Ушедший Род. Книга 14. Финал

Глава 1

— Я предполагал это, — киваю. — Смотрю, никто не удивлён.

Анастасия даже чашку не опускает. Кир шевелит ухом, а князь смотрит на меня с несколько исследовательским интересом, как на редкий, но вполне ожидаемый экспонат.

— Нет, — качает головой Анастасия. — В этом нет чего-то необычного. Странники бывают у нас в Мире, просто очень редко… или мы про них знаем просто редко, — поправляется девушка. — Кирилл тебе всё расскажет, сядете, обсудите. Но потом.

— Хорошо, — с лёгким удивлением говорю я. Вспоминаются слова Доржата и императора о Странниках — похоже, действительно явление относительно известное.

— Кажется, мы выбираемся из зоны аномалий, — оглядывается Кирилл.

Модель на полу между шаманами давно гаснет, а самих шаманов их помощники рассаживают вдоль стен и отпаивают чем-то дымящимся. Лепестки обшивки по-прежнему смыкаются вокруг нас и защищают от внешнего движения. Только по наклону чая в чашке и лёгкому ощущению ускорения можно понять, что диск резко ложится на новый курс. И только после слов Высокова понимаю, что тон гудения диска меняется. За постоянным пением шаманов этого не замечал. Звуки корабля ни на секунду не утихают — вот и не обращаю внимания. Похоже, скоро будем дома у Высоковых. Вряд ли диск направляется куда-то в другое место.

— Что ты на меня так смотришь, Максим? — усмехается Кирилл. — Я же один из создателей, участвовал в разработке этих машин и в сборке, и даже в создании конкретно этого аппарата я тоже участвовал. Только он, как мне кажется, — снова оглядывается Кирилл, — выглядит сейчас несколько по-другому.

— Да, — говорит Настя. — Я приложила руку, чтобы здесь стало удобнее. Твою Анки попросила деревом затянуть, да и вообще… Мне так теплее.

Настя говорит про диск, как про свою собственность. Да и в общем, за это время примерно так и получается — корабль если и использует, то, похоже, только она.

— Мы, как можем, скрывали твоё отсутствие. Правда, твой разлюбезный император о твоём исчезновении узнал практически сразу, но умудрялся скрывать от общественности. Очень ты был удобным пугалом для его аристократов. Только в последний год, судя по движениям дворянских семей, информация о твоём отсутствии начала просачиваться. Я остаюсь в стороне от всего этого — ты знаешь, — продолжает Настя, и голос у неё становится суше. — Так что я немного знаю, больше догадываюсь. В последний год ко мне из некоторых Родов перестали приходить с проблемами и болями. Словно стараются держать дистанцию. Ну, мне только легче.

— Знаю, — говорит Кирилл.

— Сам будешь с ним разбираться. Правда, теперь тебе сложнее придётся, — недовольно качает она головой.

— Посмотрим. Сейчас я не готов это обсуждать, — говорит Высоков, глядя мимо сестры на золотую ломаную фигуру Игорра за перегородкой.

— Вы о восстании? — уточняю я.

— Да, ты в курсе? — вскидывает брови Анастасия.

— Есть такое. Михаил Александрович меня протащил в боярскую думу, чтобы у него был там перевес. Я так понимаю, что с Шестой экспедицией они провоцируют взрыв. Просто сейчас, к сожалению, выступление аристократии очень несвоевременно. Идёт война с османами, и там, если я не ошибаюсь, всё так себе.

— Почему? — спрашивает Кирилл.

— Ну… что-то, похоже, не рассчитали, — отвечаю. — Да и я ещё немного приложил руку: и в положительную сторону, и случайно в отрицательную.

— Ты можешь влиять на боевые действия? — удивляется Высоков. — Как?

— Нет. Так уж сильно — вряд ли. Но небольшой неприятностью я всё же стал.

— Как ты мог помешать императору? — снова заинтересовывается Высоков.

— Случайно. Об меня убились два Повелителя стихий с нашей стороны, и два — со стороны противника. Может, больше, — чуть смущаюсь я. — Правда, если говорить о военных, то с нашей стороны один… Но там непонятная история. Да и неважно это.

— Об тебя? — Князь смотрит на меня внимательно, будто прикидывает, сколько во мне веса и в какой упаковке.

— Да, я не специально, не планировал их убивать. Правда, со стороны османов потери побольше, но кто это учитывает?

