её взгляд.

— Понимаешь? Я думал, всё нормально. Ей заплатили, она ушла, все довольны.

— Кто отправил скриншоты в деканат, Вань?

Алиса спросила это спокойно, будто между делом.

— Что?

— Скриншоты. Ты сказал, что они разошлись по чату. Но кто-то же их отправил и в деканат?

Под внимательным взглядом Алисы ему стало очень неуютно.

— Я, — выдавил он наконец. — На следующее утро, с похмелья, я зачем-то полез в чат, увидел свою писанину, и меня накрыло. Я жутко испугался, подумал, что если это попадёт к ней она же меня возненавидит, пойдёт жаловаться, отец узнает. И решил, что лучше я сам всё объясню. Сделал скриншоты своих же сообщений и отправил письмо про то, что это очень глупая шутка, что я прошу разобраться и наказать авторов этих пошлостей. Полное безумие. Я был пьян, когда писал то первое сообщение, и вообще не протрезвел, когда пытался его замять.

— Ты же понимаешь, что это была клевета?

— Да какая клевета? — Иван провел рукой по лицу. — Ты как-то умеешь перевернуть всё с ног на голову. Я просто пошутил! Это они там в деканате всё не так поняли!

Алиса молчала.

— Ну хорошо, — сдался Иван. — Согласен. Глупо вышло. По-дурацки.

— Ты пытался с ней поговорить после?

— Пытался. — Иван кивнул. — Подошёл к универу, ждал её. Она вышла, увидела меня и обошла по дуге, как будто я дерево какое. Я крикнул: «Оксана Валентиновна, простите!» Она остановилась, и так посмотрела на меня. А потом сказала: «Ваш отец уже всё решил. Оставьте меня в покое и забудьте». И ушла. Больше я её не видел. И не вспоминал, — добавил он тихо. — Правда. Пять лет вообще не вспоминал. Думал, всё забыто.

Алиса смотрела продолжала смотреть на него и Иван почувствовал что ему хочется провалиться сквозь землю. Он никогда не считал себя особо виноватым, хотя и старательно выкидывал эту историю из головы все пять лет. Но почему-то сейчас, под этим пристальным взглядом, огромная сумма, выплаченная отцом уже не казалась таким уж хорошим решением проблемы.

— Алис, — начал он, — я…

— Она не забыла, Вань. Она пыталась начать сначала. Вложила все деньги в свою школу. И прогорела. Похоже, она была отличным преподавателем, но не очень хорошим бизнесменом. Сейчас у нее долги, суды, она преподает в школе за копейки и репетиторствует в свободное время.

Иван смотрел на неё, не веря.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Твой отец рассказал. Она хочет денег. Снова. Шантажирует. Грозит пойти в СМИ, рассказать эту историю.

— Что? Сейчас? Из-за моей популярности?

— Конечно. Теперь цена вопроса выше. Она требует новую компенсацию. Аркадий Петрович дал ей от ворот поворот и передал это дело мне. Она потеряла работу, которую любила. И деньги, которые ей выплатил твой отец. Угадай, кого она во всём этом винит?

— Ну, хорошо, — сказал Иван наконец. — Наверное, ей действительно тяжело. Может, попробовать с ней договориться? Ну, по-человечески? Объяснить, что я был дураком, извиниться?

— Ты серьёзно? — Алиса посмотрела на него устало. — Ты правда думаешь, что она хочет твоих извинений? Ей нужно закрыть долги, спасти фирму, выжить. Извинения она не ест.

— Я могу дать ей денег. С контракта с «Граммофоном». У меня же теперь есть свои, не отцовские. Пусть закроет свои долги и отстанет.

— Это не решение. Если ты сейчас дашь ей денег, она поймёт, что на тебя можно давить. И не отстанет никогда. Она будет возвращаться снова и снова, каждый раз, когда ей покажется мало. Ты хочешь кормить её всю жизнь?

— Нет, но…

— Никаких «но». Это вопрос принципа. Шантажистам нельзя платить. Никогда. Это не работает.

— А что мне тогда делать?

— Я разберусь, — сказала она уже спокойнее. — У меня есть люди, есть информация. Я умею решать такие проблемы, я найду способ. Это не твоя забота. Твоя забота — музыка, студия, и оставшиеся треки для Ковальского. Ты меня понял?

Иван молчал. Она сидела в кресле, такая уютная, такая домашняя, и так спокойно говорила все эти чудовищные вещи. Внутри него боролось отчаянное желание всё исправить и жгучее облегчение от того, что она взяла это на себя.

— Понял, — выдавил он наконец.

— Иди спать, — сказала Алиса, поднимаясь с кресла. — Завтра тяжёлый день. Мне на работу, тебе в студию.

Иван встал, подошёл к ней сзади, положил руку на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. Потом мягко, но решительно сняла его руку. Он постоял ещё секунду, глядя на её затылок, на светлые волосы, на тонкую линию шеи.

— Не надо. Мне правда нужно выспаться.

Она ушла в спальню, прикрыв дверь. Иван развернулся и пошёл в ванную. Закрыл дверь, включил горячую воду и долго смотрел на своё отражение в зеркале.

*****

Иван проснулся от резкой боли в затекшей руке. Ноги неудобно свешивались, диван оказался слишком коротким. Он вертелся полночи, но в конце концов провалился в липкий, тягучий сон, полный обрывков фраз и незаконченных жестов.

На кухонном столе обнаружились ключи и записка «Я на работе. Позвоню». Он точно знал, кто виноват во всей этой ситуации и не колеблясь набрал номер.

— Приеду через час, — сказал в трубку, даже не поздоровавшись.

Аркадий Петрович не удивился. Только сухо ответил: «Жду».

*****

Секретарша вежливо улыбнулась и кивнула в сторону кабинета. Аркадий Петрович сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев Ивана, он отложил их и жестом указал на кресло.

— Зачем ты рассказал Алисе про Колесникову? — выпалил Иван, даже не поздоровавшись.

Отец посмотрел на него с лёгким интересом.

— Доброе утро, Иван. Присаживайся.

— Доброе. Так зачем ты рассказал ей?

— Потому что это имеет к ней непосредственное отношение. Она твой куратор, продюсер. Эта проблема — часть проекта Ivan V. А значит, это её проблема.

— Но ты мог сам всё уладить! У тебя ресурсов явно побольше, чем у неё. Один звонок Марку, и всё! — Иван не скрывал раздражения. — Зачем ты втянул её в это?

— А ты сам как думаешь?

— Я думаю, ты хочешь нас рассорить. — Иван не сдерживал раздражения. — Ревнуешь, как всегда, когда я встречаюсь с кем-то дольше одного вечера.

Аркадий Петрович откинулся в кресле, сложил руки на животе.

— Ревную? Напомни мне, пожалуйста, когда я последний раз вмешивался в твою личную жизнь? Только не говори мне про тот скандал, он не имел никакого отношения к чувствам, ни к моим, ни к вашим. Мне нет дела до ваших отношений. Пока они не мешают работе.

— Тогда зачем?

— Я хочу посмотреть, как она справится, — просто ответил Аркадий Петрович. — Ты сходишься с ней во второй раз. Возможно, это серьёзно? И если это так, мне нужно знать, на что она способна в критической ситуации.

— Ты совсем не в себе? Это что, экзамен для нее?

— Можно и так сказать. Мне нужны надёжные люди вокруг себя. И вокруг тебя. Которые будут рядом с тобой и не дадут разорвать тебя на части, когда меня не станет.

— В смысле — когда не станет? — спросил Иван тихо. Вся злость вдруг куда-то делась.

Аркадий Петрович махнул рукой.

— Не бери в голову, ничего серьёзного. Но никто из нас не вечен. Врачи всегда перестраховываются, особенно мои. Запретили волноваться, прописали какие-то витаминки. — Он помолчал. — Но знаешь, в их словах что-то есть. Я действительно устал, Ваня. Так что я убиваю двух зайцев: снимаю с себя головную боль с этой Колесниковой и смотрю, на что способна твоя спутница.

— И что, если она не справится? — спросил он тихо.

— Значит, буду искать другие варианты, — пожал плечами Аркадий Петрович. — Для тебя. И для бизнеса. Ты ведь не собираешься становиться моим преемником, Иван. Это давно ясно. Тебе это неинтересно, у тебя своя дорога. Но бизнес не исчезнет, когда меня не станет. Ему нужны будут люди, которые смогут им управлять. Сильные управленцы. Таких нельзя найти за полгода-год. Я присматриваюсь.

Иван сидел, не в силах вымолвить ни слова. Отец говорил о своём уходе так спокойно, будто обсуждал плановый ремонт в офисе.

— Ты поэтому Максима и Дениса к ней приставил? — наконец выдавил он.

— В том числе, — кивнул отец. — Она учится. Быстро. И, кажется, у неё неплохо получается. Посмотрим, как будет с Колесниковой.

Иван задумчиво смотрел в потолок, безнадежно пытаясь придумать какие-нибудь подходящие к случаю слова.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Мне надо в студию.

Аркадий Петрович кивнул.

— Иди. И передай Алисе: если понадобится помощь, любая, пусть запрашивает через Максима. Я дал добро.

Иван встал, чувствуя, что больше не может здесь находиться. Нужно было переварить всё услышанное, уложить в голове, понять, что делать дальше.

У двери он обернулся. Отец снова сидел над бумагами, сгорбившись чуть сильнее, чем обычно. Впервые в жизни Ивану захотелось подойти и обнять его. Но вместо этого он просто вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Слишком много всего навалилось за одно утро. Слишком много правды, которую он не был готов принять.

Глава 18. Вид на пустоту

Файл от Максима пришел вчера поздно вечером, но Алиса оставила его до утра. Во-первых, она слишком устала после концерта и разговора с Леной, а потом и с Иваном. Во-вторых, хотела посмотреть на всё это свежим взглядом. Нужно было подумать о ситуации самой, без отзвуков беседы с Леной, которую не интересовало ничего, кроме её студии, и уж конечно без послевкусия нелепых оправданий Ивана.

Сейчас она сидела в своем кабинете, запершись от всего мира и смотрела на экран ноутбука, складывая кусочки чужой жизни.

ООО «Камертон».

Название, которое должно было звучать гордо. Камертон — задает тон, настраивает инструменты, с него все начинается. Красиво. Трогательно. Но совершенно некоммерчески. Кто сейчас вообще может сходу представить, что такое камертон?

Алиса хмыкнула, пролистывая выписки по счетам. Как же ещё строить бизнес? Конечно красиво. С размахом. Примерно четверть её клиентов были именно такими. Те, кто не успел полностью прогореть до обращения к ней.

Май 2021 года. Первый огромный платеж — аренда офиса. Та же башня, в которой она сейчас сидела. Путь к крошечному кусочку которой у неё самой занял годы.

— Господи, зачем? — выдохнула Алиса вслух.

Она представила: Оксана, преподаватель культурологии, приходит смотреть офис в «Москва-Сити». Стекло, бетон, вид на весь город, охрана на входе, ресепшен с орхидеями. Наверняка ей сказали: «Это престижно, это статусно, вас каждый день будут видеть люди с ограниченными деньгами». И она поверила.

Алиса вспомнила, как они с Катей три года снимали помещение на Бабушкинской. А до этого вообще ютились в съемной квартире. Обои в цветочек, скрипучий стул, растворимый кофе. Им тогда и в голову не пришло лезть сюда.

Июнь 2021 года. Платежи в адрес «Арт-Снаб». Два миллиона. Алиса вбила название в поисковик и присвистнула от цен на сайте. Мебель, декор, световое оборудование для студий.

Она пролистала дальше. Июль–август 2021 года. Миллионные платежи в адрес «Медиа-таргет». Рекламное агентство. Цифры заставили её горестно вздохнуть — столько денег можно было потратить только в одном случае: если совсем не понимать, как работает реклама, и отдать все на откуп «профессионалам», которые пообещали золотые горы.

«Медиа-таргет». Алиса быстро пробила по базе. Свежая фирма, открытая за полгода до первых платежей Оксаны. Учредитель Елена Сорокина. Подруга? Знакомая? Соседка по даче?

Алиса представила другой разговор: «Оксан, у меня есть знакомые, они делают крутую рекламу, не переплачивай всяким монстрам, свои же люди, все сделают по-человечески».

Октябрь 2021 года. Штраф от налоговой. Некорректный расчет налогов за второй квартал. Это уже не просто наивность, это катастрофа. Она знала, как легко ошибиться с налогами, особенно когда бизнес новый, доходы скачут, а бухгалтер — вчерашняя студентка, которую наняли по знакомству, потому что «своя же, не обманет». Алиса вгляделась в цифры повнимательнее. Потом посмотрела на цифры за второе полугодие. Что-то не сходилось.

Март 2022 года. ООО «Камертон» съезжает из башни. Последний платеж за аренду — и тишина. Дальше в выписках новый адрес: Чертаново, бизнес-центр класса «эконом» где-то на окраине. Алиса примерно представляла, что это такое: обшарпанный коридор, пластиковые окна, и дорогая, дизайнерская мебель, переведенная из «Сити».

Дальше — скудные, рваные поступления. Оплата от учеников, судя по суммам — разовые мастер-классы, абонементы, может какие-то лекции. В 2022 году Оксана оформляет самозанятость — видимо, бухгалтера пришлось уволить, налоги теперь считает сама, как умеет. В 2023 — появляются перечисления от частной школы в том же Чертаново. Небольшие, но регулярные.

Алиса закрыла файл и откинулась в кресле. В голове сложилась четкая, до жути знакомая картина: человек получил деньги (компенсацию от Аркадия Петровича), решил, что это его шанс, вложился в мечту — и прогорел. Не потому, что ленивый или глупый. А потому, что не знал правил игры. Доверял не тем. Лепил бизнес с закрытыми глазами.

И теперь эта женщина сидит где-то, считает копейки, преподает в школе за гроши — и ненавидит Ивана Воронцова лютой, справедливой, как ей кажется, ненавистью. Потому что он, пьяный мальчишка, одним дурацким письмом перечеркнул ее академическую карьеру. А то, что деньги от его отца она потратила сама, по своей воле, — это уже детали.

Алиса взяла телефон. Надо писать. Надо договариваться о встрече, пока та не наломала дров. Она открыла мессенджер, нашла контакт, который дал Максим, и начала печатать. Пальцы замерли на секунду — она представила, как Оксана прочитает это сообщение. Хотя это неважно. Важно — разобраться с проблемой и сделать это быстро и так, чтобы она больше не возникла.

«Оксана Валентиновна, добрый день. Меня зовут Алиса Сергеевна, я представляю интересы холдинга „Орфей“. Аркадий Петрович наделил меня полномочиями для решения ситуации, которую вы недавно обсуждали с ним. Готова встретиться в кафе „Лабиринт“ в удобное для вас время, чтобы обсудить все детали и возможные варианты».

Алиса нажала «отправить» и положила телефон экраном вниз. Потом снова открыла файл с выписками и еще раз пробежалась глазами по цифрам и перевела взгляд на фотографию. Сегодня ей предстояло встретиться с этой женщиной лицом к лицу.

Оксана ответила через полчаса. Договорились на пять вечера в кофейне на первом этаже той самой башни, из которой «Камертон» съехал два года назад.

Алиса спустилась чуть раньше, заказала чай и села лицом к входу, разглядывая входящих посетителей. Оксану она узнала сразу, хотя та довольно сильно изменилась с тех пор, как было сделано фото в отчёте. Дорогое кашемировое пальто, волосы небрежно стянуты в пучок, но взгляд зацепился за потёртый нос ботинка, слишком старательно закрашенный кремом.

Оксана заметалась взглядом по залу и Алиса махнула ей рукой. Та подошла к столику, села и принялась изучать меню.

— Добрый день! Кофе? — спросила Алиса. — Или сразу перейдем к делу?

— Я бы выпила чего-нибудь покрепче, но здесь только латте с кленовым сиропом и прочая гадость. Так что придется согласиться на кофе. И круассан, я только с занятий. — Оксана отодвинула меню. — Давайте к делу. Я надеюсь, вы принесли хорошие новости. Потому что у меня, если честно, нет настроения для плохих.

Она попыталась улыбнуться, но вышло не очень. Алиса увидела, как дрожат ее пальцы, сжимающие ремешок сумочки.

— Я принесла не новости, а предложение, — Алиса сделала маленький глоток кофе. — Но, боюсь, оно вам не понравится.

Она не успела договорить. Оксана подалась вперед, и в ее глазах мелькнула смесь злости и отчаяния.

— А вы, простите, вообще кто? Мне кажется, мы пропустили этап знакомства. Очередная подстилка Аркадия Петровича? — Голос ее прозвучал громче, чем стоило бы в этом зале с идеальной акустикой. Пара человек за соседним столиком обернулись. Алиса внутренне поморщилась, но лицо ее не дрогнуло.

— Не угадали. Его сына. Но для нашей беседы это не имеет никакого значения.

Она произнесла это спокойно, почти лениво, давая понять, что оскорбления здесь не работают. Оксана моргнула, сбитая с толку таким поворотом. Она явно готовилась к другому разговору.

— Любопытно, — женщина посмотрела на Алису с неподдельным интересом, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде уважения, быстро сменившееся прежней настороженностью. — Но вы правы, это не важно. Важно когда и как вы передадите мне деньги. Сумма не маленькая.

Она назвала цифру. Алиса и бровью не повела. Она ожидала чего-то в этом роде — сумма была ровно такой, чтобы Оксана могла заткнуть основные дыры, но при этом чтобы Аркадий Петрович мог выкинуть её не глядя, если бы захотел. Но он не захотел. И Алиса знала почему.

— Не хочу вас разочаровывать, но никак. Аркадий Петрович не даст вам ни копейки. — Она сделала небольшую паузу. — И я бы советовала вам не поднимать больше эту тему. Если у вас настолько серьезная психическая травма, Иван готов еще раз лично перед вами извиниться и оплатить вам психолога на полгода вперед. Это максимум.

Оксана взглянула на нее так, будто Алиса заговорила на японском. Потом до нее дошло.

— Вы сейчас серьезно? — Голос ее чуть сел.

— Абсолютно. — Алиса наклонила голову чуть набок, разглядывая собеседницу с холодным любопытством исследователя. — И я советовала бы вам хорошенько подумать, прежде чем пытаться шантажировать человека, который не задумываясь перечислил вам такую сумму, как в прошлый раз. К большим деньгам, как вы могли бы догадаться, обычно бонусом идут очень разнообразные связи и подчиненные в различных сферах.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, что вы. — Алиса позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. — Просто предлагаю задуматься, действительно ли у вас есть возможность повесить вину за ваши финансовые ошибки на человека, который добровольно перечислил вам сумму, которой вам хватило бы до конца безбедной жизни?

Алиса специально сделала акцент на слове «добровольно». Оксана могла сколько угодно рассказывать про сломанную карьеру, но факт оставался фактом: пять лет назад она взяла деньги. Молча. И потратила их.

— Финансовые ошибки? — выдохнула Оксана дрожащим голосом. — Да что вы знаете вообще? У меня нет другого выбора.

— У вас вообще выбора нет. Давайте я опишу вам ситуацию подробнее, раз вы пока ее не поняли. — Алиса говорила тихо, но Оксана внимательно её слушала. — У вас нет способа получить деньги. Единственный человек, которому не плевать на репутацию Ивана, сидит сейчас перед вами. Всем остальным, включая, кстати, самого Ивана, абсолютно все равно, к кому вы пойдете с трогательной историей вашего добровольного увольнения. Кстати, именно этого человека вы ровно пять минут назад назвали подстилкой. Это было опрометчиво, но сегодня вам повезло — это не сыграло никакой роли. У меня таких денег просто нет. Так что у вас сейчас два варианта. — Алиса положила локти на стол, чуть подавшись вперед. — Первый: вы идете на первый канал в вечернюю передачу. На вас там смотрят как на клоуна. Иван переживает несколько неприятных минут, но быстро утешается на ближайшем же концерте. А потом я отправляю вашему директору от лица Аркадия Петровича полную информацию о нашем сегодняшнем разговоре и о вашей дополнительной работе.

Оксана вздрогнула, услышав про «дополнительную работу». Репетиторство за наличные, о котором она забыла сообщить в налоговую. Алиса знала, что это сработает.

— И еще информацию о некоторых переводах в период с августа по ноябрь 2021 года — в налоговую и в прокуратуру. Насколько я помню, у вас уже была неприятная ситуация с налоговой. В прошлый раз вы отделались легким испугом. В этот раз штраф будет в разы больше. Это если вы сумеете отделаться штрафом.

Она замолчала. Оксана сидела неподвижно, глядя в одну точку на столе.

— Есть и еще один вариант, — голос Алисы смягчился на полтона. Она не испытывала к этой женщине жалости, но и удовольствия ей эта беседа не доставляла. — Вы доедаете свой дурацкий круассан, допиваете кофе — и мы расходимся в разные стороны.

Она откинулась на спинку стула. Круассан на тарелке Оксаны лежал нетронутым, кофе остыл. Женщина смотрела на них так, будто видела впервые.

Пауза затянулась. За соседним столиком засмеялись, зазвенели ложками. Где-то в динамиках играла ненавязчивая музыка.

Оксана медленно, очень медленно, потянулась к круассану. Отломила кусочек. Положила в рот. Прожевала. Отломила еще кусочек круассана, но в рот не положила, а сжала его в пальцах, кроша слоеное тесто в мелкую труху на тарелке.

— Вы хоть понимаете, — начала она, и голос ее дрогнул, — что этот ваш Иван сделал с моей жизнью?

Алиса молчала. Этот вопрос явно не требовал ответа.

— Я любила свою работу! — Оксана подняла на нее глаза — в них блестели слезы, но голос крепчал, набирал силу обиды. — Я защитила диссертацию в двадцать пять. У меня были студенты, которые реально хотели учиться. Курс по визуальным кодам городской среды — я его сама разработала, с нуля. Знаете, сколько лет я собирала материал? Ездила по городам, фотографировала вывески, фасады, граффити. Сама. За свои деньги.

Алиса представила: молодой преподаватель с фотокамерой наперевес, записывающая в блокнот названия странных кафе и узоры на старых домах. Но сейчас её интересовало не искусство, а то, смогла ли она донести до сидящей напротив девушки свою мысль.

— А теперь? — Оксана горько усмехнулась, кивнув куда-то в сторону, где возвышались башни «Сити». — Теперь я репетитор. За полторы тысячи в час. Дети богатых родителей, которым плевать на культурологию, но нужно сдать экзамен, чтобы папа не ругался. И частная школа, где платят копейки и требуют, чтобы я еще и классное руководство взяла. Это моя карьера. Спасибо вашему Ивану.

Она замолчала, уставившись в окно.

— «Камертон» был моей единственной надеждой всё вернуть, — продолжила Оксана уже тише, почти шепотом. — Я просто пыталась начать сначала. Не зависеть от университета, от этих старых клуш, которые шептались у меня за спиной. Я хотела сделать школу, где будет круто. Где будут выступать настоящие музыканты, художники читать лекции. Чтобы ребята приходили и замирали.

Она наконец отложила искромсанный круассан и посмотрела на Алису в упор. Взгляд у нее был странный — затравленный, с каким-то лихорадочным блеском.

— У меня почти получилось. Правда. Первый месяц мы набрали три группы. Три! На рекламу я потратила кучу денег. Подруга сделала всё идеально, знаете как красиво? Только клиенты не пошли. Знаете, почему?

Алиса молчала, но Оксана и не ждала ответа.

— Потому что я дура. — Она усмехнулась, зло и горько. — Решила, что если офис в «Сити», значит, уровень сразу поднимется. Аренда — полмиллиона в месяц. Зачем? Кому нужна школа искусств в башне, где сидят одни банкиры и нефтяники? Их дети учатся в Лондоне, а не в деловом центре Москвы.

Она замолчала, переводя дыхание. Взяла остывший кофе, сделала глоток, поморщилась.

— Я все поняла. Поздно, но поняла. Съехала в Чертаново, распустила почти всех преподавателей, оставила только тех, кто согласился работать за процент. И сейчас, если бы у меня были деньги… — она подняла глаза, и в них плескалась такая отчаянная надежда, что Алисе стало дурно. — Я же не много прошу. Мне надо только закрыть текущие долги и сделать нормальный сайт. У меня теперь есть опыт. Я знаю. Я справлюсь. Если вы мне дадите этот шанс…

Она запнулась, сглотнула, торопливо провела тыльной стороной ладони по глазам.

— Понимаете? Это же не для меня, мне не нужны яхты или бриллианты. Это для «Камертона». Это моё детище. Я его с нуля…

Алиса вспомнила себя десять лет назад. Такое же дурацкое кафе и две чашки кофе. Они с Катей безнадёжно пялятся в экраны и считают копейки. Катя только что озвучила сумму аренды за следующий месяц, но денег нет. Клиентов, которые платят вовремя, — тоже нет. Есть только идея. И этот липкий, тошнотворный страх, что завтра все рухнет.

Катя тогда сказала: «Прорвемся, Аль. Не в первый раз». И они прорвались. Сами. Не всегда без моральных колебаний, но без денег от богатого папаши, без компенсаций, без шантажа.

— Я точно смогу…

Алиса смотрела на неё и видела своего однокурсника, спускавшего последние деньги в казино и одалживающего лишнюю сотню не для того, чтобы купить ужин, а для того, чтобы спустить ее в автоматах. «Еще одна ставка, и я все отыграю. Я понял систему».

Она не выкарабкается, она утонет снова. Просто потому, что не умеет плавать. И никакие деньги ее не спасут — только отсрочат неизбежное. Алиса медленно выдохнула.

— Оксана Валентиновна, — сказала она. — Я вас услышала. Правда. И мне очень жаль, что так вышло с вашей школой.

Оксана смотрела на нее застывшим взглядом.

— Но я не дам вам денег. Ни копейки. Потому что даже если бы у меня они были, вы бы их просто потратили. Точно так же, как потратили те, что получили пять лет назад.

— Вы что, не слушали меня? Я же теперь точно знаю, что нужно сделать. В этот раз всё получится!

— Напротив, я слушала очень внимательно. Поэтому и говорю с вами, а не ушла ещё пять минут назад.

Оксана дернулась, будто ее ударили. Открыла рот, чтобы возразить, но Алиса мягко подняла руку, останавливая ее.

— Я не осуждаю. Просто так получилось. — Она запнулась, подбирая слова. — Преподавание, частные уроки, статьи… Это нормальная жизнь. — Алиса покосилась на башни за окном. — Просто она не про «Сити».

Она помолчала секунду, глядя, как Оксана сжимается под ее взглядом, как гаснет последний огонек надежды в ее глазах.

— Наш разговор окончен, — сказала Алиса спокойно. — Вы ничего не получите. И советую вам действительно не дергаться — ни в СМИ, ни в налоговую. Потому что если вы дернетесь, я сделаю ровно то, что описала. И тогда у вас не останется ни школы, ни репетиторства, ни этой вашей квартиры.

Оксана сидела неподвижно, глядя в стол. Алиса взяла свою сумку, положила в нее папку. Уже вставая, задержалась на секунду.

— Знаете, — сказала она, глядя сверху вниз на ссутулившуюся женщину. — Если когда-нибудь, каким-то чудом, вы найдете похожую сумму в другом месте — от наследства, от продажи квартиры, неважно, — прежде чем тратить ее, посоветуйтесь с людьми, которые чуть больше разбираются в бизнесе.

Она достала из кармана пальто визитку, положила на стол, рядом с рассыпанными крошками круассана.

