Урожай

Часть первая. Следы. Главы 1-2

Пролог

Январь 1981 года

Юля смотрела в окно на заснеженный сад. Попугай Кеша заливался звонким щебетом, но девушка даже не обернулась. Отец велел пока не трогать птицу - пусть освоится. За стеклом кружил снег, превращая Симферополь в новогоднюю открытку, однако Юле было не до зимних чудес. Она бы с радостью побежала на Народную, съезжать с ледяной горки вместе со всеми, но знала наверняка: её прогонят. Ей больше никто не верил. Пусть обвинения и сняли официально, мать Кати по-прежнему подкарауливала их у калитки и кричала через забор, что имеет право знать правду о случившемся.

-Ты бы погулять пошла, Юлек – вошедший на кухню папа поставил на плиту чайник.

-Будем есть прошлогодние салаты? – попыталась пошутить она.

Вчера они вдвоем встретили новый, 1981 год. Впервые за долгое время они не накрывали на стол, ограничившись оливье, винегретом и папиным фирменным Наполеоном. Правда, в пол первого ночи пришел Костя, принес шампанское и мандарины. Папа был от гостя в восторге, а вот у Юли тот вызывал странное чувство — смесь смутной тревоги и любопытства. Она догадывалась: он приходит повидаться именно с ней.

На ветку груши сел снегирь. Снег осыпался пушистыми хлопьями. В свете морозного солнца красная грудка птицы казалась акварельным мазком. Юля сглотнула ком в горле. Нужно рисовать. Папа сделает рамку, и они повесят снегиря прямо здесь, на кухне. Хорошая идея... Найти бы силы. Ящик с рисовальными принадлежностями был заброшен с середины осени — с того самого дня.

Поднявшись на второй этаж, Юля распахнула тяжёлый дубовый шкаф, доставшийся от бабушки-немки. Порывшись в его недрах, извлекла изрядно запылённую коробку. Ожидая увидеть палитру и кисти, откинула крышку. Поверх всего лежала зелёная тетрадь на девяносто шесть листов. Обычно такие заводили для словарных работ по английскому или конспектов по истории, но Катя предложила вести общий дневник, куда подруги станут записывать самое сокровенное. Юля уже хотела задвинуть ящик обратно, но тетрадь, словно по воле чуда, выскользнула из рук и упала на пол. Поднимая её, девушка ощутила, как бешено колотится сердце, а ладони мгновенно стали влажными.

-Ладно, с меня хватит.

Тихонько спустившись вниз, быстренько накинула пальто, шапку, и ботинки. Тетрадь она спрятала под одежду.

-Ты куда собралась, гулять? - окликнул отец.

-Я быстро, пап! Скоро вернусь!

-Ты не долго только!

Спускаясь с горки, Юля решительным шагом шла в сторону кирпичного завода.

«Ну, помоги мне!»

Пора избавиться от этой проклятой тетради навсегда. Вот конец Народного переулка. Можно перейти дорогу. Или пробраться через детский сад? Нет, Морская, три — дом Кости. Если пойти там, вдруг столкнёшься? Не хотелось бы никого видеть, особенно родителей Кати, они ведь живут на Беспалова. Идти становилось всё труднее. В боку закололо, стало тяжело дышать, ноги вязли в снегу. Сегодня первое января, дворники еще спят — неудивительно. Так, еще немного... Миновав почтовое отделение, она остановилась перед металлической лестницей, ведущей на территорию завода, чтобы перевести дух. Потрогала область груди сквозь пальто — тетрадь на месте, жжет кожу даже через ткань. Хорошо. Лестница преодолена. Хорошо. Лестница позади. Девушка огляделась. Сарайчики вокруг предприятия, его цеха, главное здание — всё укрыто первозданным снегом. Ни души, даже собачьего лая не слышно.

Осторожно пройдя к первому одноэтажному бараку, Юля приложила ухо к двери — тишина. Дверь заперта, но она помнила Катин трюк. «У меня талант медвежатника!» — смеялась когда-то та, ловко вскрывая замок шпилькой. Выудив невидимку из волос, Юля скрутила её вдвое. Просунула в скважину, чуть потянула дверь на себя. Та поддалась, открываясь легко и бесшумно. Девушка шагнула внутрь, зажмурившись от пыли. Никого. Два письменных стола, стопки бумаг, перевязанных бечевкой, стеллажи с бухгалтерией. Идеальное место. Расстегнув пальто, взяла тетрадь в последний раз. Она надеялась, что все получится, иначе придется идти к ставку, а у нее ноги замерзли так, что уже не ощущались пальцы.

-Где же ты, Катюша?

Медлить было нельзя. Зайдя за шкаф, она увидела еще один письменный стол, чуть поменьше. В нем было несколько ящиков для писем и бумаг.

-То, что нужно!

Вытащив один из ящичков, Юля вытряхнула его содержимое. Затем, пошарив на столешнице, нашла клей ПВА и белый картон. Отложив серые, ещё не заполненные бланки чеков и чистые трудовые книжки, она намертво приклеила тетрадь ко дну, а сверху прикрыла её двумя листами картона. Сложив всё на место, оставалось лишь надеяться: если кто-нибудь однажды и наткнётся на этот тайник, сама она будет уже далеко-далеко отсюда.

Часть первая. Следы.

Глава 1

Август, 2002 год.

Лиза с самого утра маялась от безделья. Летние каникулы подходили к концу, впереди ждал десятый класс, но на душе было невыносимо тоскливо. Она перебралась в Симферополь всего год назад — отца перевели на новое место службы, и семья последовала за ним, — однако так и не смогла по-настоящему обжиться здесь. В школе появились приятели, отметки были вполне приличными, но девушке отчаянно недоставало прежней жизни. После огромного, полного тайн Екатеринбурга крымская столица казалась ей крошечным, выцветшим городком.

Район Марьино, где они поселились, представлял собой тихий спальный массив. Неподалёку раскинулась целая россыпь водоёмов: ставок, водохранилище и то, что местные называли «квадратом». На деле это был искусственный пруд, куда спускали воду через гигантскую перегородку их водохранки, но подросткам там нравилось. Поговаривали, что на дне квадрата покоятся белые «Жигули», когда-то утопленные вдрызг пьяным шофёром, однако Лиза предпочитала другую версию — о том, что внутри салона до сих пор лежат останки владельца.

В этот августовский день, который, как и прочие, не сулил ничего примечательного, к ней заглянули одноклассницы - Диляра и Маша.

- Лиза, айда на кирпичку! - с порога позвали девчонки.

«Кирпичкой» звали полуразрушенный, заброшенный кирпичный завод: предприятие встало ещё в девяностые, а ныне служило главным местом сбора местной молодёжи. Старшее поколение обходило эти руины стороной из-за дурной славы — об убийствах, тайном схроне беглых преступников и дезертиров, встреча с которыми не обещала путникам ничего хорошего. Но именно эти байки, никем не подтверждённые, делали развалины столь притягательными для скучающих подростков.

-Пойдём, там будет Юра! — канючила Маша.

Юра Савицкий, ученик восьмой школы, редко появлялся в их компании, но всякий раз перетягивал на себя всё женское внимание. Он резко выделялся на фоне их одноклассников — подкачанный, с косой рваной чёлкой, в рваных джинсах и с массивными наручными часами на стрелочном циферблате. От него веяло пугающим жизненным опытом, а главное — он гонял на папиных «Жигулях», так что у Маши, как и у большинства девочек, попросту не было шансов устоять перед его обаянием.

-И что там делать? — Лиза уже начала собираться, пока подруги ждали её в коридоре.

- Здравствуйте, девочки! — к ним вышла мама, Наталья Игоревна. Строгая, сухопарая, полноватая женщина, она служила в банке и держалась так, словно занимала кресло директора.

- Здрасьте… — нестройно протянули Диляра с Машей и инстинктивно попятились к выходу, будто их выставляли за порог, а не приветствовали.

- Мам, мы погуляем, буду не поздно! — бросила Лиза матери в спину, даже не удостоив её взглядом.

По дороге на «кирпичку» девчонки заглянули в магазинчик, ютившийся в здании старого почтового отделения.

--Лиз, там Юра будет, вы с Дилярой как-то незаметно оставить нас вдвоем? Ну типа случайно? – Маша выбирала себе замороженный фруктовый сок и маленькую пачку влажных салфеток, потому что мороженное растает моментально, благодаря Симферопольскому солнцу.

-Ага, — рассеянно отозвалась Лиза, закидывая в корзину пачку сухариков «Три корочки» со вкусом дымка. В Екатеринбурге таких не водилось, а здесь у неё сложилась традиция - после уроков забегать в этот павильон на Беспалова, брать сухарики с лимонадом и, придя домой до прихода родителей, съедать всё под телевизор, глядя «Страшные истории. Клуб полуночников». Лиза обожала мистику, ведь в этом сериале с необъяснимым сталкивались такие же подростки, как она сама. К тому же девочка отчаянно мечтала хотя бы раз в жизни увидеть или услышать нечто подобное.

-Вы идете? – Диляра нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у двери – я вот и не хотела идти, но делать все равно нечего.

Диляре тоже нравился Юра, только она об этом помалкивала. Но по её вороватым взглядам, которые Лиза частенько перехватывала, и по внезапно вспыхивающим щекам, когда Савицкий небрежно ронял: «Привет, Белоснежка!» - кожа Дили была белоснежной -все подружки давно сделали выводы

-А что Сонников там забыл? - спросила Лиза, насыпая в рот целую горсть сухарей.

-Ты чего? – Маша непонимающе уставилась на нее –Он же дружбан Юры!

-А! – Лиза стукнула себя ладонью по лбу. Жест, который она однажды увидела у одной маминой подчиненной, и который ей очень понравился, она использовала часто.

Никита Сонников, их одноклассник, жил чуть дальше Лизы, в частном секторе. Тихий и спокойный парень, хорошо учился, но «ботаном» не был. У него была простая, но контрастная внешность – Яркий румянец и темные, густые волосы, которые он старательно приглаживал, а те все равно торчали во все стороны. Девчонки часто говорили, что его брови и ресницы мужчинам совершенно ни к чему, в то время как некоторые женщины обделены таким богатством. Но Лиза очень мало общалась с одноклассником, их компании редко пересекались, и в общем-то, он ее не интересовал.

Дойдя до узкой металлической лестницы, круто уходящей вверх, девочки услышали голоса ребят. — Ну долго мы вас тут ждать будем? — крикнул им Юра. Никита просто улыбнулся и помахал рукой. Лиза вдруг задумалась: что вообще связывает этих двоих? Хулиган и отличник, они казались полными антиподами, но почти не расставались. Девочки машинально поправили волосы и одёрнули одежду.

Лиза пропустила вперёд Машу с Дилярой, а сама поплелась в хвосте. Невыносимая духота, она зачем-то влезла в джинсы и кроссовки… Эх, надо было остаться дома!

Оказавшись наверху, она застыла как вкопанная. К ним со звонким лаем бросились две крупные собаки, весело виляя хвостами. — Ты чего, испугалась? — удивился Юра. — Я их знаю, это Речка и Пальма, они нас не тронут. Парень расправил плечи и, властным окриком осадив псов — «Девочки, фу, на место!» — приглашающим жестом повёл всех за собой. Лизу он пропустил вперёд, что не укрылось от Маши, которая едва слышно вздохнула.

Никита, замыкавший их процессию, достал из рюкзака фотоаппарат. Маша словно невзначай оказалась подле Юры, а тот внезапно приобнял её за талию и другой рукой показал камере большой палец. Лиза улыбнулась, и в этот самый миг раздался тихий щелчок затвора.

-Никитос, а ты можешь нас потом отдельно пофоткать? – спросила Маша

-Тебя и Юру? – улыбнулся Никита, а Маша покраснела, и что-то чуть слышно съязвила в ответ.

Ребята разбрелись по территории. Когда-то, ещё в восьмидесятые, предприятие планировали расширять и наращивать объёмы производства. Здесь был карьер, где с удовольствием плескались и дети, и взрослые, окружённый небольшим перелеском; горы сухой глины, на которые так весело было взбираться ради вида на Марьино с высоты птичьего полёта. Полуразрушенные цеха и переходы соседствовали с приземистыми одноэтажными постройками — судя по всему, те служили одновременно складами и конторой.

Юра, облачённый в обтягивающую майку и джинсы с рваными коленями, которые он порезал сам, методично обходил каждую дверь, дёргая за ручки и проверяя замки на прочность.

-Юр, ты что, хочешь попасть внутрь? – спросила Маша плаксивым голоском, и даже потянув его за руку, будто ограждая от возможной опасности.

-Не боись, может что интересное найду! – Юра подмигнул ей, и она сдалась.

Лизе эта затея не очень нравилась. Все-таки, у завода были какие-то сторожа, или охрана. Что если их сейчас поймают? Такое происходит в самый неожиданный момент. И куда им бежать? Она территории не знает совсем, и боится собак. И еще потом получит от матери нагоняй.

Ее мысли прервал звук открывающейся двери, и радостные возгласы ребят. Юра, обладая недюжинной силой, отломал замок на иссохшейся двери, и шагнул навстречу приключениям.

-Заходите! – позвал он через некоторое время остальных.

Лиза, тяжко вздохнув, сочла, что оставаться снаружи тоже небезопасно, и последовала за компанией. Внутри всё покрывал такой плотный слой пыли, что стало тяжело дышать. Кто-то из ребят сдавленно кашлянул. Помещение оказалось небольшим, с ещё более тесным предбанником, когда-то служившим кабинетом. Деревянный письменный стол занимал почти всё свободное пространство, а разбросанные и поломанные стулья валялись повсюду. Казалось, хозяин кабинета перед уходом устроил здесь настоящий дебош, не пощадив даже красивый настольный абажур бутылочно-зелёного цвета.

- А можно забрать себе? — подала голос Диляра. — Забирай, — улыбнулся ей Юра, и глаза девочки засияли в пыльном полумраке.

Никита щёлкал обстановку, порой ловя в объектив позирующих девчонок. Лиза стояла у стола, пытаясь выдвинуть ящики. Те намертво заклинило.

- Давай я, — предложил он, подойдя ближе. — На, подержи. Она приняла камеру из его рук, бережно прижав к груди.

Ящик на удивление легко поддался, и Ник вытянул стопку журналов. Перелистав их, ребята ничего любопытного не обнаружили: хозяйственные ведомости, строительные сметы, неиспользованные блокноты для бухгалтерии. Открыв все секции комода — Лиза так надеялась найти какой-нибудь артефакт вроде перьевой ручки или чернильницы, — она слегка разочаровалась. Пусто.

Присев на стул, она положила руки на подлокотники и откинула голову.

- Замри! - скомандовал Никита. — Сейчас выйдет хороший кадр! Лиза послушно застыла, но ей не верилось, что в пыли, грязи да со спутанными волосами она будет выглядеть на фото хоть сколько-нибудь прилично. Когда же Никита принялся снимать остальных девчонок и Юру с разными предметами в руках, словно они были охотниками за реликвиями, Лизе стало откровенно скучно. Начав раскачиваться взад-вперёд, она внезапно потеряла равновесие и рухнула на спину, завалив собой небольшой шкафчик, стоявший позади.

Грохот всполошил всех. Подскочив, Лиза торопливо извинилась и с ужасом уставилась в мутное окно — не привлек ли её грохот кого-то постороннего? Ребята поинтересовались, цела ли она, а девочка, смущённо почесав затылок, поспешила их успокоить.

-Нам надо закругляться – сказала она. Отряхнувшись, поставив на место стул, Лиза начала складывать все бумаги в ящик. В последнем, куда она хотела поместить два толстых журнала учета, но они почему-то не вмещались.

-Да что там такое? – негодующе произнесла она, торопясь убрать все и уйти.

Просунув руку в ящик, девушка нащупала еще один журнал. Вот что мешало!

Старая зеленая тетрадь, на 96 листов, была намертво приклеена к куску картона. Она застряла между стенкой ящика и дном полки, поэтому, они с Никитой не заметили ее вначале.

Лиза взяла ее в руки, и внимательно рассмотрела. Нет, это был не журнал. Темно-зеленая шершавая обложка, загнутые углы, а внутри – женский почерк.

«Дневник Кати Снегиревой и Юли Тихоновой» - гласила надпись на первой странице. На следующих были небольшие рисунки цветными карандашами и записи, которые делились на абзацы. Каждый был написан разным почерком.

«Писали по очереди» - догадалась Лиза.

Ее прервал голос Маши: -Ты идешь или остаешься? Что там у тебя в руках?

Маша подошла к подруге, и хотела выхватить тетрадь, но Лиза ловко спрятала ее за спину.

-Ничего. Домой возьму, будет где рисовать, а то у меня альбом кончился.

Ребята решили возвращаться. Ничего интересного в этом здании он не нашли, и только Ник был доволен. Он говорил, что распечатает фотографии и подарит каждому на память. А что-то сделает портретом.

-У меня мама художница – сказал он, когда все вышли наружу, и направились к карьеру – Она любит такие места, где когда-то была жизнь, а сейчас, время будто застыло. У нас дома много картин на эту тематику.

Карьер выглядел так, будто некий гигант вырвал из земли кусок, оставив после себя идеально ровную площадь с террасами. На самом дне стоял одинокий трактор, опустив свой ковш так, словно загрустил. С высоты он казался совсем крошечным, едва различимым, а тишину нарушал лишь шум ветра. Весь район казалось, поместился бы на ладони, а глиняные границы карьера словно отделяли их от чего-то грандиозного.

Лизе нравился этот пейзаж. Одинокий, но, в тоже время, вокруг ощущалась жизнь, невидимая человеческому глазу. Солнце уже садилось, и дно карьера начало темнеть. Прижимая к груди старую тетрадь, ей показалось, что от нее исходит холод и запах сырости.

«Еще бы, столько времени пролежать в темном месте» - подумала она.

Глава 2

Вернувшись домой, Лиза с порога услышала из кухни голоса родителей. Папа увлечённо рассказывал маме о новом месте службы — его назначили заведующим отделением в детском психоневрологическом диспансере. Мама внимательно слушала, время от времени вставляя дежурное: «Да-да, конечно», «И не говори, Серёжа». Улучив момент, девушка на цыпочках сняла кроссовки и бесшумно проскользнула в свою комнату, чтобы спрятать тетрадь под матрас.

- Ну, Лизок, рассказывай, чем сегодня занималась? — Папа всегда живо интересовался её делами, и девушку это совершенно не напрягало. Ему действительно было любопытно, поэтому дочь с воодушевлением принялась описывать свои приключения.

- На стройке! Как беспризорница! — укоризненно воскликнула мама, услышав, где именно побывала Лиза.

- Мам, какая стройка? Это заброшенный кирпичный завод! — Не разговаривай с набитым ртом, — почему-то задумчиво посоветовала мама.

Папе история тоже пришлась не по душе, но он лишь посетовал на то, что их могли поймать. — В моём детстве мы по огородам лазали, воровали кукурузу. Так мне однажды солью в одно место стрельнули! Ох! - папа потер ладонью поясницу, вспоминая бурную юность.

-Пап, да мы же осторожно. Всё равно делать нечего…

Затем родители вновь завели старую песню о том, что Лиза отказалась от путёвки в санаторий «Бригантина» — а ведь отцу дали её на работе просто так, за выслугу лет, — убеждая, что лагерь был бы куда лучше «кирпички» и карьера. С этим дочь категорически не соглашалась, но предпочла смолчать и, поблагодарив маму за ужин - к столу подавали фаршированный перец, а на десерт ждал тёртый пирог со смородиной, - ушла к себе.

Расположившись на кровати, и оставив из света только ночник, Лиза достала свое сокровище. Тетрадь пахла старой бумагой, пожелтевшие листы были сухими и шероховатыми. Убедившись, что в комнату никто не войдет, она начала читать.

Помимо рисунков, которые изображали школу, некую площадку – по –видимому, на ней подруги гуляли и передавали друг другу тетрадь. Катя писала пузатыми, аккуратными буквами, особенно красиво у нее получалась прописная маленькая Б.

«Ты видела, в чем сегодня пришла Оля? Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться на весь класс».

Юля писала резким, крупным почерком, ее буквы больше напоминали палочки.

«Она пытается понравится Андрею, а он ее обзывает толстой. Я бы не простила такого».

Пролистав пару страниц, Лиза решила, что в дневнике нет ничего интересного. Девочки описывали школьные будни, подготовку к осенней демонстрации, кто в чем на нее пойдет. Вспоминали интриги внутри класса, смеялись с учительницы химии, Елены Анатольевны. Тут ее осенило – их учительницу зовут так же! Наверняка, всех химичек зовут стандартными скучными именами, ничего удивительного. Рисунки принадлежали Юле, это она поняла по одному из комментариев Кати.

«Ты так красиво нарисовала водохранилище! Мама сказала, что можно повесить как картину» - писала она подруге.

Девочки делились личным – кто им нравился, кто в кого влюбился. Было немного неловко читать об этом, без спроса узнавая чужой секрет. Юля много писала про свою мечту стать художницей, а Катя – как она уедет из Симферополя, и станет певицей или актрисой.

Через несколько страниц, уже после проведения осеннего праздника – это Лиза поняла по дате записи – тон переписок стал напряженным. Катя говорила, что ей снится один и тот же кошмар про лес, в котором они в детстве с родителями собирали грибы.

«17 октября. Юль, давай прогуляемся до соснового бора? Что там такого страшного? Мы с тобой там сто раз были, купаться бегали»

Юля отвечала опасливо.

«18 октября. Не хочу я туда идти. Сейчас темнеет рано, там в лесу вечно что-то чудится. Катя, уймись, это всего лишь сон. Никаких лестниц там нет, сама говоришь – не раз там были».

Далее следовало описание сна Кати:

«Я вижу, что прямо передо мной, посреди деревьев, завис лестничный пролёт. Он никуда не ведёт — у него нет ни двери, ни перил. Но я обязана преодолеть эти одиннадцать ступеней. Я знаю это с абсолютной точностью, хотя понятия не имею откуда. Меня словно затягивает туда неведомой силой. Странно: саму чащу и поляну я помню до мельчайших деталей, но откуда в моём сознании взялся этот кусок бетона?»

«19 октября. Если не пойдешь со мной, я пойду сама. Вот такая ты подруга!»

«20 октября. Я твоя подруга. И я боюсь за тебя. Катя, мало ли кто там бродит сейчас? Тем более, идти вечером!»

«21 октября. В общем, Юлька, я все придумала! Мы скажем моей маме, что я пошла к тебе с ночевкой. А сами пойдем в лес! Потом ночью тихонько проберемся к тебе домой, съедим парочку бутербродов, и завалимся спать. Все, и больше ни слова про лес и лестницу, слово пионерки!»

«22 октября. Ладно, уговорила. Только пойдем днем, пока еще не стемнело».

