Ушкуйник Перуна

Глава 1

Глава 1

Наконец-то шасси самолёта коснулись земли в аэропорту Иркутска. Ещё несколько метров, воздушный лайнер, пробежав по полосе, быстрым ходом, стал подруливать к терминалу. В салоне, из динамика, раздался бархатистый мужской голос: «Самолёт прибыл в пункт назначения, большая просьба не вставать со своих мест до окончательной остановки». Но многие пассажиры этого авиалайнера, как обычно торопятся, встают со своих мест, берут сумки, куртки и толпятся в проходе. Милая, молоденькая стюардесса просит пассажиров оставаться на своих местах. Но, игнорируя слова девушки, все больше и больше пассажиров, повинуясь «стадному» инстинкту, вскакивает с кресел, судорожно собирая дорожные вещи.

- Поль, ты не торопись! – сказал своей спутнице, крепкий, плечистый, коротко стриженный светловолосый парень, с круглым добродушным лицом. - Пусть они быстрей идут, всё равно автобус внизу будет ещё десять минут всех ждать. А эти торопыги, сейчас в проходе стоять будут, что потом, в автобусе, оставшихся дожидаться.

- А я и не собиралась в толпе толкаться? - улыбнулась парню, сидевшая рядом с ним в кресле, стройная, девушка, с модной стрижкой и огромными темными глазами. - У нас же весь отпуск впереди! Хотя размяться бы не мешало. У меня спина и ноги совсем затекли, - и она плавно пошевелила плечами, как бы сбрасывая с себя дорожную усталость.

Эта юная пара - молодожёны из маленького провинциального города, расположенного в центре России - приехала сюда на свой медовый месяц. Родители подарили им на свадьбу путёвку в самый лучший санаторий “Озеро Солнца”, который находился, наверное, в самом красивейшем уголке страны - возле седого Байкала. Папа и мама Полины, ранее, с юных лет мечтали побывать на этом чудесном и загадочном озере, чтобы полюбоваться его первозданным очарованием, замечательной природой, да и просто приятно провести время, средикрасоты и величия легендарного водоема. Но их поездка сюда все откладывалась и откладывалась, по самым неожиданным и досадным причинам.

Рассказы родителей о Байкале Поля слышала ещё с детства. Они частенько говорили, и про знаменитый санаторий «Озеро Солнца», где обычно отдыхала и набиралась сил в советские времена партийная номенклатура. Вот только им так и не удалось побывать здесь. А потому отец с матерью как бы “передавая” свою мечту дочери и ее новоиспеченному супругу, презентовали им на свадьбу заветную путевку.И правда, пусть дети проведут свой медовый месяц, а точнее две недели, в красивом месте, среди здешней необычной природы.

Хотя Володя и Поля (так звали молодоженов) жили в красивом, почти заповедном месте. Их маленький город, насчитывавший всего чуть более ста тысяч жителей, по праву считался одним из самых древних городов России, ведь он появился на свет много столетий назад. Веками этот населенный пункт окружали густые непроходимые леса, в которых, по слухам водилась самая разная нечисть. На улицах города стояли красивые исторические здания, несколько храмов и монастырей. Вот только кто будет проводить медовый месяц среди приевшихся с детства пейзажей. К тому же в последние время леса под городом почти все вырубили, нечисть разогнали, ну а церкви и монастыри с их святынями, интересны разве что людям верующим.

Вот потому-то, ещё перед свадьбой, Вова и Полина стали решать где они проведут медовый месяц. Они долго выбирали между Турцией и Таиландом, но путёвка на Байкал, оставила далеко позади зарубежных “конкурентов”.

Молодые люди познакомились в институте, где Володя грыз гранит науки на историческом факультете, получая не модную ныне профессию учителя истории. Парень учился на последнем курсе, когда он случайно познакомился с Полей. Юная первокурсница, поступившая на экономический факультет, сразу сразила добродушного здоровяка в самое сердце. Он начал рьяно ухаживать за красивой темноволосой студенткой и вскоре добился ее расположения. Правда, по началу, девушку немного смущал шрам, идущий вертикально от правой брови парня до середины щеки, полученный во время одного несчастного случая в детстве. Но потом она перестала его замечать. Ведь кому какое дело до шрамов, когда людей связало настоящее сильное чувство.

Свадьбу Владимир и Полина сыграли в начале августа, после того как будущий глава семьи получил свой заслуженный диплом. И как только отзвучали аккорды Мендельсона, молодые люди отправились в свое первое совместное путешествие.

Когда молодожены спустились по трапу самолета к автобусу, над городом сгустились мягкие сумерки позднего лета. С заходом солнца, Иркутск превращается просто в сказочный, освещённый огнями город. Дома, бульвары, улицы залиты ярким сиянием фонарей. Заворожённые их магическим светом тени, людей и зданий плавно скользят по улицам ночного города, переплетаясь между собой в причудливом танце. Кажется, что их зовёт к себе странным зовом красавица Ангара - дочь седого Байкала. Вот только добраться до ее вод могут не все из темных силуэтов, а потому они в беспокойстве мечутся между домами, придавая городу некую мистическую притягательность.

- Ты наверно сильно устала после перелёта, котенок? - сказал Володя, обнимая жену, когда они вышли из автобуса у здания аэропорта.

Вместо ответа Поля только лишь молча, кивнула головой и прижалась к крепкому плечу мужа.

- Ну потерпи немножко, любимая. - тяжело вздохнув произнес Владимир, проводя по волосам жены своей большой ладонью. - Сейчас мы возьмём такси, доедем до железнодорожного вокзала, и на поезде в Слюдяную доберемся. А там уж до “ Озера солнца” рукой подать. Вот там мы и отдохнем, как следует!

- Ой, Вов, - всхлипнув, проговорила Полина жалобным голосом. - А может мы такси сразу до Слюдяной возьмём. Да, это, наверное, дорого выйдет, но зато хоть в поезде не трястись

Поля посмотрела на мужа жалобными глазами кота из знаменитого мультфильма “Шрек” и тот сразу растаял. Нежно поцеловав жену в губы, Владимир отправился к стоянке такси, где важно расположилось несколько машин, довольно непрезентабельного вида.

“ Мда, - бросив быстрый взгляд на стоящий перед ним металлолом, подумал Владимир. - Видимо у здешних таксистов дела совсем плохи. Хотя это их проблемы. Главное, что бы цену не задирали».

В этот миг у молодого человека мелькнула мысль: а может вызвать машину по мобильному приложению. Но представив сколько времени ее придётся ждать здесь, парень сразу же похоронил эту идею. Поля и так устала, а тут ее придется мучить новыми приключениями. И с новым тяжёлым вздохом, Владимир пошел к машинам.

В ближайшем к нему такси - замученной многолетним трудом “ Лады” - было открыто водительское окно, и молодой человек, наклонившись к водителю, задал стандартный «пассажирский» вопрос: «До Слюдяной довезёте?»

Через секунду из машины высунулось угрюмое лицо, обросшее трёхдневной щетиной. Глаза водителя смотрели мрачно и в тоже время оценивающие, как будто он прикидывал сумму, которую можно спросить с этого заезжего щеголя. Внимательно осмотрев парня с ног до головы, а затем бросив быстрый взгляд на потом Полину, стоящую с чемоданами, водила пробурчал просто заоблачную сумму. Владимир просто оторопел. Денег у него с Полиной было немного, в потому он уже хотел отойти к другой машине. Но вспомнив золотое правило всех таксистов, хорошо известное каждому продвинутому пассажиру: держаться на стоянке одной цифры, угрюмо согласился. Криво ухмыльнувшись водила вышел из машины, потянулся, почесал обвисшее, пивное брюхо, после чего снисходительно бросил

Сейчас поедем. Я только кофе из автомата налью! А вы, - с этими словами таксист подошёл к багажнику своей колымаги, и открыл его с помощью удара кулака по капоту, - грузитесь пока.

Обескураженный, свалившимися на него непредвиденными расходами, Владимир не замечал, как на него внимательно смотрит молодой парень, в дорогой ветровке и модной кепке, стоявший возле новенькой иномарки. Среди других тружениц дорог его машинка смотрелась как принцесса, случайно оказавшейся в толпе доярок, следующих на вечернюю дойку. Трудно сказать, слышал или нет парень разговор молодого мужа с таксистом, но по расстроенному лицу Владимира он быстро понял его содержание. А потому, не мудрствуя лукаво, и, дождавшись, когда нанятый водила отойдет к кофейному автомату, он тут же подскочил к молодому мужу.

- Извините, я слышал случайно ваш разговор, - радостно затараторил он, подавая Владимиру руку. - Знаете, я сейчас как раз туда к маме, в Слюдяную еду. А с попутчиками всегда веселее ехать, - широко улыбаясь, продолжил парень в кепке, не давая Владимиру опомнится. - Денег я с вас немного возьму - так, что бы бензин “ отбить”. Да и тачка у меня не то, что у этих хмырей! - высокомерно ухмыльнулся он, показывая глазами на выстроившиеся на площадке образцы «гордости» российского автопрома. - Да тут каждая “ласточка” того и гляди, что развалиться по дороге. А я свою красавицу недавно купил. Она у меня не ездит, а летает! А ваш водитель не иначе как с похмелья! Ведь чего он вдруг за кофе побежал?!

Последний аргумент нового знакомого показался Владимиру самым весомым и пару минут спустя они с Полиной удобно разместившись на мягком заднем сиденье машины своего нового знакомого, выезжали со стоянки. По сторонам молодые люди не смотрели, а потому они не заметили как первый водитель, нанятый Владимиром, вернувшись от автомата с термосом кофе, бережно положив его в машину, смачно выругался, а затем, достав из кармана смартфон, принялся спешно набирать сообщение.

А между тем счастливый обладатель новенькой иномарки продолжал развлекать разговорами своих пассажиров

- В аэропорту я самолёт из Москвы встречал. Мне подарок ко дню рождения сына передали. Он сейчас у моей мамы, в Слюдяной, отдыхает. Эх, и боевой пацан растет! Он у меня давно игровую приставку просил. Только в нашем городе таких нет. Вот я и заказал знакомой стюардессе, которая в Москву летает. Будем с ним в игрушки резаться! Ой, - вдруг спохватился говорливый водитель, - извините, друзья, забыл представиться! Меня Саня зовут - Александром - быстро исправил он свою оплошность.

Вслушиваясь в болтовню Сани, Владимир невольно подумал: “А зачем это просить знакомую стюардессу везти из Москвы игровую приставку. Ведь сейчас можно все заказать по интернету. В XXI веке живём всё-таки “

Но вслух он ничего не сказал, боясь обидеть их нового знакомого. Кто знает, как у них здесь в Иркутске, может интернет барахлит, а может посылки не доходят.

Между тем машина уже ехала по широкому городскому проспекту, который окружали высоченные здания.

- А вы сами то откуда? – резко меняя тему, спросил Александр молодожёнов.

Владимир тихо ответил, стараясь не побеспокоить, задремавшую на его плече Полину

- Слышал про ваш город, - важно кивнул вездесущий Санёк. - Это там летом концерты проводят, которые к какому-то новому празднику приурочены?

- У нас - с гордостью в голосе проговорил Владимир. - У нас там много чего интересного. Монастырей старинных целых четыре. А так же святыни чудотворные имеются. К ним паломники со всей страны круглый год приезжают.

- У нас тоже много чего интересного, - вступился за Иркутск Саня. - Вот смотрите, какой красивый белокаменный дворец, - указал он на огромный белый дом, мимо которого проезжала машина. – Говорят, он два века назад был построен! Историческое здание!

- Внушительное сооружение! - с уважением покачал головой Владимир.

- А вот и центральная площадь. Между прочим, тут один из красивейших гранитных фонтанов России, продолжил свою экскурсию Саня, вживаясь в роль заслуженного гида-профессионала.

Когда машина покинула центр города, Санёк снова переменил тему разговора.

- Ну а к нам вы по какой надобности прибыли, - беззаботно спросил, наблюдая за Владимиром в зеркальце заднего вида.

- Да вот решили в ваших краях мы свой медовый месяц провести, - все так же тихим голосом проговорил Владимир. - В санатории “Озеро Солнца”.

- Ох, бывал я в тех местах, - с восхищением проговорил Саня. - Там такая красотища дух захватывает! А то что вы поженились - молодцы! Сейчас не многие на это решаются….

Этот его пламенный спич прервал неожиданный телефонный звонок

- Да, слушаю, - ответил на него Саня вдруг неожиданно став серьезным, - Да я уже в городе. - голос его задрожал. - Да, понял я, понял, - тут же резко выплюнув эти слова, водитель наморщил лоб. - Да все как обычно сделаю в лучшем виде. Бывай.

Саня нажал на кнопку “отбой” и снова стал веселым

- Значится так ребята, - голос водителя немного дрожал. - Это моя сестра сейчас Людмила, звонила. Она просила к ней ненадолго заехать за гостинцами для Славки, сына моего. Вы не против? Тут как раз по пути! – сказал Саша.

- Да нет, конечно, - с едва заметным сожалением выдохнул Володя. Ему хотелось добраться до санатория как можно скорее, что бы, наконец, отдохнуть после изматывающей дороги. А тут вот досадная задержка….

- Ну, вот и ладненько! – с едва заметным облегчением выдохнул водитель, и принялся выкручивать руль своей иномарки.

Он свернул на небольшую улицу, потом повернул, ещё. Машина въехала в переулок, протянувшийся длинным ущельем, вдоль мрачных, серых двухэтажек. Здесь было темно, так как уличные фонари, здесь горели через один.

- Мрачный какой-то переулок, - настороженно проговорил Владимир, крепче прижимая к себе жену. - Твоя сестра здесь живёт?

- Ну да, брат, а что делать? - криво усмехнулся Саня. - Ведь бесплатные квартиры только в СССР выдавали. А сейчас, живи там, где нашел подешевле. Или у вас в центре страны все по-старому.

- Да нет и у нас так же, - с тревогой в голосе отозвался Владимир. - Но только тут трущобы какие-то…

Договорить он не успел. Вдруг иномарка как-то странно задёргалась, и проехав несколько метров, остановилась. Саня вышел из машины и открыл капот. Повозившись немного в моторе, он сел в салон, и проговорил:

Ну, ребята, придется немного потерпеть. С мотором проблемы! Но я постараюсь его побыстрее реанимировать.

Владимир, печально выдохнул. Его долгожданный отдых отодвигался на неопределенное время.

- Помочь чего надо? – спросил он бедолагу- водителя, с трудом сдерживая рвущуюся наружу зевоту.

- Нее, я сам справлюсь, - быстро проговорил Санёк, и его глаза нехорошо блеснули. - А вы пока отдыхайте ребята.

Прежде чем выскочить наружу он поднял стекло на водительской двери. Другие стекла в машине он не опускал во время всей поездки. Резко захлопнув дверь Саня резво обошел машину и открыл багажник, делая вид, что хочет достать какой-то инструмент. Там лежал небольшой чёрный баллон, трубка от него шла в сторону салона. Он открутил вентиль. Внутрь машины пошёл газ без цвета и без запаха. Прошло меньше минуты, как Владимир и Полина уже крепко спали. Подождав ещё несколько минут, водитель машины перекрыл вентиль и открыл переднюю и заднюю дверь, чтобы проветрить внутри. Он позвонил по телефону. Подъехал микроавтобус, оттуда вышли трое. Они молча и быстро перенесли в свой транспорт незадачливых пассажиров,

С чемоданами ребят, негодяй тоже быстро расправился. Он просто выкинул вещи несчастных на ближайшей помойке, в конце улицы, предварительно вытряхнув наружу всё их содержимое, словно делая тем самым рекламу окрестным бомжам. А спустя ещё несколько минут его машина растворилась в переплетениях ночных улиц Иркутска.

Глава 2

Глава 2

Владимирочнулся от промозглого жгучего холода.В сознании ясно промелькнули картины недавних событий прошедшего вечера. «Бог мой! Где Полина?!» - промелькнула у него первая мысль в разламывающейся от ноющей боли голове. Состояние парня было паршивое. Череп, после усыпляющего газа гудел, как будто по нему ударили огромным молотом. И это было не самое страшное. Владимир попытался пошевелиться, но понял, что руки и ноги у него связаны, а затекшая шея противно ныла. Парень попытался приподняться на локте, но противная боль от впивавшихся в лодыжки и запястья веревок, снова швырнула его вниз. Однако ему удалось немного осмотреться по сторонам.

Оказалось, что Владимир лежал на катере, который мчался куда-то по ночной реке. В какую сторону, куда он плыл было непонятно. Да и вообще, что, черт возьми, происходит!?

С трудом, повернув голову в сторону, Владимир увидел лежащую рядом с ним Полину, что немного успокоило парня. Девушка мирно спала, свернувшись калачиком, не подозревая в какой переплет они попали.

- Что, выдрыхся? - вдруг услышал Владимир хриплый, пропитой голос. - Быстро ты, паря, очухался - над парнем нависло мерзкое мужское лицо, щеки которого, покрывала трёхдневная щетина.

- Эх, надо бы тебе еще поспать, малец, - противно ухмыляясь, поговорил он. - Ну ничего, это дело мы быстро поправим. Сейчас успокоим, тебя сердешного - добавил он, наклоняясь к Владимиру, отдавая того смачным запахом перегара. Владимир хотел что-то выкрикнуть, но игла, впившаяся ему в плечо, снова унесла его сознание в липкий тягучий мрак.

Снова парень очнулся в небольшом сарайчике, сколоченном из грубых досок-горбылей, поделённом пополам толстыми железными прутьями. Владимир лежал на земляном полу, на котором валялись старые тряпки, воняющие прелой гнилью. А над его головой сквозь неровные доски убогой крыши пробивались робкие лучи солнца.

Молодой человек, робко пошевелился и обнаружил, что его руки и ноги больше не связаны. Парень сел, разминая затекшее тело. Перед глазами Владимира плясал красноватый туман, голова ныла, и в ту минуту парню захотелось вновь упасть на грязное тряпье и забыться на неопределенное время.

Но его взгляд сразу же упёрся в тело Полины, которая пока не проснулась. Девушка не шевелилась, что вызвало у Владимира жгучую злобу.

“Да они же ее отравили, суки,” - с дикой злобой подумал он, бросаясь к жене

По счастью, опасения Владимира не оправдались. Полина спала, и когда муж ласково коснулся ее руки, она глухо застонала.

Вова, - тихо произнесла она, открывая глаза, - у меня голова раскалывается и пить хочется. - девушка огляделась вокруг, и испуганно замолчала. - Володя! - негромко вскрикнула, она. - Что случилось?! Мы где?!

Я не знаю, любимая! - глухо произнес молодой муж, прижимая к себе дрожащее тело супруги. - Нас похитили! Этот гад Санёк, усыпил нас какой-то дрянью. А потом нас принесли сюда.

На глаза девушки навернулись слёзы.

Ничего себе медовый месяц у нас получился, - с горечью проговорила она. - Володя, что же теперь с нами будет? Как мы отсюда выберется.

От этих слов жены, Володю передёрнуло. Да, он мужчина, и сможет выдержать любые пытки и издевательства. А вот о том, что приготовили для его жены бандиты, ему не хотелось и думать.

Полина, спрятав лицо на груди мужа, тихо плакала. А Владимир, гладя ее по голове и плечам, готов был выть от собственного бессилия. Но он не должен был показывать жене охватившее его отчаянье. Ведь он же мужчина.

- Не плачь, Полечка, - ласково произнес молодой супруг. - Ну, раз мы ещё живы, значит не все потеряно. Для чего- то мы им нужны, этим негодяям - ответил он.

Он как мог пытался утешить жены, но после его слов та зарыдала ещё сильнее.

В это время дверь сарайчика распахнулась, и в ее проёме показались три массивные фигуры.

- Ну, что, отоспались, бедолаги? - раздался насмешливый голос одного из вошедших. - Ну, что, пацанчик, бабой своей поделишься?!

Услышав это, Полина вздрогнула, и всем телом прижалась к мужу. Владимир крепко обнял жену. На его скулах заиграли желваки. Парень вскинул голову, и увидел, что к клетке подошёл шкафоподобный здоровяк лет тридцати пяти. Руки, лицо, и даже лысый череп этого амбала украшали наколки, изображавшие китайские иероглифы. Одет бандит был в заношенные штаны от некогда дорогого спортивного костюма, и грязную, покрытую коллекцией пятен футболку, с красноречивой надписью: “ А пошло оно все….”

- Не гони жеребца, Кусок! - раздался вдруг грубый прокуренный бас, и из-за спины здоровяка выступила огромная женщина неопределенного возраста.

Увидев эту “красавицу” Владимир невольно судорожно сглотнул. Он почему-то сразу подумал, что заглянувшая в их сарайчик дама, когда-то занималась борьбой или другим силовым видом спорта. Однако сейчас спортивные достижения красотки остались в прошлом, так как в ее жизни появились сигареты, алкоголь и другие нездоровые предпочтения. Одета могучая барышня была в леопардовые лосины, которые казалось вот-вот лопнут на ее массивном заду, и яркую майку, трещавшая по швам на выдающимся, во всех отношениях, бюсте красавицы. Поверх же этого нелепого наряда красовалась короткая кожаная куртка-косуха – мечта неформала. Довершал этот немного диковатым прикид, завязанный на макушке жалкий хвостик из редких волос, мышиного цвета. Однако недостачу шевелюры, барышня компенсировала множеством всевозможных цветных заколок, прикрепленных куда надо и не надо.

Казалось бы, одеться подобным образом могла разве, что девочка-тинейджерка, что невольно наводило на мысль, что огромная дама навсегда застряла в этом возрасте. Но стоило только взглянуть на ее круглое с крупными скулами лицо, и переломанным в нескольких местах большим носом, как подобные идеи испарялись без следа. Черные раскосые глаза женщины- борца, смотрели на собеседника с неприкрытой угрозой, а сверкавшие в них злобные огоньки, вызывали нервную дрожь у любого самого хамоватого собеседника “ красавицы”

- Что, понравилась девочка, братан?! - пробасила дама, ненавязчиво оттирая от клетки Куска. - Так ты бы попридержал в штанах все, что там у тебя шевелиться. А то ведь я тебя кастрирую без наркоза. Шеф чё сказал: телку не трогать! Ну и куда ты лезешь, урод?!

- Да ладно тебе дядь Вась, - заискивающе пробормотал бандит с наколками отступая подальше от грозной “красавицы”. - Я подумал, а вдруг она сама согласиться со мной поиграться. Ну должен же я был попытаться!

- Сам с собой поиграешься массовик-затейник! А бабу я тебе трогать не дам! Слышь краля, ты не бойся! - ещё раз грозно зыркнув на Куска, обратилась она к дрожащей Полине. -Пойдем со мной я тебя на жительство определю. Да отлипни ты, наконец, от своего хахаля! Ему тут перетереть с ребятами надо!

Не смея перечить этой страшной тётке, Полина посмотрела на мужа заплаканными глазами, и жалобно всхлипывая подползла к маленькой дверце в клетке, которуюнарочито, заботливо распахнула тетка со странным именем дядь Вась.

-- Куда вы её уводите? – громко воскликнул Владимир, когда Поля выбравшись из клетки,медленно побрела следом за “красавицей”к выходу из сарайчика. - Оставь ее, тварь, слышишь!

После этих слов, амбала глухо заворчали и, как напуганные собаки стали пятиться к выходу.

- Слышь, дядь Вась, - промямлил второй шкафоподобный амбал, с лицом, заросшим клочковатой нечесаной бородищей, косясь на огромные красные кулаки своей спутницы. - шеф запретил этого шнурка калечить! Так ты уж его не очень….

- Заткнись, Леший, - рявкнула на него “красавица”, и в одно мгновение очутилась у клетки.

Снеся с петель сваренную из прутьев дверцу, дядь Вась подскочила к Владимиру, и резко ударила его с двух сторон, по ушам. Тот схватился за голову, но в это время ему был ещё нанесён удар в живот. Это было так неожиданно, что парень согнулся в миг пополам и чуть не упал на пол клетки. Из его ушей потекла кровь.

- Что вы делаете?! - раздался тут испуганный вопль Полины. - Не бейте его, пожалуйста!

Но дядь Вась не собиралась так быстро отпускать свою жертву. Бросив быстрый взгляд на девушку тетка сгребла своей красной лапищей рубашку на груди парня и, легко, как пушинку, подняла его в воздух. Когда его ноги оторвались от пола Владимир, что-то испуганно залопотал и забился.

- Что зассал шнурок? - пророкотала тётка, отбрасывая парня в сторону, как сломанную игрушку. - Ну да это нормально! Скажи спасибо своей крале, а то я когда в раж войду - меня остановить трудно. А тебе в следующий раз следует быть повежливей и не грубить тете. Тем более от меня сейчас самочувствие твоей телки зависит. Если хочешь ее не тронутой и чистенькой обратно получить, то веди себя хорошо мальчик!

С этими словами она резко развернулась и вышла из клетки.

- Слышь, молодая, - бросила дядь Вась на ходу Полине. - Тебя это тоже касается! Хочешь, чтобы твой хахаль все свои конечности сохранил, то слушайся тётеньку. Уразумела, пигалица?

Полина молча кивнула, и они вместе с дядь Вась они вышли из сарая.

- Свезло тебе пацанчик, - грубо хохотнул Леший, подходя к клетке. - Дядь Вась из тебя могла двумя ударами отбивную сделать. Причем без костей! - и он противно заржал над своей шуткой.

- Заткнись урод, - оборвал его идиотский смех Кусок, становясь перед затихшим в клетке Владимиром.

- Значится так, малец, - важно произнес он, глядя на пленника, маленькими острыми глазками из-под населенных бровей. - Считай, что ты теперь на курорте! Сегодня у тебя день отдыха и, - амбал на секунду задумался, подбирая слово, - ралакса. Значится сиди и ралаксируй. И без глупостей. Если что, Леший придёт и тебя взлохматит. А если хулиганить начнешь - то и дядь Вась позвать можно! Удар у нее хорошо поставлен! - расписная рожа Куска

- Скажи хоть где мы, - мрачно спросил Владимир, глядя исподлобья на бандита. - И куда увели Полину?!

- Много будешь знать - плохо будешь спать, - вновь заржал Леший, но мрачный взгляд напарника оборвал его смех.

- Да не переживай ты за свою телку - пользу она приносит, - почти миролюбиво произнес Кусок. - У Васьки не забалуешь! А ты отдыхай пока. Ведро у тебя есть! А если тряпки обоссышь - так на ссаном спать и будешь. А пожрать тебе принесут. Может быть, -добавил он после очередной паузы, - если не забудут.

Глядя на самодовольную, ухмыляющуюся рожу бандита Владимир почувствовал, как в нем опять закипает злость.

- Вы зачем нас похитили, уроды! - с силой выкрикнул он. - Что мы вам сделали?!

- Да, паря, видимо ничему тебя жизнь не учит, - многозначительно произнес Кусок, кивая Лешему.

Тот неспешно отворил дверцу клетки, вскоре Владимир лежал на старых тряпках, “ успокоенный” двумя мощными ударами громилы.

Сквозь, гул в голове он услышал, как щелкнул засов клетки, и как затворилась дверь сарая. Значит бандиты ушли.

Долго тянулось время. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь доски крыши, поблекли, день клонился к вечеру. Но вот поесть Владимиру так и не принесли.

«Значит, все же про меня забыли, - с горечью подумал он, не сводя глаз с закрытой двери сарая. - А может быть у этих уродов голод один из методов «воспитания» заложников».

Но, несмотря на то, что уже сутки у парня не было во рту ни крошки, ни есть, ни пить ему не хотелось. Неопределенность его положения и страх за Полину глушили чувство голода, и вгоняли парня то в злость, то в глухую точку.

Спустя ещё некоторое время дверь сарая распахнулась и вошла Полина в сопровождении крепкой, спортивного телосложения девицы, лет тридцати, в камуфляжном костюме.

- Володенька, - вскрикнула девушка, бросаясь к клетке.

Поля обеими руками вцепилась в массивный железный засов на дверце клетки стараясь его отодвинуть.

- Э, потише, малая, - охранника бесцеремонно, отодвинула девушку в сторону, и сама отодвинула запор. - Давай проходи, что ли, - впихнула она во внутрь Полю, а Владимиру бросила пакет с бутербродами и бутылкой воды.

- Слышь, а дядь Вась сказала, что ты борзый, - заперев дверцу насмешливо проговорила женщина, кривая накрашенные красной помадой губы в кокетливой усмешке. - Да я гляжу ты вроде смирный парниша! И симпатичный! - нахально добавила она, беззастенчиво оглядывая Владимира с головы до ног. - Глянулся ты мне красавчик. Может быть ещё и пересечёмся.

И, многозначительно подмигнув Владимиру, женщина соблазнительно покачивая бедрами, вышла из сарая.

- Ты как, любимая? – взволнованно спросил Владимир, обнимая жену. - Эта баба-гром тебя не обидела?

Поля посмотрела на него потухшими глазами, и покачала головой

- Я в порядке! - тихо проговорила она. - А Вася не плохая. Она здесь всех в кулаке держит. Все производство под ее началом.

- Производство? - удивился мужчина.

- Ну да, - кивнула Полина. - У них тут подпольный цех по производству ланч-боксов. Они хорошо устроились. Арендовали бывший пионерский лагерь, а продукцию у них покупает один из местных заводов. Вот только работают тут все больше бомжи да похищенные вроде нас с тобой. Отслеживают в аэропортах тех, кто отдыхать приехал, мол родным их потом искать трудно будет. Полицая почти вся куплена. Ну а бомжей просто на улице отлавливают, и Ваське сдают.

- А тебе эти бандюганы, ничего не сделали? - со страхом в голосе задал Владимир вопрос, мучивший его целый день.

- Это не реально! - грустно усмехнулась Полина. - Васька насилия не терпит. По взаимному желанию - пожалуйста, а так нет. Говорят в детстве с ней “развлеклась” банда подростков, после чего она в борьбу пошла. Но она ничего не забыла, и мужиков с тех пор не любит.

- Хм, - Владимир, задумчиво потер переносицу, - но если нас для работ похитили, то почему я весь день в сарае сижу, а ты вкалываешь. Это как- то странно. ..

- Да тут все странно, Володенька, - подала плечами Полина. - Ты вот лучше поешь, милый, с улыбкой проговорила она, указывая ему на пакет с бутербродами.

Володя молча кивнул. Теперь, когда его жена была рядом с ним он вдруг почувствовал волчий голод и жгучую жажду. Одним глотком он осушил почти половину полторашки с водой после чего развернул свой скудный ужин.

А ты ела, - спросил он жену, запихивая в рот почти целый бутерброд с колбасой и сыром.Конечно, - улыбнувшись, проговорила Полина. - Нас и обедом и ужином накормили. На работниках здесь не экономят.Ну да, - кивнул в ответ Владимир. - это было бы глупо. Но я тебе, вот, что хочу сказать любимая. Мы здесь точно не задержимся. Сбежим! Я придумаю как! И эта банда - все эти уроды - старость в тюрьме встретят.В ответ Полина лишь молча кивнула, и опустила голову.

Ночь прошла неспокойно. Когда Владимир и Полина крепко спали, на улице вдруг раздались резкие возгласы: «Стой, стой!» Потом мимо двери кто-то стремительно пробежал. Но видимо бедолага не сумел уйти далеко. Совсем скоро рядом с сараемраздались громкие ругательства, послышался удар чем-то тяжёлым, и спустя ещё несколько минут, под непристойные шуточки и гогот, по земле проволоки тело несчастного. Больше до утра ничего не было слышно. Но с первыми лучами рассвета, в сарайчик за Полиной снова пришла молодая охранника. Подойдя к клетке, она подмигнула Владимиру как старому знакомому, после чего вытолкнула девушку на улицу закрыла за собой дверь

Парень опять остался один. На этот раз в клетке ему пришлось просидеть недолго. Спустя минут двадцать в сарай снова ввалились Кусок и Леший. На этот раз они даже не пытались заговорить с пленником. Леший молча распахнул дверцу клетки, и стоявший перед решеткой Кусок кивнул Владимиру: выходи.

Парня вывели на улицу. Оказавшись на солнце, Владимир на минуту зажмурился.За все то время, что он провел в заточении глаза мужчины отвыкли от яркого света. Однако болезненный толчок в спину, от которого Владимир чуть не упал на землю, не позволил ему расслабиться.

Осмотревшись по сторонам, мужчина сразу понял, что они находятся в бывшем пионерлагере. Этот лагерь стоял среди леса в окружении высоких деревьев и густого кустарника. Но более всего поразила Владимира царившая здесь атмосфера некой загадочности. Ещё бы, у одних корпусов суетиться люди и мелькают фигуры охранников в камуфляже, а вот другие стояли заброшенными, и к ним не приближался ни один человек. От времени стены этих строений заросли мхом, а выбитыеокна, были заколочены досками. Почему-то Владимиру очень захотелось заглянуть во внутрь одного из таких корпусов. Почему - да кто знает. Возможно он стремился почувствовать дух того самого счастливого прошлого, когда в этом лагере ещё звенели детские голоса, и не было на его территории ни каких рабов, и охраняющих их гориллоподобных бандитов. И его желание исполнилось! Когда парень, сопровождаемый своими охранниками, проходил мимо одного из заброшенных зданий, ему удалось мельком заглянуть в окно, из рамы которого торчали острые, как зубья акулы, осколки стекол. Оказалось, что и в пустых зданиях царит такое же безнадежное запустение. Внутри на полу повсюду валялись разбросанные бумаги, старые книги и игрушки. Взгляд Владимира упал на небольшого плюшевого мишку, один глаз которого был вырван с мясом. При виде этого несчастного зверька сердце парня тоскливо сжалось. Почему-то ему подумалось, что он тоже похож на такую вот безвольную игрушку в руках бандитов. Кто знает, вот наиграются они с ним и бросят где-нибудь с простреленным глазом. И, что будет тогда с Полиной? А его родители? Узнают ли они когда-нибудь о гибели сына? ….

Очередной сильный толчок в спину прервал невесёлые размышления парня.

Между тем бандюганы привели Владимира в самый дальний уголок лагеря, где стоял бывший административный корпус места отдыха советских пионеров. Сейчас он был обнесен высоким глухим забором, с плотно закрытыми воротами и калиткой. Ещё раз, больно встряхнув пленника, Леший нажал кнопку звонка и дверь тут же распахнулась. Парень очутился в небольшом чистом дворе, где находилась резная деревянная беседка, несколько клумб, с яркими цветами и даже мангальная зона. К домику, в который теперь превратился административный корпус лагеря, вела узкая дорожка, выложенная из светлого кирпича.

Как только Владимир и его конвоиры вошли во двор, на крыльцо дома вышел высокий, худощавый мужчина, лет пятидесяти, с небольшой, ухоженной бородкой, в очках, как у профессора. Одет он был в дорогую нежно-голубую рубашку в тонкую черную полоску, темно-синие джинсы и модный пиджак, сшитый из серо-зеленой “шотландки”.

Бросив на него быстрый взгляд, Владимир подумал, что этот незнакомец больше похож на ученого, чем на бандита. Но разглядев холодную серую сталь его глаз, змеиную улыбку, скользившую по губам “профессора,” и хищное выражения его маленького лица, он понял, что ошибся. Перед ним стоял прожженный злодей, который, без всяких сомнений, и возглавлял всю здешнюю банду. Странно, но получилось так,что Владимир интуитивно угадал здешнего босса. Бандиты действительно гордо величали своего главаря «Профессор», о чем тогдапленник еще не знал.

- Ну-с, молодой человек, - без лишних церемоний начал беседу Профессор, с нескрываемым любопытством разглядывая Владимира с головы до ног. - Вы уж извините, что я не успел с вами раньше познакомиться. Дела, понимаете ли. Сами видите я человек занятой….

- Ага, - тон ему поддакнул Владимир. - Людей похищать и рабов содержать это ж сколько сил и времени нужно…

Парня прервал мощный удар пудового кулака, обрушившийся на его затылок. У Владимира потемнело в глазах, и с трудом устоял на ногах. Однако у него хватило сил, что бы не отвести взгляда, от лица, главаря банды.

- Молодой человек, - чуть поморщившись, проговорил Профессор, - вы видимо ещё не учли, что грубость и хамство на моей земле не приемлемы. Постарайтесь вести себя цивилизованно, как и подобает человеку с высшим историческим образованием.

- Вы, что меня «пробить» успели?!, - с призрением бросил Владимир, зло глядя, насобеседника.

- Конечно! - пожал плечами тот. – Я же должен знать с кем работаю.

Профессор сделал знак рукой своим громилам, после чего развернулся и направился к беседке. По увесистому точку в спину, Владимир понял, что ему следует идти за ним.

Здесь главарь банды удобно расположился за резным деревянным столиком, после чего указал парню на скамейку напротив.

- Значит так, Владимир Алексеевич, - чуть кривя губы, заговорил Профессор, доставая из внутреннего кармана пиджака паспорт Владимира. – «Пробить», как вывыразились, вас было не трудно. По моей просьбе ребята доставили мне ваши документы, а получить нужную информацию в наш технический век проще простого.

С этими словами главарь достал из другого кармана изящный портсигар и вынув из него тонкую сигарету закурил, выпуская из ноздрей ароматный дымок.

- Как вы верно заметили, Владимир Алексеевич, - немного помолчав, продолжил свою речь главарь банды, - у меня здесь, ээээ, не совсем легальное производство. Но это не основной источник моего дохода.

- Я уже даже боюсь предположить, что приносит вам по-настоящему хорошие деньги, - язвительно бросил Владимир, сжимаясь в ожидании очередного удара.

Но его не последовало, так как его собеседник бросил выразительный взгляд на громил, стоящих за спиной парня.

- Интересуетесь? - хитро прищурившись, спросил “профессор”. - Что ж я удовлетворю ваше любопытство. Хорошие деньги мне приносит моя научная разработка, увы, не оцененная бывшим моим непосредственным руководством. И тем не менее, сегодня она приносит мне это!

И тут он достал из очередного кармана пиджака блестящую золотую монету и, бросив ее на стол, подтолкнул к Владимиру. У того от неожиданности округлились глаза. Перед ним лежал динар Арабского халифата, XII века.

- Это подделка? - с изумлением спросил парень, не отрывая глаз от монеты. – Вы занимаетесь фальшивомонетничеством?!

- Ничуть! - наслаждаясь произведенным эффектом, проговорил бандит. - Самое настоящее золото! А вы разве уже видели такие деньги?

- Да, - разглядывая монету, проговорил Владимир. - Нам наш профессор их показывал на одном из факультативов. Это монета багдадского халифата ан Насира, из династии Абасинов, были медные и назывались «пулами». Также были «пенни» и «флорентины» - это подобие арабских динаров, а эти монетки назывались - «манкусы». Динары Арабского халифата, они чеканились в султанате, а купцы расплачивались ими в Золотой орде за товары, а может и просто их грабили после набегов, а такие динары назывались- «алтынами» что в переводе с тюркского означает золото.

- Да-да, - радостно закивал головой Профессор. - А еще у нее на аверсе - изображение халифа с мечом, а на реверсе- одинокая колонна, а на вершине у неё - шар, а вокруг колонны, сделана надпись: «Во имя Бога, нет божества, кроме Аллаха, Бог един, Мухаммед- пророк Бога». Ах, если бы вы знали, как же приятно поговорить с образованным человеком, разделяющим твои интересы! - с искренним сожалением проговорил он, пряча в карман монету. – Ведь меня же постоянно окружают полуграмотные гориллы,которые совсем по-человечески говорить разучились.

- Ну так что же вы хотите? - сразу решил взять быка за рога Владимир. - Что бы я обокрал для вас музей или частную коллекцию?

- Ну, зачем же сразу кого-то грабить, - разминая окурок в пепельнице, предупредительно поданной ему одним из быков, задумчиво проговорил Профессор. - Вы просто отправитесь туда, где такого добра много и привезёте мне, ээээ, небольшие излишки. Это и станет вашим выкупом и вашей жены.

- В смысле? - оторопел Владимир. - Куда я должен отправиться?!!!

- В Древнюю Русь, - будничным голосом, проговорил главарь, вальяжно поднимаясь со своего места. - Пойдёмте, со мной я покажу вам мой аппарат – мое непризнанное изобретение. Только сначала вам надо переодеться.

Он, кивнул одному из амбалов, и тот быстро принес из дома большую сумку. Из нее он достал длинную рубаху, с вышивкой на груди, штаны, из грубого холста, на завязках, светлый кафтан, тёмную, валяную шапку из чёрной шерсти, и лапти.

- Ну чё застыл как статуй, - хохотнул Кусок, указывая Владимиру на разложенные перед ним вещи. - Здесь у тебя лакеев нет, так что облачайтесь сами, ваше сиятельство, - и амбалы заржали, радуясь удачной шутки

Понимая, что спорить бесполезно, парень, молча переоделся, после чего вопросительно посмотрел на Профессора.

Тот, неспешновышел из беседки, и сделал знак рукой, после чего все последовали за ним. По дорожке из светлого кирпича Владимир и трое бандитов обошли дом, и очутились возле странного сооружения. Это был небольшой сарайчик размером три на три метра. Хотя скорее сооружение походило на трансформаторную будку, только деревянную, по земле к которой тянулся толстый кабель. Вход в будку закрывала старая мешковина, дополнительно покрытая сверху полиэтиленом.После того, как была откинута эта маскировочная завеса, под ней оказалась массивная железная дверь, словно позаимствованная от древнего сейфа. «Надо же, вся конструкция металлическая, а сверху деревом обшита. Казался сарайчик этот деревянным, а он оказывается металлический, как гараж», - невольно подумал Володя, разглядывая непонятную конструкцию.

Снаружи двери были расположены вертикальные четыре прорези, по ним двигались полозки, с круглыми набалдашниками, а сверху на нём стрелочка красная, указывающая на цифру от одногодо девяти, расположенную рядом и нолем внизу. Такая вот своего рода тёмная табличка с цифрами, приделанная рядом с полозком, что бы можно было выставлять любую комбинацию, любой год.

Вот только на двери была уже выставлена дата - 1181

- Итак, Владимир Алексеевич, - дружелюбно улыбаясь, проговорил Профессор, проводя указательным пальцем по своим тонким губам. – Перед вами своего рода машина времени, которую я изобрел вместе с моим старинным другом и соавтором. Но, по несчастью он безвременно нас покинул, и после чего сей агрегат внезапно заклинило. Теперь на этой машине времени можно отправиться только в прошлое, и только в 1181 год. Вы, наверное, хотите спросить: почему вам выпала такая честь? Я вас огорчу: не вам одному. Отправляются в путешествие во времени многие! Но, увы, не все возвращаются! - Профессор тяжело вздохнул. – Это и понятно: отправляются в прошлое люди не подготовленные. Плохо знающие историю и еще хуже разбирающиеся в людях. Не мудрено, что они попадают в различные неприятности.

- А где гарантия, что я тоже не попаду в неприятности? – дрожащим голосом спросил Владимир, кусая губы в бессильной злобе.

- Владимир Алексеевич, - с неизменной улыбкой проговорил Профессор, наслаждаясь раздражением своего собеседника, - вы же уже должны были понять, что наша фирма не дает никаких гарантий. Но вы же историк, на «отлично» защитивший диплом по русской истории XII века. Мало того, вы состоите в клубе исторической реконструкции. Вот ваши знания, и станут для вас неплохим подспорьем. А так как вы человек неглупый, то сможете легко просчитать любую ситуацию, и вернуться к нам в срок. И с неплохими активами!

- И сколько я должен принести тебе золота?! - при мысли о том, что его отправляют неведомо куда, а Полина остаётся в руках этих подонков у Владимира защемило сердце.

Но главарь, казалось, не замечал, его терзаний.

- Как показали, хм, - немного задумавшись, принялся рассуждать он, уткнувшись подбородком в кулак правой руки, - практические опыты, из прошлого через временной портал золото можно пронести только покрытым кожей. А значит, вы должны заполнить золотом всего лишь два кожаных мешочка. И только золотом. Сбывать сегодня медь и серебро - это хлопотно и не приносит прибыли. Золото выгодно во всех отношениях. Его хорошо берут и нумизматы и антиквары.

- Ну не фига себе, у тебя замесы! - воскликнул Владимир, не обращая внимания на чувствительные толчки амбалов. – Вся эта петрушка, ради двух горстей золота! Не, прочитался ли ты, дяденька!

- Не прочитался! – холодно ответил Профессор, делая знак своим бандитам, после чего перестали бить парня, и отошли в сторону. – Вот вы вроде умный человек, Владимир Алексеевич, а несете сущую ерунду. И выражаетесь при этом как босяк. У меня же вы не один… ээээ, поставщик! И потом, вы же разбираетесь в старинных монетах. А значит должны знать: то золото не чета современному! В нем нет примесей! Вот и посчитайте, сколько будут здесь стоить монеты XII века. Даже если их всего… эээээ, «две горсти»!

Посрамленный Владимир опустил глаза и промолчал

- Ну и еще, вы, наверное, хотите узнать, - наслаждаясь его смущением продолжал Профессор, - что же вас ждет на том конце провода, - криво ухмыльнувшись, проговорил он. - Вы, думаете Байкал и дикое поле?! Но это не так. Локации могут быть самые разные. От Камчатки до Прибалтики! Но золото есть везде! Главное вам нужно суметь его найти

- Это понятно! - резко сказал Владимир, сверля главаря ненавидящим взглядом. - А как я вернусь обратно?