— Я знаю одно консалтинговое агентство. Там работают толковые ребята. Составят вам бизнес-план, посчитают риски, скажут — стоит овчинка выделки или нет. Первая консультация бесплатно.

Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь.

За спиной — тишина. Только звон посуды, приглушенная музыка и чей-то разговор за соседним столиком.

Алиса вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и поняла, что у нее мелко дрожат руки. Она сунула их в карманы пальто и быстро пошла к метро, стараясь не думать о том, что оставила за спиной.

Глава 19. Цена допуска

Алиса разбирала почту, отсеивая ненужные письма. В последние пару недель это привычное занятие отнимало у неё не больше десяти минут утром и вечером. Она потянулась к мышке и обновила страницу последний раз перед тем, как засесть за цифры по «Домашнему хлебу» и увидела новое входящее.

Она до сих пор наизусть помнила единственное письмо с этого адреса, полученное полгода назад. «в рамках подготовки к подписанию нашего договора… есть частный, но крайне важный вопрос… требуется ваша уникальная квалификация…»

Новый текст был таким же коротким и выверенным.

«Приглашение на совещание медийного блока

Учитывая успешный запуск проекта IVAN V и вашу роль в этом, я хотел бы, чтобы вы присутствовали как приглашенный эксперт… 10-15 минут на вопросы от участников… просто поделитесь наблюдениями… Максим пришлёт вам вводные материалы…

Воронцов Аркадий Петрович»

Приглашенный эксперт. В холдинг, где годовые бюджеты измерялись цифрами, которые она видела только в новостях про госзакупки. Означало ли это, что Аркадий Петрович считает первоначальный вопрос решенным?

Она снова перечитала письмо, теперь внимательнее, вчитываясь в каждую формулировку. Всё выглядело безобидно. Даже дружелюбно.

В дверь постучали. Максим заглянул с планшетом в руках.

— Алиса Сергеевна, я скинул подборку на почту. Там открытые презентации по трём проектам: лейбл «Граммофон», это ваша территория, вы там всё знаете лучше нас; стриминговая платформа «Звук» — наш совместный с «Ростелекомостом»; и новый медиа-проект для молодёжи, он сейчас как раз в разработке, но для общего понимания посмотрите. Если что-то непонятно — спрашивайте, я в курсе всех трёх.

— Хорошо, я посмотрю в течение дня. По остальным проектам есть какие-то срочные вопросы?

— Вроде бы нет. По крайней мере, точно нет ничего важнее подготовки ко встрече в понедельник. Команды на этих двух проектах немного своеобразные, так что я бы посмотрел на материалы внимательно.

— Посоветуете, на что стоит обратить внимание?

— На всё.

— Интересно. Спасибо за документы. И за совет отдельное.

Максим вышел, Алиса потянулась к мышке, чтобы посмотреть, о чём же шла речь.

Первое, что она увидела, был бюджет.

Цифры расплывались перед глазами. Она отвернулась к стене, повернулась обратно, вчиталась — нет, всё в порядке. Просто она не сразу поняла, сколько там нулей. Алиса привыкла считать миллионы. Миллион, два, пять, десять — это были рабочие, понятные цифры. Их можно было заработать, потратить, вложить. У «Система-холд» привычные цифры умножались на десять. Здесь же стояли сотни миллионов. На одну ветвь проекта. Квартальный бюджет, который превышал годовой оборот её агентства. Она открыла следующий слайд. Потом ещё один. Потом вернулась к первому.

Ей вдруг почудился запах железнодорожного вокзала, вспомнился памятник Ленину у входа и киоски с беляшами. Она глубоко вдохнула, отгоняя воспоминания и возвращаясь в свой уютный и светлый офис.

К пяти часам вечера у неё было открыто десять вкладок, стол был завален листочками с пометками, но она поняла, что на молодёжном проекте царит хаос. Маркетинг предлагал одно, продажи — другое, идеологи — третье, и всё это было упаковано в красивые слайды с логотипом холдинга. Это было похоже на истеричные предложения от Игоря Петровича, только в таких масштабах, которые сложно было даже представить.

Алиса посмотрела на часы. Половина седьмого. Она обещала Ивану быть дома не позже восьми, но сейчас ей отчаянно хотелось остаться здесь, в тишине, и смотреть на эти проклятые цифры, пока они не сложатся в финальную картинку. Она достала телефон, набрала сообщение: «Задержусь. Не жди». Подумала секунду, стерла. Взяла ноутбук и поехала домой.

*****

Алиса упорно сидела на кухне и сосредоточенно смотрела в экран, хотя последние двадцать минут не понимала ни строчки из того, что там написано. Она переставляла слайды, листала их туда-сюда, но мозг отказывался работать, заклинив где-то между «синергией» и «горизонтами планирования».

На столе остывал чай, который она налила час назад и забыла выпить. Из комнаты доносилась возня. Шуша, которого Иван выпустил побегать по дивану, шуршал газетой, а он сам что-то бормотал ему. Возможно, читал лекцию о правилах поведения в приличном доме. Алиса прислушалась и поймала обрывок: «…нет, ты посмотри на меня, я серьёзно. Это называется подстилка, а не гнездо. Ты кто, птица?».

Она невольно улыбнулась, но тут же снова уткнулась в экран. Шестьдесят миллионов на продвижение в первый месяц. Нет, семьдесят пять. Или она вообще смотрела не туда? Она уже перестала понимать, где какой проект и какие цифры к нему относятся.

— Выключи ты уже это!

Алиса подняла голову. Иван стоял прямо за её спиной и глядел на экран. Из комнаты донёсся грохот — Шуша, кажется, решил проверить, что будет, если попытаться залезть на штору.

— Что случилось? — уточнил Иван, не дождавшись ответа.

Алиса помолчала секунду, потом всё-таки закрыла ноутбук.

— Твой отец пригласил меня на совещание, — сказала она. — В понедельник. Медийный блок холдинга. Я должна выступать как эксперт.

— И чего ты паришься? Ты же ходила к нему периодически.

— Это вообще не то. Не посидеть и доложиться один на один — Алиса развернула ноутбук, ткнула пальцем в экран. — Видишь? Это бюджет одного проекта. Одного. Тут цифры, от которых у меня крышу сносит.

Иван посмотрел на цифры, но кажется не разделял её изумления.

— И что? Мне кажется не особо и много.

— Я в панике. Чего они от меня могут хотеть?

— Слушай, — перебил он, подаваясь вперёд, —Ты чего? Я же слышал, как ты с Ковальским разговаривала. Это твоя стихия. Подумаешь, пара ноликов лишних в конце!

— Стихия моя, а масштабы не мои. — Алиса вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Это какое-то безумие. Я открыла их презентации — там сплошные «синергия», «горизонты планирования», «стратегические сессии» и рост в пять раз за пятилетку. Я даже не уверена, что правильно произнесу эти слова вслух, не говоря уж о том, что такие цифры могут существовать только в красивых отчётах.

Иван вдруг улыбнулся.

— «Синергию» ты точно произнесёшь, — сказал он. — Ты как-то уже произносила его при мне.

— Вань, я серьёзно. Я не понимаю, что им сказать. Если я скажу им то, что вижу, меня скинут с… на каком этаже у вас самая большая переговорная? Я боюсь опозориться.

— Хочешь, я попробую что-то узнать? — спросил он вдруг.

— В смысле?

— Ну, некоторые мои знакомые работают с отцом. Может, они расскажут, что там за люди?

Алиса вскинула на него недоумённый взгляд.

— Ты? — переспросила она. — Узнаешь?

— А что такого? — спросил Иван обиженно. — Тот же Саня, знаешь ли, не лепкой снежных крепостей на жизнь зарабатывает.

— Я как-то не подумала, — она чуть запнулась. — Конечно. Было бы здорово. Только если тебе сложно…

— Я бы не предложил, — перебил он и потянулся к телефону. — Включай обратно свою балалайку, дай посмотрю фамилии.

Он встал, отошёл в комнату, и до Алисы донеслись обрывки разговора: «Саня, привет, не спишь? Слушай, у меня к тебе дело. Помнишь, у тебя какой-то проект был по продвижению. Ты с кем там работал? Нет, не я, Алиса… Ага, скинь, буду должен».

Иван вернулся через пять минут, сияющий.

— Короче, смотри. Саня напишет тебе напрямую всё, что помнит, он правда не со всеми пересекался. Вот эти двое — просто сидят и молчат с умным видом, забудь про них. Этот тоже, но он кроме того, что молчит ещё и решения принимает. С этой бабой, Беликовой, можно говорить по делу. Саня говорит, она всегда выглядит как разозлившийся бегемот, но схватывает вообще всё, очень умная. И есть ещё Бородин, монументальный придурок, обожает спрашивать всякую чушь, и смотреть, как человек выкручивается. Его можно спокойно осадить. Тех, кто начинает ему в ответ такую же чушь придумывать, он живьем съедает.

— Обалдеть. Как теперь всё это запомнить? И как ты вообще всё это выяснил? — спросила она тихо. — За пять минут?

— Да это же не я, а Саня.

— Вань, спасибо.

— Да ладно, ерунда. Люди всегда обожают поболтать про тех, с кем работают.

В гостиной раздался грохот.

— Иди давай, детектив, следи за своим подопечным.

******

Разнобой. Полнейший, клинический разнобой. Утром это стало ещё более очевидно, чем вчера. Слайд про патриотическое воспитание — правильные слова, нужные формулировки, всё как любят наверху. Через три слайда — про монетизацию через TikTok, с целевой аудиторией 14–18, с охватами и вовлечённостью. Ещё дальше — про экспертный контент, лекции, приглашённых спикеров, интеллектуальную планку. И всё это в одной презентации. Для одного проекта. Который, судя по всему, должен быть и патриотическим, и виральным, и экспертным одновременно.

Она представила совещание в понедельник. Сидят люди, которые это всё делали. Каждый знает, что деньги достанутся тому, кто пообещает лучшие цифры. Они не будут договариваться, они будут драться. А Аркадий Петрович будет сидеть и смотреть, кто победит.

А возможно, они будут драться не друг с другом, а с ней. Потому что она приглашённый эксперт, который скажет что-то не то, и на неё можно будет всё спихнуть.

«Ваш специалист посоветовала, мы послушали — и вот результат». Красиво. Чисто. Никто не виноват.

В дверь постучали.

— Алиса Сергеевна, вы меня искали?

— Да, заходите, — кивнула Алиса. — И дверь закройте, пожалуйста.

Максим сел напротив. Алиса молчала, собираясь с мыслями.

— Максим, — начала наконец она, — мне нужна помощь. Я не понимаю, что там будет в понедельник. Мне кажется, там будет грызня. Зачем им приглашенный эксперт? Понаблюдать за бойней?

Максим задумался на минуту и сказал:

— Спросите Дениса.

— Дениса? — переспросила она. — Он тут при чем?

— Он три года назад вёл аналитику по двум проектам, которые курируют эти люди, — перебил Максим. — Была какая-то история неприятная с Бородиным, он чуть не уволился тогда, Аркадий Петрович его перевел. Я подробностей не знаю.

— Он расскажет? — спросила она осторожно.

— Не знаю, но попробуйте, — пожал плечами Максим. — Память у него отличная. И он умеет замечать детали, которые другие пропускают. Хотя, конечно, его иногда заносит.

— Спасибо, — сказала она. — Я поговорю с ним.

Максим кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Денис, — позвала Алиса. — Можно тебя на минуту?

— Да, конечно.

— Зайди ко мне, пожалуйста.

Денис зашёл, сел на тот же стул, где только что сидел Максим. Руки сложил на коленях, как примерный школьник.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала она без предисловий.

— Я слушаю.

— Максим сказал, что ты работал с этими людьми. — Она придвинула к нему листок с теми же фамилиями, которые вчера мелькали в разговоре с Иваном. — Это правда?

Денис посмотрел на листок, на секунду сморщился, будто у него что-то заболело.

— Ну… да, — сказал он осторожно. — Было дело. Для этих двоих отчёты готовил. С остальными пересекался пару раз.

— Ты можешь что-нибудь про них рассказать?

Денис помолчал. Посмотрел на неё с сомнением.

— А зачем вам?

— У меня встреча с ними в понедельник. Расскажи всё, что придёт в голову.

— Алиса Сергеевна — Денис помялся, но потом, видимо, решился. — Видите ли, я не сплетник. Все эти разговоры, кто кому подмигивает, кто кого подставил мне не интересны.

— Так я и не прошу тебя рассказывать кто через чью постель занял должность. Я просто смотрю на цифры, — Алиса надеялась, что он клюнет на это слово, — и пытаюсь понять, что мне говорить и кого слушать. Мне нужна помощь, а Аркадий Петрович прислал вас сюда именно для этого.

— Ну хорошо. Вы учтите, что я не спец по корпоративным коммуникациям. Только Беликову могу выделить, её все боятся, но это зря, она шумит, но в цифрах разбирается может даже лучше меня. Хотя и не лезет в них обычно. С остальными я всё больше по почте общался.

Алиса кивнула, видимо Беликова это и есть тот самый рассерженный бегемот. Телефон на столе завибрировал. Она глянула на экран — Катя. Сбросила, переключила на беззвучный режим.

— А Бородин? — спросила она, делая вид, что это лишь очередная фамилия в списке.

Денис не запнулся ни на миг.

— Мы практически не пересекались. Ничего не могу про него сказать. Собственно, всё. Я предупреждал, я аналитик, а не психолог.

Алиса задумчиво посмотрела на него.

— Спасибо, — сказала она серьёзно. — Ты мне очень помог.

Он смутился, отвёл взгляд.

— Да не за что.

— Иди работай. И спасибо ещё раз.

Взгляд Алисы застыл на листке с фамилиями. А точнее, на одной конкретной.

*****

Алиса уже собиралась ложиться спать, но на экране ноутбука опять появилась телефонная трубка. Катя. Как можно было забыть про неё? Она нажала «Ответить» и увидела слегка размытое изображение.

— Привет, ты чего хотела?

Катя молчала пару секунд, глядя куда-то в сторону. Потом перевела взгляд в камеру.

— Привет! Слушай, ты не занята?

— Уже нет. Извини, я замоталась, забыла перезвонить.

Катя снова замолчала. Алиса заметила, что она как-то странно моргает — медленно, будто с трудом фокусируется.

— Кать, ты где?

— Дома, — Катя обвела рукой пространство за спиной, жест вышел слишком размашистым. — А где мне ещё быть?

— Ну мало ли, может ты хочешь со мной поделиться особо красивым видом. Так что случилось?

— Сергей… — в глазах Кати появились слезы и Алиса по-настоящему испугалась, — посмотри на время, его до сих пор дома нет. И вчера так же! Он даже трубку не берёт! Я тут целый день сижу, схожу с ума в этой пустоте!

Алиса пристально вгляделась в экран.

— Кать, у тебя рядом одна пустая бутылка или больше?

— Ну… — Катя попыталась изобразить удивление, но вышло неубедительно. — Технически одна. Просто большая. И вообще, вечер уже, можно же расслабиться!

Алиса глянула на часы. Одиннадцать часов в Москве. В Португалии — минус три, значит, около восьми. Ну, допустим, вечер. Допустим.

— В восемь вечера?

— А какая разница? — Катя вдруг перешла в наступление. — День, вечер! Мне всё равно здесь заняться нечем, я хоть с утра могу пить!

Катя дернула рукой, и теперь её лицо было плохо видно, похоже камера смотрела куда-то в потолок. Слышался только голос, сбивчивый, с непривычными паузами.

— Я ему звоню — он не берёт. Пишу — отвечает через час. «Я занят, потом». А сам даже не спрашивает, как у меня дела. Ему плевать! Ты понимаешь?

— Понимаю, — осторожно сказала Алиса.

— Нет, не понимаешь! — Катя снова наконец поправила камеру и Алиса увидела, что глаза у неё красные, а тушь немного размазана. — Ты там со своим Иваном, у вас всё хорошо! Работы столько, что даже на меня времени нет. А я тут одна, в чужой стране, Сергей ещё этот!

— Кать, ну зачем ты так…

— А что? Не так? — Катя всхлипнула. — У него там новая сотрудница появилась, молодая, симпатичная. Я её в соцсетях нашла. Она ему каждый пост лайкает, каждый! А он мне говорит — работа. Какая работа, если у неё сиськи четвёртого размера на каждой фотке?

Алиса смотрела на подругу с удивлением. Похоже Катя пьяна. Сильно. Не «немного сняла стресс», а по-настоящему.

— Кать, а ты уверена, что это коллега? Может, левая подписчица какая?

— Я уверена! — Катя стукнула рукой по столу, бутылка звякнула. — Я всё проверила!

— Проверила? Интересно как? Тебе там походу совсем заняться нечем…

— А я тебе про что? Какой толк от пляжа в 15 градусов? Развалины эти дурацкие, меня тошнит уже от них. Я столько битых кирпичей, как здесь, за всю свою предыдущую жизнь не видела. А Сергея опять нет!

— Кать, — сказала Алиса мягко, — стоп. Давай по порядку. Ты сейчас одна дома?

— Одна, — Катя всхлипнула.

— И бутылка одна. Но большая и пустая.

— О чём ты вообще?

— Ты ревнуешь его к сотруднице, про которую ничего не знаешь, кроме того, что она лайкает посты?

Катя замолчала, глядя в стол.

— Ты помнишь, сколько раз за последние семь лет ты приходила домой в восемь? — спросила Алиса спокойно.

Катя продолжала изучать пустой стакан.

— Я тебе напомню. Ты не приходила домой в восемь ни разу. Потому что из офиса ты уходила в девять, в десять и я точно помню, было несколько раз, когда ты уходила под утро.

— Это другое, — мгновенно вскинулась Катя.

— Чем?

— Я работала! Это было срочно!

— А у него, может быть, тоже срочно? — Алиса говорила тихо и максимально успокаивающе. — Или ты думаешь, что у него не может быть авралов, потому что вы уехали и тебе нечем заняться?

Катя молчала, отвернувшись от камеры. Очень долго.

— Я боюсь, Аль, — сказала она тихим, каким-то беззащитным голосом. — Я боюсь, что так и не найду себя здесь, а он там без меня… как раз найдёт. Кого-нибудь, что-нибудь. Ему здесь и без меня хорошо. А я здесь, одна, сижу с этой дурацкой бутылкой. И даже она у меня пустая!

— Кать, послушай меня, внимательно — сказала Алиса медленно. — Ты сейчас выпей воды. Много. И ложись спать.

— Я не хочу воды! И спать не хочу!

— Хочешь. У тебя будет завтра дикое похмелье и если ты не выспишься, ты начнёшь накручивать себя снова. А тебе это не надо.

Катя молча слушала.

— Запомни, главное, ни о чём не думай завтра. Не вздумай говорить Сергею ничего, кроме «Хорошо поработать» утром и «Пойдём, поедим» вечером, — продолжала Алиса. — Вообще ничего. Не звонишь ему, не пишешь, не лезешь в соцсети. Просто отдыхаешь. Погуляй, проветри голову, если сможешь вообще встать с кровати.

— А послезавтра?

— Послезавтра ты с ним поговоришь. Спокойно, без истерики. Только сначала подумаешь, у тебя талант в этой области, я знаю. Не обвиняй его, просто расскажи. Он услышит. И тебе срочно нужно чем-нибудь заняться. Поздоровайся-ка со мной, как с продавщицей в местном магазине?

Катя шмыгнула носом.

— Она знает русский.

— Какая молодец! А ты португальский? Сколько ты там уже?

— Давай не будем об этом.

— Хорошо. Сегодня не будем. Иди, пей воду и ложись спать! И набери мне завтра ближе к вечеру.

Катя помолчала. Потом кивнула — вяло, но согласно.

— Договорились, — прошептала она.

— Спокойной ночи, — сказала Алиса. — Ты милашка, даже несмотря на то, что ты не полиглот.

— И ты, — Катя слабо улыбнулась. — Спасибо, Аль.

Глава 20. Нейтральная полоса

В здании холдинга «Орфей» Алиса знала только кабинет Аркадия Петровича и приёмную. Знакомая девушка-администратор провела её по коридору, приоткрыла дверь в переговорную и показала на кресло у стены, чуть в отдалении от большого стола посередине. Панорамные окна, исписанная маркерами стена и белый экран, напротив которого стоял проектор — ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Вокруг стола сидело человек двадцать, ещё примерно столько же подпирали стены комнаты.

Алиса внимательно осмотрела тех, кто сидел за столом, пытаясь сообразить, кто есть кто. Опознать удалось только Беликову. Женщина и правда выделялась габаритами на фоне стройных и энергичных сотрудниц в модных костюмах.

— Итак, коллеги, — заговорил моложавый мужчина во главе стола. Голос у него оказался бодрым и жизнерадостным. — Сегодня мы обсуждаем вектор развития двух наших проектов на ближайшие несколько лет. Кроме того, посмотрим результаты одного из проектов, который мы отдали полгода назад на аутсорс. А в конце нас ждёт приятный сюрприз — приглашённый эксперт Алиса Рейн. А пока я попрошу Ангелину Юрьевну ознакомить нас с цифрами по проекту «Звук».

Беликова медленно встала, подошла к экрану и начала кликать пультом. На экране появились какие-то графики и таблицы.

— Итак, четвертый квартал прошлого года мы закрыли с запланированным ростом 3% к предыдущему, — монотонным голосом затянула Беликова. Если её и можно было сравнить с бегемотом, то уж рассерженной она точно не выглядела, — Плановые показатели за год выполнены в полном объёме.

Речь женщины лилась непрерывным потоком, на экран выводились всё новые и новые цифры. Несколько человек у стены — видимо, её команда — оживлённо переглядывались и тихо обменивались короткими репликами, то и дело кивая в сторону слайдов. Кто-то делал какие-то пометки в блокноте.

В конце доклада одна из девушек оторвалась от стены и задала вопрос по расчёту будущих премий и KPI.

— В будущем году планируется индексация окладной части, а главное — серьезный пересмотр системы мотивации. Мы планируем уйти от фиксированных премий к вознаграждению по квартальным результатам с общим увеличением объема фонда оплаты труда. Гарантирую, те из вас, кто будет выполнять достаточный объем работы, не останутся обиженными.

Фраза была настолько же красива, насколько и неинформативна. Особенно для сотрудников. Алиса прекрасно помнила, как переходом на подобную систему премирования сократила Игорю Петровичу затраты на оплату труда на 7%.

Больше вопросов не было, зато были бурные и продолжительные аплодисменты. Алиса подозревала, что причиной такой лояльности к докладчику было то, что половина зала проспала её презентацию, а вторая — ничего не поняла. Она сама относилась ко второй половине.

Следующим вышел мужчина в идеально сидящем строгом костюме. Он сверкнул белоснежной улыбкой, и Алиса подумала, что готова купить у него всё, включая его костюм. Скоробогатов — Алиса помнила эту фамилию из файлов, которые высылал Максим.

— Вы знаете, — Скоробогатов доверительно опёрся на столик у экрана, — я много думал о том, почему мы, взрослые, умные, опытные люди, так часто не понимаем молодёжь. Как получается, что четырнадцатилетняя девочка постит видео с танцем в плюшевой шапке с ушами и получает миллионную аудиторию, а мы нет? И знаете, что я понял?

Он сделал длинную паузу, чтобы каждый смог осознать глубину вопроса.

— Мы говорим с ними на разных языках. Мы предлагаем им то, что кажется важным нам, а не то, что нужно им. А нужно им… — он щёлкнул пультом, и на экране появилось слово «ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ» огромными буквами, — …быть частью чего-то большого. Быть услышанными. Быть значимыми.

Новый слайд — разноцветная диаграмма.

— И мы должны им помочь. Наш проект полностью закрывает эту потребность. Мы даём им не просто контент — мы даём им идентичность. Мы даём им голос. И, поверьте, они за это голосуют рублём, временем, вниманием. Цифры, которые вы сейчас увидите, — это не просто цифры. Это доказательство того, что мы на верном пути.

На экране появились всего три огромные цифры.

— Целевая аудитория 14–29 лет — 23.7 миллиона активных пользователей в России. Вовлечённость — 15%. Выход на самоокупаемость через 18 месяцев. И главное — прогнозируемый рост охвата рынка 22% в год. Аркадий Петрович поставил перед нами гораздо более скромные цели, но я не сомневаюсь, что мы будем удерживать такие показатели в течение минимум трех лет, а потом я думаю и ускоримся.

Скоробогатов обвёл зал сияющим взором. Красивые, длинные слова сыпались из него одно за другим. «Комбинированная стратегия», «Технологическая сингулярность», «Топовые блогеры». Алиса перевела взгляд с графика на Скоробогатова, снова на график. Линии на экране жили своей жизнью, никак не связанной с его словами.

— Вопросы? — улыбка не сходила с его лица.

Переговорная взорвалась. Казалось, вопрос хочет задать каждый из сидевших в зале.

— На каких каналах вы планируете все это продвигать? У нас бюджет, как вы знаете, не резиновый.

— Блогеры? А как же экспертный контент? Мы договаривались, что проект будет нести смысловую нагрузку.

— Вы посчитали юнит-экономику с учётом блогерских расценок? Они за год подняли цены в два раза. У нас есть печальный опыт.

Скоробогатов открыл рот, но ответить так и не успел. Вопросы валились на него со всех сторон, и он замер, беспомощно переводя взгляд с одного на другого.

— Коллеги, — гомон перекрыл громкий бас.

Все мгновенно замолчали. Он поднял голову от бумаг и посмотрел прямо на Скоробогатова.

— Скажите, — спросил человек медленно, с расстановкой, — а как ваша стратегия коррелирует с глобальными трендами синергии поколений? Я просто не увидел в презентации учёта этого фактора.

Алиса мысленно выдохнула. Теперь по крайней мере понятно, кто из присутствующих Бородин.

— С чем? — начал докладчик, но голос дрогнул. — Я постараюсь сейчас найти нужные данные в отчёте, но…

— Всё понятно, можете не искать. — Бородин даже не повышал тона. — У меня больше нет вопросов.

Скоробогатов стоял в полной тишине и рассеянно перебирал листы. Председательствующий кашлянул и обвёл зал взглядом.

— Благодарю, Павел. Продолжим. Передадим слово Льву Тарасовичу Кацнельсону, у которого, несомненно, есть альтернативное видение по проекту.

Из-за стола поднялся мужчина лет пятидесяти, в свитере крупной вязки, который смотрелся на фоне строгих костюмов почти вызывающе. Он остался стоять на месте, засунув руки в карманы.

— Я коротко, — сказал он негромко. — Потому что долго рассказывать не о чем. Мы тут послушали про принадлежность, идентичность и про то, как четырнадцатилетние девочки собирают миллионы на танцах в шапках. Всё это замечательно. Только есть одна проблема.

Кацнельсон обвёл взглядом зал, задержался на Скоробогатове и чуть заметно улыбнулся.

— Эти девочки с шапками приходят не за принадлежностью. Они приходят за тем, чтобы отличаться. Принадлежность — это когда ты как все. А им нужно быть не как все. По крайней мере, они так думают. Павел, простите, но вы перепутали базовые человеческие потребности с корпоративным пиаром. Подростку плевать на принадлежность к вашему проекту. Ему нужно, чтобы проект принадлежал ему.

В зале кто-то хмыкнул. Скоробогатов открыл рот, но Кацнельсон уже продолжил:

— Я покажу три слайда. Всего три. Потому что, в отличие от Павла, я считаю, что цифры должны работать, а не танцевать.

Он подошёл к экрану, взял пульт у всё ещё стоящего там Скоробогатова. На экране появился простой график — линия росла, потом падала.