Лиза поудобнее устроилась на кровати. Рисунки Юли становились всё более мрачными. Сначала она изображала лесную поляну в тёплых, осенних тонах — багряном, охристом и золотом. Деревья купались в солнечном свете, опавшая листва лежала сплошным ковром, а две крошечные фигурки, отличавшиеся лишь цветом волос — светлым и тёмным, — застыли у дальнего края поляны.

Но дальше пейзажи менялись до неузнаваемости, превращаясь в пугающие, почти потусторонние зарисовки: голые древесные стволы, утопающие в изумрудном мхе и серых камнях; густые тени, смутно напоминающие человеческие силуэты; и лестница. Ведущая в никуда, сложенная из тёмного камня, с бетонными ступенями, как в типовом подъезде, она выглядела то ли арт-объектом, то ли брошенным посреди чащи строительным мусором. Но кто станет возводить лестничные марши в глухом лесу? И главное - зачем?

В комнату постучали, и Лиза поспешила спрятать тетрадь обратно под матрас. Мама вошла в распущенных волосах и накинутом на плечи халате - пожелать дочери спокойной ночи.

- Лиз, ты уже думала, куда поступать? - спросила она, присаживаясь на край постели.

- Ещё нет, - соврала Лиза. Она мечтала стать художницей-мультипликатором, но родители считали это блажью: несерьёзным занятием, которое не принесёт ни копейки.

- Художествами себя не прокормишь, — со вздохом констатировала мама. – Куда ты устроишься? В «Клинское», сюжеты для сухариков рисовать?

Поднявшись, она ещё раз бросила «Спокойной ночи» и ушла к себе.

От этих слов стало горько. Родители всё чаще напоминали о важности выбора будущего призвания. Папа неустанно твердил о прелестях стабильности: когда закрыты все базовые потребности, вот тогда можно и рисовать, и танцевать в своё удовольствие. Мама же приводила в пример какую-то дочь своей дальней приятельницы, которая готовилась к экзаменам денно и нощно, без сна и отдыха, чтобы поступить на экономический факультет МГУ. Лизу от подобных разговоров начинало трясти. Она терпеть не могла давления извне, а потому лишь сильнее утверждалась в своём решении штурмовать художественное училище.

После душа, она еще раз взяла в руки дневник. Запись теперь велась от лица Юли.

«28 октября. Господи, что я наделала! Если ты есть, умоляю, пусть Катя найдется!»

У Лизы появилось неприятное чувство в затылке. Она оглянулась – легкий порыв ветра влетел через открытое окно.

«30 октября. К поискам подключили военных. Папа меня не ругает. Он говорит, что у Катиного отца есть связи в МВД, они выделили кинологов с собаками. Господи, бедный папа, никакие кинологи не помогут! Мне никто не верит. Она просто исчезла, и все. Мы бегали, как идиотки, вокруг этой проклятой лестницы, а потом – все! Мне очень страшно. Где же ты, Катя, куда ты убежала?»

Не в силах бороться со сном, Лиза уснула в обнимку с дневником.

Она бежит по темному лесу, не разбирая дороги. Бежать тяжело, воздух в легких почти закончился. Между деревьями она различает некий серый силуэт. Нога коснулась первой ступеньки. Один, два, пять, семь… Надо успеть, надо дотянутся хотя бы одной ногой… Десять. Под ногами словно больше нет тверди. Ей необходимо куда-то попасть, кого-то найти, но она не различает ничего. Вокруг только серо – белая масса.

«При-вет» - чей-то механический, шуршащий голос раздался со всех сторон сразу. Лиза покачнулась, не успев ничего понять, и проснулась от того, что упала с кровати.

Глава 3-4

Глава 3

Симферополь, наконец, посетил долгожданный дождь. Болтая по телефону с Дилярой, Лиза выяснила, что в первые недели августа, природа как будто проводит репетицию осени.

-Так что, гулять сегодня не пойдем, а жаль. Так хотелось на квадрат сгонять – вздыхала Диля.

-Да ладно, слушай… - Лиза замялась – я вообще не выспалась, сейчас хоть родителей дома нет, могу ничего не делать, а просто лежать.

-Как думаешь, Юре нравится Маша?

Лиза не ожидала такого вопроса.

-С чего ты взяла? Я не заметила.

-А я? – тихо и осторожно спросила Диля.

-Я думаю, что ему нравится он сам. – Лизе стало неловко от того, что она не знала, как ответить.

Едва она положила трубку, как аппарат затрезвонил снова.

- У меня зазвонил телефон. Кто говорит?

- Слон! - раздалось на том конце провода. Лиза невольно прыснула. Ей понравилось, что Никита подхватил шутку.

- Я хотел фотки занести, вчера как раз проявил, классные вышли. Ты дома сейчас?

- Дома, заходи, - и Лиза поняла, что просто лежать в кровати больше не получится.

Никита явился с зонтом-тростью, бережно пряча под ним объемный бумажный пакет.

- Папа поделился. В них карточки лучше сохраняются, — пояснил он, стряхивая капли дождя на коврик в прихожей. Проводив гостя на кухню, она кивнула в сторону плиты: будешь? - Обязательно, - решительно отозвался парень, усаживаясь за стол.

Пока Лиза ставила чайник и разогревала на сковороде мамины блины, Никита увлечённо рассказывал, как ему повезло с семьёй. — Папа разрешил рядом с маминой мастерской оборудовать себе закуток, где я могу колдовать над плёнками. Родаки у меня супер, конечно! — Он поглощал завтрак, щедро намазывая горячий блин сметаной и смородиновым вареньем.

- А ты чего сидишь? - удивился он так, будто это Лиза была здесь гостьей.

- А? - Она оторвала взгляд от окна, где улицу Беспалова стремительно превращало в подобие Венеции. - Ем, ем. Я, кстати, люблю осень куда больше лета.

-Посему? – спросил Никита, пережевывая блин – ты поэт?

-Потому что осенью можно регулировать температуру с помощью одежды – засмеялась Лиза – а летом жара и влажность, никуда не деться. Ну, показывай фотографии – она кивнула на лежащий рядом со столом пакет.

Никита вытер лицо и руки салфеткой, встал, и торжественно, будто грамоту, достал фото и протянул их девушке.

«А ведь и правда, здорово получилось!» — подумала Лиза, перебирая глянцевые прямоугольники. Она и не подозревала, что пойманные наугад мгновения могут так точно обнажать суть людей: вот Маша смущённо косится в сторону Юры, который увлечённо показывает ей что-то вдали; вот Диляра приложила палец к губам, улыбаясь и призывая всех замереть; а вот и сама Лиза, сидящая в кресле за письменным столом и смотрящая прямо в объектив.

Странно, ей всегда казалось, что у неё невыразительные глаза и блеклые волосы, но сейчас она походила на скандинавскую принцессу — лёгкий загар, пшеничные пряди золотой волной рассыпались по плечам, а во взгляде смешались задумчивость и озорство. Да и вовсе она не такая худая, как твердит мама. Позади нее отчетливо виднелась чья-то тень. «Наверное, Юра встал спиной к объективу» - решила она.

-Я бы вставил в рамку – Никита подошел и взял ее фотографию – очень необычный сюжет, как будто ты из будущего попала в прошлое, а?

-Так и было – согласилась Лиза. Мы буквально вскрыли капсулу времени –Она коснулась рукой подбородка.

-Кстати, Никита, цветопередача у тебя идеальная. Вон как свет лег – Лиза искренне восхищалась работой парня.

-А ты разбираешься? – с удивлением спросил он.

-Немного. Я так, рисую по чуть-чуть.

-Покажешь?

Лиза поколебалась мгновение, но согласилась. Они расположились на полу в ее комнате, где было удобнее всего рассматривать рисунки.

-Не знал, что ты рисуешь. Еще и так здорово. Ух ты, это что, наш кабинет? – Никита

-Ага, я даже хотела его физичке подарить, на память.

-Подари – одобрительно закивал парень – все один в один: Ньютон, Ом, Герц! – он искренне восхитился увиденным.

-Ты еще их имена знаешь? – Лиза была не менее удивлена.

-А почему ты не повесишь свои рисунки на стену? Мама так часто делает, чтобы видеть разницу в работах, и так лучше понимаешь, куда двигаться дальше.

Лиза только вздохнула. Она и сама не знала, почему складывает все под кровать. Никита, осторожно перебиравший один за другим рисунки, потянулся за следующими свертками. И пока она сама любовалась рисунками, он вдруг произнес:

-Ой, а это что? Извини, я думал альбом…

Лиза резко развернулась, будто её застали на месте преступления, но тут же взяла себя в руки. Присев рядом, она забрала тетрадь у него из рук и произнесла:

- Знаешь, а ведь я нашла там не только ведомости и журналы.

- А что же это? — Никита не выглядел осуждающим, он не допрашивал, просто с искренним любопытством смотрел на Лизу.

- Это дневник. Двух одноклассниц. Ну, знаешь, видимо, от скуки переписывались, передавая его друг другу. Тут рисунки, кстати, интересные, гляди. Ник склонился над первой страницей, оформленной в виде обложки старинной книги.

- А ты читала, что там? - отчего-то совсем тихо спросил он.

- Читала. Вроде ничего интересного сначала… — Лиза замялась. - Я ведь даже не знаю, хорошо ли поступаю, копаясь в чужих тайнах?

- Ну, ты же не специально его нашла. И никому не расскажешь.

- А ты? - покосилась на него Лиза.

- А я уже пролистал, - улыбнулся он. — Ну так что, есть там что-то стоящее?

Лиза посмотрела в окно, где дождь продолжал лить сплошной стеной. Прижав к груди тетрадь, она словно взвешивала: рассказать ему или промолчать?

- Я пока сама до конца не дочитала. Там творится какая-то чертовщина. Эта девочка, Катя, пропала. А её подруга Юля то ли что-то знает, то ли нет, я ещё не поняла…

- Как ты сказала? - Никита изменился в лице. Он смертельно побледнел и поднялся на ноги.

- Катя пропала, Юля…

- Там есть их фамилии? - перебил он её, совершенно перепугав девушку своим видом.

- Ник, ты чего? - Лиза инстинктивно отстранилась, по-прежнему не выпуская дневник из рук.

- Фамилия Юли - Тихонова? — полушёпотом спросил он.

- Да... - выдохнула она. - А откуда...

- Это моя мама. Её девичья фамилия — Тихонова. И у неё в юности пропала лучшая подруга. Так и не нашли.

Ребята стояли друг против друга, оглушённые этой новостью, не зная, что сказать. Первым пришёл в себя Никита.

-Я всей истории не знаю, мама не любит об этом вспоминать. Но то, что та девочка пропала в лесу, а мама потом винила себя, это факт. Только вот… Как их дневник попал на склад кирпички?

-Не знаю. Но мы можем это узнать.

Шум падающих капель по подоконнику стал отчетливо слышен. За окном, помимо серой стены дождя, начал завывать ветер, и ребятам показалось, что вот-вот начнется ураган.

Глава 4

Три дня дождь лил, не переставая. Папа с мамой возвращались домой, промокшие до нитки, и Лиза только успевала развешивать на лоджии мокрую одежду и расставлять зонты.

-Нет, ты посмотри! Так ничего не высохнет, вот тебе и Крымское лето! – возмущался папа.

-Сережа, да ладно тебе! У тебя хотя бы халат запасной есть, а мне вот как быть? Да и достала жара эта уже – говорила мама, снимая в прихожей обувь.

-Ты чего такая задумчивая стала? – обратилась она к дочери – случилось что?

-Ничего. Просто дождь весь день, не погуляешь даже.

-Скоро школа начнется, вот и скучать будет некогда- подытожила мама, и пошла надевать домашний халат.

Но на самом деле, Лиза грустила от того, что встреча с мамой Никиты откладывалась. Он никак не мог ей сказать, что одна девочка нашла в заброшенном здании ее дневник.

-Я просто должен придумать, как это сделать, понимаешь? – говорил он в трубку

-Не понимаю, что тут придумывать? Так и скажи – мама, Лиза нашла твой дневник, и она хочет его отдать!

Никита отнекивался, что так нельзя – сразу шокировать маму.

-Зачем-то она его там оставила? Явно не для того, чтобы его вернули? И вообще, мама ту историю вспоминать не любит, поэтому, надо деликатно подойти к вопросу.

Чтобы хоть как-то занять себя, она продолжала читать.

«4 ноября. Катю так и не нашли. Сегодня меня вызывали на допрос – первый раз с момента ее пропажи. Следователь женщина, и на этом спасибо. Мама Кати уже дважды приходила к нам, кричала, что я все знаю, но не говорю, плакала. Папа еле сдерживал ее, мне кажется, она бы меня убила»

Лиза заметила, что записи Юля оставляла все реже – раз в неделю, две.

«12 ноября. Сегодня в школе Толик ударил меня в спину так, что я упала при всех, и никто за меня не заступился. Он сказал, что я убила Катю, а труп закопала в лесу. Я ответила, что собаки не нашли ее следов, и что я никого не убивала, но он только оплевал меня из ручки. Если бы не Нина Анатольевна, зашедшая в класс…»

Проведя рукой по лицу – привычный жест усталости, она прошлась по комнате. Так, надо заправить кровать, а то мама заметит, и сделает замечание. Еще неплохо бы перебрать тетради и канцелярию, ведь через полторы недели школа. Лиза старалась отвлечь себя бытовыми вещами, но каждый раз возвращалась к дневнику девочек.

«22 ноября. Месяц без Кати. Я почти не сплю, и мало ем, папа беспокоится, но что я могу сделать? Как хорошо, что ему удалось перевести меня на домашнее обучение, и наша директриса пошла ему навстречу. Мама Кати приходит каждый день. Она стучит – я не открываю. Она кричит – я знаю, что ты дома, дрянь! Я молчу. Соседка тетя Света нам сочувствует, и ругает тетю Надю, чтобы она не приходила больше. Где же ты, Катя?»

Затем, записи обрывались. Лиза перелистнула страницу и замерла, разглядывая рисунки Юли. Лес, деревья — всё укутано глухим снегом. Посреди поляны застыла девушка в летнем синем платье; позади неё из сугробов вырастала каменная лестница, уходящая прямо в низкое зимнее небо. На следующем наброске Юля изобразила саму себя: спиной к зрителю, она протягивала руки к чернеющей стене деревьев. Светлые волосы собраны на затылке в небрежный пучок, на ней коричневая школьная юбка и черная кофта.

«31 декабря. Ненавижу Новый год. Теперь - окончательно. На школьный праздник не пойду, хоть девчонки и звали. Но они это из жалости, просто по инерции. Был суд. Меня признали невиновной, но мать Кати в это не верит. Я до сих пор боюсь её, хотя она больше не появляется на нашем пороге. Зато сегодня заходил её отец, дядя Валера. Сказал, что они больше не могут здесь оставаться и уезжают к родственникам в Новороссийск. Он снова спросил — в сотый раз за эти месяцы, — не помню ли я чего-нибудь ещё. Я повторила ему всё как было. Снова. Он молча кивнул, тихо попрощался и ушёл. Папа говорит, что верит мне. Так он говорит. Но иногда, когда думает, что я не вижу его лица, мне кажется — нет. Я мечтаю уснуть. Просто провалиться в темноту и проснуться с пониманием, что всё это был всего лишь дурной сон»

Получается, пропажей Кати все не закончилось. И Юлю травили в школе? Лиза нахмурилась. Как так? А вдруг, Юля действительно причастна? Тогда зачем ей вести дневник дальше? И тем более, прятать его?

«7 января. Мой день рождения. Первый раз никто не пришел. Только папа, я и попугай. Кеша может повторять слова. Как здорово, теперь у меня появился друг!»

Лизу разбудило солнце – яркие лучи светили прямо в лицо. Их дом стоял напротив частного садика «Консоль», где на лето открыли лагерь, и теперь оттуда доносился звонкий детский смех. С кухни потянуло горьковатым ароматом кофе: мама уже колдовала над завтраком. Пора было вставать.

-Сколько времени? - спросила она, зевая.

-И тебе доброе утро, Лизонька – мама красила ресницы перед окном, глядя в небольшое квадратное зеркало – я тут шарлотку испекла, садись завтракать.

Съев кусок восхитительной шарлотки и проводив родителей на работу, Лиза набрала номер Диляры.

- Диль, помнишь, ты хотела сходить на Квадрат? Может, прогуляемся? Распогодилось вроде.

Диляра отозвалась мгновенно:

-Только попроси Юру пойти с нами. Ну пожалуйста!

- А как? У меня его номера нет.

- Зато есть номер Никиты! Позвони ему, пусть тащит друга. А я, так и быть, Машку подтяну.

Лиза невесело усмехнулась в трубку. После той злополучной прогулки на завод между подругами словно кошка пробежала — черная, облезлая. Юра теперь метался между ними, не зная, кому улыбаться шире, а девчонки ревниво делили территорию.

Собираться решили у Лизы.

- Ты хоть плавать-то умеешь? - недоверчиво приподняла брови Маша, когда они закрылись в комнате.

- Умею, - Лиза натягивала старый слитный купальник, в котором ходила в бассейн в Екатеринбурге. Ткань неожиданно плотно и удачно обхватила изменившуюся за лето фигуру.

- Ну крутяк! - выдохнула Маша. - Диля, это что на тебе?

У обеих округлились глаза. Диляра стояла посреди комнаты, как модель на подиуме. Красный раздельный купальник хищно подчеркивал каждый изгиб её фигуры и смелое декольте; шею украшала толстая коса, туго заплетенная в колосок.

- Нифига себе, - очнулась первой Лиза.

Довольная произведенным фурором, подруга крутилась перед зеркалом, пока Маша стремительно теряла боевой дух. Её шансы на завоевание Юры таяли на глазах: на ней был старомодный мамин цветастый купальник. Даже несмотря на комки ваты, которыми она безжалостно набила чашечки лифа, ситуацию это спасало слабо.

Ребята договорились встретиться на остановке «Пляж», чтобы оттуда всей гурьбой двинуться к плотине, а через неё — на Квадрат. Юра привычно шел впереди, развлекая компанию бородатыми анекдотами. Никита плелся позади, старательно делая вид, что разглядывает кроны тополей, лишь бы не пересекаться взглядом с Лизой.

-Короче, анекдот! – голосил Юра

-Давай, давай! – завизжали девчонки, заранее покатываясь со смеху.

-Пришел бобер фотографироваться на паспорт, фотограф смотрит – не влезает морда в кадр. Говорит ему… Да подождите, не ржите пока! – но девчонок это не останавливало, и даже Лиза начала смеяться в предвкушении финала.

-И говорит ему: скажите название вашей любимой конфеты «Му-му»! Бобер ему отвечает: «батончик!»

Смех взорвал тишину водохранилища. Маша даже присела для убедительности, Никита смеялся и поправлял кепку, А Юра, довольный произведенным эффектом, шагал дальше.

-Давай еще анекдот! – просили девочки.

Пока веселящаяся троица отошла вперед, Лиза подошла к Никите. Он снова фотографировал природу – утренняя водохранка, где кроме рыбаков никого не было, выглядела волшебной. На берегу и в воде росли сосны. Сначала Лиза не поверила своим глазам, но, подойдя ближе, убедилась. Да, сосны, ивы, склоняли свои ветки в воду так, что ребята иногда использовали их вместо тарзанок, совершенно не похоже на типичный пляж. Когда вода выходила из берегов, стволы деревьев оказывались затопленными.

-Вот сегодня опять будут сливать воду через плотину. Можно побегать по скату, и вместе с потоком бухнуться в глубину – говорил Ник – О, встань еще раз возле елки! Ага, замри!

Щелкнул затвор, парень сделал несколько снимков.

-Лицо могла бы попроще сделать – кинул он на нее прищуренный взгляд.

-А ты мне зубы не заговаривай. Ты с мамой говорил? Это сосна, вообще-то - Лиза убрала волосы в высокий хвост.

-Ты красивая, когда хмуришься – попытался Никита, но провалился.

-Если не поговоришь сегодня, завтра я сама к вам приду! – Подмигнула ему Лиза, и пошла вперед.

Квадрат представлял собой искусственно сделанный водоприемник. Сверху, по гладкой поверхности плотины, через шлюзы сливали воду. Чаще всего поток переливался через край и растекался по старым каменистым плитам ленивыми ручейками, пока окончательно не уходил в землю. В сам резервуар ныряли как в бассейн. С левой стороны из бетона торчали три небольших выступа — скалки, как их называли местные. Если встать на этот импровизированный пирс в безветренную погоду, когда толща воды светлела и становилась прозрачной, можно было разглядеть на дне очертания белых «Жигулей». Говорили, что когда-то, пьяный водитель слетел в воду, и утонул вместе с автомобилем.

Никита и Юра прыгали в воду со второй скалки. Диляра загорала на солнце, а Маша грустила. И только Лиза, как завороженная, смотрела на воду.

-Ну что, русалки? Купаться идете? – крикнул им Юра, и прыгнул в воду «бомбочкой».

Лиза не лгала, когда говорила, что умеет плавать. Просто не договорила, что плавает она средне, но вместе с подругой пошла на мелководье.

-А давай нырнем к машине? – вдруг предложила Маша – только так, чтобы пацаны видели, крикни им, когда я прыгну!

Лизе стало не по себе. Живо представив, как ее ноги касаются холодной, скользкой крыши жигулей, как под ее весом они ломаются, и она оказывается на переднем сидении рядом со скелетом. Тут же выйдя из воды, она крикнула: - Пацаны! Маша решила вскрыть жигуль!

Те восхищенно заохали, и сами попрыгали в воду.

После того, как все вдоволь накупались и обсохли, было решено идти на авантюру.

-Какие еще кабачки, Юра? – зашипела Лиза – зачем нам воровать кабачки?

-Затем что они вкуснее! Когда ворованные! – парень был воодушевлен и отступать не собирался.

Чуть выше Квадрата, на пологом склоне, притаился небольшой огород-сад. Формально участок был ничейным, но ребята всё равно лезли туда с опаской — мало ли чья собака выскочит из густых зарослей? На грядках росли огурцы и свекла, а за ними виднелись пара старых яблонь, черешня и миндаль. Никто из компании не знал наверняка, кто хозяин этой растительности, но Лиза упрямо твердила: тут есть хозяин.

- Овощи сами по себе не растут. Особенно такие, - в последний раз попыталась она их отговорить, но ребята её уже не слышали. Юра снова сыпал плоскими анекдотами и байками из жизни, и никому не хотелось портить себе солнечное утро какими-то глупыми мыслями о чужом огороде.

-Мамке отдашь, она икру закатает, - он сунул Лизе в руки пустой рюкзак. - Не кисни!

Они пробрались внутрь через рваную дыру в заборе из ржавой сетки-рабицы. Внутри оказалось неожиданно сумрачно: кроны старых деревьев сплелись так плотно, что солнце вязло в них, едва касаясь земли. Воздух пах прелой листвой и сыростью. Лизе показалось, что они шагнули прямо в чужой сон.