- Точно так же – через мой гениальный аппарат, - сказал Профессор ледяным голосом. – Как только вы прибудете в прошлое, и покинете эту чудо-машину, вам нужно будет запомнить место, где она находится. Дабы знать, куда возвращаться. Но у вас только неделя молодой человек! Запомните – всего неделя! Если не уложитесь в срок - пеняйте на себя. Я бы, конечно, дал вам больше времени, но аппарат отключается сам собой.

При этих словах Владимир грязно выругался и сжал кулаки.

- А, что будет с Полиной все это время, - глухо бросил он, глядя прямо в глаза бандиту.

- Считайте, что ваша молодая жена, стала эээээ залогом в нашем банке, - Профессор лучезарно улыбнулся, злость парня его забавляла. - Гарантией того, что вы к нам вернётесь. И я, даю вам слово, что никто не притронется и пальцем к вашему залогу. Понимаю, понимаю, - посмотрев на парня, главарь картинно развел руками, на уровне инстинкта, улавливая душевный порыв своего собеседника, - ну какая у вас вера моему слову. Но ведь вы видели ангела-хранителя вашей супруги? Василису бояться все мои мальчики. И поверьте мне, никто не будет с ней связываться из-за какой-то девчонки!

Владимир ещё раз со злобой посмотрев на своего мучителя, и молча плюнув ему под ноги вошёл внутрь деревянно-железного сарая. Он понимал, что делает шаг в неизвестность. Но он должен был вернуться обратно. И вернуться с золотом! Массивная дверь за ним захлопнулась, после чего в висках судорожно застучала кровь, и парень провалился в спасительное забытье.

Глава 3

Глава 3

Владимир очнулся от того, что у него зверски зачесалось в носу. Парень громко чихнул и открыл глаза. Он по-прежнему находился в маленьком чудо-сарайчике, где кругом царила непроглядная тьма. А вот воздух вокруг парня был полон пыли, которая набивалась в нос и в рот путешественнику во времени, при каждом вдохе.

«Странно, откуда столько пыли в в закрытом-то сарае? – подумал Владимир. – Хотя какая разница – надо выбираться отсюда».

Между тем глаза парня привыкли к темноте, и в окружавшем его сумраке он смог разглядеть очертания некого предмета стоящего перед ним. Владимир вытянул вперед руки, и пальцы его коснулись самой обычной деревянной лестницы, приставленной к непонятной шероховатой стенке. Ощупав, как следует и стену, и лестницу, парень не сразу, но понял, где он очутился. Оказалось, что машина времени перенесла его в глубокое дупло огромного дерева, и вот поэтому здесь столько пыли. Сделав это немаловажное для себя открытие, Владимир стал подниматься вверх по лестнице, туда, где виднелись очертания овального отверстия, сквозь которого скупо пробивался серый свет. Причина этого тоже скоро стала ясна. Когда парень добрался до заветного выхода, оказалось, что он завален сухими ветвями и листьями, как будто неведомый механизм специально позаботился о том, что бы никто посторонний не забрался в его «колдовское» дупло.

С трудом расчистив себе лазейку, Владимир выбрался наружу и спрыгнул на землю. И, тут у парня неожиданно закружилась голова, его сильно повело в сторону, а перед глазами заплясали черные точки. Борясь с дурнотой, бедолага зажмурился и с глухим стоном опустился в густую лесную траву. Несколько минут путешественник во времени, не решаясь открыть глаза, с наслаждением вдыхал удивительно чистый воздух, пока, наконец, не понял, что именно он и стал невольной причиной его слабости.

«1181 год! - с улыбкой догадался Владимир. – Здесь же нет ни машин, ни заводов, ни газет, ни пароходов. Экология в порядке - воздух не отправлен разной химической дрянью. И моему организму, с детства, привыкшего к ароматам технического прогресса, к нему ещё надо принюхаться».

Так некоторое время он лежал в траве, подставив лицо ласковым лучам полуденного солнца, упиваясь первозданными запахами, шумевших над ним деревьев. Постепенно в голове у Владимира прояснилось, и он встал на ноги.

Осмотревшись вокруг, парень увидел, что он вылез из большого дупла вяза-великана, росшего на опушке густого леса. Дупло-дверь в будущее кроме валежника надежно прикрывали ветви этого дерева, не допуская случайного путника в неведомый и страшный для него мир. Понимая это, Владимир заботливо прикрыл заветный лаз сухими ветками, и поискал глазами подходящую метку, которая могла бы помочь ему через неделю отыскать заветное место. Ориентир нашелся быстро. Неподалеку от опушки, на зеленом лугу росла пушистая одинокая ель. Она была похожа на одинокую девушку, которая как бы невзначай оторвалась от стайки своих подружек, выбежав из лесу в широкое поле. Вот только вернуться обратно она так и не смогла, а потому осталась стоять на лугу, стараясь дотянуться до своих товарок пышными лапами, плача по ним густыми, душистыми смоляными слезами, тягуче скользившими по ее шершавой коре.

Подойдя к этой ели, Владимир коснулся ее ствола, будто бы ставя на него свою метку, и еще раз осмотрелся вокруг.

За расстилавшимся перед ним лугом виднелась большая река, рядом с которой стояли деревянные постройки.

«Судя по всему, там какая-то деревушка, - подумал Владимир, разглядывая столбики сероватого дыма, поднимавшиеся над крышами неведомого ему селения. – Вот только вряд ли у местных жителей имеется в наличии золото, и подходящая работа, за которую этим самым золотом следует платить. Но все равно – идти следует только туда. Больше некуда».

Владимир ступил на заросший постой травой луг и быстро зашагал к деревне.

« И так, - рассуждал про себя он, с интересом разглядывая окрестности, - 1181 год. Что известно об том времени? Феодальная раздробленность, княжеские междоусобицы, набеги степняков, белокаменные храмы, экономика и торговля так себе, и слабое сельское хозяйство. Да вот с золотом тогда плохо на Руси-матушке было. Разве, что купца мне кого ограбить или князя. Да где уж мне - они наверное, из пункта А в пункт Б, передвигаются с мощной охраной. Одолеть которую в одиночку не реально…Да эти бравые парни, меня к такому важному человеку и близко не подпустят».

По счастью о том, как вести себя в здешнем обществе, Владимир немного знал. Последние два года он регулярно посещал клуб исторической реконструкции, основанный при его институте одним молодым аспирантом с их кафедры. Там он научился немного держать в руках саблю и меч, сооружать исторические костюмы и доспехи из подручного материалов, а так же древнему политесу - что и кому можно говорить, а чего нет. Но разве эти знания помогут ему раздобыть золото….

Так погруженный в свои невесёлые мысли, Владимир дошел до деревенской околицы. И здесь, хорошо рассмотрев, представшие перед ним избы, порядком удивился. Бандит-профессор был прав, парень действительно с отличием защитил диплом, по русской экономике XII века. Но видимо материалы - труды маститых учёных, которые он использовал при написании своей работы, ему безбожно врали.

Перед взором Владимира предстала даже не деревня, а маленький городок, составленный из трех десятков крепких бревенчатых домов-усадеб, каждое из которых было обнесено ровным дощатым забором. Причем ограда, охватывала не только сам дом, но и порядочный кусок территории, на которой располагались сады-огороды, скотные дворы, амбары, бани и прочие хозяйственные постройки. По сути, весь комплекс такой усадьбы, по праву, можно было назвать городом в городе, а не бедной крестьянской избушкой, какой, до этого дня, представлялось Владимиру деревенское жилище XII века.

Мало того каждый дом, гордо выглядывающий из-за забора был украшен деревянными резными досками, тянувшиеся узорными карнизами, чуть ниже крыши и обрамлявшими узкие окна, затянутые бычьим пузырем. Но главной гордостью каждого хозяина, безусловно, являлись огромные ворота. Со стороны двора они были основательные, массивные, а вот смотрящая на улицу сторона должна была удивлять народ резными, ажурными узорами. Чувствовалось, что владелец к украшению своих ворот подходил с особой заботой и любовью, размещая на них резных оленей, парящих орлов, пышные шапки цветов и головы ревущих быков. Ещё бы, ведь это был своеобразный оберег дома, сберегающий спокойствие его обитателей.

Идя по деревне, Владимир понимал, что за каждым забором налажено крепкое хозяйство. Парень слышал натужное мычание коров, блеяние овец, петушиное пение, и истошный лай собак, которые перебивали сердитые окрики хозяев, смех девушек, детский плач и женские перебранки. А вот на улице, почти народу не было. Разве что время от времени, мимо гостя из будущего проезжали телеги, груженные мешками, и сидевшие на них бородатые мужики, бросали на парня мимолетные любопытные взгляды.

«Да уж, - думал Владимир, вышагивая по широкой, ровной, деревенской улице. – Вот тебе бедная Русь-лапотница! А что у нас в учебниках пишут – мол, нищета и сплошное разорение. Эх ошибаются видать профессора с дипломами. Да тут возможно, все же в каждой деревушке золотишко водиться. Вот только как бы об этом узнать вернее».

Размышления Владимира прервала внезапно распахнувшаяся калитка в воротах дома, с которым он только, что поравнялся. Из неё на улицу шагнул невысокий старичок, опиравшийся на деревянную клюку, с аккуратно причесанной седой бородой, в длинной светлой рубахе подпоясанной узеньким пояском-шнурочком, украшенной по вороту вышивкой, и холщовых портах. А вот на ногах старика, парень с изумлением увидел высокие кожаные ботинки. Шапки на голове старца не было, а его редкие седые волосы, стриженные в кружок, были перехвачены на лбу плотной кожаной лентой.

Увидев пожилого человека, Владимир на минуту замешкался, но потом, быстро спохватившись, отвесил старцу поясной поклон.

- Здраве будь, старче, - проговорил он, внезапно охрипшим от волнения голосом.

- И ты будь паря, - улыбнулся старик, показывая блеснувшие на солнце удивительно крепкие для его возраста белые зубы. - Из каких краев ты к нам пожаловал?

Услышав хорошо понятную ему речь старика, Владимир с облегчением выдохнул. Как историк он прекрасно знал, что в XII веке, люди изъяснялись по другому, а потому боялся языкового барьера. Но на деле все оказалось намного проще.

- Из дальних, деденька, - ещё раз поклонился он старичку. - Вот иду работу искать. Да такую, что бы за нее золотом платили.

- Ишь, ты какой прыткий! - покачал головой старик. - Золотом! Это кто ж тебе сказал, что здесь золотом платят.

Да, земля слухом помнится деденька, - уклончиво ответил Владимир, не отводя прямого взгляда от загорелого, покрытого россыпью тонких морщинок, лица старика.

- Экий ты, скрытник, милок! - усмехнулся старец, в свою очередь внимательно рассматривая парня, немного выцветшими синими глазами. - Да не хочешь говорить- дело твое. Да работу здесь найти можно.

- Так может и на твоём дворе для меня дело найдется, - тут же ухватился за его слова Владимир.

- Даж у меня какая работа, внучок! - тихонько засмеялся его собеседник, опершись обоими руками на свою клюку. - У меня и без тебя тружеников полон двор. Сыновья, внуки, невестки - все при своем деле. Помогальщики за золото нам не нужны, - добавил он с доброй усмешкой. - Да ты на реку ступай, и там у робят поспрошай. Так-то оно вернее будет.

Владимир ещё раз, с благодарностью, поклонился старику и поспешил в конец улицы, туда где начиналась широкая тропа, ведущая вниз к реке.

Деревенька, которую только, что миновал парень, стояла на крутом берегу большой реки. Внизу же, на воду были сброшены длинные доски-сходни, служившие своеобразным причалом.

И вот за спиной Владимира остались последние деревенские постройки, и река открылась перед ним во всей своей красе. И едва взглянув на нее парень замер в немом восхищении. Ещё бы, прямо перед ним по синей речной глади, расцвеченной бегом множества солнечных зайчиков, проплывала величавая ладья, под трепещущим на ветру, прямоугольным, полосатым парусом, на носу которой хищно раскрыл свой клюв, вырезанный из дерева, орел. Парень не верил своим глазам - этобыл самый настоящий ушкуй - судно русских пиратов. Ушкуи, давшие свое имя морской и речной вольнице были большими манёвренными лодками, передвигавшиеся по морям, рекам и озёрам с помощью гребцов и крепкого, огромного парус. Наблюдая за лодьей, Владимир вдруг вспомнил, что строили их на речке Оскуя, что находится неподалеку от Великого Новгорода. Именно тамнаходились главные верфи, выпускавшие этих плавучих красавцев.

“Так-так-так, - начал лихорадочно соображать Владимир, наблюдая как в туманной дали, из -за речного поворота, показывается новый ушкуй, на парусе которого было выткано играющее лучами солнце, - раз здесь эти суда дефилируют, значит меня забросило на северо-запад России. Именно там был край ушкуйников. А это, если верить истории, были бравые ребята. И шведов и Орду в страхе держали. Ураганили они по всем городам и весям Руси-матушки и окрестностей! У них-то точно золотишко водилось! Что ж здесь можно попытать счастья.”

Парень внимательно проследил глазами за проплывающий мимо него лодьёй, и лихорадочно провел рукой по карману портов, где лежало два заветных кожаных мешочка.

“ Вот только куда плывут эти ушкуи - думал Владимир, спускаясь вниз к реке. - У деревни они не останавливаются - следуют дальше. Ну это правильно! Чего им в селе-то делать, пусть и богатом. Скорее всего они следуют в какой-либо сборный пунк. Или наоборот с набега возвращаются. Хотя, осадка у обоих судов небольшая - значит точно - на дело ушкуйнички собрались!”

Между тем Владимир спустился к реке. Здесь у сходен качались на волнах несколько рыбацких лодок, возле которых возилось несколько крепких, одетых в порты и рубахи мужичков, выбравших сети. Ещё двое из товарищей смолили дно лодки, вытащенной на берег.

- Ты откуда есть такой, молодец нежданный? - увидев парня, пробасил один из них, чернобородый гигант, отрываясь от своей работы. - Ты здесь дело пытаешь, али от дела бегаешь?

- Не могу я от дела бегать, дяденька, - тяжело вздохнул Владимир, лихорадочно вспоминая манеру разговора, в которой они с ребятами частенько упражнялись в клубе исторической реконструкции. - Службу я себе ищу, да такую за которую бы золотом платили. Не знаете ли, есть где здесь для меня такая?

- Эва как! - усмехнулся чернобородый, скаля острые белые зубы. - Доброму человеку служба завсегда найдется. А уж золотом тебе за нее заплатят или чем другим, один Перун ведает.

Упоминание Перуна немного смутило Владимира. Ведь любому школьнику хорошо известно, что в XII веке Русь уже 200 лет была православной. А тут этот рыбак-богатырь вдруг языческого бога вспомнил! Но Владимир решил не вникать в эти тонкости. И без того у него забот хватало.

- Так, где ж мне службы искать, дяденька? - ещё раз спросил он чернобородого, пытливо заглядывая тому в темные глаза.

- Ишь ты, скрытник какой, - рассмеялся тут второй, смоливший лодку, коренастый сероглазый мужик. - Да служба твоя на ушкуе плавает! Только он мимо проплыл, а куда - для тебя не ведомо. Прямо вопрошать ты не смеешь - вот и темнишь. Да мы уж люди сведущи, не ты первый сюда службы искать приходишь. Да за ней тебе паря по бережку Вятки-матушки пробежать придется. Там ниже по течению твой ушкуй-служба причалил. Так вот туда и поспешай, - с этими словами, мужичек, хитро подмигнул Владимиру, и отошёл к костерку, на котором нагревался чугунок со смолою.

- Спасибо, вам дяденьки за привет и за науку, - Владимир поклонился рыбакам в пояс, и зашагал дальше по берегу Вятки, туда, где вдали, в поднимавшейся от воды дымке, еще виднелся парус ушкуя.

Глава 4

Глава 4

Парень старался идти как можно быстрее, дабы не упустить этот заветный для него ушкуй. Ведь то, от того, сможет ли он договориться с капитаном-атаманом этого судна, зависла не только его судьба, но и судьба Полины. Эх, как там она, его милая жена! Подумать только, она осталась одна в логове бандитов. А ведь те могут с ней сделать все, что угодно…

От этих мыслей Владимиру стало тошно, и он, сделав над собой усилие, перевел их поток в другую сторону.

“Итак, значит Вятка-матушка, - принялся размышлять он, припоминая слова сероглазого рыбака. - Далековато от Новгорода! Хотя для ушкуйников любое расстояние - семечки. Хотя, а кого им здесь грабить?! Орды ещё нет! И соответственно татар тоже. Вероятно, за языческим святилищем каким-то охотятся. Чего же еще им искать в этом диком краю. Да не все ли равно! Лишь бы там золото было”

С этими мыслями Владимир прибавил шагу. Парус ушкуя, был уже не виден, так как судно свернула за очередной поворот реки. Да и идти стало труднее. Прежде сухой заросший рогозом берег, становился все более болотистым и склизким. Напитанный влагой песок, жадно хватал странника за ноги, и выданные парню “профессором” и компанией лапти, начали соскальзывать с его ступней, так как закреплять их как положено на икрах, с помощью лыковых верёвочке, Владимир не умел.

С большим трудом миновал парень поворот речного берега.

Но когда парень все же преодолел тяжёлое препятствие и оказался перед широким речным затоном, он снова на миг замер от восхищения. Здесь на якоре стояло несколько ушкуев. Паруса их были свёрнуты, но это не делало величавые суда менее прекрасными. Стройные, великолепные корабли, с чуть закругленными бортами, обшитыми золотистыми сосновыми досками, покачивающейся на темно-синих волнах Вятки, представляли собой невиданную картину для человека XXI века. Окрылённый этим видением, Владимир вдруг побежал по берегу, размахивая руками и громко крича, тем самым давая о себе знать людям, на этих чудесных и таких притягательных кораблях.

И его усилия не пропали даром. Вскоре от одного из ушкуев отчалила небольшая лодочка, которой сидело два человека. Одеты они были просто в просторные коричневые длинные льняные рубахи, на которые были наброшены еще более длинные цветные кафтаны из легкой ткани, широкие порты и коренные узкие сапоги до колен. Оружия у легендарных воинов почти не было. Только у одного молодого мужчины, стоящего на носу лодки висел на поясе длинный кинжал в узорчатых кожаных ножнах. Волосы ушкуйников были коротко пострижены, что совсем не удивило Владимира.

“Эх, а у нас в кино ребят из средних веков, всех без разбору, с патлами, длиною чуть ли не до пятой точки, показывают, - с сожалением подумал парень, разглядывая прически, плывущих к нему ушкуйников. – Дураки-режиссеры не понимают видимо, что как волосы не завязывай - в бою они все равно растреплются. А во время сражения воины на голову шлем надевают, а через него волосы поправить проблематично. И если эти патлы драгоценные в глаза лезть начнут -тогда прощай концентрация, а с нею и буйная головушка”.

- Ну и чего ты орешь, паря?- прервал размышления молодой воин с кинжалом, ловко спрыгнувший на берег, едва только лодка чиркнула по песку своим днищем. - Эдак ты нам всех врагов на реке распугаешь!

- И, правда, чего голосишь-то молодец?- поддержал своего товарища второй ушкуйник, высокий, темноволосый, с густыми черными бровями, из-под которых сверкали большие ярко-синие глаза, и золотым кольцом-серьгой в ухе.

- Да я, - вдруг запнувшись, прошептал Владимир, который был буквально ошарашен встречей с самыми настоящими ушкуйниками. - Да я хотел бы с вами в поход пойти…

- Эван какая новость! - рассмеялся тут молодой воин. - В поход он собрался! А ты меч-то в руках удержать сможешь?

- Смогу! - насупившись, ответил Владимир. - Мне золото смерть как нужно!

- Ишь, лихо ты загибаешь! Золото всем нужно…. - протянул молодой воин, но его товарищ остановил парня.

-Ты вот, что мне скажи для начала, мил человек, - обратился он к Владимиру, почесывая ухо с серьгой. - Звать-то тебя как?

Любого другого бы на парня из XXI века этот вопрос бы непременно поставил в тупик. Но Владимир к нему давно подготовились

- А зовут меня робяты, Володимир Скрытник, - просто ответил он, сопровождая свои слова широкой улыбкой.

Мысль о том, чтобы назваться Скрытником пришла к Владимиру сразу после того как он попрощался у сходен с рыбаками. Он знал, что в XII веке, куда он попал, фамилий, и у простых людей, и даже у бояр ещё не было. Заменяли их прозвища. А так как в деревне, его дважды назвали “ скрытником”, он и решил использовать это слово в качестве нового имени.

- Славное у тебя имечко! - улыбнулся ему в ответ старший воин. - А меня именуют Фока Кольцо, я кормчий второго ушкуя ватамана Боеслава. А это - Никифор Трещотка, - указал он на молодого ушкуйника. Ну а топеряча, коль уж мы познакомились, пойдем, мил друг, к атаману. Он и решит скорехонько - пойдешь ты с нами али нет. И вот, что я тебе хочу сказать паря, - Кольцо ещё раз почесал свое ухо, - ты хоть и Скрытник, но скрывать от Боеслава ничего не советую. Он на два метра в землю видит, а потому зараз все твои тайники откроет. Ты ему лучше сразу, без юлости, все расскажи как есть. Какая нужда тебя в поход гонит. Так лучше будет!

Владимир внимательно выслушал ушкуйника и молча, кивнул.

- А откуда ты знаешь, что у меня нужда? – немного подумав, спросил парень, опуская глаза под пристальным взглядом Фоки.

- Так тож уразуметь не мудрено! – Кольцо с усмешкой покачал головой. – Походы наши не легкие и дальние. Добыча не всегда жирная. А вот голову сложить зараз можно. Вот и нынеча к нам много всякого люда приходит – да не все остаются. А тех, что остался, нужда да горести в поход отправили. Вот я и смекаю, что и ты из таких, раз про золото сразу речь повел!

Владимир опустил голову, отгоняя прочь вновь охватившие его разум мысли о Полине.

- Да ты не спеши, Скрытник, передо мной речь держать, - неверно истолковал его смущение Кольцо. – Боеславу все расскажешь! Давайте, пошли к нему друже.

- Погоди, Фока, - Трещотка дернул товарища за рукав изумрудного кафтана. – Он же сейчас служителей богов мирит. И не велел никому без нужды к нему приходить!

- Так тож без нужды! – Фока, легонько толкнул своего соратника в плечо и рассмеялся. – А у нас, до него дело появилось. Так, что он гневаться не станет.

И повернувшись, он зашагал к растущей неподалеку рощице. Владимир и Никифор молча пошли за ним.

Зайдя в лесок, по широкой утоптанной тропке, Владимир и ушкуйники прошли еще с двести метров, после чего очутились на большой поляне, где стояла новенькая большая изба, сложенная из пахучих сосновых бревен. Рядом с ней расположилась просторная кузня, из которой доносился веселый перестук молотков, и просторный амбар, возле которого копошилось около десяти ушкуйников.

Владимир, с нескрываемым любопытством разглядывал это нехитрое разбойничье хозяйство, не замечая того, как за ним с интересом наблюдает Фока.

- Здорово Кольцо, - вдруг окликнул идущих огромный плечистый мужчина, выглянувший из кузни. – Чаво, ты мимо проходишь? - спросил он, улыбаясь хорошей душевной улыбкой. – Али про свою нужду забыл совсем? Так-то я о ней помню!

- Здав будь, Молот-дружище! – поклонился кузнецу Фока. – Знал же я, что ты про меня не забудешь! Да вот только недосуг мне сейчас. Видишь, приблудившегося паренька к ватаману веду!

- Ну коли час выпадет, заходи! – снова улыбнулся кузнец, бросая быстрый взгляд на Владимира. – Уж у меня-то есть чем тебя порадовать!

Фока еще раз поклонился Молоту, и прибавил шагу.

Когда маленькая компания подошла к крыльцу избы, Трещотка быстро взбежал по ступенькам и постучал кулаком по массивным смоляным доскам двери. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и на крыльцо вышел молоденький паренек, лет пятнадцати, одетый в шитую чистую длинную рубаху, широкие порты. На ногах же его, как и у Владимира, были лапти. Лицо у паренька, обрамленное длинными темными волосами, было худым и бледным, а его серые глаза смотрели на пришедших с живым интересом.

- Здав будь, свет Антипушка! – поприветствовал его Фока, отвечая на поясной поклон парня легким наклоном головы. – Ну что ватаман наш? Все мирит небесных служителей? Или уже договорились они до чего?

- Похоже, дело миром сладилось, - ответил привратник ватамана, пропуская гостей в избу.

- И то ладно, - пробормотал Кольцо, переступая через высокий порог избы Боеслава.

Пройдя через просторные сени, Владимир и его провожатые очутились в широкой, горнице, где приятно пахло сосновой смолой и только, что сваренными щами. Большую часть горницы занимала русская печь, а вдоль ее стен здесь тянулись крепкие лавки. Возле небольших окошек, затянутых бычьем пузырем, стоял огромный стол. И несмотря на всю простоту обстановки этой комнаты, в ней было необыкновенно уютно. Владимиру даже на долю секунды показалось, что он вдруг оказался в своем настоящем, родном и близком доме, который не могла заменить даже самая шикарная городская квартира.

За столом сидели трое мужчин, каждый из которых был по-своему колоритен. Боеслава Владимиру узнать было не трудно. Он сидел на месте хозяина дома, и внимательно смотрел на вошедших. Это был невысокий, широкоплечий мужчина, средних лет с густыми темными волосами и небольшой бородкой. Загорелое лицо, с высокими, крупными скулами, и прямым, чуть загнутым к низу, носом этого бывалого воина, носило следы прошлых сражений. Два глубоких шрама, тянувшиеся от виска к подбородку прочертили левую щеку ватамана. Однако они совсем не портили облика Боеслава, а лишь подчеркивали его мужественность. Из-под густых черных бровей, ясно смотрели умные светло-карие глаза ватамана, от пронзительного взгляда которых невозможно было укрыться. Казалось, что Боеслав видит насквозь каждого своего собеседника, и никому и никогда не удаться, скрыть от этого проницательного человека свои добрые и недобрые замыслы.

На ватамене красовалась темно-малиновая шелковая рубаха, украшенная дорогой темной тесьмой, и подпоясанная широким расшитым золотом поясом. А его узкие кожаные штаны были заправлены в высокие сапоги до колен, сшитые из тонкой узорчатой кожи.

Рядом с предводителем ушкуйников на лавке сидел высокий худощавый старик, с длинными седыми волосами, перехваченными на лбу кожаным шнурком, белоснежной густой бородой и удивительными живыми и яркими небесно-голубыми глазами. Одет старец был в длинную рубашку из грубого холста, доходившую ему до щиколоток, лишённую каких бы то ни было украшений. Но зато на шее этого, человека, висело множество разнообразных амулетов, вырезанных из дерева, или же сплетённых из обрывков кожи и цветных тряпочек. Рядом со стариком у стены стоял высоченный массивный, посох, весь покрытый причудливыми резными узорами. Было похоже, что он сделан из целого ствола молодого деревца, на что указывали выступающие наросты – следы срезанных с него веток. Навершием же посоху служила искусно вырезанная из дерева голова быка, рога которой были покрыты позолотой, поблескивающей в лучах вечернего солнца, робко пробивавшихся в оконца избы.

Едва только Владимир переступил порог горницы, как странный старец тут же впился в него острым взглядом, и спустя минуту вдруг одобряющие улыбнулся парню как старому другу.

А вот второй гость ватамана отнёсся к гостю из будущего не столь благожелательно. Это был невысокий толстенький монах, средних лет одетый в поношенную черную рясу. Круглое лицо его было насуплено, как будто за каждой его чертовской пряталась не высказанная обида. Маленькие темные глазки святого отца бегали из стороны в сторону, а прятавшиеся в рыжеватой бороде пухлые губы беззвучно шевелились, будто бы отче хотел, но не решался что-то сказать своим собеседникам. На вошедших батюшка посмотрел враждебно, вменяя им в вину нежданное, весьма нежеланное ему, вторжение.

Еще одним персонажем, восседавшим за столом, с ватаманом и его гостями был большой и толстый, бурый с черными полосками кот. Усатый-полосатый с толком и расстановкой вылизывал свой длинный пушистый, похожий на веер, хвост, проявляя полное безучастие к происходящему вокруг него. Как только ушкуйники и Владимир вошли в горницу, кот на мгновение поднял на них свою симпатичную мордочку, с огромными желтоватыми глазами, после чего вернулся к прерванному занятию.

- Здорово браты, - заговорил Боеслав, приятным бархатистым голосом, степенно отвечая кивком головы на приветственные поклоны Фоки, Никифора и Владимира. – Почто вы не ко времени пожаловали? Али дело какое есть?

- А как ему не быть, ватаман, - чуть наклоняя голову, произнес Кольцо. - Вон добрый молодец к нам прибился. Володимиром Скрытником его звать, - добавил он кивнув на Владимира. - Говорит, что служить тебе хочет. Да за службишку свою золотом получать.

- Ну золота-то все хотят! - усмехнулся Боеслав. - Да не все его добыть могут. Вот ты, Скрытник, на мечах сражаться умеешь?

- Да уж могу малешко, - тихо проговорил парень, смущенный пристальным взглядлм сидевшего перед ним ватамана.

- Малешко?! - вскинул густые брови Боеслав. - А отметину на своем лице, ты из какого боя вынес?

- Да это давно было… - замялся Владимир, не зная как рассказать ватаману, о своем шраме.

И в самом деле, ну разве поймет этот бравый воин, что в детстве он с мальчишками решил поиграть в мушкетёров на соседней заброшенной стройке. Баталия там развернулась не шуточная, и заигравшийся Володя внезапно споткнулся, упал лицом на арматуру. И память о той “битве” у него на лице на всю жизнь осталась. Но ведь Боеслав, сто процентов, свои шрамы не так заработал. Задумавшись о том, как бы ему выкрутиться из щекотливой ситуации, Владимир не заметил, как все это время внимательно наблюдавший за ним старик, чуть коснулся пальцами руки ватамана и едва заметно покачал головой.

- Дык, это ещё в детстве было, - с трудом подбирая слова, начал Владимир объяснятьБоеславу происхождение своего шрама. - Тогда я с другими соседскими отроками подрался и …

- Ну в детстве, так в детстве, - резко прервал парня ватаман. - А сейчас ты меч в руках удержишь.

Владимир уже открыл рот готовясь ответить атаману, но его опередил Кольцо.

- Да не по руке ему меч будет, ватаман, - хитро улыбнувшись, проговорил он, почесывая свою серьгу. - Ясно же, что перед тобой сынок купецкий, и окромя своей лавки он в жизни ничего не видал. Но так тож не беда. Главное, что б он искусство боя знал.

- А знаешь ли ты сие искусство, паря? - вдруг резко спросил ошарашенного Владимира Боеслав.

- Немного, - ещё больше растерялся гость из будущего, не смея возражать против «сынка купецкого».

- А вот это мы сейчас и проверим, - проговорил ватаман, поднимаясь с лавки. - Айда ко двору, други. И пусть там Скрытник с Трещоткой сразиться. Никифор по нему. А то ежели он против меня или Кольца выйдет то ненароком и головы лишиться.

Владимир тяжело вздохнул. У них в клубе реконструкции фехтовать любили. Да только мечи у них были самодельные и грубые. Да и упражнялись на них в основном те ребята, которые сумели разжиться этим оружием. А вот у Владимира своего клинка не было, а потому ему приходилось изучать фехтование все больше теоретически. За поединками счастливых обладателей мечей и сабель он наблюдал с живым интересом. А вот поупражнятьсяв отбивании ударов противника Владимиру удалось всего лишь несколько раз. Ну как тут ему выстоять против опытного воина-ушкуйника, который, наверное, чуть ли не каждый день сражается с настоящими противниками.

И, тем не менее, он покорно побрел во двор за своими новыми знакомыми. А вот монах и волхв, не проронившие ни слова во время беседы Владимира и ушкуйников, остались в доме.

- Вот что, Скрытник, - сказал погрустневшему парню Кольцо, когда они остановились на ровной площадке, рядом с крыльцом. - Обычный меч тебе не по руке - это сразу видно! Так я тебе сабельку дам, легкую. Досталась она мне от одного супротивника-половца. Ему она жизнь не сберегла, так может тебе удачу принесет. Антипушка, свет ясный, - обратился Фока к ватаманову прислужнику, стоящему на крыльце. - Сходи-ка ты, друг, к Молоту, да попроси у него мою саблю, что я ему править отдал.

Антип, послушно кивнул, и зашагал в сторону кузни. На крыльце остался только толстый бурый кот, внимательно наблюдающий за происходящим.

Через несколько минут Владимир, держал в руке изогнутый блестящий клинок, эфес которого был украшен цветными камнями

- Вот, что, робяты, - сказал Боеслав, щурясь на клонившееся к закату солнце, - давайте разомнитесь малешко. А мы с Кольцом на вас посмотрим.

Никифор кивнул и выступил вперёд. Владимир закусил губы и встал перед ним. А дальше все происходило как-то само собой. Он машинально взмахнул саблей, проверяя дистанцию между собой и противником. Клинок, что дал парню Фока был лёгкий и удобный, и не шел ни в какое сравнение с теми громоздкими тяжёлыми махинами, что приносили ребята в клуб реконструкции. Половецкая сабля сразу пришлась Владимиру по руке. Он ещё раз взмахнул ею и с удивлением увидел, что Трещотка отступил назад, выставив вперёд свой короткий меч. Владимир машинально шагнул в сторону, стараясь обойти направленное на него острие клинка противника. Но Никифор пошел в атаку, и Владимир успел каким-то чудом отбить, летящее на него оружие. Трещотка улыбнулся, а Боеслав с Кольцом одобряющие покачали головами. Никифор снова атаковал. Владимир был вынужден отступить к краю площадки, где он приготовился отразить новый удар противника. Хоть сабля и была легка, но с непривычки руки парня, вцепившиеся в ее рукоять, дрожали, а по лицу бедолаги катился пот, заливая ему глаза. Владимир понимал, что против очередного напора Трещотки ему не выстоять, но просто так признавать свое поражение ему не хотелось. Парень захотел опередить противника и решился на контратаку. Его клинок взлетел в воздух, но натолкнулся на меч Никифора, который с силой вырвал рукоять сабли из его ослабевших пальцев.

- Ай, молодца! – воскликнул Кольцо, хлопая Владимира по плечу. – Видать где-то ты успел к оружию пристраститься. Да небось в тайне от купца-батюшки. Что берем его в ватагу, ватаман.

- Берем! – тихо проговорил Боеслав, еще раз внимательно посмотрев на Владимира.

- Ну и любо! - улыбнулся Кольцо. – На моей лодье пойдешь. Под начало Трещетки тебя ставлю, он тебя еще и воинскому искусству подучит. Да и сабельку мою, пока подбери. Вижу, по руке она тебе пришлась – вот ей и воюй, пока своего оружия не добудешь!

Владимиру хотелось кричать от радости, но сдержав себя он, молча, поклонился в пояс Боеславу и Фоке.

- Ну ладно дело справили, - проговорил тут ватаман, пряча в бороде легкую улыбку. – А теперь пошли в избу – вечерять пора. Пошли в дом, робяты.

Он развернулся и быстро зашагал к крыльцу, сопровождаемый Фокой и Трещоткой. Владимир же шел за ними, с трепетом прижимая к себе подаренную ему саблю.

Глава 5

Глава 5

- Гореть тебе в аду, служитель Сатаны! – услышали ушкуйники и Владимир, тонкий визгливый голос, едва ступив в просторные сени избы ватамана. – И тебе, и всем тем, кто губит свои души, отверзаясь от бога истинного.

- Ну вот, - устало вздохнул Боеслав, берясь за ручку двери в горницу. – опять отец Леонтий шумит, да на Лесояра ругается. А ведь обещал быть терпимее…

Войдя в избу, Боеслав обвел строгим взглядом оставшихся в горнице старика и священника. Старый Лесояр, по-прежнему сидел на своем месте, перебирая длинными сухими пальцами амулеты, висевшие у него на шее. А вот поп Леонтий бегал вокруг стола, размахивая руками. За его беспорядочными движениями с интересом наблюдал, сидевший на скамье толстый кот, прошмыгнувший в горницу вперед ушкуйников.

- Что ж тебе неймется, Леонтий! - с укором сказал священнику Боеслав. – Ты ж недавно мне обещал, что не будешь чинить розни, среди людей. Окормляй свою паству, раз есть она у тебя, а Лесояра и тех, кто с ним не трожь!

- Да я ж ему не прилюдно выговариваю, ватаман, - тут же сбавил тон Леонтий. – Жива во мне надежда, что вот он да воразумеет. Ведь в святых книгах писано, о том, как жрецы богов языческих к богу приходили, да удостаивались венца мученического.

- Наш Лесояр и без венца хорош! - влез тут в разговор Трещотка. – Он уж, сколько годов Перуну служит, за что почет и уважение от людей имеет.

- Это ты верно подметил, паря! – хлопнул его по плечу Кольцо. – А ты смотри, батя, как бы твоя паства к нему не перебежала.

При этих словах лицо попа покрылось красными пятнами.

- Говорил же я тебе, ватаман! Говорил! – снова заголосил он. – Наговаривает на меня жрец языческий, сатанинское семя. Отворачивает от меня людей, истинно верующих!

- Ты, давай не ори здесь, Леонтий! – строго оборвал его ватаман. – Раз твоя паства истинно верующая, никуда она от бога не денется. А коли у людей сомнения появятся – уж не гневайся. Да и как им не появиться святой отец, - насмешливо добавил он. – Время вечернее, а ты своих овец на молитву не созываешь!

Поп испуганно охнул, и торопливо поклонившись Боеславу, спешно выбежал из избы.

Все это время, пока Леонтий спорил с ушкуйниками, служитель Перуна Лесояр, сидел молча, перебирая свои амулеты, будто бы речь шла не о нем, а о ком-то посторонним.

- Эй, Антип, - крикнул тут ватаман своему прислужнику. – Давай собирай на стол – вечерять будем.

Фока, Трещотка и Владимир неспешно расселись вокруг массивного дубового стола. Все то время, пока Боеслав и ушкуйники вразумляли строптивого попа, он с интересом поглядывал на Лесояра. Подумать только – настоящий жрец Перуна. В интернете о них чего только не написано. Мол, они и будущее предсказывали, и колдовать умели. Эх, вот к кому надо было за помощью обращаться. Может подскажет, где какой золотой клад зарыт, который поможет ему Полюшку вызволить. Владимир, неожиданно поймал себя на мысли, что находясь всего лишь несколько часов в далеком прошлом, он не только «подтянул» свои знания по древнерусской лексике, но и даже мыслить стал по-другому. Это открытие немного смутило его, и он снова поднял глаза на Лесояра. И тут он увидел, что волхв смотрит на него в упор и улыбается теплой отеческой улыбкой. И в этот миг Владимиру показалось, что старый служитель Перуна знает о нем все-все все, от чего парню стало не по себе.

Между тем сгустились сумерки, и в горнице стало совсем темно. Антип поставил на стол два металлических литых подсвечника, с горящими восковыми свечами, а сам убежал в сени. Спустя пару минут он вернулся в избу, держа в руках вырезанную из дерева птицу - огромный ковш-братину - наполненную душистым медовым напитком, и с поклоном протянул ее Боеславу. При этом все сидевшие за столом, кроме Лесояра, поднялись со своих мест, жадно вдыхая аромат свежего меда, разлившийся в горнице.

- Здраве будем, други! – проговорил ватаман, сжимая переданную ему чашу за клюв и хвост птицы, сильными руками. – Выпьем же, ныне первую здравницу.

Боеслав, отпил из ковша три глотка, после передал ее Фоке. Тот, взяв в ладони братину, чуть поклонился ватаману, и, с наслаждением припал губами к ароматной жидкости. Потом из чаши выпил Трещотка, после чего деревянная птица добралась до Владимира. Никогда в жизни парень не пил такого вкусного напитка. Сладкий, но не приторный нектар, собравший в себе свежесть летнего воздуха и душистые запахи цветущего луга, приятно разлился по его венам, наполняя его тело беспечной радостью. Да и в самом деле, чего ему унывать, ведь здесь в прошлом, всего за несколько часов, он нашел сразу нескольких боевых товарищей. А с ними он не только не только несколько золотых монет, а все схроны Кощея Бессмертного разыскать сможет.

Тряхнув головой, что бы привести в порядок разбежавшиеся мысли, Владимир дрожащими руками протянул ковш Лесояру. Но тот отстранил чашу, лёгким движением руки и с улыбкой, указал парню на стол. Владимир, вдруг понял, что допустил какую-то оплошность, и поспешно поставив ковш на столешницу, опустился на свое место. Он украдкой кинул взгляд на ушкуйников, но те и не смотрели в сторону новобранца. Лишь только толстый, бурый кот, расположившийся на лавке рядом с Владимиром, внимательно наблюдал за ним умными желтыми глазами.

Нечаянно накатившая на парня эйфория постепенно отступила, и Владимир почувствовал, что он страшно голоден. Еще бы, ведь у него за целый день во рту не было ни крошки.

К великой радости парня, Антип подал на стол небольшую расписную тарелку с резными деревянными ложками, среди которых лежал большой выгнутый нож, с костяной ручкой. Затем паренек достал из печи огромный чугунок со щами, и перелил его содержимое в миску, размером с небольшой тазик. Следом за щами из жерла печи появился большой румяный каравай с золотистой корочкой, от которого по горнице поплыл такой обволакивающий и вкусный запах свежеиспеченного хлеба, что у Владимира рот тут же наполнился слюной.

Антип с поклоном поставил каравай перед Боеславом, и уселся на свободное место в торце стола. Ватаман снова поднялся, взял из тарелки нож, и прочетиртил над караваем непонятный знак, чем-то напоминающий закрученный вихрь. Затем Боеслав взял хлеб в руки, крепко прижал его к груди и отрезав первый ломоть протянул его Фоке. Тот принял этот дар с поклоном. Затем ватаман наделил каждого сидящего за столом своим куском хлеба, а себе взял оставшуюся в его руках краюху. Владимиру очень хотелось тут же набросится на хлеб, и сразу же проглотить доставшийся ему душистый, аппетитный ломоть, но он сдержался. Так же как и его сотрапезники, он начал степенно хлебать из общей миски наваристые, мясные щи. Проглотив первую ложку, Владимир даже зажмурился от удовольствия. Никогда в своей жизни он ещё не ел более вкусного лакомства, хотя и его мама, и Полина готовили неплохо. Но разве сваренные на газовой плите блюда, могут сравниться с едой из русской печи. Забывшись, он стал так торопливо работать ложкой, что сидевшие рядом с нимушкуйники, вскоре стали переглядываться друг с другом весёлыми взглядами. А вот волхв Лесояр, который съев всего лишь несколько ложек щей, и теперь сидел, откусывая от своего ломтя, крохотные кусочки, только понимающе покачивал головой.

Когда же ужин закончился, и Антип начал убирать посуду, Боеслав, бросил быстрый взгляд на Лесояра, заговорил, обращаясь к Владимиру.

- Вижу, тебя наша трапеза по вкусу пришлась, Скрытник, - покачав головой проговорил он, проводя ладонью по своей темной бороде. - Хотя тож понять можно. Видно тяжко тебе было за ушкуем по бережку бежать без съестного припасу.

В ответ на эти слова Владимиру оставалось лишь молча кивнуть ватаману и тяжело вздохнуть.

- А вот и поведай теперь ты нам, Скрытник, - продолжал Боеслав, не отводя от Владимира своих пронзительных карих глаз. - Что за нужда привела тебя в нашу ватагу. Расскажи нам по совести: кто ты и откуда, да смотри, не ври мне! Правды то я все равно сознаюсь!

Владимир ещё раз тяжело вздохнул, зная,что солгать ватаману ему все же придется.

- Верны твои суждения, ватаман! - тихо заговорил он, заглядывая в лицо Боеслава. - Нужда у меня великая! Да и Фока верно угадал - сын я купецкий. Жил со отцом и матерью в селе большом, что стояло неподалеку от Мурома. Родители мои недавно нашли мне жену-красавицу, да вскорости померли. А вот несколько дней назад налетели на село люди лихие. Мужиков порубали, жилье пожгли-разорили, а жинку мою в полон захватили. Мне ж приказали золотом ее выкупать, и для того кошели дали, - с этими словами Владимир вытащил из кармана кошели “ профессора” и положил их на стол.

- Ну а кто ж тебе к ушкуйникам податьсяприсоветовал? - нахмурившись, спросил Боеслав, беря в руки один из бандитских мешочков.

Сидевший, до этого без движения Лесояр, тоже протянул ладонь ко второму кошелю, но едва коснувшись его, тут же отвернул пальцы, как-будто грубая ткань нечаянно обожгла их. А вот Фока спокойно взял в руки “горячий” туесок, и, поднеся мешочек к свече, принялся внимательно его разглядывать.

- Да никто не присоветовал, - ответил ватаману Владимир, продолжая свою наскоро выдуманную повесть. - Я пошел работы искать и скитался долго. Дорога меня в деревеньку, что недалече отсюда привела, и тут я ваши ушкуи и увидел. Вот я и порешил, что где как не среди ушкуйников мне золотом добыть. Побежал я сюда, да на берегу с Фокой и Трещоткой встренулся.

- Да как ладно встренулся! - встрепенулся тут Трещотка. - Бегал по берегу и орал как корова недоенная!

- Значит, говоришь, жену вызволять тебе надобно, - ещё сильнее нахмурил брови Боеслав, пропуская мимо ушей слова молодого ушкуйника. - А не врешь ли ты мне, паря?!