— Первое. Текущее удержание аудитории. Не охваты, не вовлечённость, не количество лайков от ботов. Удержание. У нас на тестовом сегменте отваливается 60% пользователей через две недели. Знаете, почему? Потому что им не нужны «голос» и «идентичность», они хотят просто смотреть видосы, не напрягаясь. Мы даём им музей современного искусства. А они ищут туалет и розетку, чтобы зарядить телефон.

Второй слайд — таблица с колонками.

— Второе. Деньги. Рост охвата это хорошо, но нужно учитывать и рост затрат, иначе все наши хваленые инфлюенсеры уйдут в первый же год к нашим конкурентам. Потому что у них нет принадлежности. Но есть бюджет.

Третий слайд был пустым.

— Третье. Я не знаю, какой должна быть стратегия, это вообще не моя задача, — Кацнельсон пожал плечами. — Но я точно знаю, что её нельзя построить на красивых словах. Если мы хотим, чтобы проект жил, нам нужно сначала ответить на простой вопрос: что именно продаем? Контент? Аудиторию? Идею? Или просто отмываем бюджет, стараясь получить как можно больше, пока нас всех не уволили?

Он вернулся на своё место.

— Вопросы? Я постараюсь отвечать так же коротко.

Вопросы задавали те же люди, что раньше заваливали Скоробогатова. Кацнельсон отвечал односложно, иногда бросая взгляд на экран своего ноутбука. В какой-то момент команда Беликовой оживилась, подтянулась к руководителю. Та степенно поднялась и повернулась к Кацнельсону.

— Лев Тарасович, вы очень убедительно разобрали подход коллеги. Особенно мне понравился последний слайд. Красиво. Но у меня вопрос к вам. Вы так блестяще объяснили, что пользователям нужен туалет и розетка, а не музей. Скажите, а что в вашей презентации — туалет, а что — розетка? Потому что я так и не поняла, что именно вы предлагаете построить. Вы очень хорошо рассказали, как не надо, но про то, как надо, был похоже только последний слайд. Так что продаём? Или вы только критиковать умеете?

Голос её на последних словах пополз вверх. Алиса замерла. Рассерженный бегемот. Вот он.

Кацнельсон на секунду замер. Впервые за всё время он не нашёлся с ответом сразу.

— Ангелина Юрьевна, — начал он осторожно, — вопрос, безусловно, важный. Но я аналитик, а не управленец. Моя задача — показать риски, а не нарисовать идеальную картинку.

— То есть ответа у вас нет?

— Нет, — спокойно сказал Кацнельсон. — Ответа у меня нет. Потому что ответ — это всегда выбор. А выбирать — не моя работа. Я могу сказать, что будет, если мы пойдём по пути Павла: через год у нас не будет денег, но будет крутой отчёт для инвестора. Хороший ли это вариант — решайте сами. Вы для этого здесь сидите.

Беликова хмыкнула, но промолчала.

— Лев Тарасович, — вклинился в наступившую тишину Бородин. — Скажите, а как ваша модель удержания коррелирует с понятием когнитивной лёгкости потребления в условиях клипового мышления поколения Z? Я просто не увидел этого в ваших расчётах.

Кацнельсон посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, вытащил руки из карманов и положил их на стол перед собой.

— Знаете, — сказал он спокойно, — я могу ответить на этот вопрос тремя способами. Первый: накидать красивых, длинных и совершенно не связанных друг с другом слов, как это сделали вы. Второй: я скажу, что это не моя компетенция, и мы оба сделаем вид, что вопрос был риторическим. Третий: я попрошу вас сформулировать вопрос на русском языке, без терминов, которые вы прочитали вчера в методичке, и тогда я, возможно, смогу на него ответить по существу. Что выберете?

Бородин побагровел.

— Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос, — процедил он.

— Хорошо. — Кацнельсон наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Тогда переформулируйте, пожалуйста.

Бородин молчал. Секунд десять. Двадцать. Кто-то в углу кашлянул. Тишина стала невыносимой. Бородин открыл рот, закрыл, открыл снова.

— Лев Тарасович, мы поняли вашу позицию, — раздался голос председательствующего. — Владимир Ильич, спасибо за вопрос. Продолжим.

Кацнельсон кивнул, снова засунул руки в карманы и откинулся на спинку стула. Бородин уткнулся в свои бумаги и больше не поднимал головы до конца совещания.

Алиса отвернулась к окну и незаметно улыбнулась.

— Ну и наконец, я расскажу о проекте, который мы в качестве эксперимента передали на аутсорс — проект Ivan V. Я расскажу о нём сам, потому что наши отделы не занимались им уже полгода. Исполнитель — агентство «Рейн консалтинг», руководитель — Алиса Рейн. — молодой человек, координирующий всю встречу коротко кивнул в её сторону. — Я посмотрел цифры и, честно говоря, удивился.

Он переключил слайд. На экране появился график с тремя линиями. В этот момент дверь приоткрылась и в переговорную зашёл Аркадий Петрович. Все дружно замолчали, но он только кивнул докладчику.

— Прошу вас, продолжайте, мне тоже будет любопытно послушать.

— Итак, красная линия — «Звук». Синяя — молодёжный проект Павла Скоробогатова. Зелёная — Ivan V.

Алиса удивлённо посмотрела на экран и напряглась. Красиво, конечно. Только обычно сравнивают сопоставимые величины.

— Давайте без эмоций, — продолжил парень. — «Звук» показывает стабильный, но низкий рост. По молодежному проекту сегодня нам показали очень красивый прогноз, но я приведу вам фактические цифры. А вот Ivan V…

Он ткнул пальцем в зелёную линию. Она ползла не спеша, а потом резко уходила вверх.

— Обратите внимание. Рост среди аудитории до 25 лет — 32% за два месяца. Не прогноз, а факт. При том, что бюджет на продвижение в разы меньше, чем у нас.

В зале зашевелились. Скоробогатов побледнел. Команда Беликовой переглянулась. Алиса вгляделась в график и поняла, что на экране отображаются значения за декабрь и январь.

— Я просто хочу понять, почему маленькое агентство с крошечным бюджетом делает такие цифры на нашей же аудитории, а наши внутренние проекты — нет? Может, дело не в бюджете? Может, мы просто разучились работать?

— Вы сравниваете разные продукты, — подал голос кто-то из команды «Звука», — У нас другая аудитория, другие задачи…

— Аудитория? — перебил Щукин. — Давайте посмотрим аудиторию.

Новый слайд — три круговые диаграммы.

— У «Звука» — средний возраст пользователя 35. У Павла — 18. У Ivan V — ровно та самая середина 25 лет, которую мы не можем охватить уже два года. И они её делают на бюджете, которого нам не хватило бы на зарплату одному отделу. Он сделал паузу и добавил почти ласково:

— Я к чему это всё? К тому, что мы тут сидим, слушаем красивые презентации, спорим о синергии и когнитивной лёгкости, а кто-то просто берёт и делает. За наши же деньги, кстати.

Скоробогатов открыл рот, но Щукин его опередил:

— Павел, я не про вас лично. Я про систему. Мы платим аутсорсерам, они делают результат. Мы платим своим — они делают отчёты. Может, стоит задуматься?

Алиса смотрела на застывший зал и понимала: Щукин только что размазал две внутренние команды её проектом, выбрав для этого нужные данные. И догадывалась, кто станет врагом номер один для каждого в этой комнате.

— А теперь я хотел бы передать слово тому, чьи потрясающие результаты только что продемонстрировал.

Алиса поднялась, поймала чей-то взгляд — кажется, Беликовой, и улыбнулась. Просто вспомнила, как Иван вчера читал Шуше лекцию про подстилку.

— Спасибо вам большое, вы блестяще всё нарисовали. Правда. Особенно мне понравилось, как вы взяли пиковые два месяца и сделали из них линию успеха. Я сама иногда так делаю, когда хочу порадовать начальство. А если кого-то вдруг заинтересуют реальные цифры, я с радостью поделюсь ими в конце встречи.

Она молча прошлась вдоль стола, потом продолжила.

— Меня сегодня пригласили не только послушать, но и поговорить, хотя перед встречей забыли сказать, что от меня хотят услышать, поэтому я просто порассуждаю на общие темы. У меня в агентстве есть одно правило. Когда кто-то приходит с проблемой, я сначала спрашиваю не «что случилось», а «кто это заметил». Потому что если проблему заметил один человек — это случайность. Если два — совпадение. А если вся команда — значит, пора что-то менять.

Она сделала паузу и прошла к дальнему краю стола.

— Знаете, что заметила я? Тут все всё заметили. В первой презентации нарисовали 22%. И, хотя я соглашусь, что данная цифра в контексте роста на пять лет вызывает некоторое недоумение, реакция коллег, закопавших докладчика, меня немного удивила. Пустой слайд — отличная находка для презентации, если забыть про причины, по которым он был добавлен. Вы заметили каждую неправильную запятую и сбой в интонации. Заметили всё, кроме одного.

Она помолчала.

— Проекта. И возвращаясь к началу. Я сейчас очень надеюсь, что проблему заметила не только я. Потому что если одна — это случайность. А если вся команда… ну, вы знаете.

Тишина после её продлилась секунд тридцать, а потом зал ожил.

Вопросы посыпались со всех сторон — про реальные цифры в феврале, про планы, про молодёжную аудиторию. На большую часть из них Алиса не могла ответить, потому что проекту было всего полгода. Краем глаза она заметила, что парень, докладывающий о проекте Ivan V, так и сидит молча уткнувшись в телефон.

Когда поток вопросов иссяк, Аркадий Петрович поднялся. Все мгновенно замолчали.

— Алиса Сергеевна, спасибо. — он коротко кивнул ей. — Нечасто бывает, когда приглашённый со стороны человек говорит хоть что-то полезное. Коллеги, я хочу, чтобы вы вынесли из сегодняшнего дня одну простую вещь. Мы тут все умные. И прекрасно умеем работать. Мы умеем считать, рисовать красивые слайды, умеем замечать чужие ошибки. Вопрос в том, умеем ли мы замечать свои. И главное — умеем ли мы после этого что-то менять. Алиса Сергеевна сейчас сказала про команду. Возможно, это всё прозвучало немного пафосно, но суть верная. Я бы хотел, чтобы вы об этом подумали.

*****

Алиса подождала, пока толпа покинет зал, вышла из переговорной и нашла какой-то маленький закуток за прозрачной дверью. Села на огромный пуф и попыталась собраться с мыслями. По привычке взглянула на телефон.

Сообщение от Ивана: «Ну, как прошло?»

Она смотрела на экран и не знала, что ответить. Что она только что публично разобрала презентации трёх сотрудников его отца? Что один из них теперь будет спать и видеть, как бы ей насолить? Что она влезла в чужую драку, потому что ей показалось, что она умнее всех? И ради чего — чтобы Аркадий Петрович кивнул?

«Жива. Расскажу вечером. Целую».

Глава 21. Эксклюзив

— Любуйтесь, — сказал Ковальский, доставая из огромного рюкзака футболку с портретом Ивана, — Вот ещё толстовки и плакаты. Пока хватит, посмотрим на спрос после концерта. Возможно сделаем уникальные тиражи и поднимем цену.

Иван смотрел на собственное лицо, напечатанное на хлопке. Черно-белое, слегка размытое, с тем самым взглядом исподлобья. Он выглядел как звезда.

— Какие миленькие! — Алиса взяла футболку, покрутила, расправила портрет. — О, а можно мне толстовку? И плакат? Это ж первый экземпляр. Я повешу плакат прямо здесь, над столом и буду любоваться.

Иван покосился на нее. Алиса была абсолютно серьёзна, только уголок губ чуть подрагивал.

— Это всё вам, а там уж как с Иваном договоришься, — Богдан махнул рукой. — Можешь даже автограф попросить, станешь обладательницей эксклюзива, через год продашь и разбогатеешь. Хотя может это сработает даже сразу после этого концерта. Только если автограф пойдет не на мерч, а куда-нибудь ещё, предупредите меня заранее, я отвернусь.

Он покрутил ус и наконец обратил внимание на Ивана.

— Полторы тысячи, Иван. Клуб «Модерн». С Софьей уже договорились — она выложит сторис с анонсом. Чтобы ты понимал, это четыре миллиона подписчиц, которым сейчас интересно, что за тип с ней спел. Думаю билеты разлетятся за полчаса. Но концерт полностью твой, кроме «Путника».

Иван пытался осознать. Полторы тысячи. Не «Вечерний шум», не «Арма», где было всего человек шестьдесят, включая его, Лену и Алису.

— Они же придут не на меня, — протянул он с ноткой разочарования. — Они придут посмотреть на парня из дуэта с Софьей.

— А какая разница? — Богдан непонимающе посмотрел на него. — В договоре твоё имя, на сцене будешь стоять ты. И совсем немножко Софья. Я уверен, половина этих девчонок после концерта вообще забудут про попсу, ты введешь новый тренд. Представляешь — все слушают Белецкую, а Юля из 9«Б» — Ivan.V. Это ж индульгенция на уникальность. Получается она же особенная. Она в тренде, который еще не тренд.

Иван молчал, пытаясь осознать слова Богдана.

— Понимаешь, как секта. Только вместо бога — твоя физиономия на плакате. Это я, конечно, загнул. Но суть ты уловил? Пока ты просто загадочный красавчик с модной стрижкой. Но у тебя есть шанс стать тем самым, под кого они будут краситься, из-за кого будут портить отношения с родителями. Кумиром, блин. Только для этого надо перестать дергаться по поводу, кто на кого пришел, и начать просто делать свое дело.

— Ничего себе, какая честь и ответственность, — усмехнулся Иван. — А почему такое странное время начала? Шесть часов вечера. Мне казалось раньше восьми не начинаются такие мероприятия, обычно и попозже.

— Ты меня вообще не слушал? — Богдан посмотрел на него как на несмышлёного ребенка. — Половине зала после десяти вечера нельзя ходить по улицам без родителей. Концерт час, сорок минут на раздачу автографов и фоточки с тобой. Час чтобы поделиться эмоциями с подружками. Какие восемь вечера? Они в девять должны быть дома, с домашкой и с мыслями, что ты бросил взгляд именно на них.

— Боже, я правда об этом не подумал.

— А тебе и не надо. Для этого у тебя есть я и Алиса. И ещё, я выбил тебе приглашение на "Муз24", в вечерний эфир. Это было не просто, но оно того стоит, поверь. Через две недели, раньше не получилось, но может это и хорошо, как раз девочки успеют разнести по подружкам впечатления от концерта. А теперь, иди, работай. У тебя ещё два сингла к альбому не дописаны, и подготовиться надо. На концерте просто красиво за пультом постоять не прокатит, надо будет выложиться.

Иван перевел взгляд на Алису, та кивнула:

— Да, давай в студию к Лене, пройдитесь по тому, что у вас есть. Я заеду через часик, выберем треки для концерта. И там у вас кажется еще по склейкам вопросы были.

Иван замялся на секунду, будто хотел что-то добавить, но передумал. Подхватил со стола одну из футболок со своим лицом, сунул в рюкзак.

— Ладно. Отнесу и ей сувенир.

*****

Лена убавила громкость, и трек оборвался на полувздохе.

— Да, так подойдёт, — сказал Иван.

— Подойдёт, — эхом отозвалась Лена. — Ладно, давай пробежимся по сет-листу. С чем ты вообще будешь выступать?

— Пока не знаю. Алиса придёт через полчаса, скажет что по этому поводу думает Ковальский. Чуть не забыл, у меня для тебя подарок от него.

Иван достал из рюкзака футболку со своим лицом, кинул на диван. Лена расправила ткань в руках, приложила к груди.

— У меня была похожая в 15 лет. Только с Джаредом Лето. Взгляд исподлобья — это хорошо. И размытие это такое, стильное. Как будто я тебя сквозь слёзы вижу.

— Ты про рыдания над моими треками?

— Именно.

Телефон пиликнул. Иван взглянул на экран.

— Алиса пишет — выехала, будет через полчаса. Давай пока хотя бы сами посмотрим, что у нас есть для пятнадцатилетних девочек.

— Не много. Я бы сказала, только «Путник», но кое-что можно покрутить на скорую руку. Не для альбома, только под концерт. Давай прослушаем всё что есть ещё разок.

К приходу Алисы они успели отслушать примерно половину.

— Давай сюда список, а то у нас пока ничего не складывается.

Алиса развернула экран. Иван пробежал глазами: «Путник», «1», «6», «7», «9», «2», «Neon Rain».

— Вот. И, кстати, у нас нарисовалась проблемка. Мы не можем указать в программе концерта трек с названием «номер шесть». Ну то есть можем конечно, но только если это будет один трек и под этим названием будет нехилое философское объяснение.

— Стоп. Я не вижу «Шум». — оборвал её Иван.

Алиса с Леной переглянулись.

— Вань, — Алиса говорила мягко, но это была деловая мягкость, без сантиментов. — «Шума» не будет. Четыре минуты индустриального шума и ругани не подходят для подрастающего поколения. Они придут не за этим.

— Но придут ведь не только они!

— Ты уверен?

Иван взял футболку, отошёл к окну и стал внимательно разглядывать свой портрет. Лена вернулась к пульту, Алиса разглядывала стену.

— Ладно, — сказал он через минуту, швырнув футболку на диван, — давайте думать над названиями треков.

*****

Алиса влетела в гримерку с пакетом в руках. На ней была толстовка — с его лицом и с логотипом Ivan.V. Она покрутилась, демонстрируя принт.

— Ковальский сказал, у меня пожизненная скидка на мерч.

— Ты чего такая весёлая?

— А чего грустить? — она подошла ближе. — Билеты разошлись в первый же день, техника работает, Софья сторис выложила, Лена суетится у оборудования, а я совершенно свободна и планирую наслаждаться концертом. Ещё и в очереди за автографом постою, посмотрю кто там будет.

— Ладно, пошутили и хватит, — Алиса посмотрела на него внимательно. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Да. Меня не оставляет ощущение, что я как-то не к этому стремился.

— Вань, ты думаешь я не понимаю, не вижу? Девочки через какое-то время отсеятся. Или вырастут. Но вырастут на твоей музыке, а не на двадцатом хите про «половины». Думаешь у меня перед глазами только нули в контракте?

— Да нет же, нет. Просто эти плакаты, футболки. Как-то это странно. Ладно, забудь, я справлюсь. Беги, занимай место и не забудь захватить мне цветы и плюшевого медведя!

— Давай, удачи. Я буду прямо перед сценой.

*****

За кулисами перед выходом Иван прильнул к щели между порталами. В темноте сверкали какие-то огоньки, люди рассаживались по местам. Полторы тысячи. Он никогда не видел столько людей одновременно. Даже в метро в час пик.

Он сделал шаг вперёд.

Свет ударил в лицо, ослепляя. Первую минуту практически ничего не было видно, но зато было слышно. Гул зала обрушился на него, как стена звука на концерте, где стоишь прямо у колонок. Только теперь он был по другую сторону.

Первые три шага он сделал не чувствуя ног. Пальцы нащупали край стойки, и в этот момент свет немного изменился — стал менее ярким, синеватым.

Иван поднял глаза. И увидел зрителей.

Люди сидели за бесконечными столиками, стояли гурьбой на танцполе, казалось они заполняли всё пространство — лица, руки, плакаты с его именем. Кто-то держал растяжку: «Ivan V, МЫ С ТОБОЙ». Он впился взглядом в какую-то девочку лет лет пятнадцати, руки которой сжимали телефон над толпой. Иван попытался найти в зале Алису, но не смог разглядеть в толпе знакомую толстовку.

Он отвернулся и перевёл взгляд на пульт, туда, где за стеклом светился монитор Лены. Она подняла руку и тут же уткнулась обратно в экран.

Пора.

Первый аккорд «Нулевого меридиана» поплыл в зал. На эти названия они убили целый день, бесконечно переслушивая треки и придумывая все новые и новые странные, загадочные и красивые сочетания слов. Иван на секунду закрыл глаза и доверился памяти рук, помнящих каждый переход после двух недель репетиций.

Он вернулся к реальности и посмотрел на зал. Теперь он пытался разглядеть не просто толпу, а каждое лицо в отдельности. Кто эти люди, не пожалевшие денег и времени, пришедшие послушать и посмотреть, окунуться в этот водоворот звука? Вот девушка с синими волосами зажмурилась и покачивается в такт, прижавшись к высокому субтильному парню с такими же длинными волосами как у нее. Вот та самая девочка, с дрожащими руками. Она перестала снимать и просто слушала, прижав телефон к груди.

Это было так неожиданно. Все эти девочки и мальчики собрались здесь и замерев слушают не «Путника», которого они знали наизусть, а его музыку, странную, живую, ту самую, над которой он сидел в студии ночами.

Пальцы бегали по клавишам и кнопкам сами, а он просто смотрел в зал и кайфовал.

Следующий трек был легче. Куда-то унеслись мысли о мерче, автограф сессии, предстоящей ему после концерта и о том, как выглядит на экране его причёска. Он просто играл, и зал дышал вместе с ним.

А потом грянул «Путник».

Софья выплыла из-за кулис и зал по-настоящему взорвался. Иван видел, как встают на цыпочки те, кто сидел дальше, как взлетают вверх руки с зажжёнными экранами телефонов. Девочка с телефоном пыталась одновременно кричать, махать руками и делать селфи на фоне сцены.

Софья повернулась к нему и улыбнулась, потом подошла к микрофону, и зал выдохнул. Все полторы тысяч человек одновременно выдохнули вместе с ней на том самом месте, которое они искали тогда в студии. Это было невероятно. Они знали. Они выучили. Они пришли сюда не просто послушать — они пришли дышать этим.

На этот раз отделаться фонограммой не удалось, поэтому времени разглядывать зрителей больше не было, он сосредоточился на звуке и ритме, пытаясь не упустить голос Софьи. Девушка ушла под овации, махнув ему на прощание рукой. Иван опять остался один.

Он заиграл «Индустрию». Эту вещь он написал года три назад, вдохновившись гулом заводских цехов, куда они лазили с друзьями. После этого он специально приехал туда снова и записывал лязг металла, шипение и какие-то гулкие, металлические удары. Он переплавил это в звук — жёсткий, рваный, бескомпромиссный.

Иван пристально вглядывался в лица в зале, пытаясь уловить реакцию. Девушка с синими волосами отстранилась от своего молодого человека и склонила голову набок, будто пытаясь уловить знакомые ноты в этом непривычном звуке. Её спутник прищурился и двинулся ближе к сцене.

Звук нарастал, становился плотнее, агрессивнее. Пальцы сами находили клавиши, память безошибочно вела его по треку, который он переигрывал сотни раз. Иван на секунду оторвался от пульта и краем глаза заметил, как несколько человек в пятом ряду переглянулись и пошли к бару. Взгляд перескакивал с клавиш на зал в безнадежной попытке удержать, остановить, донести то, что он чувствовал сам. Он нашёл в толпе девочку с телефоном и с облегчением увидел, что она всё ещё снимает сцену. Вдруг рядом с ней он увидел знакомую фигуру и вздохнул с облегчением, Алиса аккуратно пробиралась ближе к сцене. Их взгляды пересеклись, она улыбнулась и помахала ему рукой.

К концу трека танцпол почти опустел. Люди стояли группами у стен, у барной стойки выстроилась очередь. Иван поднял глаза. Танцпол был почти пуст. У стен толпились люди с коктейлями, в телефонах, в разговорах друг с другом. Они даже не смотрели на сцену. Они ждали.

Руки замерли над клавишами. Секунда. Две. Он не мог заставить себя опустить их. Деваться было некуда, осталось пять минут «Neon Rain» и всё закончится.

Иван мог сыграть «Neon Rain» с закрытыми глазами, поэтому с первых же секунд он погрузился в изучение пола. Потом переключился на оборудование на другой стороне зала. В середине трека он решился посмотреть на Лену. Та стояла, откинув голову, смотрела в зал и довольно улыбалась.

И вдруг он услышал. Зал гудел. Низко, ровно. Этот гул шёл отовсюду, накладывался на музыку, делал её плотнее, объёмнее. Иван наконец решился поднять глаза — люди стояли. Почти все. Кто-то смотрел на сцену, кто-то в потолок, кто-то вообще непонятно куда, но никто не уходил и не листал телефон.

Последний аккорд. И тишина.

Секунда. Две.

А потом они заорали.

Иван выдохнул. Кажется, всё закончилось.

Он встал, подошёл к краю сцены. Первый ряд тянул к нему руки — плакаты, футболки, программки. Кто-то протягивал игрушку — плюшевого черного зайца с длинными клыками в ярком комбинезоне. Иван взял его, подбросил в воздух, поймал. Зал засмеялся, зааплодировал.

— Спасибо, — сказал он в микрофон. — Это было потрясающе! Спасибо!

Он помахал рукой и ушёл за кулисы, унося зайца от этого шума и света. Прижал игрушку к груди и закрыл глаза. Ему нужно было выйти к этой толпе в холл, но пока ему дали пять минут отдышаться.

Футболки, плакаты, программки, самодельные открытки — Иван ставил закорючку за закорючкой, обнимал, кивал, махал рукой. Девочки визжали, краснели, просили написать «Леночке» и «самой лучшей фанатке».

Посреди этого гама Иван выцепил мужчину лет тридцати, в простой чёрной футболке. Девочки расступились, косясь на него с недоумением. Он протянул Ивану старую, потрёпанную программку с «Армы».

— Я тогда в первом ряду сидел, — сказал он с улыбкой. — Ничего себе тут сегодня толпа.

Иван замер с фломастером на весу, улыбнулся и поставил подпись.

Глава 22. Тени на стене

Алиса припарковалась у «Звукороя» и минуту сидела, глядя на сверкающие огоньки гирлянд, оплетающих пожарные лестницы и карнизы. Кирпичные стены среди ярких вывесок сохраняли какое-то уютное новогоднее настроение. В окне студии горел свет, Иван с Леной явно были внутри. Она достала из сумки пять скрепленных листов, пролистнула. Формулировки, вылизанные до зеркального блеска, вгоняли в депрессию даже её саму, не говоря уж об Иване. Ну ничего. Он теперь большой, умеет даже давать автографы, так что переживет.

В студии было жарко, хотя все окна были приоткрыты. Лена сидела за пультом, в наушниках, и, похоже, даже не услышала что кто-то вошёл. Иван валялся на диване с телефоном.

— О, привет, — сказал он, и вскочил навстречу. — Я уж думал, ты меня бросила ради Максима с Денисом.

— А я и бросила, у меня всего пять минут. — Алиса положила листы на край стола. — Тут документы по «Муз24». Утвержденный список всего и вся.

Иван искоса глянул на стопку, но даже не пошевелился.

— Сколько можно согласовывать одно интервью? Мы уже две недели только и делаем, что его обсуждаем.

— Ваня, мы будем согласовывать его столько, сколько нам скажут. Это «Муз24», не та, сделанная на коленке трансляция. — Алиса села в кресло напротив дивана. — И Софьи, которая сможет тебя подстраховать в сложные моменты, не будет. Так что никакой импровизации. И никаких разных вариантов ответов, только то, что напечатано. Все должно быть чётко и максимально естественно.

Иван отложил телефон, подтянул к себе листы. Пролистал первый, второй, третий. На четвертом задержался.

— «Что для вас творчество?» — продекламировал он вслух. Потом поднял на неё глаза. — Серьёзно? Ещё скучнее нельзя было вопрос придумать?

— Тебя туда зовут не клоуном. Просто выучи ответ и всё. Давай дальше.

Он перевернул страницу.