- Рви давай, резче! - скомандовал Юра, ныряя к черешне.

Никита и Диля принялись обдирать ветки, набивая карманы рубах и рюкзаки тугими темными ягодами. Маша опустилась на корточки у грядок, выдергивая кабачки вместе с корнями.

- На, держи. Тебе два и мне, - она протянула бахчевые подруге.

Лиза только открыла рот, чтобы поблагодарить, как за спиной раздался сухой, пронзительный свист.

Она вздрогнула всем телом, замерла на месте, а в следующую секунду жесткий удар между лопаток выбил из легких воздух. Кабачки выпали из рук.

- А вкусные они у меня, да?

Перед ними стоял старик самого дикого, невозможного вида. Несмотря на липкую жару, на нем был застегнутый до горла армейский бушлат и плотные теплые брюки. Обуви на нем не было. Его лицо напоминало плохо остывший воск - абсолютно гладкое, без ресниц и бровей, оно выражало слепую, животную злобу. Он жевал какую-то траву, и сплевывал ее прямо себе на ноги. От ужаса у Лизы мгновенно перехватило горло, из глаз сами собой брызнули слезы.

- Мы уходим, дедуля, всё, всё, спокойно, - голос Юры прозвучал непривычно высоко и тонко. Он медленно поднял руки вверх, показывая пустые ладони, и негромко бросил остальным: - Уходите. Быстро.

Но старик не слышал его. Сделав скользящий, пугающе быстрый шаг вбок, он отрезал путь к отступлению. Направив на Лизу зубья ржавых вил, он замер в полуметре от неё. Стоило ему чуть качнуться вперед — и сталь вошла бы точно под ребра. Безумный взгляд уперся ей в переносицу, губы беззвучно шевельнулись:

- Нельзя сюда ходить. Дома надо сидеть. Дома сиди…

Он повторял эти слова глухим речитативом, будто читая молитву или сбиваясь со счета.

- А ты еще вернешься. Вернешься!

Лиза почувствовала, как кто-то крепко, почти до боли сжал её локоть. Никита. Не отрывая расширенных от ужаса глаз от лица старика, она позволила себя вести. Шаг назад. Еще один. Сухие ветки царапали плечи. Каким-то чудом они оказались снаружи забора.

- Бежим! - крикнул Юра и первым бросился вниз по крутой горке, не разбирая дороги.

Ребята посыпались следом. Лиза бежала, совершенно не чувствуя ног, оглушенная собственным пульсом в ушах. Она даже не заметила, как инстинктивно прижала к груди украденные кабачки, пачкая футболку влажной землей.

Позже, когда компания наконец расползлась по домам, переминаясь с ноги на ногу, Юра выдавил неловкое «извините» и пообещал в следующий раз позвать всех в лес на шашлыки — лишь бы заполнить тяжелую тишину.

Когда Лиза вернулась домой, мать уже гремела посудой на кухне.

— А это откуда? — кивнула она на стол, где лежали грязные, исцарапанные овощи.

— Сделай, пожалуйста, икру, — тихо ответила Лиза, стягивая кроссовки дрожащими пальцами, и ушла к себе, плотно прикрыв дверь.

Лиза слегла с температурой под вечер. За окном сгущался душный, пыльный конец августа — самый разгар бархатного сезона, когда болеть казалось просто противоестественным. Мама сокрушалась на кухне: как можно было умудриться подцепить вирус именно сейчас? Когда они переезжали в Крым, врачи наперебой твердили родителям, что местный климат укрепит здоровье дочери и избавит её от всех столичных простуд.

Никита звонил ей вчера, справлялся о самочувствии, но ни словом не обмолвился о разговоре с матерью. «Ссыкло», - беззлобно выругалась Лиза про себя, натягивая одеяло до подбородка.

Поднявшись с постели, чтобы дотянуться до тумбочки за чашкой остывшего чая с малиной, она заметила дневник. Тетрадь валялась прямо на полу, выскользнув из-под одеяла. «Что ж, надо дочитать».

«10 октября. Лилия Витальевна готовит меня к поступлению в Самокиша, говорит, что у меня талант. Ей не очень нравится мой повторяющийся сюжет, но ведь именно в нем я раскрылась как нельзя лучше»

«Странно» удивилась Лиза. «Такой большой промежуток времени, и ни слова про Катю.»

«12 декабря. Сегодня, впервые за долгое время, я вышла погулять сама. И никто не плевал мне в спину, никто не вертел пальцем у виска. Татьяна Ивановна даже поздоровалась, спросила, как я. А я улыбнулась, и ответила, что у меня все хорошо. Но дальше… Черт меня дернул пойти на квадрат! Я ведь думала, там сейчас никого нет…»

Тут Лиза остановилась, и протерла глаза. Юля писала про то жуткое место, которое она сама имела неосторожность недавно посетить.

«Тут меня и настиг дядя Леша. Он кинул в меня каким-то куском грязи, хватался за ветки деревьев, и кричал, чтобы я больше не смела сюда приходить, и сидела дома! Как же я испугалась! Он еще что-то бубнил про лес, но я уже бежала без оглядки»

Так. Если тот самый дед, что напал на них позавчера, был тем же человеком, который напал на Юлю, то не странное ли это совпадение? И слова он говорил те же…

«31 декабря. Мы с папой и Кешей отмечаем Новый год. Я приготовила подарок – портрет папы у него в кабинете, а Кешик сидит рядом, в клетке, разглядывая что-то через увеличительное стекло. Папа спросил, какое я загадаю желание под бой курантов? Не стала ему говорить, но здесь напишу: хочу все забыть, как страшный сон. Жить своей новой жизнью. Для этого, мне необходимо порвать с прошлым. Сегодня мне снилась девушка в лесу. Я не видела ее лица, но точно знаю, кто это. Она протягивала ко мне руки, пыталась меня схватить, но мне удалось увернуться. А значит, надо пытаться жить дальше»

Это была последняя запись в дневнике Юли и Кати. Оставшиеся страницы были изрисованы пейзажами Симферополя – Гагаринский парк, колесо обозрения, железнодорожный вокзал с вагонами поездов, водохранилище, и даже квадрат. Но внимание привлек другой рисунок, выполненный простым карандашом. На нем стоял мужчина, одетый в старую военную куртку, с вилами в руках, глядящий безумным взглядом через сетчатый забор.

Совершенно запутавшись в мыслях, девочка не заметила, что в дверях стоит мама.

-Лиза! Ты не слышишь, что ли? Тебя Никита к телефону.

-Опя-я-ять! – протянула она – Сказала же, как только приду в себя, выйду.

Взяв трубку, она вместо «привет» услышала:

-Мама сказала, что ты можешь прийти, как только тебе полегчает.

У Лизы едва не подкосились ноги. Она так сильно хотела поговорить с Юлей, а теперь почему-то испугалась. Ведь это была не та девочка из дневника, чью историю она узнала случайно. Взрослую, другую Юлю Лиза не знала. И что принесет ей эта встреча тоже. Вдруг она с недовольным лицом заберет тетрадь, и скажет что-то в духе «Чужие письма читать нехорошо, девочка»? Или посмеется на д ней, мол, случайно забыла дневник на стройке, когда гуляла там?

-Я собираюсь! Калитку открывай! – затараторила Лиза –Ой, и собаку закрой, я их боюсь!

Она лихорадочно заправила постель, и даже попыталась отказаться от завтрака, но мама решительно настояла на своем.

-Куда ты пойдешь, на голодный желудок? – мама казалась большим цветным пятном на их маленькой кухне. - И что за срочность такая, а? Не расскажешь? Ну да, все секреты какие-то от матери - это было сказано уже другим голосом. Родители не лезли в личную жизнь дочки, и Лизе стало неловко от такого вопроса.

-Просто мама Ника позвала. Она же художница, а я давно хотела с ней пообщаться. Узнать, как она работает, сколько можно получить, ну и вообще – понять, нужно ли мне это не как хобби.

Лиза, удивившись тому, как искусно она умеет врать, съела один оладушек, быстро запила его чаем и пошла одеваться.

-Ну, правильно. Может поймет, что это не просто картинки у себя рисовать, а труд, и сделает выводы – одобрительно бурчала мама, моя посуду.

Идя к дому Никиты - он жил на улице Лесной – пришлось дважды останавливаться, от стресса и слабости.

Дом Сонниковых стоял за высоким, каменным забором, покрытым листьями дикого винограда. За ним виднелась остроконечная крыша двухэтажной постройки, и слышался лай собаки. Постучав в железную дверь, Лиза услышала шаги, а затем голос Никиты:

- Найда! На место!

Дверь открылась, и Никита, одетый в растянутую футболку, шорты и резиновые «вьетнамки», вышел к ней.

-Заходи.

Войдя, и чуть оглянувшись, она увидела немецкую овчарку, грустно глядящую на нее из своего укрытия.

-Найда добрая, она не кусается. Мы об этом никому не рассказываем, чтобы не уменьшать ее значимости- пояснил Ник – ты ела? – Лиза кивнула.

Она уже собиралась подойти к входной двери, но Никита остановил ее:

-Пошли вниз, мама сейчас у себя.

От верхней площадки вглубь сада вели деревянные ступени. Они спускались к скрытой от посторонних глаз площадке: там поблескивал самодельный пруд, по поверхности которого скользили золотые рыбки. Чуть дальше раскинулся небольшой огород-сад: черешня, зимняя груша и ровные грядки помидоров. Вдоль теплой каменной стены выстроились горшки с красной и розовой геранью, а на грубых деревянных подставках сохли выбеленные холсты, придавая обычному двору сходство с мастерской художника под открытым небом.

Никита подошел к деревянной двери, чуть приоткрытой.

-Мам! Мы пришли!

У Лизы вспотели ладони, и она поспешила вытереть их о ткань брюк.

-Заходите! – послышался женский голос.

Внутри большого, светлого помещения пахло растворителем и красками, а также чем-то терпким.

-Я здесь – донеслось со стороны. К ним подошла высокая, худая женщина, с аккуратным пучком волос на голове, одетая в серый летящий кардиган поверх светло-розового сарафана. Лиза застыла в нерешительности. «Как балерина» подумала она, разглядывая Юлю. Та же, улыбнувшись совсем по-девичьи, пригласила ее присесть.

-Сынок, сделаешь нам кофе пожалуйста? Ты будешь? – быстро спросила она у притихшей гостьи.

-Буду.

Она удивилась, как были похожи мать и сын, только волосы Никиты были темнее.

Юля присела на небольшой диван, жестом приглашая Лизу. Когда Никита вышел, ее взгляд стал более внимательным. Она посмотрела на тетрадь, которую девочка все еще прижимала к груди.

-Я спрятала его там, много лет назад. Не думала, что кто-то его обнаружит, ведь завод уже тогда перестал функционировать. Но кажется, некоторые вещи сами выбирают, когда им вернуться.

Она потерла переносицу. Тут только Лиза обратила внимание, что пальцы Юли измазаны в краске.

-Возьмите его. Я… Я его прочла, извините…- девочка замялась, не зная, что сказать – он мне не нужен, а на кирпичку я больше не пойду.

-Ты бледная, Лиза. Все в порядке? – Юля смотрела ей в глаза, все еще не беря тетрадь в руки.

-Да. Нет, то есть, я немного простыла, с тех пор, как на меня на пал дед в том саду.

Едва уловимая тень промелькнула в глазах Юли.

-Вы не расскажете, что случилось тогда? Когда Катя пропала? Если нет, то я очень извиняюсь, и обещаю больше вас не побеспокоить.

Женщина сидела переде ней прямо, с идеальной осанкой. Она ничего не ответила, и Лиза уже хотела встать, чтобы попрощаться, как вдруг услышала:

-Я познакомилась с Катей, когда перешла в их 6-В. Она сразу взяла меня под крыло, и так как жили мы недалеко друг от друга – ее дом чуть выше на горке – стали дружить.

Взгляд Юли на секунду стал влажным, но она взяла себя в руки. Никита принес кофе, и его приятный аромат заполнил собой всю мастерскую. Он кинул заинтересованный взгляд на подругу, затем на мать, и молча вышел.

Катя всегда была балагуршей и заводилой в любой компании, но ближе всех дружила с тихой, незаметной Юлей – новенькой девочкой, пришедшей к ним в класс из первой гимназии. Они вместе воровали айву у Катиной соседки бабы Тони, вместе прогуливали алгебру у Лидии Дмитриевны, которая в шутку звала их Софьями Ковалевскими. Девочки часто оставались друг у друга на ночевку. Родители замечали, как положительно влияет на них дружба – Катя становилась более спокойной и собранной, а Юля, наоборот, открытой и решительной.

Иногда их забавы были опасными. Например, пойти вечером на кирпичку курить. Просто из любопытства, попробовать, что это такое. Тогда их прогнал сторож, но вместо того, чтобы убежать без оглядки, Катя потащила Юлю прятаться за дерево. Когда охрана с собакой ушли, они подкрались к бывшему кабинету директора завода – серому одноэтажному зданию, и сидели там допоздна. В кабинете, где все лежало по полочкам, стоял красивый зеленый абажур, который Катя случайно скинула на пол. Юля, испугавшись, что сейчас их заметят, бросилась к окну. Но там никого не было, и они принялись перебирать бумажки в ящиках и на столе. С тех пор, этот кабинет стал их секретным местом, куда девочки приходили, чтобы побыть вдвоем. Тут же они передавали друг другу дневник, который придумала вести Катя.

-Зачем? – непонимающе смотрела на нее сквозь очки Юля – мы и так видимся каждый день.

-Затем – говорила Катя, притушив бычок о железный степлер – что иногда мне приходят в голову умные мысли, когда тебя нет рядом. Я их быстро забываю, и ты про них никогда не узнаешь- девушка утерла кулачком выдуманные слезы, показав подруге, как сильно она страдает от невысказанности чувств.

-Ты, кстати, будешь рисовать иллюстрации к нему! Как я придумала, здорово? – Катя радовалась своей идее, как ребенок.

-Здорово – согласилась Юля, улыбнувшись.

Но в дневник они писали всякую чепуху, в основном, просто пересказывая детали прошедшего дня. Кто кому нравился, как скучно было сидеть на биологии, как Юлю едва не раскрыл папа, учуяв запах табака.

«3 августа. Пришлось сказать, что это ребята курили, а я стояла рядом» - писала Юля подруге.

«4 августа. А тебе понравился Костя? Тот, кто из 11-А, он симпатичный»

Так девочки проводили время, оставаясь рядом, даже когда одна из них уезжала. Например, Катя поехала в деревню к бабушке, в это время дневник вела Юля. Или наоборот. Юля лежала в больнице, после удаления аппендицита, Катя писала ей все, что происходило в школе и на улице.

Перейдя в десятый класс, они снова завели тетрадь.

-Ту, что ты сейчас держишь в руках. Это был последний оставшийся дневник. В то время Кате начали сниться кошмары про лес. Думаю, ты читала их описание.

Лиза сидела, как завороженная.

-Она стала одержима идеей найти в лесу лестницу. Думала, что это ее магическое предназначение! – Юля горестно вздохнула, и, кутаясь в кардиган будто от холода, продолжила.

Девочки часто гуляли по небольшому лесу около водохранилища. Если выйти с конечной остановки троллейбусов 4 и 6, перейти дорогу, то окажешься в небольшой лесополосе. Чуть пройти – и можно ступить в воду, которую скрывает поверхность мха и зарослей. Но с этого берега водохранка нравилась им больше всего – вода, подступающая к лесу, который темнел на ее фоне и отражался ярким пятном. Юля рисовала тут пейзажи, потом они ныряли с масками, а один раз даже нашли золотую цепочку.

Катя упрашивала подругу пойти с ней в лес, именно ночью.

-Мы через него столько раз ходили! Нет там ничего – пыталась вразумить ее Юля, но все было зря. Однажды, Катя сообщила, что пойдет сама.

-Скажу, что была у тебя на ночевке.

Это Юле совершенно не понравилось.

-Я помню ту ночь в мельчайших деталях. Только мне никто не верил – сказала она Лизе.

-Юля – назвать ее «тетей» не поворачивался язык – расскажите мне, что же случилось? Я вам поверю. Мне тоже снятся сны про лес, мне снится девушка – не знаю, кто она, но просит о помощи. Возможно, я просто слишком увлеклась, читая ваш дневник, но мне очень хочется узнать, что случилось с Катей.

Юля с ужасом уставилась на нее.

-Лиза! Ты должна пообещать мне: никогда туда не ходить! Этот лес злой. Я не сумасшедшая – она поправила рукой волосы – но Катя была не первой, кто там исчез. Меня никто не слушал! Знаешь, ты мне кажешься знакомой. Мы виделись с тобой раньше?

Лиза поставила чашку с нетронутым кофе на захламленный кистями и тюбиками краски столик.

- Нет. Мы переехали сюда два года назад. Расскажите мне, пожалуйста, что случилось.

Родители спокойно отпустили дочь на ночь к Юле. Они знали ее отца, доверяли девочкам, и ничего плохого никогда не происходило. Юлин папа, преподававший в университете историю, частенько задерживался допоздна. Дочь все понимала – он еще молод, мамы нет уже много лет, а за то, что он не делал ее свидетелем своей личной жизни, она была только благодарна.

В тот пятничный вечер отец предупредил, что будет поздно.

-Вы без меня ложитесь, только калитку запри, и собаку выпусти.

Едва начало темнеть, девочки засобирались в лес.

-Обещаю – мы туда и обратно. Если ничего нет, я больше эту тему поднимать не буду- говорила Катя, завязывая шнурки на новеньких, коричневых ботинках.

Поначалу, в лесу действительно было не интересно. Шум проезжающих автомобилей и троллейбусов, отдаленные голоса людей – грибники шли к трассе, боясь не успеть на автобус до Перевального. Юля включила фонарик.

-Зачем – зашипела Катя.

-Я ничего не вижу- ответила она. Но на самом деле ей стало жутковато. Лес, пусть это для него и громкое название, днем казался редким, небольшим. А сейчас они будто шли по бесконечной тропе. Юля обратила внимание на то, что все звуки стихли. Не было света фар, даже шелеста листвы под ногами. Они все шли и шли, и казалось, попали в замкнутый круг. Уже начав нервничать, и борясь с желанием предложить подруге вернуться, она услышала:

-Вот она!

Юля буквально ударилась носом в плечо более высокой Кати.

-Ай- потерла она ушибленное место.

Посветив дальним светом фонаря, Катя, не заметившая ушиб подруги, указала ей:

-Гляди!

Протерев глаза, Юля остолбенела. Посреди полянки, которая теперь казалась ей незнакомой, рядом с деревом дикой калины, стоял лестничный пролет. Обычные, каменные ступеньки, идущие из земли в никуда. Одиннадцать ступеней насчитали девочки, подойдя ближе. Лестница стояла сама по себе, больше никаких строений, остатков кирпича, инструментов, даже фундамента не было.

-Я же говорила! – засмеялась Катя. Она выглядела совсем бледной, ее глаза лихорадочно блестели.

-Катя, все, ты была права. Теперь пойдем отсюда? Мне холодно- Юле не было холодно, ей было страшно. Так не бывает. Это галлюцинация, чья-то шутка. А если они заблудились? Если они уже за Перевальным? Кто их найдет, если папа до утра не будет к ним заходить?

Мысли тяжёлым роем носились в голове, но Катя, словно обезумев, начала бегать вокруг лестницы, дотрагиваясь до каждой ступени.

- Катя, хватит! - в голосе Юли уже слышались слёзы.

Катя отбросила фонарик, встала рядом с лестницей и крикнула:

- Мне не нужен фонарь! Я вижу свой свет! И я иду к нему!

Она поднялась по ступенькам, громко и чётко произнося каждое число:

- Первая! Вторая! Третья!

Не слыша всхлипов подруги, Катя застыла на последней, одиннадцатой ступени.

- Я иду туда! Мне нужно быть там! Мы ещё встретимся с тобой!

Бросив на Юлю последний взгляд, она шагнула вперёд.

Юля, стоя в метре от лестницы и держа в руках два фонаря, приготовилась услышать удар - звук тела, упавшего на землю. Но его не последовало.

Катя сделала шаг - и исчезла за невидимым порогом, словно растворилась в воздухе.

Фонарики в руках погасли.

Юлю словно вынесло из трубы. Она упала на спину и только тогда снова услышала окружающий мир: шум машин, далёкий лай собак. Ощутила влажные листья под собой.

Девушка поднялась, пошатываясь, и тут же получила хлёсткий удар веткой по лицу. По переносице потекла кровь.

Юля закричала:

- Катя! Ты где, Катя?

Но никто ей не ответил.

Она побежала вдоль трассы, где в темноте пробивался слабый свет. Обернувшись, увидела позади привычные редкие деревья и, в лунном свете, даже отдельные участки воды.

Через дорогу, на остановке, горел свет в магазине.

Юля ворвалась внутрь и, плача, выпалила продавщицам:

- Моя подруга пропала в лесу! Мы там гуляли! Помогите! Может, она утонула!

Дальнейшее больше напоминало дурной сон.

Продавщицы вызвали милицию. Вскоре приехал папа Юли, затем родители Кати. Поиски начали сразу.

Они продолжались несколько дней почти без перерыва, и всё это время Юля почти не спала. Она так и не переоделась, оставаясь в той же одежде.

Продавщицы поили её чаем, давали печенье, а однажды кто-то накапал ей успокоительное.

Папа, к её удивлению, не сердился. Но он не верил в исчезновение без следа и тем более - в какое-то волшебство.

-Так не бывает, милая. У тебя шок, вот ты и решила, что Катя исчезла. Нет там никакой лестницы. Мы все обыскали, осталось одно…

-Что - неживым, сухим голосом спросила Юля.

-Сегодня водолазы обследуют дно водохранки. Сейчас осень, сильного течения нет, так что, будем надеяться.

-Что было дальше, ты, наверное, знаешь – закончила свой рассказ Юля – я тогда старалась вести дневник как раньше, когда Катя уезжала. Казалось, так было легче пережить случившееся. Я часто думаю – не согласись я тогда на эту авантюру, ну поругались бы мы, но Катя осталась бы… Здесь! После пережитого, папа водил меня к психиатру. Хорошая женщина, надо сказать, но она помогла мне справится с тревогой. Спустя какое-то время я отнесла дневник на кирпичку. Это была дань памяти – вроде как, моя очередь писать дневник закончилась. Знаешь – она встала и прошлась по комнате – сначала я испугалась, когда сын рассказал мне о твоей находке. Но потом подумала – нельзя же всю жизнь прятаться от призраков прошлого? Да и ты могла впечатлиться не на шутку…

Наконец, Юля подошла к Лизе, вытерев слезы и расправив плечи. Она взяла тетрадь и открыла ее, мягко улыбаясь, переворачивала страницы.