- Не вру, - вскинулся Владимир, вскидывая голову и впиваясь взглядом в карие глаза ватамана. - С места мне не сойти, ежели я покривлю душей перед тобою!

- Похоже, и правда не врёт, - кивнул головой Фока, опуская на стол мешочек, который он держал в руках, и почесывая знакомым жестом ухо с серьгой. - Работа это не наша - видно, что кошели из дальних краев привезены. Где уж ему такие достать! Стало быть, они и есть, что от степняков получены.

Боеслав перевел взгляд на Лесояра, и тот заговорил, чистым, чуть надтреснутым голосом.

- Скрытник говорит правду, ватаман! - размеренно произнес волхв, глядя прямо перед собой. - Большое горе лежит у него на сердце, цена которому несколько золотых монет. Бери его завтра с собой в поход, Боеслав, и ты не прогадаешь. Верным он тебе воином будет!

- Ну а ты, что скажешь Трещотка, - усмехаясь, спросил у молодого ушкуйника, ватаман.

- Да ясно, что не врёт, - тут же отозвался тот. - Такие истории сочинять - это ж впору гнев Перуна накликать на свою головушку.

- Ну раз так - ходить тебе в моей ватаге, Скрытник, - твердо проговорил Боеслав, возвращая Владимиру его мешочек. - Ко времени, ты прибился к нам, паря, - немного подумав, добавил он. - Завтра поутру, побегут дальше наши ушкуи, к цели давно намеченной. Вот только золото там мы вряд ли возьмём. Здесь, в этих краях, серебро да меха ценятся, а вот золотые монеты редко встречаются. Да ты главное в удачу верь, Скрытник. Глядишь, и повезет тебе.

Владимир с благодарностью посмотрел на бравого ватамана, и, встав с лавки, поклонился ему до земли.

- Ну а теперь давайте спать, други, - выходя из-за стола, сказал Боеслав. - Эх, завтра денёк у нас зело тяжкий будет! Антип, ты проводи Трещотку и Скрытника в летнюю горницу. А мы с Фокой здесь на лавках ляжем. Да и накорми же уже Сыча, разлямзя, пока он мне рубаху до дыры не протер! - потрепал он по голове бурого кота, который незаметно подобравшись к ватаману, настойчиво тёрся о его локоть.

Спустя несколько минут, Владимир с наслаждением развалился на душистом сене, свалянном в пристроенном к избе крепком сарайчике. В этой «летней горнице», как называл сарай ватаман, было тепло и посвоему уютно. Так что этот ночлег не шел ни в какое сравнение с гнусной клеткой, в которой Владимир провел предыдущую ночь. Но в той клетке рядом с ним была Полина! А где она теперь? Что с ней?! Увидит ли он ее ещё когда-нибудь?! Сможет ли он, вообще, вернутся в свое время?!

Трещотка захрапел сразу, едва опустившись в сено, и накрывшись овчиной, которую им дал предусмотрительный Антип. А вот Владимиру долго не давали уснуть горестные размышления. Но едва он начал дремать как дверь в сарайку распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура Лесояра, снимавшего в руке свой массивный посох.

- Не бойся, Владимир, - тихо проговорил он, делая парню знак рукой. - Пойдем со мной! Не пожалеешь!

Как завороженный Владимир поднялся со своего душистого ложа и послушно пошел за волхвом. Они завернули за угол избы Боеслава, и пройдя ещё несколько шагов, очутились в небольшой дубовой роще. На небе горела полная луна, освещая все вокруг своим мягким, серебристым светом.

Волхв подошёл к огромному раскидистому дубу, выделявшемуся своими внушительными размерами среди своих “ коллег”, и воздел руки к небу. Тот час по рощице пробежал лёгкий ветерок, и листва дерева, чуть слышно зашелестела. Какое-то время, Лесояр внимательно вслушивался в ее шепот, а потом, как только ветер утих, он повернулся к Владимиру.

- Великий Перун, услышал мою просьбу, Владимир! - четко произнося каждое слово проговорил он. - И он поможет тебе!

- Откуда вы знаете мое имя? - испугался парень, ужасаясь при мысли, что его тайна раскрыта.

- От Перуна ничего нельзя скрыть, вьюношь!- покачал головой старец. - И он не терпит напрасной злобы и несправедливости. Те люди, что послали тебя сквозь время, поступили гадко, но им за все воздатся по заслугам. И очень скоро!

Владимир стоял, разинув рот, не зная, что ответить Лесояру.

- Перун доволен тобой Володимир Скрытник, - чуть усмехнувшись, продолжал старик. - Ты оказался в непривычном для тебя времени, но проявил стойкость и мужество. За это Перун наделит тебя искусством воинским, и за то время, что ты здесь ты будешь сражаться не хуже своих товарищей.

- Но старче, , - закричал тут Владимир, падая перед стариком на колени., - ну раз ты все можешь, то дай ты мне этого треклятого золота! Помоги мне вызволить Полину.

Старик некоторое время молчал, беззвучно шевеля губами, а потом глухо проговорил.

- Золото тебе не поможет вьюношь! - глаза волхва смотрели вдаль, поверх головы Владимира. - Да, по воле Перуна, я мог бы насыпать тебе его сейчас целый ларец. Вот только оно принесло бы тебе новую боль и новое горе. Я вижу, сынок, что в твоём сердце нет корысти, и это радует мое душу. Ты должен знать, Владимир, что загнав тебя в тот трижды проклятый ящик, твои гонители изменили твою долю. И теперь тебя ждёт другая жизнь. Но ты сам должен будешь выбрать! Ведь только ты решаешь - какой она будет!

- Ну чего мне тут выбирать-то, дедушка, - Владимир, готов был кричать от переполнявших его чувств. - Мне бы Полину спасти и с ней домой вернутся. А если я ей помочь не смогу, то зачем мне такая жизнь.

- Не смей так говорить, недоумок, - голос Лесояра прогремел как раскат грома. - Никто не смеет умирать раньше отведённого ему времени! Так, что ты об этом забудь! При том, что совсем скоро ты поймёшь, что такая твоя жертва была бы напрасна. А сейчас иди, и помни о воле Перуна и воспользуйся его даром с умом.

В этот миг Владимир невольно закрыл глаза, а когда открыл их снова, то оказалось, что он лежит на своем месте – в сарае, на сене, рядом с Никифором Трещоткой.

“Чепуха какая! – чертыхнувшись, подумал он, и, перевернувшись на другой бок, тут же провалился в глубокий, долгожданный сон.

Глава 6

Глава 6

Утром, едва только забрезжил рассвет, Владимира разбудил Трещотка.

- Вставай, Скрытник! - прокричал он, прямо в ухо Владимира. - На ушкуй пора! Эдак, ты всех врагов с золотом проспишь, засоня!

- Да ты не зевлавствуй! - отмахнулся тот, потягиваясь. - Сказал бы тишком, а то орет как оглашенный!

- Дык, на ушкуй пора идти - а у тебя ещё и снаряги нет. Айда до Молота, он панцирь, по тебе подберет. Или кольчужку какую.

Позевывая и потягиваясь, Владимир вышел из сарая во двор. Здесь царила настоящая суматоха. Возле кухни толпились пришедшие с лодей ушкуйники, разбирающие “поправленое” Молотом и его подручными оружие, шлема и кольчуги.

У амбара тоже было людно. Ушкуйники разбирали приготовленные к походу припасы, и взвалив на себя мешки и корзины тащили их на свои суда.

Во дворе Трещотка указал Владимиру на бочку с дождевой водой, стоящую у стены избы ватамана.

- Иди, умойся, Скрытник, - весело проговорил он. - Да не мешкай! Фока с Боеславом уже к ушкуям ушли, пока ты бока мял. И нам с тобою пора.

Владимир, кивнул, и, скинув с себя грубую рубаху, выданную ему бандитами, с наслаждением опустил руки в тепловатую воду. Вот только быстро помыться у Владимира не получилось. Брызгая себе на лицо и плечи живительной влагой, он принялся неистово смывать с себя пот, остатки сна и усталость прошедшего дня. Вдоволь наплескавшись и натешившись, парень утерся своей рубахой, и, смахнув с ресниц последние капли воды, радостно улыбнулся. Ещё бы, после таких водных процедур он чувствовал себя бодрым и свежим, готовым к новым приключениям и подвигам.

- Давай поспешай! - вернул Владимира на землю Трещотка. - Дело-то справить надо! Да и на ушкуй пора.

Владимир кивнул, и они вместе зашагали к кузни. К тому времени толпившиеся здесь люди уже разошлись по своим лодьям, и поэтому парней встречал только один Молот, стоящий в дверях маленькой кузницы.

- Здорово, друже, - хитро улыбаясь, пророкотал он, с интересом оглядывая Владимира. - Почто вы ко мне ныне пожаловали?

- Дык вот видишь, - тут же затараторил Никифор, - мы в поход идем, а у Скрытника справы нету. Ты уж подбери ему кольчужку подходящую, да пояс, да шелом.

- Да так-то много ли он навоюет? - усмехнулся кузнец, теперь уже поглядев оценивающе на новобранца. - В первое дело ему меч нужен.

- Да есть у него меч, - отмахнулся Трещотка. - Давеча ему Кольцо свою саблю отдал.

- Это дело, - кивнул Молот. - Сейчас и я его одарю.

Он зашёл в кухню, и через несколько минут вернулся держа в руках добротную кольчугу, простой шлем с большим наносником и узкий пояс, украшенный металлическими бляхами. Увидев это богатство, Владимир от радости чуть не потерял дар речи. В их клубе исторической реконструкции, кузнецов не было, а потому ковать шлема и кольчуги было некому. Хотя некоторые ребята, пытались украшать бляхами современные ремни, дасобирать панцири из подручных предметов. Но все это получалось кустарно и коряво. А заказывать в московских клубах, у столичных мастеров, освоивших кузнечное дело, настоящее вооружение, провинциальным реконструкторам было не по карману. Ну и приходилось молодцам из глубинки выходить на бой, мягко говоря, в не совсем презентабельном виде.

И вот сейчас Владимиру настоящий кузнец вручает настоящие доспехи! Тут уж было чему порадоваться!

Но стоило парню только подтянуться к кольчуге, как Трещотка его остановил:

- Погоди пока облачаться. - почесав нос, сказал он. - Не след нам по реке с оружием ходить. Говорят в здешних землях князь дюже злой. По своим владениям только торговые суда пропускает. Так, что приходиться нам пока людом торговым представляться. Кольчуги мы после надеем, как только к месту придем.

- Да полно тебе молоть, Трещотка, - оборвал ушкуйника Молот. – Пусть, паря, справу померит пока. А я погляжу впору она ему али нет.

Владимир с благодарностью посмотрел на кузнеца, и быстро накинул на себя кольчужную рубаху. С наслаждением почувствовав на своих плечах ее приятную тяжесть, гость из будущего с удивлением увидел, что кольчуга ему как раз впору, будто он в ней родился.

- Так-то, паря, - довольно покачал головой Молот, - я ж вижу кому, что нужно. Молота не проведешь! Давай-ко теперь шелом мерь. Чую, он тебе тоже впору будет.

Не заставив себя просить дважды, Владимир нахлобучил на голову шлем.

- Верно, в самый раз! - довольно хмыкнул кузнец. – Давай, паря, носи - вещь добрая! Да поминай Молота добрым словом.

- Не премину, батюшка! - дрожавшим голосом, проговорил Владимир, кланяясь кузнецу до земли. – Вовек твоей доброты не забуду!

Парень еще раз отвесил Молоту поясной поклон, и с видимым сожалением стащил с себя шлем и кольчугу.

- Да ты не горюй, Скрытник, - утешал Владимира, Трещетка. – До места нам идти недалече – скоро там будем. Вот тогда разгуляешься ты в своей кольчуге на славу. А вот пояс сейчас надень и саблю на него повесь. За то тебе никто худого слова не скажет.

Еще раз, от души поблагодарив доброго кузнеца за подарки, Владимир и Трещотка поспешили к берегу Вятки.

Еще издали Владимир увидел, что этим утром здесь было по-настоящему людно. На волнах качалось около десятка лодок, куда грузились припасы и подходившие с берега ушкуйники. Это показалось странным гостю из будущего. Владимир прекрасно знал, что ушкуи- это сами по себе большие лодки. Так зачем ватаге нужны еще и маленькие?! Но понаблюдав за эти утлыми суденышками, он все понял. Больших ушкуев на реке собралось больше десятка, а потому не все они могли пристать к берегу. И весь необходимый для похода припас, и ночевавших на суше воинов на лодьи, доставляли маленькие лодчонки.

Среди грузивших и готовившихся к погрузке ушкуйников царило настоящее веселье. Можно было подумать, что ватага Боеслава следует не в тяжелый и смертельно опасный поход, а в соседнюю деревню на свадьбу или именины.Воины, беззлобно переругивались между собой, сыпали шутками, и занимательными едкими скороговорками, а их слова тое и дело заглушал заливистый хохот.

Самого ватамана Владимир тоже увидел еще издалека. Боеслав стоял в центре, гомонящего вокруг него бедлама, и парень невольно залюбовался им. Еще бы, ведь этот красивый, статный, плечистый человек, в тот миг, в его глазах являлся образцом настоящего руководителя. И куда там до него всем современным директорам и президентам. Отправляясь на ушкуй, ватаман набросил на свою малиновую рубаху, светло-коричневый миткалевый кафтан, доходивший ему до колен, а на его голове ладно сидел островерхий, колпак из камчатого бархата, с высоким, расшитым золотыми нитями, подворотом. На широком поясе Боеслава, висел длинный меч, в дорогих сафьяновых ножнах. У ног ватамана, обутых в длинные узорчатые сапоги, сидел довольный Сыч, поглядывая на говоривших с хозяином людей таким высокомерным взглядом, что можно было подумать, что это он, а не Боеслав руководит ватагой. А людей к ватаману подходило немало. Это были и ярко разодетые в дорогие кафтаны сотники, и простые воины, в грубых рубахах и войлочных, как у Владимира, колпаках, и даже, специально приехавшие в эту глушь,купцы, привезшие, столь необходимую в походе провизию и оружие. Каждому из подходивших к нему, Боеслав отвечал коротко и четко, не утруждая себя излишними объяснениями. И к удивлению Владимира, все распоряжения и объяснения ватамана не вызывали дальнейших вопросов. Просители кланялись и отходили, довольствуясь скупыми словами Боеслава, которых им было вполне достаточно.

Когда же осаждавшая его кучка людей рассеялась, он легко запрыгнул в ожидавшую его лодку, гребцы которой лихо взяли курс на огромный ушкуй, с оскаленной медвежьей мордой на носу. Вместе с ватаманом поплыл к лодье и бурый кот, чем вызвал немалое удивление у Владимира.

- А что, друже, - спросил он у Трещотки, - кошак тоже в поход собрался?

- А то как жеж! – вскинул брови Никифор. – Ватаман без Сыча никуда! Говорят, что этот кот заговоренный – удачу нашей ватаге приносит!

Между тем друзья подошли к небольшой лодочке, уставленной мешками, бочонками и ящиками. Сидевшие в лодке двое гребцов с недовольством смотрели на Трещотку.

- Да где тебя носит нелегкая! - пробасил, заросший густой русой бородищей великан, одетый в длинную серую рубаху, под распахнутым воротом которой Владимир увидел висевший на суровой нитке, маленький медный крест.

- Не шуми Рамзя! – тут же осадил его Никифор, ловко пробираясь на нос лодки. – Ты что ослеп в одночасье?! Не видишь новый боец со мной! Справу ему подобрать надо было!

- Так, тож дело! – кивнул головой второй гребец, крепкий суховатый парень, с длинным носом, в светлойрубахе из тонкого полотна, щеголеватом миткалевом синем кафтане, и островерхом дорогом колпаке – Как звать-то тебя паря?

- Володимир Скрытник, - буркнул, гость из будущего, усаживаясь на единственное, свободное на лавке место.

- Ну, в добрый час, Скрытник, - подмигнул ему, нарядный ушкуйник, отталкиваясь веслом от берега.

- Эх, давай, поднажми Красавчик, - крикнул, тут стоящий на носу Трещотка. – Сейчас ватаманов ушкуй отчалит, а наш вторым пойдет!

В ответ Красавчик лишь лихо присвистнул. Гребец он и, правда, был знатный. Владимир не успел опомниться, как лодка уже ткнулась о борт ушкуя, с хищным орлом на носу, того самого, что парень видел вчера плывущим по реке.

- Айда, грузиться, друже, - воскликнул Трещотка, наблюдая за тем, как суденышко, доставившее на ушкуй ватамана, отчаливает от его судна.

Владимир не заставил себя просить дважды. Вместе со своими попутчиками, он принялся выгружать на лодью припасы, которые тут же подхватывали другие ушкуйники, находящиеся на судне. После того, как лодка опустела, Трещотка, Владимир, и недовольный Рамзя, перебрались на ушкуй, а вот Красавчик лихо развернул суденышко, и погреб, к берегу.

- Знатный он гребец, наш Красавчик, - пояснил Владимиру Никифор, любуясь ладными движениями парня.– Жаль, что ему ватаман приказал нас на берегу дожидаться.

- А что ж так? – удивился гость из будущего, быстро перепрыгивая через борт, осторожно ступая ступая на чистые ровные доски палубы ушкуя.

- Да кто ж, про дела ватамана ведает, - пожал плечами Трещетка. – Раз сказал – значит надо! А ты бы, Скрытник, вместо того, что бы о делах ватамана вопрошать, пошел бы да справу свою в схрон убрал, - кивнул молодой ушкуйник, на кольчугу и шлем, которые Владимир не выпускал из своих рук.

- Это куда ж? – сразу не понял парень.

- Да вон туда! – Трещотка указал ему на нос ушкуя, где возвышалась небольшая надстройка. Рядом с ней сидел хмурый дед, с длинной бородой, и косился сердитым взглядом на суетящихся рядом ушкуйников.

- Ты за справу свою не боись, - серьезным тоном продолжал Трещотка, - чужого у нас никто не возьмет. А ежели кто и захочет твой шелом примерить, - хохотнул вдруг молодой ушкуйник, - ему Волыня задаст на орехи.

Не став спорить с другом, Владимир отправился на нос ушкуя, где сдал подарки Молота хмурому старичку.

В это время по ушкую прокатился громкий свист, и, подняв голову, гость из будущего увидел, как над судном ватамана затрепетал на ветру, прямоугольный парус, с вытканным на нем красным солнышком. Тут же, по волнам ударили ровные ряды весел, и лодья Боеслава, плавно и величаво как лебедь, заскользила вверх по реке.

- Парус ставь! - услышал тут Владимир, зычный крик Фоки Кольца.

И почти в тот же момент над его головой затрепетало полосатое полотнище, которым гость из будущего любовался вчера, стоя на берегу Вятки. Но не успел он как следует насладиться этим зрелищем, как раздалась новая команда неугомонного кормчева.

- Весла готовь!

Завороженный невиданным им ранее зрелищем, Владимир не открывал глаз от сидящих на больших скамьях гребцов, достававших, лежащие у бортов длинные весла. Парень насчитал на ушкуе шесть пар весел, у каждого из которых сидело по два человека. Спустя ещё несколько мгновений весла дружно опустились вводу, жадно зачерпывая серые холодные волны, и ушкуй Фоки неспешно поплыл вслед за лодьей ватамана.

Владимир поднял глаза на реку, и от восторга у него перехватило дыхание. Над остальными стоящими на воде ушкуями, то тут, то там, распускались цветные паруса, по которым тут же заходили золотистые лучи восходящего солнца. По бокам лодий, как крылья птиц, дожидавшихся рассвета на волнах реки, распрямлялись ровные ряды весел, увлекавшие суда в новые путешествия. Ночной отдых закончился, и теперь ушкуи спешили догнать главное судно предводителя ватаги, загребая воду веслами и оставляя за собой на реке лёгкий след. Эта картина была так прекрасна, что Владимир не мог отвести от взгляда, от плавно скользящей по волнам красочной флотилии ушкуев, но суровый окрик вернул его к действительности.

- А, вот ты где, Скрытник! – вдруг раздался за его спиной резкий голос Фоки. – Сам службы искал, а теперь от нее отлыниваешь! Да только на моей лодье так не принято! Вон, поди, смени Микитку, - указал, кормчий на тощего мужичка, сидевшего за крайним веслом, - да погреби пока. А после обеда, Трещотка тебя мечевому бою поучит. Такая вон у нас служба, паря!

Выслушав, «вводные» своего непосредственного начальника, Владимир послушно сел за весло. Грести оказалось не так уж и легко, но все равно, душа у парня пела. Он плыл на самой прекрасной, как ему казалось, лодье, в неведомый край, тогда как все его беды и переживания, остались где-то далеко позади. И, в тот час, Владимиру хотелось только одного - что б это путешествие длилось вечно.

Глава 7

- Ну и загонял, ты меня ныняча, Скрытник!- тяжело выдохнул, Трещотка, вытирая с лица крупные капли пота. – Ну а ежели ты на мечах биться умеешь, так чаво давече ваньку валял?!

Владимир и сам был удивлен не меньше своего противника, таким исходом их нового поединка. Неужели правда Перун за одну ночь превратил его в сильного воина?!

Солнце стояло в зените, когда гостя из будущего, на скамье гребцов сменил тощий Микитка. Парень отдал ему весло с неким сожалением. Однообразная работа, длившаяся несколько часов, совсем не утомила гостя из будущего. Напротив она приносила новоявленному гребцу некое внутреннее удовлетворение, и отгоняла одолевающее его недобрые мысли. Как только Владимир встал с гребной скамьи, к нему тут же подскочил неутомимый Трещотка, и протянул ему большую пшеничную лепешку, ломоть вяленого мяса и кожаный мешочек с молоком.

- Ты давай ешь, а потом будем с тобой бой осваивать. А то, ты у нас в первой же мечи без носа останешься.

Владимир кивнул, и усевшись прямо на палубе, как и другие ушкуйники, принялся с наслаждением уписывать принесенные ему лакомства. Как только он проглотил последний кусок лепешки, запив его остатками молока, Трещотка, толкнул его в бок.

Соперники вышли на середину палубы, под подбадривающие крики, ватаги. Выхватив из-за пояса свою саблю, Владимир приготовился защищаться, но как только его пальцы сжали эфес клинка, с ним произошло что-то странное. Мышцы парня, как ему показалось, в одночасье налились неведомой силой, а его глаза четко наблюдали за противником, предугадывая каждое его движение. Вместо того, что бы отмахиваться от меча Никифора, Владимир сам пошел в атаку, и вскоре его четкие и быстрые движения загнали на корму ушкуя бедолагу-соперника, и чуть не повалил того на сидящего за рулевым веслом Рамзю.

- И чему ты, его учить собрался, Трещотка? - выкрикнул тут, чернобородый мужичек, в потрёпанном жёлтом кафтане.

- Эх, да наш, Скрытник сам кому хошь нос и уши отрежет, да и ещё кой-чаво прихватит! - в тон первому шутнику, откликнулся, из-под своего весла тощий Микитка. - Он у нас паря хоть куда - и грести горазд и на мечах биться!

- Да уж, удивил ты меня ныне, Скрытник, - хлопнул Владимира по плечу, подошедший к нему Фока. - Вчера ты еле за меч держался, а сегодня Трещотку по ушкую загонял.

Владимир опустил голову. Он не знал, как рассказать Кольцу про Лесояра, ночное видение и дар Перуна. А потому парень решил схитрить.

- Дык, я ж у нас в селе мечевому бою у воина старого обучался, - тихо проговорил он. - А тот знатный боец был. Да только то давно было, в детстве. Уже опосля, я как в разум вошёл стал батюшке торговать помогать - а в его деле без меча обходятся. А вот как давяча я твою саблю в руку взял, вся наука мне и вспомнилась.

- Любо, что вспомнилась, - покачал головой Кольцо, внимательно глядя на Владимира. - Да ты смотри не позабудь ее как в бой пойдешь, а то и правда без носа останешься!

От этого непростого разговора Владимира избавил громкий крик стоящего на носу паренька-смотрящего:

- Степняки! - орал он как заполошный, указывая рукой на берег.

И в самом деле, на суше, почти у самой воды, показался десяток всадников, скачущих на быстроногих низкорослых лошадках. Приподнявшись в стременах, степняки что-то кричали на своем языке и размахивали руками. Через некоторое время один из них, лихо заскочил в воду и истошно заголосил:

- Урус, шайтан, всем секир башка будет!

В ответ ватага Фоки разразилась громким смехом. Смеялись люди и на других ушкуях. На судне Боеслава, Владимир заметил, стоящего рядом с ватаманом Лесояра, который опершись на свой могучий посох, с интересом рассматривал нежданного противника. А вот на судне, следовавшим сразу за ушкуем Фоки было не так весело. Его кормчий, высокому дородный мужчина в ярком малиновом кафтане, подпоясанным широким золотистым поясом, что-то говорил, прятавшемуся за него попу Леонтию. Но тот, судорожно крестясь, ничего не отвечал собеседнику, по всему видимо, в это время, прося у своего небесного патрона, дабы тот избавил батюшку от нежданной напасти.

- Вишь ты, Вольга, павлин какой! - указал на дорожного кормчего, стоявший рядом с Владимиром Трещотка. - Без своего попа и шагу сделать не может! А поп его как и есть трус распоследний! Вона гляди, врагов увидел и портки измочил!

- Эвон, как! –поддакнул другу гость из будущего и задумался.

Столкнувшись прошлой ночью с удивительными чудесами жреца Перуна, Владимир недоумевал: и как эти сильные и мудрые люди, способные сотворить любое волшебство, вдруг взял и, без боя уступили свою власть христианским священникам. А те, если судить по пухлому трусу отцу Леонтию, не вызывали у потенциальной паствы уважения. Хотяпарень допускал, что и служители Спасителя, могли обладать некими сверхестенными способностями. Ведь не зря же к тому времени, в которое его забросили бандиты, русская земля уже двести лет как приняла христианство. Конечно, он знал, что инициатива шла сверху но и княжеским приказам нужна была и волшебная помощь. Вон в книгах о святых сколько всяких чудес описано. А вот волхвы ничего такого не записывали. А вот, что произошло с ним вчера ночью, Владимир не знал как объяснить. Нельзя сказать, что магия Лесояра пошатнула его веру в бога. Он и раньше в него не сильно верил, считая церковь пережитком прошлого. Но после поединка с Трещоткой, Владимир убедился в могучей силе неведомого ему Перуна. И сейчас он очень хотел узнать об этом побольше об этом небожителе.

Эх, жаль, что в XII веке нет интернета! Да и с новыми друзьями обо всем этом не поговоришь, хотя по всему видно, что на ушкуях много язычников. И их гораздо больше чем христиан.

- Урус, шайтан! - закричали на берегу степняки, ещё громче, и принялись осыпать стрелами проплывающие мимо ушкуи.

По счастью стрелы друзей степей до лодей не долетели. И лишь только одна из них, каким-то чудом вырвалась вперёд, и вонзилась в борт ушкуя кормчего Вольги. Поп Леонтий закрестился ещё сильнее, а вот тощий гребец Микитка, оставил весло, и подбежав к борту, заорал так, что, наверное, его было слышно на всех судах флотилии Боеслава.

- Слышь, степняк, сучий сын! Встренимся с тобою в сече - я тебе потроха выпущу, и тебе на их же и удавлю!

По палубе ушкуя Фоки снова пролетел громкий смех, а вот Трещотка, стоявший рядом с Владимиром с уважением покачал головой.

- Микитка он лихой! - тихо проговорил Никифор. - В бою сам не свой делается. Про тож весь Новгород знает! Говорят, что у Сигтуны, он один с двумя свеями схватился, и положил обоих. А одному свею горло голыми руками порвал! Так, что с Микиткой шутки плохи!

Услышав такие новости, Владимир тоже посмотрел на тощего гребца с уважением.

- А куда мы ныне идём? - спросил он Трещотку.

- Дык в Кошкарев! - вскидывая вверх черные брови, просто ответил он. - Ты ж чай слышал про этот град? Живут там черемисы, да торговлишку они имеют небогатую. А вот, стоит сей град ладно – на высоком бреге Вятки-матушке Коли его себе забрать – мы там новый град поставим, да свою торговлю заведем.

- Эва как! - удивился Владимир. - А черемисов куда ж?

- Дык пусть с нами живут, - шмыгнул носом Трещотка. - Они народ мирный.

Целый день флотилия Боеслава шла вверх по Вятке. К вечеру ушкуи пристали к пологому берегу. Стройные лодьи вновь замерли, лишь чуть покачиваясь на волнах, а вот их гребцы с удовольствием выбрались на сушу. Вскоре на берегу, в робких летних сумерках, загорелось неровное пламя множества костров, над которыми тут же забулькали котелки с похлебкой, ухой или кашей.

Ещё когда шли по реке, неугомонный Трещотка достал откуда-то уду - верёвку с крепким крючком. Насадив на него хлеб, он быстро поймал пять жирных, со сверкающей на солнце чешуей, жерехов.

- На ужин нам пойдут, - деловито пояснил он. - Ушицу сварим!

И как, оказалось, старался Никифор не зря. Владимир понял это, сидя у костра, рядом с Трещоткой, Микиткой, Рамзей и Филином - чернявым зубоскалом в жёлтом кафтане, хлебаянаваристое варево, заправленное пшеном и луком. Ушица получилась наваристая, ароматная и удивительно вкусная. Проголодавшиеся за день ушкуйники хлебали молча, закусывая пахнущее дымком варево, пшеничными лепешками. Котелок быстро опустел, и Рамзя, как самый старший в этой кампании, стукнул ложкой по его краю. Его сотрапезники тут же потянулись оставшейся в горшке за кусками вареной рыбы. Владимир тоже взял оставленного ему жереха, и с наслаждением стал отправлять кусочки его мяса.

- А, что Рамзя, - сказал Трещотка, который быстро расправился со своей рыбой и теперь сидел вытирая рукавом рот. - А не поведаешь ли ты нам о славных походах нашего ватамана. Я страсть как твои рассказы люблю!

- Чего ж мне тебе ведать-то! - отмахнулся, подобревший после вкусной еды великан. - Ты чай не младенец уж, не первое лето на ушкуе бегаешь. Уж давно пора про твои подвиги людям слушать. А ты за чужие вопрошаешь

- Ну ты загнул! - фыркнул Никифор. - Так тож когда будет! Ну ежели только я в скором бою голову не сложу. А ты сейчас поведай. У тебя это знатно выходит.А вон, Скрытник тебя ещё и не слыхал ни разу.

- Ну коли так, слушайте ежели охота, - пробасил Рамзя, и откашлявшись неспешно начал свой рассказ.

-Родом наш ватамана из славного града -Великого Новгорода. Там славен сейчас и родитель его - знатный гончар - мастер своего дела. Но наш Боеслав, в крещении Алексей, не желал заниматься родительским ремеслом. Влекла его вольная жизнь ушкуйника, ибо как он с юности вкусил ее, так боле и не желал с нею расставаться. Мы новгородцы частенько с молодости на ушкуях силушку свою пробуем, но войдя в лета домой возвращаемся. А вот Боеслав не таков оказался. Говорят, что это в свейская кровь деда заговорила, а может и ещё что. Дед-то ватамана он за морем в свейских землях родился, знатным воином был. Говорят, его бояре наши в городскую дружину звали, доверяли ему охранять батюшку Новгород. Вот там и повстречал он девицу-красу, дочь золотых дел мастера, в которую влюбился без памяти. Отец девушки запираться не стал, выдал дщерь за свея, но наказал тому града русского не покидать. Вот так и остался свей на земле нашей. Говорят, что воина равного ему не было, потому и звали его служить в градах разных. Сам Псковский князь за службу верную подарил своему свейскому ратнику, тонкую рубаху, золотом шитую, да боевой пояс драгоценными каменьями украшенный. Вот какая деду Боеслава выпала честь великая! Много сказаний и песен в Новгороде про деда ватамана нашего сложена, да не о нем сейчас повесть сия.

Сын сего знатного воина, что родился у него вскорости, не пожелал вкусить дела ратного отцовского. Стал он гончаром, и, как я уже вам глаголил, преуспел на сим поприще. А вот Боеслав не таков. Он саблей дорогу себе проложил, и, как видите, свою ватагу собрал немалую. Сам я с ним на ушкуях уже почитай лет пять бегаю, а вот Микитка-то на одно лето менее. А вот в позапрошлый год отправились мы с Боеславом в знатный поход наСигтуну - стольный град свейский. Слышали мы что люди там богато живут в холе и довольстве. Вот и порешил ватаман - наш град будет, - Рамзя, который и в самом деле оказался искусным рассказчиком, вдруг неожиданно замолчал, упершись взглядом в догорающие лепестки огня. В это миг Владимир, даже застонал от досады. Он уже хотел поторопить сказителя, но Трещотка, предугадав его намерение, погрозил пальцем своему новому другу.

-Стоит Сигтуна свейская от моря далече - на берегу озера Мелорен, да ведет к нему хитрый путь по мелководью, через шхеры извилистые, - собравшись с мыслями, продолжил свой рассказ Рамзя. - Трудно там пройти незамеченным. С севера, сей град окружён болотом, а на востоке хранят его два высоченных замка каменных. Ну а гавань-то Сигтуны запирается цепью, натянутой между утёсами. Те, кто жил в сим граде, бед не ведали, ибо знали - врагам не доступна Сигтуна. Но что Боеславу до тех суждений! Собрал он ватагу ладную, да и пошел на столицу свейскую. Сговорился тогда наш ватаман с корешами, народом что живёт рядом с новгородскими землями, которые от свеев немало Лиза видели. Те со своими лодьями в нашу ватагу вступили и сил у нас прибавилось.

Тогда много ещё русских в Сигтуне жило. Тех кто ушел в края дальние лучшей доли искать. Да вот только не сладко им у свеев оказалось. Стали они проводниками нашими, и показали нам дорогу тайную.

С начало, разбили мы и захватили два замка. Эх и была тогда там сеча знатная! Под напором нашей силушки пал тогда один из замков, тот что Альмарстеком назывался. Говорят жил тамепископ свейский Иоанн, так и его наши робяты ненароком побили. Так-то это грех конешно, епископ он человек божий - но так-то у свеев другая вера, не православная.

А после замка пришел и черед Сигтуны. Ватаман наш - человек мудрый. Он заранее людей подослал в град, дабы те разведали что и где там находится, да все Боеславу рассказали. К Сигтуне мы тишком подошли. Боеслав сторожился как бы свеи столице подмогу не прислали. Но помогла нам их великая замятня, - Рамзя снова неожиданно замолчал, и прихлопнул наглого комара севшего ему на щеку. После чего он важно обвел взглядом ,слушавших его с жадным интересом людей, и ещё раз неторопливо откашлявшись, продолжил свой рассказ.

- Говорят, в то время у свеев два короля за власть дрались. Один стал побеждать другого, и побитый своим собратом король, решил просить у Новгорода помощи. Вот те кто в ту пору град сторожил и принял нас за союзников. Стража нам сама гавань открыла, на свою беду. Эх, браты славно тогда мы погуляли в Сигтуне свейской. Наши ушкуи едва не тонули под весом добычи. Злата-серебра мы взяли без счету, да ещё и товаров заморских великое множество. Одним только бархатом камчатым, мы целый ушкуй завалили до верху. А уж оружия и справы всякой – и того в великом достатке было

- Эва как, - с завистью проговорил зубоскал Филин, не сводя с Рамзи восторженных глаз. – Чай, поди и девок свейских с собой взяли немало.

- Зачем это! - широко улыбнулся рассказчик, показывая ровные белые зубы. - Дык они нам без надобности. Дома ж у нас свои бабы есть. А те, кто тогда холостым ходил, с богатством у свеев захваченным зараз себе знатную невесту сосватал.

- Верно глаголит, - вклинился тут в разговор тощий Микитка. – Девками, мы на месте пользовались. Да только страшные они там. И тощие, как кошки бездомные. И зачем такую страхолюдину в славный Новгород везти? Разве, что народ пугать, да как диковинку заморскую в базарный день на площади показывать

Ушкуйники громко рассмеялись, а Рамзя нахмурился

- Иж вы, богохульники не крещенные! - громко воскликнул он. - Как про баб завели, тут же и про рассказ забыли. А так-то он ещё не закончился.

- Ты уж не серчай, Рамзя! – извинился за всех Трещотка. - И то верно, что забыли. Ты давай расскажи нам, что ж дальше-то было

- Ну так вот, - строго посмотрев на слушателей, продолжил великан свою повесть. - В том бою, в Сигтуне, ранен был ватаман наш. Стрела ему левое плечо пробила, но сечи он не покинул. Так и дрался до конца, лишь древко у вражеского орудия преломив. Лишь, к концу сражения, когда он в конец кровью изошел, други его ближние отнесли на ушкуй нашего Боеслава. Он недолго тогда проболел. И пары дней не прошло, как Боеслав уж вел вперед лодью свою. Вот такой, браты, у нас ватаман!

- Эва после такого и выжил, милай, - всплеснул руками Филин. - Не иначе как Лесояр его выходил.

- Про то мне не ведомо, - насупился Рамзя, помрачневший при одном упоминании Лесояра. - Вот так, други, -добавил он, почесывая свою густую бороду. - Все, что знал, я вам сей час поведал. А теперь пора спать укладываться.

- Может и не Лесояр, Боеслава исцелил, - задумчиво проговорил Микитка, глядя на красные угольки костра немигающим взглядом. - Думается мне, что помог ватаману Сыч - кот волшебный. Говорят, что Боеславу его сам Перун подарил.

- Да неужто! - оживился тут Владимир, живо заинтересовавшийся ещё одним подарком Перуна.

- Да не слушай, ты паря, безбожника этого! - с досадой плюнул Рамзя. - Через слово, он Перуна своего поминает. А все без толку. Сыча-то ватаман, в одной деревушке, степняками разоренной, подобрал. Тот тогда ещё маленьким котёнком был. Боеслав его выходил, выкормил - видал какой он топеряча толстомясый. Так Сыч, топереча от ватамана не отходит. Во все походы на одном ушкуе с ним плавает. Вот ведь как оно бывает: вроде и животина бездушная, а сердце у нее благодарное.

- Это ж, Сыч-то бездушный! - сверкнул глазами Трещотка. – Ты смотри, он тебе за то ночью глаза выберет!

При этих словах Рамзя помрачнел ещё больше, но спорить с Трещоткой не стал. Он, только сплюнул, в затухающие угли костра, и растянулся на траве, укрывшись своим широким серым кафтаном.

Никифор, тоже не желал продолжать бессмысленный диспут. Он молча бросил в пламя немного сырых веток, надеясь, что дым от них отгонит вездесущих комаров, после чего улёгся с другой стороны костра.

Владимир, думал, что быстро уснуть у него не получится. Слишком насыщенным и интересным был его день, проведенный среди ушкуйников. Но едва только парень опустил голову на кожаную подушку, набитую конским волосом, которую ему великодушно одолжил Трещотка, как глаза его тут же закрылись, и он провалился в глубокий сон.

Глава 8

Глава 8

На следующее утро ушкуйники вернулись на свои суда ещё затемно. На небе только-только показалась алая полоска зари, а суда уже собирались в путь. Ещё бы, ведь впереди лежала самая тяжёлая часть пути - речные пороги, за которыми стоял Кошкарев.

- Нелегко нам будет миновать их други! - поведал Фока Кольцо своей притихшей ватаги. - Но где наша не пропадала!

- Не боись кормчий! - выкрикнул тут зубоскал Филин. - Нешто какая каменюка наш ушкуй остановит! Да мы всей ватагой его зараз свалим!

Ушкуйники довольно загомонили, поддерживая своего товарища, но Фока одним жестом ладони остановил их разноголосое ворчанье.

- За каменюками этими цель наша други! - четко выговаривая каждое слово, произнес кормчий. - Вот там и воевать будем! А у камней ушкуй сторожно ведите. Ведь ежели днище пропорем, другие робяты за нас всех врагов побьют!

- Да где им без нас управиться! - тут же рявкнул Филин. - Не содюжат они!

Эти его слова тоже были встречены дружным гоготом

- Вот и смотри яснее, друже! - строго осадил зубоскала Фока, почесывая ухо с серьгой. - Ведь ежели на камни налетим, то вся ватага без добычи останется! Ватаман нам за то спасибо не скажет. А спрос будет с тебя, Филин!

- Чаво так! – тут всполошился не на шутку, зубоскал.

- А зачем ты звонишь громко! – брови у Фоки были строго сдвинуты, но в его глазах плясали веселые огоньки. Но Филин не замечал этого. И дабы, хоть как-то оправдать перед кормчим, он тут же заскочил на лавку гребца, и сев рядом с Владимиром, обоими руками вцепился в весло.

Ватага рассмеялась еще громче, после чего весла дружно ударили по воде.

Пороги показались примерно через полчаса. И Владимира поначалу сильно испугало это место. Еще бы река здесь словно взбесилась: вода, вспененная и стремительная, неслась между каменных глыб, будто пытаясь разорвать саму себя. Пороги ревели, и этот рёв заглушал даже крики птиц над головой. Тут уж было от чего испугаться, но никто из новых друзей Владимира не показывал страха. Ведь каждый их ушкуйников прошел множество рек, а потому и Вятку они чувствовали как живое существо, предугадывая её капризы и слабости. Лёгкий ушкуй, послушный их рукам, скользил между камнями, будто танцуя. Но Фока не дремал.

- Смотри зорче! – пролетел над ушкуем его зычный рык.

И вправду впередипоказалось новое препятствие, будоражившее воды Вятки. Послушный веслам, ушкуй влетел в узкий проход между двумя камнями, преграждающими ему ход Один взмах весла, другой — и лодка уже за порогом, где вода снова стала гладкой, как зеркало.

- Ладно, сробили друже! – тут же прокричал Фома. – Молодцы! Любо!

Ватага ответила ему дружным ревом.

- А у Вольги не ладно! – раздался тут, тревожный голос паренька-смотрящего. – Его ушкуй каменюка задела!

Свободные от весел ватажники тут же сгрудились на корме. Как оказалось, следующая за ушкуем Фоки лодья, ударилась бортом о камень, и теперь гребла к берегу.

- Эх, не помогли Вольге молитвы Леонтия!- выкрикнул тут тощий Микитка, сидевший за веслом, рядом с Владимиром.

- Да ты чего голосишь, богохульник! - пнул его ногой, расположившийся на скамье позади Рамзя. – Беда у братов, он зубоскалит!

- Да какая там беда! – тут же откликнулся, внимательно наблюдавший за пострадавшим ушкуем Трещотка. – Пару досок в борту заменят и вся недолга. А отец Леонтий помолится, что дело быстрее шло! Его слово братам в самый раз подсобит!

Ватажники снова расхохотались. Лишь сидевший за веслом Рамзя набожно перекрестился, и что-то недовольно пробормотал сквозь зубы. Владимир уже давно понял, что русый великан единственный христианин на ушкуе Фоки, и потому ему было неприятно выслушивать шуточки ватажников о его боге, и злосчастном попе Леонтии. Хотя святой отец был просто ходячей мишенью для насмешек.

- Давай, греби к берегу, браты, - вдруг неожиданно пролетела над ушкуем команда Фоки. – К бою готовиться будем!

И лишь только ушкуй остановился, а его весла были извлечены из воды, возле сидевшего у носовой пристройки хмурого старика Волыни тут же образовалась очередь из ватажников.

- А ну смирно мне! – важно кряхтел местный «завхоз», разбирая доски пристройки. – Ряд не ломать! Вперед не забегать! Сейчас получите вы свою справу!

Владимир, поискал глазами Трещотку, и увидел, как его друг Никифор вместе с зубоскалом Филином, прилаживает на носу ушкуя огромный судовой арбалет. Знатное дальнобойное сооружение, стреляющее мощными стальными стрелами.

«Ну не фига себе! - увидев такое вооружение, удивился Владимир. – Видать эти арбалеты ватажнички в Сигтуне позаимствовали! По всему видимо они и правда здорово нагрели шведов!».

От разглядывания «дефицитного» арбалета, его отвлекло дребезжащие покрикивание Волыни.

- Это какое-такое тебе копье дать?! – доказывал он некому чернявому мужичку, некогда дорогом, а теперь заляпанном грязью синем миткалевом кафтане. – Ты мне его приносил?! Нет! А чего тогда просишь оглоед?! Волыня все помнит, что ему на охрану сдавали! Вот твои, меч и кольчуга! А коли копье надобно, так иди в бою добывай!

Владимир один из первых получил свой шлем и кольчугу, подаренные Молотом и теперь подпоясавшись боевым поясом, и навесив на него саблю Фоки, он чувствовал себя почти суперменом, или на худой конец персонажем какой-либо героической компьютерной игры. В тот миг парень жалел лишь обо одном, что не может посмотреться на себя в зеркало. Но постепенно в его голову стали приходить и другие мысли. Парень вдруг ясно осознал, что совсем скоро будет самый настоящий бой! И у него есть все шансы сложить голову во время сражения. И совсем не важно, поможет ему дар Перуна или нет. Он обвел глазами вооружавшихся ватажников, понимая, что, скорее всего он, многих из них видит живыми в последний раз. Тут же совсем не кстати вспомнилась ему и Полина – что будет с ней, если он погибнет! От этого горьких размышлений у Владимира защемило сердце.

- Что грустишь, Скрытник? – услышал он тут над ухом зычный голос Фоки Кольца, и на плечо Владимира тяжело опустилась ладонь кормчего в железной перчатке.