— «Что вы делаете, когда нет вдохновения». А вот это интересно. Можно я правду расскажу?

— Какую?

— Сначала я хожу по студии в тоске, долго хожу. Потом сажусь на диван, встаю и опять хожу по студии. Это вообще не помогает, поэтому я ухожу из студии и ложусь спать. В идеале, не один. — подмигнул он ей.

— Это всё конечно очень интересно, но нет. — Алиса перегнулась через столик, перелистнула на нужную страницу. — Вот твой ответ. Третий абзац. «Вдохновение — это дисциплина. Я просто прихожу в студию и начинаю работать».

Иван театрально закатил глаза к потолку и покачал головой. Потом вернулся к списку вопросов.

— Вот это я понимаю. — Он ткнул пальцем в середину страницы. — «Творчество — это не только музыка. Без грамотного продвижения её никто не услышит. Как у вас складываются отношения с теми, кто занимается бизнес-частью проекта?» Ты это сама писала?

— Нет, Вань. От меня тут зависит не больше, чем от тебя. Я даже вычёркивать неудобные вопросы не могла, так что радуйся, что здесь такая скучища, а не вопросы про личную жизнь и любимую марку нижнего белья. Так что учи, — Алиса достала из сумки ручку, обвела нужный абзац. — Вот: «Я доверяю своей команде. У нас выстроен диалог, и я понимаю, что без их работы моя музыка останется только в студии. Это партнёрство».

— «Партнёрство». Ладно. Что там дальше?

Она протянула ему последний лист.

— Одежда. Джинсы, футболка темно-серая, без принтов. Обувь темная, без логотипов. Никаких кроссовок с подсветкой, никаких надписей.

— Прямо настолько всё серьёзно? Светло-серая не подойдет? У меня нет тёмной.

— Купишь. Я сейчас уйду, а ты пойдешь в ближайший магазин и найдёшь. Темно-серую.

Иван поморщился, но кивнул. Отложил лист с одеждой, взял следующий. Прочитал, перечитал, поднял глаза на Алису.

— О, наконец хоть один живой вопрос. А хотя… Мне кажется сейчас флешмоб как раз такой идёт, да, Лен? — он обернулся, чтобы посмотреть, сняла ли Лена наушники. — Я штук десять таких постов видел на каналах в последние дни. «Расскажите, что у вас на столе». Это такой специальный вопрос, чтобы показать, что все мы люди? Я знаю, что ответить!

Иван мотнул головой в сторону стола на кухне. Он был вылизан до блеска и на нём громоздились огромная башня из банок разных энергетиков. Алиса перевела взгляд с банок на Ивана. Тот сиял.

— Я скажу, что вот это и есть наше вчерашнее творчество.

— Нет, — сказала Алиса.

— Почему?

— Потому что прочитай ответ и выучи его. — Она встала, подошла к столику, внимательно изучая банки. — Мне кажется, у тебя там на столе блокнот и карандаш. И, вроде бы, умная колонка. Но я не уверена.

— У меня нет блокнота.

— Есть. Воображаемый блокнот. И воображаемый карандаш. Ты всегда носишь их с собой, потому что идеи приходят в самое неудобное время. В метро, в очереди в кофейне, посреди ночи.

— Да кто сейчас вообще пишет от руки? У всех телефоны, надо что-то записать, скинул себе текст или на диктофон наговорил и радуешься.

— С сегодняшнего дня ты пишешь.

Иван кинул на неё долгий пристальный взгляд. Потом взял со стола лист с описанием одежды, перечитал ещё раз.

— Тёмно-серая футболка, — сказал он. — Джинсы. Тёмная обувь. Блокнот. Карандаш. Вдохновение — это дисциплина. Я доверяю своей команде. Какой ужас. Когда мне всё это нужно выучить?

— К завтрашнему вечеру.

— Жуть.

— Осталось полтора дня, я верю в тебя. Ладно, я побежала. У меня там ещё клиенты не смотрены, а я тут болтаю о вдохновении.

— Давай, — сказал Иван ей в спину. — Беги, присматривай за ними.

*****

В офисе было тихо. Максима почему-то не было, Денис сидел в наушниках за своим столом и даже не заметил, как она вошла. Алиса тихонько прошла в кабинет и села проверять почту.

Вначале она увидела тему письма. И красный восклицательный знак рядом. Расторжение договора.

Ещё полминуты она уговаривала себя посмотреть на адрес, уже догадываясь, что увидит. Предчувствие ее не обмануло. «Домашний хлеб», корпоративный email.

Настоящим уведомляем о расторжении договора на консультационное обслуживание с … февраля с. г. в связи с изменением стратегии развития компании. Все расчёты будут произведены согласно п. 4.7 соглашения в течение 10 рабочих дней.

Соглашение о расторжении во вложении. Оригинал будет доставлен по вашему юридическому адресу в течение трёх дней.

И следом письмо с личного адреса Вадима Сергеевича.

Благодарю за сотрудничество и надеюсь, что в будущем агентство «Рейн-консалтинг» вернётся к более клиентоориентированным методам работы. Лично вам желаю успехов.

С уважением,

Вадим Сергеевич Крупнов

ООО «Домашний хлеб»

Она закрыла письмо.

«Клиентоориентированным методам».

Он никогда не позволял себе скатываться в письмах в фамильярность, но этот сухой, формальный язык… Это было слишком даже для него. Что теперь делать? До подписания соглашения о выкупе доли холдингом «Орфей» оставалось меньше недели, но теперь, конечно, ни о каком выкупе и речи быть не могло.

Она открыла папку «Домашний хлеб» и долго смотрела на список файлов. Договоры пятилетней давности, когда у них было три точки и один крошечный бюджет. Расчёты, когда они открывали четвёртую пекарню. Первое письмо с запросом по расширению, для ответа на который она тогда потратила два дня, пытаясь понять, как вообще получилось так, что у сети пекарен оказался собственный, пусть и небольшой it отдел. Последний договор полуторамесячной давности с изменением стоимости услуг. Подготовленные документы по выкупу доли. И по перечислению комиссии «Рейн-консалтинг». Алиса с грустью посмотрела на цифры. Эта сумма давала ей хотя бы призрачный шанс отказаться от работы с Игорем Петровичем. Теперь об этом можно было благополучно забыть.

Она закрыла папку. Встала, вышла в приёмную. Денис поднял голову, снял наушники.

— Привет! А Максим где?

— Добрый день! Он уехал, утром ещё. Сказал, будет к вечеру. Что-то срочное?

— Нет. — Она уже повернулась, чтобы уйти, но остановилась. — Хотя да. Когда вернётся, скажи, что я хотела с ним поговорить.

— О чём?

— Неважно. Просто передай ему, хорошо?

Денис кивнул, надел наушники обратно. Алиса вернулась в кабинет и снова села. Ей хотелось подойти к Максиму и кинуть на стол распечатку письма, закричать, обвинить его во всём, но орать было не на кого.

Она снова и снова прокручивала в голове последние недели. Где-то была допущена ошибка, из-за которой она сейчас смотрит на эти строчки. Вот Денис скидывает файл, она видит, что «Домашний хлеб» нерентабелен. Как там тогда сказал Максим: «Вадим перерос ваш формат, нужно либо расти вместе с ним, либо отпускать.» Красивая презентация, чистые цифры, стрелки, графики. Вот он же говорит про холдинг, про долю, про ресурсы «Орфея». «Вы остаётесь его куратором, лицом проекта». Это звучало так лестно, так красиво. Ей выдали решение, которое закрывало сразу несколько её вопросов.

И она повелась. Теперь ей хотелось орать не на Максима, он всего лишь предложил вариант. Тот, который казался ему самым логичным и выгодным. Именно она вцепилась в эту идею зубами, как собака, которой кинули кость. Побежала вперёд, потому что цифры сходились с её предчувствием о будущем клиента. В тот день она раздумывала над проблемой с «Домашним хлебом» полчаса и ни минутой больше. Даже на еженедельную презентацию для Игоря Петровича она тратила в десять раз больше времени.

Злость потихоньку отпускала, оставляя после себя противную пустоту. Кто бы ни промахнулся, она, Максим или Денис, показательная порка виноватого не вернёт ей самого старого и преданного клиента.

Она вспомнила Катю. Тот разговор, когда подруга плакала в экран, размазывая тушь, а она сидела с чашкой чая и выдавала одну за одной инструкции: «Выпей воды, ложись спать, завтра ничего не решай». Катя тогда сказала: «Спасибо, Аль». Что бы Катя сказала ей сейчас? Ах, да. Она же уже сказала.

«Ты продала „Домашний хлеб“ Аркадию Петровичу». Месяц назад. А Алиса тогда отмахнулась.

Максим предложил идею. А почему она вообще пошла тогда к Максиму, а не попробовала решить проблему сама? Привыкла полагаться на сотрудников Аркадия Петровича даже в мелочах? Или причина в чём-то другом? Кто бы что ни предложил, решение принимала она. Теперь надо разобраться, было ли оно правильным.

Алиса просидела за документами по «Домашнему хлебу» до вечера. Сначала просматривала финансовую отчётность, потом письма за последние два года. Но, сколько она ни вчитывалась в строчки, она не видела в них никакой новой информации, только подтверждения тому, что она озвучивала Максиму. Никакой ошибки не было.

В приёмной зазвонил телефон. Денис ответил, что-то сказал, засмеялся. Алиса сидела неподвижно, глядя на экран, и думала о том, что Вадим теперь будет печь свой хлеб без неё.

Она выключила ноутбук, откинулась в кресле и закрыла глаза.

Ждать Максима расхотелось. Говорить с ним — тем более.

*****

Алиса сидела на диване и смотрела в стену. Из кухни донеслись шаги, Иван заглянул в тёмную гостиную, замер на секунду в дверях. Потом подошёл и молча опустился рядом.

— Алис, что случилось? Только давай без твоего любимого «Напряженный день, сгорела на работе».

Девушка подняла пустой взгляд на Ивана.

— Я не могу больше так. От меня сегодня ушёл «Домашний хлеб». Просто написал письмо о расторжении договора, даже не позвонил после всех лет работы. И знаешь что я думаю? Что он прав.

Иван сел рядом с ней на диван и обнял её.

— Это тот, который ещё на Бабушкинской с тобой работал?

— Ага. Он самый. Я много думала сегодня, может даже слишком. Я вообще не понимаю, что делаю последние два месяца. Нет, у меня и раньше были проекты, которыми я не слишком гордилась. В конце концов, я не в благотворительности работаю. Но это вот всё — это перебор. Совещание ещё это дурацкое, — не могла остановиться Алиса. — Ты вообще когда-нибудь был на совещаниях у своего отца? Они же там все ненавидят друг друга, думают только о том, как выцепить себе бюджет побольше и хапнуть из него кусочек. А теперь думаю — зачем твой отец меня позвал? Чтобы посмотреть, как я выкручусь? Чтобы проверить, можно ли мной пользоваться?

— Не знаю насчет конкретно этого совещания, — Иван на секунду замолчал. В темноте его лица было почти не видно, только очертания. — Но отец недавно обмолвился, что ты прекрасный управленец и у него есть на тебя какие-то планы.

— Это ещё хуже. Я никогда так себя не чувствовала за всё время работы, — сказала Алиса. — Может быть я становлюсь плохой? Жестокой?

— Жестокой? Ты?

— Знаешь, ещё этот разговор с Колесниковой. — Она сцепила пальцы на коленях, сжала так, что побелели костяшки. — Тебя там не было. Она сидела передо мной, унижалась, а я просто добила её.

— Погоди, погоди! Уж это то точно не твоя вина. Моя да, возможно. Но и Колесникова тоже та ещё штучка, — распаляясь возразил Иван.

— Какая разница, чья вина? — голос Алисы сорвался. — Не важно, что к этому привело, важно как я себя веду. И самое ужасное — я уверена, что поступила правильно. И с Колесниковой, и с «Домашним хлебом». Я весь день себя грызла сегодня, пыталась найти ошибку, момент, где я пропустила другое решение. Но нет, его и не было. Или, может быть, я недостаточно умна, чтобы его разглядеть.

— Я боюсь, — сказала она, снова прижимаясь к его плечу. — Если Максим и Денис уйдут, у меня всё развалится. Я уже не помню, как работать без них. А они вообще-то не мои сотрудники, а твоего отца. И значит, рано или поздно, они уйдут.

— Ну уйдут и уйдут! — Иван обнял её покрепче, — Хочешь, я с отцом поговорю, чтобы он их не забирал? Может даже вообще уволил, пусть к тебе идут, они уже привыкли. Или найдёшь себе кого-нибудь получше. Или вообще, давай бросим всё и поедем в круиз к Антарктиде. Там, говорят, пингвины.

— Ты себя слышишь вообще? Всё бросить и укатить к пингвинам? — Алиса выбралась из его объятий и немного отодвинулась, — А потом как Катя бухать и изнывать от тоски по работе, придумывая тебе несуществующих любовниц? Знаешь, я когда с Колесниковой говорила, она мне сказала «Камертон — это моё». Она конечно дура порядочная, но это правильно. «Рейн-консалтинг» это моё. И я сделаю все, чтобы не закончить как она. Пусть даже я останусь совсем одна!

Он наклонился ближе.

— Ты не одна. Я здесь. Мы что-нибудь придумаем.

Алиса смотрела на него. В темноте его лица было почти не видно, только глаза блестели.

— Что придумаем?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Но у тебя точно всё получится. Ты у нас умная. Я — вообще гений. Прорвёмся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он потрепал её по волосам. — Хлеб этот ушел? Да и ладно бы, знаешь сколько сейчас пекарен на рынке, каждый день по сотне новых появляется.

Она слабо улыбнулась.

— Колесникова? — продолжил Иван. — Ты сама мне объяснила, что это было единственное разумное решение. И я сейчас понимаю, что ты была права. Лёгкие деньги портят людей.

— Лёгкие деньги? Ты правда так думаешь?

— Ну может я неправильно выразился, но суть-то вообще не в этом. Ты всё правильно делаешь, просто мне кажется, ты устала. Ты тащишь всё на себе, не удивительно, что в какой-то момент тебе становится плохо. Давай прямо завтра сядем и вместе подумаем. Может я смогу тебе чем-то помочь?

— Нет, Вань. Зря я, конечно, вывалила всё это на тебя. Хотя может и не зря, мне надо было выговориться. Но, прости, я не думаю, что ты можешь тут хоть чем-то помочь.

— Почему?

— Потому что это не твоя история, — Алиса говорила устало, но ровно, будто объясняла прописные истины. — Ты сам сделал всё, чтобы не лезть в это в мире твоего отца. И я не хочу тебя в это втягивать, я сама должна разбираться.

— Я не про это, — тихо сказал Иван. — Я про то, что мы вместе. Что я могу просто быть рядом.

— Ты и так рядом. И спасибо тебе за это. Всё хорошо. Правда. Пойдём спать.

Глава 23. Ясный свет

Иван сотый раз переворачивал подушку в поисках прохлады. Он бросил взгляд на тихонько сопевшую рядом Алису и почувствовал какую-то щемящую, удивительную нежность. Она лежала, завернувшись в одеяло, словно пытаясь загородиться им от окружающего мира. Ровный свет уличного фонаря просачивался сквозь щель между плотными шторами, выхватывая из полумрака разметавшиеся по подушке светлые пряди. Они казались сейчас почти белыми, а сама Алиса была похожа на маленького зверька, который наконец-то нашел безопасную нору.

Он смотрел на подрагивающие ресницы, на то, как безвольно и доверчиво разжаты её пальцы, лежащие на подушке. В ней не было ни капли той стальной уверенности, с которой она общалась с клиентами, а порой и с ним самим. Она казалась настолько беззащитной, что ему захотелось спрятать, заслонить её собой от всего этого жестокого, злого мира, который каждый день испытывал эту хрупкую девушку на прочность.

Мечущиеся мысли не давали уснуть. Что сделала бы Алиса, если бы он, Иван, пришёл к ней с такими проблемами? Уж точно не стала бы лежать и переживать. Она бы села, подумала и начала раскладывать всё по полочкам.

Иван прокрался на кухню, стараясь не издать ни звука, бесшумно прикрыл дверь и включил свет.

Первая, и самая очевидная проблема Алисы — это его отец. Аркадий Петрович Воронцов. С него начались все её неурядицы. Это отец устроил тот скандал со СМИ. Отец отправил к ней Максима с Денисом, которые обосновались в её офисе и душат её своими дурацкими советами. Отец же повесил на неё ситуацию с Колесниковой, не считаясь с тем, что Алиса не детектив и не бандит, чтобы решать проблемы с шантажистами. И теперь она чувствует себя виноватой, хотя виноват вообще-то он, Иван. Если подумать, отец тенью присутствует в каждой неприятной ситуации, с которой она сталкивается в последние полгода.

Дальше — клиенты. Игорь Петрович, который каждую неделю выносит ей мозг просто потому, что может. «Система-холд», из-за которой она не спит ночами. Вадим, который ушёл сегодня, и, похоже, не без помощи этой неразлучной парочки — Дениса и Максима. Ещё и с какой-то мутной историей, из-за которой Алиса чувствует себя виноватой.

Третье, логично вытекающее из второго — вечные финансовые проблемы, из-за которых она не может просто послать Игоря Петровича куда подальше или со спокойной душой забыть про «Домашний хлеб». И чувство одиночества, потому что она привыкла тащить всё сама.

Теперь нужно было разобраться, где он, Иван, может хоть чем-то ей помочь. Конечно, обидно слышать фразы, подобные вчерашним: «Я не думаю, что ты можешь тут хоть чем-то помочь». Но, с другой стороны, в чём-то Алиса была права. Это она всегда помогает, подсказывает, учит, а иногда и молча вытаскивает его за шкирку из неприятностей.

Сам он действительно вряд ли мог сильно ей помочь, ему никогда не удавалось удержать в голове все эти цифры и графики. Но он не один, у него есть друзья. Лена? Да, возможно, Лена могла бы помочь Алисе с клиентами. У неё связи и целая куча музыкантов, у которых есть жадность и тщеславие, но пока нет известности. Это не совсем Алисин профиль, но с Иваном то она справилась. Хотя, кажется, в какой-то момент отношения Лены и Алисы зашли немножко не туда, поэтому этот вариант стоит оставить на самый крайний случай.

Саня, пожалуй, мог бы решить практически все Алисины проблемы. И с сотрудниками, и с клиентами, а уж таких, как Колесникова он просто съедает на завтрак. Проблема в том, что Саня не будет вписываться за какую-то очередную девушку Ивана.

Очередную девушку? Вот оно. Странно, что это самое простое и очевидное решение не пришло ему в голову раньше. Только в этом случае нельзя ошибиться, надо продумать всё до мелочей.

Отец. Если подумать, отец вообще перестанет быть угрозой, наоборот, она получит его защиту и огромные ресурсы.

Максим и Денис. Люди отца. Значит, если всё получится, они станут её людьми. Или хотя бы перестанут быть чужими.

Колесникова. Про неё вообще можно забыть, Алиса эту проблему уже решила, помучается недельку и забудет.

Клиенты. Не будет больше мелкого агенства «Рейн-консалтинг», каких десять на дюжину. Все будут понимать, что она не одна, у неё связи, с ней нужно считаться. Эти Игори Петровичи и Вадимы сами побегут к ней толпой.

И самое главное — она сама. Она больше не будет одна. Она перестанет бояться. Перестанет сжиматься в комок по ночам.

Теперь у него было решение. Решение, которое закрывает все проблемы разом. Не по одной, а сразу.

Главное, чтобы она поняла. Иначе будет очень-очень плохо. Он представил её лицо — холодное, отстранённое, такое, как было у неё, когда она отбривала самые пошлые намёки Ковальского. «Иван, ты вообще соображаешь, что творишь?».

От этой картинки стало тоскливо. Она умеет быть жёсткой. Очень жёсткой. Но невозможно же просто выкинуть из головы вчерашний разговор, забыть её сжатые пальцы. Она никогда не говорила ничего подобного, никогда и никому. Она даже Кате ни разу не жаловалась при нём. Значит, она ему доверяет. Значит, он ей нужен.

Теперь осталось придумать, как сделать так, чтобы отец не влез раньше времени. Он точно будет против. Но если не узнает заранее, то не сможет помешать. Значит, надо будет действовать быстро. Завтрашнее интервью — идеальный шанс.

Он вернулся в комнату, Алиса во сне перевернулась на другой бок и что-то пробормотала. Иван осторожно поправил на ней одеяло и прилёг рядом. Он замер, вслушиваясь в её дыхание — ровное, спокойное, совсем не похожее на тот сбивчивый ритм, с которым она засыпала после вчерашнего разговора. Она была здесь. Рядом. Тёплая, живая, его. И он сделает всё, чтобы она никогда больше не просыпалась с ощущением, что мир давит на неё со всех сторон. Он ещё долго смотрел в потолок, прокручивая в голове завтрашний день, но под утро всё-таки провалился в сон.

*****

Иван открыл глаза и увидел на противоположной стене длинную светлую полосу. Выглянул в окно — утро было ярким и почти весенним — солнце припекало, с крыш весело капало. Алиса уже гремела на кухне чашками.

Он улыбнулся сам себе. Вчерашняя идея теперь казалась ещё лучше. Тогда, в темноте, перед тем как заснуть, он ещё долго сомневался, но теперь он был уверен — это правильное решение. Единственное, которое может всё исправить. Иван с наслаждением потянулся и направился на кухню.

— Проснулся? — Алиса отвернулась от плиты и улыбнулась. — Кофе будешь?

— Обязательно буду. Только умоюсь сначала.

Когда он вернулся из ванной, на кухне вкусно пахло какой-то сладкой выпечкой. Алиса уже села за стол и держала в одной руке кружку, а во второй телефон.

— Выспался? — спросила она, когда он сел напротив.

— Ага.

— И я. Первый раз за последние дни нормально поспала. — Она отпила кофе и отложила телефон в сторону. — Надо почаще ныть кому-то в жилетку. Может мне начать ходить на встречи анонимных бизнесменов?

Она казалась такой спокойной и весёлой, что сомнения с новой силой накатили на него. Но нет, вчера утром в студии она тоже была довольной и радостной, а потом этот вечерний разговор, эти судорожно сжатые пальцы, эта пустота в глазах.

— Слушай, ты ответы то выучил? А то я тебя так загрузила вчера, у тебя небось даже времени не осталось.

— Да ладно, ты же вчера утром мне вопросы передала, я их весь день учил. Смотри. — сказал он без запинки. — Блокнот и карандаш. Я всегда ношу их с собой, потому что идеи приходят в самое неудобное время. В метро, в очереди в кофейне, посреди ночи. Конечно, ночами я обычно занят другим. Но блокнот у меня всё равно под подушкой лежит — на всякий случай.

На последней фразе Алиса скривилась и постучала пальцем по виску.

— Ладно-ладно. Тёмно-серая футболка поглажена, висит в шкафу, — продолжил Иван. — Джинсы на стуле. Тёмная обувь без логотипов — вон там, в прихожей. Вдохновение — это дисциплина.

— Обалдеть, — выдохнула Алиса в восхищении глядя на него. — Реально дословно выучил.

— Ты же сказала — обиженно поджал губы Иван, но в глазах плясали чертики.

******

Яркий луч контрового света бил Ивану прямо в глаза, заставляя щуриться и вспоминать, как гримерша просила его «не морщить лоб». Он сидел на жестком табурете, ощущая на лице непривычную тяжесть какого-то крема и матирующей пудры. Ему казалось что его завернули в плотную невидимую пленку. Он ловил на себе одобряющие взгляды гримерши и ассистентов, но внутренне содрогался. Макияж. Очередная дичь на его бесконечном пути к славе и независимости. Как вообще в этом можно существовать? Зачем женщины добровольно носят это на себе ежедневно?

Ведущий в нескольких метрах от него шутил с оператором, его лицо под тем же безупречным гримом выглядело таким гладким и ровным. В голове Ивана пульсировал один абсурдный вопрос, заглушающий панику перед предстоящим интервью: «Неужели они ВСЕГДА так живут?» Его красили полчаса, и ещё полчаса он сидит и ждёт записи. Но этот час уже казался ему пыткой под безжалостным взглядом объектива.

Мысль о том, что интервью идёт в прямом эфире и вырезать его дрожащий голос не получится, вгоняла Ивана в панику. Интересно, что они сделают, если он чихнёт? Согласованные, безликие вопросы, которые он знал наизусть, лежали перед ним, но они были не ориентиром, а ловушкой: отступить от текста было страшно, а дословное повторение заученных фраз делало его похожим на робота. Его губы беззвучно шевелились, повторяя подготовленные тезисы, но в голове была пустота и белый шум от софитов.

В этот момент панической тишины перед стартом он отчаянно пытался представить Алису. Не строгую леди из офиса, которая сухо объясняла, как избежать провокаций, а свою Алису, теплую, мягкую, в смешной пижаме, ту что репетировала с ним вечерами дома. Она корчила рожицы, пародируя чересчур серьёзного ведущего, а потом, рассмеявшись, говорила: «Вань, да расслабься ты! Скажешь ерунду — все поймут, что ты по-настоящему творческая личность! Что с него взять? Вот что значит гений!». Её смех и эта лёгкая уверенность успокаивали. Но сейчас, под ледяным светом камер, её советы казались частью другого, невозможного теперь мира. Он поискал её глазами, но не смог найти среди толпы персонала.

Внезапно кто-то тронул его за плечо — ассистентка с синей папкой в руках показала на один из свободных стульев в студийной зоне, прямо напротив ведущего. Иван кивнул, поднялся — ноги слушались плохо, казались ватными — и пересёк пространство студии под прицелом нескольких камер, которые сейчас, видимо, просто снимали общий план. Он сел, куда показали, и только тогда заметил, что к свободному стулу идёт Алиса. Спокойная, собранная, в темно-бордовом платье, невероятно красивая, несмотря на толстый слой макияжа.

— Не дыши так громко, — шепнула она краем рта. — И лоб расслабь.

******

— Три, два, один… в эфире «Муз24»! — режиссёр взмахнул рукой, и красный глазок камеры загорелся. — Добрый вечер, друзья! Сегодня у нас в гостях музыкант, чей дуэт с Софьей Белецкой уже несколько недель не покидает верхние строчки чартов, — Иван Воронцов! И его продюсер, человек, который стоит за успехом проекта Ivan V, — Алиса Рейн!

Иван поёжился под прицелом объектива, ему казалось, что этот красный глаз смотрит прямо на него. Он разглядывал студию: камеры, мониторы, на которых он видел себя и Алису, ряды кресел со зрителями. Операторы в наушниках сновали между аппаратурой, не обращая на него внимания.

Ведущий улыбнулся в камеру, потом повернулся к ним.

— Иван, первый вопрос, наверное, к тебе. Твоя музыка — она очень нестандартная. Почему ты выбрал именно это направление? Откуда ты черпаешь вдохновение?

Иван выдохнул. Первый вопрос. Самый простой. Слова пришли сами собой, спасибо Лене, которая заставляла повторять эти фразы, пока они не перестали казаться чужими.

— Вдохновение — это дисциплина, — сказал он ровно. — Я просто прихожу в студию и начинаю работать. Процесс запускает идеи.

Голос прозвучал уверенно, чётко. После эфира с Софьей, а главное, после сольного концерта, бояться было нечего. Он мельком глянул на монитор, они с Алисой идеально смотрелись рядом. Он, в своей темно-серой футболке и джинсах, слегка растрёпанный придирчивым стилистом и она в ярком, классическом платье с безупречно уложенными локонами.