-Я хочу отдать его вам. Мне он ни к чему. Извините меня, если вы снова пережили те чувства- сказала Лиза.

Юля повертела предмет в руках, и ответила:

-Так даже безопаснее.

Часть вторая. Граница.Главы 5-9.

Глава 6

Лиза шла домой, чувствуя легкое разочарование. Тетрадь она отдала. Юля оказалась вполне нормальной, даже симпатичной.

Получается, всё? Куда пропала Катя, так никто и не узнал, и теперь казалось вполне вероятным, что никакой мистики не было — Юля могла соврать или поверить в то, чего не было. Лиза читала где-то, что иногда мозг защищает своего владельца ложными воспоминаниями, чтобы тот не сошел с ума. Снова стало невыносимо скучно.

«Ну а на что ты надеялась?» - спрашивала она саму себя. - «Что вы вместе ввяжетесь в расследование потустороннего?»

Образ мамы Никиты не выходил у нее из головы. Ну да, типичная жертва, пережившая беду. В семнадцать лет потерять подругу, а потом все вокруг будут подозревать тебя в ее исчезновении. Неудивительно, что Юля почти не выходит из дома. С другой стороны, это тяжело - жить в своем закрытом мирке?

Дома никого не было. «Книжку почитать, что ли?» — подумала Лиза, но вся отцовская библиотека теперь меркла перед дневником Кати и Юли! Улегшись на кровать прямо в одежде, девочка почти сразу уснула.

Во сне всегда тяжело бежать, даже по прямой дороге. Удивительно: летать и падать можно быстро, а вот бежать — нет. Будто к ногам кто-то подвесил невидимые утяжелители с песком. Лиза шла по лесу. Влажная, выстланная пожухлой листвой и сухостоем трава цеплялась за одежду и сбивалась в неприятные комья, перемешанные с грязью. Вокруг сумерки, видимость почти нулевая, но она точно знает, куда ей надо идти. Там, среди деревьев, уходя в воду, есть каменные ступени. Ей нужно спуститься туда, в глубину, где уже заждались другие люди. Стоя по колено в прозрачной воде, девушка увидела, как со дна к ней тянутся десятки рук, пытаясь подобраться ближе.

- Заходи, не надо бояться, - услышала она чей-то незнакомый голос. Ни мужской, ни женский, а какой-то механический.

В этот момент ее одолел страх. Чувство приближающейся, неминуемой гибели, но выйти из воды она не могла. Лиза попробовала закричать, но горло словно сдавили чем-то. «Надо умереть, чтобы проснуться!» — промелькнула у нее мысль, и в этот миг она уловила звук, похожий на разочарование.

Очнулась она от того, что с кровати упала на пол. С ужасом обнаружив мокрую простынь, Лиза поспешила убрать все в стирку. Такого с ней не случалось же лет пять, неужели энурез снова вернулся? Это всё стресс, решила она, родителям лучше ничего не говорить.

В детстве, когда ей было пять лет, в пожаре погиб её старший брат Саша. Лизу едва успели вытащить из горящего деревянного дома. С тех пор она начала мочиться по ночам. Родители ничего ей не говорили, но сам факт этого очень её расстраивал. Она не оставалась ночевать у подруг, почти всегда спала на клеёнке. Но затем, с приходом месячных, всё изменилось.

О пожаре родители говорили мало — как и о Саше. Его почти не вспоминали, видимо, не желая вновь погружаться в то горе. Кроме большого шрама, покрывавшего всё бедро, Лизе ничто не напоминало о той ночи.

На часах было десять вечера. Выйдя из ванной, она встретила на кухне мать.

- О, Лизок! Садись, чай пить. Я испекла хлеб - ну, чтобы икру мазать из твоих кабачков. Вку-у-у-сно получилось! М-м-м! — мама откусила кусочек бутерброда, и запах свежей выпечки разнёсся по всей кухне.

Устоять перед вечерним чаепитием Лиза не могла.

Икра и правда получилась очень вкусной, как, впрочем, и всё, что готовила мама. У них дома всегда была свежая еда, а родители брали с собой обеды на работу, потому что, по мнению мамы, покупать булки, когда в доме есть хозяйка, — дурной тон.

- Ты меня совсем не слушаешь, что ли? - мамин голос вернул её из раздумий.

- А? Что? Мам, ты что-то говорила?

- Да. Говорю: кабачки откуда достали-то?

Мама посмотрела на неё, покачав головой, а Лизе в голову вдруг пришла безумная идея.

Точно! Вот кто сможет хоть что-то ей рассказать!

- Там, на квадрате, есть огород, почти заброшенный. Мы думали, там никого нет, а нас какой-то дед напугал…

- Так вы что, воровали? - мама произнесла это максимально осуждающим тоном, на какой только была способна.

- Нет, что ты, - начала оправдываться Лиза. - Мы их сорвали и ушли. Там почти никто не ходит, так что, по сути, мы ничего не нарушили, - снова легко солгала она.

Вошедший на кухню папа от души похвалил мамину стряпню и тоже налил себе чаю. В такие моменты Лиза чувствовала себя абсолютно счастливой и защищённой: все дома, все в сборе, шутят, рассказывают о прошедшем дне. На кухне мягкий, приглушённый свет, а с улицы доносится обычный ночной городской шум. Перед сном Лиза достала из-под кровати свёрнутую в рулон коричневую клеёнку. Её снова накрыла грусть — не только из-за того, что проблема, о которой она почти забыла, вернулась, но и от ощущения пустоты. Пока она читала дневник, пока ждала встречи с Юлей, у неё было что-то вроде стимула на каждый день. Теперь же остался только довольно опасный план: пойти утром на квадрат, отыскать деда Лёшу и попытаться у него что-нибудь спросить, если он будет вменяемым. Утром снова пошёл дождь. Папа, ища свой зонт в коридоре, ворчал, что если дожди продолжатся и осенью, он обидится. Мама, накидывая на голову синий пакет, торопила его выходить, и они спешно попрощались с дочерью.

- Завтрак на столе! - крикнула мать, закрывая дверь. Сделав глоток чая и доедая злополучную икру, Лиза задумалась: может, позвать кого-то с собой? Машу? Нет, она не поймёт. Дилю? Она живёт в Курцах, ей дольше всех идти. Никиту? Точно нет, ему и так не нравится, что она добилась встречи с его мамой и разбередила её старые раны. Надо идти самой. Но страшно - вдруг дед снова нападёт на неё с вилами? Застёгивая джинсовую куртку, она, с минуту поразмыслив, взяла с трюмо мамин лак для волос и положила его в сумку. Хоть она и шла в резиновых сапогах, передвигать ногами было так же тяжело, как и во сне. Наконец подойдя к заветному забору, постояла рядом, отдышавшись. Нагнувшись, Лиза пролезла внутрь. Вся мокрая, ноги скользят, а в саду тишина. Она оглядела то место, где Никита и Диля рвали черешню, затем - кабачковые грядки.

- Эй! Дядя Лёша! - позвала она негромко. Громче звать было неловко, она никогда никого так не вызывала. Пройдя по саду, девушка увидела, что чуть поодаль растут розы и лилии. Яркие, живые цветы завораживали и притягивали к себе.

- А, пришла-таки. Эх, что с вами поделать, вы ведь никогда никого не слушаете! За спиной раздался голос деда Лёши, и Лиза обернулась.

Глава 7

- Здравствуйте! Извините, я вас потревожила, я просто хотела… - девочка начала запинаться и машинально сжала ручку сумки сильнее.

- Что ты видела? - спросил дед Лёша. Она решила не врать. - Я ничего не видела. Мне попался дневник двух девочек: одна из которых пропала двадцать лет назад, а другая живёт здесь, в Симферополе.

- Пошли, - вдруг поманил её дед Лёша. Девчонка испугалась, но он обернулся:

- Не боись, не трогаю я никого, - кивнул старик через плечо. Пройдя по саду, она с удивлением обнаружила, что это не заброшенный небольшой клочок земли, а большое поле, засаженное деревьями и растениями. На краю, рядом с забором, за которым располагался лес, стоял одинокий одноэтажный домик с треугольной крышей и окном посередине.

Белый, с голубой дверью, он был похож на мультяшный, и Лиза подумала, как там вообще может кто-то поместиться? Войдя в дверь, в нос ударил запах трав, которые пучками висели на стенах. Обстановка была небогатой: небольшая панцирная кровать, застланная без единой складочки, стол у окна, на нем стояла керосиновая лампа, электрический чайник, и стопка книг. Выбеленные стены, деревянный пол и низкий потолок – такой, что даже невысокой Лизе пришлось пригнуться. Дом выглядел опрятным, чистым, а к запаху она быстро привыкла.

Дед Леша уселся на стул, поставил на электрическую плиту чайник. За окном пошел ливень, и деревья шелестели под натиском воды.

-Садися! В ногах правды нет – указал он ей на второй стул. На другой стене, где была настоящая, пусть и небольшая, каменная печка, висела полка со всякими свертками. Дед достал пакет с пряниками, и, развернув, положил в центр стола. Зажег лампу, от которой сначала пошел черный едкий дымок, но затем стало уютно и даже тепло.

-Извините нас, что мы тогда у вас своровали кабачки и черешню – девочка говорила искренне, надеясь, что собеседник не рассердится.

-Да мне не жалко. Я один столько не съем- ответил дед, попивая чай.

Лиза взяла в руки кружку, но не осмелилась просить сахар. Дед Леша сам поставил перед ней сахарницу и баночку варенья.

-Бери, сам делал – улыбнулся он.

-Дядя Леша – Лиза не решилась назвать его дедом – я пришла потому, что вы ведь что-то знаете о пропаже девочки, Кати? Двадцать лет назад. К вам приходила другая девочка, Юля, вы помните? И нам тогда вы сказали, сидеть дома?

Алексей нахмурился, поставил локти на стол и потер лоб. Он чуть приоткрыл форточку, и в комнату влетел порыв свежего воздуха.

-Петрикор – Лиза с недоумением уставилась на него.

-Так называется запах асфальта, после того, как по нему прошел дождь. Вот сейчас, на плитах вода стекает, чуешь?

Девочка потянула носом. Приятный, ощущался как будто смешали теплое с твердым.

-Я их предупреждал – неожиданно, он сам сменил тему, и она приготовилась слушать.

Когда Леша был совсем маленьким, началась война. Отец ушел на фронт, оставив троих детей и жену в Симферополе, куда в ноябре уже вошли фашисты, и мама, схватив сыновей и дочь, сбежала в лес, к партизанам. Леша плакал и просился домой, к бабе Кате, а старший брат, Петя, ругал его.

-Нет больше бабки Кати! Фрицы у нас в доме штаб свой сделали, все твои вещи и конька деревянного, что батя сделал, все сожгли!

Брат пытался оборвать все мысли о том, что дома их больше нет. Плачущие младшие его раздражали, и еще больше бередили рану, и он частенько убегал подальше от их убежища. Однажды ночью, когда мама и сестра спали, он разбудил Лешу.

-Вставай, покажу че!

Леша, поворчав, все же не решился ослушаться старшего, и побрел за ним. Они шли по краю берега водохранилища, в отражении которого сияла луна.

-Петь, куды идем-то? – хныкал младший.

-Ща, покажу! Не знаю, немцы схрон какой-то делают, или из местных кто чудит.

Пробравшись в небольшой пролесок, Леша, идя позади Петра, заволновался. А что если мама проснется, а их нет? Влетит потом по первое число!

-Гляди! – услыхал он голос брата, и обернулся. Петя стоял спиной к нему, и показывал рукой на небольшую каменную лестницу, выступающую прямо из земли. Леша протер глаза, но не понял, зачем они здесь.

-И что? Домой пошли, Петька, мамка нам задаст потом!

-Я ее во сне видел – севшим голосом произнес брат.

-Кого? – все еще недоумевал Леша.

-Лестницу. Она мне снилась, меня папка звал с верхней ступеньки, говорил, сынок, идем, я ж тут заждался тебя! Эх, где ж ты, папка?

Петя, все еще не оглядываясь на младшего брата, зашагал к ступенькам, и стал подниматься.

-Убьесся!- крикнул Леша. Вокруг было темно, и только отблеск лунного света проглядывал сквозь голые деревья. Но брат его не слышал. Он, как завороженный, медленно шагал ввысь, по хлипким, на первый взгляд, ступеням. Подойдя к последней, Петя остановился. Леша решил, что тот сейчас спрыгнет вниз, засмеется, затем, потрепав его по волосам, скажет, что пора возвращаться. Но Петя, уставившись куда-то прямо перед собой, стянул с себя шапку, с криком «Иду!» шагнул с последней, самой высокой ступеньки, и… Исчез.

Насмерть перепуганный мальчик стал звать брата, но тут же зажал рот рукой – услышит кто-то, ему конец. Фрицы регулярно обходили водохранилище, в поисках партизан. В лесу стояла непривычная, мертвая тишина, будто кто-то накинул сверху невидимый купол, и все звуки мгновенно испарились. Ни лестницы, ни брата Пети не было. Едва живой от страха, Леша бежал назад без оглядки. В землянке, он ревел как маленький, хотя ему было уже семь лет. Он рассказывал матери и сестре Ане, что «Петька с лестницы расшибся, пропал, как нечистый его забрал». Искали Петра и партизаны, а мать с сестрой, и никто, не единый человек, ему не поверил. Только одна бабка, которая с ними была кем-то вроде поварихи, подозвала его к себе, и сказала:

-Про нечистого ты верно сказал. Появляется тут он иногда, и забирает с собой, проклят этот лес, земля эта проклята! А ты молчи, раз тебя он не тронул, ты ему без надобности значит!

Лиза не заметила, как привычным для мамы жестом, обхватила шею рукой. Когда мама слышала что-то очень плохое, она неосознанно клала руку на шею и нижнюю челюсть.

-Ты думаешь, Петька один так пропал? – невесело ухмыльнулся дед Леша, закручивая самокрутку – уже в послевоенные годы, когда мне двадцать лет было. Говорили, правда, что повесился он от неразделенной любви. Как бы не так! Тела не нашли! А потом еще женщина там пропала – хотела за грибами раньше всех прийти, и больше собрать. Но нет ее – никто тел не находил!

-А может, они правда не из-за лесса исчезли? – попыталась убедить саму себя Лиза.

-Не правда! – отрезал дед Леша – А может, я просто сумасшедший старик?

Он улыбнулся странной улыбкой, и кожа вокруг его глаз собралась в множество мелких морщин, сделав выражение лица зловещим. Стало не по себе.

-А сколько вам лет? – сменить тему показалось безопасной идеей.

-Семьдесят восемь – вдруг пришел в себя дед – смерть смеется надо мной. Сколько раз я ее звал, бродя по лесу, ночами блуждая по берегу водохранилища! Может, это проклятие? – он смотрел на Лизу, но обращаясь к самому себе – я вот что думаю – тут он сел напротив – что или кто забирает людей, мне неизвестно, но оно никогда не берет сразу двоих, понимаешь? Одни всегда остается, и он становится изгоем. Как будто его душу тоже забирают, а пустая оболочка живет здесь, совершенно одинокая.

Лиза ощутила, как пальцам стало больно. Разжав руку, она отставила от себя кружку чая, к которому почти не притронулась. Дождь за окном прекратился.

-Не надо тебе ходить никуда, не ищи ничего – дед взглянул на нее с тревогой – оно тебя чувствует, проникает внутрь. Сиди дома, девочка, пережди эту осень, и даст Бог, останешься живой.

Домой она шла в сумбурном состоянии. Верить ли ополоумевшему деду? Одинокий, пожилой человек, живет в дали от всех, растит свой сад и огород. Мало ли, что ему взбредет в голову? Но вот история с его братом… Не выдумал ли он ее?

Вечером ей позвонил Юра.

-Привет! Завтра на кастрик пойдешь?

-О, привет! А что с собой брать? Вы что берете? – она была рада сходить куда-то с друзьями, и отвлечься. До школы оставалось совсем яуть-чуть, и, не взирая на непогоду, дома сидеть не хотелось.

Юра замялся с ответом.

-Да-а-а… Бери картоху, остальное есть!

Ложась спать, Лиза снова развернула оранжевую клеенку под простынями. Если так пойдет и дальше, надо будет сказать родителям, а значит, ее вновь поведут к невропатологу, назначат лекарства и будут смотреть с жалостью. Вероятно, доктор даже скажет: «Ты же уже взрослая девушка! А как замуж выйдешь – тоже будешь по ночам мочиться?»

Вздохнув, и выключив свет, она попыталась уснуть.

Стоя возле почтового отделения, она не могла понять, какое сейчас время суток? Все было темно-серого цвета, но ни солнца, ни фонарей, никакого либо источника света не было. В общежитии на Беспалова все окна были темными. Посмотрев налево, в сторону дороги, Лиза не заметила проезжающих машин. Ни звука не слышно. Обойдя здание, она увидела возле ворот частной школы «Консоль» силуэт. Это была молодая женщина, кого-то напоминавшая ей, но Лиза не могла вспомнить, где она ее видела.

-Извините! А что случилось? – спросила она у фигуры, неподвижно стоявшей возле решетчатой зеленой двери. Женщина ничего не ответила, только покачала головой. Она была одета обычно – серый спортивный костюм, светлые волосы, собранные в хвост.

Лизе стало страшно.

-Я умерла? – выдавила она из себя.

Женщина ничего не ответила, но в голове девочка услышала четкий голос: «Нет».

Не двигаясь с места, она вновь обратилась к загадочной незнакомке.

-Что мне делать?

«Иди домой»

- А дальше? Что дальше? – с тревогой в голосе, почти плача, спрашивала девочка.

Женщина ничего не сказала, и Лиза поспешила к своему подъезду. Проходя мимо щитовой, она вздрогнула от фразы в своей голове: «Не оборачивайся!»

Дверь не поддавалась. Лиза начала стучать кулаком, кричать маме, но в этом безлюдном, мертвом месте, ее никто не слышал. Вдруг, к ногам начала подступать вода. Невесть откуда взявшаяся, она поднималась выше, со скоростью наполняя двор.

-Нет! Нет! Надо проснуться! Я сплю! – Лиза попыталась крикнуть, но слова застряли в горле, и она раскрывала рот в немом звуке, утопая в темной, холодной воде.

Очнувшись, резко сев в кровати, девочка схватилась за голову. Та нещадно болела, и Лиза ощутила резкий приступ тошноты. Ногам стало некомфортно, и она поняла, что вновь описалась.

-Доброе утро! – радостно провозгласил папа – Сегодня пятница, наконец-то!

-А у меня еще в понедельник выходной – улыбнувшись, разливая блинное тесто по сковороде, говорила мама. Они не заметили дочь, которая стояла в дверном проеме.

-Всем привет – тихо произнесла она.

-Что случилось? – резко обернувшись, спросила мама. Она всегда чувствовала малейшее изменение в голосе и поведении своего ребенка, и обмануть, или утаить что-то, было практически невозможным.

-У меня опять энурез.

Лиза села на табуретку, облокотившись спиной о тихо урчавший холодильник, и, вздохнув, затряслась в беззвучном плаче, от жалости к себе и от стыда.

-Лиза! – Мама подошла к ней, и присела рядом, оставив блин догорать на плите – ты чего, а? Ну ничего страшного, может это после того дождя ты простыла?

-Так, не реви – сказал папа, пытаясь спасти блин – как давно началось и часто ли повторяется? – ахая, и доставая черный, идеальный круг со сковородки, он бросил его в мусорку под раковиной.

-Почти каждую ночь, уже дней десять, я точно не помню – Лиза подогнула колени под себя, и скрыла лиц в ладонях.

-Ладно- папа стоял у окна, скрестив руки на груди- у нас в санатории есть хороший психиатр, давай завтра к ней сходим? Она как раз дежурит в группе выходного дня. Неофициально, а просто поговорить. Анна Ивановна замечательный специалист, еще советской школы.

Мама поддержала папу, сказав, что об Анне Ивановне слышала много хорошего. На этом родители закрыли тему. Лизе даже понравилось, что они не стали погружаться в подробности или ругать её за то, что она молчала несколько дней, а просто предложили решение и занялись своими утренними делами дальше. Несмотря на то, что девочка никогда не делилась с ними чем-то сокровенным, между ней и родителями часто происходили разговоры по душам: мама и папа никогда не отторгали её переживания и проблемы. Она уже не была ребёнком, поэтому к этой беде взрослые подошли как к вопросу взрослого человека — без лишних оханий и пересудов.

-Хоть дождя сегодня не намечается – обрадовалась мама, делая тише звук маленького серого телевизора, стоявшем на холодильнике.

-Мам, а у нас картошка есть? Мы с ребятами пойдем костер жечь на водохранку – вспомнила Лиза.

-Да бери, в ящике, сколько нужно. Я сегодня ничего готовить не буду, вы еще борщ и голубцы не доели- мама красила губы в коридоре перед зеркалом – Ну мы пошли, до вечера, Лизок!

После ухода родителей, еще раз позвонив Юре, она уточнила место встречи.

-Я подумал, может на карьер сходим? Так и тебе ближе, и место классное?

-А… Давайте, мне там тоже нравится – согласилась Лиза.

Карьер находился совсем рядом с ее домом, если перейти дорогу от здания почты и магазина, и подняться по горке из насыпи вверх, то перед глазами открывался небольшой оазис. Поросшие травой зеленые луга, спускавшиеся вниз, к небольшому водоему, с одной стороны которого рос камыш, а с другой сидели вечные рыбаки и мальчишки, которые ловили раков. Здесь часто устраивали семейные пикники, и приходили на свидание парочки.

Юра стоял на дороге, ведущей к карьеру, с рюкзаком на плечах.

-Привет! А где все? – удивилась Лиза, стоя с пакетом картошки в руках.

Юра замялся, почесал затылок, и ответил:

-Да я подумал, может мы вдвоем сходим? Никитос сегодня с мамой занят…

-А девочки? – Лиза ощутила непонятное и неприятное волнение, но не могла себе объяснить его.

-Да ладно, пошли уже! – улыбнулся он.

Юра разводил костер довольно умело, но все его движения, слова были какими-то странными. Он был слишком веселым, слишком громким, невпопад шутил и подмигивал.

«Да что происходит?» - не понимала Лиза. Почему девочек нет? Звал ли он их вообще? Она не смотрела на Юру, как на потенциального парня, да и вообще, в этом смысле й никто не нравился из реальных ребят. В основном, она влюблялась в актеров или героев книг, а мысль о настоящих отношениях вызывала у нее смятение и даже страх. Ну вот будет у нее парень, и что? Они будут часами бродить по улицам? Или придут к кому-то домой, где родители попросят не закрывать к себе дверь, а на от конфуза не произнесет ни слова? Мысль о физическом контакте – поцелуях, объятиях – вызывала у нее странное чувство недоумения, как будто это было все не для нее и не вовремя.