Парень резко обернулся и увидел перед собой настоящего витязя. Кроме кольчуги на Фоке был дорогой крепкий панцирь, по всему видимо, ранее принадлежавший какому-небудь военачальнику. Голову Кольца зачищал островерхий шлем с длинным наносником, от которого на шею воина, покрывая плечи, падала густая кольчужная бармица. На широком поясе кормчего висел длинный меч, в сафьяновых ножнах, украшенных золотом.

Витязь внимательно посмотрел в лицо парня и тихо проговорил:

– Не пристало воину с грустным ликом и тяжелым сердцем в бой идти! – покачал он головой. – Знаю, страшен он вопервой-то бой. Ну, так тож не беда! Вон гляди, сейчас браты за благословлением на битву пойдут. Но я так и дознался: в кого ты-то веруешь? В Христа али таки в Перуна?

- В Перуна! – твердо ответил Владимир, заглядывая в синие глаза кормчего. – Другого бога я не знаю!

- Это добре! – улыбнулся Кольцо. – Тогда иди на берег к Лесояру! Уж он-то все страхи твои зараз изгонит.

Несколько минут спустя Владимир стоял на большой поляне, в окружение своих соратников, посреди которой возвышался могучий дуб. Казалось, что ветви этого древа упираются в самое небо, а ствол его был не меньше двух метров в диаметре. Не удивительно, что сухая фигурка, стоящего перед дубом жреца, терялась на фоне этого зеленого гиганта. И даже массивный посох старца казался всего лишь маленькой хрупкой палочкой. Но зато голос Лесояра звучал громко и четко, и его слышал каждый воин, пришедший сюда на молитву.

— О великий Перун, покровитель воинов и защитник правды! Взываю к тебе в этот час перед битвой. Даруй, твоим воинам мужество, чтобы не дрогнуть им перед лицом опасности, защиту, чтобы стрелы врагов не достигли цели, и умножь их силы!

И как только Лесояр произнес последнее слово, с ярко синего чистого неба гулко донесся глухой раскат грома. Услышав его, ватага радостно загудела, но Лесояр поднял вверх свой посох, и на поляне вновь воцарилась гробовая тишина.

— Пусть твоя длань ведёт наши мечи, и пусть твой взор охраняет от бед твоих воинов, — снова нараспев заговорил старец. — Я приношу тебе эти подношения как знак нашей преданности и готовности отдать все, что возможно ради победы.

С этими словами, Лесояр принял из рук стоящего неподалеку Боеслава, облаченного в сверкающий на солнце панцирь, большой и тяжелый сверток, и опустил его на траву под дубом.

А вот дальше произошло то, чего Владимир не смог себе объяснить даже спустя годы. По нему вновь пронесся раскат грома, после чего дуб окутал черный туман. Спустя еще мгновение он закружился как огромный темный смерч, а затем растаял в воздухе. Лесоляр, как и многие другие воины, смотрел на это чудо со спокойной улыбкой на сухих губах.

И только Владимир, и еще несколько новобранцев, смотрели на перуново чудо, потеряв дар речи от изумления.

- Что съел, да не подавился! - подтолкнул парня локтем, стоящий рядом Трещотка. – Лесояр – он же сильный волхв, и Перун ему завсегда отвечает! Было бы чему удивляться! А раз бог нашу жертву принял – значит нас в бою удача ждет.

Владимирне ответил. Молитвы Лесояра начисто разогнали его тяжёлые мысли. Кроме того, он чувствовал, как его тело наливается неизвестно откуда взявшейся силой. Парень чувствовал, как она обволакивает его, и проникает в каждую его кость, в каждую мышцу и во все его сосуды. Казалось, что магия Перуна не пропустила ни один, даже самый маленький, капилляр его организма, и теперь он в состоянии победить один целую орду врагов. Обведя глазами, собравшихся на поляне ватажников, Владимир вдруг осознал, что каждый из них чувствует тоже самое, что и он.

“ Вот почему ушкуйники были так удачливы! - промелькнуло у него в голове. - Им помогал Перун! А они были его воинством!”.

Возвращаясь с поляны на ушкуй, Владимир вдруг услышал протяжное гнусавое пение. Повернув голову в ту сторону откуда доносились эти звуки, парень увидел, что на берегу возле попа Леонтия, тоже собралась большая толпа ватажников. Святой отец, довольный своей миссией, буквально наслаждался видом людей, стоявших перед ним на коленях, и старательно выводил своим бабьим голосом: “ Благословен Бог!”, после чего размашисто крестился.

- Но почему?! - невольно вырвалось тут у Владимира. - Почему они пошли за ним?! Ведь Перун же - он истинный бог!

- Ээээ, - почесал в затылке, шедший рядом с парнем Трещотка. - В Христа ж князья верят! Храмы ему каменные строят! А ежели князю бог гож, то и холопу сгодится. Да и поп Леонтий мастер про небесное царство глаголить, да про муки загробные в аду проклятом. Бывает, заслушаешься его шельму. Вот так послушают его ушкуйнички, те кто в вере своей слабоват, да и забывают о Перуне!

- Я о нем никогда не забуду! - с жаром проговорил Владимир, недоумевая как такие люди как постоянно воюющие ушкуйники, могли поддаться на розказни попа-фрика.

- И не ты один! - хитро подмигнул парню Никифор.

Снова понеслась по Вятке на восток вереница ушкуев. Следуя за лодьей ватамана, судно Фоки Кольца медленно двигалось по реке. Между тем день близился к вечеру, и по воде поползли лёгкие полосы тумана.

- Браты, Кошкарев виден! - пронесся по ушкую крик смотрящего, указывающего рукой на высокий берег впереди судна.

Владимир повернул голову, туда куда показывал рукой паренёк, и увидел на прибрежном холме крепкий деревянный тын из-за которого виднелись островерхие коньки деревянных изб. И вдруг парня охватило странное, невиданное ему ранее состояние. Сердце его наполнила щемящая тоска, и на миг ему показалось, что он уже видел этот город раньше. Мало того - он жил в нем.

“ Что за черт, - перегнувшись за борт, сплюнул в воду гость из будущего. - Тоже мне “город которого нет”! - совсем некстати вспомнились ему слова песенки из старого сериала. - Главное, что бы в нем золото было! - и тут перед глазами парня как наяву появилось лицо Лесояра. Волхв укоризненно качал головой, отчего Владимир на минуту крепко зажмурился. И когда он снова открыл глаза - видение пропало, а вместе с ним и щемящая тоска в сердце.

- Давай к берегу! - пролетел над ушкуем зычный глас Фоки. – Ну, вот мы и дошли, браты!

Глава 9

Глава 9

Ватажники сходили на берег молча, лишь только вразнобой побрякивали их железные кольчуги и оружие. Владимиру это показалось правильным. К чему разговоры, шутки да прибаутки. Вот возьмут ушкуйнички город - тогда уж и посмеются всласть.

Слышь, Скрытник, - вырвал его из раздумий голос Трещотки. - Ты в бою меня держись. А то, ты ещё в сражении не крещен, а там всякое бывает. Может доведётся и спасу я твою буйну головушку.

Владимир с благодарностью посмотрел на друга, и молча кивнул.

На берегу соратники гостя из будущего, перемешались с воинами с других ушкуев. В образовавшийся сутолоке Владимир старался не выпускать Никифора из поля зрения. Но тот, едва спрыгнув на сушу, быстро тут же побежал за Фокою, который стоял рядом с Боеславом, и тихо о чем-то переговаривался с ним. Бурый Сыч сидел возле узорчатых сапог ватамана, высокомерно посматривая на суетящихся на берегу ушкуйников круглыми желтыми глазами.

Увидев Трещотку Боеслав поманил того рукой, и что-то стал объяснять парню. Никифор внимательно слушал ватамана и кивал ему в ответ.

“ Ну вот, свезло Трещотке, - подумал Владимир, посматривая на своего друга. - Не иначе как ватаман важное задание ему дал! Будет Никифору потом чем похвастаться”.

Владимир угадал. Спустя некоторое время Трещотка подбежал к ватаге ушукуйников с лодьи Вольги, и вскоре снова подошёл к Владимиру, держа в руках длинный белый плат.

Видал, Скрытник, - указал Никифор на него гостю из будущего. - Сейчас на переговоры к черемисов пойду. Нехай они сами нам град сдают. Тогда целы будут.

-Ты! - удивился Владимир. - А сдюжешь?!

- А то нет! - улыбнулся Никифор. - Думаешь, меня просто так в ватаге Трещоткой кликать стали. Я завсегда с врагами от имени атамана речь веду. Вот узришь еще, как у меня это важно выходит.

Владимир с уважением посмотрел на друга.

- А чего ватаман с боем взять град не хочет? - спросил он, растерянно снимая с головы шлем

- А зачем понапрасну кровь лить, - быстро ответил Трещотка. - Ведь он на Вятке поселиться хочет. А знаешь, как не ладно кров свой ставить в том месте где ты людей жизни лишал?! Не будет там ладу и удачи не будет! Да и потом взять-то сейчас у черемисов нечего.

- А ты о том как знаешь? - удивился Скрытник

- Дык Фока говорил, давеча к ватаману русский купец из града прибегал. Он к черемисам за меховой рухлядью приехал. Да подзадержался в Кошкареве, и через то чутка головы не лишился. Деньков с десяток назад налетели на град степняки-разорители, и обобрали черемисов. Все что было тут ценного - все как есть забрали. Купец-то - тот успел в лесу спрятаться - там набег пересидел. А вот теперь смекай, Скрытник, ежели кои из наших тут останутся, то черемисам защита будет.

- И то верно, - согласился Владимир. - Так ты об этом с ними говорить будешь?

- И о сим и о другом тоже! - широко улыбнулся Никифор. - Ты слушай, да не переспрашивай!

Несколько минут спустя ватаман самолично отобрал с десяток рослых воинов, в число которых попал и Владимир. Остальным он приказал развести костры по всему берегу.

Солнце уже цеплялось за верхушки лесных деревьев, когда к Кошкареву отправился Трещотка, окружённый своими “телохранителями”. Владимир видел, как при их приближении забегали и засуетились на стенах люди. То одна черноволосая голова, то другая, то третья высовывалась сквозь бревна забора, тревогой поглядывая на мечи и здоровенные секиры в руках поступавших ушкуйников.

Это любопытство не укрылось и от Трещотки.

- Эй, черемисы - громко закричал он, поднимая над головой белый плат, когда до дубовых ворот, города оставалось чуть менее ста метров. - Давайте зовите своего кугуза. Говорить с ним хочу!

- А ты кто таков будешь?! - ответили Трещотке со стены. Что тебе за дело до великого хозяина!

- Я посланник ватамана Боеслава, который стоит под вашими стенами! - важно проговорил Трещотка не опуская плата. - В его силах сжечь ваш град и перерезать ваших воинов. Но он не хочет крови. Ватаман предлагает решить дело миром, а потому пусть ваш хозяин от вас речь держит.

- Ах ты собака! - услышал тут Владимир громкий крик, и в проёме между бревен показался стройный юноша, в кожаной шапке, заменявшей ему шлем, и в таком кожаном панцире, украшенном металлическими заклёпками. - Убирайся прочь с нашей земли!

В руках парнь держал натянутый тонкий лук, и целился прямо Трещотку. У Владимира похолодело внутри. Он догадывался, что если Никифор пострадает во время переговоров, конец надеждам на мирный исход дела. Боеслав с боем возьмёт город, и исполнит все свои угрозы.

Положение спас, внезапно появившийся на стене, чем-то похожий на Лесояра, древний, высокий, худой старец, с длинной, до колен, белой бородой. Высушенное временем лицо, старика, который, как догадался Владимир, и был кугузом, покрывала желтоватая кожа, испещренная морщинами. Выступив из-за бревен тына, черемис, что-то тихо сказал парню с луком. Тот недовольно поморщился, но все же опустил свое оружие.

- Мы не звали в наш град, ни тебя, ни твоего ватамана, посланник! - вскоре долетел до ушкуйников, голос старика, слишком громким для возраста. - Уходите прочь, ибо здесь нет для вас добычи!

- Да ты не торопись, старче - ответил кугузу Трещотка. - Ты наперед выслушай, наказ нашего ватамана. Глядишь, от того тебе прок будет!

- Да какой прок от вас воров и убийц, нечестивцев с кровавыми руками!

- Зря ты такое толкуешь, кугуз! - нахмурил брови Трещотка. - Мои браты не убивали и не грабили людей из вашего племени! Так, почему же ты называешь нас ворами и убийцами?! Или ты хочешь, что бы твои слова стали истиной?!

- Нет! - осекся кугуз. - Мы не хотим войны! Вас много, вы пришли с железным оружием. А почти все наши воины полегли в бою с людьми из степей. Они лишили нас всего имущества, и нам нечем от вас откупиться.

- Мы пришли не за данью! - прокричал Трещотка.

- Так чего ж вам нужно? - в голосе черемиса прозвучало удивление.

- Ваш град! - Никифор, наконец-то, опустил белый плат, и накинул его на свое плечо - И потому наш ватаман передает тебе таковы слова. Утром, на рассвете, с первыми лучами солнца, ты откроешь ворота, и встретишь нас с честью. А ежели чего не случиться, мы возьмём ваш град приступом, и тогда ужо, пеняйте на себя.

Я услышал тебя посланник! - грустно произнес старик, и скрылся за брёвнами тына.

К берегу реки, освещённом пламенем костров, где посланника ждал Боеслав и кормичии, Никифор и его свита шли молча. Ещё издали Владимир увел, что толкотня возле ушкуев прекратилась, и на суше ватажники расположились лагерем. От костров тянулся пьянящий аромат, готовящейся еды, и Скрытник вдруг понял, что он страшно голоден. Ещё бы ведь весь день, готовясь к бою, он совершенно забыл о еде.

- Айда к нам, Скрытник, - увидев парня, прокричал тощий Микитка, хлопотавший возле большого костра. - Филин, зайца подстрелил! Сейчас кашицу заварим и вечерять будем!

Владимир, вопросительно посмотрел на Трещотку.

- Чего рот раскрыл! – тот хитро подмигнул Владимиру. - Али им комара поймать хочешь. Дуй к братам, а я чуть попозжей буду. Да зайца всего не ешьте! Мне хоть чутка оставьте.

Владимир не заставил просить себя дважды, вскоре он сидел у костра с Микиткой, Рамзей и Филином, черпая из котелка рассыпчатую, вкусную пшенную кашу с мясом, добытого зубоскалом зайца. Спустя минут двадцать к честной компании присоедился Трещотка. Никифор жадно набросился на еду, и некоторое время у костра раздавался лишь стук деревянных ложек о стенки котелка. Но когда каша была съедена, любовный Микитка первым нарушил затянувшееся молчание.

- Ну, что там Никифор? - спросил он недавнего переговорщика. - Будем завтра черемисов бить?

- На рассвете увидим, - пожал плечами Трещотка.

- Тяжко с черемисов воевать, - задумчиво пробасил тут великан Рамзя. - Грят они из луков бьют знатно. Я слышал, их сему мастерству с измальству учат. И строго! Батька сыновей не кормит, ежели они стреляют стремно!

- Эван как! - удивился Филин. – Эта выходит малец раз промахнулся - и сиди голодным?!

- Выходит так, - пожал плечами Рамзя. - А как на бой выходят - так вообще беда! Много наших у града сего головы сложат, ежели мы на штурм пойдем…

- Да ты не голоси раньше времени! - оборвал великана Микитка. - Бери щит покрепче, да прикрывай им свою головушку! Так, глядишь и жив останешься!

- Да не будет боя, - вдруг неожиданно для самого себя сказал Владимир. - Кугуз же глаголил, что почти всех его воинов степняки перебили! Сдадут они нам град! С места мне не сойти!

- Вон и ватаман так же глаголит! - задумчиво произнес Трещотка. - Силы грит, у кошкарцев нетути. Не будут они воевать.

- Будут или нет - завтра увидим, - почесал бороду Рамзя. - А пока мне в дозор идти надо. А то вдруг, да черемисы-нехристи бед натворят: прирежут ночью кого, али ушкуи пожгут.

- С них станется! - согласился с Рамзей Филин. - Эх и зададим мы им тогда!

- Мы-то зададим, да убитых-то не воскресить! - покачал головой Микитка. - И без ушкуев какая мы ватага! Ежели пожгут - по суху до Новгорода пойдем! Вот срамота-то будет!

Спорить с тощим ушкуйником никто не стал, так как слова его были справедливы.

- Слышь, Рамзя, а можно и я с тобой в дозор пойду, - слова как бы сами собой вылетели из горла Владимира. - Страсть как охота!

- Да ты с Трещоткой на переговоры ходил! - удивился великан. - Не навоевался ещё?

- Да развишь я там воевал? - насупился Владимир.

- Ты не воевал! - спокойно ответил Рамзя. - А вот со стены стрела могла прилететь, прямо тебе в буйну голову.

- Да пусть идёт ежели ему охота, - поддержал друга Трещотка. - Только щит у Микитки возьми, что б от черемиских стрел укрываться.

Владимир быстро вскочил на ноги. Не теряя зря времени, он опоясался боевым поясом, надел на голову шлем, и, с молчаливого согласия тощего ватажников, схватил его круглый деревянный щит, обшитый железными пластинами, после чего бросился догонять медленно бредущего в дозор Рамзю.

Глава 10

Глава 10

Ночь выдалась ясная. Легкий ветерок разогнал облака, освободив дорогу огромной полной луне, заливавшей все вокруг своим серебристым светом. Это стало явным подспорьем ушкуйникам. При таком ночном освещении незаметно подобраться к ватажникам будет не так просто. Но и сам ватаман Боеслав хорошо позаботился о безопасности своего лагеря. Более двух десятков дозорных охраняли опустевшие ушкуи. Судами крепко дорожил предводитель ватаги! Ведь если сгорит от рук диверсанта хотя бы одна лодья, хлопот потом не оберешься

Еще человек шестнадцать парами, отправились обходить подступы кгороду. С черемисов станется, они могут и убийц подослать, дабы те проредили ряды мирно спящих ушкуйничков.

Отправляющий дозоры на ночной обход Фока, внимательно посмотрел на прилепившегося к Рамзе Владимира, и многозначительно покачал головой. Было видно, что он доволен нежданным рвением молодого ушкуйника, но вслух он этого не сказал.

- Идите к восточной стене града, браты, - почесывая, знакомым жестом ухо с серьгой, только и проговорил он. - Да внимательно там смотрите! К той стене лес близко подходит, а потому могут и тайные ходы быть.

Владимир и Рамзя отправились выполнять приказание. Скрытник старался идти как можно тише. Осторожно перебирая ногами, он старался, не наступить на сухую палку или камень. Ведь шуметь в дозоре, понятное дело ни к чему. Вон и Рамзя ступает мягко, хотя при его габаритах так бесшумно передвигаться сложно.

Когда до стены города оставалось пара десятков шагов, великан вдруг замер и жестом остановил Владимира. Парень насторожился и вопросительно посмотрел на своего спутника. Великан приложив палец к губам, и кивком головы указал на выросшую перед дозорными темную глыбу стены.

Не теряя ни минуты, дозорные быстро и бесшумно, как тени, упали на землю. Затаившись в траве, Владимир не спускал со стены глаз. Вскоре раздался тихий шорох, и, в бледном свете луны, парень увидел, как у нижней части ограды мелькнул силуэт.

“ Эх, прав был Рамзя! - понеслось у него в голове. - Черемисы диверсантов к нам в лагерь отправили!” .

Но это оказалось не так. Вскоре, на открытом месте, освещённом луной, показалась хрупкая фигурка, спешащая к лесу, в которой Владимир сразу опознал воина в кожаных доспехах, целившегося из лука, со стены в Трещотку.

“Вот- гад! - промелькнуло в голове Скрытника. - Да он за подмогой побежал!”.

Вдруг, неожиданно для самого себя, и своего спутника, парень, стремительно как кошка, вскочил на ноги и в два прыжка догнал беглеца. Скрытник напрыгнул на убегающего воина и повалил его навзничь. Противники покатились по сухой, заросшей чахлой травой земле. Не ожидавший нападения черемис, отбивался что было сил стараясь вырываться из крепких объятий ушкуйника. Но тщетно. В пылу борьбы, кожаный шлем свалился с его головы, освобождая спрятанные под ним чёрные косы. Разгоряченный схваткой, Владимир не сразу понял, что борется он не с воином, а с молоденькой девушкой.

- Отпусти меня, собака! - прошипела она, молотя по груди ушкуйника острыми кулачками. - Или я тебе глаза вырву!

Опешив от неожиданности, парень резко отпрянул от своей недавней соперницы, и это стало его ошибкой. Руки девушки метнулись к лицу Скрытника, и острые ногти беглянки вонзились в щеку ушкуйника. Острая боль разозлила парня, и он крепко, до хруста, сжал запястья пленницы своей крупной ладонью.

- Иж, ты, какая боевая! - хрипло выдохнул Владимир, и рывком подняв с земли девушку, с интересом, заглянул в юное лицо черемиски, залитое бледным светом луны. - Что, за подмогой собралась?!

Пленница не успела ответить. К молодым людям неслышно подошёл Рамзя, и бросил парню обрывок крепкой веревки.

- Руки ей свяжи, Скрытник, - едва слышно проговорил он. - Да веди ее к ватаману! А я тут пока покараулю. Вдруг да черемисы ещё одного гонца срядят.

- Не срядят! - выкрикнуладевушка, голосом полным злобы, с вызовом глядя на пленившего ее ушкуйника. - Некого посылать - убили всех! Меня отец уберечь от вас собак хотел и вот и выслал из города!

- Да что ты все нас собаками называешь? - покачал головой Владимир, невольно любуясь своим трофеем. - Мы ж ни чем тебя не обидели! Сведем к ватаману, и он твою судьбу решать будет.

Сжимая в руках, принесенную Рамзей верёвку, Владимир не мог отвести глаз от пленницы. Невысокая, худенькая как тростинка, с огромными черными миндалевидными глазами, острым носиком, пухлыми губками, и густыми черными косами, она невольно вызывала восхищение у парня. Бушующая в ней энергия, манила Владимира притягивая парня как магнитом. Он просто не мог, вот просто так взять и скрутить, скрутить ей руки грубой веревкой, как, не раздумывая, бы поступил с любым другим пленником.

“ Эх, кобель ты кобель, Владимир Дмитриевич! - мысленно корил себя Владимир, борясь с захватывающим его наваждением. - Увидел первую красивую девку и поплыл! Да какое там поплыть - растекся как сопли по ветру! А как же Поля! Ты ж о ней думать забыл! А ведь она ждёт и страдает, бедняжка! Оставил ты ее там - одну, среди бандитов, в сам, высунув язык, несешься за первой юбкой…”

Но воспоминания о жене-заложнице не отрезвили парня. Его неудержимо тянуло к пленнице, и почему-то хотелось вечно, не отрываясь, смотреть в ее прекрасные темные глаза, похожие на застывшие черные капли. Тяжело вздохнув, он потянулся к рукам черемиской девушки, но та резко остановила его.

- Не вяжи меня! - тихо, но твердо проговорила она, искоса поглядывая на парня. - Не побегу я! Некуда мне бежать! Да и незачем, - помедлив мгновение, добавила пленница чуть слышно.

- А как звать-то тебя воительница? - тихо спросил девушку Владимир.

- Марвина, - немного помедлив, ответила черемиска, бросая быстрый взгляд на Владимира. - Я дочь Тоймета кугыза Кошкарева.

- Эва как! - присвистнул тут, молчавший до этого, Рамзя. - Важную птицу ты изловил, Скрытник! Ватаман тебя за нее наградит знатно.

Владимир отвернулся и промолчал.

Девушка фыркнула.

- Наградит?! - она презрительно скривила губы. - Заплатит золотом! Достойная плата храброму воину, пленившему девушку!

При слове “золото” Владимир вздрогнул. Те самые заветные монеты были необходимы парню, но ему почему-то не хотелось вести пленницу к ватаману.

Он ещё раз посмотрел на освещённое лунным светом лицо Марины, и тяжело вздохнул. Девушка казалось ему такой хрупкой и беззащитной, несмотря на всю ее дерзость и напускную браваду.

Видя терзания парня, Рамзя покачивая головой, сам решил отвести пленницу в лагерь.

- Ну раз никого не срядят за подмогой, я то ж к ватаману пойду, - бубнил он, скручивая Марвине, веревкой запястья и лодыжки, и закидывая пленницу себе на плечо. - А то ещё сбежит от тебя эта девка, Скрытник! Эх, паря, паря! - добавил он, многозначительно посмотрев на Владимира. - А говоришь, что оженатый! Дык ты ж в бога-то не веруешь, а значит грош цена твоему браку. Не венчаны ж - и союз не крепок. Эх вы - Перуново воинство.

Понимая всю справедливость упрёков товарища, Владимир не отвечал ему. Он, молча, брел за Рамзей к лагерю Боеслава.

Что с ним случилось за эти несколько минут его жизни? Он не понимал. Сегодня он впервые увидел эту девушку, решившуюся на побег из осажденного города. А кажется, что знал ее всю свою жизнь! Даже при встрече с Полиной Владимир не испытывал такого чувства. Хотя он, безусловно, любил свою жену…

Эти сумбурные рассуждения парня прервал конский топот. Из леса вдруг нечаянно выехали три верховых степняка. К седлу одного из них была привязана за повод серая тонконогая кобылица.

- Эх, принесла нелёгкая этих дьяволов, - прохрипел Рамзя, скидывая на землю свою ношу. - До наших далеко ещё! Придется нам, Скрытник самим отбиваться!

- Отобьемся, друже ! - неожиданно спокойно, отозвался Владимир. – Эх, и подавляться они нами, вороги поганые!

Степняки увидели ушкуйников, но не спешили атаковать их. Враги хотели захватить живыми “урус шайтан”, ведь русские рабы ценились на невольничьих рынках.

Внезапно над головой Владимира просвистела петля аркана, но неведомая сила, заставила парня быстро отскочить в сторону. Рамзя же поймал на лету брошенную в него верёвку, и дёрнул ее, что было силы. Владелец аркана зашатался в седле, однако ему удалось усидеть верхом на лошади.

Увидев, что сходу захватить русских не получилось, один из степняков, что - то громко прокричал, своим соратникам, и в руках тех тут же появились луки. Но Рамзя не стал дожидаться, когда на их головы посыплются стрелы. Выхватив из-за пояса огромный нож, он ловко метнул его в ближайшего степняка. Выронив из рук лук, тот захрипел, и протянул руки, горлу, которое пронзило насквозь оружие ушкуйника.

Владимир же стремительно бросился на главного степняка, отдававшего приказания. В мгновение ока, он, сжимая в руках, свою саблю он, в одно мгновение, подскочил к его лошади, и с размаху ударил клинком в живот своего врага. Тело степняка было закрыто лишь лёгкими кожаными доспехами, ставшие горемыке плохой защитой. Клинок Владимира почти не встретил сопротивления, и легко вонзился в плоть несчастного. Не совсем понимая, что он делает, парень потянул лезвие сабли вверх, распаковывая живот степняка. Лицо Владимира обдало незнакомым теплом и в воздухе густо запахло кровью и содержим кишечника, распоротого острым клинком. Всадник жалобно охнул, и выпустив из рук поводья, выпал из седла, мешком рухнув на землю.

“Вот так, бедолага! - подумал Владимир, выдергивая, саблю из тела противника. - Надо было тебе русскую кольчугу носить. Они надёжнее!”

Странно, но убив своего первого противника, Владимир не испытывал ни нервной дрожи, ни сожаления. Напротив, эйфория победы захлестывала его, вливая в душу парня новые силы. Да и о чем тут сожалеть, ведь он спасал себя, своего друга и беззащитную девушку, а потому просто не мог поступить иначе.

Расправившись с врагом, Владимир резко обернулся на Рамзю, готовый бежать на помощь товарищу. Но великан и сам неплохо справился с последним противником. Владимир посмотрел на него в тот момент, когда Рамзя, выдернув из седла врага, и сбросив того на землю,отрубал степняку голову своей громадной секирой.

- Славно повоевали! - пробасил он вытирая пот со лба. - И лошадок не повредили! Кони они животные добрые, завсегда пригодятся, доброму человеку. Даже эти степные недокормыши.

Владимир одним кивком согласился со своим товарищем, и снова уставился на сидящую на траве Марвину. Забытая всеми, на время боя девушка, смотрела на Владимира с немым восхищением. Что не укрылось от него даже в скупом свете луны.

- Это ж моя Серебрянка, - вдругвоскликнула она, кивая на тонконогую красавицу-кобылицу. - Она меня в лесу ждала…., - проговорив эти слова, девушка внезапно запнулась.

Владимир почему-то вдруг догадался, что его пленница подумала о том, что не останови он ее сегодня ночью, то она бы стала добычей степняков. Такой же, как и ее кобылица. А чей плен хуже - ещё не известно.

- Ишь ты, углядела! - хохотнул тут Рамзя, хитро посмотрев на девушку. - Что с тобой и с твоей лошадью делать ватаман решать будет. Эй, Скрытник, - крикнул он, витавшему в своих мыслях Владимиру. - Ты ж вроде золотишком разжиться хотел. Ну так поищи его в кошелях у наших супротивников. Степняк, ворье, и монета у него всегда имеется.

Послушав своего друга, Владимир подошёл к сраженному им противнику, валявшемуся на земле, возле которого перебирал копытами низкорослый каурый конек. Превозмогая отвращение, он распахнул заляпанный кровью кафтан степняка и сдёрнул с его пояса туго набитый кошель. Увы, большую часть его содержимого составляли серебряные и медные деньги. Но было среди них и несколько золотых монет - тех самых арабских динаров, которые парню показывал “ профессор” прежде чем отправить его в это нежданное, странное и полное неожиданностей путешествие.

Глава 11

Глава 11

В лагере Рамзю и Скрытника встречали как героев. Как потом узнал Владимир: товарищи увидели, как из леса на дозорных налетели степняки. Несколько ушкуйников тут же бросились им на помощь. Но подмога не успела - воины сами разобрались с врагами.

- Ладно, вы браты, дело справили! - улыбаясь, проговорил Фока Кольцо, встретивший дозорных, неподалеку от лагеря. - Врагов побили, да лошадей и воинскую справу в бою добыли! А у самих-то ни царапины! Любо! А девка-то эта откуда?! - указал он на Марвину лежащую на спине ее кобылицы.

- Эва, ты глянь! - рассмеялся тут, стоящий рядом с Фокой бородатый ушкуйник. – Они еще и деваху приволокли. Ай, да сласняки! Что уже решили кому эта добыча достанется? Али на всех делить ее будем!

- Я будем! – выразительно посмотрев на зубоскала, осадил того Рамзя. – Девчонка не добыча, а дочь здешнего кугыза. Тащи ее к Боеславу.

После боя со степняками, Марвина притихла, и больше не пыталась спорить и оскорблять ушкуйников. Владимир, попытался уговорить своего товарища развязать девушку, но тот стоял на своем:

- Слабый ты умом, Скрытник, хоть и воюешь знатно! Ускользнет от тебя эта птичка - не сусвидешь как и улетит! Черемиские девы лукавые! Вот и эта тебя оженатого в свой силок поймала! Али спорить со мной зачнёшь?! Так уж пусть она пока в путах будет! Как есть ватаману ее доставим!

Спорить с Рамзей Владимир не стал, хотя ему было жалко Марвину. Он был уверен: девушка не сбежит. Особенно после такого боя.

Как только ушкуйники собрали оружия и пояса убитых степняков, Рамзя поднял с земли связанную девушку, положил ее на круп Серебрянки, после чего зашагал к огням лагеря. У самой его границы, встретил Фока Кольцо, дозорных с пятью ватажниками.

- А, эту птицу, Скрытник у града добыл, - усмехаясь, пояснил Фоке великан, передавая мечи и луки убитых степняков, подошедшим с Фокой ушкуйникам. - Дочь кугыза, сбежать хотела. Важная эта птица, кормчий!

- Ай да, Скрытник! - присвистнул Кольцо, хлопая Владимира по плечу. - Ловок и удачлив ты, брат! И в дозор сам пошел, и с добычей вернулся. Айда к ватаману, браты! Сами ему о своих подвигах вещать будите!

Боеслав сидел возле ярко горящего костра, на перевёрнутом бочонке. На его коленях развалился довольный Сыч, который, время от времени, терся головой о руку своего хозяина, требуя, тем самым, заслуженной ласки.

Лениво поглаживая кота, ватаман внимательно выслушал рассказ Рамзи и Скрытника, поглядывая при этом сквозь прикрытые веки, на притихшую Марвину.

- Ты и вправду дочь кугыза здешнего, - глухо спросил он девушку, когда ушкуйники замолчали.

- Да, - чуть слышно, отозвалась та. - Всех братьев моих степняки побили. Одна я у отца осталась! Хотела град вместе с другими его жителями защищать. Но отец запретил! Он велел мне уходить из Кошкарева, и сам за стены через скрытый ход вывел!

- Выходит, тебе сбежать Скрытник помешал! - хитро прищурив глаза, усмехнулся Боеслав. -То-то, я гляжу, каки ты его отблагодарила, - ватаман покосился на алые царапины на щеке смущенного Владимира.

- Я защищалась, руш-ай! - гордо вскинула голову девушка. - А оружия у меня не было!

Услышав, как к нему обратилась девушки, ватаман в удивлении вскинул брови.

- Ишь ты как меня назвала - руш-ай! - медленно проговорил он. - Вы ж так только уважаемых людей называете.

- Ватаман, - глядя Боеславу прямо в глаза, четко проговорила Марвина. - Вот они, - она кивнула на Рамзю и Владимира, - чтят тебя всем сердцем. Они сильные и ловкие воины - это я сама видела! А сильный воин не может почитать никчемного человека! Поэтому я и обратилась к тебе как подобает по нашим обычаям.

- Мудро ты рассуждаешь Марвина, - покачал головой Боеслав, почесывая за ухом, разомлевшего во сне Сыча. - Многим русским девам умом не достать до сей мудрости. А иные и за пояс тебя заткнут, коли то им понадобится. Но вижу я, не кривишь ты сердцем. И лестью разжалобить не пытаешься. А потому вот мое решение: до рассвета в моем шатре под охраной побудешь. А как солнце взойдет, мы все вместе в Кошкарев, к твоему отцу тронемся!

Боеслав, кивнул стоящим за его спиной ватажникам, и те подхватив под руки перепуганную девушку, увели ее прочь.

Владимир почти не следил за разговором ватамана и пленницы. Его по-прежнему, против воли, безудержно тянуло к черемиской девушке. Пересилить, овладевшее им наваждение не смог даже недавний бой. И вот теперь глядя на Марвину, парень испытывал бесконтрольное и жгучее, чувство ревности. От Владимира не укрылось как жадно смотрел на пленницу Фока Кольцо, будто бы хотел съесть ее глазами. Умом Скрытник понимал, что бравый кормчий станет для красавицы черемиски лучшей парой, и сможет защитить ее ото всех жизненных напастей. Но что-то в его душе жарко протестовало, и не хотело принимать этого. Пока Боеслав допрашивал девушку, Фока не открывал от Марвины взгляда что заставляло выворачиваться наизнанку душу Владимира. Борясь с муками нечаянной ревности, Скрытник даже не сразу рассышал, как ватаман обратился к нему. И только ощутимый толчок плеча Рамзи привел парня в сознание.

- Что ж ты о боевых подвигах своих похвастаться не хочешь?! - снова сощурив глаза, неспешно проговорил Боеслав, поглаживая бурую шёрстку Сыча. - В первый раз в дозор пошел - и тут такая удача! А он молчит, и глаголить о том не хочет! А так тож может и правильно, браты, старики говорят, что скромность украшает воина.

- Да о чем хвастать-то, ватаман? - Владимир опустил голову, хотя ему была приятна похвала Боеслава. - Такой вот удачный случай выпал…

- Удачный?! - густые брови ватамана приподнялись в удивлении. - Да удача твоя могла смертушкой или пленом позорным для вас обоих обернуться! Вышли вы - двое пеших против трёх конников! Ну да ладно об этом. Добычу вы принесли знатную, за то и награжу я вас по правде! Рамзя, ты из справы, в бою добытой, себе возьми все, что захочешь. А тебе, Скрытник - золото.

С этими словами Боеслав, взял на руки полусонного кота, и аккуратно положил его на землю. Однако Сычу не понравилось такое обращение. Он встал на лапы, и обиженно фыркнул, недовольно косясь на Владимира жёлтым глазом, с ходу разгадав в нем причину своих бытовых неудобств.

Но Боеслав не обратил внимания на обиду кота. Приняв из рук Фоки кошель с трофейными деньгами, он выбрал среди них золотые динары и протянул их Скрытнику.

- На выкуп твоей женки пойдут, - в темной бороде ватамана мелькнула грустная улыбка. - А теперь ступайте к своим, сосните чутка. До восхода солнца ещё часа. А с рассветом все в Кошкарев пойдем.

Владимир не стал себя просить дважды. Хотя спать ему и не хотелось. Но он буквально мечтал оказаться в одиночестве на некоторое время. Добравшись до потухшего костра, где он несколько часов назад ужинал вместе со своими друзьями, Владимир небрежно пересылал динары, которые он сжимал в кулаке, в один из мешочков Профессора. Его добыча заполнила чуть больше половины кошеля.

“Ну вот! - грустно усмехаясь подумал Владимир. - Может быть этого на выкуп и хватит. И что если мне сейчас взять и сбежать. Уж как-нибудь доберусь до берега до машины времени. Как раз к сроку успею! Но то дупло, проклятое ещё найти надо!”

Однако тут при мысли о побеге, у парня глухо заняло сердце. Да разве он мог бежать, оставить своих новых друзей-ушкуйников, в такой важный момент их похода, и красавицу-черемиску Марвину. Обдумывая все эти факты, Владимир вдруг осознал, что он совсем не хочет возвращаться обратно в XXI век. Ведь здесь, среди этих бравых парней он ведёт ту жизнь, о которой о мечтал с детства! И исторический факультет, и клуб реконструкторов, были всего лишь тонкими верёвочка и, за которые он хватался мечтая отыскать нечто важное и ценное. И вот нашел! Причем не только свою незримую и радужную мечту, но и прекрасную женщину, которая и сама будто бы вышла из его грез.

“ Нет! Нет! - тут кричал Владимиру, потесненный чувствами разум. - Все это не правильно! Так нельзя! У тебя есть жена, и она нуждается в тебе. Да, сейчас ты живёшь в другом времени! Ты привык к другому ритму и к другим условиям! И если ты сейчас не вернёшься домой, то уже через несколько месяцев горько пожалеешь об этом! И потом, Вова, на тебе лежит ответственность за другого человека! Как же ты мог забыть об этом?! “.

Борясь с одолевающими его мыслями Владимир ещё раз посмотрел на мешочек с золотом. У него оставалось ещё четыре дня срока, а может быть и чуть больше. Ведь Профессор сказал, что чудо-аппарат отключается через неделю, но иногда он может работать и дольше. Этого времени достаточно, что бы добраться до машины времени, но….

“ Да к черту, все расчеты, - со злобой подумал парень, завертываясь в овчину и опуская голову на кожаную подушку. - Вот возьмём Кошкарев, тогда и видно будет!”

Уже засыпая, Скрытник вдруг понял, что в своих размышлениях он подумал о себе как о настоящем воине - полноценном бойце ватаги Боеслава, и провалился в сон с довольной улыбкой на губах.

Глава 12

Глава 12

Владимир проснулся от того, что Трещотка его сильно тряс за плечо. Парень сел и растерянно заморгал глазами.

Эх, не хотел тебя будить друже, - радостно говорил ему Никифор, протягивая краюху хлеба и кожаную флягу с молоком. - На, перекуси малешко, да сряжайся спешком. На Кошкарев идём! Я слышал, ты и ночью повоевал знатно! Эх, и любо мне такие вести слушать!

Владимир с благодарностью кивнул другу, и откусил большой кусок хлеба. Сон улетучился, хотя ему удалось подремать чуть более часа.

Минут через двадцать ватага Боеслава двигалась к городу. Сам ватаман гарцевал впереди своих людей на трофейной серебристой кобыле. Его покрытый блестящей чешуей панцирь и островерхий шлем, сверкали в лучах восходящего солнца. Но по нахмуренным бровям и настороженному взгляду Боеслава было видно, что он чем-то недоволен, и без особого желания идёт к городу. Лесояра рядом с ним видно, что немного удивило парня. Среди окружения ватамана Скрытник, попытался отыскать глазами Марвину, но безуспешно.

- Эх, что-то тревожит нашего ватамана, - пробурчал, шагающий рядом с Владимиром Филин. - Он же любую беду нюхом чует! Эх, как бы чего черемисы не учудили!

- Да, что там черемисы! - вмешался в разговор Трещотка. - Ватаман чуть ли не половину ватаги оставил ушкуи сторожить! И Лесояр там остался! Эх не к добру это!

И вот, наконец, ватажники добрались до стен Кошкарева. Кугыз стоял на стене города, и обречённо наблюдал за приближающимися ушкуйниками. Когда же вождь черемисов рассмотрел кобылу, на которой восседал ватаман, лицо его вытянулось, а глаза заблестели гневом.

- Зря ты пришел, предводитель речных разбойников, - раздался со стены голос старика. - Мы решили не сдавать тебе город! Бери его силой, если тебе он так нужен! Трупы последних защитников Кошкарева станут твоей добычей!

- Не горячись, кугыз, - зычно крикнул ему в ответ Боеслав. - Если бы мы хотели заполучить ваши головы, то через пару часов твой град бы пал! Но вы слабы! А победа над слабым врагом не делает чести воину!

- В твоих словах звучит мудрость, разбойник, - в голосе кугыза слышалась грусть. - Но Кошкарев не откроет тебе ворота. Хочешь взять град - бери его силой!

После этих слов вождя на стенах показались молодые стройные воины, в кожаных доспехах, с натянутыми луками в руках. Теперь-то Владимир знал, что большая часть юных лучников - это юные девушки, взявшие оружие своих погибших отцов и братьев.

Однако появление стрелков на стенах не произвело на Боеслава должного впечатления. Он криво усмехнулся и сделал знак рукой, стоявшим рядом с ним ватажникам. Тут же круг ушкуйников, окружавших Боеслава расступился, и возле ватамана появилась Марвина. В черных глазах девушки плескалась неудержимая решимость и тревога. При виде девушки, в окружении ватажников рот старика открылся в немом изумлении. От такого неожиданного «сюрприза» кугыз покачнулся, и, чтобы, не упасть со стены, он судорожно схватился за стену башни, рядом с которой он стоял.

Увидев дочь, кугыз покачнулся, а его рот открылся в немом изумлении.

- Отец, - крикнула Марвина, подняв над головой руки. - Молю тебя, не губи наш род! Зачем лить кровь невинных, когда ее и так пролилось слишком много?! Зачем проявлять геройство, если воспеть сей подвиг будет некому?! Пусть эти люди войдут в город, и Кошкарев будет стоять в веках. И… , - девушка на мгновение замолчала, - Боеслав сказал, что отпустит меня если ты сдашь город!

Кугыз молчал, и Владимир видел, как по его впалым худым щекам текут крупные слезы.

- Марвина, дочь моя! - наконец, собравшись с силами, выкрикнул совершенно раздавленный правитель города. - Скажи, эти собаки вынудили тебя сказать так!

- Нет, отец! - Марвина не отводила глаз от сухой фигуры кугыза. - Мои слова идут от сердца! Я видела в бою этих воинов. Эти витязи избавили меня от плена позорного, приняли в своем лагере как гостью, не причинив насилия и бесчестие. А теперь я верно говорю тебе, отец - они пришли сюда по воле богов! Прислушайся к речам моим кугыз Кошкарева, и пусти их в город!

Кугыз глубоко вздохнул. Его шатало как пьяного, а потому он не решался оторвать руку от деревянную стену башни. Немного придя в себя, старик зажмурил глаза, дабы стоящие рядом люди не увидели плескавшийся в них боли. Некоторое время он стоял неподвижно, будто бы прислушиваясь к чему-то. А когда его веки вновь поднялись, старик крикнул:

- Вы можете войти в город русские разбойники! - в голосе старика звучала звучало злое бессилие. - Кошкарев вам откроет ворота!

Ватага ушкуйников радостно загудела.

- Любо! - крикнул ему в ответ Боеслав. – Тогда давай, открывай живее не томи народ! Даю тебе слово - обиды и разору мы вам не сделаем. Почитай, что к вам гости пожаловали!

В ответ на слова ватамана, старик только с горечью сплюнул.

Ватага потянулась к открывающимся воротам Кошкарева, и Скрытник, воспользовавшись сутолокой, протиснулся к Марвине. Та увидев своего вчерашнего спасителя вспыхнула и резко отвернулась.

- Ладно, ты речь держала, дочь кугыза, - прошептал он девушке, игнорируя ее неприязнь. - Благодаря тебе, нам город без боя сдался.

- Да, сдался! - Марвина повернула к нему лицо, и зло сверкнула темными глазами. - А ты и рад! Что, наградил тебя ватаман твой?! Ещё бы, ты воин знатный в бою с девкой совладал!

- Зря ты так, - Владимир старался не замечать издёвки в словах девушки. - Мне и в самом деле деньги зело нужны. У меня ж жена в плену. Ее вызволять надо!

- Эва как, - голос девушки потеплел. Она вдруг смутилась и закусила губы. - Так ты женат выходит? Что ж, значит ты должен спасти свою любушку!