Ведущий одобрительно кивнул.

— А если совсем ничего не идёт? Бывает такое?

— Конечно. Тогда я перебираю старые записи, ищу что-то забытое. Или вообще ухожу из студии, отвлечься, развеяться. — Он чуть не добавил про «ложусь спать, в идеале не один», но вовремя прикусил язык.

— Алиса, вопрос к вам. С Иваном работать легко? Я слышал, он человек настроения…

Алиса с улыбкой встретила взгляд ведущего.

— С творческими людьми никогда не бывает легко. Но когда видишь результат — понимаешь, что оно того стоило. Иван профессионал. Если он во что-то погружается, то выкладывается полностью.

Иван покосился на неё. Она говорила это так уверенно, спокойно.

— Вы отлично смотритесь вместе, — заметил он. — Такое ощущение, что работаете в команде уже много лет. Это результат долгого сотрудничества или просто совпадение?

Иван не помнил такого вопроса в списке, поэтому на секунду задумался и Алиса его опередила:

— Мы просто научились слышать друг друга. В нашем деле это главное.

— И вам это удаётся? — улыбнулся ведущий.

— Стараемся, — ответила Алиса и коротко взглянула на Ивана.

— Иван, а ты что скажешь? — ведущий перевёл на него внимание. — Согласен с Алисой?

Иван моргнул, возвращаясь в реальность.

— Абсолютно, — сказал он. — Я доверяю своей команде. У нас выстроен диалог.

— Кстати, о диалоге, — ведущий шпарил вопросы, не останавливаясь ни на минуту. — Иван, мы все знаем, что творчество — это не только музыка. Без грамотного продвижения её никто не услышит. Скажите, как у вас складываются отношения с теми, кто занимается бизнес-частью проекта? С теми же продюсерами, например.

Иван на секунду оцепенел. В сознании билась единственная мысль о том, что оператор сейчас снимает их крупным планом, что все эти люди в наушниках и без смотрят на них, что ведущий ждёт ответа. Но всё это было где-то далеко, за стеклянной стеной. Он был уверен, что вчера придумал всё идеально, но сейчас слова никак не складывались.

Он в отчаянии посмотрел на Алису, словно ожидая от неё поддержки. На её лице мелькнуло легкое удивление, потом она ободряюще кивнула. Иван сглотнул.

— Знаете, — сказал он, и голос прозвучал неожиданно твёрдо, — я могу сейчас сказать очередной заученный текст.

Алиса рядом напряглась. Он почти физически ощутил её пристальный взгляд.

— Но это будет неправда. — Иван повернулся к ней. — Потому что дело не в диалоге. И не в партнёрстве. Дело в том, что я люблю её.

Весь зал замер в ожидании.

— И я хочу, чтобы она знала: она не одна. И никогда не будет. — Иван говорил, уже не думая о камерах, о ведущем, о миллионах зрителей. — Я хочу, чтобы у неё всё было хорошо. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так оно и было.

Он потянулся к ней, взял её руку.

— Алиса, я знаю, что это безумие. Но другого способа доказать тебе, что я рядом — по-настоящему, навсегда, — я не придумал. — Он глубоко вздохнул. — Выходи за меня.

В студии повисла тишина. Ведущий открыл рот и забыл его закрыть. Оператор замер, не зная, продолжать съемку или это срочно переводить камеру на первого попавшегося зрителя. В наушниках что-то зашипело. Алиса смотрела на Ивана широко распахнутыми глазами.

Красный глазок камеры всё горел. Эфир продолжался.

Глава 24. Эффект домино

Шестьсот тысяч зрителей в прямом эфире задержали дыхание. Алиса на миг застыла, по лицу её блуждала мечтательная, слегка задумчивая улыбка.

Если бы она произнесла вслух на переговорах хоть одну из своих мыслей, с ней бы перестали общаться все её партнеры. Все, кроме Игоря Петровича. Он, как истинный представитель стройки, наконец проникся бы к ней безграничным уважением.

Поток ругательств в голове пронесся мгновенно, сменившись привычным подсчётом возможных вариантов.

Отказаться. Просто сказать «Нет». Всего одно, короткое слово. Очередной скандал, заголовки в СМИ. Она это уже проходила. Только теперь уничтожать будут не её, а Ивана. «Надоевший мажор получил от ворот поворот в прямом эфире», «Лайки есть. Невесты — нет. Воронцов младший промахнулся». Но Ваня — не она. Он просто не выдержит этого. Проекту IVAN V конец. Она становится стервой, разбившей сердце артиста на глазах у всей страны. Аркадий Петрович объявляет её непредсказуемым риском. Максим и Денис упаковывают вещи. «Рейн-консалтинг» заканчивается. Она ночует под мостом на картонной коробке.

Согласиться. Просто сказать «Да». Тоже одно слово, ещё короче. Вечная кабала. Алиса Воронцова. Не Рейн. Воронцова. Навсегда прикованная к этой безумной семейке. Её телефон в его руках. Его непредсказуемые, инфантильные взрывы, только теперь ежедневно, без права на отдых, без возможности спрятаться за спасительным «Извини, у меня много работы, не приезжай сегодня». Звонки Аркадия Петровича — «Алиса Сергеевна, прошу вас явиться на семейный ужин ровно в 19.00, необходимо обсудить проект по продолжению фамилии Воронцовых». Шиншилла в её ванной.

Она не может согласиться. Не может отказать.

Ведущий, профессиональная маска которого дала первую трещину, открыл рот, чтобы спасти эфир. Но у Алисы не было времени. Уголки её губ дрогнули.

— Браво, — произнесла она понизив голос, но так, чтобы все услышали. — Я всегда знала, что ты не просто музыкант. Ты — творец ситуаций. Даже если эта ситуация ставит всех в тупик.

Алиса повернулась к камере, и посмотрела прямо в неё.

— Запомните этот момент. Прямой эфир. Тишина. И вопрос, который перевернул всё. Потому что искусство IVAN V — именно об этом. О сломе шаблонов. О неудобных вопросах, которые мы задаём сами себе. Сегодня он задал его не только мне. Он задал его всем вам. «Что, если выйти за рамки? Даже если все подумают это безумие?» — Она указала рукой на Ивана. — Вот он, живой пример. Беспощадный к условностям.

— А ответы на такие вопросы… они не даются в прямом эфире. Они созревают. Как хорошее вино. Или как следующий альбом. Так что — следите за новостями. А пока — наслаждайтесь той музыкой, что уже есть. Она родилась из такого же бесстрашия.

Она заставила себя улыбнуться и кивнуть Ивану, словно ставя точку в этом маленьком, сумасшедшем эпизоде. Затем повернулась к ведущему. Тот, поймав брошенный ей спасательный круг, мгновенно пришёл в себя. Его улыбка вернулась, став чуть шире.

— Ну что ж, — наконец вклинился он, — коллеги, вы только что лишили нас исторического телевизионного момента. Но правила есть правила: сначала — музыка, потом — всё остальное. Иван, Алиса, спасибо, что напомнили нам о главном. А мы в свою очередь напоминаем нашим зрителям, что всеми нами любимый «Путник» всё ещё на всех площадках, слушайте и голосуйте…

Его плавный и убаюкивающий голос понёсся дальше. Камера крупно показала Ивана. На его лице застыла приклеенная улыбка. Рука, всё ещё сжимавшая микрофон, разжалась.

Алиса сидела неподвижно, её профиль был обращён к ведущему, на лице — безупречная маска внимания. Лишь кончики пальцев, лежавших на коленях и скрытых от камеры слегка подрагивали. Сорок секунд. Сорок секунд до конца эфира. Сорок секунд до начала настоящей войны.

*****

Парк встретил их промозглым молчанием. Фонари отбрасывали жёлтые, болезненные круги на обледеневший асфальт. Эхо аплодисментов из телестудии ещё звенело в ушах, но здесь, в холодной пустоте, его быстро съедал гул ветра. Они шли на расстоянии метра друг от друга, Алиса на полшага впереди.

Она резко остановилась и повернулась к Ивану. Её лицо при тусклом свете было бледным, почти прозрачным, а в глазах плескалась всепоглощающая растерянность.

— Ваня, — спросила она тихо. — Зачем?

Он посмотрел на неё с ожиданием, почти с надеждой. Но не увидев восторга от его плана, он начал объяснять.

— Ну во-первых, ты мне нравишься. По-настоящему. Ты понимаешь меня, поддерживаешь, без тебя я так и сидел бы в «Звуковое» в гордом одиночестве. Это же прекрасная причина для свадьбы. А во-вторых, ты сама жаловалась. На Дениса с Максимом. На то, что они везде. Что боишься за агентство, что мой отец может всё разрушить. — Иван сделал шаг вперёд, его дыхание превращалось в пар. — Ты думаешь, я не вижу, как ты сидишь вечерами и ночами? Я нашёл решение. Самое простое! Ты становишься моей женой. Отец тебя никогда больше не тронет. Не посмеет. Кругом одни плюсы. Твои клиенты? Для них ты теперь не просто какая-то Алиса Рейн из конторы. Ты — Воронцова. Эта фамилия на слуху, ей доверяют, она имеет вес. А я… — он выпрямился, — меня перестанут воспринимать как истеричного юнца. Я стану женатым мужчиной. Серьёзным. Я не буду лезть в твой бизнес, ясно? Да и ему не позволю. И всё. Всё будет хорошо. Идеально.

Он глядел на неё как на ребенка, которому приходится объяснять элементарные вещи.

Алиса медленно моргнула. Мысли в её голове, обычно такие четкие и прямые, сейчас судорожно метались в безуспешной попытке найти в словах Ивана хоть какой-то намёк на логику.

— Я правильно понимаю, что ты подумал и решил, — произнесла она с каким-то ледяным спокойствием, — что это отличный выход. Серьёзно? Сделать предложение в прямом эфире? Не оставив мне выбора? Не посоветовавшись со мной хотя бы вчера вечером? Или сегодня утром? Просто поставив перед фактом перед всей страной?

— Если бы я не сделал это внезапно, ничего бы не получилось! — горячо возразил Иван, — Отец бы точно узнал, он бы нашёл способ отговорить тебя, запугать, купить. А так — всё на виду. Он теперь ничего не может сделать.

В этот момент в сумочке Алисы, словно подтверждая его слова, зазвонил телефон. Она, не сводя с Ивана глаз, достала аппарат. Экран светился: «А. Воронцов».

Она поднесла трубку к уху. — Добрый вечер! — Алиса Сергеевна. Поздравляю с успешным эфиром. — Голос Аркадия Петровича был как всегда спокойным. — Уделите мне полчаса? Как можно быстрее, если возможно. В моём офисе. — Хорошо, Аркадий Петрович. Я буду через сорок минут. — Жду.

Она положила телефон обратно в сумку.

— Вот, — сказал Иван с горьким торжеством. — Видишь? Мгновенно. Но теперь всё иначе. Теперь он ничего не сможет тебе сделать.

Алиса глубоко вдохнула, воздух обжёг лёгкие холодом.

— Вань, — начала она, стараясь, чтобы каждый звук был мягким, обтекаемым. — Я не готова к замужеству. Вообще. Извини. Дело не в тебе. Дело во мне.

— Почему? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Ты думаешь я поставлю тебя к плите варить борщ? Или заставлю родить мне наследника через полгода? Мы же оба нормальные люди. Если захотим, нам этот борщ ведрами доставлять будут. А к детям я и сам пока не готов, но если вдруг что, есть же няни и всякие, ну там… специально обученные люди. Я так рос, и ничего. Для тебя вообще ничего не изменится, всё станет только лучше! Я не понимаю, почему?

— Потому что! — её голос дрогнул, сорвался на полтона выше, но она тут же взяла себя в руки. — Хорошо. Хорошо, Вань. Раз уж ты так настаиваешь на объяснениях, я объясню.

Она посмотрела прямо на него, и в её взгляде больше не было растерянности. Надо было расставить всё по местам, не оставив у него никаких сомнений.

— Мне, Ваня, уже давно не восемнадцать. Очень давно. А тебе — почти. А если смотреть на твои решения, так и вообще пятнадцать. Я старше тебя на десять лет. И я их вижу. Я почти смирилась с твоим присутствием. Как и с присутствием шиншиллы на кухне. Когда мы встречаемся пару раз в неделю, я справляюсь. Мне это даже начинает нравиться. У меня под боком как будто бы поселился внезапный гений. Но замуж? Это же будет каждый день. Ты вообще жил хоть с кем-нибудь неделю подряд? На что ты рассчитываешь? Я вкалываю по двенадцать часов в сутки. Какая из меня жена? Мы знаем друг друга меньше года! — Алиса на минуту задумалась, — Семь с половиной месяцев, если точнее. А встречаемся меньше двух. И я даже за это время поняла, что ты… — она замялась, подбирая максимально нейтральное слово, — непредсказуем. Ты мыслишь по другому. Как инопланетянин. Когда ты что-то такое вытворяешь, у меня вот здесь, — она ткнула пальцем себе в висок, — всё ломается. Мне нервы дороже. И моя репутация. И моё агентство. И моя свобода. Я сейчас даже не понимаю, как мне с тобой дальше общаться. Не то что жить в горе и в радости.

Она выдохнула. Сказала. Не всё, что думала, но достаточно. Достаточно для того, чтобы не оставить ему ложной надежды.

Иван отшатнулся, его лицо исказилось. Она читала в его глазах обиду, унижение, горечь — всё, кроме одного. В них не было понимания.

— Непредсказуем? — выдохнул он хрипло. — Отличный ответ! Пожалуй, оставлю тебя в покое. С твоим агентством.

Он резко развернулся.

— Ваня, подожди…

Но он уже шёл прочь, широкими, размашистыми шагами в темноту парка. Его силуэт быстро растворился в ночи, слился с тенями от фонарей.

Алиса осталась стоять одна посреди застывшего парка. Холодный ветер продувал её пальто насквозь.

*****

Аркадий Петрович встретил её у двери в кабинет, что само по себе было удивительно. Он предложил ей присесть, но сам продолжал ходить из угла в угол, не останавливаясь ни на секунду. Алиса села на краешек кресла. Она была готова к чему угодно, только не к этой странной, почти человеческой нервозности.

— Алиса Сергеевна, давайте сразу к делу. Я понимаю, Ваня совершил редкостную глупость. Это часто у него бывает. Но я попросил бы вас очень хорошо подумать. Я знаю, это прозвучит странно, и я не имею права об этом просить, но раз уж так получилось. Соглашайтесь. Скажите ему «да». Пусть это для начала будет помолвка. Но хотя бы дайте ему эту надежду. Это избавит нас от огромного количества проблем.

— Согласиться? С вами всё в порядке?

Аркадий Петрович в очередной раз прошелся перед столом, затем остановился, глядя куда-то мимо неё.

— Понимаю ваше удивление. Думаю, стоит вам объяснить. Ваня, он вырос без матери. Вы же знаете эту историю. Только няни, гувернантки, потом школа-интернат. Я… — он сделал паузу, подбирая слова. — Я всегда был рядом. Контролировал. Думал, если правильно подобрать среду, окружение, образование, то получится правильный результат. Но оказалось, что с детьми это так не работает. А у меня не было запасных детей, чтобы потренироваться и потом вырастить нормального. В шестнадцать его прорвало. И теперь он хочет доказать всему миру, что именно он главный, что он контролирует, а не его. Он отчислился из колледжа, с трудом закончил институт, музыка ещё эта. Он портил всё, до чего дотрагивался. Не из злости. Просто он не умеет по-другому.

Он наконец сел за стол, налил в стакан воды, отхлебнул и посмотрел прямо на Алису.

— Но он сильно изменился за последние полгода. Я даже подумываю, что у него может получиться хоть что-то стоящее. Он стал собраннее. У него появилась хоть какая-то цель. Не ненависть. Не музыка. А вы. Возможно, — голос его дрогнул, — вы единственный человек, который может с ним справиться. Может быть, даже сделать его счастливым.

Алиса отвела взгляд и уставилась на стену. У неё не было в запасе слов, которых он ждал, поэтому это объяснение должно было стать не менее четким, чем разговор с Иваном.

— Аркадий Петрович, извините. Я вас прекрасно понимаю, и мне искренне жаль. Но я уже поговорила с Ваней. И отказала. Не потому, что боялась вас, нет. Я просто не буду этого делать. Я не собираюсь уничтожать свою жизнь ради исправления чужих ошибок, пусть даже и таких важных.

Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них снова появилась привычная ясность. Он поднялся, подошёл к ней и посмотрел на неё сверху вниз.

—А если я всё же попробую? — спросил он беззлобно, — Закрою вам кислород? Создам «Рейн Консалтинг» огромную гору проблем?

Алиса выпрямилась и подняла голову. В ответном взгляде не было вызова, только холодная, абсолютная уверенность.

— Зачем вам это? Вы же понимаете, что получите человека, который будет вас ненавидеть? Вас и вашего сына. И всё без толку. Я же всё равно не соглашусь, просто уеду и начну с нуля. Я уже делала это однажды. Смогу и ещё раз.

Аркадий Петрович хотел ещё что-то сказать, но посмотрел на неё повнимательнее и только медленно кивнул, как будто получил ожидаемый, горький, но честный ответ.

— Да, я так и думал, — сказал он, и в его тоне снова появились знакомые холодные нотки. — На самом деле, у меня и мысли не было что-либо «уничтожать». Скорее наоборот. Ваше агентство демонстрирует впечатляющую живучесть и потенциал. А ваше выступление перед моими ребятами хотя и было несколько своеобразным, но привело к нужному мне результату. Опять-таки, Максим отзывается о вас более чем лестно.

Алиса нахмурилась.

— Максим? А… Денис?

Вопрос, казалось, даже слегка развлёк Аркадия Петровича. Он махнул рукой и улыбнулся.

— С Денисом, как вы могли бы догадаться, чуть-чуть другая ситуация. Но его мнение для меня не слишком важно. Я бы даже сказал, что оно вообще не важно. Он блестящий аналитик, но видит только цифры, а не картину целиком. — здесь Аркадий позволил себе лёгкую, почти отеческую улыбку, — Максим видит людей. Он говорит, что у вас есть редкое сочетание: аналитический ум, который встречается довольно часто, и умение находить личный подход. Чувствовать болевые точки и мотивацию не только клиентов, но и своих людей. Включая, — он сделал паузу, — таких сложных подчинённых, как мой сын. Это ценится гораздо выше.

Он снова сел в своё кресло.

— Ладно, к разговору о будущем «Рейн» и вашем месте в структурах «Орфея» мы вернёмся позже. Это предмет отдельной, долгой беседы. А сейчас у нас более срочный вопрос. Иван.

— С Иваном, — начала она, тщательно выверяя каждое слово, — я пока ничего не могу сказать. Я даже не уверена, получится ли у нас продолжать работать вместе. Сейчас он злится, и я его прекрасно понимаю. Вопрос в том, сможет ли он с этим справиться. Опять-таки, во мне уже нет особой необходимости, проект успешен, он набрал свою инерцию. Мне кажется, при любом исходе стоит организовать мой постепенный, аккуратный вывод из всех процессов, связанных с проектом IVAN V. Передать кураторство кому-то из ваших людей. Максиму, например. Или Лене. И свести наше личное общение в рамках проекта к необходимому минимуму. Просто чтобы избежать дальнейшей неловкости.

Аркадий Петрович задумчиво слушал, глядя куда-то поверх её головы.

— Разумно, — сказал он наконец. — Максим возьмёт временное кураторство. Вы обеспечите плавный переход. А что касается неловкости — он снова посмотрел в окно, на огни города, которые он считал своим, — боюсь, это только начало. Но это уже не ваша забота, Алиса Сергеевна. Спасибо, что пришли. И спасибо вам за эту беседу.

Это «спасибо» прозвучало так же непривычно, как и всё остальное в этом разговоре. Алиса кивнула, встала и вышла, оставив его одного в огромном кабинете с грузом отцовских ошибок, которые уже нельзя было исправить ни деньгами, ни властью, ни чьим-либо согласием.

Глава 25. Тишина в эфире

Девять шагов от стола до окна. Чтобы набрать суточную норму, ей нужно пройти туда-обратно пятьсот пятьдесят пять раз. И ещё немножко. Алисе оставалось пройти ещё сто сорок три круга, когда она наконец остановилась, тяжело опустилась в кресло и уставилась в темный монитор. Прямо над ним висел плакат того, кто сейчас занимал все её мысли.

Взгляд сам собой перескочил на лежащий около клавиатуры телефон. Алиса разблокировала его, привычным движением пролистала уведомления. Пусто. За последние три минуты ничего не изменилось. Впрочем, за последние три часа — тоже. Она снова открыла список сообщений — вчерашние, позавчерашние, ночные. Все от неё, все серые, недоставленные. Аккуратные одинокие галочки, которые ничего не значили. Зеленый индикатор «онлайн» не загорался вторые сутки.

Вчера она не выдержала и все-таки позвонила Аркадию Петровичу. Разговор длился меньше минуты. Сухой, официальный тон, ни одного лишнего слова. «Моя служба безопасности уже ищет его, пока никаких результатов. Если появится информация, я сообщу». И уже совсем другим тоном, будто через силу: «Ждите». И теперь она ждала.

Зазвонил телефон. Она дернулась, едва не уронив его на пол, и судорожно схватила трубку.

— Алиса Сергеевна, добрый день! Беспокою вас снова по поводу «Бьюти-Стар». Лиза передавала вам привет и просила напомнить, что вы обещали нам помочь. Я понимаю, вы очень заняты, но мы тут уже неделю сидим как на иголках — так ждём ваших комментариев! У вас нашлось время посмотреть наши материалы?

Алиса зажмурилась. «Бьюти-Стар». Подруга Лизы. Тот самый разговор на новогодней вечеринке у Сани, когда она с ходу, на автомате, выдала несколько рекомендаций, а Лиза ухватилась за них с горящими глазами. Вот что бывает, когда хочешь блеснуть эрудицией под бой курантов.

— Да, да, конечно, — сказала она, лихорадочно вспоминая, о чем вообще речь. — Я как раз готовила вам письмо. Сейчас отправлю.

Положив трубку, Алиса несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь вспомнить, когда именно она готовила это письмо и существует ли оно вообще. Затем разблокировала компьютер, нашла черновик, помеченный «Лиза / бьюти-блог». Начала набирать текст, почти не задумываясь, — шаблонные фразы, типовые вопросы, стандартный расчет по рекламным бюджетам. Пальцы двигались сами, на автомате, выстукивая выверенные формулировки. Мысли витали где-то там, в той украшенной яркими шарами и гирляндами гостиной. Вот она о чем-то весело говорит с Лизой, поднимает голову и встречает серьезный, пристальный взгляд Ивана.

Структура, сегментация аудитории, тональность, точки роста. Пальцы сами бегали по клавиатуре, выдавая ровные, правильные формулировки. Алиса пробежала глазами готовый текст — все логично, все на своих местах, можно отправлять. В последнюю секунду, когда она уже почти нажала на кнопку «Отправить», что-то царапнуло взгляд.

Не те цифры. Совершенно не те. В абзаце, где должны были стоять проценты вовлеченности по бьюти-нише, стояли совсем другие числа. Проценты прослушиваний. Сводки по платформам. Динамика за последнюю неделю. Цифры из аналитики треков Ивана.

Алиса смотрела на экран и не могла понять, откуда они взялись. Она же открывала другой файл. Или не другой? Или открыла тот же, а добавляла… Откуда она их добавляла? Может, вообще не добавляла, а просто набрала вслепую — то, что последние дни крутилось в голове без остановки, вытесняя все остальное?

Алиса постучала пальцами по клавиатуре, отменила отправку и несколько секунд просто сидела, глядя на экран. Потом резко встала, пнув ногой кресло. Оно откатилось и стукнулось о стену с оглушительным звуком. За дверью стало подозрительно тихо.

Заниматься чем-то в таком состоянии нельзя. Нужно было куда-то деться, уйти из офиса, пока она не натворила глупостей. Выплеснуть это напряжение, вытрясти его из себя физически, чтобы голова наконец отключилась. Алиса знала только одно место, где это работало безотказно. Зал. Железо. Спокойный голос Михаила, считающий подходы. Она набрала номер, но услышала только длинные гудки. Представила, как будет сидеть здесь еще час или два, так же тупо разглядывая стену, и решила: какая разница, сможет она записаться к нему или нет. Добежит до зала, а там разберется — в конце концов, беговая дорожка никуда не денется.

Две пары глаз уставились на неё, когда она вышла из кабинета.

— У меня срочная встреча, — бросила она на ходу. — Буду поздно, а может и вообще сегодня не вернусь.

Денис удивлённо посмотрел на Максима, приподняв брови. Тот откинулся на спинку кресла и проводил ее долгим, задумчивым взглядом. Алиса уже взялась за ручку двери, когда услышала за спиной:

— Всего доброго, Алиса Сергеевна, удачных переговоров!

*****

Дозвониться до Михаила так и не получилось. В этом не было ничего удивительного, он редко отвечал ей во время тренировок. Нужно было просто дойти до зала и записаться на ближайшее свободное время.

Проходя мимо столиков фудкорта, она осознала, что зверски голодна. Попыталась сообразить, сколько времени она не ела и поняла, что её рацион за последние сутки состоял в основном из кофе и воды. Заниматься в таком состоянии было бесполезно. Алиса дошла до популярной вывески и уже встала в очередь, когда что-то привлекло её внимание. Знакомый силуэт.

Она повернулась и пригляделась внимательнее. Понятно, почему Михаил не отвечал на её звонки и сообщения. Именно он сидел за столиком у дальней стены, спиной к эскалаторам. Сидящая напротив него симпатичная женщина в спортивном костюме с небрежным хвостом вытирала нос мальчику. Алиса не очень хорошо разбиралась в возрасте детей, но ей показалось, что этот ребенок находился где-то на границе между «орущий младенец» и «неуправляемо носится повсюду с воплями». Михаил, казалось, пытался делать всё сразу: в одной руке у него была вилка, в другой — яркий детский стаканчик с соком.

Алиса замерла. Очередь перед ней продвинулась, сзади раздался недовольный голос. Она машинально сделала шаг.

Михаил передал ребенку стакан. Женщина протянула руку и мимоходом коснулась его запястья. Алиса смотрела и не могла отвести взгляд.

Очередь двигалась медленно, и она успела разглядеть витрину: сэндвичи с курицей, с тунцом, с овощами. Выбрала первый попавшийся, расплатилась, даже не глядя на сдачу, и отошла в сторону, прижимая к себе пакет. Только тогда сообразила, что не взяла салфетки. Ну и ладно.

Семья. Рядом жена и маленький сын. И вдруг Алиса отчётливо вспомнила всё: их тренировки, прикосновения, которые длились чуть дольше необходимого. «Ты мне нравишься. Не только как клиентка». «Иногда нужно довериться. Хотя бы одному человеку». И ещё: «Самая сильная позиция — это умение вовремя остановиться».

Что это было? И было ли вообще — хоть где-то, кроме её воображения? Может, просто лёгкий флирт без обязательств, который украшает любую тренировку? А возможно… и его не было?

За годы тренировок Михаил ни разу не упомянул о них. Ни одного «жена попросила», ни одного «сын болеет, сегодня не могу». Только ее результаты. Только ее прогресс. Алиса забрала свой сэндвич и стакан с соком и уже собиралась идти дальше, но Михаил поднял голову и встретился с ней взглядом. На его лице появилось искреннее удивление, тут же сменившееся радостью. Он даже привстал, махнул рукой:

— Алиса? Привет! Что ты тут делаешь? Пришла на йогу? Её сегодня вроде нет в расписании.