— Так, это позже. Думаю, за несколько часов империя не рухнет, — кивает Кирилл. — Прилетим, и я посмотрю.

— Точно не рухнет, — говорю я. — Да и Михаил Александрович, как я знаю, сейчас находится в глубоком трансе, управляя своими генералами напрямую. По крайней мере, я так понимаю слова Матвея, начальника Шестой экспедиции.

— Матвей стал начальником Шестой экспедиции? Советником Михаила? — удивляется он. — Вот это номер.

— Говорю же, многое поменялось, — соглашается со мной Настя. — Максим прав.

— Ну и ладно, сводки я почитаю потом, это не так важно, — машет рукой князь. — Давай лучше вернёмся к проблемам Рода Игорра, хорошо? Насколько я знаю, там ничего серьёзного не должно быть. Род Игорра я специально вывел как нашего представителя для управления критической инфраструктурой, совместной с империей.

— Подозреваю, что именно в этом и оказалась проблема. Когда глава Рода пропал, управление как раз и деградировало. Император постарался перекинуть все нити на себя, но его противники тоже подсуетились, — говорю я. — Но это не более, чем догадки. Может мой дядюшка сам всё придумал — не знаю.

— А император знает? — уточняет князь.

— Самойлов сидит на поставках, и заменить его сейчас некем. Не в момент боёв с турками. Было бы чуть раньше или чуть позже — было бы проще, по крайней мере, я это так понимаю, — снова уточняю я. Кроме домыслов у меня информации нет.

— Мне никогда Самойлов не нравился, — морщится Высоков. — Без обид, Максим.

— Да какие обиды? Мне он тоже как-то не близок, — усмехаюсь я. — Я хоть и знаком с ним всего ничего, но общаться не тянет.

— Понятно, перехват управления, — задумывается князь. — Ничего нового.

— Скорее попытка, — пожимаю плечами. — Почти удачная: у меня нет печати Рода. Так что разблокировать счета не могу. А долгов там много. Правда, и на счетах лежат золотые, с лихвой перекрывающие долги.

— У тебя будет печать княжества. Игорр мой прямой вассал, разблокируем, — как о чём-то несложном говорит князь. Хотя оно действительно в таком разрезе ерунда. — А ведь я сейчас почти не маг, — без особых сожалений, но даже с некоторой весёлостью сообщает Высоков.

Князь говорит тоном человека, потерявшего зонтик. Я снова представляю себе, сколько разных проблем пришлось пережить, раз бывший маг может так об этом говорить.

— Ладно, это всё тоже откладываем, проблему понял. Да и императору найдём, чем помочь. Это дело не первоочередное, — князь снова перескакивает на другую тему. — Мне Кир, — кивает он на своего побратима, — дал понять и показал тех существ, с которыми у тебя идёт война. Когда я пришёл уничтожать чужаков, их было значительно меньше, но я тоже не справился. Несмотря на моё очень неплохое чувство пространства. Мир заметил их прибытие и очень обеспокоился.

— Мир? — удивляюсь я.

— Ну хорошо, не мир. Ясень. Он мне дал понять.

— Ну, и правильно сделал, что обеспокоился, — говорю я. — Я вот Михаилу Александровичу говорил…

— Вот, кстати, да. А почему здесь нет армии? Это же опасность гораздо выше, чем турецкое вторжение, — потирает переносицу князь.

— Возможно, — говорю я, — император счёл возможным вписать помощь в уничтожении ксеносов в свой график…, но только после турок…

— Их же очень много! — не выдерживает Анастасия.

— Ну так-то да, — говорю я. — Такое количество — это очень неприятно, но оно не является проблемой. Проблемой ксеносы становятся, когда приобретают разум, а здесь мы успели их задержать. На этом пути нам повезло, — пожимаю плечами. — Все Гнёзда оказались довольно далеко от крупных городов, а им для эволюции нужно очень много мыслящего материала.

— В смысле — люди? — уточняет Высоков.

— Да, — соглашаюсь я. — Я так понимаю, вы рвались уничтожать этих существ, как только они появились?

— Конечно, — крутит в пальцах пустую чашку Высоков. — Древо ясно говорит, что от этого может погибнуть мир.

— Так и есть, — подтверждаю я. — Эти существа создают своего бога, а тот поглощает миры. Я это довольно точно знаю с некоторых пор.