В этих словах Марвины прозвучали нотки боли и сожаления, от чего у Владимира стало муторно на душе. Некоторое время он, молча, шагал следом за спешащими к городу ушкуйниками, стараясь не отрываться от девушки, которую больше никто не охранял.

- В нашем городе ты не найдешь ни злата не серебра, - вдруг снова заговорила дочь кугыза. - Степняки все забрали и вам ничего не оставили. Так, что там не видать тебе добычи, воин! - со злобой добавила она, и, вновь отвернувшись от собеседника, замолчала.

- Да я вчера, добыл немного злата, - вдруг непонятно почему разоткровенничался Владимир. - Взял у убитого татарина, того что напал на нас. Да что толку! К сроку до места добраться уж не поспею!

- Эко горе? - хитро усмехнулась Марвина, и в ее голосе больше не было насмешки. Напротив она смотрела на Владимира с интересом, и было видно, что девушка очень хочет помочь ушкуйнику. - Ты погоди печалится -то. Авось да оказия вдруг случится.

- Да какая там оказия, - махнул рукой Скрытник. - Место-то нужное далеко находиться. А сроку-то три дня осталось. Не, поспею!

- Как знать, - по губам девушки скользнула плутоватая улыбка, а глаза вдруг загорелись черным огнем. - Коли твой ватаман слово свое сдержит, и не тронет никого в городе - к сроку ты попеешь. Верь мне, воин!

В голосе девушки звучала такая уверенность, что Скрытник почему-то не усумнился в словах спутницы. Почему?... Да кто знает!

Может быть потому, что ему хотелось верить ей. А ещё… Да кто ж разберёт это чудное время в которое он попал. За те дни, что он находился в этом самом XII веке он уже столько чудес наведался! Порою парню казалось, что едва он выбрался из дупла заветного дерева жизнь его течет по заранее написанному сценарию. Ушкуйники, Боеслав, колдун Лесояр со своими чудесами, все они будто бы ждали его и были готовы к встрече с неудачником из XXI столетия. Даже желтоглазый Сыч гармонично вписывался в эту картину. А теперь вот эта черноглазая девушка… Да кто знает, может она тоже какая ведунья! Но об этом Владимиру думать не хотелось. Марвина глубоко запала ему в душу, и теперь ему хотелось вот так, как сейчас, идти рядом с ней, по примятой бурой траве, под ласковыми лучами солнца, до самой смерти, и не расставаться никогда с этой удивительной девушкой. Но тут Владимир вспомнил о Полине, и эта мысль разом похоронила его романтические мечты. Парень помрачнел, насупился, и, опустив голову, больше не решался поднять глаза на Марвину. Да города молодые люди дошли молча, думая, каждый о своем.

У распахнутых ворот Кошкарева Скрыника встретил улыбающийся Трещотка.

- Айда, друже, к торгу здешнему, - радостно крикнул он, призывно маша рукой боевому товарищу. - Там наш ватаман с ихним кугызом рядиться будет.

Владимир обернулся к Никифору, и махнул рукой ему в ответ. А когда он вновь посмотрел на то место, где только, что стояла Марвина, то девушки уже не было. Казалось, что она без следа растворилась, среди снующих вокруг ушкуйников.

« Эх, верно ж говорил мне давеча Рамзя – «упорхнет, и не заметишь как». Зря я его не слушал!» - с тоской подумал про себя Владимир, и поспешил к ожидавшему его другу.

Трещотка шагал быстро, почти бежал, но все же Владимир успел рассмотреть улицы Кошкарева. Вернее то, что от них осталось. Эх, наверное, еще недели две назад прогулка по этому городу доставила бы парню большое удовольствие. Как через прозрачную дымку, Владимир представлял себе, ряды ладных крепких изб, окруженных заборами, и клетями с добром, между которых копошились куры и играли дети, а на улицах царил покой, свойственный богатому поселению. Теперь же большая часть города была выжжена степняками и теперь вместо бревенчатых изб, крытых соломой и дёрном, чернели мрачные пепелища. Возле редких уцелевших строений, клети и дворы были разграблены, а их защитники были перебиты или же угнаны в плен. При виде царившего в Кошкареве гиблого разора у Владимира, вдруг защемило сердце. Хотя он и сам не понимал: почему ему так близко горе этого разграбленного и сложенного города.

- Да шибче ты перебирай ногами, Скрытник! - громкий голос Трещотки выдернул парня из тяжёлых мыслей. - Ватаман на торгу сейчас речь держать будет, а мы да вдруг да словеса его не услышим! А все из-за того, что ты мешкаешь.

Владимир прибавил шагу, и вскоре друзья очутились на главной площади города, которую окружали не только обугленные остовы изб, но и несколько, чудом уцелевших домиков, под соломенными крышами.

Вся площадь была запружена народом. В основном это были пришедшие с Боеславом ушкуйники. За спиной же спустившегося со стены кугыза, толпилось несколько воинов в кожаных доспехах, горстка стариков-черемисов в грязных длинных рубахах, сжимавших в слабых руках топоры и рогатины, и несколько вертких тёмноголовых малышей, недоверчиво поглядывавших на ватажников черными узкими глазками. Чуть в отделении от толпы стояла небольшая кучка местных женщин, которые время от времени, склоняли друг к другу головы и тихо переговаривались между собой.

- Да ты глянь, друже, тут же одни старики, бабы да дитяты малые! - присвистнул Трещотка, окидывая взглядом, собравшихся на площади черемисов. - И с этим воинством здешний ватаман собрался против нас воевати!

Владимир лишь вздохнул и ничего ему не ответил.

В это время на площади появился Боеслав. Он шел пешком, гордо подняв голову в островерхом шлеме, ведя за собой в поводу тонконогую кобылицу Марвины. Ровным степенным шагом, он приблизился к кугызу, и, в знак уважения, низко поклонился старику.

- Вот возьми, старче, - миролюбиво проговорил ватаман, протягивая кугызу узду лошади. - Это кобыла твоей дочери, а чужого добра ни мне, ни моим людям от вас не нужно.

- Ты возвращаешь мне кобылицу?! - глаза старика угрожающе сощурились. - А где же сама Марвина?! Где моя дочь?! Ты же сказал, что отпустишь ее, если Кошкарев сдаться!

В воздухе повисло густое напряжение. Казалась, Боеслав осторожно подыскивал слова, что бы ответить кугызу. Лицо же старика болезненно скривилось, и он не отрывал полного ненависти взгляда от статной фигуры ватамана.

Наблюдая за этой сценой Владимир не переставал ругать себя за то, что он упустил девушку у ворот, вместо того, что привести ее к отцу. Теперь-то понятно - беглянка скрылась, дабы побольнее насолить русским воинам.

- Я здесь, отец, - прервал невесёлые размышления парня, звонкий девичий голос пролетевший над площадью. И через толпу собравшихся здесь людей, к кугызу протиснулись худенькая фигурка Марвины.

Дрожащими руками старик обнял прижавшуюся к нему девушку, и вновь поднял черные глаза на Боеслава. Теперь в его взгляде скользило искреннее восхищение и раскаяние.

- Прости меня руш-ай, за то,что усомнился в твоих словах, - тихо проговорил кугыз, выпуская Марвину из своих объятий. - Я уже решил, что ты оставил ее у себя наложницей. А мне решил вернуть кобылу в насмешку.

- Зря ты так подумал, старче, - громко крикнул ватаман, и его зычный голос был слышен в каждом уголке площади. - Твоя дочь красива, и любой бы из моих ребят охотно взял бы ее в жены, а не в наложницы. Но это было бы только по ее воле и никак иначе!

Ушкуйники загудели, соглашаясь со своим ватманом, а старик кугуз виновато опустил голову.

И тут Владимир увидел, как из небольшой кожаной сумки, притороченой к седлу кобылы Марвины, на землю выпрыгнул желтоглазый Сыч, и по- хозяйски устроился у ног Боеслава. Обведя толпу равнодушным взглядом, он принялся неспешно вылизываться, стараясь привести в божеский вид принятую в мешке шёрстку.

Увидев своего боевого товарища Боеслав, ласково улыбнулся коту, после чего вновь перевёл взгляд на кугыза.

- Что ж теперь давай поговорим о деле старик, - все так же громко проговорил он. - Твой город сожжён и разграблен, а твои люди убиты. Те, кто не пал в бою уведены в плен. С тобой осталась лишь жалкая горстка стариков, баб да детишек. Грядет зима, а ты со своими людьми не успеешь построить новые избы, и запасти еды на зиму.

Старик молчал, кусая губы, осознавая правоту ватамана, и, не зная, что ответить Боеславу.

- Боги не оставят нас, - прервав затянувшееся молчание, произнес кугыз, вздевая руки к небесам. - Они помогут нам выжить! Они спасут город и мой род!

- Надежда на богов чиста и благородна, - усмехнулся ватаман, многозначительно глядя на собеседника. – Да нежали ты и вправду так разумеешь! Молитвы не наполнят хлебом клети, и не заставят дома вырасти из земли, как грибы после летнего дождичка. А вот мои люди - мои браты - смогут помочь тебе, и избавят тебя от бед твоих навеки. Многие из них навсегда покинули родные берега,и теперь желают осесть в новом месте. Силушки у них хоть отбавляй, а потому они и град ваш отстроят, и дичи набьют, и запасов припасут более чем надобно. Им бы только энное хороших подобрать, а детишек, что без родителей остались, они как своих вырастят, и воинами их воспитают. А вот теперь говори, кугыз, примешь ли ты братов моих в город свой?

Старик несколько мгновений удивлённо смотрел на ватамана, после чего он медленно проговорил:

- Ты, руш-ай, тоже хочешь остаться здесь?

Владимиру на миг показалось, что этот простой вопрос застал Боеслава врасплох. Ватаман задумчиво с лёгкой улыбкой почесал свою бороду, после чего вдруг неожиданно перевел свой взгляд на Сыча. С котом, в это время, творилось, что-то неладное. Только, что мирно вылизывающий свою бурую шерстку Сыч, вдруг резко вскочил на лапы, мех на его загривке поднялся дыбом, и грозно зашипев, кот бросился бежать, и спешно скрылся в ближайших обгоревших развалинах.

Увидев это, ватаман побледнел, и впился уничижающим взглядом в старика.

- Так вот ты значит как, старче гостей встречаешь! - грозно прошептал он, хватая за грудки ничего не понимающего кугыза. – Мы к тебе с добром, да помощью, а ты нас в ловушку заманить решил! Да знаешь ли ты, что я за это и с тобой и с твоей дочерью сделаю? Да я вас живьем сожгу! А на перед руки и ноги поотрубаю как изменникам!

Старик силился, что-то ответить Боеславу, но его слова тонули в грозном гомоне ватажников. Привыкшие верить своему ватаману, собравшиеся на площади ушкуйники, крепче сжали свое оружие, и озирались по сторонам, готовые отразить самую неожиданную атаку. И в это время над площадью пролетел ревущий крик дозорного с городской стены:

Степняки!!!

Глава 13

Глава 13

- Степняки! Степняки налетели! – несся над сгоревшим городом надсадный клич. – Ушкуи жгут!

Боеслав, отпустил старика, но продолжал, не отрываясь, смотреть в его черные спокойные глаза, которые тот и не думал отводить от пронзительного взгляда ушкуйника.

- Я вижу, ты тут не причем, старче, - спустя пару секунд проговорил вотаман, проводя дадонью по вспотевшему лбу. – А раз так, то молись, кугыз, своим богам, что бы мы отбились! Тогда и ты род свой спасешь, да и мы в прибытке будем!

Боеслав обернулся к волновавшимся как море, ушкуйникам, но кугыз крепко ухватил его за рукав и проговорил.

- Погоди, руш-ай, - голос старика звучал мирно, будто бы это не он выслушивал пару минут назад, грозные угрозы собеседника. – Степняки же верхом, а вы пешие! Воевать вам несподручно с ними будет. У нас же на дальнем пастбище за лесом, табун в двадцать голов спасся. Мы сюда его пригнали. Возьми этих коней, руш-ай, и отдай их своим воинам!

- Любо слушать такие речи, кугыз, - кивнул Боеслав. – Эй, Фока, бери свой ушкуй, и айда за конями. Кормчие! - немного подумав, зычно крикнул ватаман, окидывая взглядом, обступивших его ушкуйников. – Собирайте людей своих, да к воротам ступайте! Меня там ждите! Вместе побежим поганых бить!

В это время Марвина, настороженно наблюдавшая за всем происходящим на площади, неспешно подошла к своей и кобылице, и с быстротою молнии вскочила в седло. Ударив пятками в бока лошади, девушка стремительно, как порыв урагана, понеслась, прочь с площади, не обращая внимания на убегающих с ее пути черемисов и ушкуйников.

Увидев такое поспешное бегство девушки, Владимир только покачал головой:

«Ну, вот опять прятаться побежала, - с тоскою, подумал он. – Эх, только бы снова в какую историю не влипла! Кто ж ее теперь выручать будет!»

Но рассуждать о судьбе Марвины не было времени. Трещотка, Рамзя, Филин и другие ушкуйники с лодьи Фоки, спешили со своим кормчим за конями, обещанными кугызом. Скрытник тоже побежал вслед за ними, но не успел он миновать и двух проулков, как его остановил знакомый голос, от которого у него часто забилось сердце.

- Не торопись, воин! – перед парнем стояла Марвина. - Вот возьми мою Сребрянку, и на битву спешно ступай! – с этими словами она протянула ушкуйнику узду кобылицы

- Ты, что отдаешь мне свою лошадь?!- глупо пробормотал Владимир, немного ошалев от такого подарка девушки.

- Да, отдаю! – резко ответила она, отбрасывая со лба, выпавшую из косы черную прядь волос. – А ты послушай меня сейчас внимательно! Когда вы выйдете на битву конников среди ваших будет не много. Так ты со братами своими притворись, что вы отступаете, и к лесу степняков отведи. А там, мы их знатно встретим! Уж мы с сестрами приготовим для них угощение! А ты воевать сразу езжай! Не жди ватамана!

- Ты, что ж тоже сражаться идешь! - невольно любуясь Марвиной, изумленно проговорил Владимир, не отводя глаз от ее лица.

- Я же дочь кугыза, - с гордостью произнесла девушка, ничуть не смущаясь горячего взгляда парня. – И я должна защищать свой город! Запомни, что я тебе сказала, воин, и на этот раз степнякам не видать победы!

Девушка исчезла в переплетении переулков, а Владимир, помня ее слова, вскочил в седло Сребрянки и помчался к воротам. Очутившись в седле Сребрянки, Владимир сначала немного испугался. Раньше он никогда не ездил верхом – в его клубе реконструкторов коней не было. Но почему-то, скача во весь опор по узким улицам полусгоревшего города, он не чувствовал никакого дискомфорта, а серебряная кобылица Марвины была послушна его командам.

«Видимо это тоже магия Лесояра!- догадался Скрытник. – А раз так, то, эх, и наваляем мы сегодня «гостям с Востока»!»

У распахнутых ворот Кошкарева торопливо собирались ушкуйники, пришедшие в город с Боеславом. Однако не Фоки, ни самого ватамана пока видно не было. Владимир быстро натянул повод Сребрянки, и лошадь под ним замерла как вкопанная. Приподнявшись в стременах, Скрытник, бросил взгляд на Вятку, и сердце его зашлось от гнева. Там на реке у берега, где сегодня стояли ушкуи, клубился дым, убегая в небо грязными рваными клоками. Здесь же у горящих лодий, оставшиеся в лагере ушкуйники яростно отбивали атаки сидящих на низкорослых лошадках степняков. Владимир на миг подумал, что нет его братам спасения, так как орды поганых постоянно пополнялись дико воющими всадниками, подъезжающих по берегу реки к месту сражения, но…

На середине широкой излучины Вятки, колыхалось широкое облако тумана, которое ну никак не могло появиться на реке в ясный летний день. Это марево было удивительно плотным и разглядеть, что оно скрывает, не представлялось возможным. Но из этого клубка серых нитей, вылетали в воздух яркие золотые невесомые длиннющие стрелы, падающие на головы атакующих степняков. Столкнувшись с таким «снарядом» враги терялись, закрывали лицо руками и истошно визжали от ужаса. Нетрудно догадаться, что ушкуйнички споро справлялись с таким противником, что давало им желанную фору.

Но при виде этого сражения, сердце парня тревожно заныло. Он, непостижимым образом, будто бы кто-то невидимый шепнул ему в ухо, что ушкуйникам нужна помощь. И немедленно!

Оглядевшись вокруг, Владимир разглядел, что у ворот собрались преимущественно люди с ковчега Вольги. Их предводитель, в своем неизменном ярком кафтане, не отводил глаз со сражения на реке, и на его губах змеилась хитрая усмешка.

- Эй Вольга! - окрикнул его Скрытник. – Робятам и пособить надоть! Айда к ним! На себя часть врагов выманим и к лесу отойдем. А там нам черемисы подмогнут!

- Ишь, какой выискался! – высокомерно протянул щеголь-кормчий, закладывая большие пальцы рук, за пояс своего широкого золотого пояса. – Ты кто такой, чтобы мне указы раздавать. Вот сейчас Боеслав с твоим Фокой объявятся так на битву и пойдем!

- Да ты, что сдурел! – Владимира накрыл внезапный гнев, и голос его зазвучал грозно. – Там наших братов бьют, а ты в ожидалки играешь, как трус распоследний!

Ватага Вольги загудела, соглашаясь со Скрытником.

- Надо братам подсобить! Надо! – послышался из толпы воинов многоголосый хор.

– Тож и мы гуторим тебе Вольга, - подскочил ту к кормчему лохматый мужичек в грязном дорогом кафтане, - робяты тут у черемисов щиты деревянные нашли – от стрел защиту! А Скрытник верно говорит, раз он со здешними договорился – надо дело править!

- Нет, Боеслава надо дождаться! – покраснев закричал Вольга, визгливым голосом. –Без ватамана на битву ходить не след! А там, на реке, ваш колдун Лесояр! Он братам помогает!

- Так его ж силы не вечны! - крикнул в ответ Владимир, задыхаясь от злобы. – Выдохнется он - потеряем старика не за грош! И робят наших потеряем! Ты этого хочешь, Вольга?! Айда браты,- обратился он к обступившим его ватажникам, - берите щиты, и за мной идите. А уж потом и за мной отступайте! Я укажу, где черемисы ждут! Подсобят они нам! Вот увидите!

Скрытник ударил пятками в бока Сребрянки и поскакал к лагерю, где кипело сражение. За ним, прикрывшись огромными плетеными щитами, бежали ушкуйники.

Увидев подкрепление, спешащие к ватажникам, степняки засвистели, загикали, и большая их часть ринулась к Скрытнику и окружающим его ушкуйникам. Гнев Владимира не прошел. Однако он чувствовал, как энергия, что захватила его тело во время приступа злобы, не покинула его, а растеклась по мышцам, наполняя вены парня горячим приятным огнем. Не помня себя, он с ходу врубился в ряды несущихся на него врагов, и принялся рубить направо и налево, удобно лежащей в его руке половецкой саблей. Каждый удар парня достигал своей цели, и оскаленные морды степняков, возникавшие перед ним, тут же пропадали из его поля зрения, перекошенные от боли или залитые кровью. В ушах Владимира звенел странный гул, через пелену которого он явственно различал крики: “Шайтан! Шайтан!”.

Казалось ещё чуть-чуть, и враги дрогнут, но Скрытник смутно понимал, что до победы, ещё, далеко.

Парень развернул Серебрянку и выехав из гущи боя, прокричал:

- Хватит! Хватит с них, браты! Айда за мной к лесу!

Ватажники вновь подняли над головами лёгкие плетеные щиты и лихо побежали к опушке, обсаженной вековыми соснами. Владимир прикрывал нарочитое отступление разгоряченных кровавой схваткой ушкуйников. Его сабля разбила врагов без промаха, и вскоре Владимир заметил, что степняки не решаются вступать с ним в открытый бой.

“Гости с Востока” начали обходить его по кругу, но парень с ходу разгадал их маневр. Степняки хотели окружить его и напасть на него со всех сторон, тем самым лишив его возможности отбиваться.

А между тем расстановка сил на поле боя резко изменилась. С противоположной части берега, с низовьев реки, подступали новые вражьи силы. И казалось, что им нет числа. Впереди их ехал на высоком золотистом коне огромный бек, в серебристом парчевом кафтане. Грудь его защищал кованный блестящий на солнце панцирь, а на голове красовался шлем, причудливой формы. Сразу было понятно, что новых врагов не интересовал не лагерь ушкуйников, ни Владимир со своей горсткой ватажников. Они скакали прямиком к распахнутым воротам города!

Увидев это, Владимир громко выругался и развернув Сребрянку, крикнул своим товарищам:

- Бегите к лесу браты! Да схоронитесь хорошенько!

Ватажников и ненужно было лишний раз подгонять. Составленная из щитов плетёная черепаха быстро бежала к деревьям, преследуемая беснующимися врагами.Но едва ватажники укрылись среди зелени, как с деревьев на головы степняков посыпались стрелы. Почти каждая из них находила свою цель, безжалостно обрывая жизни захватчиков.

Владимир уже не видел этого. Он стремительно скакал наперерез новой орде врагов, решив ценой своей жизни отсрочить нападение на Кошкарев. Но видимо смерть в этот день мало интересовал смелый парень!

Из ворот города, навстречу врагу выехал отряд конников, которых возглавлял ватаман Боеслав, восседавший на стройном тонконогом черном жеребце. Рядом с ним Скрытник разглядел Фоку, Трещотку и других ватажников со своего ушкуя. Следом, за конным отрядом, прикрываемые всадниками, шли пешие воины. Увидев такую подмогу Владимир воспрянул духом.

Он снова вгрызся в ряды кочевников, и принялся рубить поганых захватчиков. Сколько времени продолжалась битва, Скрытник не знал! Он сражался рядом со своими товарищами, и был рад, что помогает им, и только это сейчас было важно. Вокруг его свистели стрелы, летали копья, сверкали рядом с его головой вражеские сабли, но парню было все равно. В голове, как забытая давным-давно музыка, звучала только одна фраза: “Я ушкуйник Перуна!”, и эти слова он повторял как мантру, во время своего первого сражения.

Его враги понемногу рассеялись дав парню пару минут передышки. Воспользовавшись этой неожиданной форой, Владимир поискал глазами Боеслава, и увидев его снова громко выругался. Ватаман схватился в поединке с военачальником степняков, отчего окружавшие их воины, и с той и с другой стороны замерли в немом ожидании.

Поистине, это сражение можно было назвать битвой сильнейших. И ватаман и неведомый бек, не уступали друг другу по силе и ловкости. Каждый взмах их сабель был точен, и каждый из них был отражен более точным контрударом соперника. Их кони грозно хрипели, и пританцовывая на месте мастерски выносили своих седоков из-под разящих лезвий соперников. Поединок длился уже долго, и вот, наконец, Боеслав изловчился, и ударил своей саблей по незащищённому железом предплечью противника. Бэк вздрогнул, на рукаве его парчового кафтана показалась кровь. Но это не смутило военачальника. Его золотистый конь “затанцевал” быстрее, постепенно отступая назад. Но спустя всего пару мгновений, скакун вдруг резко подался вперёд, тесня блестящей рыжей грудью растерявшегося противника. Не ожидавший такого выпада Баеслав и вправду чуть замешкался. Его замешательство длилось всего лишь долю секунды, но этого хватило коварному бэку. Его сабля, блеснув как молния, распорола кольчугу и живот ватаману. Брызнула кровь, ушкуйники замерли. Раненный ватаман покачнулся в седле, но не упал. Его руки судорожно сжали поводья, и умный конь стал медленно и плавно пятиться назад. Бек хищно хищно оскалился, занёс саблю, чтобы нанести решающий удар сопернику, но …

Увидев, что Боеслав ранен, Владимир, сам, не понимая до конца, что делает, направил Сребрянку на знатного степняка. Очутившись перед бэком он с ходу отразил его удар направленный в голову ватаману.

- Во имя Перуна! - прорычал парень, вновь проваливаясь в пучину кипящего гнева. - Боеслава ты не получишь, степная собака!

Степняк заревел, как разгулявшийся бык, и ринулся на парня. Владимир легко отражал его удары, а в голове его проносились теперь только одно: ватаман ранен! Осознание этого факта, придавало ловкости его движениям. Но впервые за этот день Скрытнику попался достойный соперник. Ловким, почти незаметным ударом, бэк выбил саблю из рук парня, и его губы скривились в насмешливой улыбке.

- Эх, урус-шайтан! - прошипел он, презрительно глядя на соперника. - Сейчас ты пойдешь к своему Пэруну!

Сребрянка тревожно заржала, и тут сбоку к парню подбежал кто-то из ушкуйников. Неведомый спаситель сунул ему в руку кистень - грубую палку с висящим на ней на цепочке железным шаром. С этим оружием Владимир ещё не успел познакомиться, но размышлять о том было некогда. Раскрутив кистень, Скрытник что есть силы, ударил шаром в голову коня противника, с хрустом пробивая череп несчастного животного. Передние ноги жеребца подогнулись, и он рухнул на землю, увлекая за собой всадника. Не дав беку опомниться, Владимир выпрыгнул из седла, и нанес новый удар в согнутую перед ним шею захватчика. Военачальник степняков захрипел, и протянул к парню окровавленную руку, как бы прося пощады. Но Владимир уже не мог остановиться. Он бил железным шаром своего врага снова и снова, пока голова бека, не превратилась в кровавую маску. Увидев, что противник не дышит, Скрытник грустно улыбнулся, и стер рукавом с лица кровавые брызги. Затем парень снял с головы шлем, бережно прижал его к груди, и, подняв лицо, к клонившемуся на закат солнцу, прошептал сухими губами: “Я ушкуйник Перуна!”.

Глава 14

Глава 14

Владимир не знал, сколько времени он стоял над трупом поверженного соперника. Рядом с ним кипело и затихало сражение. Пробегали степняки и свои браты-ушкуйники, но его как бы выключили. Мол, сделал ты все, что мог паря, отдохни теперь, сердешный!

Очнулся он только тогда, когда на его плечо легла тяжёлая ладонь Рамзи.

-Охолонь, паря, - донесся до него прозвучавший над ним тихий голос великана-ушкуйника. - Сеча-то закончилась. Уходят степняки! Не сподручно им видимо без своего ватамана биться.

Мимо Владимира к телу бэка прошмыгнула Филин, и принялся сноровисто обыскивать убитого военачальника «гостей с Востока».

- Эва тут сколько добра! - долетели до Скрытника радостные восклицания ватажника, потрошащего седельные сумки его противника - Почитай всю войсковую казну вез поганый! Да на эти деньги, паря можно не только твою жену, а всех баб наших из полона выкупить.

Владимир посмотрел на него долгим не видящим взглядом, и после чего выдохнул едва слышно:

- Чего Боеслав? Жив?

Филин лишь довольно присвистнул, а Рамзя, улыбнувшись одними губами, неспешно проговорил:

- Живеханек он, сокол ясный, лихой ватаман наш! Сей час в город его унесли. Спас ты его паря! Вот Лесояр с ушкуя прибудет и подлатает нашего Боеслава. Погодь, и месяц не минет, а он здрав будет!

- С ушкуя? - непонимающе тряся головой, переспросил Скрытник, с удивлением глядя на своего друга. - Так их же степняки пожгли!

- Не, паря! - покачал головой Рамзя. – Кишка у поганых тонка, лодьи наши спалить! В огне ли два ушкуя погибло - Волги и Феофана. Остальные Лесояр спас. Он их на середину реки вывел и туманным пологом от глаз поганых укрыл. Про то браты из лагеря сказывали.

-Из лагеря? - снова удивился Владимир. - Да разве ж там уцелел кто?

- Ну дивлюсь я на тебя, паря, - басовито протянул его собеседник, почесывая свой заросший бородой подбородок. - Сам делов натворил, да о заслугах своих позабыл в пылу боя. Так это ж ты им на подмогу из города людишек Свел. Да нешто после такого в лагере никого в живых не осталось?!

Владимир в очередной раз улыбнулся глуповатой улыбкой и снова покачал головой! Красиво как у него все выходит! И ватамана он спас и ушкуйников из лагеря… Ну прям герой дня, получается! Вот только как ему это удалось Скрытник - убей - не понимал. Он парень из XXI века, еле- еле умеющий в руках держать саблю, а таких подвигов наворотил, что вся ватага на ушах стоит!

-Да слышишь ты меня или нет, Скрытник, - пророкотал над ним голос Рамзи, отвлекая Владимира от его раздумий. - Айда в город. Давай дадим степнякам их убитых забрать. Мертвых же хоронить надо, - добавил он чуть тише, - не правильно это, не по-божески покойников поверх земли оставлять.

Владимир ничего ему не ответил. Едва перебирая ногами он молча подошёл стоявшей неподалеку Сребрянке, и взял ее под уздцы. Глядеть по сторонам ему не хотелось. Ещё утром зелёный и залитый солнцем луг, бежавший от берега к городу, теперь покрывали, пересказанные кровью, туши коней, да тела убитых степняков и ушкуйников. От этого у Скртника делалось муторно на душе, а ещё горше ему становилось от того, что и он причастен к этому пиршеству смерти.

Да, Владимиру нравилось путешествовать с ушкуйниками, жить их жизнью, есть их хлеб, но воевать по-настоящему он не привык. И не привыкнет никогда, это Владимир теперь знал точно. Да сейчас он герой, знаменитый воин - вот только его мастерство плод магии Лесояра! А так, да какой он к лешему, ушкуйник Перуна…

-Слышь, Скрытник, - подошел к парню, довольный Филин. - Я тут сабельку твою подобрал, что степняк у тебя из рук выбил, - с уважением в голосе проговорил он, протягивая клинок Владимиру. - Эх, и разделал ты этого супостата знатно! Прям поглядеть любо- дорого!

Стоявшие рядом ушкуйники загалдели, соглашаясь с Филином, а Владимир только сплюнул на покрытую свертывающейся кровью землю.

-А где Трещотка? - не обращаясь ни к кому конкретно, спросил он, обводя глазами ватажников. - Это он мне в бою кистень подал?

Весёлый гомон ушкуйников тут же стих, а лица ватажников посуровели.

-Нет, Скрытник, - голос великана звучал глухо. - Кистень тебе Филин дал! А Никифора, сотоварища нашего, супротивные твой положил! - глухо пробормотал Рамзя, и его темные глаза подернулась мутной дымкой. - Вишь как выходит, ты и за него, и за Боеслава врагу отомстил! Никифор -то рядом с ватманом скакал, спину ему прикрывал, когда на него этот бэк налетел. Трещотка, первым с ним сцепился, так тот ему зараз башку отсек. Потом и ватаман подоспел…. А как дале дела шли ты знаешь….

От этой вести у Владимира потемнело в глазах. Ноги его подогнулись, и он опустился на залитую кровью траву у копыт Сребрянки. На парня вдруг навалилась страшная усталость, копившаяся в его теле все последние дни. Он не знал, что ему делать дальше. Его друг погиб, жена у бандитов, Боеслав ранен и выживет он или нет - неизвестно…. Так, что теперь ему делать….

Сребрянке вдруг громко всхрапнула над ухом парня, как бы напоминая ему о чем-то важном - о Марвине! Одна мысль об этой необыкновенной черемисской девушке оживила Владимира. Ему вдруг невыносимо, до ломоты в зубах, захотелось увидеть черноглазую дочь кугыза, но… Во время их последней встречи Марвина сказала ему, что тоже идёт на свечу! А если и не убили как Никифора! От одной этой мысли у Владимира защемило сердце.

- Ну что сидишь, горюнишься, Скрытник?! - к ушкуйникам подбежал запыхавшийся Микитка.

- Да, погоди ты! - осадил тощего Рамзя. - Парень из первого своего настоящего боя вынулся, да про Никифора спознал! Дай ему в себя прийти! Пусть головушка его охолонет чутка!

- Эван как, - немного смутился Микитка. - Ломает сердешного! Тока его ватаман к себе требует. Поди, говорит, разыщи Скрытника, ежели жив он!

-Так тож дело! – тряхнул густыми лохмами Рамзя. - Подымайся, Скрытник, к Боеславу пойдем. Может быть, он проститься с тобой хочет….

От этих слов, Владимира замутило. А что если Боеслав и правда умрет от ран! Что же тогда с ним будет. Но его горестные мысли развеял все тот же Микитка.

- Не, он выживет точно! - авторитетно заверил он ушкуйников. – Лесояр там с ним, да и Сыч тоже.

Владимир не помнил, как добрался до города. Перед его глазами все расплывалось, в голове гудело, а ноги, казалось, налились пудовой тяжестью. Но он понуро брел к Кошкареву, ведя в поводу Сребрянку, не обращая внимания на идущих рядом товарищей, и не прислушиваясь к их разговорам.

И вот остались позади распахнутые ворота города, промелькнули и пропали улицы со сгоревшими домами, и только когда под ногами возник деревянный порог крепкой черемисской избы, Владимир начал осознавать происходящие. Парень понял, что его привели в полутемную просторную комнату, войдя в которую он низко поклонился всем присутствующим.

Здесь на широкой лавке, на бурой медвежьей шкуре, лежал Боеслав. У его ложа молча, застыл, проводя рукой по своим амулетам Лесояр, а чуть поодаль, в изголовье раненного стояли Фока и Вольга. Кормчие, не произносили ни звука, но кидая друг на друга красноречиво-злобные взгляды.

Доспехи и кафтан с Боеслава были сняты, а на его ране, на животе красовалась белоснежная повязка из тонкой ткани. Рядом с ватманом, прижавшись всем пушистым тельцем к боку хозяина, лежал бурый Сыч. Своей мордочкой кот уткнулся в подмышку Боеслава, темные ушки его мелко дрожали, шерстка на загривке стояла дыбом, а рыжеватый хвост метался из стороны в сторону, как пышная меховая метелка.Время от времени Сыч издавал утробное шипение, и впивался лапами с выпущенными когтями в ворсины медвежьей шкуры.

- Это он за жизнь ватамана воюет, - кивнул на кота, вошедший с Владимиром в избу Микитка. - Смертушку его отгоняет!

Владимир ничего не ответил. Он не отрывал взгляд от бледного лица Боеслава, от его растрёпанных посыпанных сединой волос, и закрытых подергивающихся век.

Увидев Владимира, Лесояр сделал ему знак рукой, подзывая к ложу ватамана. Парень повиновался волхву, и, едва касаясь ногами пола, подошёл к Боеславу.

Едва Скрытник приблизился к лавке, ватаман открыл глаза, и впился в лицо парня своим неизменным цепким взглядом.

- А, явился, витязь знатный! - проговорил он слабым, но твердым голосом в котором зазвучали насмешливые нотки. - Ну, сколько врагов в сече положил, воин?! А ты не смурься, вижу, что сам того не знаешь!

Боеслав негромко рассмеялся, но сразу же поперхнулся и закашлялся. На его губах выступила кровавая пена.

- Вишь, каким гостинцем меня наш степной супротивник наделил. Но ты с ним поквитаться, знаю. За то, что ты мне жизнь спас, позже сочтемся. А сейчас, треба тебе ответ держать.

- За что, ватаман! - от удивления рот Владимира приоткрылся. - Нешто я провинился в чем?! - в недоумении он перевел глаза на Лесояра, и тот посмотрел на парня добрым взглядом, в котором плясали теплые искры.

- А ты нешто не помнишь?! - с прежней лёгкой насмешкой в голосе, ответил вопросом на вопрос Боеслав. - Я что вам велел, охламонам, когда степняки налетели! К воротам идти и меня там дожидаться! Так!

Тяжело вздохнув, Владимир кивнул.

- А ты людей Вольги, из-под его руки на бой увел! Это по какому такому праву! - и хотя в голосе ватамана, звучали железные нотки, Владимир незримо угадывал, что Боеслав не сердиться на него. А лишь поступает, по справедливости. Ведь Скрытник и вправду нарушил его приказ, да и попутно обидел этого труса-Вольгу, который даже раненого ватамана не пожалел. Сразу побежал ему жаловаться, павлин ощипанный.

- Эх, ватаман, - забормотал Владимир, опустив голову, что бы не было видно его улыбки. Ведь раз Боеслав ему разнос устроил, значит, силы у него есть! Значит, смерть отступила!

- В лагере на берегу браты наши гибли. Как же было не подсобить им…,- запинаясь добавил он, но Боеслав оборвал лепет парня

- Не о том не ты должен был думать! - брови ватамана грозно нахмурились. - А о том, что не след без кормчего своего и ватамана на сечу идти! Да и людишек ты увел без приказу! Да ещё и с чужого ушкуя. Дать бы тебе батогов, да ладно ты дело справил! Под стрелы черемисские подвёл супостатов. А наших братов сберёг! То любо! Эх, молод ты, да горяч, Скрытник, в том и твоя правда.Ну да Фока после с тобой о том погуторит

- Да как жеж ватаман! - всполошился тут Вольга, выступая вперед. - Он меня перед людьми облаял, обзывал поносно, трусом величал, а…

- Да ты Вольга и есть трус! - тихим шипящим голосом возразил ему Фока, почесывая привычным жестом свое ухо с кольцом. - Сам бы мог скумекать, что братам помочь надоть! С кормчего меньше спросу! А, Скрытник молодой еще, кровь играет, вот и не смог стерпеть, да нас дождаться.

- Цыц, Кольцо! - тяжело дыша, одернул Фоку Боеслав. – Сказано ж, опосля вразумишь своего ватажника. А ты Вольга, шуми потише, да то дело будет.

- Да как жеж, ватаман. – гаркнул, покрасневший от гнева, Вольга. - Вот так этому фулигану, все с рук сойдет. Этож каждый ватажник тогда супротив кормчих пойдет без острастки. Ту уж и взаправду прикажи батогов дать Скрытнику! Или к столбу поставь, на полдни! Так-то толк будет!

- Ты бай-бай, да не заговаривайся! – блеснул потемневшими от гнева глазами Фока. – Да Скрытник сегодня поболе твоего ватаге пособил! А, ты и есть трус, коли за спинами своих людишек прятался!

- Вон видишь, ватаман не только этот щенок, но и его кормчий трусом меня называет, - запричитал тут Вольга, всплеснув руками. - А ведь моих ватажников боле, чем его, в давяшней сече полегло. И все из-за этого Скрытника, клятого!

- Нашел чем меряться! - голосом полным злобы сказал Фока, с презрением глядя на зарвавшегося кормчего. – Токма те твои люди погибли, что в лагере остались. А те, что Скрытник от ворот увел, почти все живы-живехеньки. Они от стрел поганых под щитами укрылись, и о том ты не хуже меня знаешь!

- Дык, как ты можешь в утерях равняться со мной, Кольцо! - голос Вольги становился похож на вой перепуганной бабы. - Ушкуй мой, поганые пожгли, добыча вся потонула, да ещё и отец Леонтий к праотцам отправился! Да ведь тебе и дело до того нет, безбожник!

Фока хотел что-то возразить, нападающему на него спорщику, но тут в разговор вмешался Лесояр.

- Не дери горло, Вольга!- негромко проговорил он, и слова его лились ровно как стрекот сверчка. - А то смотри, онемеешь часом! Да и ты хорош Фока! Лучшего места не нашел где спорить!

- А ты не пужай меня, колдун лесной, - заметно сбавив тон, насупился Вольга - Да как мы теперь без попа будем?!

- Так, ты баешь, Вольга, - с трудом проговорил Боеслав, - что попа Леонтия побили. – А ты что ж, Лесояр, - перевел он мутный взгляд на волхва. – Чего не подсобил чернорясному? Али обиды свои тому припомнил?!

Лесояр опустил голову, пряча скользнувшую по губам улыбку.

- Да об обидах ли я в тот час думал, Боеслав! - многозначительно произнес старец, своим приятным, чуть потрескивающим как сухая лучина, голосом. – Леонтий-то по дури своей погиб. Убеждал я его уйти с твоего ушкуя, Вольга. Говорил, что де обречена та лодья. Просил я и людей твоих, Вольга, уйти на излучину. Да Леонтию они шибко верили! Он же кричать взялся, да поносить меня всячески! Говорил, что мол ваш бог спасет его грешнего. Опомнился он только, тогда как лодью вашу, поганые стрелами, горящими обстреляли. А мы, в тот час, уж далеко были. Но Леонтий, золотом свой пояс набил да в воду бросился. Беда то, что плавать то он не умел, а еще и монеты на дно чернорясника потянули. Вот так и потоп сердешный

- Дык, а как жеж , - снова закручинился Вольга, выслушав слова Лесояра. - На ушкуе, золото было, ткани, меха, вино заморское да справа добрая. Не мог жеж Леонтий добро покинуть!

Боеслав насмешливо усмехнулся, и чуть слышно проговорил:

- Достойная смерть для служителя Христа! Выходит, святого отца золото сгубило! Да только пастве его топеряча новый поп надобен. Да где его взять?

- О том не печалься, ватаман! - Лесояр вытер со лба Боеслава испарину. – Будит у них поп, во стократ лучше прежнего. Тот поп уже на свой путь встал и скоро объявится.

- Эх, и мудрено ты глаголишь, Лесояр, - из горла ватамана вырвался тяжкий хрип. – Да только слова твои всегда верные…

Лицо ватамана бледнело все больше и больше. Было видно, что разговоры с посетителями давались ему нелегко. Но верный Лесояр был на страже. Он достал из кожаного мешочка, висевшего у него за плечами, небольшую чашечку и сделанную из древесной коры, и маленькую бутылочку с золотистым напитком. Вылив это колдовское лекарство в чашку, волхв поднес посудину к губам Боеслава, и тот выпил его угощение - все до последней капли. Тут же глаза ватамана закрылись, и он сдался, подступившему к нему, желанному сну.

Сыч понемногу успокоился, перестал шипеть, и махать хвостом. Свернувшись калачиком, он плотнее прижался к боку ватамана и тихонечко замурлыкал

Лесояр, не произнося не слова, указал на дверь, и, повинуясь этому жесту, кормчие, Владимир и Микитка, без лишних слов покинули избу.

А старый волхв, остался стоять у изголовья своего друга, охраняя его сон, несущий исцеление израненному телу Боеслава.

Глава 15

Глава 15

Оказавшись на улице, среди обступивших его серых сумерек, Владимир вздохнул полной грудью. Оглядевшись вокруг, парень увидел, что во дворе, на ночлег собираются ушкуйники с лодьи ватамана. Галдя и балагуря между собой, они тащили котлы, кули с хлебом, катили бочонки с медовухой и тушки свежедобытых тетеревов и зайцев. Сребрянка, о которой парень совсем позабыл, стояла здесь же, рядом, с вороным жеребцом Боеслава. Повод кобылы был надежно закреплен на столбе коновязи, а на земле, перед лошадьми, лежала большая охапка свежей травы, и стояло большое корыто, полное чистой воды.

«Хм, - поглядев на Сребрянку, подумал парень, почесывая давно не бритую щеку, - а я и не помню, что привязал тут кобылицу Марвины. Эх, надо бы ее вернуть…»

Мысль о тои, что есть повод снова увидеть необыкновенную черноокую девушку, наполнила сердце парня радостью, и прогнала прочь многодневную усталость. Он уже готов броситься к лошади, когда его остановил резкий голос Фоки.

- Эй, Скрытник! - окрикнул его кормчий, наблюдавший за парнем из-под насупленных черных бровей. – Ты аль собрался куды-то? Ну, уж нет, мил друг! Навоевался сегодня ты, хватит! Айда со мной, к братам нашим! Там и Трещотку и других ушкуйничков, что головы свои ныне сложили, помянем! Да и с тобой надо бы по душам покалякать. А лошадь-то здесь оставь! Не сбежит она никуда.

Проходивший мимо них Вольга, услышав последние слова Фоки, красноречиво фыркнул, и бросил на ушкуйников взгляд полный презрения. Кольцо лишь только сплюнул ему вслед, и снова повернулся к Владимиру, не сводившему глаз с кобылы Марвины.

Сребрянка, и правда, не собиралась бежать со двора избы ватамана. По всему было видно, что ей нравиться компания статного вороного красавца. Конь Боеслава тоже оказывал знаки внимания своей серебристой соседке, и, то и дело, тянулся своей узкой головой к ее морде.

Поняв, что сегодня ему не суждено помешать лошадиному рандеву, и снова увидеть Марвину, Скрытник, подавив тяжелый вздох, поплелся за кормчим. Следом за ними, звеня туго набитой сумой, засеменил и тощий Микитка.

Увидев их, ватажники Боеслава радостно загомонили, замахали руками, подзывая Фоку, Скрытника и Микитку к своим кострам, которые уже во всю дымили на широком дворе избы - пристанища ватамана.

Но Фока не принял ни одного приглашения.

-Потом, браты, потом! - говорил он ушкуйникам, дергавшим его за руки, к своему застолью. - До своих нам зело пора!

- А, что Марвина? – тихо, с надеждой в голосе спросил Владимир у кормчего, когда они вышли на улицу. - Жива?

- Угу, - Фока лишь кивнул головой ему в ответ, и зашагал еще быстрее.

Идти оказалась недалеко. Скрытник только сейчас понял, что ушкуйники разместились в той части города, которая сохранилась после нашествия степняков. Избы здесь стояли нетронутыми огнем, и вполне годились для ночлега. Ватажники с ушкуя Фоки, расположились в просторном доме, где, судя по всему, раньше жила большая семья черемисов. Поджидая своего кормчего, на широком дворе, они запалили костры, готовили ужин, и громко обсуждали минувшее сражение.