— Привет, — её голос прозвучал бодрее, чем она ожидала. — Думала, вдруг у тебя окно какое освободится, а ты похоже вообще сегодня выходной.

Михаил кивнул на сэндвич в её руке:

— Да, я сегодня отдыхаю. А ты ешь-ешь, не стесняйся. Я же вижу, как ты на него смотришь.

Она послушно откусила кусок. Женщина за столиком вежливо улыбнулась и скользнула по Алисе оценивающим взглядом, задержавшись на линии юбки и высоких каблуках.

Михаил говорил непривычно громко, радостно, весело расспрашивал, как у неё дела.

— А это моя семья, — спохватился он, указывая на женщину и мальчика. — Это Светлана. А этот богатырь-красавчик — это Егор. Света, это Алиса, самая прилежная моя клиентка, я тебе рассказывал про неё.

— Очень приятно, — сказала Светлана ледяным голосом.

Маленький Егор, испачкав щёку соусом, уставился на Алису огромными серыми, как у матери, глазами и протянул ей вилку.

— Какой милашка, — улыбнулась Алиса мальчику, не зная, что нужно делать в таких ситуациях. Она осторожно помахала ему в ответ, и Егор, сочтя жест одобрительным, довольно засмеялся и запустил вилку в стакан с соком.

— А ты на тренировку хотела прийти? Сейчас? Ты извини, я сегодня пас. — он кивнул головой в сторону сына. — У меня сегодня более важные дела.

— Да, хотела размяться, — кивнула Алиса, уже жалея, что подошла.

— Ну, если очень хочешь, — Михаил задумался. — Я могу Наталье сказать, чтобы она с тобой провела разминку или программу подсмотрела. Она сегодня точно работает. Ты с ней вроде занималась уже. У нас тогда вот этот вот человек, — Михаил показал на Егора. В голосе его звучала гордость, — раньше всех проснулся, и засунул в ухо бусину. Катались в больницу вынимать.

Алиса вздрогнула. Наталья. Тот самый поток неуёмного оптимизма. И много слов. Слишком много. И все — с восклицательным знаком в конце. Алиса представила, как Наталья будет комментировать каждый её подход: «Ой, какая вы молодец!», «Давайте ещё разок, вы сможете!», «Какой у вас прогресс!» — и ей сразу расхотелось идти на тренировку. Возможно, она сможет отвлечься от мыслей об Иване, потому что будет думать, как ей скрыть убийство тренера посреди зала.

— Ой, нет-нет, — Алиса постаралась, чтобы отказ не прозвучал обидно. — Наталья так заряжает меня позитивом, что я потом неделю не могу уснуть. А я итак сегодня на нервах. Я уж лучше как-нибудь сама, в своём темпе.

Михаил понимающе хмыкнул.

— Да, Наталья — она такая. Но она старается.

— Это точно, — согласилась Алиса, чувствуя, как напряжение чуть отпускает.

— А вы не опаздываете? — голос Светланы вклинился в беседу.

Алиса перевела взгляд на женщину. Та смотрела на часы на своём запястье всё с той же вежливой улыбкой.

— Просто Миша говорил, что тренировки у вас по расписанию, а мы тут болтаем, отвлекаем вас, — добавила она. — Очень не хотелось бы, чтобы вы пропустили время.

— Да, точно, — Алиса тряхнула головой, отгоняя неловкость. — Побегу уже. Только дайте пару салфеток, а то мне придется об пальто руки вытирать. Рада была познакомиться. Миша, пока. Егор, расти большой, слушайся маму с папой.

— Пока, Алиса, — махнул рукой тренер. — Если что, звони, в другой день подстроимся.

— Конечно.

Она развернулась и пошла прочь от столика, лавируя между людьми. Вместо того, чтобы повернуть налево, к эскалаторам, ведущим в зал, она вдруг свернула направо, к широкому стеклянному выходу из торгового центра.

Тренировка? Нет. Пожалуй, в зал она не пойдёт. Не сегодня.

******

Алиса вышла из торгового центра, постояла минуту, бесцельно глядя на указатели и пошла прямо по улице. Она шагала не задумывалась и только когда под ногами вместо асфальта захрустел гравий, поняла, что зашла в парк. В это время здесь почти никого не было, только какая-то парочка с коляской прогуливалась вдоль пруда.

Добравшись до скамейки, Алиса опустилась на неё и рассеянно уставилась на уток, лениво переругивавшихся у берега. Достала телефон. Набрала номер в сорок девятый раз. Знакомый механический голос привычно рассказал ей, что абонент недоступен.

Она повертела телефон в руках и набрала другой номер. Тот, что всегда отвечал.

— Ola! — голос в трубке звучал бодро, в нём не было и намека на пьяные слёзы, тоску и одиночество.

— Привет! Ты потихоньку забываешь родную речь?

— Пока нет, — Катя, кажется, улыбалась. — Последний наш разговор я помню плохо, но как ты обозвала меня лингвистическим страусом — это въелось намертво. Так что я стараюсь. Вчера вот на рынок пошла, так там сбежались все соседние продавцы. Зато мне достался бесплатный апельсин.

— Бесплатный апельсин — это прекрасно, — хмыкнула Алиса. — Только не говори, что ты просто не поняла, сколько с тебя просят, и молча убежала.

— Да нет, я не настолько плоха. Хотя я подозреваю, что он мне достался потому, что я купила помидоры втрое дороже. А ты чего звонишь в такое время? У тебя же самая работа.

Алиса молча смотрела на птиц. Потом развернула остатки сэндвича и начала кидать им крошки.

— Даже не знаю, как тебе описать, — решилась она наконец. — У меня тут такие новости, что вообще не до работы.

— Быть того не может. Ладно, давай рассказывай, что там может быть для тебя важнее твоего ноутбука.

— Иван сделал мне предложение, — сказала она.

— Да ты что? — в голосе Кати прозвучало настороженное удивление, — тебя можно поздравить? Белое платье, белая фата? Клятву придумала уже? Я приехать на свадьбу успею?

— Не будет никакой свадьбы. И Ивана похоже у меня тоже больше не будет.

Алиса старательно подбирала слова, но никак не могла скомпоновать всё, что случилось за последние дни в простые фразы.

— Ничего не понимаю! Мне кажется это ты забыла родную речь. Объясни уже нормально, что там у вас случилось?

— У нас было интервью в прямом эфире на «Муз24»…

— Ого, «Муз24»? Это уже уровень, — восхитились Катя. — И что?

— Я же говорю, он сделал мне предложение, вот что, — прокричала Алиса в трубку, — Извини, — добавила она уже спокойнее, — Я что-то нервничаю. До сих пор.

— Ооо. Судя по твоему описанию, не было счастливого заламывания рук и криков «Наконец-то». И как ты выкрутилась?

— Конечно, не было. Ты помнишь, вообще, когда мы встречаться начали? Я обалдела сначала вообще, а потом начала нести всякую чушь про музыку и гениальные жесты. Если очень любопытно, можешь сама запись посмотреть. На сайте канала она сейчас в топе, да и на ютубе можно найти пару роликов. Мне кажется, скандал получился не хуже, чем тот, с продюсером-вампиром.

— И что теперь? Как Ваня на это отреагировал?

— Кажется, не очень. После эфира мы поговорили. И я… ну я, погорячилась. И теперь его нет. Уже два дня. Ни звонков, ни сообщений. Даже отец его найти не может. Ищут пожарные, ищет милиция…

— Ты сама то ему звонила?

— А то. Сорок девять звонков. Мой рекорд.

— Мда, — протянула Катя. — Ну ты даешь. Довела человека до ручки.

— Я довела? — голос Алисы опять взвился, — Ты себя представь на моём месте! Прямой эфир, толпа зрителей, я там чуть не поседела мгновенно. А теперь он пропал. Я работать не могу, у меня из головы не выходит, где он, что с ним, живой ли вообще.

— Тсс, успокойся! И говори чуть тише, я чуть не оглохла сейчас. Он взрослый вменяемый парень. Ну почти всегда вменяемый. нет повода для паники, просто ему надо выдохнуть.

— Да не успокаивай меня! — Алиса затараторила быстрее, — А если он расстроенный шел позавчера и попал под машину? Или напился и уснул в ванной? Или нарвался на кого-то ночью в подворотне? Телефон отобрали, сам в больнице, а я тут сижу, болтаю! Или…

— Аль! Стоп! — голос Кати прозвучал резко и громко, — Заканчивай думать как Ваня, вспоминай как думаешь ты! Помнишь как ты мне говорила? Давай вместе попробуем. Ты сейчас в парке одна?

— Одна.

— И Ваня похоже очень сильно обиделся?

— Похоже.

— А ещё он вроде как совершеннолетний и в круглосуточной опеке не нуждается.

— Да, но…

— Никаких но, — прервала её Катя, — не можешь работать — садись смотри свои дурацкие детективы, в которых даже мне с первой серии ясно, кто убийца. Только не накручивай себя. Объявится Иван — тогда и будешь думать, что делать.

Глава 26. Сломанный лед

Иван открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя на темные массивные балки потолка. Он не сразу сообразил, где находится и что здесь делает, а когда вспомнил, захотелось снова закрыть глаза и не больше открывать их. Он покрутился с боку на бок, скинул одеяло и перевернул подушку. В домике было жарко, а на кровати не было покрывала, только огромное, пуховое одеяло. Снова заснуть не получилось. Он сел, спустил ноги с кровати. Голова гудела — то ли от жары, то ли от того, что он не очень понимал, что делать дальше.

За окном — замёрзший пруд, высоченные сосны и яркое, голубое небо. С крыши срывались капли и со звоном падали на ледяную корку под окном. Справа, у края дома, наросла огромная сосулька и Ивану с самого приезда хотелось отломить от нее кусочек.

Он накинул куртку прямо поверх футболки и вышел на улицу, оставив дверь приоткрытой. После удушающей жары домика мороз обжигал. Иван пробрался через сугроб к окну и попробовал сломать сосульку. Ничего не получилось. Он заметил под самой крышей сосульку поменьше, и с третьего прыжка смог дотянуться до неё. Прижав к груди законную добычу, он пошёл обратно в домик и положил её в большую миску.

После завтрака он решил прогуляться, всё равно здесь больше нечем было заняться. Широкая тропинка вела к пруду, но его привлекла более узкая, ведущая к замёрзшему ручью. Хозяин домика сказал, что где-то здесь есть водопад. Любопытно посмотреть, как он выглядит зимой. Он шел минут двадцать и уже раздумывал, не повернуть ли обратно, но наконец нашел его. Водопад — если это можно было назвать водопадом — оказался тоненькой замёрзшей струйкой воды, сосульками, свисающими с небольшого обрыва.

Иван раздумывал, чем ему заняться дальше. Вокруг ближайшего пруда он вчера обошёл трижды. Водопад он нашёл. Больше здесь, кажется, ничего нет.

О возвращении в Москву не хотелось даже думать. Взгляд упал на снегоход у крыльца. Яркая, мощная машина, припорошённая снегом. Иван вспомнил, как они катались с Алисой на Новый год. Её руки, вцепившиеся в него мёртвой хваткой, когда он газовал. Её смех — сначала испуганный, потом счастливый, когда она привыкла и начала ловить кайф от скорости. Об Алисе думать не хотелось тем более. Но снегоход это хоть какое-то осмысленное занятие.

Иван нашёл номер хозяина в телефоне, позвонил. Трубку взяли не сразу:

— Слушаю.

— Это Иван, из триста седьмого. Насчёт снегохода. Можно сегодня покататься?

Пауза. Шорох. Видимо, хозяин смотрел на часы.

— Он заправлен. Тысяча в час, если без меня. Ключи под ковриком. Вернёшь — кинь деньги на карту, я скину номер.

— Хорошо.

*****

Иван отключился, оделся потеплее и вышел на крыльцо. Нашёл ключи, завёл снегоход, мотор рявкнул, выплёвывая сизый выхлоп в морозный воздух.

Он выехал со двора и сразу вдавил газ. Снегоход рванул, вскидываясь на кочках, ветер резанул по лицу так, что на глазах выступили слёзы. Иван привстал на подножках, вцепившись в руль, и погнал по полю, не разбирая дороги. Мимо проносились голые кусты, замёрзшая трава, снежная пыль из-под гусениц летела в спину.

Он проехал поле, выскочил на замёрзшее болото, развернулся и поехал обратно, уже медленнее. В голове опять всплыл новый год, но Иван старательно отгонял воспоминания прочь. Вместо этого он стал думать о девушках. Думать о девушках, которые не называли его “непредсказуемым” в ответ на предложение руки и сердца, было всегда приятно. Лерочка их клуба, художница, ради которой он утопил “Панамеру”. Идея пришла сама собой. Там, у кромки леса, за редкими деревьями, виднелся овраг — глубокий, с крутыми склонами. Снегоход ведь не “Панамера”, шансы были. Правда, здесь не было зрителей, но настоящий подвиг не требует публичности.

Он разогнался и пошёл на край.

Первые метров двадцать всё было нормально — снегоход слушался, снег держал. Но на повороте, там, где край оврага делал резкую дугу, правая лыжа провалилась, и машину повело. Иван попытался вырулить, дёрнул руль влево, но было поздно — снегоход завалился на бок и съехал в сугроб на дне оврага.

Снегоход, конечно, не “Панамера”, но результат оказался тот же самый. С поправкой на сезон. Иван выбрался из сугроба, внимательно посмотрел на машину. Она лежала на боку, глубоко увязнув в снегу, и смотрела на него одной фарой, как обиженный зверь.

— Твою мать, — сказал Иван вслух.

Он обошёл снегоход, дёрнул за руль, попытался поднять. Безуспешно. Тогда он полез в багажник, нашёл лопату и начал копать.

Через полчаса он взмок, хотя на улице было минус десять. Через час у него замёрзли пальцы. Через полтора часа он сидел на корточках рядом со снегоходом, матерился в голос и пинал снег ногами.

— Какого хрена я сюда полез? — спросил он сам себя. — Тут даже девушки рядом не было!

Иван встал, отряхнулся, зачем-то обошёл машину по кругу, потом снова взялся за лопату. Он откапывал, толкал, пинал, матерился, отдыхал и снова откапывал. Где-то на втором часу, когда он уже почти ничего не соображал от усталости, снегоход вдруг поддался, качнулся и с тяжёлым вздохом встал на лыжи. Иван отбросил лопату и рухнул в снег рядом.

Никаких мыслей не осталось. Ни про Алису, ни про отца, ни про это дурацкое предложение.

Иван полежал ещё минуту, потом встал, отряхнулся и завёл снегоход. Тот зачихал, закашлял, но завёлся. До домика он добрался уже без приключений. Поставил машину у крыльца, выключил мотор и побежал в дом. После трёх часов на морозе жара в домике уже не казалась такой невыносимой и даже пуховое одеяло оказалось очень кстати.

Иван не знал, сколько пролежал так, с закрытыми глазами, в тишине, наслаждаясь теплом и чувствуя, как расслабляются зажатые мышцы. В домике было тихо — слишком тихо для человека, который привык, что вокруг постоянно кто-то есть. Лена с её вечными подколами, отец с его укоризненным взглядом, Алиса... Он оборвал мысль, и потянулся за телефоном. Нужно было с кем-то поговорить. С кем-то со стороны, кто сможет выслушать.

Иван полистал список контактов. Саня, конечно, может и выслушать, и поддержать, но после таких гулянок приходилось отлеживаться минимум неделю. Лена? Вряд ли она сможет хоть что-то подсказать, он ни разу не видел её с кем-нибудь, и она никогда не упоминала хоть о каких-то отношениях. Он пролистнул дальше. Катя. Он никогда не общался с ней близко, но она всегда казалась такой приветливой. Опять-таки, она подруга Алисы, может объяснит её странное поведение.

— О, какая птица объявилась! — голос Кати звучал как всегда бодро. — Ты где пропадаешь? Там все с ног сбились, ищут тебя с собаками.

— Ушёл в леса, — сказал он. — В подмосковные. И нашёл тут избушку.

— В леса? Ну ты даёшь. Прямо как в кино. Так ты чего звонишь-то?

— Слушай, — Иван почесал затылок, глядя в потолок. — Скажи мне, как девушка. Я совсем дурак? Чего ей надо то?

— В смысле? — Катя насторожилась.

— Ну, с этим предложением. Я реально лоханулся или она просто... — он запнулся, подбирая слово. — Ну не знаю. Ломается? Вас же не поймешь, нет — это нет, или она просто чего-то другого хочет от меня? Цветов там, или кольцо с бриллиантом? У меня просто времени в тот день не было.

Катя хмыкнула. Потом засмеялась. Потом вздохнула.

— Вань, ты же не серьёзно сейчас? Ты правда думаешь, что проблема в кольце, а не в предложении в прямом эфире на всю страну?

— Ну конечно! — Иван ответил не задумываясь. — Красиво же. Романтично. Ну и другие причины у меня тоже были.

— Ну вот и получилось красиво, — перебила Катя. — И как ты, доволен теперь? Это она ещё выкрутилась, между прочим. А кто-нибудь на её месте мог бы и послать тебя за такое, прямо под камерами.

Иван молчал, переваривая.

— Думаешь?

— Уверена. Это ты художницу свою, наверное, мог таким жестом впечатлить, да и то я сомневаюсь, — Катя помолчала. — Ладно, проехали. Ты как вообще? Живой?

— Да, нормально всё.

— Ладно, — Катя вздохнула. — Чего звонил-то?

Иван посмотрел в окно.

— Да так. Поговорить. А то тут такая тишина — аж в ушах звенит.

— Угу. Ну давай, говори.

— А я теперь не знаю, о чём говорить, — Иван пожал плечами, хотя Катя этого не видела. — Слушай, расскажи про Португалию. Как там вообще?

— В смысле? — Катя явно не ожидала такого поворота.

— Ну, сколько ты за квартиру платишь? Чем люди занимаются? Язык сложно учить?

— Ты это к чему?

— Да ни к чему. Просто интересно. Расскажи.

Катя помолчала, потом всё-таки начала рассказывать. Про океан, про рынки, про квартиры. Она увлеклась и рассказывала обо всем, что приходило в голову. А Иван слушал, смотрел в потолок и думал о том, что там, наверное, так же тепло, как здесь под одеялом. И океан. И никто не знает, кто он такой.

— Вань, — сказала она, уложив в десять минут свою жизнь за последние несколько месяцев. — Ты бы позвонил отцу. Или Лене. Хоть кому-нибудь. Они там все на ушах.

— Ладно, я позвоню конечно, — сказал Иван. — Сергею там привет передавай.

Он нажал отбой, отложил телефон в сторону и потянулся за ноутбуком. Открыл папку «Контракты» и взглянул на бесконечный список файлов.

«Договор_Граммофон_финал_правки_окончательный_итог.pdf»

«Лицензионный_Муз24_приложение_3_итог.docx»

«Соглашение_о_неразглашении_Воронцов_И_А.doc»

Он открыл первый файл. «Стороны пришли к соглашению», «в порядке, предусмотренном п. 4.2», «исключительные права переходят», «обязательства лейбла включают». Иван старательно читал одно и тоже предложение по три раза, но всё равно не мог понять, что там написано. Буквы складывались в слова, слова — в предложения, предложения — в абзацы, но уловить смысл всего этого было выше его сил.

Он закрыл файл, открыл следующий. Там было то же самое, только буквы чуть мельче.

— Да ну блин, — сказал Иван вслух и откинулся на подушку.

Потом взял блокнот и начал старательно выписывать пункты. «Договор может быть расторгнут», «выплата неустойки в размере». Иван смотрел на экран и думал о том, что сейчас где-то в Москве сидят люди, которые понимают эту хрень. И не только в Москве.

Он снова взял телефон и набрал тот же номер.

— Ты чего опять? — голос Кати теперь звучал настороженно. — Что-то забыл?

— Слушай, — Иван перешёл сразу к делу. — Сколько стоит час твоего времени?

— В смысле?

— Мне нужна твоя помощь. У меня есть куча всяких бумажек и договоров, мне нужен кто-то, кто может перевести их на человеческий язык.

Катя задумалась.

— Не дёшево. Но думаю ты можешь себе позволить. Что там у тебя?

— Договор с «Граммофоном». Я тут выписал всякие пункты, мне нужен кто-то, кто подтвердит мои расчёты.

— Ого. Ты серьёзно?

— А ты думаешь у меня чувство юмора такое странное?

— Да мало ли, с тобой я ни в чём теперь не уверена. Но если тебе действительно нужна помощь, отправляй, я гляну.

— Хорошо, я сейчас скину на почту, — сказал Иван. — Там папка целая. И вопросов гора. Посмотришь?

— Да, конечно, — сказала она наконец. — Скидывай.

Он открыл почту, нашёл папку с договорами, прикрепил все файлы разом и отправил Кате.

Потом вернулся к договору и стал проверять свои расчёты. Катя это конечно хорошо, но перед разговором с Ковальским нужно быть уверенным в каждой цифре и в каждой запятой.

С «Граммофоном» по контракту оставалось не так много: один концерт, последний трек для альбома и два рекламных ролика. За концерт штраф за отмену был прописан отдельным пунктом, мелким шрифтом, но Иван его нашёл. Сумма выходила космическая, нечего было и думать об отмене. За рекламу тоже была прописана неустойка за срыв сроков, а если он не допишет треки, то альбом вообще не будет выпущен, и здесь он тоже ничего не получит.

Если он бросит всё сейчас, эти два пункта сожрут почти всё, что он заработал за полгода. И придётся снова идти к отцу, а этого он хотел меньше всего. Он посмотрел в окно, за которым в темноте угадывались только силуэты деревьев. Значит, придётся отработать. Концерт — один день, не смертельно. Ролики — два дня съёмок, тоже переживёт. И уже потом можно будет договариваться. О чём угодно.

Иван снова взял телефон. Посмотрел на список контактов, задержался на имени, которое обычно старался не трогать лишний раз. Отец.

Он нажал вызов, не давая себе времени на раздумья.

— Слушаю. — Аркадий Петрович будто и не заметил отсутствия сына.

— Это я, — сказал Иван. — Извини, что не отвечал.

Пауза затянулась так, что он уже подумал — отец сбросил вызов. Потом в трубке раздалось:

— Ничего. Как ты?

— Нормально. Можно я завтра заеду? Надо поговорить.

— Во сколько?

Иван задумался, прикидывая сколько времени может занять дорога по пробкам.

— Часа в четыре, наверное. Ты будешь свободен?

— Да. Где ты?

— В Подмосковье. Домик тут снял.

— Хорошо. Тогда завтра в четыре. Не опаздывай.

— Договорились.

Короткие гудки. Иван посмотрел на экран. Два разговора с Катей по двадцать минут. С отцом он уложился в минуту.

Он отложил телефон, открыл чат с Леной. Напечатал «Надо поговорить. Когда сможешь?»

Лена ответила через минуту. «О! Живой! Давай завтра. В студии буду с утра, как обычно. Приезжай, если хочешь, кофе сварю».

Иван написал, что обязательно приедет. Когда-нибудь.

Осталась Алиса. Иван прошел по комнате, остановился у стола и посмотрел на миску с водой, стоявшую посреди стола. Постоял, соображая, откуда она тут взялась, потом догадался и вылил воду в раковину. Хорошо, что он утром не испортил большую сосульку, ограничившись маленькой. Та, огромная пусть радует следующих жильцов. А ему надо подумать.

Алиса. Он смотрел на её имя в списке контактов и не мог придумать, что бы написать. Но избегать встречи, старательно делать вид, что ничего не произошло, как это делала она когда-то, он точно не будет. Значит надо выдавить хоть что-то. Не для того, чтобы выяснять отношения. Пока он не мог решить, нужно ли ему это вообще. Просто чтобы она знала, что он не пропал, что с ним всё в порядке. Он впервые за эти два дня подумал, что она наверное с ума сходит, пока он бродит тут по лесам.

Иван выдохнул и начал печатать, старательно подбирая самые нейтральные слова.

«Можем завтра встретиться? Надо поговорить».

Отправил, не перечитывая. И сразу отложил телефон в сторону, будто боялся, что тот зазвонит или засветится ответом прямо сейчас.

Иван повалился на кровать, закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Получалось плохо, хотя он очень старался.

Глава 27. Линия горизонта

Иван выехал пораньше, рассчитывая сначала заскочить в студию, а уже оттуда поехать к отцу. Времени было в обрез, но ехать сразу к отцу, без предварительного разговора с Леной, было бессмысленно. Он представлял этот диалог: «Пап, я хочу всё поменять». — «Что именно?» — «Ну это, того, всё в общем». Нужно было сначала проговорить идею вслух, убедиться, что он не придумал себе очередной красивый план, не имеющий никакого отношения к реальности.

Катя прислала вчера поздно вечером подробную информацию по договорам с «Граммофоном». Она расписала всё по пунктам: вот здесь можно попробовать надавить, здесь лучше не и не пытаться, отдельно вынесла несколько мест, где он рисковал влететь на дополнительные неустойки. Иван даже не обратил на них внимания, потому что они были напечатаны где-то в середине бесконечных приложений мелким шрифтом. Но когда он попытался сформулировать ей свою главную мысль, она прислала ему задумчивый смайлик и посоветовала обратиться к кому-нибудь из индустрии.

К счастью, такой человек у него был. Лена не станет поддакивать, если идея хреновая, она скажет прямо. А если с этим можно хоть как-то работать, она подсветит проблемные стороны, а может и подаст какую-нибудь свежую идею.

Он вжал педаль в пол, выруливая на свободную полосу. Сорок минут — и он на месте. Должен успеть.

*****

— О, привет! — Лена сняла наушники и развернулась вместе с креслом. — Я уж начала привыкать к мысли, что теперь я руководитель студии. Ну и как подмосковные леса, удалось достичь просветления?

— Почти. Только я не уверен, просветление это или что-то совсем другое, поэтому мне нужна ты.

— Внезапно, — Лена внимательно посмотрела на него. — Ладно, давай, делись. Посмотрим на твоё просветление вместе.

Иван помолчал, собираясь с мыслями. Идеи крутились у него в голове, но пока так и не сложились у него в единую картину.

— Лен, слушай, — сказал он наконец, глядя в потолок. — Я на тебе сейчас буду репетировать речь для отца. А заодно и думать. Я эти два дня очень много думал, но когда я один этим занимаюсь, у меня не очень получается.

— Ну давай думать вместе, — Лена откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди. — Только расскажи о чём, а то я конечно могу подумать про обед, но боюсь ты хочешь от меня чего-то другого.

— О договорах, о музыке и том, чем я занимаюсь. А точнее, о том, что мне чудовищно не нравится всё, чем я занимаюсь последние четыре месяца. Концерты эти для малолеток, которые даже не знали моего имени когда пришли, но раскупили весь мерч на выходе. Реклама кроссовок, которые мне даже не нравятся. Интервью эти фальшивые. Но, если честно, больше всего меня бесит эта дрянь, которую я наваял для Ковальского.

Он говорил, не останавливаясь, перечисляя Лене все обиды и разочарования, скопившиеся за последние дни .

— Я правда думал, что смогу. Но я раньше никогда не задумывался — зачем? Зачем я всё это делаю? Ради отца? Так ему плевать на музыку, ему главное, чтобы я не высовывался. Ради Алисы? Ну так она мне позавчера достаточно чётко объяснила, что обо мне думает.

— И что ты предлагаешь? — перебила его девушка. — Конкретно. Не в общих словах, а по делу. Ты на пике сейчас, нельзя просто взять и разорвать контракты с «Граммофоном», это убьёт всё, что ты делал.