Расположившись слишком близко к ней, глядя на костер, Юра достал из рюкзака бутылку пива. «А, ну вот и объяснение»- подумала Лиза. Она чуяла пьяных за версту. Даже слегка выпившие люди сразу выделялись для нее, и вызывали неприятные чувства.

-Мне батя разрешает – пожал плечами парень.

Лиза чувствовала себя неловко и одновременно виновато. Ей казалось, что она не оправдала его ожиданий, и была ему что-то должна. Она знала Юру около двух лет, знала, что он неплохой парень, и что нравился многим девочкам. Ей навились его шутки и отвага, но сейчас было совершенно непонятно, как себя вести. Юра уловил ее настроение, и сам немного засмущался. Он начал двигаться неловко, иногда спотыкаясь о камни вокруг кострища, и невпопад смеяться. Поев картошку, которая не пропеклась, и едва успев спасти плед от налетевших на него угольков, ребята собрались домой. Молча собрав вещи, затушив остатки костра водой, они побрели наверх. Перекидываясь односложными фразами, и держась друг от друга на расстоянии, они подходили к дому Лизы.

-Я провожу – коротко бросил Юра.

На против ее подъезда, который был угловым, располагалась старенькая детская площадка. Две небольших лестницы, с которых давно слезла краска, но с гладкой от постоянного прикосновения поверхностью, качели, на которых постоянно ломалась дощечки, и небольшой стол для настольного тенниса, в который никто никогда не играл. Стол по вечерам использовался для посиделок молодежи, и одновременно являлся предметом тревог старшего поколения, которое не могло засыпать под дикие крики и музыку.

На качелях сидели Маша и Диля, от удивления раскрыв рот при виде Лизы и Юры. Лиза растерялась, не зная, что сказать, а Юра, просто помахав им рукой, сказал Лизе «пока, еще увидимся», развернулся и ушел.

-И что это было? – спросила Диля – мы чего-то не знаем?

Лиза открыла рот, чтобы сказать что-то вразумительное, только неуверенно пискнула в ответ:

-Я и сама ничего не знала.

-Не думала, что он тебе нравится – протянула Маша, вставая с качели – Ладно, нам пора, идем – и они вместе с Дилярой ушли, не прощаясь. Как раз в этот момент, возле них появилась мама, вернувшаяся с работы.

-Здравствуйте, девочки! Вы к нам? – весело спросила она

-Нет, мы уходим, тетя Наташа – ответила Диляра, и получилось довольно грубовато, но она тут же спрятала взгляд.

-Поругались, что ли? – мама передала Лизе пакет с кукурузой, доставая ключи.

-Видимо да – ответила она дрожащим голосом.

Глава 8

Анна Ивановна была детским психиатром с солидным стажем — пятьдесят четыре года. Она искренне любила свою работу, никогда не называла детей больными или пациентами, обращаясь к ним исключительно в дружеской форме и чаще всего на «Вы». Женщина не ставила крест на подростках, попавших к ней в отделение, не стигматизировала их и всегда пыталась помочь.

Своей семьей Анна Ивановна так и не обзавелась, отшучиваясь, что «вышла замуж за медицинский диплом», но на самом деле за этим скрывалась личная боль. В военном детстве, оставшись с матерью и двумя братьями и скрываясь от фашистов в перекопском лесочке, маленькая Аня столкнулась со смертью. Нет, она видела её и раньше, но когда пропал брат Петя, а другой брат, Лёша, сошёл с ума, девочка испытала настоящий ужас. Мать сразу закрылась в себе и за одну ночь поседела от горя. Ещё бы! Сначала на войне погиб муж, теперь в водохранилище утонул старший сын — её единственная надежда и опора, а другой мальчик лишился рассудка. Мама боялась оставлять Лёшу одного, потому что он то порывался посреди ночи искать Петра, то вдруг спокойным, негромким голосом в сотый раз рассказывал историю его исчезновения. Трое партизан, что приютили их у себя, сочувствовали маме и Анечке и только говорили: - Страшное сейчас время, смерть ходит повсюду и глядит на нас всех.

Аня же нашла способ успокаивать Лешу. Когда он снова начинал метаться из стороны в сторону в ночном бреду, она садилась рядом, приговаривая:

-Вот смотри, какая у нас землянка, Лешик! Вот свод крыши, которая едва на голову не падает, вот окошко – оно еловыми ветками не просто так застлано! Это маскировка такая, от врагов. А вот ты лежишь на кровати. Только кровать эта не настоящая, а самодельная. Вот у нее четыре угла, углы из досок состоят, которые сначала на сено положены, а затем, тулупом укрыты, а сверху тебя уложили. Вот пенечек круглый, обтесанный, мне его дали вместо стула…

Описывая в мелких деталях их нехитрый быт, и ласково убаюкивая брата, Аня могла успокоить его так, чтобы Леша уснул крепким сном, а утром еще умудрялся помогать старшим по хозяйству.

Спустя много лет, Анна Ивановна уже и не помнила, почему она разговаривала с напуганными детьми именно так – спокойно, ласково, помогая сосредоточить внимание ребенка на очень небольшом пространстве. И когда к ней пришла истощенная, напуганная Лиза Гордеева, дочь ее коллеги Владимира Александровича, она лишь улыбнулась, пригласив девочку присесть.

-Ну, рассказывай дружок, что у нас стряслось?

Лиза не знала, с чего начать.

-Давай так – доктор протерла очки фланелевой салфеткой – когда до этого случая у тебя последний раз были ночные неприятности?

-В седьмом классе – наконец заговорила девочка – сейчас мне снятся кошмары, и я каждый раз просыпаюсь мокрой.

-Кошмары – протянула Анна Ивановна – с этим мы разберемся, конечно.

Лиза была не до конца честной – про историю с дневником и пропажу людей в лесу она умолчала, рассказав лишь о сне.

-Мне кажется, я знаю эту женщину, но не могу ее вспомнить – посетовала она.

-Так бывает. Иногда наше подсознание выдает нам образ, который для нас наиболее понятен. Либо он собран из наших ощущений и того, что мы видели за всю жизнь. Сны часто отражают наши переживания. Возможно, из-за стресса на фоне ссоры с подругами, приближающейся школы, мозг посылает тебе сигнал тревоги, чтобы ты была особенно к себе осторожна. Но мы не всегда можем распознать их, и поэтому, наш организм так реагирует – с ошибочкой. Я назначу тебе успокоительное, коррекцию питьевого режима во второй половине дня и еще рекомендую ставить будильник.

-Будильник? – удивилась Лиза.

-Да – Анна Ивановна откинулась в кресле, и весело подмигнула ей – например, на час ночи и на три ночи. Чтобы ходить в туалет. А через десять дней опять придешь ко мне, договорились?

-А таблетки мне пить не нужно? – уточнила Лиза

-Пока обойдемся без аналога гормона, чтобы тебя не нагружать.

-Спасибо вам большое – прошептала благодарная пациентка, как вдруг, дверь кабинета отворилась, и в нее вошла девушка.

-Ой, Анна Ивановна, прошу прощения, я не знала, что вы заняты – услыхала Лиза знакомый голос. Юля! Как она тут очутилась, ведь это детский санаторий?

Врач поздоровалась, и махнула рукой – мол, сейчас зайдешь.

-Знаете, есть еще кое-что – все же решилась на откровенность девочка.

-Что же – искренне удивившись, доктор смотрела Лизе прямо в глаза.

-С тех пор, как умер мой брат, Саша, он ни разу мне не снился. Ни огонь, в котором мы горели, ни его могила, ничего. Я его почти не помню, а фотографии у нас хранит мама, но мне не хочется ее лишний раз тревожить. Почему он мне не снится?

Анна Ивановна подперла изящной рукой подбородок. Несмотря на возраст, она все еще была хороша собой. В этом кожаном кресле, в светлом, чистом кабинете с зелеными обоями, она выглядела величественно.

-Мне кажется, твой мозг защищает тебя, не давая воспоминаниям вернуться в сновидения. Чтобы ты не воспринимала сон как пугающую реальность. Иногда забыть – лучшее лекарство от травмы.

Попрощавшись, Лиза вышла из кабинета, и налетела на Юлю.

-Здравствуйте – пробормотала она.

-Лиза? Привет! – Юля не без удивления разглядывала недавнюю знакомую.

-Юля, проходи – послышался голос врача, и она быстрым, нервным шагом вошла в кабинет, закрыв за собой дверь.

Лизе стало любопытно – отчего мама Никиты пришла именно сюда? Никита вроде здоров. Или доктор лечила вовсе не его? И еще, ей очень хотелось поговорить о том, что рассказал дед Леша.

Найдя папу в его кабинете, она с разбегу обняла его.

-Как дела? – он кивнул головой в сторону двери.

-Хорошо. Анна Ивановна твоя сказала, что пока я попью успокоительное, а другие таблетки пока что можно не пить.

-Хо-ро-шо! – протянул отец, расставляя на столе папки с историями болезней.

-Папа – Лиза присела на старенький деревянный стул напротив окна – а эта доктор и взрослых принимает?

Задумчивый папа не сразу отреагировал.

-А? Нет, взрослых она не принимает, Анна Ивановна детский специалист.

-Я видела, как к ней вошла мама моего одноклассника – уклончиво сказала Лиза.

-Ну, всякое бывает, может, на консультацию приходила.

Папа включил электрический чайник, выглядящий как самовар – подарок коллег с бывшего места работы. У него в кабинете всегда было припасено что-то вкусное – печенье, сладкий рулет с химозным привкусом, конфеты «Красный мак», и Лизе очень нравилось проводить время здесь с ним. В субботу он никого не принимал, и на работу выходил, как он выражался «подогнать хвосты». У Лизы здесь была своя кружка – белая, с красной каймой, а по кругу петушок бежал за лисицей. Детская вещь, но очень дорогая ее сердцу, стояла в специальном ящике вместе с заваркой, кофе, и другой нехитрой утварью.

-Лиза – тихонько позвал папа – ты уверенна, что у тебя ничего не происходит?

Девочка молча закатила глаза.

-Я просто хочу сказать – он в мирном жесте поднял руки – что если я чего-то не знаю, то не могу тебе помочь. Ты не обязана отчитываться перед нами с матерью, но пожалуйста, если вдруг с чем-то ты перестанешь справляться – скажи.

Папа сидел на краю стола, попивая кофе из своей синей кружки, и глядел в окно, прищурившись.

-Хорошо – сказала Лиза, и тут же добавила – ты веришь в призраков или Бога?

Отец посмотрел на ее внимательно, и слегка улыбнулся.

-Верю.

-Да? – Лиза удивленно взглянула на него –честно?

-Честно – папа сел в свое кресло – когда мне было десять лет, я сильно испугался соседской собаки. Алабай налетел на меня, и укусил за руку. Как тогда его от меня оттащили мужики, я не помню, но с тех пор я стал заикаться. Моя бабушка, Анфиса Лаврентьевна, повела меня в храм у нас в Кургане. Родителям сказала, что мы пойдем гулять допоздна к ее подруге, а мне потом объяснила – сильный батюшка приехал, вычитывает всех болящих, он поможет. Я ведь рос в семье коммунистов, и отцу с матерью могло на работе влететь. Да и меня бы вышвырнули из пионеров, если кто-то узнал, куда я пошел. В храме было много народу. Кто на коленях, кто на инвалидном кресле, но одну девушку держали несколько человек. Она была ненамного старше меня – лет на пять, худенькая, вот как ты, с косичками. Никогда не забуду ее лицо – искаженное жуткой гримасой. Она не кричала, нет. Она выла, гавкала, плакала. Когда батюшка смотрел на нее, то девушка разными голосами – детским, мужским, старушечьим, умоляла его:

-Не трогай нас, не на-а-а-до! Не ты нас сюда посадил, не тебе нас выгонять! – и начинала плеваться в его сторону. Она не глядела на иконы, закрывая глаза, а при попадании святой воды кричала, что ей жжется. Затем, батюшка подошел к ней, кое-как возложил руки на ее голову, и что-то прошептал на ухо.

— Дрянь! Дрянь! Наша она! — завопила девочка разными голосами, а затем стихла и упала в обморок. Никто не подумал вызывать скорую. Я все это время плакал и держался за руку бабушки, как маленький. Мужчины, удерживавшие девушку, вынесли ее к выходу, помогли умыться, привели в чувство, и она ушла с кем-то из взрослых. Затем священник подошел к нам и потрепал меня по плечу. Он сказал, чтобы я не боялся, хорошо учился и слушался родителей. Это единственный случай, которому я не могу найти объяснения. Но и опровергнуть увиденное тоже не могу.

Лиза с интересом слушала жуткую историю. Она хотела что-то еще спросить, но сразу передумала.

-Пап, я пойду, спасибо за чай.

- Давай Лизок, – отец подошел к ней, поцеловал в лоб – встретимся дома.

Она хотела поговорить с ним про свои сны, но краем уха уловила звук открывающейся двери и знакомый голос. Надо было не упустить Юлю, и девочка поспешила к выходу.

-Подождите! – она догнала ее на лестнице – Извините, Юля, я просто хотела поговорить…

-Ты домой? Можем поехать вместе, – неожиданно предложила та.

Выйдя из санатория, они не сразу заговорили. Дождь закончился, и Симферополь будто заново вдохнул. Асфальт темнел от влаги, в неглубоких лужах дрожали отражения фонарей, а воздух пах мокрой листвой и свежестью, которую приносит только августовский вечер после ливня.

Они молча свернули на улицу Карла Маркса. Юля шла неторопливо, запахнув бежевый приталенный пиджак. Черный сарафан в мелкий цветочек слегка покачивался при каждом шаге, а влажные пряди волос прилипли к вискам. Лиза шагала рядом, засунув руки в карманы синих джинсов, иногда обходя лужи, а иногда просто проходя по ним.

Мимо них проезжали троллейбусы. Их окна светились мягким желтым светом, а шины шуршали по асфальту. На мгновение Лизе захотелось оказаться внутри: сесть у окна, смотреть, как по стеклу медленно сползают дождевые капли, и ехать куда-нибудь далеко, пока за окном растворяется город. Ей казалось, что внутри было уютно, и совсем не страшно.

К остановке подошел шестой троллейбус, и они вошли, сев на двойное сиденье с шершавой поверхностью.

-Запах асфальта после дождя называется петрикор. – начала разговор Лиза.

-Знаю, - улыбнулась Юля – я люблю дождь. Ты о чем хотела поговорить?

Поерзав на сидении, Лиза решила начать с самого волнующего:

-Я ходила к деду Леше. Он мне многое рассказал.

-Алексей Иванович? –Юля поправила волосы – зачем? Что он тебе сказал?

Она заметно занервничала.

-Он рассказал, что его брат тоже пропал в том лесу. И не только он. Но ему никто не верит. А еще – Лиза наклонилась, чтобы ее было слышно лучше – мне снятся кошмары. Про лес, про меня и других людей.

Юля слушала ее, сокрушенно качая головой и тревожно трогая подбородок.

-Знаешь, ты не должна быть одна. Не должна позволять этим фантазиям и снам овладевать твоим сознанием. Так было с Катей. Ее больше нет, а я осталась душевной калекой.

-Но у вас же все неплохо сложилось! – попыталась вернуть разговор в нужное ей русло Лиза – у вас есть Никита, есть муж!

Юля горько усмехнулась.

-А знаешь, кто мой муж? Папа Ника? Костя нравился Кате, она была в него влюблена. Мы вместе с ней ходили к его дому, якобы просто гулять, а на самом деле, она хотела увидеть его. Костя был самым красивым парнем в нашей школе! – Юля облокотилась о спинку сиденья, и мечтательно улыбнулась. В этот момент ее взгляд стал цепким, почти собственническим.

-Он на год нас старше, и совершенно не замечал ее. Да и меня тоже – встрепенулась она. – Когда Катя пропала, выяснилось, что она следила за ним, забрасывала его записками с просьбами о встрече, говорила, что расскажет всем, будто между ними что-то было. Костя тоже был под подозрением целый год. Мы сблизились именно на этой почве – Юля будто начала оправдываться – однажды он встретил меня на улице, рядом со школой, и спросил, я ли подруга пропавшей Снегиревой? С тех пор мы начали общаться, а через три года поженились.

-И что? – недоумевала Лиза – вы же ничего плохого не сделали!

-Девушки, что у вас тут за проезд? – спросила подошедшая кондукторша – Зайцами не ездим! – Юля машинально протянула деньги –за двоих!

-Вот и славно! Вот и хорошо! – женщина отрывала два билетика от катушки – а зайцы – они ж только по лесам бегают – подмигнув Лизе, кондуктор пошла к водителю, и вышла на следующей остановке. Лиза посмотрела на нее в окно: женщина стояла в кромешной тьме, и ее освещал только свет из троллейбуса. Поправив синий фартук, она странно посмотрела на девочку, и помахала ей рукой. Троллейбус тронулся, и темнота сразу поглотила остановку.

-Лиза... Я слишком долго искала ответы. Мне нужно было хоть как-то объяснить себе, почему Катя исчезла, а я осталась. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Я знаю, кто я. И знаю кто ты.

-В каком смысле?

Юля несколько секунд молчала, обдумывая ответ.

-И что тебе угрожает.

Лиза ощутила холодок, пробежавший по спине.

-Вы о чем? – осторожно спросила она.

-Маяк. Как и я.

- То, что забирает людей... оно никогда не приходит случайно. Ему всегда нужен кто-то, кто укажет дорогу. Кто притянет будущую жертву. Мы не убиваем. Мы не виноваты. Но рядом с нами люди начинают исчезать. После рождения Никиты мы с Костей переехали назад к отцу. Так спокойнее. Чем меньше вокруг меня людей, тем меньше шанс, что я снова стану причиной чьей-то беды. Я живу так уже очень давно, Лиза. И когда сын сказал, что одна девочка нашла нашу с Катей тетрадь, я ощутила, как земля уходит из-под ног. Я поняла, что это вернулось.

-Следующая остановка «Пляж» - объявил водитель в микрофон. К этому времени, в троллейбусе кроме них, никого уже не было.

-О, Костя меня встречает. Пойдем, мы проводим тебя до дома. Выйдя из троллейбуса следом за своей спутницей, Лиза прищурилась от света гирлянд. В ресторане «Марьина роща» кто-то шумно праздновал. Пока она протирала глаза, к ним подошел папа Никиты. Высокий, широкоплечий, с короткой бородой и серебряной серьгой в ухе, он на первый взгляд казался суровым и даже немного грозным. Но, увидев жену, сразу улыбнулся. Юля едва заметно прижалась к нему, а Лиза ощутила небольшое смятение. Ее родители никогда не обнимались и не выражали своих чувств при ней и при посторонних.

-Костя, это Лиза, одноклассница Кита. Проводим ее?

-Указывайте дорогу, прекрасные леди! – ответил Костя. Лизе понравился его голос. А еще она отметила, что Никита одинаково похож на обоих родителей.

По дороге к дому Лизы, Сонниковы болтали с ней обо всем на свете, и она вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ними ей удивительно легко. Не так, как со школьными друзьями, где после последней встречи между ними появилось некое напряжение. Костя и Юля не расспрашивали ее о будущем, оценках или мальчиках. Вместо этого рассказывали о своей работе, о картинах Юли, о том, как Никита мечтает стать фотографом и уже решил поступать на факультет журналистики. Но все это время, пока они шли, Юля находилась рядом с ней, и иногда, при редких отблесках фар проезжающих автомобилей, или витрины магазина, Лиза замечала ее встревоженный взгляд.

-Мы тут подождем, пока ты поднимешься, ладно? – сказал Костя, держа жену за руку, как будто они подростки.

Юля наклонилась к Лизе, чтобы обнять на прощание. Странно, но сейчас она не ощутила дискомфорта, как бывало, когда к ней прикасался кто-то посторонний.

-Береги себя. Не думай о том, что я тебе наговорила. Просто будь осторожна. – шепнула она на ухо, прощаясь.

Поднявшись домой, Лиза помахала им рукой из окна.

Глава 9

-Ну хоть первое сентября было пятницей! – вопил кто-то из мальчишек, громко бухаясь на стул. 10-Б начинал свой учебный год. Классный руководитель, Лариса Ивановна, что-то объясняла, стоя у школьной доски. До Лизы, сидевшей на второй парте у окна, долетали отдельные фразы:

-Я же вам сказала – сегодня, после пятого урока, спускаемся в библиотеку! Мальков! Да закрой ты рот наконец! Получаем учебники, расписываемся в ведомости! Митхатова, ты меня слышишь? Ты географию за девятый класс не сдала, завтра чтобы принесла!

Лиза посмотрела на Диляру, не сдавшую учебник. Та тоже взглянула на нее, и слегка улыбнулась. «Может, помиримся? Хотя, я с ними и не ссорилась» - размышляла она.

Прозвенел звонок на перемену, и она решилась подойти к девочкам.

-Пойдем в столовую? – спросила она максимально небрежно.

-Идем – отозвалась Маша. Они старались не смотреть друг другу в глаза.

Спускаясь на первый этаж, подруги молчали. Они пробирались в потоке других школьников, держась за перила, а Маша ворчала, что сейчас все пойдут в буфет, как с голодного края, и им придется торчать в очереди всю перемену.

-У нас следующий урок английский, Анжелика Анатольевна добрая, ничего не скажет – попыталась завести разговор Лиза.

Только у витрины она как следует рассмотрела Дилю. Бледная, с темными кругами под глазами, девочка машинально доставала кошелек.

-Ты как, нормально? – спросила она, но подруга не ответила, потому что расплачивалась за пиццу. Школьная пицца была легендой. Почему она получалась такой вкусной, никто не знал. Лизина мама тоже часто пекла пиццу дома, и получалась она замечательной, но до школьной почему-то все равно не дотягивала. Она иногда брала несколько штук, чтобы насладиться ими дома, в выходные. По субботам, на местном канале «Черноморчка», показывали фильмы ужасов, снятые по романам Стивена Кинга, и они с папой устраивали вечерний кинозал.

Девочки сели за стол в самом конце столовой.

-Нормально. – Наконец сказала Диляра, откусывая кусок и делая глоток чая. Чай в стеклянных граненых стаканах был так же удивительно вкусным и крепким.

-Девочки… Диля… Я не знала, что Юра позовет меня одну, клянусь! Он мне не нравится, ну, как парень… И вообще, я вас не променяю ни на одного парня на свете! – голос Лизы чуть дрогнул.

-Да нужен нам твой Юра! – улыбнулась Маша – держи, это мама с работы принесла – она достала из черной дермантиновой сумки кулек с любимыми конфетами Лизы –батончики, как ты любишь.