Где-то на краю сознания в ответ на эти слова шевелится чужая память матки из каверны… И той, первой, из Гнезда под Смоленском. Отодвигаю их подальше.

— А из какого ты года, Максим? — спрашивает Кирилл. — Ты же, получается, сталкивался с этими существами.

— Примерно из две тысячи тридцать второго, может быть, тридцать седьмого, плюс-минус.

— Почему опять так неуверенно? — склоняет голову князь.

— У нас на момент моего рождения уже шла война, и потом ещё тридцать лет. И только тогда мы победили. Так что у меня даты, в основном, считаются от вторжения и до вторжения. Я примерный перевод в местное летоисчисление знаю, но не сказал бы, что точный. Плюс-минус пять-семь лет. А вы? — спрашиваю у почти бывшего мага.

— Двухтысячный… — задумывается о чём-то Кирилл. — И что было у тебя с этими монстрами?

— Мы проигрывали, точнее, почти проиграли. Но благодаря им, условно говоря, псионика стала доступна всем, а не только аристократам, — спокойно говорю я, вспоминая главные Семьи нашего мира. Ведь почти все полегли.

— Псионика? — спрашивает Кирилл.

— Что-то общее с магией, но не она, совсем с другим наполнением, — говорю я.

— В моём мире такого не было, — качает головой Высоков.

— А. Значит, миры всё-таки разные, — спокойно соглашаюсь я. — Но мы именно благодаря псионике выиграли в конечном итоге. Когда твари становятся разумными, они могут менять законы природы в ограниченном пространстве, и противостоять этому очень сложно. Я именно поэтому настаиваю, чтобы маги старались не уничтожать ксеносов, или, если уничтожают, то всё-таки старались это делать какими-то природными проявлениями. Так что я попал из мира войны, но с большой вероятностью нашёл путь, как попробовать уничтожить ксеносов полностью, ну или хотя бы близко к тому. Тут главное не пропустить ни одного.

— Я внесу небольшую корректировку, — говорит Высоков. — Мы этот вопрос с Настей долго изучали, тем более что как раз по поводу душ с ней можно очень хорошо взаимодействовать. Так вот, просто для понимания. Как такового переноса из твоего мира или из моего не существует. Не совсем так это работает.

— Да? И как вы думаете, это работает? — удивляюсь я.

— Знаешь, давай я тебе приведу аналогию, немного странную, но, возможно, как раз навеянную «Алисой в Стране чудес». Если представить душу как костёр или книгу, то вот тот мир, в котором мы сейчас находимся — это одна из страниц. Ну или один из лепестков пламени. Можешь определить, какой из лепестков является основным, или какая страница для книги является главной?

— Нет.

Кирилл пожимает плечами.

— Так что душа, скорее, одна и та же, просто в другом мире с другими слоями. Нам с тобой повезло, и мы попали с частичной памятью. Я правильно понимаю?

— Да, — говорю я. — У меня ещё и умения остались. Но я с вами немного не согласен.

— Почему? — удивляется Кирилл.

— Если брать ваш образ, то ксеносы — это всё-таки не то, что существует в этом мире. Они перемещают своё зерно, можно сказать, через вашу обложку. Как жучки-древоточцы. В вашей же аналогии — приходят в книгу и сжирают все эти страницы к чертям.

— Хорошая аналогия, наверное, так и есть. Ты мне лучше скажи, что у тебя с частичной памятью и с умениями? Как ты их сможешь уничтожить?

— Как я уже говорил, основной становится псионика, плюс некоторая магия, которую я уже здесь нашёл.

— Так, — встревает Анастасия. — Я хочу уточнить: то, что ты тогда показывал внизу, это как раз и есть псионика?

— Да, — говорю я.

— А ещё ты мне говорил, что маг не сможет это выучить и осознать.

— Не совсем так, — отвечаю я. — Скорее, ему становится очень сложно это сделать. Псионика — более тонкая вещь, чем магия, больше завязанная на душу, чем на внешние и внутренние вещи типа источника или амулетов. Это изменение характеристик самого ядра.

— Так, это понятно. Но если маг не может… Вот, например, Кирилл сейчас не маг. Он может попробовать?

— Хм… в такой конфигурации? Наверное, да, — с сомнением соглашаюсь я с Настей.

— Вот, это мне надо! — тут же говорит Высоков. — Я готов! Тебе с умениями повезло, мне то — только со знаниями. Но большинству людей везёт ещё меньше, чем мне: смутные сны, ожидания, поиск чего-то — и это всё, что они могут захватить с предыдущей страницы.