— Есть у меня одна идея. Но я не уверен, что она хорошая. Кстати, с «Граммофоном» у меня почти всё закрыто, я посчитал. Что не закрыто, я доделаю. А вот дальше… Я хочу уйти от всей этой показухи. Вернуться к своему ритму, писать когда хочу и что хочу.

— Ковальский никогда не пойдёт на это.

— Пойдёт, если это будет приносить ему деньги.

— Вань, вот это «писать когда хочу и что хочу» почти никогда не приносит денег. Особенно столько, сколько нужно Ковальскому. Удовольствие от любимого дела — может быть, но точно не деньги.

— Вот. Мы переходим к самому слабому месту плана. Есть такие ребята, которые зарабатывают деньги не тем, что шпарят по концерту через день, как Софья. А именно тем, что выступают редко. Это как с табуретками. Можно продать сто штук по пятьсот рублей, а можно одну, ручной работы, за сто тысяч. Результат будет одинаковый.

— Эмм, вообще-то не одинаковый, у тебя по математике вообще что было? Но что-то в этом есть.

— Не совсем безумная идея получается? Я смотрел, есть и у нас какие-то музыканты, которые дают по концерту в год и там всегда аншлаг. Правда там всё больше инструментал для любителей, но так ведь и у меня не совсем форма.

Лена надолго задумалась. Потом наконец посмотрела на него.

— Идея мне нравится, на эксклюзивный товар всегда найдутся покупатели. И у тебя сейчас момент как раз подходящий. С одной стороны ты сейчас на пике популярности, с другой — ты ещё не стал так доступен, как та же Софья. Надо только как-то это обыграть. Я помню, были ещё такие ребята, которые проводили секретные концерты, анонсируя их за день. За ними настоящая охота тогда шла. Только тут ты своими саундтреками для аптек не отделаешься, надо будет выдавать что-то уровня «NeonRain», а в идеале и «Шума».

— Ты думаешь, может получиться? — Иван приподнялся на диване.

— Может. А может и не получиться. Надо понимать риски. Тебе нужен будет очень грамотный пиарщик. И качественная и продуманная музыка, потому что хрень как эксклюзив не впарить. Тебе придётся пахать.

— Так я хочу пахать, — распаляясь воскликнул Иван. — Не хочу только кроссовки рекламировать.

— Слушай, ты уверен, что оно того стоит? Сейчас у тебя всё есть, а придётся ломать всё и пытаться начинать заново. Без каких-либо гарантий, что хоть что-то получится.

— Не знаю, получится или нет, но точно знаю, что не хочу жить как сейчас. Я бы вообще всё бросил к чёртовой матери и улетел куда-нибудь. Только на это нужны деньги, а у отца я больше выпрашивать не буду.

Лена подошла к окну и облокотилась на подоконник. Долго стояла, рассматривая что-то в сгущающихся сумерках, потом резко повернулась.

— А с Алисой что? — спросила она.

Иван дёрнулся от резкой смены темы. Прямота вопроса обескураживала.

— Не знаю, — сказал он глухо. — Она мне столько всего наговорила. «Непредсказуемый» — это было самое мягкое. Мне показалось, что я ей вообще не нужен. Отец меня ей навязал, а потом как-то само так сложилось. Она ведь и в прошлую ссору тоже замкнулась и замолчала. Если бы не я, мы и не сошлись обратно. А ещё я подумал, может, она права? Может я и правда какой-то неправильный?

Лена окинула его каким-то странным взглядом.

— Вань, — сказала она медленно, подходя ближе и садясь на подлокотник дивана. — Ты хочешь, чтобы я тебе честно сказала?

— Валяй. — Он посмотрел на неё снизу вверх. — Послушаем ещё одно мнение со стороны.

— Я думаю ты прав. Только это не ты неправильный, а она. — Лена отвернулась в сторону окна. — Она не понимает тебя, да и не пыталась никогда, если честно. Ей нужен был проект, успех, цифры в отчётах, чтобы перед отцом твоим отчитаться. Что ей там за это было обещано — контракт на ребрендинг, да? А ты… Ты просто оказался приятным приложением к этому проекту. Удобным таким бонусом. А если затащить тебя в постель, так ещё и послушным.

Иван перевёл взгляд с потолка на неё. Лена стояла у окна, и свет от ламп падал на неё сбоку, делая лицо резким, почти незнакомым.

— Ты думаешь? — спросил он тихо.

— Я не думаю, я знаю. — Она скрестила руки на груди. — Смотри сам. Она послала тебя в прямом эфире. Пусть не прямо, пусть красиво выкрутилась, но суть та же — она от тебя отказалась. При всех. Человек, который любит, так не сделает. Даже если он в шоке, даже если не знает, что ответить — он не будет выкручиваться. Он скажет что-то, а потом вы будете разбираться. Вдвоём. А она просто слилась. И оставила тебя одного разбираться с этим.

Он хотел сказать хоть что-нибудь, но не смог ничего придумать.

— Прямо сейчас посмотри на меня и скажи, — Лена подошла ближе, села на подлокотник дивана, нависая над ним. — Ты правда считаешь, что после такого можно нормально общаться? Что вы встретитесь, выпьете кофе и будете работать вместе как ни в чём не бывало? Я тебе скажу, что будет. Ты будешь приходить в студию и думать: «А что она сейчас обо мне думает? А не кажется ли ей, что я опять делаю что-то не то? А не считает ли она меня по-прежнему непредсказуемым идиотом?» Это не работа, Вань. Это ад. И чем быстрее ты это поймёшь, тем легче вам обоим будет.

Она говорила так чётко и гладко, каждое её слово звучало правильно, но Ивану хотелось встать и уйти, громко хлопнув дверью.

— Я тебя услышал. Возможно, если всё получится с Ковальским, я просто уеду и проблема решится сама собой.

— Уедешь? Куда?

— Не знаю. На море куда-нибудь. — Он пожал плечами.

— А потом?

— А потом видно будет. Может, вообще не вернусь. Надоело всё.

Лена замерла на подлокотнике. Пауза затянулась.

— А со студией что? — наконец спросила она.

— В смысле? — Иван не понял.

— Ну, если ты улетишь, студия просто так стоять будет? — Лена пожала плечами. — Нужно же аренду платить, оборудование обслуживать. Клиенты не будут ждать, пока тебе ещё и море надоест.

— Я как-то не думал об этом, — признался он. — Но ты права, не могу же я её просто бросить. Ну, если я уеду, надо найти кого-то, кто шарит. — Он задумчиво посмотрел на Лену. — А хотя что это я, ты же шаришь. Лучше всех, наверное.

Лена отвела взгляд, уставилась в пульт, на котором горели какие-то лампочки.

— Да, я, пожалуй, шарю. Ладно, ты тут размечтался, тебе к отцу не пора? Он тебе парой слов может всю твою идею на корню зарубить.

******

Иван оставил машину на платной парковке, прошел пешком мимо дорогих ресторанов с затемненными стеклами, мимо бутиков, в которые никогда не заходил и становился у знакомых кованых ворот.

Во дворе было тихо — фонтан замёрз, подсветка пока не горела, только дорожки расчищены до асфальта. Иван пересек двор, толкнул тяжёлую дубовую дверь и оказался в прихожей, где пахло деревом и воском.

— Проходите, Иван Аркадьевич, — бесшумно появившийся помощник забрал куртку. — Аркадий Петрович в оранжерее.

Иван кивнул и пошёл по длинному коридору мимо знакомых картин, мимо тяжёлых портьер, мимо дверей, которые когда-то, в детстве, ему запрещено было открывать. Он толкнул стеклянную дверь оранжереи и шагнул в тёплый, влажный воздух, пахнущий мокрой землёй. Здесь всегда было светло даже в пасмурные дни — большие окна и специальные лампы создавали иллюзию вечного лета.

— Вовремя, — отец взглянул на часы, потом на сына. — Я как раз освободился. Присаживайся.

Он кивнул на плетёное кресло, стоящее у стеклянной стены.

Иван сел. Аркадий Петрович смотрел на него выжидающе.

— Рассказывай, зачем приехал?

— Я хотел поговорить по поводу контрактов, — начал Иван, стараясь говорить ровно и по делу. —С «Граммофоном» я почти закончил. Остался концерт в клубе и два рекламных ролика. С Софьей мы сделали всё, о чём договаривались.

— Хорошо, — отец кивнул. — Это всё?

— Не совсем, — Иван собирался с силами. — Я не хочу продлевать контракт на текущих условиях. Вся эта показуха — концерты для подростков, реклама — я понял, это не для меня.

Он замолчал, ожидая реакции отца и уже приготовившись спорить и доказывать свою правоту. Аркадий Петрович посмотрел на него, потом перевёл взгляд на карликовый можжевельник у камина.

— С Ковальским уже говорил?

— Нет. Сначала хотел с тобой обсудить.

— Со мной? — В голосе отца мелькнуло что-то похожее на удивление, — А я тут причём? Это твой контракт, твои проблемы.

— Но ты же… — Иван растерялся. — Ты не заставишь меня продолжать с ним работать? Или с Софьей?

— А ты хочешь, чтобы заставил? — отец поднял бровь.

— Нет, но…

— Ну нет так нет. Итак, если я тебя не заставлю работать, ты сам то чем займешься?

— Я, наверное, уеду, — сказал Иван наконец.

— Куда? — Аркадий Петрович нахмурился.

— Не знаю пока. Куда-нибудь подальше от всего этого. На пару месяцев. Или на полгода. Чтобы выдохнуть и понять, что дальше.

— Из-за Алисы? — спросил отец прямо.

— В том числе. Я не могу здесь находиться, понимаешь? Студия, Москва, эти улицы, где мы гуляли. Я пытался два дня в лесу просидеть, думал, отпустит. Не отпускает.

— Алису я из проекта выведу, — сказал Аркадий Петрович спокойно. — Это уже решено. Если проблема только в этом, уезжать не обязательно. Рабочие вопросы решаются, Ваня. Ты же знаешь.

— Дело не только в ней, — Иван покачал головой. — Пока я здесь, я так и буду для всех Воронцовым. Все же всё понимают, и Ковальский, и Софья, что это папа устроил, папа помог, папа всё решил. Даже с концертами этими, даже тут — ну да, без папы не обошлось.

Аркадий Петрович усмехнулся.

— Это ты сейчас так тонко намекаешь, что я тебе мешаю?

— Нет. Я просто хочу попробовать сам. Без твоей фамилии, без твоих денег. Понять, кто я есть, когда меня никто не знает.

Отец смотрел на него долго, потом кивнул.

— Знаешь, в этом что-то есть. Здесь ты действительно всегда будешь моим сыном. В хорошем смысле и не очень. Здесь от этого не убежать.

— То есть ты понимаешь?

— Понимаю. Не сказать чтобы одобряю, но понимаю. А жить ты на что планируешь?

— Ну, у меня остается приличная сумма с концертов. И с «Граммофона» ещё что-то придёт.

— И на этом ты собираешься существовать? — отец хмыкнул. — Ладно, твои проблемы.

— Я не прошу денег.

— А я и не предлагаю.

Иван удивленно усмехнулся.

— Я ещё хочу попробовать другой формат. Не эти концерты для подростков, не рекламу. Эксклюзивные выступления раз в полгода, дорогие билеты, чтобы люди ждали. И треки выпускать редко, но нормальные, а не этот конвеёр. Думал поговорить на эту тему с Богданом, мне кажется, если правильно преподнести, он может согласиться.

— Элитарный подход, — Аркадий Петрович кивнул с лёгкой иронией. — Дорого и редко. Как хороший коньяк. Идея не новая, но в твоём случае может сработать.

— Лена говорит, это реально.

— Лена, — отец повторил имя с задумчивым видом. — Она кто там вообще? Звукорежиссёр? Кстати, со студией что планируешь делать?

— Если уеду, может ей оставлю. Она там всё равно почти живёт. Пусть рулит. А если вернусь — разберемся.

— Смотри сам.

Отец потянулся к стакану с водой, сделал глоток, поставил обратно. Иван заметил, как рука чуть дрогнула, но промолчал.

— К Ковальскому сам пойдёшь разговаривать, или с кем-то?

— Наверное сам. Лена здесь не помощник.

— Хочешь, Максима с тобой отправлю?

— Думаешь, стоит? Алиса не будет возражать?

— Вообще-то он пока ещё мой сотрудник. Так что думаю, хуже от его присутствия точно не будет.

Иван облегченно кивнул.

— Да, конечно. Предупреди его тогда и дай мне его контакты.

— Договорились. Сегодня скажу ему.

Иван встал, дошёл до двери, обернулся. Отец смотрел на заснеженный сад за стеклом.

— Пап, — сказал Иван. — Спасибо.

Аркадий Петрович повернул голову, кивнул.

— Давай, иди уже.

*****

Иван вышел за ворота и медленно побрёл по пешеходной улице, засунув руки в карманы куртки. Вечерний холод пробирался под воротник, но он почти не замечал его. Теперь ему предстоял самый тяжёлый разговор из всех. С Алисой. Он представил её лицо, её голос, её холодное «Мне нервы дороже. И моя свобода.» Он вспомнил, как она смотрела на него в том разговоре — не зло, а устало, как на ребёнка, который опять разлил сок. С ней не получится просто поболтать, как с Леной. Или даже как с отцом. Нельзя прийти к ней с цифрами и планами. Он дошёл до машины, открыл дверцу, сел и минуту просто сидел, глядя в лобовое стекло. Потом завёл мотор и поехал. К ней.

Глава 28. Правила перехода

Звонок в домофон раздался в начале девятого. Алиса только успела переодеться после работы и теперь стояла на кухне, глядя в холодильник и пытаясь понять, хочет ли она есть. Она встала, прошла к двери, нажала кнопку, не спрашивая кто это — и так было ясно. Иван зашёл, но раздеваться не стал. Алиса закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, наблюдая за ним.

— Привет, — сказал он просто.

— Привет, — ответила она и отступила в сторону, пропуская. — Проходи. Или так и будешь в куртке стоять?

— Я ненадолго, — Иван внимательно изучал куртки на вешалке. — Просто мне кажется, нам надо поговорить. До моего отъезда.

— В смысле — до отъезда? Ты куда-то собрался?

— Пока не знаю. Может, к Кате в Португалию слетаю на месяц. А там видно будет. Только сначала с Ковальским разберусь. Концерт, ролики эти дурацкие, — он устало поморщился. — Надо закрыть все вопросы, чтобы потом не возвращаться.

— Когда уезжаешь?

— Через пару недель.

Она кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.

— Решил завязать со всем?

— Нет, только с рекламой. Ivan V. остаётся у меня. Весь проект, права, музыка. Я хочу писать дальше, но сам. В другом формате.

— А у тебя получится? Я имею в виду, твой отец как на это смотрит? И Ковальский?

— С отцом я сегодня поговорил, с Ковальским поговорю на неделе, надо подготовиться, посмотреть, что я смогу из него выбить.

— Может, тебе помочь? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. — Я могла бы глянуть договора.

— Не надо, спасибо, — Иван покачал головой. — Максим поможет. Он уже в курсе, отец перекинул его на это. Так что не переживай. Всё под контролем. — Он замялся, — Только я вообще-то не за этим приехал, не договор обсуждать.

— Я догадалась. Так зачем?

Он пожал плечами.

— Ну не по телефону же нам прощаться. Хотя я тебе и не нужен, но всё-таки у нас с тобой была пара приятных моментов.

— Даже не пара, — Алиса мечтательно улыбнулась. — Так ты уверен? Ну, что уезжать — это правильно? Если это из-за меня, то не стоит. Я уже попросила твоего отца вывести меня из проекта. Я думаю, ты справишься сам. Я же видела тебя на концерте, это точно твоё.

— Не знаю, — Иван задумался. — Но, хотя ты всегда права, с концертами ты ошибаешься. Восторг школьниц — не то, к чему я стремился. Я не могу остаться здесь, не из-за тебя. А хотя… кого я пытаюсь обмануть? Конечно, из-за тебя тоже.

— Я буду скучать, — голос Алисы предательски дрогнул, — Глупо, наверное, но буду.

— И я, — кивнул Иван. — Но мы переживём.

Он достал из кармана ключи, повертел в пальцах и протянул ей. Алиса шагнула вперёд, взяла их. Пальцы на секунду соприкоснулись, и она тут же убрала руку в карман.

— Забирай, — сказал Иван. — Они мне больше не понадобятся.

Она кивнула, пряча руки глубже, чтобы он не видел, как они дрожат. Алиса посмотрела на него, потом перевела взгляд на клетку с Шушей, который затих и прислушивался к голосам.

— Ладно, передавай там Кате привет, — Алиса заставила себя улыбнуться. — И обними её за меня.

— Обязательно.

Он уже взялся за ручку двери, когда она окликнула его.

— Вань.

Он обернулся.

— Я надеюсь, у тебя всё получится.

— Я постараюсь.

Алиса стояла в прихожей, сжимая в кармане ключи. Она слышала, как затихают его шаги на площадке, как закрывается дверь лифта. Потом стало совсем тихо. Она медленно достала ключи из кармана, посмотрела на них и убрала обратно.

Он ушёл. И он уезжает. Даже если он вернётся, в её квартире так и останутся тишина и порядок, она же этого хотела. Иван сказал «мы переживём». Всё правильно, всё по-честному, всё так, как она сама выбрала.

*****

Она сидела на кухне и пыталась придумать, как она будет жить дальше. Не как она будет жить без Ивана, а как будет жить вообще. Как выйдет завтра утром в офис к Максиму и Денису. Вот о чём надо было думать, а не о том, как Иван улыбнулся напоследок. Они — люди Аркадия Петровича. Их прислали, их могут и забрать. В любой момент. И вероятность этого теперь резко выросла. Если они уйдут, она останется одна с Игорем Петровичем, без «Домашнего хлеба» и с кипой недоделанных отчётов.

Если совсем припрет, наверное, можно попросить Катю поработать удаленно, но этот вариант лучше отложить на самый крайний случай. Алиса растерянно пыталась сообразить, в какой момент она приняла, что цифры считает Денис, а сложные разговоры ведёт Максим. Отвыкла работать сама. Расслабилась. Позволила себе роскошь думать, что так будет всегда.

Она встала, прошлась по кухне. Надо что-то делать. Не ждать, пока решат за неё. Аркадий Петрович — человек деловой. Он не будет просто так содержать при ней двух высокооплачиваемых специалистов. Значит, нужно сделать так, чтобы их содержание стало для него выгодным. Чтобы «Рейн консалтинг» было не случайной нагрузкой, которую можно скинуть, а активом, который жалко терять.

Она пока не представляла, как этого добиться, но точно знала, что если сидеть на кухне и ждать, ничего не изменится. В голове было пусто и холодно. Мысли разбегались, цеплялись за ненужное, возвращались к Ивану, но она старательно гнала их.

Надо просто пережить эту ночь. А завтра хорошенько подумать.

Шуша в клетке зашуршал, требуя внимания. Алиса открыла клетку, насыпала в мисочку корм, погладила зверя по пушистой спине.

— Останешься без корма, если я вылечу с работы, — сказала она вслух.

Шуша дёрнул ухом и отвернулся. Алиса усмехнулась и вернулась к ноутбуку. Спать всё равно не хотелось.

******

— Присаживайтесь, Алиса Сергеевна! Нам сегодня предстоит долгий разговор. Он должен был состояться ещё на прошлой неделе, но вся эта история с Иваном заставила меня отвлечься. И немного по-другому взглянуть на возможности нашего дальнейшего сотрудничества.

Алиса замерла в ожидании.

— Вернёмся к нашим изначальным договоренностям. Думается мне, сейчас самое время подвести итог. В рамках подготовки к подписанию договора с вашим агентством о ребрендинге нашего основного проекта, я попросил вас заняться Иваном. Сделать так, чтобы его выходки не аукались мне на переговорах, не мешали бизнесу, не портили репутацию. Вы помните, что вы сказали мне тогда? Вы сказали — прибыльный бренд. «Воронцов-младший». Самостоятельная медиа-единица.

— Да, конечно, я помню.

Алиса не понимала, куда ведёт этот разговор.

— Итак, давайте посмотрим, что у нас из всего этого получилось. Пара концертов, один альбом. И скандал в прямом эфире на всю страну. Плюс заброшенный проект Ivan V.

— Погодите, проект Ivan V показал потрясающие результаты. И он не заброшен, Ваня сказал, что продолжит работу.

— Пока нет, но вы правда верите, что у него получится? У него не всё шло гладко даже здесь, я не думаю, что дела резко пойдут в гору, когда он уедет.

— Я понимаю, — ответила Алиса после минутного раздумья. — Но, согласитесь, я сделала всё, что могла. Он взрослый человек. Я не могла запереть его в студии.

— Могли. — Аркадий Петрович посмотрел на неё в упор. — Другими словами. Другими методами. Но вы сделали свой выбор. И теперь он уедет, а вы останетесь здесь. Одна.

— Я не одна! У меня агентство, клиенты...

— Клиенты? — он усмехнулся. — Те, которые от вас уходят? Я слежу за вашими успехами, Алиса Сергеевна. Если я сейчас заберу Максима и Дениса — а я их заберу, они мои люди — что у вас останется? Вы, ваш ноутбук да те немногие, которые сбегут при первой же проблеме.

Алиса молчала, возразить ей было нечего.

— Поймите, заключать в такой ситуации договор на ребрендинг было бы безумием. С кем, с одним человеком? Мне нужна структура, которая потянет такой объём. Сотрудники, ресурсы, гарантии. Давайте смотреть фактам в глаза, вы просто не справитесь. И, если подходить формально, с первоначальным заданием вы тоже не справились.

— И что вы предлагаете? — спросила она с ледяным спокойствием. — Разорвать договорные отношения по всем проектам? Максима с Денисом я готова отослать к вам сегодня же.

— Можем поступить и так. — Аркадий Петрович подался вперёд. — Но у меня есть другая идея. Я готов выкупить миноритарную долю «Рейн консалтинг». Скажем, двадцать процентов. Цифра будет честная, думаю вы останетесь довольны. Взамен вы получите доступ к нашей инфраструктуре, юридической поддержке…

— Да-да, можете не продолжать, я помню, — Алиса горько усмехнулась, — IT-решения, дешёвые кредиты. Я не так давно готовила подобное предложение.

— Вдобавок к этому, с учётом предварительной оценки доли, вы сможете спокойно нанять штат сотрудников, необходимый для заключения договора на ребрендинг. В том числе, перевести к себе в штат Максима, он согласен.

— А Дениса?

— Денис попросил перевести его на другой проект, я согласился. Но я уверен, что с поиском хорошего аналитика на такую зарплату у вас проблем не будет.

— Звучит почти так же заманчиво, как в моей презентации, — Алиса задумчиво побарабанила пальцами по столу, — Что получу я, мне понятно. Зачем это вам?

— Давайте начнём с простого. Вы мне нравитесь. И методы ваши нравятся. Сейчас всё чаще к клиентам подходят исключительно с позиции выгоды. Обычно я только за, но здесь случай особый. Ребрендинг ведущего направления я таким людям не доверю. Мне нужна вовлечённость, а её у вас с избытком. Я почему-то уверен: с учётом вашей ситуации, вы сделаете всё, чтобы выполнить задачу идеально. И потом... Ваня, кажется, к вам привязался. А у него, знаете ли, вкус на людей обычно отвратительный. Впервые ошибся в хорошую сторону. Не хочу, чтобы он разочаровался, если вы тут пропадете.

Алиса хмыкнула.

— Ваня, значит, привязался. Так когда нужно подписать бумаги?

— Чем быстрее, тем лучше. Завтра юристы подготовят все бумаги. Сколько вам нужно времени для изучения условий?

— Думаю, нескольких дней хватит. А договор на ребрендинг?

— После подписания. Как только я увижу, что у вас есть штат и ресурсы — сразу подпишем.

Алиса смотрела на него и понимала: это не просто сделка. Это переход в другую лигу. Там, за этим столом, начинается другая жизнь. Без ежедневного страха, без бесконечных авралов, без унизительных разговоров с Игорем Петровичем. С деньгами, с ресурсами, с будущим.

Цена — двадцать процентов её детища. Всего одна пятая часть.

— Я подпишу, — сказала она.

— Я знал, — кивнул Аркадий Петрович. — Вы умеете считать.

******

Документы пришли на следующий день к обеду, огромный архив с десятком файлов. Алиса закрылась в кабинете, налила себе чашку чая и принялась читать.

По старой привычке она хотела набрать Катин номер, посоветоваться с ней, попросить посмотреть параллельно с ней, но остановилась. Что она скажет? «Вместо “Домашнего хлеба” я продала Аркадию Петровичу “Рейн-консалтинг”». Алиса представила себе этот разговор и поняла, что не готова. Потом, когда договор вступит в силу, когда Максим сядет за свой стол уже как её сотрудник, когда она подпишет договор на ребрендинг. А пока пусть Катя наслаждается своей жизнью, с Сергеем, с океаном, с новыми друзьями.

Первые полчаса она старательно искала в документах подвох. Перечитывала пункты про ответственность, про штрафные санкции, про условия выхода из сделки. Потом полезла в приложения — расчёты оценки, методику определения стоимости доли, порядок использования ресурсов холдинга. Чем дальше она читала, тем больше хмурилась. Каждый пункт, допускающий риски и двоякие толкования, был прописан в её пользу. Никаких возможных штрафов, никаких дальнейших ограничений со стороны покупающей стороны.

К середине второго часа Алиса свернула вкладку и уставилась невидящим взглядом на портрет Ивана, все еще висевший над столом. Аркадий Петрович мог бы раздавить её одним звонком. Вместо этого он составил договор, который защищал её интересы лучше, чем она сама. Кажется, он играл честно.

Глава 29. Нулевой километр

Иван остановился у двери с табличкой «Успех тут», подождал Максима и зашёл в кабинет. Ковальский, развалившись в огромном кожаном кресле, отчаянно терзал экран телефона. Из динамиков доносились хруст и победные крики. Он молча мотнул головой в сторону кресел.

— Ну что, здравствуй, эксклюзивный гений, — Ковальский наконец оторвался от игры. — Ты как, не передумал?

— Нет, у меня уже билеты куплены.

Богдан протянул через стол пухлую папку. Иван, не открывая, передал её Максиму.

— Я так и думал. Здесь всё, что мы обсуждали. Расторжение, закрытие основного контракта, финальные выплаты. Последний раз спрашиваю, Ваня: ты уверен? Концерты, ротации, бабло. Всё разом закончится.

— Посмотрим.

— Да нечего особо смотреть. — Ковальский усмехнулся. — Твоя идея про «эксклюзив» — она, знаешь, не новая. Были уже умники, которые хотели «редко, но дорого». Половина теперь быстрее всех возит заказы и рисует уникальные узоры на кофе, там, за углом. Вторая половина действительно редко выступает. Потому что никому не нужна. Тебе, правда, повезло. От участи первых тебя всегда папа спасёт.

Иван, не особо вслушиваясь в этот монолог, посмотрел на Максима. Тот сосредоточенно сверял распечатанные тексты с теми, что они согласовывали последнюю неделю. Будто почувствовав взгляд, он поднял голову, но тут же снова уткнулся в документы.

— Мне в целом плевать, что ты будешь делать. Хочешь уезжать — уезжай. Хочешь писать свой «эксклюзивный звук» — пиши. Только запомни одну простую вещь: твоё место очень быстро займут. — Он постучал пальцем по столу. — Как там говорят? За забором очередь. Понял?