Между девочками завязался разговор ни о чем и обо всем. Маша рассказывала, как они с мамой ездили на центральный рынок, и что купили к школе, Лиза говорила, что они были в канцтоварах, и она купила себе все новое, а потом, мама расщедрилась, и сделала ей подарок – настоящий мольберт и художественную гуашь.

-О, пошли в среду на водохранку? – предложила Маша, приговорив пиццу – ты порисуешь, а Никитос нас пофоткает?

-Пошли… Диля, ты с нами? – Лиза попыталась вернуть внимание подруги – да что с тобой, ты можешь нам объяснить?

Диляра наконец сфокусировала на них взгляд.

-Я просто не высыпаюсь в последнее время. Я хочу с вами в лес, пойдемте?

Поднявшись в класс, девочки сели позади нее, на третью парту.

-Свободно? – услышала она голос Никиты. Он стоял рядом, не решаясь бросить на него вещи.

-Только если ты больше не позовешь к нам своего дружка – отчеканила Маша.

Никита только пожал плечами и молча поставил рюкзак.

«Пошли на водохранку в среду? Девочки просят пофоткаться опять» - она передала ему тетрадный лист, написав свой вопрос аккуратным, пузатым почерком на первой строчке.

«Пойдем. А чем им Юрец не угодил?» Никита писал на следующей строке, явно экономя место.

«А то ты не в курсе? Он тебе ничего не говорил?» - Лиза незаметно переложила лист поближе к его тетрадям.

-Гордеева! Сонников! Вы там свою эпистолярную связь не можете отложить до перемены? – спросила заставшая их врасплох Анжелика Анатольевна.

-Простьитье, мисс тичер, я не андестенд по райшн – заговорил Никита, и весь класс засмеялся. Анжелика Анатольевна, молодая учительница, недавно окончившая университет, была доброй и тоже умела шутить.

- Oh, I see someone can go to the blackboard?

-О май гад! – ужаснулся Никита, и улыбнувшись классу, вышел из-за парты.

После школы Диляра вдруг сказала, что ей нужно съездить к гостинице «Москва».

-Мама меня там ждет, нам по делам нужно.

Попрощавшись с ней, Маша вопросительно взглянула на Лизу.

-Может, ты мне расскажешь? Я уже объяснила, что Юра меня просто подставил.

-Да не знаю я, что с ней! – простонала Маша. Я спрашивала – не отвечает. То не выспалась, то снился кошмар. Она все время гуляет по парку ТНУ, одна! Что я могу сделать, если человек не хочет делиться? Сдался ей этот Юра… Слушай, а может, между ними, ну… Что-то было?

-Не знаю.

Лиза поежилась, будто сбрасывая с себя что-то неприятное. Университетский парк имел выход к водохранилищу. Внизу живота что-то сильно скрутило.

-Увидимся завтра! – Ой, а ты в чем придешь? – вдруг спросила Маша

-Да как и сегодня – удивилась Лиза, посмотрев на свой сарафан. Темно- зеленый джинсовый сарафан, под который она надела белую водолазку с коротким рукавом, очень ей нравился. – А что?

-Ну, завтра придут из ТНУ, студенты первокурсники, из исторического факультета, будут нам рекламировать свой универ – подмигнула Маша.

-А, понятно. Ну а ты в чем пойдешь?

Они еще немного пообсуждали, в чем лучше прийти Маше – в короткой юбке и кроссовках или в джинсах и облегающей блузке.

-Мне нравятся мальчики постарше, понимаешь? Я бы со школьниками уже не встречалась, у них мозгов нет – фыркнула она.

«Прямо как у Юры» - подумала Лиза.

Проводив Машу, у Лизы появилась безумная идея. Она вспомнила бледное лицо Диляры, синяки под глазами, разговоры о кошмарах и прогулках возле водохранилища. Если исходить из предупреждений деда Леши и Юли, Диля могла оказаться в беде. Лиза решила проверить, действительно ли мама ждала ее у гостиницы «Москва».

Перейдя дорогу от ларьков, она встала на импровизированной остановке. Там не было никаких обозначений, только натоптанное место у забора частного дома. Перед ней остановилась маршрутка с номером 65. Заплатив за проезд, Лиза уселась возле окна. Ехать было недолго – всего пять остановок, но тревога не покидала ее. По радио играла песня Данко «Московская ночь», которая ей очень нравилась. У нее еще ни разу не было влюбленности. А слушая эту композицию, ее мозг выстраивал какие-то обрывки радостных картинок – она едет к кому-то на долгожданную встречу, на улице ночь и льет дождь, но это лишь усиливает предвкушение. На секунду, ей показалось, что у Юли и Кости было так же.

-На следующей, пожалуйста! – опомнилась она.

Выйдя на остановке, Лиза не поняла, куда ей идти. Вот через дорогу гостиница, позади нее – вход в парк. Дили нигде не было. Пройдя к мосту, который расположился над притоком реки Салгир, она прошлась вдоль ограждения. Никого. Вернувшись к пешеходному переходу, и уже ступив на него, чтобы пройти к зданию гостиницы, Лиза вдруг увидела мелькнувший знакомый силуэт. Очнувшись от звука сигналящего автомобиля, она резко развернулась назад. Диля двигалась в направлении бокового входа в парк. Стараясь оставаться на безопасном расстоянии, Лиза шла следом.

Пройдя мимо здания университета, свернув за угол с левой стороны, Диля начала спускаться на стадион. Лиза замерла, спрятавшись за деревом.

-Эй, ты чего там скрываешься? – чей-то голос вывел ее из оцепенения, и она дернулась от испуга. Ее окликал парень, явно старше. Белокурый, высокий, с острыми чертами лица и густыми волосами, зачесанными на зад. Он был одет не так, как одевались большинство Лизиных одноклассников – синие джинсовые шорты, кроссовки и высокие носки, и белая пайта с капюшоном.

-Пары прогуливаешь? – продолжал спрашивать он. Его тон был дружелюбным и спокойным, голос тихими приятным, и она решила ему ответить.

-Я слежу за своей подругой.

Парень засмеялся. Покачал головой, и подошел к ней. Лиза разглядела его гладкую загорелую кожу.

-И как успехи? – он подошел совсем близко, встал рядом , будто его присутствие могло сорвать всю секретную операцию.

-Упустила из виду – Лиза тоже усмехнулась.

Они перешли на шепот.

-Я Миша, а ты?

-А я Лиза.

-Приятно познакомиться. Ты на каком курсе?

-Ни на каком. Я тут тайно прячусь – ей стало весело, и она решила его поддразнить.

-А откуда ты вообще? – не повышал голоса Миша.

-Из 28 школы.

-Ты школьница! – догадался он, перестав шептать.

Лиза шикнула на него, показывая жестом пригнуться.

-Миша, если у тебя есть важный вопрос, задавай, но мне пора двигаться дальше – сказала она, сложив руки на груди и облокотившись о дерево.

-Есть. Можно с тобой? – заговорщически спросил он.

Лиза задумалась, но решила, что еще один человек ей не помешает, тем более, что в последнее время, лес перестал казаться тихим и красивым местом.

-Ладно. Только я – рулевой, понял?

Парень согласно кивнул головой.

Они спустились по склону, шурша листьями кленов. Начало сентября, а деревья осыпались от жары еще в середине лета.

-Так куда мы идем? – спросил Миша.

-Если бы я знала! Она движется в непонятном направлении. – указала Лиза на отдаляющуюся от них фигуру Диляры.

-А что случилось? Из-за чего слежка?

-Пока ничего, но может случиться. Тихо! Пригнись! – Они одновременно пригнулись, спрятавшись за кустом шиповника. Диля подошла к развилке, и вдруг обернулась, будто почувствовав что-то. Она пролезла через отверстие в заборе, и скрылась в чаще.

-За ней! – Лиза быстрым шагом направлялась в сторону забора, Миша бежал следом. Очутившись по ту сторону Воронцовского парка, она поняла, что еще ни разу тут не бывала.

-Я не знаю, куда идти дальше – вздохнула она.

-Я знаю! – сказал Миша – Тут одна тропинка, она выводит к квадрату.

Они ускорили шаг. Проходя через заросли, Лиза несколько раз цеплялась косой за ветки. Миша помогал ей распутать волосы, и это было приятно. Наконец, они вышли на поляну.

Лиза увидела стоящую рядом с обрывом Диляру. Она едва заметно дернулась, Но Миша жестом остановил ее, взяв за руку. Его ладонь была теплой и мягкой.

-Подожди, не делай резких движений –шепнул он ей на ухо.

Она осталась наблюдать из-за небольшого дерева клена.

Диля, стоявшая прямо, вдруг развернулась, и начала с кем-то говорить. Она жестикулировала руками, улыбалась, и все время поправляла волосы.

-Она репетирует роль? – спросил Миша.

-Вроде нет. – неуверенно ответила Лиза.

Затем, Диляра присела на поваленное бревно, и будто развернулась к невидимому собеседнику. До Лизы долетали слова:

-Я им ничего не говорила, не беспокойся! – она коснулась рукой кого-то невидимого, и Лизе стало жутко.

-Ты правильно сделал, что больше не общаешься ней. Она вообще странная, ей никто не нужен. И знаешь, она тебя не достойна. Ну выпил ты пиво, что тут такого? – Диля засмеялась звонким, красивым смехом, прикрывая рот изящной ладошкой.

Лиза присела за деревом, так же прикрыв рот. Миша сел рядом.

_Слушай, я ничего не понимаю, но твоя подруга, извини – он развел руками, глядя в сторону Диляры – она ку-ку.

-Я не знаю… Я не понимаю, что она делает, она же…

Тут ей пришлось замолчать. Они, не сговариваясь, резко легли на траву, скрывшись за небольшими зарослями какого-то растения, похожего на меленькие пальмы.

-Пока- пока! – Диля махнула рукой, и вдруг, особенно точными движениями, обняла кого-то, и, встав на носочки, поцеловала невидимую ребятам щеку.

Движения девушки были настолько точными и естественными, что ребятам даже пришлось щуриться, чтобы убедиться в том, что рядом с ней никто не стоит.

Проходя мимо лежащих Миши и Лизы, Диля даже не глянула в их сторону. Подождав минут пять, Лиза поднялась.

-И что все это значит? – спросил ошарашенный Миша.

-Что все очень плохо. – прошелестела Лиза.

Назад, к университету, они шли молча. Подойдя к воротам парка, Миша предложил проводить ее до остановки. Лиза кивнула, в знак согласия. Не смотря на подавленность, ей было приятно идти рядом с ним.

-А ты на каком факультете учишься? – вдруг опомнилась она, когда они стояли в ожидании транспорта.

-На истфаке, второй курс. –улыбнулся он, держа руки в карманах, но слегка наклонившись в ее сторону. – Так что происходит с твоей подругой?

-Я не уверенна… Я не знаю, это долго объяснять – она отвела взгляд.

-Так ты в 28 школе, верно? А класс какой? – Миша тоже делал вид, что интересуется номерами маршруток.

-Десятый. – Лиза помнила, что не стоит сообщать о себе конкретной информации никому, даже такому симпатичному парню. Перед ними остановилась 85 маршрутка.

-Мне пора. Спасибо за компанию. – Лиза заправила прядь волос за ухо.

-Скоро увидимся – подмигнул он ей, пропуская вперед.

Войдя в свой двор, она увидела на качелях девчонок. Глядя на Диляру, ей стало не по себе.

-Привет! – поздоровалась Маша – ты гулять пойдешь? Ты где была, кстати?

Диляра смотрела на нее без всякого интереса. Лиза решила уйти от ответа.

-Я сейчас быстро переоденусь, и выйду, ладно?

Девчонки закивали. Открывая дверь подъезда, Лиза обернулась. Диляра пристально смотрела на нее.

Глава 10.

С первого урока в классе была суматоха. Девочки, глядя в карманные зеркальца, поправляли макияж и прически, мальчики заметно нервничали, пытаясь скрыть это за глупыми, не смешными шутками.

-Папе - зде! Папе – зде! Папе сделали ботинки! – декламировал Саша Загорный, высокий, лопоухий мальчик. Мальчишки засмеялись ненатуральным смехом, но выражая свою поддержку. Девочки посмотрели на них, и, закатив глаза, продолжили моцион.

-Они нас опозорят перед ТНУ- шниками! – жаловалась Маша. Выглядела она впечатляюще: узкие синие джинсы, черный топ на бретелях, одетый поверх шифоновой блузки, высокий хвост и стрелки. Когда Лиза и Диля встретились с ней у ворот школы, девочки застыли в восхищении.

-Ничего себе! – только и смогла вымолвить Лиза. Она весь вечер ломала голову, чтобы ей надеть. Весь ее гардероб состоял из брюк, джинсов, юбок до колен и футболок. Из-за ожога на ноге, она не любила носить короткое и открытое. В конец устав, Лиза выбрала черные прямые брюки, белую блузку с коротким рукавом, а пшеничные волосы заплела в колосок. Утром, собираясь на работу, мама оценила ее старания.

-Красивая какая, Лиза! Надо тебе еще таких кофточек взять, как хорошо сидит! А у вас что, мероприятие какое-то?

-Нет, попросили прийти нарядными, кто-то из университета будет рекламировать свои факультеты – постаралась уйти от прямого ответа дочь.

Диляра была одета в черное платье.

-Тааак, 10-Б! – Лариса Ивановна, тоже торжественно одетая, расхаживала у доски. – Если вы меня опозорите, пеняйте на себя! Загорный, ты у нас что, особо одаренный?! – она быстрым шагом направлялась к Саше, который раскачивался на стуле.

-Да вы посмотрите на него! – с покрасневшим лицом, она обернулась ко всему классу, но, зацепившись за рюкзак Лизы, произнесла свистящее «И-и-и-иь!» и, не удержавшись на ногах, с грохотом упала на Загорного. Все произошло в одно мгновение, и Лиза увидела только две пары ног – Саши и Ларисы Ивановны – болтающихся над партой.

-Красивый пируэт! – подытожил Никита, кивнув на две барахтающиеся на полу фигуры.

Класс взорвался смехом. У Маши едва не потекла тушь, пока другие девочки бросились поднимать учительницу. Никита трясся от смеха.

-Девчонки, давайте, поднимайте ее! – визжал Саша – Лариса Ивановна, я знал, что вам нравлюсь, но не догадывался, что настолько! – сказал он более спокойным тоном, но все еще хохоча, поправляя пиджак и волосы.

Лариса Ивановна, явно не ожидавшая от себя подобного конфуза, поправляла выбившуюся из прически прядь, и повторяла, что им всем конец. В этот момент, дверь кабинета открылась, и внутрь вошла целая делегация, во главе с директором, Эллой Борисовной.

-А вот и мы! – голос директрисы обычно был сухим и строгим, и слышать сейчас другую, фальшивую тональность, было странно.

-Здравств… - некто, возглавлявший компанию вошедших, и выделявшийся из толпы, подошел к невинно пострадавшей Ларисе Ивановне. Они поздоровались, слегка пожав руки друг другу, но лицо мужчины все еще выражало недоумение. Классный руководитель 10 –Б, взяв себя в руки, повернулась к классу и провозгласила:

-Ребята! Это Эмиль Айдарович, профессор и преподаватель исторического факультета нашего университета, а также, председатель совета молодежи Симферополя. Сегодня он пришел к нам со своими студентами, чтобы рассказать вам про их проекты, учебную деятельность, и возможно, кто-то из вас захочет поступить к ним!

Лариса Ивановна приторным голосом представляла гостей, а в классе повисла гробовая тишина. Учительница, довольная произведенным эффектом, убежденная в том, что дети качественно запуганы, стала возле окна, а все присутствующие почему-то молчали.

Лиза и Никита сидели, склонив головы к парте. Слезы капали из глаз, и сдерживать смех было непосильной задачей. Никита, решив, что битва проиграна, сдался первым. Он уронил голову в ладони, и беззвучно засмеялся, трясясь всем телом. Кто-то с задних парт всхлипнул, и по классу, неровным строем, разнеслась новая волна смеха. Лариса Ивановна, побагровев от наглости свои подопечных, произнесла:

-Вот так, как мать к ним относишься, едва не вскармливаешь с рук…

Делегация, во главе с Эмилем Айдаровичем, студентами и Ольгой Алексеевной, тоже засмеялась.

Первой в себя пришла директор.

-Ларисочка Ивановначка, пойдемте, пойдемте со мной, я вам кое-что скажу… - она буквально за руки уводила непонимающую ничего учительницу. На выходе из класса, на боковой стене, висело зеркало. В хорошую погоду оно отражало солнечный свет и внутри становилось особенно светло. Решив поправить жакет и волосы, Лариса Ивановна остановилась у зеркала, и увидела, что у нее выпал сосок. Он выглядывал, как шпион, выглянувший наружу. И смешно трясся при каждом движении.

-Я не виноват! – подал голос Загородный, и класс снова погрузился в истерический припадок смеха.

После короткого замыкания, как выразилась директриса, все наконец успокоились. Эмиль Айдарович рассказал историю факультета, то, что он значит для института, и передал слово студентам. Среди них было пять человек, и Лиза почти сразу узнала Мишу. Он был одет в черную водолазку, серые брюки и туфли. Подмигнув ей, Миша рассказал, что является председателем исторического литературного клуба, на котором все участники обсуждают прочитанные книги по определенной теме. Сейчас они читали Мориса Дрюона, его серию «Проклятые короли».

Лиза заметила, как девочки отреагировали на Мишу. Еще бы! Он был очень привлекательным, с мягкой улыбкой, и внимательно выслушивал все вопросы. Большая часть из них была от девочек, и Лизе стало некомфортно. Например, Кира Скворцова спросила, много ли у них девушек на курсе. Разрешает ли руководство института жениться студентам? Миша улыбался, иногда мило краснел, но стойко выдержал все, что ему прилетало. Затем девочки с его факультета рассказали про будущую профессию, и постепенно все попрощались. Когда все вышли, и прозвенел звонок, Миша вдруг подошел к Лизе. Девочки зашептались, а она покраснела.

-Привет! – он снова улыбнулся.

-Привет – Она не знала, что ей сказать и как продолжить разговор.

-Есть минутка выйти в коридор?

Никита, сидевший до этого спокойно, вдруг выдал, глядя на Мишу:

-Я вам тут не мешаю, через мою голову общаться?

Лиза покраснела еще больше, и они вышли.

-Как твоя подруга? – спросил Миша.

-А? Диляра? Да нормально вроде… А что?

-Я просто удивился вчера. Со мной еще не происходило таких… Необычных вещей – он легко засмеялся. – Хочешь прогуляться как-нибудь?

Лиза оцепенела. Она еще ни разу не ходила на свидания, та встреча с Юрой не в счет. Миша ей нравился, но она совершенно не знала, как себя вести.

-Хочу. Только не сегодня. – Наконец произнесла она.

Миша усмехнулся, и молча достал блокнот.

-Диктуй номер, и время, когда нужно звонить.

По дороге домой, Маша упрашивала ее о знакомстве.

-Ну спроси, у него же наверняка есть одногруппники? Я тоже хочу на свидание! Ой, так волнительно! А что ты наденешь?

Лиза еще не знала, что. Она даже не знала, когда они встретятся, потому что вся неделя у нее была под завязку. Начинались занятия в художке, энурез ее почти не беспокоил, но очень волновала Диляра. Лиза чувствовала, что с той происходит что-то неладное.

-Диля, ты как вообще? Чего такая молчаливая?

Диляра, вынырнувшая из своих мыслей, как будто не расслышала вопрос.

-Я вечером занята. И, наверное, всю неделю занята тоже.

-И чем это ты таким занята? – скривилась Маша.

Вдруг Лиза заметила, как изменилась их подруга. И без того худенькая, невысокая Диля, стала похожей на тень. Ее бледно лицо контрастировало с черным цветом платья, а взгляд словно отсутствовал.

-Я просто занята! Оставьте меня в покое! – в ее голосе послышались слезы, и она быстрым шагом пошла к остановке. Диля жила в Курцах, и ездила в школу на маршрутке.

-Че это с ней? – удивилась Маша.

-Не знаю. Но надо выяснить. – Лиза была почти уверенна, что ловушка для Диляры захлопнулась.

Ночью она снова долго не могла уснуть. Мысли пролетали в голове, не давая сосредоточиться.

Что-то, что забрало Катю, брата деда Леши, и других, теперь начало охоту на Дилю. Почему? Потому что она была рядом с Лизой? Или потому что она наиболее уязвима? Ведь с Машей и Никитой все хорошо. В лесу, где они с Мишей ее видели, Диляра разговаривала не сама с собой. Она видела того, кого там быть не могло, и кто никогда бы не пришел к ней.

Лиза и не заметила, как начала проходить по берегу водохранки, ближе к лесу. Что-то влекло ее туда, она чувствовала, что должна двигаться быстрее, но ноги не слушались. Как будто к ним привязали мешки с песком. Ступая по пожухлой, разноцветной листве, она подошла к ряду деревьев. Одно из них было выгнуто, как арочный проход, и на нем висела табличка с надписью: «Добро пожаловать, новый урожай!». От этой надписи стало противно, как от неприятной сцены в фильме. Пройдя под вывеской, она оказалась на широкой поляне, где в шахматном порядке росли деревья: березки, клены, ели. Под каждым были каменные ступеньки –одни лестницы были почти целыми. Другие заканчивались двумя ступенями, словно кто-то обломал их. Некоторые вообще уходили вверх всего на одну, и обрывались в воздухе. Вокруг был слышен шелест сухих веток, трущихся друг о друга, и падающих листьев. Лиза знала, что ей нужно кого-то отыскать, но она не могла вспомнить. Вдруг, из-за деревьев послышался знакомый голос. Она присела на корточки, но спрятаться было негде. На поляну вышла Диляра. Она держала за руку кого-то невидимого, и вела с ним беседу.

-Ты самый лучший! Я знала, что нравлюсь тебе, просто ты не решался мне об этом сказать, ведь так?

Лиза хотела крикнуть ей, но губы не слушались, оставаясь недвижимыми. Она видела, как кто-то невидимый кружит подругу, приподнимая ее от земли. И вдруг, Диля заметила ее.

-Это ты мне всегда мешала! Ты хотела забрать Юру?! Теперь он мой!

И она начала бегать между деревьями, спотыкаясь о ступеньки. Лиза плакала, и хотела подойти к подруге, но будто бы приросла к месту. Диляра подошла к лестнице, стоявшей посредине поляны, и пошла наверх. Поднимаясь, она бормотала кому-то позади нее, что сейчас она придет, и они навсегда будут вместе. Внезапно, начала подступать темная вода. Поляна больше походила на болото и Лиза, не движимая, начала тонуть.

«Помогите!» - кричала она про себя, но ее никто не слышал. Последнее, что она увидела, это Диляру, падающую с лестницы, и исчезающую в воздухе.