Увидев Фоку и Владимира, ушкуйники издали приветственный рык, который разлетелся по всей улице, пугая ночевавших в соседних избах черемисов.

Кольцо поклонился своим воинам, отдавая тем самым им дань уважения, и пошел к оставленному ему почетному месту у ярко горящего костра, в середине двора. Готовясь к приходу кормчего, ватажники установили здесь, найденный в доме широкий табурет, покрытый волчьей шкурой, отдавая тем самым дань уважения своему командиру. Владимир, все так же, низко опустив голову, шел за Фокой. Проходя мимо своих товарищей, он то и дело слышал одобряющие слова и восклицания, а на его плечи сыпались дружеские хлопки.

Но Кольцо не разделял восхищения своей ватаги. Даже когда ему в ладонь кто-то сунул тяжелый кубок, наполненный крепкой медовухой, он не улыбнулся.

- Браты! – громко крикнул он, остановившись у приготовленного ему табурета, обводя глазами своих сотоварищей. – Мы пережили сегодня славную сечу! И победили! Разбили проклятых ворогов! Но многие други наши так и остались лежать на поле брани, отдав свою жизнь, за дело наше, да волю-вольную! Завтра мы похороним их как подабает – проводим в последний путь, так как из веков водиться! А сегодня, - гаркнул он, вытягивая вперед руку, сжимавшую кубок, - мы выпьем за них – соколов ясных, поганым ворогом подстреленных! Завтра их погребальный костер взовьется выше чащоб местных, провожая братов наших в зовущий их Ирий. А ветер разнесет их пепел над Вяткою, что бы все знали и помнили, как гуляли здесь лихо люди вольные! Да будет легок последний путь друзей наших. И пусть навеки успокоит их души светлый Ирий!

Когда отзвучали последние слова Фоки, ушкуйники, сидевшие у огня, вскочили на ноги, приосанились, замолкли, и выпили, в воцарившейся тишине, свои чаши. Владимир видел, как у многих ватажников по лицу текут жгучие слезы, вызванные проникновенными и верными словами Фотки. Кто-то из ушкуйников, не стесняясь, не прятал под рукавом своего горя, хотя многие, все же торопливо отворачивались и старались незаметно утереть глаза и щеки. Вот так и бывает, вроде беда на всех одна, а переживают ее люди по- разному.

Владимиру тоже кто-то подал кожаную флягу с медовухой, которую тот проглотил зло, с непонятным ему остервенением. Выпил он за Трещотку, к которому, за короткое время, он привязался всем сердцем, за других, неизвестных ему, ватажников, выпил за погибшие в бою ушкуи, и за сожженные улицы Кошкарева... Выпил он, за все то зло, что проявлялось здесь в этом неизвестном ему до недавних пор мире XII века, и уродливо пачкало его, растекаясь по ярким и светлым картинам здешней яви противными гадкими пятнами. Медовуха была сладка, даже приторна, но Владимиру она показалась горькой и противной как паленая водка.

Скрытник, отер рот рукой и отвернулся. Он не хотел, но против воли парня, в свете костров, среди голов степенно закусывающих ватажников, ему то там, то здесь, мерещилось улыбающиеся лицо Никифора. Казалось, еще немного, и друг подбежит к нему, хлопнет по плечу, протянет новую фляжку с медовухой и скажет: «Ну, что, Скрытник! Давай еще по одной!».

Из этих невеселых размышлений Владимира выдернул негромкий голос Фоки, в котором звучали железные нотки.

- А ты чего стоишь брат, Скрытник! - неспешно проговорил он, указывая Владимиру на свободное место возле костра. - Давай, садись, повечеряй вволю, а уж потом мы с тобой о твоих заслугах ратных побалакаем.

Владимир понимал, что его ждёт новый разнос, но возражать кормчему не стал. Он опустился на теплую, нагретую огнем землю, и тут же, кто-то из его соседей, протянул парню немного зачерствевшую пшеничную лепешку и большущий шмат вяленого мяса. И вот только сейчас Владимир осознал, как он голоден! Забыв на миг обо всём на свете, он впился зубами в мясо, но проглотив пару кусков, с опаской покосился на кормчего.

Фока не торопился. Он ждал пока Скрытник утолит первый голод, после чего заговорил. Голос кормчего был спокойным и ровным, но он разлетелся по всему двору, и был слышен всем ватажникам.

- Что, браты, други мои верные! - заговорил Кольцо, почесывая свою серьгу. – Гляжу пришла пора дело править!

Владимира подтолкнули, и он резво вскочил на ноги, склоняя голову перед своим начальником.

- Скрытник, у нас ныне удалец-молодец, прям как витязь из сказки! Все мы дивились его подвигам, верно браты! Ведь, ишь ты, красавец младой, здорового бэка-душегуба, одной левой положил! - и ушкуйники дружно загалдели, соглашаясь с кормчим.

- Да не левой, а кистенем! – летели с дальнего конца двора выкрики ватажников

- А то не бэка, а коня! - вторили им другие восклицания, перекрывая речь Фоки в жужжаним растревоженного пчелиного роя.

Видя это, Кольцо замолчал, многозначительно улыбаясь одним уголком рта дожидаясь пока угомонится гомон ватажников. И как только гомон затих, он заговорил снова. Но теперь его голос стал громче и злее. Один его тон отбивал у зубоскалов охоту перебивать кормчего ненужными, непрошенными шутками.

- Браты, ватага наша в походы ходит не первый год. Не одна река нами пройдена. И часто удача благоволит нам. А многие говорят, что она к нашим ушкуям привязана. А отчего так, браты?! - Фока на миг замолчал и в воздухе повисла звенящая тишина. - Да потому, что обычай наш таков: слушай ватаманово слово! А вот, Скрытник не таков! Он и указу не послушал, и без кормчего своего на сечь ринулся! Али то дело?

- Не дело конешно! - рявкнул тут незнакомый Владимиру молодой рослый ватажник, с коротко стриженой бородой и длинными вислыми усами. - А он ж степняков у бережного лагеря разметал! Так тож уже, дело!

Ватажники громкими криками поддержали говорившего, и Фока слушал их покачивая сероватой головой.

- Верно ты глаголишь, Велибор! – согласно кивнул Кольцо, криво усмехнувшись.- Все так! А вот ежели степняков у лагеря втрое больше оказалось. И тогда б они людей Вольги, что со Скрытником пришли, по берегу разметали! Тогда как! - ватажники снова притихли. - А если б они не побежали за Скрытником, а остались у лагеря, братов наших бить! Что, подсобили бы ему тогда черемисы.

Гомон в рядах ватажников стал глуше.

- Так тож удача ему наша и подсобила! - выкрикнул тут пожилой лохматый ушкуйник, сидевший у соседнего костра.

- Ну ежели бы не подсобила?! - по лицу Фоки, скользнула тень. - И что ж тогда?! Все ж знают, что удача в бою оставить может! А потому неча от нее только гостинцев ждать! Все бы тогда полегли, как пить дать! Да добро бы вы со Скрытником пошли! Так ведь он людишек увел со чужого ушкуя! Да ещё и их кормчего облаял!

- Эх, ма! - взревел тут Велигор, хлопнув рукой о колено. - От то любо! Да нешто Вольга обиду взял?! Да уж такой он кормчий знатный, что аж ватага его зараз за Скрытником побежала! А брань не грязь - стряс с ворота да за дело!

Ушкуйники встретили его слова заливистым хохотом, и таким заразительным, что даже Фока, забывшись на минуту, невольно улыбнулся!

- То не нам с вами Вольгу судить! – опомнившись, строго сказал он. - Пусть о том, его ватага думает! А нам с вами покумекать надоть, что со Скрытником делать!

- Да прости ты его, кормчий! - послышались тут крики ватажных. - Он же ватамана спас, да людишек наших!

- Да молод он, ну не скумекал чутка, зато дрался знатно, - доносилось с дальних концов двора. - Не наказывать же его за это!

Владимир слушал весь этот спор и справедливые речи Фоки, и ему было мучительно стыдно. Верно говорит кормчий! Он же мог погубить всех, и почему-то не подумал об этом раньше!

- Что, Скрытник! – по-прежнему строго, обратился к нему Фока, но Владимир увидел, как в его синих глазах пляшут веселые искорки. - Ватага не велит тебя наказывать! А против людей я идти не могу! Да и не хочу! Икрой ты ныне! Это верно!

- Эй, Микитка, - немного подумав, крикнул Кольцо, поискав глазами тощего ушкуйника. - Давай тащи сюда добычу! Ту, что ты на поле прибрать успел! Да не жмись ты, говорю, купецкое семя! Неси, тебе говорю!

Под новый весёлый гомон ушкуйников, Микитка, бросил под ноги кормчего свою торбу, доверху набитую золотыми монетами.

- Вот это гостинчики! - зашептались ватажники, с радостным присвистом. - Вот это нам Перун уладил!

Но Фока казалось не разделял веселья своих людей. О чем -то крепко задумавшись, он переводил многозначительные взгляды с лица Владимира на торбу полную золота.

- Ну, коли наказывать Скрытника не след, то его наградить надобно! Так или нет, браты?

- Так, так! - пронеслось по двору. - Он ж ватамана спас! Давай награду!

- Ну раз на то ваша воля, браты, - кивнул головой Фока, - то будет ему награда!А ты Скрытник, что ж ещё не собрал свой выкуп?

Владимир вытащил из кармана своих штанов заветные мешочки и протянул их кормчему. В одном из них жалобно звякнули монетки, накануне положенные туда Боеславом, другой был пуст. Ни слова не говоря, Фока нагнулся и зачерпнул пригоршню золота. Все так же молча, он наполнил доверху первый мешочек, и ссыпал во второй монеты, оставшиеся у него в ладони.

Ватага довольно загудела.

- Медовухи дайте Скрытнику! - понеслись тут новые выкрики. - И Фоке, дайте! Пусть вместе выпьют, за победу нашу! Пусть дружбу крепят! Пусть пьют за волю-вольную!

В мгновении ока кубок Фоки вновь наполнился золотистой медовухой. А в руке Владимира оказалась пузатая деревянная чашка, налитая до краев заветным напитком.

Кольцо встал с табуретка и протянул свой кубок Владимиру. Тот осторожно, боясь расплескать, потянулся к нему своей чашей. Метал и дерево встретились.

Владимир поднял на кормчего глаза, полные благодарности, и одним глотком осушил свою чашу. Фока выпил не спеша, после чего крепко, по-отечески обнял парня!

У Владимира на глаза навернулись слезы. Прижавшись к кормчему он прошептал ему прямо в ухо, стараясь говорить тихо, что бы его слова услышал только Фока, и никто другой.

- Спасибо, тебе друже! И за награду, и за науку! Век о том буду помнить!

Кольцо ничего не ответил. Но разжав объятия, он, под радостный смех ватаги, влепил парню увесистый подзатыльник.

Глава 16

Глава 16

Новое утро, встретившее пробуждение Владимира было хмурым и пасмурным По небу бежали тяжёлые тучи закрывая солнце плотным ковром, сплетённым из их косматых тел, из-под которого изредка пробивались редкие лучи небесного светила. Эти хлипкие лучики были не в состоянии, чтобы прогреть воздух над мрачным Кошкаревым а потому он окутывал город стылым и влажным маревом.

Открыв глаза, Владимир осмотрелся вокруг. Оказалось, что он уснул во дворе того же дома, где Фока наставлял его вчера на путь истинный. Парень лежал, прямо на земле, возле потухшего костра. Голова же его покоилась на здоровенный охапке соломы. Кто притащил ее сюда, Скрытник не помнил. Вчера до поздней ночи, он пил у огня со своими товарищами, опрокидывая в рот полные чаши медовухи, за их горячий бой, заслуженную победу и, славя погибших ватажников. А когда буйный хмель вступил в свои права, Владимир уснул прямо у костра, провалившись в глухой темный сон без сновидений.

Но, как не странно, похмелья он не чувствовал. Голова была ясной и светлой. Парень провел рукой по карману штанов, в котором лежали мешочки с золотом наполненные Фоткой и глухо застонал. Ну вот, добыл же он эти проклятые монеты! А что толку! К сроку ему уже не поспеть, и Полину не выручить! И тут в его мозгу замелькали новые предательские отблески, которые он старательно отгонял от себя в последнее время.

А зачем ему возвращаться?!! Для того, чтобы работать всю жизнь учителем истории в их крохотном городке. Получать нищенскую зарплату, вести уроки у туповатых учеников, писать отчёты, и дрожать перед проверками из Управления образования! Тогда как вот здесь настоящая жизнь! Боеслав говорил, что часть ушкуйников хочет остаться здесь в Кошкареве. Ну и он останется вместе с ними! А кто знает, может у него ещё и что-то получится с черноокой Марвиной… Но мысль о черемисской девушке, сразу отрезвила Владимира. Нет, нельзя ему предавать жену! Нельзя, и точка! Надо будет сегодня поговорить с Лесояром. Волхв точно придумает как ему вернуться к своей Полине.

- Эва, здоров ты спать, Скрытник, - толкнул парня в бок, Велибор, с которым вчера Владимир, выпил не одну чашу медовухи. - Вставай, давай! На берег пора, братов наших в последний путь снаряжать!

Вятка-матушка в тот день будто бы подернулась серой морщинистой тканью в знак траура. Она глухо билась в тисках своих берегов готовить принять своих воинов, сложивших возле нее головы. Туман стелился над водой, цепляясь за борта ушкуев, тяжело сидящих на отмели. На высоком берегу, где ветер гнул пожухлую траву, ватага хоронила товарищей, не вернувшихся из сечи.

Здесь, на берегу, ушкуйники копали могилы, передавая, время от времени, друг другу лопаты и заступы. Каждый из ватажников хотел отдать дань уважения старшим товарищам.

Владимир копал могилу Никифору, с силой выгребая из темных земных недр на свет маслянистые комья, перемешенной с песком земли. Но не успел он выкинуть из ямы и двух десятков лопат влажного месива, как его мягко отстранил Велибор.

- Хватит, друже, - тихо проговорил он, забирая лопату из рук парня. - Дай же и мне с братом попрощаться.

Погибших с пяти ушкуев, тех, кого вчерашний утренний бой навсегда уложил на сырую дернину, было много. Но, по счастью, выживших, с пяти ушкуев людей, было гораздо больше.

А вот ватажники Вольги и Феофана - другого православного кормчего на берег не пошли. Они хоронили своих убитых в лесу, дабы не мараться о языческие обряды, которых они не признавали. Вместе с ними ушел и верующий во Христа Рамзя, хотя среди тех погибших не было близких ему людей.

- Люди ж без пастыря осиротели! Бедуют! - негромко пробасил он, в ответ на красноречивый взгляд Фоки. - Так я ж как могу помолюсь вместе с ними…

Работа у ватажников спорилась, и вскоре среди пожухлой травы зияли своими темными ртами, готовые могилы. Тела, уже тронутые мертвенной синевой, лежали в ряд, на вытоптанной лошадьми степняков побуревшей траве. Ушкуйники, стоявшие вокруг, молчаливые и хмурые, сняли шапки, обнажая спутанные волосы. Фока и ещё четверо, незнакомых Владимиру кормчих, разжигали небольшой костерки в головах убитых. Дым поднимался вверх, мешаясь с туманом, — чтобы душам было теплее в пути, и чтобы видели они огонь с того берега.

Владимир стоял рядом с телом Никифора, и всматривался в лицо погибшего друга, стараясь запомнить его черты. Эх, как же причудлива и жестока порою бывает судьба! Вот так, невзначай, она сведёт она тебя с человеком, а когда прикипишь к нему всем сердцем, расшвыряет резким рывком в разные стороны. Даже если для этого ей понадобиться жизнь ничего не подозревающего бедолаги...

Перед тем как опустить в землю, каждого погибшего кормчие снаряжали как в последний поход. Они вкладывали в онемевшие пальцы нож — не столько для защиты на том свете, сколько по старому обычаю, чтобы враг не надругался над телом, если духу вздумается вернуться. Рядом клали горсть сухой земли, замешанной с углями от костра, и запечатанный берестяной туесок с малой долей речной воды — питье для дальней дороги.

Сейчас никто не говорил речи. Все было сказано вчера. Только один из старых ушкуйников, которого Владимир не знал, с густыми кудрями, посеребренными сединою, вдруг поднялся на камень и заговорил, глядя не на мертвых, а куда-то за реку, в низкое небо:

— Не держите зла, братья, на мать-сыру землю. Не в ней ваша доля. Кланяйтесь от нас Перуну, да Велесу, да всем богам, что в Ирии светлом. Мы тут за вас допьем, добьем, доживем.

Земля глухо застучала о наскоро сколоченные домовины. Никто не выл, не плакал. Только сильнее сжимались скулы ватажников да пальцы теребили рукояти мечей. Когда могилы были засыпаны, поверх из были брошены на землю тяжелые валуны, чтобы волки не тревожили прах погребённых. На самом же большом камне, Фока, обломком меча, легко, будто играючи, выбил изображение ладьи — знак вольного пути.

Наступила минута молчания, когда даже ветер притих, лишь вода продолжала свой бесконечный шепот.

Потом ватага повернулась к реке. С ушкуя Боеслава, сняли длинный челн-однодеревку. В него сложили остатки доспехов погибших, пробитые щиты и горькую дань — лучшие куски добычи, отнятой в последнем бою. Подожгли смолистое тряпье, намотанное на весла, и столкнули ладью на стремнину. Пылающий челн медленно поплыл вниз по течению, освещая багрянцем серые воды и прибрежные ивы. Он горел ярко, даря последнее тепло тем, кто остался навечно в чужой земле. Ушкуйники смотрели вслед, пока огонь не превратился в далекую точку и не погас, утонув в тумане.

Похороны завершились и ватажники, тяжело ступая, побрели к Кошкареву.

А на высоком берегу остался лишь ветер, обдувающий свежие холмики с камнями, над которыми медленно кружил, высматривая добычу, одинокий ворон.

Владимиру хотелось побыть одному, и он понемногу стал отступать от товарищей. В голову его снова лезли мысли, пугающие парня своей смелостью, а потому он то и дело тряс головой, будто бы это могло помочь избавится от его личной крамолы, прочно засевшей в голове Скрытника.

- Погоди воин! - услышал он вдруг знакомый мелодичный голос, заставивший парня на миг замереть на месте. - Мне поговорить с тобой надо.

Владимир поднял голову. Его товарищи ушли далеко вперёд, и он остался один, на тропе ведущей к Кошкареву. Здесь -то его и встречала Марвина, при виде которой у парня перехватило дыхание. Ещё бы, ведь он привык видеть эту девушку в доспехах и шлеме. Теперь же на Марвине было длинное льняное платье, щедро украшенное вышивкой. А ее черные волосы свободно струились по плечам, перехваченные на лбу узорчатым кожаным ремешком.

Девушка смотрела на него и улыбалась, от чего у Владимира стало легко на сердце. И тут, как нарочно, ветер разогнал облака над головами молодых людей. Тугие лучи солнца, вырвавшиеся из плена туч, залили девушку своим ярким светом, от чего она показалась Владимиру еще прекрасней.

- Здравствуй, Марвина, - внезапно смутившись, хрипло произнес парень, непонятно почему заливаясь краской. - Ты знаешь, - вдруг невпопад начал говорить он, пытаясь тем самым скрыть вдруг накатившую на него робость, - твоя кобыла, она на дворе Боеслава…. Степняки ее не ранили…. Она в здравии…

- Да знаю я, - нахмурившись, отмахнулась от этого лепета девушка. - Сребрянку мне сегодня с утра привел парень один из ваших. Да, - немного помолчав, протянула она, - я ж думала ты меня о другом спросишь.

Владимир непонимающе посмотрел на девушку

- Ну, разве что, где ты так лихо стрелять научилась? - глупо улыбаясь, пробормотал он. - И что за воины с тобой в лесу степняков встречали. Так-то твой отец глаголил, что черемисов всех перебили.

- Так и есть, - погрустнев, кивнула Марвина. - Мужчин наших степняки побили, а тех кто выжил в полон увели. Бабы да девки в лесу хоронились. Когда на ваши ушкуи вороги напали, мы сговорились подсобить вам. Да только какой из бабы воин! Мы ж только из луков стрелять умеем. С испокон веку так повелось, что с измальства родители черемису в руки лук дают. А потому многие и глаголят, что черемис с луком рождается. Да что б стрелять без промаха - так тому учиться надобно. Знаешь, как отец меня и моих братьев стрелять учил? Да пока мы цели, им указанные, стрелой не сражали - еды нам не давал. Так мы иногда цельной день голодные бегали. Тяжко то – да дело!

- Ну, главное, чтобы наука впрок шла, - усмехнулся Владимир. - Ведь если б не меткие стрелы дев ваших, мы бы ныне вдвое больше могил копали.

- Наверное, - Марвина замолчала, и вдруг быстро подскочила к парню. Она схватила его за руки своими маленькими ладошками и дерзко заглянула в глаза Владимиру. - Да все не том ты речь ведёшь, Скрытник. Да нешто ты позабыл, о чем мы с тобой давеча поутру глаголили, когда к Кошкареву шли?

- Да как о том позабыть-то?! - встрепенулся тут парень. - Ты же желала помочь мне, до моей жены, добраться…. - на миг он очнулся, поняв, что его слова причиняют боль девушке. - Да мне бы только выкуп за нее отдать…

Марвина отпустила ладони Владимира, и на ее чистом лбу, между черных бровей появилась вертикальная складка.

- Эх, чувствую я, далече тебе надобно, - едва слышно проговорила девушка, - ну так-то не беда это. Давай сегодня вечером, как стемнеет у стены городской всретимся. Там, где ты меня споймал. Я тебя в святилище Тум Юмо сведу. Это наш главный бог! Храброму сердцем человеку, живущему по правде, он завсегда помогает. И, я вижу, ты достоин этой помощи.

- Так уж и достоин, - мотнул головой, попытался пошутить, парень, но натолкнувшись глазами на строгий взгляд девушки, он осекся. – Да нешто поможет мне бог ваш? Я же в него не верую!

- Это неважно, - Марвина отвернулась. В ее голосе слышалась затаенная боль.

- Он поможет тебе! – снова проговорила она, после чего добавила чуть слышно. – Если я его попрошу…

Этот тихий, наполненный невысказанной болью голос черноокой девушки буквально перевернул душу Владимира. Ему вдруг захотелось схватить на руки Марвину, и бежать с ней к кугызу, к Боеславу, к Лесояру – да к кому угодно – и просить их навеки связать его судьбу с судьбою, этой черемисской красавицы.

Марвина, казалось, по глазам парня читала бушующие в нем чувства. Едва заметно она покачала головой, после чего прошептала:

- Запомни! Как стемнеет, - после чего развернулась и зашагала к городу.

Несколько мгновений Владимир стоял как оглушенный, не в силах пошевелиться. Когда же, наконец, он доплелся до ворот Кошкарева, его догнали ватажники Вольги и Феофана, возвращавшиеся со своих похорон. Люди Вольги приветствовали Скрытника радостными криками, некоторые хлопали его по плечам, как заправского друга, и зазывали его на поминки своих товарищей.

Но Владимир, лишь мотал головой, бормоча как молитву себе под нос

- Потом, браты, потом…

В самом конце этой группы ватажников брел Рамзя. Хмурый и насупленный с утра, сейчас он был спокоен и даже немного весел. Его широкая чистая рубаха, которую он надел, отправляясь на похороны, трепетала на ветру, время от времени, оборачиваясь возле его массивного тела.

- Эх, паря! – догнав Скрытника, хлопнул его по плечу великан. – Вижу совсем тебе черемисская дева голову задурила, - Да ты не гляди так, - хохотнул он, поймав красноречивый взгляд парня. – Видел я сейчас, как вы с ней тут миловались. Да тож пустое! Женат ты, Скрытник! И женка твоя в беде! Кто ж кроме тебя ей поможет?

- Никто! – потупившись, пролепетал Владимир, которому вдруг стало стыдно перед этим мудрым великаном.

- Вот то-то и оно, - Рамзя смотрел на парня, не отводя, сияющих непонятным внутренним огнем глаз от его лица. – И этом ты должен ныне думать! Совести у тебя много и человечности – а они не позволят тебе убежать от себя. Дева черемисская – грех, соблазн лукавого. Что понять и не мудрено. Вот подумай, забудешь ты свою женку, и женишься на своей зазнобе, - великан усмехнулся, видя, как заблестели глаза парня. - Ты думаешь, счастлив с нею будешь? Нет! Как бы сильно ты не был ей люб, счастья тебе не видать! Вспомнишь ты свою брошенку! Ой, не раз вспомнишь! И эти мысли, как змеи подколодные, изгрызут твое сердце! Выпьют из него все чувства светлые! Только горечь и яд в нем останутся!

Владимир слушал Рамзю, и понимал, что великан прав! Не имеет права он бросить Полину! Она его жена – и он за нее несет ответственность! Да и помочь ей кроме него некому. Родители Полины думают, что их дочь сейчас в санатории. А не в плену у сумасшедшего профессора, окопавшегося в тайге, на краю географии! А потому он должен бороться с лукавым, и забыть про Марвину!

Рамзя заметил, что его собеседник крепко задумался, снова хлопнул по плечу парня.

- Эх, не время сейчас тебе Скрытник, о бабах думать! – весело пробасил он, щурясь от ласковых лучей, освобожденного из плена туч, солнца. – Ты али не слышал, что опосля похорон, ватаман всех на двор свой звал. Снову, о делах наших речь держать будет! Чую вести он припас знатные! Так, что Скрытник, гони прочь думки о бабах своих. И айда к ватаману!

Владимиру оставалось лишь молча кивнуть Рамзе, и, едва поспевая за великаном, зашагать к избе Боеслава.

Глава 17

Глава 17

Когда Рамзя и Скрытник подошли к домику ватамана, оказалось, что двор избы полностью заполонили ушкуйники. Ватажников было так много, что даже гигант Рамзя смог с трудом протиснуться в дальний угол двора, где он уселся на, сваленные в неровную кучу, бревна. А вот пристроившемуся за ним Владимиру, повезло меньше. Не успел Скрытник сделать и пары шагов за своим спутником, как ушкуйники оттеснили его от Рамзи, и так плотно обступили его, что Владимиру пришлось оставить все попытки пробиться дальше. Но все же он мог видеть все, что происходило на крыльце избы.

Возле ступенек собрались все семь кормчих. Фока и четверо его коллег, тех самых, которых Владимир видел сегодня на похоронах, стояли кружком, и о чем-то негромко переговаривались. А вот Вольга, в своем неизменном щегольском малиновом кафтане и длинной шелковой, узорчатой рубахе, подпоясанной широким золотым поясом, стоял в стороне. Лицо кормчего, алевшее из-под высокого колпака, с ярко-красным околышем, было таким решительным, будто бы он готовился к битве со всеми жителями степей сразу.

- Гляньте, браты! – вдруг выкрикнул кто-то из ватажников, стоящий неподалеку от Владимира. – Ни как Вольга за ушкуем сюда пришел! Сейчас у ватамана новую лодью клянчить будет!

- А хотя бы и так! – в тон шутнику ответил другой голос. – Радуйся, что не твою ладью спалили!

- Силен, Вольга!- пронеслось по двору. - Ушкуй же ладить надо, а не выпрашивать!

- Так ему ж бог подаст! Он же душа православная!

- Так он и будет клянчить, во славу божию!

Толпа загудела, но быстро замолкла. Вольга старался не обращать внимания на эти выкрики, но его толстые щеки алели все больше и больше, пока не достигли нужного оттенка цвета, почти такого же как у его кафтана. Рядом с разряженным Вольгою суетился тощий низенький мужичек, с редкой коричневой бородой, в серой невзрачной одежде. Это был седьмой кормчий Феофан, на статус которого указывал лишь шикарный колпак, сшитый из дорогого бархата, да длинная сабля, украшенная драгоценными камнями, привязанная к простому, как у Владимира, поясу. Скрытнику сразу стало понятно, что Феофану было неприятно стоять рядом с Вольгою, но почему-то он не хотел подходить к другим кормчим.

Владимир решил было еще понаблюдать за кормчими, но тут дверь избы ватамана резко распахнулась. На крыльцо вышел рослый и крепкий смуглый ушкуйник, с густыми черными кудрями, сжимавший в руках массивное деревянное кресло, с широкой спинкой. Свою ношу, парень ловко водрузил в центр крыльца, после чего аккуратно застелил сей трон волчьей шкурой, что была наброшена ему на плечо.

Ушкуйники замерли. Здоровяк отошел в дальний угол крыльца и замер там без движения.

- Это Сампсон, - пролетело тут по двору, - служка Боеслава.

- Здоровый зараза, а на сечу не ходит!

- Так тож ему ватаман разрешил!

- Да он же по-нашему-тоне бает!

- А ватамана разумеет!

Новый гомон толпы прекратился в тот миг, когда из распахнутой двери избы на крыльцо вышел Сыч. Владимир посмотрел на кота, и сердце у него невольно сжалось. За последние сутки пушистый питомец ватамана сильно похудел, бурая шерстка на его боках свалялась и сбилась в колтуны, но желтые глаза пылали боевым задором, а хвост, похожий теперь на обшарпанную метелку, был победно задран вверх.

- Ай, Сыч, молодца! - загомонили вновь ушкуйники.

- Отстоял таки, ватамана!

- Сожрал хворь Боеслава, и не подавился!

- Боец! Не чета некоторым!

Но кот не обращал внимания на собравшихся во дворе людей. Он, важной походкой прошел к водруженному Сампсоном креслу, и величаво расположился на полу рядом с ним.

И тут ватага дружно взревела, вздымая в воздух мечи и сабли. Казалась, что этот крик, вырвавшийся из множества глоток, прокатился по всему Кошкареву, приводя в трепет здешних черемисов.

На крыльцо, поддерживаемый Лесояром, вышел Боеслав. Ватаман был бледен, темные глаза его запали, но больше ничего не говорило о его страшной ране, полученной накануне. Оглядев, собравшихся во дворе людей, он поднял правую руку вверх, приветствуя свою ватагу, после чего поклонился ушкуйникам до земли.

Ватажники закричали еще громче, приветствуя своего предводителя, а ватаман, отстранив Лесояра, неспешным и твердым шагом, подошел к приготовленному ему креслу, и опустился на волчью шкуру. Сыч же, не теряя времени, тут же запрыгнул на колени к своему хозяину.

Погладив кота, Боеслав вытянул вперед руку, и ушкуйники замолчали. Во дворе воцарилась тишина.

Но через мгновение толпа снова заволновалась и пришла в движение. Владимира бесцеремонно подвинули в сторону, да так резко, что он, наверное, бы упал, если бы было куда падать. Ватажники расступились, освобождая дорогу кугызу, шедшему через двор в сопровождении еще двоих старцев-черемисов.

Отец Марвины, степенно вошел на крыльцо, и склонил голову перед Боеславом.

- А, и ты пришел- таки, - слабым, но твердым как железо голосом, проговорил ватаман. – То любо! Что кугыз, говорят, дела твои поправились?

- Верно, говорят, - голос старика звучал звонко. – Робяты твои, что степняков преследовали, на их лагерь наехали. Так, там они много съестного припасу, скотины да коней нашли, что поганые у нас забрали. Много и наших людей, угнанных в полон там было. Видимо Тум Юмо не оставил наш род, и явил нам милость свою!

- Хм, Тум Юмо…– тихо рассмеялся Боеслав. – Ты вон людей благодари, что тут, перед тобой стоят. А все боги твои им в подметки не годятся! Без парней моих не было бы тебе такой удачи!

Ватажники разом загалдели, соглашаясь со словами ватамана. Владимир, нашедший возможность встать по удобнее, не отставал от своих товарищей.

- А, что, кугыз, - продолжал Боесласв, насмешливым голосом. – Вот теперь, раз дела твои ладно складываются, может ты и нас прочь погонишь?! Мы ж с тобой давеча так и не договорились! Разрешаешь ли ты, моим людям в городе твоем остаться?

Лицо Боеслава было спокойным, но его темные брови в немой угрозе сошлись на переносице.

Но кугыза не нужно было пугать

- Руш-ай! - снова склоняя перед ватаманом в поклоне голову, заговорил он. – Хоть ты и хулишь наших богов, но я скажу правду: это Тум Юмо привел ваши ушкуи к нашему городу, дабы спасти детей своих от верной гибели. И когда ваши лодьи встали у здешнего берега, он уже отдал вам Кошкарев. А, что я! Я лишь глашатай его воли! Кошкарев твой, Боеслав! И горе тому, кто этому воспротивиться!

Ватага одобрительно загудела, а ватаман лишь слегка качнул головой, как бы соглашаясь со словами кугыза.

- Ну а теперь и мне следует ответить на твой вопрос, что задал ты вчера утром на площади. Ты спросил, останусь ли я, здесь в твоем городе. И мой ответ таков – да!

Ушкуйники глухо зароптали.

- Да как же мы без тебя, ватаман!

- Кто ж нас к Новгороду поведет!

- Без ватамана не будет нам удачи!

- Пропадем же, Боеслав!

Слушая эти выкрики, ватаман лишь грустно усмехался и покачивал головой. И тут вперед выступил Лесояр, в глазах которого плясали недобрые огоньки.

- Эва, вы люди неразумные! – грозно заговорил он, вздымая вверх руки. – Разве сейчас следует об удаче думать?! Ваш ватаман чудом жив остался! Покой Боеславу нужен, а вы его на ушкуй тянете! Да, знаю, прилепились вы к нему как младенец к соску материнскому. Так ведь не навсегда ж он с вами прощается. На следующий год по весне, вы снова тут будите. И ватаман ваш будет с вами.

Пристыженные ушкуйники замолчали, а Боеслав слегка покачиваясь, встал с кресла и низко поклонился ватаге. Глаза его сияли. Бурый Сыч, соскользнув с колен хозяина, нырнул под кресло, где спрятался за свисающей волчьей шкурой.

- Ваша вера и почет, что вы оказали мне, греют сердце недостойного ватамана! Благодарю вас за то, браты! Да хаживали мы с вами немало! И много одержали побед! Но удача наша не только ко мне привязана! Она ж на всех одна, браты! А с вами в Новгород новый ватаман пойдет! Ума и сметки ему не занимать! Ловкости и силы тоже! В бою он всегда первым будет! Так я говорю, Фока Кольцо!

Последние слова ватамана застали кормчего врасплох! Кольцо на мгновение замер на месте, а потом медленно поднялся на крыльцо. Он, что-то едва слышно сказал Боеславу, но его речи потонули в буйном крике ушкуйников.

- Вот то любо!

- Достойный выбор!

- С этим молодцом дело справишь!

- Веди нас, Фока!

Побледневший Фока, стоял рядом с Боеславом, и опустив голову слушал хвалебные выкрики ушкуйников.

- Вижу, не разочаровал вас, браты, выбор мой! И не вдруг он пал на Фоку. Знаю я, от ватамана много зависит. Дурака выкрикнешь, и вы все в первом же бою ляжете! Да разве ж оно дело! А вот с Фокой, вы не пропадете, браты. Он головы своей не пожалеет, а вас из дерьма вытянет! Так принимайте ж нового предводителя! Его ушкуй теперь первым пойдет!

Фока, до земли поклонился ватаге, и, выпрямившись, привычным движением почесал свое ухо с серьгой. Сыч, покинув свое убежище под креслом, принялся тереться о сапоги кормчего и громко мурлыкать.

- Что ж, браты! – одобренной такой поддержкой, заговорил Кольцо хрипловатым голосом. – Рад я этой чести, хотя я и считаю себя ее недостойным. Другие наши кормчие не хуже меня будут. Но раз уж вы меня принимаете, то быть по сему!

Фока еще раз поклонился ватаге. Боеслав медленно подошел к своему преемнику, трижды поцеловал его в худые щеки и крепко обнял.

Ватага в очередной раз дружно взревела, в воздух взлетели обнаженные мечи и шапки.

Затем к Фоке, легкой походкой подошел Лесояр. Он внимательно заглянул в лицо нового ватамана, и коснулся средним пальцем правой руки его лба. Кольцо опустил голову. В этот миг Боеслав снял со своей шеи черный шнурок с каким-то непонятным амулетом, похожим на свернутую в рулончик бересту, и протянул его Лесояру. Волхв легонько кивнул, сжал на секунду неведомый оберег в своем сухом кулачке, кивнул Фоке, и тот преклонил перед волхвом колено.

- По воле Перуна и во славу его! – звонко проговорил Лесояр, после чего повесил амулет на шею нового ватамана.

- Во славу Перуна, - как эхо повторил Кольцо, и встал на ноги.

Когда обряд посвящения был завершен, вперед степенно выступил старик-кугыз.

- Ты сделал верный выбор, руш-ай, - покачивая головой, проговорил он. – Новый ватаман достойный преемник! Но этот предводитель уведет от Кошкарева ушкуи. А ты останешься в городе! И все твои воины – все, кто остается здесь, должны по-прежнему подчиняться тебе беспрекословно! Иначе не будет миру и порядку между нами! – старик выразительно посмотрел в глаза Боеславу, и тот не отвел взгляда.

- Да не пужайся ты, черемис, - спокойно проговорил бывший ватаман, проводя рукой по своей бороде. – Порядок в городе будет! Крепко то слово, что я дал тебе, старик! И я его сдержу! И ни обиды, ни разорений вам мои люди не сделают. Уже завтра начнут браты бревна из лесу возить, да избы новые строить. А те, кто невест среди ваших девок найдет, чин по чину посватаются! Ну а ежели кто против воли моей пойдет – ограбит кого, али снасильничат – тот мне бесчестье нанесет, и будет повешен как худая собака!

Ушкуйники снова взревели, подтверждая слова экс-ватамана, и кугыз, довольно улыбнувшись, опустил голову.

Фока, все это время внимательно наблюдавший за стариком-черемисом, неспешно подошел к кугызу, и обратился к нему с хищной улыбкой.

- Позволь же и мне тебе молвить словечко, черемис, - Кольцо впился взглядом в морщинистое лицо старика, и в его глазах мелькнули злые сапфировые искры. – Ты вот все ходишь здесь, как голодный волк зимой у деревни, да у Боеслава слово охранное выпрашиваешь. Знаешь, что честь для него дороже злата! Он вам поверил, а потому и ручается тебе за людей своих. А вот я не таков! Нет у меня веры черемисам! И скажу я тебе просто. Мой ватаман раненый, да и остается в городе в силе малой. И ежели хоть один волос упадет с главы его, а ты задумаешь предать его, кугыз, так лучше будет тебе самому себе глотку перерезать, когда эта мысль тебе на ум войдет. Я на следующую весну к граду вновь подойду. И приду я в силе великой! И коли Боеслав меня не встретит, ждет тебя злая расплата, старик! Ни о тебе, ни о роде твоем, на нашей земле-матушке боле никто ни вспомнит. Ибо некому будет! От меня ты нигде не скроешься, и помрешь ты смертью лютою! А кости твои будут дикие звери глодать, пока не подавятся!

- Я услышал тебя, ватаман! - улыбнувшись уголком рта, ответил кугыз. – Слова твои справедливы! И следующей весной ты увидишь: стоит или нет доверять черемисам!

Чуть склонив голову перед Фокой, кугыз, сопровождаемый стариками-черемисами, медленно сошел с крыльца. Ватага снова расступилась перед ним, перемещая Владимира на новое место.

Отсюда парню было плохо видно Фоку и Боеслава. Зато шестеро кормчих стояли перед ним как на ладони. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять: пятеро из них рады назначению Фоки. Они даже, время от времени, подбадривали Кольцо громкими криками и шутками. А вот Вольга…

Разряженному павлину Вольге, все происходящие было не по вкусу. Он стоял красный от злости, а щеки его раздулись и стали еще больше.

И вот, когда кугыз ушел, а Фока в третий раз поклонился ватаге, нарядный кормчий не выдержал.

- Это как же так, Боеслав! - визгливо закричал он, одним прыжком взлетая на крыльцо. – Фоку, ты значит в ватаманы. Вот так вот ты! Взял сам, да решил! А нешто, братам дать выбор сделать!

- Вот, значит, как, - в темных глазах Боеслава мелькнула усталость. – Что ж воля твоя! А, что, браты! – обратился он к ватаге. – Может быть, о другом ватамане вам покумекать!

- Нет, Боеслав! - разнеслось тут по двору.

- Вольга на свою мельницу воду льет!

- Да какой он ватаман?!

- Жаден больно!

- Скареден! За копейку всю ватагу продаст!

- Эй, Фока, ты теперь ватаман! Гони его из кормчих!

Услышав, последние слова Вольга побледнел.

- Да какой я кормчий! - со злобой в голосе взвизгнул он. – У меня и ушкуя-то нет! Я думал, что если ты, Боеслав, в городе остаешься, то отдашь мне свою лодью.

Брови экс-ватпмана приподнялись в удивлении. Он устало опустился в свое кресло.

- А у тебя губа не дура, Вольга! Да только мой ушкуй я Феофану отдать хочу.

- Что! – Вольга даже подпрыгнул на месте. – А Феофану-то за какие заслуги?

- А ты давай тут не указывай! – тихо, но твердо проговорил Фока. – Я теперь ватаман, и мне решать кому на каком ушкуе идти. Эх, спознал я тебя еще весною, когда ты под Рязанью к нашей ватаге пристал. Не будет из тебя доброго ушкуйника! Верно, браты говорят, жаден ты! За копейку удавишься! А вот люди у тебя золото! Не заслужил ты такой ватаги!

Ушкуйники снова одобрительно загомонили, но Фока предупредительно поднял руку.

- Эх, браты, вот как служба моя начинается! С ушкуями дело решать надо! По весне мы сюда новые лодьи пригоним, а пока как быть?

Ватага замолчала, ловя каждое слово нового ватамана.

- Браты, два ушкуя мы давеча потеряли! – Фока говорил, чеканя каждое слово. – Да и нас после боя меньше стало. Многие из вас с ватаманом в Кошкареве осядут. Так, что в обратно мы не все пойдем, - Кольцо на секунду замолчал, снова почесав свое ухо с серьгой. – Но не все ж идут в Новгород. Вон Вольга из Рязани, а Феофан – с Мурома. Так с этим как быть.

- За моих робятушек ты не думай, ватаман, - подал тут голос коротышка Феофан. – Мы с братами тут остаемся! Не зачем нам в Муром возвращаться. Хоть за то на нас тамошний князь разобидится! Ждет он нас, как царствия небесного - ножи да веревки готовит! Да вот шиш ему - не дождется! Пусть споймает он сперва моих молодцев!

По рядам ушкуйников пролетел легкий смешок.

- А коли ты, Фока говоришь, что лодьи по весне пригонишь – тогда и мне одну захвати! Эх, мы на ней еще погуляем! Всем князьям на злобу и зависть!

- Добро, Феофан, - довольно кивнул Фока. – Будет тебе лодья быстрая, да с парчевым парусом!

- Не, с парчовым ты себе оставь! Нам с братами и обычный пойдет!

- Вот видишь, Боеслав! - вновь оживился Вольга, старательно отворачиваясь от Фоки. – Не нужен Феофану твой ушкуй! Так ты его мне отдай!

- Эва ты дурной, Вольга! – усмехаясь, проговорил Боеслав, не отводя глаз от кота, вновь запрыгнувшего к нему на колени. – Ватаман ныне Фока, вот у него за ушкуй и спрашивай!

Вольга нехотя повернулся к Фоке, и посмотрел на него глазами побитой собаки. Но только кормчий не успел ни слово произнести, как растолкав ушкуйников вперед вышел плечистый молодец в меховой безрукавке, наброшенную на длинную серую рубаху и островерхом парчовым колпаке, ладно сидевшим на его бритой голове. Парень лихо поклонился Фоке, после чего заговорил приятным быстрым голосом.

- Слышь, ватаман, меня его ватага послала! Сил боле никаких нет под ним ходить! Деньгу зажимает, да каждую кроху считает! А давеча вон и ушкуй просрал! Так, что мы боле не желаем дабы он нашим кормчим был.

- Эва как, - делано улыбнулся Фока. – Что ж тогда вы его выбрали!

- Да не выбирали мы! – смутился парень. – Знатным он человеком в Рязани был. Так ведь и там врагов себе нашел. Так те его на пики посадить хотели! А как бежать, упырь ентот, из города задумал, ушкуй купил, попа своего взял, да нас - дворовых позвал. Грит, мол: как дома мне служили, так и тут служите! А мы боле не хотим под ним ходить! Деньгу он нам не дает! Кормить не кормит! Все в мошну свою бездонную прячет! А нам по миру впору идти! А вот топереча ушкуя у него нетути! Так какой он кормчий!

- Да-да, замучил он нас в конец! – раздались тут нестройные крики

- Пропадаем, браты!

- Олексу нам, в кормчие!

- Мы с вами в Новгород хотим!

Выслушав все это, Фока довольно кивнул.

- Эх, Вольга, жадность для кормчего последнее дело! – покачал головой Фока. –, я ни! Олекса, - улыбнулся он бритому парню, - принимай ватагу! На ушкуе Боеслава до Новгорода побежите. Ну а там новую лодью себе справите! Эх, Вольга! - обернулся Кольцо к разжалованному кормчему. – Отказалась от тебя ватага! Вот какую службу тебе жадность сослужила!

Вольга, стоял как оплеванный, уперев взгляд в доски крыльца, не обращая внимания на сыпавшиеся на него шутки.

- На зиму здесь в Кошкареве останешься! – голос Фоки был непреклонен. – А по весне посмотрим, куда тебя пристроить!