— Да понял я, понял, — кивнул Иван. — Ничего у меня не выйдет, мы все умрем.

— Думаю, пока не понял. Ну да ладно, не мои проблемы, — Ковальский, не обратив внимание на последнюю фразу, перевёл взгляд на Максима. — Ну что там? Всё чисто?

Максим пробежал глазами последнюю страницу и протянул ручку Ивану.

— Да. Можно подписывать. Здесь, здесь и здесь.

Иван наклонился и привычным движением поставил три автографа. Максим забрал один экземпляр, второй пододвинул Ковальскому. Тот не глядя бросил папку в ящик стола.

— Ну, значит, договорились. Через полгода анонсирую концерт забытой звезды, но посмотрим на отклик, ничего не обещаю. Ты там пишешь свой гениальный альбом. Когда напишешь — приходи, поговорим. Если не напишешь — тоже приходи, — Он усмехнулся, не поднимая глаз. — Работа в «Граммофоне» всегда найдётся.

Иван встал и пошёл к двери. Ковальский уже вернулся к телефону, на экране снова замелькали картинки, раздались знакомые вопли. Разговор был закончен. Уже перед дверью Иван обернулся.

— Всего доброго, Богдан.

Ковальский не поднял головы.

— Ага. Счастливо.

*****

Иван так и не успел привыкнуть к слепящему свету прожекторов, и первые несколько секунд стоял на сцене, зажмурившись. Последний концерт на ближайшие полгода, а может, и вообще последний.

Он шагнул к своему месту и посмотрел в зал. Свет начал медленно тускнеть, погружая пространство в полумрак. Прожектора выхватывали только первые ряды — лица, руки, плакаты. Дальше была темнота и движение. Люди переминались у барной стойки, толпились у стен, сидели за столиками.

Иван пробежал ищущим взглядом по лицам. В прошлый раз Алиса стояла прямо у сцены, в этой дурацкой толстовке с его лицом. Сейчас её не было в первых рядах. Зато он заметил знакомую девчонку с телефоном, помахал рукой и подмигнул ей. Она завизжала и помахала ему в ответ.

Звуки первого трека заполнили пространство вокруг, он попытался сосредоточиться на мелодии, но не мог заставить себя оторвать глаз от зала. Вгляделся в левый угол, в глубину, куда почти не доставал свет прожекторов. За маленьким столиком сидели две девушки. Одна, высокая, вальяжно раскинулась на стуле, закинув ногу на ногу. Она что-то говорила, не наклоняясь к собеседнице. Лицо второй было не разглядеть, она сидела боком к сцене, но он мгновенно узнал её. Светлые локоны, прямая спина, сложенные на столе руки.

Иван заставил себя переключить внимание на ритм, поймал дыхание зала и растворился в звуке. Кажется, он переборщил с басами. Лена попыталась исправить ситуацию, и зал наполнился каким-то потусторонним гулом. Толпа вторила ему криками.

В перерыве между треками он глотнул воды и снова начал наблюдать за левым столиком. Софья что-то показывала в телефоне, Алиса склонила голову, разглядывая экран. Потом отвернулась, и Софья убрала телефон.

Когда заиграли «Путника», зал ожил. Софья поднялась, пошла к сцене, лавируя между столиками. Ее узнавали, тянули руки, она улыбалась и шла дальше. Алиса осталась сидеть одна.

Софья вышла на свет, встала у микрофона, обернулась и кивнула ему.

Зал заорал. Она запела, и Иван смотрел на нее, но краем глаза все равно ловил столик в левом углу. Алиса сидела неподвижно.

Софья ушла под овации, махнула ему на прощание. Иван остался на сцене один. Он выдохнул и посмотрел назад, на стекло аппаратной. Лена стояла, откинув голову, и улыбалась.

Он перевел взгляд в левый угол.

Столик был пуст.

*****

Софья поймала его в коридоре, где он раздавал автографы, схватила за руку и увлекла за собой в гримёрку, даже не извинившись перед фанатками. Те только рты раскрыли, но возражать своему кумиру не стали. Усадила его в кресло, прислонилась к стене и, скрестив руки и на груди, укоризненно уставилась на него.

— Ну и что, когда ты собирался мне сказать?

Иван смущённо засопел и заёрзал в кресле.

— Я был уверен, что тебе Алексей передал.

— Алексей, конечно, передал. Прямо за десять минут до концерта в Нижнем. Очень вовремя, спасибо ему большое. Но я как-то думала, что ты хотя бы попрощаться решишь лично.

— Ну прости, — Иван вжался в спинку. — Я думал, это официальная информация. Пресс-релиз там, рассылка для партнёров.

— Для партнёров, — передразнила Софья. — Мы же не ипотеку вместе берём. Кстати, да, а кто мы? Соучастники? Со-творцы, блин?

— Звучит как название группы поддержки для алкоголиков, — хмыкнул Иван.

— Ага. Общество анонимных гениев. Собрание по вторникам.

Она коротко улыбнулась самым краешком рта, но в глазах не было и тени веселья. Прошлась по гримёрке, задевая пальцами спинки стульев, край стола, забытую кем-то вешалку с платьем. Остановилась у огромного зеркала в тяжёлой раме, уставилась на своё отражение.

— Знаешь, что любопытно? Мы провели опросы после «Путника». Посмотрели на реакции в соцсетях. Знаешь, что мне теперь пишут? «Софья, ты стала ближе», «Софья, я узнала в этой песне себя, слушаю десятый раз и всё равно плачу». Какой кошмар!

— Ничего себе! — Иван даже присвистнул. — А ты как?

— А кого это интересует? Алексей говорит, люди хотят искренность — придётся давать искренность. Хотя бы одна из пяти песен теперь должна быть сопливой, — она помолчала, покусывая губу. — Возможно, мне даже придётся достать ту самую папку. С треками, которые никто никогда не слышал.

Она подошла ближе, опустилась на подлокотник соседнего кресла.

— Обидно, что ты уезжаешь, Вань. Помнишь, ты предлагал записать трек перед Новым годом? Из обрывков моего голоса? Вот сейчас он зашёл бы особенно хорошо.

— Да, жаль. Мы ведь тогда чуть не поубивали друг друга, а теперь так… — Иван на минуту задумался. — Слушай, а давай попробуем удалённо поработать? Мне же ничего не нужно, кроме твоего голоса. У меня даже записи есть, а чего нет — дозапишешь и отправишь.

— Ты серьёзно? Ты правда готов этим заняться вместо походов вдоль пляжей? Да ведь это гениально! — Софья вскочила с подлокотника и начала расхаживать вокруг него. — Так-так-так, смотри. Я получу обалденный трек, и ты про себя напомнишь. Без Лены справишься?

— Обижаешь. Но вообще и Лену подключить не проблема, думаю, она будет только рада.

— Вот и отлично. — Софья остановилась, упёрла руки в бока. — Значит, план такой: ты едешь куда собрался, загораешь, ловишь вдохновение, а как поймаешь — садишься творить. И пишешь мне. Я слушаю результат, мы всё целиком переделываем три раза и получаем новый хит. Идёт?

— Идёт.

Софья глянула на часы, поморщилась.

— О, чёрт, мне пора. У меня ещё корпоратив сегодня.

— Сочувствую, — совершенно искренне сказал Иван.

— Ври больше. — Она фыркнула, подхватила сумку, закинула на плечо. У двери обернулась. — Ладно, я побежала.

Дверь открылась, и Софья выскользнула в коридор. Оттуда тут же донеслись голоса и чьи-то восторженные визги. Иван решил пересидеть это столпотворение в гримёрке. Минут пять, не больше. Или, может, полчаса.

*****

В студии было непривычно пусто и тихо. Обычный творческий беспорядок куда-то исчез, словно предчувствуя скорый отъезд того, кто за ним так старательно следил и ухаживал. Оборудование, которое ещё вчера гудело и мигало огнями, сейчас безмолвствовало, накрытое чехлами. Лишь на пульте горела одинокая дежурная лампа, отбрасывая на лица сидящих друг напротив друга Ивана и Лены длинные, дрожащие тени.

Иван сидел на краешке дивана, перебирая стопку бумаг, скреплённых разноцветными скрепками. Лена устроилась в своём любимом кресле у пульта, спина её была неестественно прямой, руки сцеплены в замок на коленях, а взгляд прикован к чёрному экрану монитора. Иван и не думал, что она будет так переживать из-за его отъезда.

— Кофе будешь? — спросила она. Голос прозвучал хрипло, она откашлялась.

— Не надо, спасибо, — Иван поднял на неё глаза. — Я ненадолго. Хочу кое-что тебе отдать, пока не уехал.

Лена дёрнулась, но тут же замерла. Её взгляд на мгновение скользнул по его лицу и снова ушёл в сторону. Иван пожал плечами и положил перед ней на пульт тонкую стопку документов.

— Вот. Я тут всё оформил.

Лена перевела взгляд на бумаги. Мелькнула знакомая шапка договора, её имя, напечатанное крупным шрифтом, печать нотариуса в углу. Она пробежала глазами первые строки и замерла. Медленно подняла голову и уставилась на него так, будто видела впервые.

— Вань… — выдохнула она. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Иван пожал плечами. — Это доверенность на управление студией на время моего отсутствия с правом подписи документов. Фактически — студия теперь твоя. Владей.

Лена смотрела на него, потом снова на бумаги. Её пальцы, ещё минуту назад сцепленные в замок, теперь беспокойно теребили уголок верхнего листа.

— Я тебе доверяю, Лен, — сказал Иван просто. — Ты здесь всё построила.

Она моргнула. Один раз. Второй. Иван заметил, как дрогнули её ресницы, но тут же отвёл взгляд, чтобы не смущать. Лена молча кивнула, взяла ручку, которую он протянул, и поставила подпись на каждом листе. Движения были резкими, будто она боялась, что если остановится, то не сможет заставить себя сделать это снова.

Когда последний лист был подписан, она отложила ручку и наконец посмотрела на него. Ему показалось, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Ну всё, — сказал он, вставая. — Теперь порядок.

Он подошёл к стене, где в чехле стояла его старая гитара — та самая, с облупившимся лаком на деке, подаренная матерью много лет назад. Снял с крючка, повесил на плечо.

— Это заберу. Остальное — твоё.

Лена поднялась следом. Она стояла, не зная, куда деть руки, и смотрела на него снизу вверх. Потом вдруг шагнула вперёд и обняла его. Крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом куда-то в плечо. Иван на секунду растерялся, но потом обнял её в ответ. Гитара неудобно упёрлась ему в спину.

— Спасибо, — услышал он приглушённый голос. — За всё.

— Ты чего? — он похлопал её по спине. — Это тебе спасибо. Без тебя бы ничего этого не было.

Она отстранилась так же внезапно, как и шагнула к нему, и снова отвела глаза. Иван подхватил гитару поудобнее и направился к двери.

— Ну, я пошёл. Если что — пиши. Буду на связи.

— Давай, — тихо ответила Лена.

Она стояла посреди студии и смотрела ему вслед. Лампа на пульте освещала её фигуру с одной стороны, оставляя лицо в тени. Иван обернулся уже в дверях, чтобы помахать на прощание, но так и не понял, плачет она или это просто блики от огней за окном играют на её лице.

Глава 30. Сольная партия

Лена сидела за пультом, уронив голову на руки. За тем самым пультом, за которым она последние годы сводила треки, регулировала частоты и до хрипоты спорила с Иваном. Сейчас перед ней не было ни одного открытого проекта. Вместо этого — горы бумаг с печатями и логотипами, которых она раньше даже не замечала.

Договор аренды. Спецификация оборудования. Счёт за электричество — откуда там такие цифры, если она выключает свет, когда уходит? Лена перекладывала листы с места на место, пытаясь хоть как-то разобраться в этом хаосе. Она смотрела на эту груду и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна паники. Такая же, как перед её первым выходом на сцену.

— Зачем я это сделала? — обречённо прошептала она в тишину.

Она же звукорежиссёр, а не бухгалтер. Да, ей и раньше приходилось подписывать договора и какие-то акты, но огромная груда перед ней — это просто какое-то безумие. Ваня, хоть и бесил иногда своей бараньей упертостью и внезапными озарениями посреди ночи, но эти вопросы он как-то решал. Вернее, сначала их решали люди его отца, а потом Алиса. Сам он, конечно, просто подписывал, где скажут, и ныл, что это скучно.

Она подняла голову и посмотрела на пустой диван у стены. Раньше Ваня валялся на нем часами, пялясь в телефон, слушая новые треки и отпуская комментарии, за которые иногда хотелось его прибить.

Сейчас ей хотелось прибить себя. Она же именно этого и ожидала, когда вывалила на него всё, что думала про Алису. Конечно, она говорила абсолютно искренне. В тот момент она и правда так думала. Да и до сих пор так думает.

Но она ведь точно знала, что будет дальше. Знала, что если он порвет с Алисой, если уедет, студия останется ей. Она получит всё, о чём мечтала. Своё место. Своё имя. Свою свободу.

Рабочий телефон зажужжал, подпрыгивая на стопке неоплаченных счетов. Теперь ей приходилось всюду носить два телефона, и этот беспокоил её гораздо чаще личного.

— Добрый день! Мы с вами на прошлой неделе созванивались, договаривались, что вы пришлёте проект. Я так ничего и не получил. И акт выполненных работ за прошлый месяц тоже не пришёл. Вы там вообще работаете? Можете выслать мне контакты Ивана или Алисы? Раньше таких проблем никогда не было!

Лена зажмурилась. Точно. Какой-то странный мужчина из рекламного агентства хотел записывать свой подкаст про маркетинг, и ему нужна была фоновая музыка. Легкие деньги, подумала она тогда. И благополучно забыла.

— Да, да, конечно. Проект договора я сейчас посмотрю. Наверное, в спаме зависло. Я вам перезвоню сегодня.

— Когда сегодня? Мне ещё юристу нужно отдать.

— К концу дня. Обещаю, — Лена с облегчением вздохнула, кажется, собеседник забыл про то, что ему нужны были контакты Ивана с Алисой.

— Ладно, жду. — В трубке пошли короткие гудки.

Лена положила телефон на стол и попробовала сдвинуть бумаги. Потом сгребла их в кучу и перенесла на подоконник. Села за ноутбук, но вместо звуковых дорожек открыла папку с договорами.

Звонок в дверь выдернул её из бумажного омута ровно в пять. Лена вздрогнула, ткнула в кнопку «Отправить» и пошла открывать.

На пороге стоял Антон. Взъерошенные волосы, модные джинсы, видавшая виды гитара за спиной. Она уговаривала его прийти ещё месяц назад, когда только начинала строить планы на новую жизнь. Он так бы и играл на разогреве в барах, если бы Лена не выцепила его и не предложила нормальную студийную запись.

— Привет, — он переступил с ноги на ногу. — Я не опоздал?

— Заходи, — Лена отступила, пропуская его. — Я как раз только освободилась.

Она провела его в студию, усадила перед микрофоном. Впервые за весь день ей стало интересно.

Антон заиграл.

Он играл хорошо. Очень хорошо. Не вылизано-стерильно, как иногда бывает у ребят из консерватории, а живо, с характером. Где-то сознательно чуть сбивался с ритма. Где-то добавлял неожиданный акцент, от которого мурашки бежали по коже. В его музыке слышалась та самая неровность, которую Иван когда-то так отчаянно выцарапывал из Софьи.

— Интересно, — сказала Лена, когда он закончил первый трек. — Это же твоё?

— Ага. Я её года два назад написал, но мой максимум — это запись на телефон.

— Давай ещё раз, но я попробую добавить громкости, чуть усилить припев. Должно интересно получиться.

Антон кивнул и заиграл снова. Лена работала, ловя кайф от процесса — от того, как звук ложится в нужные частоты, как она меняет его голос, делая его объёмнее. Давно она так не выкладывалась. Давно не было материала, за который хотелось цепляться.

Сессия пролетела незаметно. Два часа слились в непрерывный поиск нужного звука, споры о том, где лучше сделать паузу, совместное прослушивание каждого дубля.

— Слушай, это круто, — Антон отложил гитару и довольно потянулся. — Я даже не думал, что так может быть.

— Спасибо, — Лена тепло посмотрела на него. — С тобой приятно работать. Приходи как-нибудь ещё.

— Обязательно. — Он собрал инструмент, закинул чехол на плечо. — А можно я ребят приведу?

— Конечно, приходите все вместе.

Лена закрыла за ним дверь и прислушалась к наступившей тишине. Потом вернулась к пульту и ещё раз прошлась по записям, отмечая удачные моменты. Она села в кресло и вдруг поймала себя на мысли, что глупо улыбается.

Хороший парень. Живой. Интересный. Есть с чем работать. Она даже за два часа ни разу не захотела его прибить.

Лена с тоской посмотрела на стопку бумаг на подоконнике. Теперь это никогда не кончится. Завтра придёт ответ по договору. Послезавтра — новый клиент.

Она выключила оборудование, накинула куртку. У двери задержалась на секунду и вышла, даже не оглянувшись.

******

Офис «Рейн консалтинг» за последние пару месяцев неуловимо изменился. Фикусы словно бы стали ярче и обзавелись новым соседом — огромной неприхотливой пальмой ростом с Алису. Максим уговаривал её купить вместо пальмы аквариум с пираньями, но сдался, когда она сказала ему, что добавит уход за рыбками в его должностную инструкцию.

За Катиным столом, который, возможно, стоило теперь называть столом для новеньких, сидела симпатичная девушка лет двадцати пяти. Ирина появилась в офисе две недели назад — подающая надежды выпускница, которую Алиса взяла по рекомендации своего университетского преподавателя. Конечно, она ещё не успела полностью освоиться и только начинала вникать в работу по «Система-холд», но Алиса уже перекидывала на неё простенькие задачи.

На стене, прямо над её столом, где раньше висел плакат с лицом Ивана, теперь красовалась абстрактная картина. Крупные мазки зелёного и сиреневого, без ясного содержания, но очень оптимистичные.

До встречи с Аркадием Петровичем, на которой должны утвердить финальную версию договора по ребрендингу, оставалось две недели. К этому времени нужно разобраться, смогут ли они предложить то, что от них хотят. Их мини-совещание шло уже сорок минут.

— В целом структуру я собрала, — Ира говорила уверенно, без обычной для новичков робости. — Но есть один момент. Половина пунктов в тех. задании состоят в основном из слов «синергия» и «горизонты планирования». Я не очень понимаю, что им вообще надо.

— О, теперь я знаю, за какую часть отвечает Бородин, — хмыкнула Алиса.

— А что с этим делать?

— Да ничего с этим не делай, — Алиса пожала плечами. — Перекинь файл с комментариями мне, я запрошу у Беликовой нормальные формулировки.

— Сделаю.

Алиса откинулась в кресле. Кажется, пока всё нормально, они должны успеть. Взгляд скользнул по стене, задержался на картине.

— Ира, по бюджету предварительно всё чисто?

— Да, я заложила те цифры, о которых мы договаривались.

— Хорошо. Тогда завтра финализируем презентацию и ждём ответ от Беликовой. Предлагаю в этот раз постараться обойтись без авралов, ладно? Давайте, возвращаемся к работе.

Ирина вышла. Максим задержался в дверях, глянул на часы.

— Я тогда к Беликовой сегодня заскочу, обсужу что делать с Бородиным, пока она в отпуск не укатила.

— Давай, — кивнула Алиса. — И по дороге кофе захвати, а то я сейчас усну над этими бумажками.

Алиса посмотрела на монитор, где уже мигало новое уведомление — письмо от Беликовой, та уже успела прислать какие-то правки. Алиса открыла, пробежала глазами.

Ну хоть с кем-то можно работать по-человечески.

*****

Алиса лежала в темноте, смотрела в потолок и вслушивалась в гул машин с проезжей части. Тренировка в зале вымотала её так, что руки дрожали, когда она выходила на улицу. Потом была долгая, изнурительная прогулка по парку. Обычно после такого она проваливалась в сон, но сегодня ничего не помогало.

После отъезда Ивана Алиса почти месяц не звонила Кате, боялась рассказывать про продажу доли «Рейн-консалтинг». Но в какой-то момент не выдержала, позвонила подруге и залпом выпалила всё, что накопилось. К её удивлению, Катя просто кивнула и сказала: «Ну, видимо так лучше будет. Или не будет». Алиса до сих пор не знала, как на это реагировать. Зато с того звонка у неё опять появился человек, которому можно было звонить при бессоннице.

— Привет! Ты чего в такое время? У вас небось час ночи уже.

— Да что-то не спится, — Алиса устало улыбнулась подруге. — Расскажи мне что-нибудь. Про языковые курсы, например. Или про бесплатные апельсины на рынке. Да что угодно!

— Мы купаться вчера ходили. Водичка, конечно, бодрящая, кроме меня никого в воде не было, но на солнце поваляться отлично. Кстати, ту сиcястую девицу из Сережиного отдела наконец перевели. Я, конечно, понимаю, что тогда в разговоре погорячилась, но знаешь ли, всё равно вздохнула с облегчением.

— Ну, поздравляю, ты сохранила монополию на мужа. А у нас снег вчера шёл, представляешь? Так красиво было, цветёт всё, и снег. Правда, сейчас уже всё растаяло. А как там Иван? — Алиса постаралась, чтобы её голос звучал максимально расслабленно.

— Нормально. Снял квартиру, нашёл какую-то студию. Работает, вечерами играет в баре неподалёку.

Алиса молчала.

— Аль, ты слушаешь меня вообще?

— Да, да.

— О, он ещё за учебниками сейчас сидит днями и ночами, прикинь. Говорит, во время учёбы завалил какой-то дополнительный экзамен и пришлось забросить этот курс. — Катя оживилась. — Теперь как прилежный ученик.

Алиса невольно улыбнулась.

— Передавай ему привет, — сказала она тихо.

— Да ладно тебе, сама позвони ему и скажи «Привет». А то вы как дети малые, либо любовь до гроба, либо суровое молчание. Можно же и просто общаться!

— Кать…

— Что «Кать»?

Алиса вздохнула.

— Ты, пожалуй, права. Я когда-нибудь позвоню ему, спрошу как дела. Только не сейчас. Попозже.

— Да что я тебя уговариваю, — расстроенно сказала Катя. — Ладно, солнце уже село, я побежала, а то меня тут сожрут. Целую!

— Давай, пока.

В комнате стало тихо, даже машины за окном перестали шуметь. Только на кухне, из клетки, доносился привычный шорох — Шуша бесился в своём вольере. Алиса встала, подошла к клетке. Зверёк настороженно замер, уставился на неё, потом отвернулся и снова принялся перебирать сено. Она вернулась в кровать и завернулась в одеяло.

— Спи давай, — крикнула Алиса в темноту, не зная точно, к кому обращается.

С кухни снова донеслось шуршание. Ни Шуша, ни она сама, кажется, не собирались её слушаться.

*****

Иван сидел в подсобке и настраивал гитару. Ту самую, подарок матери. Пальцы бегали по ладам, проверяли строй. Раньше перед любым выходом его трясло, но сейчас он был на удивление спокоен.

— Выходишь через пять минут, — просунул голову хозяин. — Сегодня полный зал.

Иван кивнул. Полный зал — это человек тридцать. Не полторы тысячи. Возможно, именно в этом и крылась причина отсутствия паники.

Он вышел на маленькую сцену, сел на высокий стул. В углу, у самого окна, заметил Катю с Сергеем, они частенько приходили сюда, когда он играл. Катя помахала рукой, Сергей поднял бокал. Рядом с ними сидела незнакомая девушка. Темные волосы, собранные в небрежный хвост, внимательный взгляд. Она тоже кивнула ему и он улыбнулся в ответ.

Простые мелодии, почти без голоса, только гитара. Он играл около часа. В Москве он привык к многослойному звуку, за которым можно было спрятаться. Здесь прятаться было не за что, да и не от кого. К концу выступления он впервые за вечер запел в полный голос, и зал неожиданно притих, слушая. Когда доиграл, кто-то громко крикнул и захлопал.

Иван кивнул публике и двинулся к Катиному столику. Та тут же вскочила и обняла его.

— Обожаю тебя! Серёж, скажи, ну правда же он крутой! — Она отстранилась и кивнула на девушку. — Это Настя. Моя подруга, тоже недавно переехала. Настя, это Иван.

Настя поднялась и протянула руку. Рукопожатие было тёплым, но Иван отметил про себя, что оно слишком затянулось. Он вежливо высвободил пальцы и присел рядом.

— Я вообще не очень хотела идти сегодня, но теперь ничуть не жалею, — сказала она. — Так это всё пронзительно, трогательно. Катя говорит, ты тоже недавно приехал?

— Да, пару месяцев назад, — ответил Иван, делая глоток воды.

Катя, наблюдавшая за ними с задумчивой полуулыбкой, вдруг хлопнула себя по лбу.

— Ой, Вань, совсем забыла! Алиса просила передать тебе привет. Сказала, что как-нибудь позвонит тебе.

Иван замер на секунду, крутя в пальцах салфетку. Потом кивнул:

— Ага.

И тут же, без паузы, повернулся к Сергею:

— Слушай, а как там с тем клубом, ты говорил, туда попасть проще стало?

Катя хмыкнула, но ничего не сказала. Только переглянулась с Сергеем.

Настя рассказала про то, как искала квартиру, как запуталась в местных документах, как тоскует по московским друзьям, по привычным улицам, по языку, наконец. Восхитилась тем, что Иван успел устроиться на работу, у неё с этим никак не складывалось.

— Иногда так паршиво становится, — говорила она, глядя в свой бокал. — Прямо до слез. Сижу тут одна и думаю: зачем я вообще сюда приехала? Ради чего? У меня там работа была хорошая, а здесь кто я? А возвращаться уже некуда, там ничего не осталось.

Она подняла глаза на Ивана, и в них плескалась такая знакомая ему растерянность. Он уже начал прикидывать, чем он может помочь, хотя бы сказать что-то ободряющее, обнадёживающее. Может попросить кого-то из знакомых.

— Я… — начал было он, но тут же осёкся. — Я в первый месяц тоже психовал. Потом отпускает.

Настя посмотрела на него с лёгким недоумением — видимо, ждала чего-то другого. Но спорить не стала.

Катя зевнула, Сергей посмотрел на часы.

— Ладно, нам пора, — сказала Катя, поднимаясь. — Завтра рано вставать. Вань, ты как, домой?

— Да, я тоже пойду. — Он встал, повесил гитару на плечо. — Настя, приятно было познакомиться.

— Взаимно, — ответила она, и в её голосе послышалось лёгкое сожаление.

На улице было ещё тепло, но от воды уже тянуло прохладой. Иван шёл по набережной, слушал океан и думал о том, что завтра надо снова садиться за трек для Софьи. Он уже неделю бился над одной партией, и никак не мог найти нужный звук. Не хватало той самой жизни. Надо будет попробовать записать что-то с улицы, как тогда, со скрипом Алисиной двери. Рука сама потянулась к телефону, но звонить теперь было некуда. Да и что он хотел записать? Шум океана? Крики чаек?

Он вышел на причал, облокотился на перила и подставил лицо ветру. Хорошо, что завтра есть чем заняться. Хорошо, что экзамен сдан и можно больше не думать об этой дурацкой теории. Хорошо, что он вообще здесь.

У подъезда он задержался на секунду, глянул наверх, на тёмные окна своей квартиры. Завтра он снова сядет за трек. Будет злиться, пробовать, выкидывать и писать заново. И, может быть, через неделю, через месяц, через полгода — получится то самое, ради чего он сюда ехал.