Проснувшись, она снова почувствовала, как теплая, мокрая простыня липнет к телу. Тяжело вздохнув, Лиза стянула белье на пол и проклинала свой организм, как взгляд зацепился за что-то темное на одеяле. Она подошла ближе. На ткани лежал маленький желтый березовый листок, еще влажный, будто только что сорванный с дерева. Он не издавал привычного запаха леса – прелой дикой айвы, или специфического грибного привкуса.

«Может, залетел, пока я спала?» - подумала Лиза, взглянув на окно, но оно было плотно закрыто.

Юля проснулась, и, сделав кофе, вышла во двор. Стояло серое сентябрьское утро. Воздух уже был прохладным, а рассвет только намечался. Она любила вставать раньше всех, чтобы побыть одной. Как будто сейчас существует только она и природа. Дни становятся короче, скоро в шесть утра будет темень. Ей приснился кошмар. Давно такого не случалось, видимо, стресс последних дней сказался. Она переживала за эту девочку – Лизу Гордееву. Одноклассница сына, нашедшая их с Катей дневник. Как только они встретились, Юля сразу ощутила беду. Что-то случится, и она снова ничего не может сделать с этим.

Ее сон был тяжелым. Она бежала по лесу, спотыкаясь о каменные ступени, торчавшие из земли. Ноги скользили по мокрой листве, дыхание рвалось из груди, а впереди все время мелькало что-то неуловимое, словно кто-то уводил ее все дальше.

Повсюду стояли люди. Все они молча смотрели на Юлю. Она успевала выхватить лишь отдельные лица и силуэты: молодого красноармейца в выцветшей гимнастерке, женщину в длинном темном платье с кружевным воротником, худого мужчину в ватнике и кирзовых сапогах, девочку с огромными белыми бантами, парня в брюках-клеш и клетчатой рубашке, женщину в ярком малиновом спортивном костюме с пластмассовым голубым ведром в руке...

-Куда мне идти? Куда? Я не понимаю! – Никто не произнес ни слова. Но не сговариваясь, они одновременно подняли руку, указывая куда-то вперед. Их лица не выражали ничего.

Один парень, одетый в высокие хромовые сапоги, телогрейку и кепку восьмиклинку, делает шаг ей навстречу, и смотрит на нее. Его губы не шевелились, а в голове прозвучал голос: «Твоя девочка в опасности». И Юля начинает двигаться в сторону, куда вытянуты руки людей. Вокруг нет солнца, нет темноты, просто серое, абсолютно тихое место, где все напоминает рисунок простым карандашом. Пройдя еще немного, она видит стоящую к ней спиной фигуру.

-Катя! Катюша, это ты? – Юля срывается на крик. Катя, обернувшись, сжимает в руке тетрадь.

- Я написала Косте столько писем, а он не отвечает мне! – лицо Кати исказилось гримасой боли. – А ведь он обещал мне, что придет! Ты знаешь, где он? – она подошла к Юле вплотную, и улыбнулась. Улыбка была неестественно широкой.

-Знаешь, где он? Говори-и- и! – ее рот, превратившийся в тонкую щель, растягивался все шире, а Юля упала на колени, и на нее словно упала всепоглощающая тьма.

Стоя на веранде, кутаясь в серый пуховый платок, и сжимая красную кружку нескафе, она слегка пошатывалась. Позади раздались знакомые шаги. Костя подошел тихо, обнял жену.

-Не спится?

-Нет. Костя, а ты помнишь, что скоро годовщина? Ну… - Юля не договорила.

-Нет. Зачем мне помнить? – он поцеловал жену в шею, и сильнее прижался. За все время их супружества, он был более теплым, чувственным и… Живым?

-Прошло много лет. Мы ни в чем не виноваты. Сейчас у нас другая жизнь, и надо идти вперед, а не жить прошлыми трагедиями. – он развернул ее к себе, взял из рук кружку и поставил ее на стоявший рядом полет. – Ты сама воскрешаешь эти переживания.

- Катя была моей подругой. Она была очень светлой, доброй….

Костя усмехнулся, и слегка отстранился. Стоя босыми ногами на бетонном полу, в одних пижамных штанах, он сделал глоток из чашки жены.

-Ну, не такая уж и светлая она была.

-Что ты хочешь сказать? – устало спросила Юля.

- Она забрасывала меня письмами с угрозами. Писала, что если я не соглашусь пойти с ней погулять в лес, то она расскажет всем, будто я ее изнасиловал. Ходила к моей маме на работу в магазин, часами там стояла, спрашивая обо мне, пока мать ее не выгнала.

Юля не верила своим ушам.

-Что?! Почему ты не рассказал об этом?!

Костя как будто вспомнил, что не одет, и поежился.

-Я не хотел. Ты страдала, когда мы встретились. А я год был подозреваемым, потому что у меня нашли эти письма. Они, кстати, до сих пор лежат у матери.

Она пошатнулась, ощутив покалывание в ногах.

-Я люблю тебя. Все будет хорошо.

Она долго смотрела ему в глаза, словно изучая их.

-И я тебя. – безжизненным голосом ответила Юля.

Глава 10-15

Глава 11

Лиза снова сидела в кабинете Анны Ивановны. Она смотрела на стол, отражающий на своей гладкой поверхности лицо доктора.

-Не стоит так расстраиваться. За три недели только один случай, это может быть разовой акцией от организма. – уговаривала ее врач. Она выглядела уставшей, бледной.

-Простите – Лиза прочистила горло – я может не вовремя? У вас все хорошо? Ой, извините, я не хотела лезть…

Ей стало неловко за сказанное, но врач неожиданно ответила:

-Мой брат Алексей попал в больницу, и я всю ночь была у него. – она вздохнула и посмотрела в окно, за которым хмурилось небо. – мы не молодеем, к сожалению.

-А у него еще есть семья? – Лиза не знала, что спросить, но чувствовала, что нужно поддержать разговор.

- После смерти родителей так и не смог устроить личную жизнь. Купил дом на Плотинной и почти перестал общаться с людьми.

У Лизы похолодело внутри.

-Дедушка Леша ваш брат? Он жил в домике возле квадрата?! – она даже выпрямилась на стуле.

Анна Ивановна нахмурилась. Впервые, за весь разговор, она посмотрела на девочку внимательно.

-Ты его знаешь? Откуда?

-Я с ним познакомилась там, в саду, он мне помог…

-Помог? В чем он тебе помог? – голос врача приобрел тревожные нотки.

-Я просто хотела узнать кое-что… Мне снятся… Снились сны, и он знал кое-что, и я…

-Стоп! – доктор подняла руку в знак того, что ей нужно переварить услышанное. –мой брат рассказывал тебе эту чушь про лес? Лиза, ты же понимаешь, что такая сверхчувствительная девочка, как ты, могла впечатлиться и поверить, и у тебя могло ухудшиться состояние… Алексей болен, он не в себе… Что он тебе рассказал?

Лиза, пожалевшая о сказанном, понимала, что отвертеться не получиться.

-Он рассказал, что его… Ваш брат тоже пропал в лесу, где лестница, как у Юли пропала подруга.

Анна Ивановна потерла виски руками.

-Нет никакой лестницы. Ни в лесу, ни в водохранилище. Иногда психика связывает разные события в одну историю. Для самого человека она становится реальной. Образ лестницы очень древний. Он встречается в мифах, сказках, религии, снах. Наш мозг постоянно использует знакомые символы. Поэтому неудивительно, что два человека с похожей травмой могли видеть похожие вещи. Пожалуйста, выбрось все это из головы. Обещаешь?

Перед глазами всплыл образ Диляры. Ее бледное, осунувшееся лицо и странный, лихорадочный блеск в глазах. Ее невидимый собеседник, с которым она ходила за руку по лесной поляне.

-Да. – покраснев, но без колебаний, ответила Лиза.

На этот раз, врач все же прописала ей таблетки, которые в прошлый раз они решили не принимать.

-Я добавлю тебе снотворное, отдам рецепт папе, чтобы он строго следил за дозировкой, хорошо? – ее тон вновь стал дружелюбным – и до скорой встречи, Лиза.

Папа, провожая дочь до остановки, даже не снял халат.

-Как у тебя дела? Спросил он, закуривая.

-Да все хорошо.

Присвистнув, он прищурился и посмотрел на дочь.

-Как в школе?

-Пап, да все нормально, правда. Ты чего? – она была искренне удивлена его реакцией – Анна Ивановна выписала мне снотворное. Завтра пятница, каа-а-ак выпью, ка-а-а-к засну! – она рассмеялась, и отец усмехнулся в ответ. Потрепав Лизу по голове, он дал ей купюру, с условием, что она купит себе что-то вредное – сухарики, или чипсы.

Между ними всегда были хорошие отношения. Но тогда она была ребенком. Теперь же у дочери появилась своя жизнь — отдельная от их общей, — и он все чаще ловил себя на мысли, что не знает, как себя с ней вести.

Сев в шестой троллейбус, девочка непроизвольно огляделась – нет ли контролера? Подойдя к водителю, и купив билет, она села прямо за ним, глядеть в окно.

Троллейбус, внешним видом напоминавший ей собачку, издавал странные мелодичные звуки. В ее голове они звучали так: «ву-и-и-и-и!» с разной тональностью, как будто сначала любопытно, а потом не интересно. Ей нравилось ехать впереди, и рассматривать дорогу, представляя, что она обгоняет белые разделительные полосы. Потрогав безымянным пальцем подушечку большого пальца, Лиза вспомнила, что надо состричь ногти. Она терпеть не могла ощущение, когда они отрастали даже чуть-чуть. Вспомнив бледные, тонкие пальцы Юли, без намека на маникюр, она решила попытаться встретиться с ней – возможно, есть ответ, как спасти Дилю?

Лиза слышала от мамы фразу, что нужно быть осторожной в своих желаниях, потому как они имеют свойство сбываться. «Не думала, что настолько быстро» - промелькнула у нее мысль, когда она встретила на остановке Народной Никиту с матерью. Они заходили в магазин, но девочка успела их окликнуть. Ник обернулся, и пошел к ней, а Юля на мгновение притормозив, все же вошла в дверь.

-Привет! – он встал на небольшом расстоянии, и Лиза это заметила. Раньше он так не отстранялся.

-Привет! А я как раз думала, что нужно встретиться с твоей мамой.

Никита закатил глаза и шумно вздохнул. – Лиза! Ты опять? Чего ты еще не выяснила?

Лизе стало стыдно. Может, Никита просто ревнует ее к маме? Или ему неловко от того, что они общаются? Иногда она бывала назойливой, но понимала это уже поздно, может, в этом дело? Ответить она не успела. Юля подошла к ним, с большим арбузом в руках.

-Держи – передав ношу сыну, она поздоровалась с Лизой. Никита, ничего не сказав, зашагал вниз по спуску.

-Как дела, Лиза? - спросила Юля. Сегодня она выглядела как лесная фея. В длинном зеленом платье, с вырезом на груди, из легкого, развевающегося материала. Лиза ответила:

-Все неплохо. У меня.

Они спустились к конечной троллейбусной остановки, и Юля остановила ребят, чтобы пропустить четвертый троллейбус.

-Юля… Я хотела спросить вас о Кате… Как все началось?

Юля остановилась.

-Зачем?

Лиза отвела взгляд, делая вид, что рассматривает дорогу.

-Кажется, с моей подругой происходит кое-что…

Юля долго смотрела на нее, пытаясь понять, насколько все серьезно.

-Рассказывай.

Лиза коротко пересказала ей последние дни: бессонницу Диляры, ее худобу, разговоры о лесе, прогулку, и то, как они с Мишей наблюдали за ней из-за деревьев. Последнее повергло Юлю в шок.

-Плохо все это.

-Что? – не поняла Лиза.

-Сегодня утром, Костя рассказал мне то, о чем молчал больше двадцати лет.

Лиза почувствовала, как внутри что-то сжалось.

-Катя тоже разговаривала с человеком, которого не видела.

-Это был Костя?

Юля кивнула.

- Настоящий Костя даже не подозревал об этом. Но после исчезновения у него нашли десятки ее записок. Она писала, что они встречались в лесу, что он обещал прийти, что они обязательно будут вместе... Но для Кати все это было настоящим. Как для твоей подруги. И вот еще – она остановилась, когда все трое подошли к голубым воротам и Никита начал открывать дверь – времени осталось очень мало.

Войдя внутрь, Юля поманила Лизу за собой в летнюю кухню на первый этаж. Никита поставил арбуз под воду, и ушел ставить чайник.

- Костя признался, что не выбросил эти письма. Его мать до сих пор хранит их.

-Зачем?!

-Она чекнутая. Хотя, кого из нас теперь можно назвать нормальным? – Юля покачала головой – сказала, что однажды это может пригодиться.

Лиза присела на край мягкого уголка. Кухня оказалась удивительно уютной. Деревянные стены и пол, цветастая тюль на окнах, ваза с сухоцветами на столе. На стенах висели картины — Юлины работы. Лиза сразу узнала знакомые места. Вот железнодорожный вокзал, на который прибыла евпаторийская электричка. Площадь Куйбышева, и ее знаменитый рынок, центральный вход в Воронцовский парк, а вот водохранилище. Последняя картина была небольшого формата, мрачная. За отражением воды темнел багряный лес, а у берега лежала пожухлая трава. Но у одного из деревьев, в самом краю картины, Лиза заметила фигуру девушки. С темными волосами до плеч, в синих джинсах и белой кофте. Она стояла лицом к лесу, словно уходила в даль. На мгновение, ей показалось, что она видит Дилю.

-Это Катя. Такой я ее запомнила. – Юля присела рядом, наливая чай. Никита резал арбуз и тоже слушал мать. – Так она была одета в ту ночь. И так я пыталась ответить себе на вопрос – куда же она ушла?

-Мама, папа сказал, что нужно сходить к бабушке. – прервал ее размышления Никита – можно не надо? – он сложил руки в умоляющем жесте и улыбнулся Лизе.

-Можно – Юлю вдруг осенило – мы с Лизой пойдем к ней.

-Ну, готовьтесь – парень надкусил арбуз, а Лизе очень захотелось сделать тоже самое.

-К чему? – уточнила она на всякий случай.

-Бабушка… Она своеобразная… Тебе понравится, если выдержишь хотя бы пять минут. – Никита рассмеялся приятным смехом, и Лиза на секунду задержала на нем взгляд. Он тоже посмотрел на нее, и она перевела тему.

Бабушка Никиты и свекровь Юли, тетя Марина, жила на улице Морской, в обычном, четырехэтажном многоквартирном доме. Лиза ожидала увидеть заброшенную избушку, но они стояли у бронированной металлической двери. Юля трижды нажала на звонок.

-Так она знает, что это кто-то из нас – пояснила она, заметно нервничая. - Надо постучать, может не слышит…

-Я еще не умерла! – раздалось из-за двери, которая тут же открылась. На пороге стояла женщина неопределенного возраста, явная любительница выпить. Из квартиры пахнуло сыростью и холодом. Оглядев посетительниц с головы до ног, она грубоватым голосом поинтересовалась:

-С чем пожаловали?

-Привет, Марина. Можно к тебе? – Юля говорила тихонько, озираясь, нет ли поблизости еще кого.

Свекровь молча отошла от двери, приглашая войти.

Двухкомнатная квартира, расположенная на первом этаже, больше напоминала сувенирную лавку. По стенам были развешены ловцы снов, альбомные листы с нарисованными от руки странными знаками, пучки трав, от запаха которых сдавливало горло, осыпались прямо на пол. Пройдя на маленькую, плохо освещаемую кухню, Лиза наконец пискнула: - Здравствуйте!

-А, привет, привет. – глядя куда-то поверх ее головы, сказала Марина – что, нашла себе подружку? – она кивнула Юле и усмехнулась – ну да… Рыбак рыбака, как говорится…

Марина запалила конфорку и поставила на нее грязный, заляпанный коричневыми пятнами чайник.

-Мы пришли по делу. Костя рассказал мне о письмах Кати. Ты почему столько молчала? – нервно спросила Юля, усаживаясь на табурет.

-А ты и не сильно со мной разговаривала – возразила Марина, пристально наблюдавшая за чайником – сохранила, что бы всегда были под рукой доказательства невиновности сына. У этой полоумной было бешенство матки, судя по всему! – она затушила огонь, достала три чашки, на удивление чистых, разлила в них заварку темно- зеленого цвета.

-Пей – обратилась она к Лизе – ну и влипла ты, девка!

Лиза взяла в руки синюю чашку с облупившимся золотым орнаментом, и не решалась сделать глоток.

- Да не пугай ты ее – попросила Юля. – Подруга Лизы, кажется, тоже в беде.

- О, я чую! – женщина поморщилась, стоя рядом с девочкой – а ты из этих, кому спокойно не живется, да? Не спасешь ее уже.

-Как не спасу? – со слезами в голосе спросила она.

-Так. Да ты пей, не бойся! Это хороший отвар, он снимет твою нервозность, кстати – она вновь странно прищурилась, глядя куда-то в сторону от Лизы. – Вы обе дурные. Уж не обижайтесь. Думаете, вы избранные? Да как бы не так! – Марина горько усмехнулась – нету избранных, есть ошибки. Вот вы обе, как и я – ошибки природы. Зло победить нельзя – оно существует ровно столько, как и добро. Уничтожь одно – пропадет равновесие. С чем вы там бороться собрались?

Лиза всхлипнула, сделав глоток. На удивление, напиток оказался приятным, с кисловатым привкусом. Табуретка, на которой она сидела, подозрительно шаталась, при малейшем ее движении. Взглянув на пол, она увидела грязные разводы на драном, красно-зеленом линолиуме.

-А что мне делать? Моя подруга пропадет!

-Ты ведь уже была там, верно? – Марина присела на каменный порог, ведущий в самодельный балкон – причем дважды.

-Г-где? – не понимала Лиза.

-Я называю это место Безмирьем. Оно приобретает ту форму, которая знакома и понятна человеку. Только там никого нет – ни живых, ни мертвых. Сущности, живущие в Безмирье, охотятся за живыми людьми, потому что они питаются их энергией. Они не могут выбраться наружу без подкормки. И иногда, это место открывается, чтобы выпустить кого-то из своих обитателей, за едой. Ты попала туда потому, что маяки всегда найдут эту дорогу. Но будь осторожна, девонька – Марина закурила папиросу, послюнявив бумагу перед скруткой – они не всегда видят тебя, но чувствуют.

Лиза, застывшая с чашкой в руке, молча смотрела на женщину. Может, она сумасшедшая? Никита ведь намекал на что-то такое?

-Марина, да говори по делу, пожалуйста! – Юля с грохотом поставила чашку на липкую поверхность стола – дай мне посмотреть письма.

-Я предостерегаю. Пугать ее нет смысла, по глазам вижу, что она что-то задумала! Безмирье всегда берет что-то!

Заворчав, женщина пошаркала в комнату, и через пару минут вернулась оттуда с пакетом в черную полоску, с изображением женского профиля в шляпке посередине.

Пока Юля перебирала тетрадные листы, исписанные знакомым почерком, Лиза подошла к ее свекрови.

-Что значит – мы ошибки природы?

Женщина поискала коробок спичек, и вновь закурила.

-Тот мир скрыт от нашего не просто так. Мы никогда не должны пересекаться. Но любая система дает сбой, и там появляются бреши, а здесь – вы.

Она взглянула на невестку.

-Мой Костик не имел ни единого шанса устоять перед ней, понимаешь? Хоть я и была против – кивнула она в сторону Юли.

-Почему? – удивилась Лиза.

-Потому что маяки затягивают в воронку все корабли, приходящие на их яркий свет.

Глава 12

Катя преследовала Костю уже несколько месяцев. Ей очень нравился этот парень, выглядящий как настоящий бед – бой: с косой челкой, серьгой в ухе, загорелый, темноволосый. Он не походил на одиннадцатиклассника, у него был ореол загадочного одиночки, и он встречался с девушками старше себя. В школе ходили слухи, что он спал со второкурсницей, а она потом сделала от него аборт, но подтверждения этой истории не было.

-Ю-ю-у-ль! – позвала она подругу, сидевшую с ней за одной партой – пошли сегодня на второй этаж, там 11 –А все пять уроков сидит!

Юля развернулась к ней, выныривая из пучин мыслей.

-А? Ну пошли… А что мы будем делать? – ее лицо, казалось, не выражало никаких эмоций. Ей этот Костя не нравился – он какой-то небезопасный, неблагополучный. Смотрит всегда волком, исподлобья. Но каждый раз, когда он проходил мимо, она чувствовала что-то странное в груди и животе. Кате об этом Юля не рассказывала.

-Короче, я все придумала! – Катя спрыгнула с подоконника, и поправила юбку. –Мы встанем у окна, напротив 45 кабинета, и будем смеяться громко, ну, вроде как мы что-то обсуждаем. А он сидит как раз возле двери. Если он выйдет, то я ему скажу – шуток не понимаешь, что ли?

Лицо кати выражало решимость и надежду на успех. Юля, напротив была не в восторге.

-Он подумает, что мы дуры – возразила она.

-Если ему правда нравятся решительные девушки, то не подумает! Юлька, иногда мне кажется, что он просто притворяется, будто меня не замечает. Я его видела на водохранке в субботу, когда ты со мной не пошла. У него та-а-а-кое тело!.. – Катя мечтательно закатила глаза, а Юля лишь обреченно вздохнула.

-Ладно, идем.

В столовой было пусто. Только шум переговаривающегося персонала и жужжание техники нарушали тишину. Маша и Лиза сегодня были дежурными, и на уроки не пошли.

-Слушай, Маш, а где Диля? – спросила Лиза, вытирая стол от следов чая.

-Не знаю. Ты же видишь, она не ходит с понедельника. – Маша докрашивала ноготь на правой руке, и любое движение могло стать фатальным – Вот зараза! – кисточка мазнула лаком на палец, пришлось вытирать и начинать сначала.

-Может, сходим сегодня к ней? После дежурства?

-Лиза, я бы лучше сходила куда-нибудь с твоим Мишей и его симпатичным другом. Наверняка, такой у него есть – подняла глаза Маша, стирая ватным диском неудавшийся маникюр.

-Он не мой. Мы договорились на завтра, ты же знаешь.

-И он приведет друга? – Маша взвизгнула от радости, забыв, где они находятся. Из-за прилавка на них покосилась тетя Лена – старшая буфетчица и блюститель порядка.

-Так, девчата! Столы не все протерты! Ну-ка за работу!

-Да бли-и-и-н! – простонала Маша – у меня ногти не высохли еще!

-Я протру – думая о своем, сказала Лиза.

Закончив дежурство, она выловила Никиту возле школы.

-Кит, а где Юра? Что-то ничего о нем не слышно- начала она издалека.

Никита нахмурился.

-Тебе зачем? У тебя уже есть ухажер- сказал он, избегая глядеть ей в глаза.

Лиза фыркнула. Она не станет объяснять ему все, чтобы не подвергать опасности.