Ничего не говоря, Вольга медленно сошел с крыльца. Но едва его носки его сафьяновых сапог коснулись земли, как лицо бывшего кормчего перекосилось от злобы.

- Ну погоди, Фока! - глухо прорычал он, оборачивая на нового ватамана налитое кровью лицо. – Ужо, время нас рассудит! Посмотрим, кто из нас скорее дождется светлого праздничка! А кому глаза закроют у свежей могилки!

- Ты что, грозишь мне что ли?! – живо выдохнул Кольцо, побелев от гнева, но Вольга уже растворился среди столпившихся во дворе ушкуйников.

Глава 18

Глава 18

Ватага молчанием проводила развенчанного кормчего. Ни одна шутка не полетела во след Вольге. Не раздалось ни одного смешка во дворе. Фока тоже смотрел в спину бывшего кормчего, не говоря ни слова, но его взгляд был полон глубокого презрения. Владимир видел, что брошенные по ходу угрозы Вольги, насторожили и Фоку и Лесояра, один только Боеслав, сидел, гладил мурчащего Сыча, и оставался безучастным к происходящему.

- Слышь, ватаман! - раздался тут зычный голос коротышки Феофана. – Еще одно дело решить надобно. Ты ж знаешь, я православный. И робяты мои той же веры. А вот попа христианского у нас топеря нетути! И что нам делать прикажешь?!.

Фока не ожидал такого поворота. Он вопросительно посмотрел на Боеслава, но тот лишь красноречиво пожал плечами мол: сам крутись братец.

Кольцо задумался, обхватив ладонью свой подбородок.

- Да оно тебе надо, Феофан! - Владимир различил тут голос тощего Микитки. – Да на хрен вам ленивый нахлебник-поп сдался?! Вон у нас Лесояр десятка ваших попов стоит! Айда к нам со своей ватагой!

- Цыц ты, бесстыдник! - пролетел тут по двору раскатистый бас Рамзи. – Поглядел бы я на тебя, если б с Лесояром чего учудилось! Да ты б сейчас по земле катался, да всех и вся проклинал! Людей ж понять надо!

- Ничего с Лесояром не случится! – прошелестел задиристый голос Микитки. – Он Перуну служит! И Перун его охраняет! Мало того, Перун через своего волхва и нам силу дает! А эти православные что! Воскресшему богу песни поют, да ничего от него не видят!

Рамзя ничего не ответил. Он молча пробирался к ватаману, через толпу ушкуйников.

- Слушай меня, Фока! – огладив растрепавшуюся бороду, проговорил великан, глядя прямо в глаза новому ватаману. – Послушайте меня, и вы браты, - добавил он обернувшись к ватажникам. – Долго я думку думал - ходил вокруг да около. А вот ныне, когда мы братов наших хоронили, вдруг да озарило меня! Понял я, что не могу я от себя бежать-прятаться. Да православный я – в Господа верую! И хочу служить ему в полную силу. Всего себя хочу отдать Христу, нести хочу до него ваши беды да горести. Знаю, что из-за сомнений своих не принял я пострига ранее. И в сан поповский посвятить-то меня некому. Но разве это помешает мне служить Господу, ибо вера моя крепка!

- Не возьму я в толк, Рамзя, - с удивлением проговорил Фока, закусывая нижнюю губу. – Ты, что это? В попы хочешь податься?!

- Да хочу! - четко ответил великан. – Да что с того! Не знаю я как примут меня наши православные… Да мне все одно! Не примут – в леса уйду! Там подвизаться буду! Отшельником стану, али подвиг столпничества приму.

- Не надо в леса. – улыбаясь возразил Рамзе Феофан, чья макушка, вместе с бархатным колпаком едва доставала великану до подбородка. – Такой поп нам люб! Веры у тебя поболе чем у Леонтия покойного будет. Да и уставы-заповеди ты лучше его знаешь. А кроме того учение книжное разумеешь. Ну а постриг, чрез год приняшь! Велика ли то беда! Быть тебе нашим попом, Рамзя! Верно браты!

Его ватажники поддержали кормчего дружным криком. Рамзя улыбнулся и, смущаясь, опустил голову.

- Ну коли так все решилось, топеряча вы с попом, браты! - выдохнув с облегчением проговорил Фока. - А теперь надо бы и о делах покалякать. Сидеть- то нам в Кошкареве недолго. Женька через два-три, обратно пойдем. Так, что браты решайте: кто тут останется, а в обрат к Новгороду пойдет.

На эти слова нового ватамана, ватага отозвалась молчанием. Владимир видел, что многие ушкуйники колеблются, и в волнении перетаптываються с ноги на ногу. И то неспроста. Многим просто было некуда возвращаться, а иных, как Феофана ждали на родине плеть и дыба. Да и Кошкарев не был для них городом мечты. Разоренный, сожженный и разграбленный, он мало привлекал новых потенциальных граждан.Оставшимся здесь ватажникам придется строить город сызнова, чинить стены, собирать запасы, чтобы не умереть зимой с голоду. Однако весть о том, что в Кошкареве остаётся Боеслав многим помогла сделать свой выбор. “За Боеславом удача летает”, говорили они, а значит и с теми, кто идёт за ним не случиться ничего плохого.

А вот Скрытника не пугали такие перспективы. И Владимир решил: если тот неведомый черемисской бог, к которому хотела свести его Марвина, не поможет гостю из будущего, он останется в Кошкареве! И пусть этот город сейчас разорен! Кошкарев - это его место силы и здесь он будет счастлив! И плевать на то, что там считает Рамзя.

А между тем ватажники потихоньку начали расходиться. Толпа уже не так сильно стискивала Владимира, и он стал пробираться к Рамзе, который по-прежнему стоял у крыльца и о чем-то вполголоса говорил с Лесояром.

- Тяжко тебе будет, брате, - долетел до Владимира потрескивающий голос волхва. - Вера людей только и поможет. Да и твоя Вера тоже.

- Справлюсь, с божьей помощью, Лесояр, - глухо отвечал Рамзя, бросая косой взгляд на волхва. - А ты что ж не попрекаешь меня, что я от твоей веры ушел?

- Вот вроде ты и мудр, человече, а иногда такую дурость ляпнешь, что диву даёшься! - в глазах волхва засветились озорные искорки. - Нешто ты ещё не понял - бог-то один, да славят его люди по-разному! Вы христиане в вере своей закупались запутались. И в других людях, что по-иному бога своего славят врагов видят. Как усопший Леонтий. А вот ты Рамзя по-другому, мыслишь! Слова верные находишь, дабы скорби людей утолить. Прониклась к тебе паства твоя, а ты для нее светочем станешь!

- Так, уж и светочем…, - грустно усмехнулся Рамзя, и тут его взгляд упал на приближающего к ним Скрытника

Лесояр тоже увидел подошедшего к ним Владимира и улыбнулся парню как доброму знакомому. От этой улыбки у молодого ушкуйника стало тепло на душе, и он поклонился волхву до земли.

- А вот и Скрытник пожаловал! - голос Лесояра был полон мягкой сердечности. - Чаю, ты Боеслава проведать хочешь. Так ступай к нему, он будет тебе радеханек!

Парень ещё раз поклонился старику и медленно поднялся по ступенькам крыльца. Бывший ватаман по-прежнему сидел в своем широком кресле, покрытом волчьей шкурой. Со всех сторон его обступали кормчие, а Боеслав, хоть и был бледен как выцветший холст, а в его глазах плескалась усталость, внимательно выслушивал каждого из них. Увидев Владимира, люди, окружившие Боеслава, замолчали, а парень с глубоким почтением поклонился экс-ватаману.

- Ба, Скрытник явился! - пряча улыбку в уголках губ, проговорил Боеслав. - Ты ни как за наградой пожаловал?!

- Не нужно мне не какой награды, ватаман! - парень, не скрывая своего восхищения сидящим перед ним мужчиной, с, глубоким почтением, склонился перед ним. - Я пришел о здравии твоём узнать. И рад я, что ты на поправку пошел! То любо!

- Экий ты подхалим какой, сын купецкий! - подмигнул стоящему рядом с ним Фоке Боеслав. - Да вот только какой я топеряча ватаман. Ватаман у тебя ныне новый!

Владимир на миг растерялся, не зная, что ответить, но нужные слова сами собой быстро пришли ему в голову.

- Так-то про то я знаю! - насупившись, пробормотал он. - Да сердце мое пока тебя ватманом величает!

- Эва как! - улыбнулся уже не таясь Боеслав. - Верно ж я сказал - льстец ты и подхалим, Скрытник! Да то пусть на твоей совести остаётся. А у нас с тобой свои счеты есть!

- Это какие же, - искренне удивился Владимир, уставившись во все глаза на бывшего ватамана.

- Видали, браты, какие удальцы у нас в ватаге! – тихонько рассмеялся Боеслав, указывая кормчим рукой на парня. - Давеча он своему ватаману жизнь спас, а ныне о том запамятовал! Краткая ж у тебя память, Скрытник, как у девки красной!

- Да верно глаголит он, Боеслав! - отозвался тут новый кормчий Олекса. - Спасти тебе жизнь - это великая честь для каждого из нас! А уж коли случилось так - неча о том кричать на всех перекрестках.

- Да гляньте, браты, ещё один языкастый нашелся! - Боеслав делано нахмурился, но в его голосе слышались довольные нотки. - И, что ж ты, Скрытник бывшего ватамана своего как неблагодарного пса ославить хочешь?! Да не бывать тому! Вот ты скажи мне, человече добрый, собрал ли ты выкуп за жену свою?

- Собрал, Боеслав, сполна! - кивнул головой Владимир. - То Фока меня давеча наградил! - парень кивнул на стоящего рядом нового ватамана. - Боле чем нужно он мне злата отсыпал! А потому желать мне боле нечего!

- Так ты уже не Скрытник, а Скромник, выходит! - усмехнулся Боеслав, проводя рукой по шёрстке мурчащего у него на коленях кота - От нового ватамана дар принял, а от старого не хочешь! Ну, так-то есть у меня для тебя один подарочек, который тебя порадует!

С этими словами Боеслав снял у себя с руки золотой перстень, с огромным изумрудом, в искусной огранке которого преломлялись лучи солнца, и протянул его Владимиру.

- Ты уж прими от меня этот дар, Скрытник! Не побрезгуй! Колечко сие знатное - некогда руку епископа Сигтуны украшало. А теперь ты его носи! Пусть все знают о твоей боевой удали и бескорыстии.

От такого подарка у Владимира перехватило дыхание. Это же были не какие-то там монетки, за которыми его послал ратреклятый Профессор. Сейчас у него на ладони лежало целое состояние, причем имеющее не только фактическую, но и историческую ценность. Кроме того, Владимир прекрасно понимал, как ценил Боеслав свой перстень, а потому он упал перед бывшим на колени, и с благодарностью поцеловал ему руку.

- Ишь чего выдумал! - строго крикнул на него Боеслав, вырывая свою ладонь из рук парня. - А ну-ка встань немедля! И крепко запомни - ты вольный человече, а не холоп дворовый! И колени должен преклонять только перед Перуном, и не перед кем боле! А теперь, давай ступай паря - дела у меня. Считай, что счеты промеж нас окончены!

Владимир встал на ноги, и ещё раз поклонившись двум ватамана и кормчим, и медленно побрел прочь с крыльца.

- Погодь на миг, Скрытник, - окрикнул его Рамзя, по-прежнему стоящий, у ступенек, рядом с Лесояром. - Боеслав одарил тебя знатно, но позволь ж и мне тебе подарок приподнесть. Ты ж слыхал - я топеряча в попы подался, а нам оружие носить не след. Так ты возьми нож мой. Он тебе ещё пригодиться! - с этими словами великан снял со своей могучей талии дорогой пояс с литыми заклёпками, на котором висел широкий блестящий кинжал, чуть более тридцати сантиметров в длину. Рукоять ножа была изготовлена из оленьего рога, отполированного ладонями до янтарного блеска.

Владимиру, принял подарок друга, и на миг крепко прижал его к груди. Ему подумалось, что пот Рамзи и других владельцев этого оружия впитались в поры эфеса этого ножа, придав рогу тёплый, почти живой оттенок.

- Благодарствую, Рамзя, за знатный твой подарочек! - захлебывающимся от восторга голосом проговорил парень, тут же прилаживая поверх своего пояса, пояс друга. - Жаль мне нечего тебе дать взамен!

- И то верно, что неча! - захохотал тут великан, хлопая Владимира по плечу. - Богатство ушкуйника оружье, да справа! А мне теперь того не надобно. Пойдем-ка мы сейчас до наших робят, с ними мне тоже проститься надоть!

Владимир и Рамзя, поклонились на прощание Лесояру, и зашагали через двор к воротам на улицу.

День неуклонно катился к вечеру. Солнце уже цеплялось за верхушки сосен, а его последние лучи наполняли воздух странной зовущей тоскою.

- Значит, Рамзя, ты тут в Кошкареве, остаёшься? - с затаенной завистью в голосе проговорил Владимир, подавив тяжёлый вздох.

- Эх, знаю я к чему ты эти речи завел, - насмешливо фыркнул великан. - Тоже остаться хочешь. И все из-за черемисски своей - дочери кугыза. Да рази это дело паря. Тебе с ушкуем бежать взад надобно, да женку свою выкупать. Чай ведь назначили тебе поганые, место, где вам встретится должно. А мила жена твоя тебе, теперь али нет…

- Дык, я ж и сам ныне про то не ведаю, - слова Владимира были полны горечи. - А, что ушкуй, что Кошкарев - мне все едино.

- Вот то-то, и беда твоя паря, - покачал головой великан. - Воли- вольной ты вдохнул, что на ушкуях витает! Вон она тебе голову кружит, да до поры до времени. А потом она перебродит как сок винной ягоды в чану закрытом, и тебе лишь горькое похмелье да слабость оставит. И никакой Перун тогда силушку твою не поднимет. Опохватишься - да поздно! Ты лучше держись своей изначальной правды и что должно делай. Так-то оно верней будет.

Слова Рамзи вновь пробудили сомнения и метания в голове Владимира. Вон этот великан как метко и зло о воле ушкуйников говорит. А прав он или нет кто знает?! Может и перебродит вольный хмель в его голове, а может и нет. А второй такой Марвины он уже нигде не найдет! А свою Полю, скорее всего, Владимир больше никогда не увидит! Эх, а ему бы только эту ночь пережить - а там видно будет!

Глава 19

Владимир и Рамзя, подошли к избе, в которой расположились ушкуйники с лодьи Фоки, но великан не стал входить во двор дома.

- Наши робята ныне себе другое место для ночлега нашли, - пробасил товарищ Владимира, и свернул в переулок.

Пройдя ещё несколько шагов, друзья, оказались на вытоптанном огородике некого сгоревшего жилища. Здесь уже горел маленький костерок, возле которого сидели тощий Микитка, Филин и вислоусый Велибор. Над огнем висел кипящий котелок, выдыхавший пряные ароматы травяного чая.

- Он теперь с нами заместо Трещотки будет, - увидев подошедших товарищей, указал на Велибора Филин. – Вишь, он к нашему кругу прибился. Его ж весь степняки повыбили! – и он снова отвернулся к костру и принялся теребить пылавшие в пламени угли.

- Эва как! – в голосе Рамзи зазвучала грусть. – Ну да будет земля пухом братам нашим. А новому друже мы завсегда рады! - великан по-хозяйскиуселся у огня и улыбнулся вислоухому ушкуйнику. - Даром, что я в Кошкареве остаюсь.

- Ну тут ты сглупил, ты братец, - протянул Микитка, выгребая из кожаного мешка, подзасохшие пшеничные лепешки. - Эва отмочил - в попы он подался. Разве ж это дело для доброго ушкуйника.

- Да, помолчи ты, помело базарное! - осадил тут Филин сотоварища. - Мудр Рамзя и грамоту книжную разумеет. А, что во Христа верует, то его дело! Не тебе и не мне его на ум наставлять. Вон садитесь и ешьте. Зря я, что ли ныне по лесу мотался, да перепелей стрелял! Вон они как запеклись родимые!

С этими словами Филин вытащил из углей румяные тушки перепелок.

- Вот, что Рамзя, - сказал, через несколько минут Велибор, с наслаждением обсасывая косточки, выделенной ему дичи. - Давеча Фока говорил, что мы не сразу из Кошкарева на Новгород побежим. Так, мы тебе друже избу справить успеем. Вот на месте этого пепелища новый дом и поставим.

Ватажники дружно закивали, соглашаясь с предложением парня, но Рамзя решительно закачал головой.

- Не надо мне избы, браты! - отказался он, стирая куском лепешки, жир перепёлки стекающий с его руки. - Заначало я хочу церкву срубить, дабы каждый страждущий там утешение найти мог. Вот при ней я жить и буду.

- Эва как! - присвистнул Микитка. - То дело нам незнакомое.

- Да чаво там! - отмахнулся Скрытник. - Тот же дом, но для молитвы. Но зараз мы ее поставить не сможем. А вот бревен в лесу нарубим. Да и Феофан со своей ватагой нам помогут. Так я глаголю, Рамзя?

- Так! - согласился великан, разглаживая свою бороду. - Да токма боюсь, черемисам сие дело не по нраву придется.

- А хотя бы и так, - усмехнулся Микитка. - Они давеча градом своим Боеславу поклонились. Вот он пусть и решает!

- Верно, верно! - заговорили тут все разом. - Боеслав хоть и в Перуна верует, а супротив церкви не пойдет.

Стало совсем темно. На небо взошла “надкушенная” с одного бока круглая луна, заливая простиравшуюся под ней землю скупым, но верным светом. У Владимир вдруг, что защемило внутри, и не до конца понимая, что он делает, парень поднялся на ноги.

- Это далеколь? – быстро спросил Владимира Филин. – По нужде, али как?

- Али как! – ответил за Скрытника усмехающийся Микитка. – Знаешь же, что зазноба тут у парня нашлась! Так чего ж вопрошаешь, старый пень! Дело-то молодое, так пусть сходит – душу потешит!

Филин понимающе присвистнул, Велибор с завистью посмотрел на Скрытника, а Рамзя молча перекрестился и сплюнул в сторону.

- А ты не плюй, не плюй, святой отец! - хохотнул Микитка, толкнув в бок великана. – Его женки может уже и в живых нет! Так Скрытник наш, с новой ожениться. Чин по чину - как Боеслав говорил! А может он еще в твою веру перейдет! И тогда ты его с невестушкой в своем новом храме обвенчаешь!

- Храм не мой, а божий, - буркнул Рамзя, и посмотрел на Владимира полными грусти глазами.

От этого взгляда парню захотелось провалиться сквозь землю. Он не хотел огорчать Рамзю, но и остаться с ним у огня не мог. На миг парня кольнула горькая мысль, пролетевшая раскаленной иглой через его сознание: а что если он видит их, своих друзей в последний раз. Вот сейчас он шагнет в темноту, и пропадет для них навсегда. Вот мол, был Скрытник, да весь вышел!

Но поступать так Владимиру не хотелось.

- Ты уж прости меня Рамзя, - глухо проговорил он, со смущением глядя на великана. – И не думай обо мне плохо. Помню я все слова твои – и во век их не забуду! Да и вы, браты, не держите на меня сердца!

- А мы-то чаво! – фыркнул Микитка, убирая в мешок остатки хлеба. – Гуляй себе, молодец, ежели охота. Мы ж тебе не женка, не батька с маткою, и не поп с попадьей!

Ушкуйники дружно заржали, отдавая должное удачной шутке товарища. Парень тоже растянул губы в деланной улыбке. и еще раз, с сердечной теплотой посмотрев на своих друзей, он скрылся в темноте ночи.

Миновав вытоптанные грядки с репой и луком, Владимир вышел с огорода, ставшим местом для ночлега его товарищам и очутился в каком-то непонятном проулке. На миг Скрытник растерялся, не зная куда идти дальше, но тоскливое, зовущее чувство, засевшее у него в груди, вдруг как будто растеклось по всему его телу. Коснувшись мозга, оно вдруг превратилось в некий странный, сверхточный «новигатор». Повинуясь его командам, парень шагал по городу, минуя целые избы и черные пепелища, каждый раз сворачивая в нужную сторону. Прокрадываясь в скупом свете «надкушенной» луны, парень потерявшейся в колдовском мареве внутреннего зова, незаметно для себя добрался до городских ворот. На сей раз они были крепко заперты, и возле них бродили караульные из ушкуйников.

Но Владимир даже не посмотрел на своих боевых товарищей. Повинуясь странному наитию, парень пошел дальше мимо городской стены. Пройдя еще метров двести в сторону от ворот, он очутился возле спрятанной среди бревен городских укреплений маленькой калиточки. Здесь его ждала Марвина.

Девушка снова была в знакомых Владимиру кожаных доспехах. Ее черные косы скрывал небольшой шлем, а за спиною висел небольшой лук и колчан стрел. При виде Марвины у парня снова сильно забилось сердце, а кровь бросилась в голову. Но он нашел силы, что бы обуздать себя, и спрятать как можно дальше свои чувства.

- Мы чаво, опять на войну идём?! - с насмешкой в голосе проговорил Владимир, указывая на лук Марвины, и с излишним интересом разглядывая ее колчан.

- Может и на войну! – та тоже старалась не смотреть на парня. - В лесу могут степняки хорониться. А встреча с ними добра не сулит. Ты вона тож саблю да нож не снял. Знаешь же, что они в любой могут занадобиться.

Владимир ничего не ответил, признавая правоту Марвины.

Отвернувшись от своего спутника, девушка легонько толкнула калитку, и окованная железом дверь без труда распахнулась. Из дверного проема пахнуло густым запахом сырой земли и застоявшегося воздуха, отчего Владимиру стало не по себе.

Но Марвину ароматы подземелья не испугали. Черемиска решительно проскользнула в открывшейся перед ней темный коридор. Парень последовал за ней. И как только он шагнул в глухую темень туннеля, калитка за его спиной глухо захлопнулась, отсекая молодых людей от скупого лунного света. В ту же минуту в руке девушки вспыхнул огарок странной, ярко-горящей свечи, ответивший своды подземелья.

Коридор за дверью вел вниз, под землю. Владимир поежился. Он с детства не любил оставаться в замкнутом пространстве, тем более там, где над его головой как минимум метр земли. Но Марвину эти мрачные катакомбы совсем не пугали. Она быстро зашагала вперёд, а пареню оставалось лишь семенить за ней и не показывать свой страх девушке, которая ему так нравилась.

Подземный коридор был невысок и узок. Земляные стены подступали почти вплотную к непрошеным гостям, а в некоторых местах Владимиру даже пригодилось нагибать голову, что бы не снимать с потолка паутину своей макушкой.

Немного подумав, Владимир решил, что они находятся под городской стеной. Но как оказалось, он ошибался. С каждым шагом парень замечал, что коридор становиться все уже и глубже, и даже не думает подниматься наверх.

- Марвина, - тихо позвал Владимир свою спутницу, - долго ещё нам в этом шутовом месте маяться. Давно бы пора на землицу выбраться!

- Эва, ты быстрехонек, Скрытник, - не оборачиваясь отозвалась девушка. - Я ж тебе глаголила - в лес мы идём! По земле ныне идти опасно. Помнишь, чай, как сам меня третьего дня наверху споймал. А можно и со степняками встренуться, али со стражниками вашими. А вот ты и подумай, коли разумом силен, чем такая встреча обернется?

Владимир только хмыкнул в ответ. Ни со степняками, ни с братьями ушкуйниками он встречаться не хотел. В первом случае, она однозначно гарантировало новый бой с непредсказуемым результатом, а во втором ненужные расспросы, и весьма вероятное очередное объяснение с Фокой.

А потому ему оставалось лишь стиснуть зубы и идти дальше.

И вот, наконец, земляной коридор медленно, но верно пополз вверх. Молодым людям пришлось пройти еще шагов сто, прежде чем они остановились ровном подземном пятачке.

- Сверху лаз, - указала рукой на потолок Марвина. – Ты меня подсади, а потом я помогу тебе выбраться.

Владимир кивнул. Но как только его руки коснулись тела девушки, как таившиеся в нем силы, сломав все его внутренние препоны, вырвались наружу. Он крепко прижал к себе Марвину, страстно впился губами в ее губы. Огарок свечи выпал из руки девушки, и влюбленные очутились в кромешной тьме. Владимиру казалось, что их поцелуй длился целую вечность, но потом Марвина, ловко, как кошка, извернулась, вырвалась из его объятий, подпрыгнула на месте, и скрылась, в неразличимом в земляном потолке лазе.Парень слышал, как хрустят наверху под ее весом сухие сучья, и ему ничего не оставалось, как снова поспешить за нею.

Молодые люди оказались в густом еловом лесу, где сквозь лапы деревьев пробивался неяркий лунный свет. Марвина стояла спиной к парню, опустив лицо в дрожащие ладони. Владимир подошел к девушке, и попытался снова обнять ее, но та резко отстранилась. Какое-то время они молчали, не зная что сказать друг другу. Затем Марвина опустила руки и с вызовом посмотрела в лицо парню

- Вот, что, Скрытник, - глухо проговорила она. – Видимо здесь нам с тобой придется объясняться. Эх, сведал, ты как-то, что люб мне, да решил, мол поддамся девичьей слабости. Ан не угадал, ты милый! Не будет этого!

- И в мыслях у меня того не было! – с жаром поспешил заверить девушку Владимир. – Ты люба мне, и я готов хоть сейчас сватать тебя, и жизнь прожить с тобой до старости.

- А про женку свою, ты забыл, что ли?! - усмехнулась Марвина, и ее голос был полон призрения. – И ты думаешь, что я пойду за тебе?! Да ты ж и меня в беде бросишь, еже ли новая лада тебе повстречается!

- Нет, Марвина, нет! - Владимир в отчаянье, прижал ладони к груди. – Вторую такую как ты, я боле никогда не встречу! А вот женка моя далеко, и вряд ли я смогу добраться до нее к сроку! Да и вообще, может мне и не суждено боле встренуться с нею. Так, что мне одному век свой мается! И что бы ты, сей час не сказала, Марвина, завтра я приду к твоему отцу сватать тебя! И еже ли надо будет – сватом Боеслава пришлю! Ему-то твой уж твой батюшка не откажет!

- Эва как! - глаза девушки мерцали в лунном свете, как тусклые свечи. – Так еже ли, ты все решил зачем же ты пошел ныне сюда? Отсюда просителю обратной дороги нет!

- Так я и не буду ничего просить! – горячо воскликнул Скрытник. – Давай ж обратно в Кошкарев вернемся!

- Поздно! – грустно покачала головой девушка. – Я за тебя попросила!

Молодые люди замолчали. Марвина отвернулась от Владимира, что бы тот не видел как бегут крупные слезы по ее смуглым щекам.

- А это все ты славно придумал, - вдруг тихо проговорила она. – Засватать меня! Отец бы с радостью отдал меня тебе, даже если бы твоим сватом был не Боеслав, а любой другой ушкуйник. У нас бы родились сильные и красивые дети, и они бы дали начало новому славному роду. А я была бы тебе хорошей женой, и не позволила б разлюбить себя до самой смерти. Но это было бы если б ты не твоя жена! С неправды начинать новую жизнь не гоже – про издревле мой народ ведает. Ведь еже ли мы сейчас в город вернемся - боги отвернуться от нас! Они лишат нас счастья, удачи и своей милости! А без того любовь наша погибнет и души наши будут загублены.

Владимир слушал Марвину, и поражался ее мудрости. В сущности, она говорила тоже самое, что и Рамзя, только другими словами. Но Рамзя без пяти минут поп – а она всего лишь черемисская девушка.

Что ж видимо и правда ему придется обуздать свои чувства, и идти своей дорогой.

Он молчал, не отрывая глаз от худенькой фигурки Марвины. Девушка, стояла кусая губы и смотрела прямо перед собой пустыми глазами.

- И куда же мне идти топеряча? – спросил, наконец, парень глухим голосом, стараясь разогнать этой фразой нависшее над ними гнетущее молчание.

- Туточки, за кустами, - тряхнув головой, будто бы отгоняя дурные мысли, быстро отозвалась девушка и указала рукой направление. – Вон там будет тропка. Пойдешь по ней до святилища Тум Юмо, а уж там сразу поймешь, что тебе делать.

- Ты уж мне растолкуй напоследок, - грустно улыбнувшись, пробормотал Владимир, - что ж это там у вас за святилище. А то я еще сдуру мимо пройду!

- Не пройдешь! – так же невесело улыбнулась Марвина. – Тум Юмо тебя ждет!

Владимир обернулся к кустам, на которые указала девушка, и сделал первый робкий шаг вперед. Сердце его разрывалось на части. Парень остановился, вдруг резко обернувшись, он подскочил к Марвине и снова сжал ее в объятиях. На этот раз девушка не сопротивлялась. Ее руки обвили его крепкие плечи, и она безропотно позволила парню ласкать себя. Чувствуя, как его сильные ладони касаются ее тела, пробегают по рукам и спине, Марвина старалась запомнить каждое их движение, так как знала, что это воспоминание станет самым главным в ее жизни. Несколько минут, они целовались не в силах оторваться друг от друга, пока, наконец, Марвина легонько не оттолкнула парня.

Ничего не говоря, она посмотрела в лицо Владимира полными слез глазами. Затем девушка быстро шагнула в сторону, и пропала в черном зеве тайного лаза.

Глава 20

Глава 20

Страстное прощание с Марвиной взбудоражило парня. Какое-то время он машинально шел в ту сторону, куда указала ему девушка, ничего не замечая вокруг. Но вдруг, будто бы, что–то невидимое изменилось в воздухе, и парень остановился. Несколько мгновений он стоял на месте, стараясь успокоить, снующие в голове мысли, после чего снова огляделся по сторонам.

Владимир оказался на хорошо утоптанной тропе, тянущейся через редкий ельник. Узенькая дорожка бежала прямо вперед, не петляя, по усыпанной бурой хвоей земле. Лес же вокруг парня, в первую минуту, показался ему необычным. Казалось, что он был выткан из темного серебра, неким могущественным волшебником, и тот по какому-то своему капризу, перенес его сюда – в забытую всеми богами местность, раскинувшуюся неподалеку от маленького города Кошкарева.

Но приглядевшись внимательно, Владимир понял, что магия здесь не причем. Вошедшая в силу надкушенная луна, не желавшая расставаться со своим светом в городе, теперь стояла в зените небес, и щедро поливала своими серебристыми лучами землю. Эти посланники небесного светила и преобразили окрестные чащобы, превратив, на время, деревья и кусты, в серебряные изделия сумасшедшего мага- ювелира.

Владимир усмехнулся – эти мысли его позабавили.

«Что ж будем жить дальше, - думал он, снова зашагав вперед по тропинке, исчерченной вдоль и поперек тенями елей. – Ведь я только пару дней знаю эту Марвину. А раз так - значит я быстро ее забуду! Мне бы только с Полей встретиться, и треклятое наваждение как рукой снимет!».

Но все же, как не старался Владимир, старательно запихнуть как можно глубже в себя и спрятать там навеки, терзающее его чувство. Но что-то в голове парня жужжало и напевало, шепча, подразнивая несчастного: твоим надеждам не суждено сбыться.

Владимир отмахнулся от этого чувства: что будет, то будет. А сейчас он должен дойти до этого чертового святилища. Пусть и даже там он и не найдет помощи. Но это успокоит совесть парня.

Тропинка подвела Владимира к краю ельника, и пропала, оставив парня перед густыми зарослями плотного кустарника. Пробиться через это препятствие без помощи ножа или топора не представлялась возможным. Владимир уже потянулся к ножу - подарку Рамзи - висевшему у него на поясе, но в тот же миг ему показалось, что густая поросль расступилась перед ним, пропуская скитальца на священную территорию.

Оглядевшись вокруг, Владимир с удивлением отметил, что к каждой веточки кустов привязаны: кусочки ткани, ленточки, шнурки или тесемки. Эти скромные дары, неведомым Владимиру богам, трепетали на лёгком ветру, подкрадывавшемуся с разных сторон к святилищу, стремясь прорваться на заветное место, и, в одночасье, терявшему силы у его границ.

Ветру не было доступа в святилище, а вот Владимиру никто не чинил препятствий. Неспешно пройдя, сквозь, украшенный как новогодняя ёлка, кустарник, он оказался на идеально круглой, просторной поляне, границы которой были обсуждены стройными липами. Ещё одна липа - раскидистая и важная - росла в самом центре святилища, а у ее подножия лежал широкий и плоский как плита камень, поднимавшийся над землёй на полметра. Ветру и вправду путь сюда был заказан, ведь он не беспокоил здесь ни одного листочка и ни одной травинки. Мало того: в святилище царила невиданная тишина. Все звуки ночного леса: крики филинов, уханье сов, потрескиванье сухих сучьев под лапами животных, и даже шорох от сорвавшийся с ветки шишки, остались позади, растворившись у заслона странногокустарника.

Владимир задумчиво почесал подбородок, заросший за эти дни густой русой бородой, и медленно побрел к камню и липе, которые, судя по всему, являлись главными здешними святынями. Идти оказалось необыкновенно легко. Парень почувствовал, что здесь он не ощущает навязчивой многодневной усталости, тело его наливается силой, а сердечные горести не причиняют ему прежних страданий. Владимир подумал, что в таком чудесном месте он мог бы жить вечно. Ну если бы у него была такая возможность.

Приблизившись к камню, и осторожно провел ладонью по его поверхности. Плита была чуть шероховатой и теплой. Казалось, что она, жадно впитав в себя за день энергию солнечных лучей, отдавала свой трофей холоду ночи, с большой неохотой, стараясь сохранить его в своих недрах вечно.

Внимательно присмотревшись к камню, Владимир, в неярком свете луны, смог различить, что тот весь покрыт странными, стершимися от времени письменами. У противоположного конца плиты, находившегося в нескольких сантиметрах от ствола липы, в плите было выдолблено небольшое углубление, напоминавшее по форме чашу. Странные знаки на камне, так заинтересовали молодого историка, что он склонил к плите голову, стараясь рассмотреть их получше. Но от этого занятия парня оторвал сухой, потрескивающий, как горящий в огне хворост, голос, показавшийся Владимиру немного знакомым.

-Разве ты шел сюда за тем, чтобы разбирать эти старые знаки, мой юный друг?

Владимир поднял голову. Перед ним, в тени липы, стоял высокий худощавый старик, закутанный в белоснежное одеяние, похожие на хитон с широкими рукавами. Эти странные одежды мага немного сверкали, при каждом его движении и когда на них подали лучи лунного света. Вьющиеся пряди седых волос, рассыпались по плечам старца, а его длинная, аккуратно причесанная, борода, сбегая с подбородка терялась в складках одежды. В руке старец держал длинный белый посох.Навершием этого магического атрибута служил небольшой шар из непонятного плотного вещества, такого же белого цвета, как и посох, в котором, то и дело пробегали юркие золотистые молнии.

Увидев, что Владимир смотрит на него, старик сделал шаг вперёд и встал у противоположного конца каменной плиты. Луна осветила лицо старца, и парень с трудом подавил судорожный вздох. Перед ним стоял Лесояр!

Какое-то время молодой человек и волхв, ни говоря не слова смотрели друг на друга. Вот только в глазах первого была настороженность, а взгляд второго лучился добротой и спокойствием.

- Ты удивлен? - прервав молчание заговорил Лесояр, и в его устах эти слова скорее звучали не как вопрос, а как утверждение. - Почему?

Немного придя в себя, Владимир запоздало поклонился старцу, а затем, собравшись с мыслями, проговорил:

- Ну так я ж шел сюда к черемисскому богу, - запинаясь начал он свою речь, но старик его остановил.

- У тебя нет боле нужды говорить так как ты не привык. Ведь я все про тебя знаю.

- Я помню, отче, - такое обращение к старику пришло к Владимиру, само собой. - Ну так я пришел сюда в надежде, что Там Юмо вернёт меня домой. И я не ожидал тебя здесь увидеть. Ведь ты же служишь Перуну!

Волхв усмехнулся.

- Эх друг мой, - покачал он головой, улыбаясь неизвестно чему. - Ведь ты слышал сегодня мой разговор с Рамзей. Ты помнишь, что я ему сказал?

- Ты сказал, что бог один. Только люди служат ему по-разному.

- Верно! - Лесояр улыбнулся ещё шире. - А раз так, то почему я, слуга Перуна, не могу стать на время хранителем святилища Тум Юмо?

- Ну можете, наверное, - тихо проговорил совсем смутившийся Владимир. - Но зачем?

- Что бы помочь тебе, мой неразумный друг! - волхв продолжал улыбаться. - Сегодня поток энергий донес до меня горячие молитвы твоей девушки, и я решил откликнуться на них. Ведь, знаешь, любые искренние молитвы, никогда не остаются без ответа.

- Марвина не моя девушка, - поспешно возразил Владимир, игнорируя последние слова старика.

- А зря, - Лесояр снова покачал головой, и его стало печальным. - Ты же мог быть с ней счастлив. Я знаю, знаю, - старик вытянул вперёд руку, останавливая поток слов, готовый сорваться с губ парня, и широкий рукав его хитона заблестел как начищеное серебро. - Твои слова о долге мне хорошо известны. Вот только есть ли этот долг?!

Владимир недоумевающие посмотрел на своего собеседника.

- Знаешь, когда-то, много лет назад, некий мудрец сказал: если б каждый человек в первую очередь думал о своем благе, все люди бы на земле были бы счастливы. И в чем -то он прав! Ведь если человек будет заботиться только о себе он не совершит многих ошибок. И ты мог бы стать таким человеком.

- Но Полина… - начал говорить Владимир, но старик снова остановил его.

- А если бы ты знал, что твоя Полина уже подумала о своем благе и не нуждалась бы уже в твоей помощи ты бы остался здесь?

- Да, - не колеблясь не мгновения ответил Владимир, с вызовом глядя на собеседника.

Старик тяжело вздохнул. Какое-то время он молчал, раздумывая о чем-то своем.

- Мой юный друг, - наконец, приняв некое решения проговорил Лесояр. - К моему великому сожалению я не могу открыть тебе то, что скрыло от тебя время. Но я могу дать тебе верный совет: оставайся здесь. Тут тебя ждут слава, почет, богатство и счастье с любимой женщиной. А там, куда ты стремишься - разочарования и неудовлетворённость жизнью. Я знаю, ты не можешь переступить через себя! Но поверь - так было бы лучше.

Щеки Владимира вспыхнули, но он упрямо покачал головой.

- Что ж, да будет так! - грустно выдохнул Лесояр, и прикоснулся лбом к шару на своем посохе. - Ну тогда я приподнесу тебе ещё один подарок. И если ты до конца останешься Ушкуйником Перуна, он принесет тебе немного счастья.

- Спасибо отче! - Владимир поклонился старику до земли. - А я думал, что ты заберёшь и те дары, данные мне ранее.

- А разве они тебе будут не нужны там, куда ты так стремишься?! - усмехаясь вымолвил Лесояр, и выразительно посмотрел на парня.

- Ещё как будут нужны, отче! - в глазах Владимира блеснули злые огоньки.

- Ну тогда и пользуйся этими подарками, во славу Перуна! - Лесояр ещё раз прикоснулся лбом к навершию посоха. - Эти подарки исчезнут тогда, когда отпадет в них потребность. Но только смотри - используй свою силу во благо. Иначе беду накличешь. Добро Перуна обернется его гневом и погубит тебя.

Владимир в третий раз поклонился волхву, и тот положив посох на плиту и сколько стоил на груди руки. Глубокие складки одежд, спадающие с рук старика, засверкали ещё ярче. Лёгкое зарево, идущее от одеяний волхва мерцало подобно маяку во тьме ночи, и спустя минуту, оно перешло на ладони Лесояра, и они тоже загорелись серебристым светом.

- А теперь, друг мой Володимир Скрытник, пришло время нам и дело ладить! - неожиданно грозным и сильным голосом заговорил старик. - Опустилась на колени, человече, и положи руки на камень. Да не медли, ежели хочешь вернуться в свой дом.

Владимир послушно исполнил приказ старика. Теплые волны, идущие от плиты тут же сковали его конечности, проникая в каждую клеточку тела молодого человека.

- Я не могу отправить тебя в твое время, - продолжал старик, простирая над плитою свои горящие серебром руки. - Но я могу перенести тебя в то место, откуда ты начал свой путь. Ну а там-то ты знаешь, что тебе следует делать.

Тонкие ручейки энергии, опутавшие тело Владимира, постепенно превращались в полноводные реки. Не понимая, что с ним происходит Владимир запаниковал, и взглянув, в последний раз в чистые голубые волхва глаза, воскликнул с отчаяньем в голосе:

- Скажи же мне отче! А если я захочу вернуться - я смогу это сделать?!

Взгляд старика потемнел, как грозовая туча, губы исказила кривая усмешка и с них сорвалось только одно слово:

- Нет!

Горечь расставания с миром, который за короткое время стал ему родным и понятным охватила Владимира. Он уже хотел соскочить с камня, но теплые магические потоки, не позволили ему этого сделать. Потоки энергии подобравшись к голове парня, быстро завладели его мозгом. Перед глазами Владимира поплыл бордовый туман, и он провалился в, знакомое ему уже, глухое беспамятство.

Глава 21

Глава 21

Когда Владимир очнулся, над его головой светило яркое полуденное солнце. Его лучи безжалостно били прямо в лицо парню, будто бы удивляясь: как это здоровенный детина отслеживает себе бока в самый разгар дня.

Владимир с трудом сел, разминая затекшее тело. Глаза ломило от яркого света, а в голове царил вакуум. Но все же бывший ушкуйник нашел в себе силы, чтобы оглядеться по сторонам. Он сидел на скошенном лугу, возле той самой пушистой ели, которую наметил себе ориентиром, когда выбрался из машины времени. Да-да это была она, а в нескольких метрах от этого дерева начинался лес с заветным вязом, скрывавшим в своем дупле проход в XXI век.

Именно с этого места Владимир и начал свое путешествие по русским землям XII столетия. Тогда парень боялся его, а теперь он хотел, что б его странствия здесь продолжались вечно. Эх, и сильно же он изменился всего за одну неделю!

Владимир потянулся, разминая руки, ноги и затекшую спину, и попытался заставить себя встать. Этого ему не хотелось. Воруя минуты, у стремительно несущегося времени, он прислонился к стволу ели, и принялся с наслаждением вдыхать пряный запах смолы и хвои, разогретой солнцем. Эх, в XXI веке подобные мгновения большая редкость.

И тут до парня донеслись шаги людей, бредущих по лугу. Владимир обернулся в ту сторону, где под ногами неведомых странников шелестела недавно отросшая трава, и осмотрелся вдаль.

По лугу шло пятеро бродячих слепых старцев-гусляров, следующих за мальчиком-поводырем, возглавляющего эту жалкую процессию. Что и говорить, вид странствующих музыкантов невольно вызвал сочувствие у Владимира. Рубахи и армяки гусляров были заношены до дыр и пестрели разномастными зарплатами. Колпаки на их головах, тоже давно пережили свои лучшие годы, и теперь казалось, что они в любую минуту готовы рассыпаться в труху. Седые волосы, выбивавшиеся из-под колпаков, падали на плечи гусляров грязными прядями, а вот длинные бороды, к удивлению, были причесаны, и смотрелись весьма ухоженно. За плечами каждого музыканта висели увесистые котомки, и холщовые мешки с гуслями.

Поводырь - юркий мальчик лет тринадцати, с светлыми, загоревшими на солнце волосами, в заплатанной, но чистой рубахе, тоже увидел Владимира, и повернул к нему своих подопечных. Его светло-карие глаза весело сверкнули, будто бы предвкушая долгожданную выручку.

Бывшему ушкуйнику тоже пришлась по сердцу такая встреча. Владимира радовало то, что вот - нашелся нежданный повод, вынуждавший его задержаться в столь полюбившемся ему времени.

- Здраве будь путник нежданный, - поклонился ему подошедший поводырь, окидывая Владимира цепким взглядом.

Нож и сабля, висевшие на поясе у незнакомца немного насторожили паренька. Но потом его глазенки зацепились за дорогой перстень, на пальце у парня, и мальчонка снова заулыбался.

-И ты будь здрав, честной вожатый! - в тон пареньку отозвался Владимир, в свою очередь разглядывая эту честную компанию.

- Радеханьки мы, что встретили тебя здесь путник, - продолжал говорить мальчик, не отводя глаз от собеседника. - Может хоть ты одаришь нас? Монеткой мелкой, али гривной сребряной. Мы, вона, чрез деревню шли, да только там мало чего нам дали. Пирог да ватрушку - грош да подушку, - со смехом, скороговоркой протараторил он, косясь на своих спутников.

- Ты зазря на людей добрых не наговаривай, малец! - сдвинув брови, грозно проговорил Владимир. - Знаю я деревню эту! Народ там живёт щедрый и приветливый! Не могли бедных странников там обделить!

- Да и не обделили нас! - быстро прикусил язычок мальчонка. - Снеди разной отсыпали знатно, а вот денюжку….

- Погоди, Ваньша, - вмешался тут в разговор старший гусляр, древний старик, сжимавший в руке длинную суковатую палку. - Вона у человече как на душе тяжко, а у него деньги кляньчешь. Захочет - он сам нас наделит, да так, что и князь его дару позавидует. А ты мил человек, на Ваньшу зла не держи, - при этих словах мальчик резво отскочил в сторону, не сводя глазенок с палки старца. - Мал он да глуп! Многого в людях не понимает. Давай-ка лучше мы сей час песню тебе споём. А коли она тебе полюбиться, ты и одаришь нас.

Владимир устало улыбнулся и махнул рукой.