— Только я не уверен в результате, у меня нет нормальной методики, — всё ещё сомневаюсь я. — Да и учить там можно только началам. Дальше псионик развивается по своему направлению с некоторыми условностями. Да и кроме того, я Прозоровским обещал, что если у меня появится нормальная методика, я возьму их людей.

— Интересное обещание, — поднимает бровь Анастасия.

— Тогда оно казалось адекватным. Это скорее обещание вложиться в благо рода людей, которые мне помогли, так что я намерен его сдержать. Другое дело, что методики действительно нет.

— Хорошо, методики нет, — тут же с интересом подключается Кирилл. — Лично рассказать, показать можешь? Может, без методики я могу понять? Мне интересно.

— Тебе всё интересно, — вздыхает Анастасия. — Ты понимаешь, что у него есть?

— Я понимаю, — кивает Высоков.

— И что у меня есть? — удивляюсь я.

Перевожу взгляд с одного на другую. Брат и сестра смотрят на меня одинаково заинтересованно.

— Нет, так-то понятно — техническое бессмертие. Вот только, до смешного, в нашей семье оно никому не нужно, — улыбается Настя. — А вот немагу воздействовать на реальность? Вот это просто очень важное умение.

— Сложно, — говорю я. — Подумайте. В отличие от магии, здесь годом-двумя не обойдёшься. Тут первый шаг крайне долог. Маг становится весомой единицей быстро. С псионикой так не работает, там времени требуется больше.

— Тебе сколько потребовалось? — спрашивает князь.

— Ну, вообще-то, около десяти-пятнадцати лет, даже восемнадцать, я бы сказал, — вспоминаю я.

— Ты же говорил, что проснулся только год назад? — удивляется князь.

— А, нет. Это в прошлом мире. А в этом — да, я быстрее развиваюсь, — соглашаюсь я с князем.

— Ну вот я про это и говорю, — отвечает Высоков. — То есть только первые шаги занимают время, а дальше проще?

— Не совсем это так работает, — с сомнением говорю я. — Там очень сильно всё зависит от человека. Как мне кажется, если мир не принимает, то не появится возможности развиться, и уже вторая итерация становится конечной. В общем, это надо очень серьёзно проверять, ставку на это я бы не делал. Да и кроме того, гарантированно перенести воспоминания в следующую жизнь может только супер, то есть псионик S-класса. Он получает возможность закапсулировать своё сознание.

— Как у тебя?

— Нет, до S-класса в том мире я не добрался, — прикидываю я. Тогда по верхней планке А-шки прошёл. — У меня совпало, видимо, что-то с чем-то. В общем, здесь я не уверен, требуются повторы. Вот только, сами понимаете, эксперименты такого рода я проводить как-то мало планирую.

— Ха-ха-ха! — смеётся Кирилл. — Прекрасно.

Смех у князя заливистый, почти мальчишеский.

Настя неодобрительно смотрит на брата.

— Я всё равно хочу попробовать, — говорит Высоков.

— Хорошо, но в обмен вы расскажете мне про то, как работаете с пространством, — говорю я.

— Тебе-то зачем? У тебя же склонности нет. — удивляется Высоков. — Если ты сын Игорра… он Видящий… А соответственно, слабый маг, но зато по всему спектру, — прищуривается он. — А у меня все техники подразумевают очень серьёзное владение магией. Там склонность требуется.

— Да, у меня слишком много информации по разным способам перемещения в пространстве и работы с ним. Мне нужно попробовать набрать, так сказать, критическую массу. Ну, чувствую я так, — опять-таки не вру Высокову. — Мне чего-то не хватает.

И правда не вру. Сдвиг, глиф матки, складка Хозяина, Тропа шаманов: всё это лежит у меня в голове кусками разных головоломок. Чувство, что вот-вот сойдётся, никуда не исчезает с самого Тобольска.

— Да не проблема, — усмехается князь. — Я с удовольствием расскажу, покажу и дам попробовать. Только в теоретическом варианте. Магии-то у меня — нет.

— А сколько времени это займёт? — спрашиваю я.

Кирилл и Настя переглядываются.

— Знаешь, давай до дома подождём. — решает Кирилл. — Есть у меня подозрение, что передача навыка не займёт много времени. Но для этого нам надо попасть к Ясеню.