- Пойте люди добрые, что с вами поделать!

- А ты от нас не отмахивался, - вдруг неожиданно рассердился старик. - Хорошая песня она раны сердечные заживляет, да дух крепит и ум радует! Да, что с тобой говорить. Скоро сам про то сведаешь!

Владимиру вдруг стало нестерпимо стыдно своего пренебрежения к простому и чистосердечному предложению старца.

-Ты уж старче прости меня, неразумного, - опустив голову, пробормотал он. - А песня ваша мне в радость будет!

Но гусляры не слушали парня. Все пятеро уселись прямо на землю под елью, втянув вперёд натруженные ноги, достали из мешков свои гусли и положили их себе на колени. Какое-то время они сидели не двигаясь, склонив голову над своим инструментом.

И вот самый старший гусляр, ударил по струнам и те отозвались ему низким, предгрозовым гулом. Затем из его горла вырвался густым баритоном зачин песни: «Ой, не заря занималась над реченькой — ой, девица черноокая плакала…»

Тут же следом вступил т второй гусляр, с голосом высоким и ломким, как первая весенняя льдина. Струны под его рукой звенели тонко, жалостливо, словно бьётся в силках птаха:

«Не копьё моё сердце пронзило,

Твои очи — две ночи без дна.

Ты уходишь за синие горы,

А вернёшься ли — ведает лишь рать…»

У Владимира жарко забилось сердце. Эта, по сути простая песня воскресила в его душе воспоминания о Марвине. Перед глазами снова мелькнула не ладная худенькая фигурка в кожаных доспехах, черные косы, выбившиеся из-под шлема, глаза, полыхающий темным огнем…

Следом за вторым запел третий гусляр.

«Прощай, моя лада. Мне к бою.

Черноокая, жди, но не плачь.

Если стрелы не сронят головушку —

Ворочусь я с победой. А нет — не кляни…»

Перед взором Владимира предстали картины его вчерашнего расставания с Марвиной. Вот он целует ее в подземелье, она вырвется из его рук, они на поляне залитой лунным светом, и ее горькие, но справедливые слова…

И тут уже все пятеро гусляров ударили по струнам вместе. Нестройно, яростно, с таким звоном, будто бы по литым гуслям бьёт половецкая сабля. Их голоса сплелись в один. И Владимиру на миг показалось, что это голос самой Судьбы, ломающей его жизнь надвое.

Он сидел на месте, вслушиваясь в слова песни, и ему вдруг и вправду стало легче. Ведь как не крути, а дело сделано, и ничего уже назад не воротишь. Так стоит ли переживать о былом.

А песня ещё звучала. Теперь ее снова пел - доканчивал - первый гусляр в одиночестве. Струны под его пальцами уже не плакали, а звенели, как последний колос в спалённом поле. Голос его сух, как полынь:

«Оседлал он коня на рассвете.

Черноокая кинула вслед

Узелок со слезой и травою.

И пропал за курганом тот след.

А гусли гудут — поминают.

А дева глядит в темноту.

Только ветер, как бешеный зверь,

Разметал по степи ту беду…»

А потом наступила тишина. Гусляры снова сидели, опустив руки, и их пальцы не двигались. Струны медленно остывали, и Владимиру, на миг показалось, что где-то там, в глубине каждого инструмента скрыт образ прекрасной черноокой девы, льющей слезы по своему воину.

Какое-то время Владимир тоже сидел без движения, а затем сунув руку в карман, он на ощупь развязал один из мешочков, достал оттуда монету и бросил ее поводырю.

Мальчишка на лету поймал заслуженную плату, но когда он рассмотрел, что за монета упала в его ладонь, глаза паренька в немом удивлении поползли на лоб.

- Что ж, воин, чую тебе понравилась песня, - с насмешкой в голосе проговорил старший гусляр, любовно проводя ладонью по своему инструменту. - Так может, ты и потрапезничать с нами можешь, не побрезгуешь поесть с простыми людьми? В селе много снеди дали. А нам старикам всего и не съесть.

- Спасибо, вам старче! - Владимир встал на ноги, и отвесил гуслярам земной поклон. - И за песню, и за приглашение. Я бы с удовольствие разделил с вами хлеб и соль, да не досуг мне сейчас. Дорога дальняя в путь зовёт, а уговорить ее подождать нету моченьки.

- Ну ступай, коли дорога зовёт, - усмехнулся старик, заученным движением убирая в мешок свои гусли.

Владимир устало побрел к лесу, как вдруг его нагнал мальчик - поводырь.

- Слышь воин, - пряча глаза затараторил он. - Возьми меня с собой не пожалеешь! Я ведь все-все могу делать. И слушаться тебя буду всегда!

- Эва как! - тут пришла очередь удивляться Владимиру. - Ты, что ж вот так стариков слепых бросишь?!

- Да эти слепые сами где угодно пройдут! - надул губёнки Ваньша. - Сами в деревню зараз вернуться, а там нового сироту к себе примут. Вона меня они петь учат, да на гуслях играть! А я воином хочу стать - таким как ты!

Ваньша смотрел на Владимира так жалобно, и тому эта странная ситуация, что-то хорошо и больно напомнило.

- А вот теперь слушай меня воин недоношенный, - грозно проговорил парень, хватая мальца за ухо. - Знаешь ли ты, что для нас во первой всего?! Это ответственность! Я вона из-за нее какие муки терплю, а он беспомощных стариков бросить собрался. Эва ты закрутил - сразу вот и не распутаешь. Запомни крепко - еже ли певцов своих бросишь - удачи в жизни не жди! Все боги проклянут тебя! Ужо про то я ведаю!

- Пусти дяденька, понял я! - хныкал маленький предатель, прыгая возле Владимира, стараясь вырвать из его пальцев свое ухо. - Не брошу я стариков, клянусь тебе в том! Только пусти!

Владимир оттолкнул от себя мальца, и внимательно посмотрел на него. По лицу Ваньши текли слезы и сопли, а одной рукой он прикрыл распухшее ухо.

- Эй, воин тряпашный, - окликнул пацана Владимир. - А военная снаряга какая у тебя есть? А что ежели нападет на вас кто?

- Снаряги нетути! - просипел мальчишка, вытирая рукавом нос. - Да кто нападать-та на нас станет?! Чего у стариков брать-та?!

- А вот ежели тебя степняк в полон потянет?! Тогда как?!- глаза Владимира хитро прищурились. - Тогда и тебе и старикам беда горькая!

Ваньша опустил голову, признавая справедливость слов Владимира.

- А раз так, то вот возьми от меня подарочек! - тут парень снял с пояса нож Рамзи и протянул его пареньку. - Чую не раз он тебе пригодиться. А как научишься им владеть, так и свою и чужую жизнь спасти сумеешь! А пока учишься дурь-то из твоей головенки уйдет!

Владимиру было жаль расставаться с подарком друга. Но он понимал: мальчишке этот нож нужнее. А кто знает: может с этим оружием поводырю передаться и немного мудрости Рамзи.

А вот Ваньша был вне себя от счастья. Он радостно воскликнул, подпрыгнул на месте, и прижав нож к груди поклонился Владимиру в пояс. Тот лишь устало махнул рукой и побрел к лесу.

Ступив под сень деревьев, парень быстро отыскал старый вяз. Огромное дупло, в его стволе по-прежнему было завалено сухими ветками, что означало только одно: до заветного схрона никто не добрался. Владимир уже хотел начать расчищать себе лазейку, как вдруг что-то заставило его насторожиться.

Глава 22

Глава 22

Ступив под сень деревьев, парень быстро отыскал тот самый старый вяз, скрывающий в своих недрах машину времени. Огромное дупло в его стволе по-прежнему было завалено прошлогодней листвой и сухими ветками, что означало только одно: до заветного схрона никто не добрался. Владимир уже хотел начать расчищать себе лазейку, как вдруг что-то заставило его насторожиться.

Каким-то непонятным чувством он ощущал опасность, ползущую из чащоб леса, и понимал, что он должен отправиться туда. Во Владимире вновь проснулся Ушкуйник Перуна, понимающий, что - это его дело, и без него здесь не обойдется. Беззвучно вытащив из-за пояса саблю, и неслышно ступая по зеленому мху, парень начал пробираться вперёд, молясь о том, что бы его не заметили раньше времени. И вскоре он получил подтверждение своим опасениям.

Вскоре бывший ушкуйник услышал лошадиное фырканье и звон конской сбруи, а затем и неразборчивую человеческую речь. Раздвинув кусты, так некстати возникшие на его пути, Владимир увидел мирно пасущихся четырех лошадей у небольшой поляны. Спустя пару мгновений парень смог рассмотреть и их владельцев - трех степняков и ещё какого-то щуплого человека, с жиденькой бороденкой в богатой русской одежде. Двое “гостей с востока” сидели под деревом, что у дальнего края поляны, и занимались дележом монет, высыпанных из кожаного кошеля, на замызганный кусок ткани, расстеленном перед ними. Третий степняк и русский стояли совсем рядом с Владимиром, и парень слышал каждое их слово.

- Истинный крест, Улугбек-батыр, клянусь тебе! Никто вам там не воспротивиться! – блеющим голосом, заверял щуплый, огромного степняка, с круглой усатый мордой. Его собеседник одетый в щегольской золочёный кафтан, подпоясанный широким боевым поясом, на котором висели кривая сабля, и длинный кинжал в отделанных серебром ножнах, лишь недоверчиво кривил губы.

- Нету в деревне дружинников брата! И рядом их нету! А рыбаки здешние давеча на промысел ушли! – продолжал уверять его русский, дополняя свои слова жалобным и честным взглядом.

Вот только на степняка, ни этот взгляд, и вкрадчивые слова не оказывали нужного действия

- А ты не лжешь ли мне, песий сын? - по губам степняка скользнула кривая усмешка. - Быть может, ты сам в деревне своих людей оставил! И хочешь моих воинов истребить!

- Клянусь, Улугбек-батыр, нету на то у меня умысла! - подобострастно скривился предатель. -Да и как смог бы я даже подумать о том, дабы напасть на такого знатного воина как ты! Ведь слава о тебе гуляет по всей Вятке, - русский подленько захихикал. - Да мне за добро свое горестно! Деревеньку эту брат у меня отобрал! А людишки в ней живут богато. Торговлишку имеют! Чай поди оброк, Ироду скопили! Так сей час добра там много твои воины сберут. А я на другой год в силу войду, и заберу у брата свою вотчину!

- Якши! - оскалился степняк. - Но ежели ты лжешь, собака…. - Улугбек не договорил, а лишь красноречиво провел рукой по кинжалу.

Этого обрывка разговора Владимиру было достаточно. Он понял, что щуплый, подстрекает степняков напасть на деревню у реки. И все для того, что бы насолить своему брату! Этого Ушкуйник Перуна допустить не мог!

Далее Владимир действовал как на автомате. Стараясь не издавать не звука, он подкрался к степнякам, делившим деньги, и, быстро высунувшись из-за ствола дерева, ловким движением перерезал горло одному из них. Второй, увидев как из горла его напарника хлынул кровавый фонтан, охнул от страха и схватился за саблю. Вот только, обезумев от страха, он не успел быстро вытащить свой клинок из ножен. И Владимир не преминул воспользоваться этой заминкой.

Он лихо налетел на соперника, и что было силы, всадил свою саблю в грудь бедолаги. Удар пришелся прямо в сердце незадачливому гостю с Востока. Он умер сразу, не успев, ни криком, ни стоном предупредить своего предводителя. А вот Владимир, взглянув на поверженных противников только покачал головой.

“ Эх, бы и влетело бы мне сейчас от Фоки за эти художества, - покачав головой, подумал он. - Он бы сказал: снова ты Скрытник в драку полез, наперед не узнав сколько степняков в лесу укрылося. Да делать нечего - надо с главным бандюганом разбираться.”

И Владимир неспешно направился к тому месту, где стояли Улугбек и русский предатель.

Прославленного на Вятке батыра, ничуть не испугало появление Владимира. А вот предатель испуганно охнул, и попятился к кустам, надеясь там сторониться от греха подальше.

А вот главарь степняков смотрел на идущего к нему Владимира без страха, даже с оттенком какой-то брезгливой жалости. Было видно, что этого человека мало заботит смерть его людей, однако за их жизни, он был намерен поквитаться с русским бродягой сполна.

Владимиру же было плевать на чувства басурманина стоящего перед ним. Ну убьет так убьет, может быть это и к лучшему… Вот только Владимир не собирался дёшево продавать свою жизнь.

Между тем, плечистый и здоровый как бык, степняк, выдернув из-за пояса саблю, и легко, будто бы не касаясь земли, пошел вперёд. Золоченый кафтан шевелился в такт движениям поганого ворога, а его мягкие сапоги старательно ощупывали каждую травинку подногами “звезды” Вятки, прежде чем прославленный батыр делал новый шаг.

Первый удар родился из затишья, разлившегося по поляне перед сражением.

Степняк сделал быстрый шаг вперед плавно скользя к сопернику и бывшему ушкуйнику на миг показалось, что этого здоровяка будто бы сам ветер толкнул вперед. Его сабля описала короткую дугу, целя в шею противника. Владимир не отшатнулся. Он качнулся корпусом назад, пропуская острие в ладони от лица, и сразу же рубанул снизу, от бедра. Улугбек успел направить свой клинок навстречу. Звон удара сухо рассыпался по лесу, как удар одинокого колокола. И тут же оба соперника отскочили друг от друга, оценивая силу противника.

Степняк хищно усмехнулся краем рта - он понял, что перед ним достойный соперник. И тут же он снова набросился на Владимира. Но теперь его удары сыпались на парня, как капли дождя, которые косыми и короткие тычками наровили попасть в лицо парня. Вошедший в раз Улугбек не давал Владимиру возможности размахнуться, заставляя того отступать, уходя по дуге и парню приходилось лишь следить за остриём сабли соперника, которое, вертко крутясь, как голова змеи, старалась ужалить его в плечо или запястье.

Но все же Владимиру не удалось уследить за клинком противника. Оружие Улыгбека вонзилось ему в бедро, нанося парню лёгкую рану. Боль была не сильной, но мимолётная мысль о том, что он прозевал удар, страшно разозлила Владимира. Заревев от досады, парень выбросил вперёд свободную левую руку, и перехватил запястье степняка на одном из его выпадов. Такого Улугбек не ожидал! Но и Владимир смутно понимал, что ему следует делать дальше. Он машинально притянул степняка к себе, но тут, нечаянно соскользнув, его нога угодила прямо в небольшую норку, скрытую пышным папоротником. Оба противника рухнули на землю. Владимир ожидал продолжения драки, и изо всех сил, старался выдернуть свою саблю, зажатую телом Улугбека. Но степняк не шевелился. Тихонько толкнув здоровяка в грудь, парень с удивлением понял, что тот мертв. Падая, Улугбек напоролся шеей на крепкий сухой корень, торчащий из земли.

- Да, не повезло тебе, парень! - тихо пробормотал Владимир, пытаясь сбросить с себя здоровое тело мертвого степняка.

Но сделать это было непросто. Огромная туша Улугбека, буквально припечатала парня к земле. Тяжко кряхтя, Владимир извиваясь принялся выползать из-под поверженного противника. С большим трудом ему удалось выбраться. Задыгась от натуги, парень опустился на колени, возле поверженного противника. Перед его глазами расплывались темные круги, в ушах стучала кровь, а дыхание с хрипом вырывалось из груди.

И тут, как и тогда на поле под Кошкаревым, Владимира охватило странное оцепенение. Какое-то время он стоял на коленях, перед поверженным врагом, ни в силах пошевелиться. В сознание парня привел негромкий вопль, раздавшийся за его спиной, за которым последовал звук падения чего-то тяжелого на землю. Устало обернувшись Владимир увидел, что неподалеку от него, на мху, засыпанном сухой хвоей, лежит щуплый русский, о котором бывший ушкуйник успел позабыть в пылу боя, а над ним стоит поводырь Ваньша. Нож Рамзи торчал из спины предателя.

- Ты уж не ругайся, дядечка, - смущённо улыбаясь проговорил паренёк. - Этот человек лихое дело задумал! Он хотел тебя тесаком в спину ударить! Да токма я его опередил!

- То добре, Ваньша! - сплюнув на землю горькую слюну, просипел Владимир. - Токма ты пошто опять стариков бросил?!

- Да не бросил, дядечка, - тут же живо возразил ему Ваньша. - Оне ж после обеда, под елью спать повалились. А я вот в лес пошел скуки ради. Да на тебя набрёл невзначай…

- Так уж и невзначай, - ухмыльнулся Владимир, с трудом поднимаясь на ноги. - А коли набрёл - значит твоя удача!

Он попытался шагнуть к лежащему на земле человеку, но тут его бедро пронзила острая боль. Владимир охнул от неожиданности и в глазах его снова потемнело.

- Да ты ж ранен, дядечка, - воскликнул Ваньша, указывая на кровь, случившуюся сквозь разорванную штанину Владимира. - Ты давай сядь-ко, вона, под дерево. А я уж рану твою обихожу.

Владимир не стал перечить подростку. Он рухнул на высокий мох вытянув вперёд поврежденную ногу. Ваньша сноровисто принялся за дело. Он вытащил из спины убитого им предателя нож, заботливо отер его о кафтан убитого, а затем порезал на бинты длинный подол рубахи щуплого ренегата. Затем подойдя к Владимиру, паренек вытащил из своей котомки кожаную флягу с водой и небольшую коробочку сделанную из бересты.

- Тож сильное средство! - с гордостью пояснил он бывшему ушкуйнику. - Как-то мы со стариками чрез лес шли, и там на святилище Велеса набрели.Смотрит за ним некий волхв мудрый, именем Радомир. Он ночевать нам у того места заповедного позволил. Грит, что ни зверь, ни птица вас тут не тронут. А наутро мазь мне эту дал, и сказал, что, мол, она мне пригодится вскорости. И вишь - как в воду глядел, волхв тот!

- Волхв ведь! - согласился Владимир, мельком взглянув на берестяную коробочку. - Оне ж все про нас ведают!

Ваньша кивнул и принялся за лечение воина. Он быстро, но тщательнопромыл рану, помазал ее заветной мазью, вкусно пахнущую полевыми травами, и заботливо перевязал бедро Владимира.

После перевязки гостю из будущего стало легче. Боль ушла, а тело парня налилось теплом и спокойствием.

- Вот, что, Ваньша, - неспешно проговорил он, с улыбкой глядя в лицо паренька. - По делу ныняча забрел ты сюда. А, что человека убил, о том не печалься. Подлым он был, и лютое дело затеял.

Мальчишка хотел что-то сказать, но Владимир остановил его.

- Ты давай свое дело справь, отрок. Собери все ценное, что найдешь здесь. Бери лошадей, деньги да снарягу военную. Убитых обыщи - на них тож добра не мало. Всем старикам твоим на прокорм до смерти хватит! Неча им боле в миру жить!

- А как ж ты дядечка! - воскликнул Ваньша, не веря сказанному грозным воином. - Так ведь ты ж их побил, и добыча твоя по праву!

- А что мне с той добычи? - ухмыльнулся Владимир. - Хлопоты одни, да маета! Вам со стариками нужнее будет! Да нож свой впопыхах не забудь! Он тебе раз удачу принес, и вдругорядь принесет! Помни это крепко!

Сияя от счастья, Ваньша вскочил на ноги, и до земли поклонился Владимиру.А тот лишь улыбнулся пареньку и закрыл глаза.

Когда звон конской сбруи затих вдали, бывший ушкуйник поднялся на ноги. Раненая нога ныла, но эта боль была терпимой и не причиняла парню особого беспокойства. Неспешно он доковылял до заветного дерева, и принялся очищать от листвы и веток заветное дупло.

“ Ну вот, - думал парень, - вроде как все дела в этом времени сделаны. Можно и возвращаться. Интересно, ждёт ли меня ещё “господин” Профессор. Хотя я вроде бы не прозевал назначенный им срок”.

С этими мыслями парень снял саблю и боевой пояс. И вдруг он почувствовал себя беззащитным. Вроде бы всего только несколько дней, он, практически постоянно носил с собой клинок - подарок Фоки, и вот на тебе, сейчас не может с ним расстаться.

Парень с нежностью посмотрел на свою саблю, которая сразу же пришлась ему по руке и без устали разила в бою его врагов, жадно впитывая железом рукояти тепло его ладони. Перед глазами Владимира, вдруг промелькнуло, улыбающиеся лицо Фоки, протягивающего ему этот клинок, и сердце бывшего ушкуйника болезненно сжалось. Эх, Фока друг надёжный да верный! Совсем скоро ты поведешь к Новгороду свои ушкуи, вот только глупого да молодого Скрытника не будет на твоей лодье. Владимир любовно провел рукой по лезвию клинка, а потом поднес эфес к губам и поцеловал его.

С досадной горечью он спрятал свое оружие под гору валежника, и, стащив с головы шапку, прошептал:

“ Да, тяжело мне с тобой расставаться! Но, кто знает, может быть, мы ещё с тобой повоюем!”

Завершив этот импровизированный обряд расставания, парень тяжело вздохнул, и медленно побрел к заветному вязу.

Владимир не знал, что в этот момент из чащи леса, за ним внимательно следят зоркие глаза старика волхва, опирающегося на высокий деревянный посох.

Глава 23

Глава 23

Помня о глубине дупла, Владимир спрыгнул в него осторожно, стараясь, лишний раз, не задеть ничем, раненое бедро. И едва он оказался внутри дерева, как виски его заломило, дыхание перехватило так, что будто бы на грудь парня опустилась железная плита, а перед глазами поплыл туман.

«Ну вот и все! – с болью подумал Владимир. – Прощай Марвина! Прощайте Боеслав, Фока и Рамзя! Прощайте храбрые ватажники! Я еду домой!»

И тут сознание парня отключилось.

Когда Владимир открыл глаза, он понял, что находиться в том же сарайчике, откуда неделю назад началось его занятное путешествие. Некоторое время он сидел без движения, пытаясь успокоить сбивчивое дыхание. Однако полностью прийти в себя после перемещения во времени ему не удалось.

Дверь сарая рывком отворилась, и перед глазами парня предстала здоровенная харя Куска.

- Глянь-ка, Лешак! – довольно гоготнул он. – Успел-таки курилка! Чего расселся, малый? Ты, давай, вылезай! Дядя Профессор тебя ждет!

Он протянул вперед свою жирную волосатую лапу, чтобы схватить Владимира за шиворот его рубахи и вытащить из сарая, но его остановил спокойный голос парня.

- Лапы убрал, недоносок! – резкие, как удар плети слова, рассекли застоявшийся воздух. – Еще раз их ко мне протянешь, я их тебе в задницу затолкаю!

Кусок внимательно посмотрел на Владимира, и что новое и непонятное ему, мелькнувшее в глазах, пробудило в бандюгане инстинкт самосохранения и заставило его попятиться назад.

Парень неспешно поднялся на ноги, и, прихрамывая, вышел на свет солнца.

- Э, ты где так грубить научился?! – услышал он тут голос Лешего, напарника Куска. – Тебе, че, морду давно не рихтовали. А ты, глянь, Кусок, какая у него гайка козырная! Чур моя будет!

Даже не оборачиваясь к бандиту, Владимир угадал его движение. И плавно, наотмашь вскинул руку, со столь полюбившимся Лешему перстнем. Кулак угодил в небритую челюсть бандита, отправив того в глубокий нокаут.

«Эх, да разве это бойцы! – с тоской подумал он, сгребая Куска за ворот грязной майки. – Да они последнему степняку в подметки не годятся!»

- Значиться так, Кусок дерьма! – вслух проговорил, Владимир, глядя в перепуганное лицо амбала. – Час назад, я завалил врага, который бы играючи, по ходу, сделал бы из тебя мясную нарезку. А потому, не заставляй меня нервничать! Понял, гад! Или тебе повторить! – свои слова, Владимир сопроводил сильным ударом в низ живота, отчего бандит неминуемо бы сложился пополам, если бы его заботливо не поддерживала рука парня, вцепившаяся в его майку.

Он отчаянно закивал, и Владимир продолжил.

- Для начала, ты отдашь мне все оружие, что есть с собой, понял! А потом мы – тихо-мирно – отправимся к вашей мерозоте Профессору! Который, как ты сказал, меня заждался!

Кусок снова кивнул, и, пару мгновений спустя, Владимир стал обладателем старенького ТТшника и массивного ножа-выкидухи.

Затем притихший Кусок, даже не обернувшийся на своего обездвиженного товарища, молча, шел по бывшему лагерю рядом с Владимиром. Убежать от такого грозного соперника он даже не пытался. Хотя бывший ушкуйник следил за ним в полглаза. Взгляд Владимира то и дело метался по сторонам, сканируя, расположение корпусов и других хозяйственных построек

- Это че, там у вас? – спросил он у Куска, указывая на широкую площадку, видневшуюся за двухэтажным зданием мимо которого они проходили.

- Дык, это ж «аэропорт» местный, - глухо просипел бандит, косясь на Владимира. – Там у шефа вертолет его стоит!

- Вертолет! – оживился парень. – А он на ходу?

- А я почем знаю! – голос бандита звучал хрипло, и Владимир понял, что его в мелкой душонке борются страх и злоба. – Я за эту технику не отвечаю!

- Это ты зря! Иногда для здоровья полезно незнакомой для себя техникой интересоваться! – парень, сопроводил свои слова, весомым, и не заметным окружающим ударом в почку, тем самым на время отбив у Куска желание совершать глупости. – А как у вас тут жена моя поживает? - как бы невзначай, спросил он, и впился цепким взглядом в лицо бандита.

- Да она, че! – заерзал тот, и его глазки воровато забегали. – Нормально вроде! Братва ее не трогала! Зуб даю!

Такая реакция амбала насторожила Владимира. Он еще раз внимательно поглядел на растерянного Куска.

- Ладно, сука! – тихо прошипел парень. – Если че, - добавил он передразнивая бандита, -я тебе все зубы пересчитаю! Понял, мразь! – и Владимир, помня о тех ударах, что сыпались на него в этом лагере неделю назад, еще раз, от души, врезал Куску по почке.

Под стоны и оханье пленного бандита бывший ушкуйник добрался до дома Профессора. Калитка в воротах, как обычно была заперта, и парень, излишне не заморачиваясь, быстро выбил ее ударом ноги. Едва они очутились во дворе, Владимир, быстро выдернул из кармана штанов трофейный ТТшник, и тыча дулом в лицо вконец растерявшемуся Куску прошипел:

- Значит так, падла, сейчас ты ведешь меня к кабинету вашего пахана! И что бы без фокусов! Уж в тебя-то я не промахнусь!

Кусок закивал, и почти рысью бросился к дому главаря своей шайки.

Следом за ним Владимир заскочил в холл дома, как вдруг сильный удар обрушился на его руку, выбивая пистолет. Тут же на него разом навалились несколько человек, припечатав бывшего ушкуйника к полу.

- Ах, какое эффектным было ваше возвращение, Владимир Алексеевич, - услышал он над собой глумливый голос Профессора. – Вот уж не ожидал, что путешествие в будущее придаст вам храбрости. Вот только вы забыли о современных системах наблюдения! Хотя в XII веке их не изобрели.

Владимир ничего не ответил, прислушиваясь к своим ощущениям. Сидевший в нем Ушкуйник Перуна тихо смеялся, а в голове его мелькала одна и та же мысль: «Бандиты не воины».

- Да ладно, хватит с него мальчики, - снова раздался голос Профессора. – Поднимите его! Хочу поговорить с нашим гонцом как с культурным человеком, а не как со шлепком грязи!

Крепкие руки подхватили Владимира, и подняли его с пола. В то же миг парень подумал, что он мог бы и сам выбраться из этой заварушки, и гораздо быстрее. Но решил до поры до времени, не показывать врагам своей силы.

Профессор, сидел, закинув ногу на ногу, на большом кожаном диване, занимающим большую часть просторного холла, а перед ним, на стеклянном столике, лежал здоровенный Глок.

- Ну и воняет же от вас, Владимир Алексеевич, - картинно поморщившись, вновь заговорил он. – Хотя и понятно, душа то в прошлом еще не было. Но в баньку вы все же смогли бы сходить. А вот борода вам к лицу. Она вас как-то мужественнее делает.

Владимир не ответил. Спокойным взглядом он обвел комнату, оценивая обстановку. Кроме Профессора и Куска, который и сейчас боялся приближаться к Владимиру, в холле находилось еще пятеро бандитов. Оценив их «боевые» способности, парень усмехнулся – не бойцы!

А вот Профессор оценил его усмешку по-своему.

- Да-да, - с деланной грустью, покачал головой он. – Как видите, я переиграл вас. Но я надеюсь, вам удалось раздобыть то, за чем я вас посылал?

- Господин Профессор, - в тон ему, так же нарочито вежливо проговорил Владимир. – Еже ли ваши прислуга отпустит мне руки, то вы получите ваши монеты, которые, вот уже несколько дней как, я жажду бросить вам в рожу!

Главарь скривился.

- Фу, опять эта плебейская грубость, молодой человек, - он потер свой высокий лоб холеной ладонью. – Ну да ладно, я вас прощаю. Ребятки посмотрите, что там в карманах у нашего гонца.

Шустрые ладони бандитов быстро обыскали Владимира, и вскоре перед Профессором лежали мешочки с золотом, и нож-выкидуха отобранный у Куска.

- Да вы ценный гонец, Владимир Алексеевич, - присвистнул Профессор, высыпая монеты на столик. – Хм, да тут же чистейшее арабское золото! И как только вам удалось его раздобыть?

- А вы хотите, что бы я рассказал вам эту занимательную историю? - с легкой иронией в голосе спросил Владимир.

- Наверное, не стоит, - снова поморщился главарь банды. – Я уверен, что ради этой добычи вы совершили немало подвигов.

- Ну раз, вы слушать о них не хотите, может вы тогда прикажите, привести сюда мою жену! – нарочито спокойно проговорил Владимир, но в глазах его блеснули злые огоньки. – И мы с ней покинем ваше, такое гостеприимное поместье.

Профессор лучезарно улыбнулся.

- Ни капли не сомневаюсь, что вы с нетерпением ждете этого счастливого момента, - с глубоким вздохом проговорил он. – Вот только боюсь, что ваша супруга не захочет идти с вами!

- Это как?! – у Владимира на миг перехватило дыхание.

- Да пусть она сама, все вам объяснит, - Профессор, снова вздохнул. – Полюшка, любовь моя, - крикнул он, обернувшись к коридору, ведущему вглубь дома. – Выйди, поздоровайся со своим мужем.

Вскоре в коридоре послушались торопливые шаги, и в холл влетела Полина, наряженная в свободное цветастое летнее платье.

«Она уже о себе позаботилась! – так некстати вспомнились Владимиру слова Лесояра, и теперь он понял их значение.

Плавно, будто танцуя, Полина подошла к Профессору, и встав за его спиной, обвила руками шею главаря банды. Наклонившись к нему, женщина ласково поцеловала его в губы, после чего только обернулась к Владимиру.

- А, Вовчик, ты вернулся! – насмешливо поговорила она, окидывая мужа брезгливым взглядом. – Надолго? Или как?

- Да вот, Полюшка, он за тебя выкуп принес! – хитро ухмыльнулся Профессор. - Посмотри красота какая – монетка к монетке! А теперь вот увести тебя хочет. Что, пойдешь с ним?

- Да на фиг надо? – фыркнула Полина, обдав Владимира новым презрительным взглядом. – Зачем мне с этим неудачником снова копейки считать, да у родителей деньги на жизнь выпрашивать. Ведь ясно же - ничего он в жизни не добьется. Ты уж лучше его пристрели, что б он не мучился!

Владимир смотрел на смеющуюся жену, льнущую к чужому мужику, и горячая жгучая злоба закипала в его душе. И из-за этой меркантильной твари, он отказался от девушки, которую ему послала сама судьба. От девушки, с которой он мог бы быть счастлив и жить той настоящей жизнью, мелькнувшей перед ним лишь на миг.

- Ну, зачем ты так говоришь, Полюшка, - тихо рассмеялся Профессор, грубо сбрасывая с себя руки любовницы. – Просто застрелить его было бы расточительно. Я его лучше обратно отправлю в прошлое. Может быть ему и там повезет, и он еще мне монет принесет. А там, глядишь, ты мне надоешь. И тогда я ему тебя передам в целости и сохранности. Ой, да шучу я, дурочка, - увидев, как округлились глаза Полины, быстро проговорил Профессор. – Ну, что, Владимир Алексеевич, хотите отправиться в новое путешествие, - и главарь банды, весело подмигнул парню.

- Да нет уж, благодарствую, - передразнил его Владимир, пряча заливающий его гнев. – Что ж, Полина дорогая, ты сделала свой выбор!

Поля снова фыркнула, и отвернулась от мужа. Профессор же, усмехнувшись, пожал плечами.

- Ну не хотите, как хотите! – задумчиво пробормотал он. – Было бы предложено! Что ж мальчики, уведите гонца пока в его клетушку. А потом я найду способ как его убедить. Да и колечко у него с пальца снимите! Зачем пленнику носить такие дорогие украшения!

И тут, так долго сдерживаемый волей Владимира Ушкуйник Перуна вырвался на свободу. Все происходящее в холле парень плохо запомнил. Как из-под пуховой подушки до него долетали выстрелы, истошный визг Полины, звуки бьющегося стекла. Его ноги и руки, упорядочено и точно наносили удары, ломая чьи-то кости и круша черепа врагов.

Когда Владимир пришел в себя, он увидел, что пятеро бандитов лежат на полу холла. Куска среди них не было, видимо он предпочел спрятаться в безопасном месте. А вот воинство Профессора, представляло из себя жалкое зрелище. Кого-то из бандитов рвало кровью, кто-то держался за сломанную ногу, а кто-то закрывал лицо руками, пряча сочащуюся багровым пустую глазницу.

Владимир же, совершенно спокойный стоял возле Профессора, держа у его головы массивный Глок. Полина, сжавшаяся в цветной комок, сидела в дальнем углу холла

- Вот, что мерозота?! – картинно проводя у носа главаря дулом пистолета, четко проговорил Владимир. – Этот перстень мне дал человек, куска кала которого ты не стоишь! И добыл он его в честном бою! Вот если б ты со мной один на один вышел, как настоящий воин, тогда бы ты мог и на это «колечко» претендовать, мразь обоссаная!

Профессор, и правда обмочился, увидев перед своим лицом круглое дуло Глока

- Ну, да твои ароматы пусть теперь твою любовницу заботят! – насмешливо произнес Владимир, косясь на Полину. – А я, считай, тебе ее подарил! Уж мне-то она точно больше не нужна! Да и золото тоже! Ради нее собирал же! Да все впустую! Вот видишь сколько я даров тебе нынче преподнес! Да и ты кое-что должен для меня сделать!

- Да, что же вы хотите, - растеряв весь свой лоск, пролепетал Профессор, дрожа всем телом.

- Ну, в первую очередь, ключи от вертолета! – ухмыльнулся Владимир. – Птичка-то твоя надеюсь на ходу?

- На ходу, - промямлил поверженный главарь, - только топлива в ней не много! А ключи в кабине, в замке зажигания.

- Ну это же отлично! – Владимир широко улыбнулся. – А теперь, мразь, ты проводишь меня к вертолету!

И потянув Профессора за шиворот модной светлой рубахи, парень подтолкнул его к выходу из дома, стараясь не вдыхать ароматы мочи, идущие от поверженного главаря банды.

Глава 24

Глава 24

Не отрывая дула тяжелого Глока, от головы Профессора, Владимир выбрался за ворота его дома.

По всему видимо, весть о его подвигах, уже разнеслась по лагерю, а потому у забора кучковались бандиты, целевшиеся в парня из пистолетов и автоматов. Но увидев их Владимир только устало улыбнулся.

- Слышь, бандюганы! - крикнул он, крепко прижимая к себе главаря шайки. - Давайте без глупостей! Вам же не нужны лишние проблемы?! Так, что вы уж лучше отойдите - от греха подальше! Целее будите!

Бандиты глухо заворчали, но надрываться никто не стал. Как стая дворовых шавок, они отступили поджав хвосты, давая пройти Владимиру, волочившего за собой их патрона.

Добравшись до вертолета, парень восхищённо присвистнул. Перед ним стоял новенький двухместный Беркут, сверкавший белой краской в лучах заходящего солнца.

- Крутую птичку ты себе оторвал, сволочь! - пробормотал, встряхивая Профессора, Владимир, смачно сплевывая на землю. - Их же несколько лет назад с производства сняли! А тебе, наверное, нужные люди по блату подогнали! Чё, в бега на ней хотел податься, шваль обоссаная?!

- Да нет, просто… - начал лепетать Профессор, но Владимир ещё раз сильно тряхнул его.

- Чего распелся, как соловей в ночи! - рявкнул он, подталкивая Профессора, к вкопанному в землю железному столбику. - Я ж тебя просто так спросил, что бы разговор поддержать! А ты мне сразу все расклады сдашь! В мусарне будешь петь, понял!

Профессор согласно закивал, а Владимир, ударом ноги, усадил его на землю у столба, и быстро выдернул дорогой ремень, из мокрых брюк главаря банды.

- Ну ты здесь пока посидишь! О жизни своей никчемной подумаешь! - говорил он приматывая руки Профессора, к кстати подвернувшийся опоре. - А твои головорезы может быть тебя и освободят! А может быть и пристрелят! Ведь нафига им такой вонючий шеф сдался!

Профессор глухо застонал, и Владимир понял, что он почти не ошибся в своих предположениях о дальнейшем развитии местных событий.

Но привязав Профессора, парень на минуту задумался. Он не умел управлять вертолетом, а значит можно было надавить на главаря банды и заставить того вывезти себя из этого гиблого места. Но этот вариант был рискованным. Он совершенно не знал здешних мест, а потому Профессор мог привезти его на вторую свою “точку”, кто знает сколько их у него по округе, или куда-нибудь похуже. А этого Владимиру не хотелось.

“Что ж придется и дальше полагаться на подарки Перуна - закусила губы подумал он. - Надеюсь, что и на этот раз бог воинов меня не оставит!”

Забираясь в кабину белоснежной “птички” бывший ушкуйник горячо помолился неведомому ему раннее богу и полностью положился на свои новые способности. И они снова не подвели парня! Действуя по странному наитию, Владимир машинально повернул ключ, торчащий из замка зажигания, нажал какие-то кнопки на панели и потянул вверх рычаг управления.

Лопасти вертолета закрутились, набирая скорость, и вскоре вертолет поднялся над лесом.

Владимир летел неизвестно куда в багровых лучах заката. Мысли с сумасшедшей скоростью проносились в его голове. Картины недавних событий мелькали перед его глазами как узоры калейдоскопа. Ну почему он не послушал Лесояра, и не остался, там в Кошкареве, с Марвиной! Да, он хотел спасти жену! Вот только она оказалась продажной тварью, и сразу нашла ему “достойную” замену. Понятно, ведь доходы учителя не сравняться с наваром главаря банды. А ведь он и раньше замечал за Полиной ее меркантильность. Но сумасшедшая влюбленность прикрывала от него недостатки суженной…

Солнце уже почти опустилось, когда Владимир увидел внизу какой-то маленький городок.

“Надо спускаться! - прошептало что-то в голове парня. - Топливо на нуле!”

И Владимир потянул вниз рычаг управления.

Когда белоснежный “Беркут” опустился на какую-то площадку среди тихих панельных пятиэтажек, уже совсем стемнело. Владимир устало толкнул дверцу кабины, и тут же онемел от изумления. В его лицо и грудь смотрело несколько автоматов, которые сжимали в руках люди в черной форме, бронежилетах и шлемах-сферах на голове, скрывавших лица бойцов.

“СОБР!” - подумал Владимир, и его усталое тело наполнилось теплой радостью.

- Вы задержаны! - услышал вдруг четкий металлический голос. - Медленно поднимите руки, и отойдите от вертолета.

- Да вы чё, ребята! - исполняя приказ, забормотал Владимир. - Я же не преступник! Вон от бандитов удрал - у них тут база в лесу! В бывшем пионерлагере! Они нас с женой похитили …

Собровцы, окружившие вертолет не шевелились. Только несколько человек сноровисто обыскивали “птичку”, бросая редкие слова в свои переговорные устройства.

Как только обыск был закончен, от группы бойцов отделился высокий плечистый человек, и подошёл к Владимиру.

- Значит, в похитили, говоришь! - он с интересом разглядывал парня. - А эти шмотки тебе как спецодежду выдали? Ну да ладно, не обижайся… пока! Разберемся!

Владимир нахмурился и опустил голову.

- Лейтенант Соколова, - негромко выкрикнул высокий, по-прежнему не сводя глаз с парня. - Отведи этого перебежчика к полковнику. Пусть он с ним разберётся.

- Есть! - раздался позади Владимира девичий голос, при звуках которого у него перехватило дыхание.

Владимир медленно обернулся, и увидел в вечерних сумерках, худенькую фигурку, обтянутую черной формой. Девушка тоже смотрела на него не отрываясь, а затем она медленно подняла защитное стекло, скрывавшее ее лицо. И тут Владимиру показалось, что он бредит! Он снова видел перед собой черные глаза Марвины, оставшейся там - в далёком XII веке.

Вот так они стояли и смотрели друг на друга: грязный, оборванный, заросший бородой и перепачканные в крови парень и хрупкая девушка в черной форме. И все происходящее вокруг вдруг перестало существовать. Они не замечали хмурого недоумения начальника отряда, многозначительных смешков солдат СОБРа, так и не опускавших своих автоматов, и гневного шипения рации у лица девушки.

- Лейтенант Соколова, - грозный окрик начальника привел девушку в чувство. - Исполнять приказ!

- Есть! - машинально отозвалась “Марвина”, а потом обратившись к Владимиру тихо произнесла. - Следуй за мной.

- Я и не думал, что отыщу тебя здесь, - хрипло проговорил Владимир, когда они отошли от собровцев на достаточное расстояние. - Понимаю, это глупо звучит, но у меня такое чувство, что я знал тебя раньше. Давно-давно! Столетия назад! И вот я снова встретил тебя, Марвина!

- Не Марвина, а Марина, - дрожащим голосом поправила его девушка, и на ее щеках заиграл яркий румянец, который можно было легко разглядеть даже в скупом свете летнего вечера. - А у вас, странный способ знакомится с девушками. Хотя, как я поняла, вы женаты.

- Да там уже все кончено, - махнул рукой Владимир. - Моя супруга в поисках лучшей жизни с главарем банды спуталась. Вот поэтому я и ушел один.

Марина усмехнулась.

- Вот как! - она протянула руку к голове, но быстро ее отдернула. Владимир догадался, что она хотела снять шлем, и тряхнуть своими черными косами. И представив это он радостно улыбнулся.

- Вы знаете, но мы уже встречались ранее… - вдруг с жаром заговорил он.

- Много-много лет назад, - поддразнила его Марина, тихо рассмеявшись.

- Да, наверное, - смутившись проговорил Владимир. - И я бы хотел рассказать вам об этом позже. Когда все это закончится. И конечно же ваше дежурство тоже.

- Что ж думаю об этом можно будет подумать, - улыбнувшись проговорила девушка. - И когда все закончится, я обязательно вас найду. А сейчас - мы уже на месте.

Седой сухопарый полковник, в обычной полицейской форме, сидел в служебном УАЗе, через два двора от площадке на которую приземлился Владимир. Парень сразу проникнуться к нему доверием, и поведал все без утайки о своих приключениях. Старый служака, внимательно выслушал рассказ парня, ни разу не перебив его ненужным вопросом.

Конечно же о путешествии, в XII век он не стал рассказывать, так как догадывался, что эти подробности грозят ему долгим заключением в психушке.

- Я знаю, что вы не врете, молодой человек, - закуривая проговорил полковник, когда Владимир закончил свой рассказ. - Эта Банда уже давно у нас в разработке. Торговля людьми, мало того - туристами, приехавшими на Байкал – теми, разыскать кого будет очень сложно, рисковй “бизнес”. Но этот ваш Профессор, он видимо на всю голову отмороженный.

- А скажите, мне предъявят обвинение, за то, что я к вертолёту “с боем” прорывался, и некоторых там покалечил? - затаив дыхание спросил Владимир.

- Хм, - улыбнулся старый офицер. - Не думаю! Вы выбрали удачное время для побега, молодой человек! Операция по захвату лагеря состоится сегодня ночью. Так, что можно, и ваши “покалеченные”, вряд ли подадут на вас заявления.

Владимир с облегчением выдохнул.

- А теперь, молодой человек, вам нужно переодеться, помыться, поесть и поспать. Здесь, в этом городе у нас есть база, куда вас отвезёт мой водитель. Вы же не против.

Парень посмотрел на полковника с благодарностью и согласно кивнул.

Потом, он ехал в трясущемся УАЗике, по улицам, несколько лет назад, опустевшего армейского городка, где расположились собровцы, готовившиеся к захвату банды. А ещё позднее, с наслаждением приняв горячий душ и перекусив, чем бог послал, он растянулся на чей-то узкой походной койке.

Уже засыпая, Владимир думал, что больше никогда не отпустит свою Марвину. Ведь она послана ему Перуном! Обещал же Лесояр, сделать ему новый подарок, за его непроходимую дурость. И вот - он сдержал свое слово.

И Владимиру было все равно, согласиться ли Марина-Марвина ехать с ним в центральную Россию. Если нет - он останется с ней здесь! Ведь поменять жизнь совсем не страшно. Главное- быть рядом, с любимым и любящим тебя человеком. А в этом и заключается настоящее счастье.