-В больнице он лежит, на Титова. – ответил нехотя Никита – у него пневмония, уже две недели там.

Лиза опешила.

-А Диляра знает?

Никита пожал плечами:

-Я вам что, докладчик?

Попрощавшись с ним, Лиза решила идти к подруге. Едва не свернув на пешеходный переход, она все же пошла по дороге к Курцам. Она хорошо знала нужный адрес, и шла, периодически глядя по сторонам. То там, то тут попадались редкие кусты шиповника, глиняная насыпь, и Лиза старалась не запачкать в пыли обувь. На самом верху холма стоял одинокий, одноэтажный дом из ракушечника. Кто там жил – никто не знал, но по ночам там всегда загорался свет. Сразу за ним начиналась дорога к частному сектору. Спотыкаясь о кочки из глины, девушка не заметила, как звуки вокруг постепенно стихли.

Остановившись, она, наконец, подняла глаза и поняла, что заблудилась. В конце незнакомой улицы расположился всего один дом. Маленький, из красного кирпича, он больше напоминал небольшой сарай. Надеясь, что за постройкой будет поворот на Гаспринского, девочка решительно двинулась вперед.

Стараясь не обращать внимания на тишину вокруг, Лиза обошла дом. Что-то было не так. Кроме небольшого окна, больше никаких признаков входа. Подойдя ближе, она ощутила запах гари, с неприятной, сладковатой примесью. Внутри стоял едва различимый стол, рядом был небольшой диванчик. Щурясь от яркого солнца, чтобы разглядеть еще хоть что-то, она внезапно услышала:

-Привет, сестренка!

Вскрикнув, она дернулась всем телом, и больно ударилась головой о выступающую верхнюю часть окна. Ее сердце билось так часто, что удары отдавались в горле. Она услышала шорох и непонятное движение. От ужаса, Лиза не могла пошевелиться, и закрыла глаза.

-Я ненадолго, посмотри на меня.

Это был голос Саши! Но как?! Что с ней происходит?

Лиза наконец открыла глаза, продолжая дрожать. Она едва ли не силой заставила себя взглянуть внутрь. Саша, в обуглившемся спортивном костюме, стоял возле стола. Он выглядел так же, как и в тот страшный день, когда он выбрасывал ее из окна второго этажа отцу, а сам остался в завалах горящего деревянного дома.

-Саша? Это ты? Что со мной? Ты же умер, ты не можешь быть здесь! – ее слова звучали глухо, как будто она говорила сквозь зубы.

-Я не здесь. Как и ты сейчас. Не спрашивай. Я не знаю, как это работает. У меня мало времени. - Саша закашлялся, и она не сомневалась, что это был он, ее брат. Его голос, короткая стрижка, светлые волосы, голубые глаза. Это был он! Ей казалось, стоит протянуть руку, и она сможет дотронуться до него.

-Лестница все равно появится. Ты не можешь ничего сделать. Не подвергай себя опасности.

-Тогда что мне делать?! – по щекам Лизы текли слезы, но она их не замечала.

Саша оглянулся назад, в темноту, будто слушая кого-то другого.

-Ты ничего не можешь сделать. Будь осторожна. Они уже знают про тебя.

-Но моя подруга Диля, она…

-Она уже здесь. А таким, как ты – он подошел к окну чуть ближе, и Лиза увидела покрасневшую кожу на лице, волдыри, и обуглившиеся пальцы. Она перестала дышать – здесь не место! – его слова прозвучали сиреной в голове, и она, отшатнувшись от окна в испуге, упала на дорогу.

-Ты чего, пьяная? Не видишь, проезжая часть! – Лиза подняла глаза. Она стояла на четвереньках, почти у середины дороги, по которой ехали машины. Кирпичного дома больше не было. На его месте стоял знакомый магазин «У Эльзары». Возле двери висела реклама горячих чебуреков, кто-то выходил из двери с пакетами молока. Поднявшись на ноги, она отряхнула с одежды грязь, и отошла к скамейке. Дедушка, сидевший на лавке перед магазином, качал головой.

-Молодежь! И не стыдно, посреди бела дня…

Не слушая его, Лиза пошла к дому Дили, который стоял через дорогу.

Юля сидела в мастерской, забыв о кофе, который давно остыл. Дома никого не было, и она могла внимательно прочесть письма Кати. Глядя на стопку пожелтевших конвертов, и все время трогая себя за подбородок, она, наконец, взяла первый. Марина сортировала их по датам. Интересно, Костя поэтому не горит желанием общаться с матерью? Вздохнув, Юля раскрыла альбомный лист, и начала читать.

«Ты опять молчал в школе. Даже не взглянул на меня. Коть, я помню, что когда мы гуляли по лесу, ты сказал мне, что это наша тайна. И так хочется рассказать все Юльке! Она моя лучшая подруга, и никому не расскажет, ей можно доверять! После вчерашней прогулки я не могла уснуть, вспоминая наш поцелуй у воды.»

Далее все свободное на бумаге место было исцеловано Катей. Ее губная помада… Проведя по отпечатку пальцем, Юля покачала головой.

«Я представляю, как мы вместе пойдем на осенний праздник! Все девчонки удавятся от зависти, Коть! Я надену Юлькино синее платье, а ты можешь идти в вельветовых брюках и сером свитере! Я понимаю, что ты боишься, что кто-то узнает. Но мне тяжело делать вид, будто между нами ничего нет. Костя, почему ты не подходишь ко мне в школе? Я обижусь. А вчера в магазине – это что было? Ты прошел мимо нас с Юлей, и не поздоровался! Ты же мой парень!»

Далее, Катя писала ему о том, как они «гуляли» по лесу, купались на водохранке, как он провожал ее домой… Неужели никто не видел, что с ней происходило?! На секунду, Юля задумалась – всю ли правду сказал ей Костя? Она вспомнила его ухаживания.

Костя был грубоватым парнем, нелюдимым и закрытым. Если кого-то и приводило в восторг его мятежность, то Юле никогда такие не нравились. Она предпочитала держаться подальше от плохих мальчиков. Видя в них беспросветную бедность и неблагополучие, ее воображение рисовало картину: он живет с матерью, воспитывающей его в одиночку. Грязная квартира, пропахшая сигаретным дымом и не вынесенным мусором. Отец куда-то сбежал, оставив их ни с чем, и не вспоминая о сыне. Мать, работающая на самых тяжелых работах, практически не занималась им, и его воспитывала улица. Рано попробовав алкоголь и сигареты, такие ребята переходили на что-то посерьезнее, начиная воровать. Костя, не смотря на свою внешнюю привлекательность, выглядел отталкивающее, и одновременно завораживал ее.

Спустя год после трагедии, когда Юля наконец начала выходить из дома, они столкнулись возле ворот школы 28, где оба совсем недавно учились. Она шла домой с вечерних подготовительных курсов, и к ней пристали какие-то малолетки. Испугавшись, и не зная, что им ответить, она просто застыла перед ними, машинально прижав папку с рисунками к груди. Один из них подошел к ней совсем близко, но тут за ее спиной раздался грубый, низкий голос:

-Отошел от нее. Быстро.

Вздрогнув, она обернулась, и нос к носу оказалась перед ним. Костя стоял вплотную, с рюкзаком за плечами. Одетый просто, в синие брюки и черную куртку. Она взглянула в его глаза, и с удивлением обнаружила, какой у них красивый цвет – серый с золотистым. Сразу после пропажи Кати, он несколько раз приходил к ним, но она боялась его, и сидела у себя в комнате.

-Ты бы не ходила здесь одна, в такое время. – он не отступил ни на шаг.

-В другое время я занята – ответила Юля.

Он вызвался проводить ее. По дороге к ее дому, Костя спросил, она та самая ли подруга пропавшей Кати Снегиревой.

-Я. А ты был ее парнем. – она ответила это утверждающе, даже с вызовом.

Костя, наклонившись вперед, и поставив обе руки так, чтобы Юля не могла вырваться, прошептал, глядя на нее:

- Я никогда не был ее парнем. Мы не встречались. Пока, художница – кивнул он на ее тубус и перепачканную футболку – может, еще увидимся.

И они увиделись. Через несколько дней, вечером, папа сказал, что к ней пришел один парень. Юля сразу поняла, кто это.

-Прогуляемся? – спросил он, улыбаясь, стоя у них во дворе.

-И тебе привет – она поплотнее завернулась в серую кофту, которая обтянула ее хрупкую фигуру. Костя бросил взгляд куда-то в район груди, но тут же отвел его.

-Так что, принцесса? Можем пройтись по Народной до кладбища, и обратно. Приставать не буду, обещаю – усмехнулся он.

-Ты шутник? – с подозрением спросила она.

-Я джентльмен – Костя улыбнулся и жестом пригласил ее выйти.

С тех пор они гуляли по вечерам. Разговаривали о том, что Юля собирается поступать в художественное училище. Костя, как оказалось, учился на заочном отделении, и хотел стать историком искусств. Ее это удивило. А еще больше удивило то, как хорошо он разбирался в живописи, в истории Крыма и Симферополя. Он открылся для нее с другой стороны. Костя ей нравился. Каждый раз, она ждала его появления с сильным волнением.

Первый поцелуй между ними произошел аж спустя полгода таких прогулок. Юля не воспринимала его, как своего парня. Они были одинокими людьми, соединенными одной бедой, но о случившемся они не говорили.

Условившись, что они встретятся на Крымских Партизан, после занятий Юли, она вышла к остановке и стала его ждать. Как назло, пошел дождь, плавно перетекающий в ливень. На Юле было легкое ситцевое платье в цветочек, и куртка из плащевки, но они не спасли ее от холода. Прождав полчаса, она уже собиралась бежать к подземному переходу, как Костя, запыхавшись, подбежал к ней. Он обнял ее, крепко к себе прижав, и, не дав возмутиться еще больше, поцеловал. Они стояли прямо под стекающими струями воды, мимо проезжали автобусы и троллейбусы, но для них двоих в этот миг все остановилось.

Позже Юля часто думала, что именно тогда впервые за долгое время почувствовала себя живой.

-Прости, я задержался на кафедре – Костя прижался к ней лбом. Он снял свою джинсовку, которая в то время была диковинкой, и накрыл их, хотя оба промокли до нитки, и они молча побрели вдоль дороги.

Оторвавшись от воспоминаний, Юля сделала глоток остывшего кофе. Она смотрела на темную поверхность в чашке и вдруг подумала: а что если Катя тоже была уверена, что этот мир существовал?

«Ты вчера был просто потрясным! Для меня весь мир исчез! Я никогда не забуду эту ночь, и я согласна прийти на водохранку завтра. Надеюсь, мама меня отпустит. Если нет, я сбегу! Коть, ради нашего счастья я готова на все! Твоя мама, кстати, тоже ведет себя странно: когда я отдавала ей письмо, она попросила меня больше не приходить! Мы как Ромео и Джульетта!»

Что она имела ввиду? Юля потерла глаза и посмотрела на в окно. Костя говорил, что до нее у него была всего одна девушка. Она медленно перевернула лист. На секунду ей захотелось отложить письма и больше никогда их не открывать. Первое письмо можно было объяснить. Подростковая влюбленность, фантазии, желание увидеть взаимность там, где ее нет. Но следующие строки заставили ее перестать дышать.

«Ты обещал прийти, но не пришел! Если так пойдет и дальше, я не буду молчать, понял?! Я тебе отдала всю себя, а ты! Вчера, когда мы с Юлей подошли к 45 кабинету, и я подошла к тебе, ты меня чуть не оттолкнул! Если ты еще раз сделаешь вид, что меня не знаешь, я расскажу всем правду. И тогда тебе придется объяснять, почему ты меня бросил. А я еще не совершеннолетняя!»

Юля шумно выдохнула. Иногда она задерживала дыхание, не замечая этого. Дата последнего письма совпадала с временем исчезновения Кати.

На втором этаже хлопнула дверь. «Я дома!» - раздался голос Никиты. Юля любила сына тревожной материнской любовью, долго не отпуская его от себя. Она водила его в школу вплоть до пятого класса, пока он сам не пожаловался отцу, что ему стыдно перед ребятами.

-Мам, ты здесь? – Никита спустился к ней, внося с собой осенние запахи с улицы.

-Заходи, сынок – Юля указала на место рядом с собой, и он плюхнулся на тахту.

-Все-таки читаешь? – спросил он, глядя на письма. – Зачем?

-Чтобы понять – уклончиво ответила мать.

-Мама, что понимать? Зачем бабушка хранила письма этой сумасшедшей? – Никита наклонился к матери, прошептав, будто их мог кто-то услышать – затем, что она сама из их племени.

Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Юля нахмурилась, хотя внутри ей тоже стало весело. У них с Костей это семейное – придумывать шутки – самосмейки и потом всем их рассказывать, ожидая восторженной реакции окружающих.

-Как Лиза? – она решила перевести тему.

-Нормас. Нашла себе женишка из ТНУ, таки вот дела – он посмотрел в окно тем же взглядом, что и мать недавно.

-Вы дружите? – Юля не знала, как спросить его о личном.

-Наверно, я ее друг. Она странная, но хорошая. Ты знаешь, что у Лизы умер брат?

-Как? Когда умер?

-Давно, не сейчас. В пожаре. Они жили в Екатеринбурге, у них был двухэтажный деревянный дом, на четыре квартиры. И пьяный сосед уснул с сигаретой. Дома взрослых не было, и когда пожар уже разгорелся, балки и перекрытия стали падать. Ее брат скинул в руки отцу, представляешь, из окна? И погиб. Ему было как нам сейчас, 16 лет.

Юля медленно поставила чашку на стол. Ей вдруг стало холодно. Слишком много совпадений. Слишком много молодых людей, которые уходили внезапно, оставляя после себя тех, кто продолжал жить и искать ответы. Вспомнила мать, умершую, когда она была ребенком. Почему-то сейчас эта старая боль всплыла особенно отчетливо. Она никогда не думала об этом как о части одной истории. Но что, если некоторые люди действительно притягивают беду? Не потому, что хотят этого. Просто рядом с ними что-то ломается.

-Какое горе. – Только и смогла вымолвить она – Ты есть будешь? Я пюре отварила, котлет нажарила – она ласково потрепала сына по волосам.

-Пурэ! – Никита с детства говорил это слово, и не собирался с ним расставаться – да еще и коклеты! Мадам, я пошел мыть руки – и он картинно поднялся, чтобы вприпрыжку пройти на кухню.

Юля улыбнулась ему вслед. Он взяла письма, сложив их обратно в стопку. На последнем прочитанном, с другой стороны, была еще одна строчка, которую она раньше не заметила. Катин аккуратный почерк гласил:

«Юля тоже скоро все узнает.»

Глава 13

Так и не дойдя до Дили, Лиза побрела домой. Ее слегка подташнивало, руки дрожали после пережитого испуга, а в голове навязчиво крутилась мысль о том, что таблетки Анны Ивановны действительно нужны. Дома она ничего никому не рассказала. Стоя под душем, девочка очнулась только тогда, когда мама постучала в дверь и спросила, все ли в порядке. От ужина она отказалась.

Перед сном мать зашла к ней в комнату.

- Дочь, у тебя все в порядке? Я переживаю… Я понимаю, что вы сейчас новое поколение, не любите, когда к вам лезут, и все такое… Но если с тобой что-то случится, я… - голос мамы дрогнул. Лиза села на кровати и обняла ее.

- Мама, а тебе Саша снится?

- А что? - женщина с удивлением посмотрела на дочь и, утерев слезы, ответила: - Нет, Лизок, к сожалению. Редко-редко, перед днем смерти бывает, а так… А тебе? Девушка смутилась. Но она не хотела пугать или расстраивать маму.

- Да… Вот только вчера ночью. Он вроде как живет в таком доме белом, большом, и сидит там на скамейке. А я к нему подхожу, спрашиваю: «Как ты, Саша?» Но он встал, меня в сад не пустил и говорит: «Все хорошо, женат, вот за вами смотрю, как вы дружно живете теперь. И Симферополь мне нравится».

Мама тихо заплакала, и посмотрела в потолок.

-Ох, Лизочек… Правда, снился Сашенька? Да, не дожил он до женитьбы, до деток… Может он обижен, что мы теперь у него не часто бываем?

Женщина утерла слезы и вопросительно взглянула на дочь. Лиза подумала, что сейчас родительница выглядит совсем молодо, как Юля. У нее очень красивые глаза и густые, вьющиеся волосы. Интересно, почему она себя прячет?

- Мама, нет. Сон ведь хороший. Значит, всё в порядке. Поднявшись, мама поправила халат и подошла к двери.

- Спокойной ночи, Лизок. Люблю тебя. Девочка улыбнулась в ответ.

Стоя на горке, она терла глаза. Самый верх улицы Народной. Лиза оглянулась — частные дома, небольшие заросли кустарника, за которыми прячется несколько старых могил, появившихся здесь еще до Великой Отечественной войны. Снова все серое, и вокруг ни души. Куда же ей идти? Вниз, и затем к дому? Может, она снова встретит ту загадочную женщину?

- Иди сюда. - Голос исходил из кустов. Лиза начала пробираться сквозь колючие ветки. Вот могила матери с детьми. Вот железный крест с фамилией Чеснок, вот надгробие некоего молодого Пашеньки Золотарева.

-Ты не слишком осторожна.

Она обернулась. Перед ней стоял парень, похожий на Мишу. Высокий, худощавый блондин.

-Т-ты к-к-то? – заикаясь, спросила она. Он посмотрел ей под ноги.

-Могила, на которой ты сейчас стоишь.

Оглянувшись, девочка отошла от могильной насыпи.

-Почему ты говоришь со мной? Здесь?

-Потому что ты пришла сюда.

Лиза не ощущала ни температуры окружающего места, ни звуков, ни воздуха. Как будто она находилась в картине, нарисованной простым карандашом.

-Я хочу уйти! – она захныкала, как ребенок.

-Иди. – Парень не двигался. Ни один мускул на его лице ни дрогнул. – если ты возьмешь себя в руки, то сможешь понять, как выбраться.

Все вокруг: могилы, деревья, земля – начало приобретать темный оттенок. Как будто кто-то постепенно перекрывал холст черной краской. Лиза лихорадочно хлопала себя по щекам: - Проснись! Просыпайся!

-До свидания! – донесся до нее предупредительный тон Павла.

Лиза села на корточки, глубоко вдохнула – и не ощутила воздуха в легких. Тогда она просто зажмурилась, пошарила руками по земле – на ощупь тут все было ненастоящим, как папье-маше. Девушка лихорадочно искала способ проснуться. Уколоть палец? Крикнуть? Ничего не работало. И тогда, подчиняясь какому-то древнему, первобытному рефлексу тела, знающего, что такое абсолютная беззащитность, она позволила случиться тому, чего боялась больше всего. Теплая влага пропитала джинсы... Пространство вокруг нее начало дышать, отзываясь на ее слабость, и земля ушла из-под ног.

На часах было половина шестого утра, за окном был бесцветный пейзаж, и на долю секунды ей показалось, что она все еще находится там. Но Лиза быстро сообразила, что это не так – ее окружало что-то живое. Звуки, холодильника, едва доносившиеся из кухни, капающий в ванной кран. Подойдя к окну, она приоткрыла форточку, и в комнату ворвался прохладный, сыроватый воздух. Усмехнувшись, и одновременно вздохнув, она стянула с себя ночнушку, и подмигнула своему отражению в зеркале.

Никита опоздал на первый урок не по своей воле. Он всегда был очень пунктуальным парнем, ценящим свое и чужое время, даже если это время нудного урока английского языка. Утром, как обычно завтракая с родителями и дедом, их привычный ритуал нарушил звонок. Когда мама взяла трубку, и ответила своим мягким голосом «Слушаю», она так побледнела, что папа и дедушка вскочили со стульев одновременно.

-Да, Анна Ивановна, я все поняла. Примите наши соболезнования, да… Если что-то понадобится, то вы… Да, да… До свидания.

Два дня назад умер дед Леша. Алексея Ивановича нашли случайно, прямо в его саду, под яблоней, подростки, которые проходили мимо, и, придя домой рассказали родителям. А Никита рассказал все Лизе, садясь рядом за парту.

-Как умер? – опешила Лиза.

-Как все умирают? — философски отозвался Никита. — Мама собиралась к ней за рецептом, а она отменила прием, будет брата хоронить, у них ведь больше никого нет…

Но Лиза его не слушала. Она вспоминала сторожку деда Леши: стол, печку, старенькую кровать и шкаф, откуда он доставал газетные вырезки. У нее родилась идея.

-Так она, оказывается, приходила к нему домой! Его мама ее гнала, и Дилька пошла к Юре в больницу! Говорила, что они гуляли вчера, целовались, а он в шоке! Не было такого! – Никита не заметил, как Лиза отвлеклась.

-Ты меня вообще не слушаешь? Прекрасно. Твоя подруга дел натворила…

-Что? – наконец, она внимательно посмотрела на него – Что ты сказал?!

-Эй вы, тихо! Физичка уже зашла – шикнула на них Маша, которой уже надоело сидеть одной, но она не предавала доверия Диляры, и не искала новую соседку по парте.

Вечером позвонил Миша. Папа с удивлением позвал ее к телефону. Лиза, смутившись, взяла трубку и заговорила тише обычного.

-Я тебя не слышу совсем. Так пойдем гулять?

Это был хороший способ не отправляться на квадрат в одиночку, тем более, вечером.

-Иду! А ты когда сможешь? – Лиза мельком взглянула в сторону кухни, удостовериться, что родители ее не слышат.

-Да хоть завтра – она почувствовала, что Миша улыбается.

-Завтра в четыре, возле плотины. Знаешь, где она?

-Буду вовремя – Миша рассмеялся мягким, серебристым смехом, от которого у Лизы разлилось в груди что-то теплое.

Лиза никогда не ходила на свидания. Она нервничала, собираясь, и не понимала, от чего именно: - от вопроса мамы, куда и с кем она идет, или от того, как бы ей одеться так, чтобы было красиво, но не заметно, как она старалась.

-Да мама, все нормально. Мы погуляем тут, возле карьера, потом может к Маше зайдем. – Сочиняя на ходу выдуманный маршрут, по которому они с Мишей сегодня ни разу не пройдут, Лиза была весьма убедительна. Мама поверила сразу.

-Ну хорошо, только я папе скажу, с кем ты пошла, хорошо?

--Да м-а-а-м! – это показалось ей неловким, но она тут же согласилась – Как скажешь. Не переживайте.

Лиза натянула на себя синие джинсы клеш, черную обтягивающую футболку, и на всякий случай, взяла спортивную куртку. Отражение в зеркале ей понравилось. Обувая новые кроссовки, она не могла понять, чего ждет больше – встречу с Мишей или поход к домику деда Леши.

- Я ушла! Ключи взяла, буду не позже десяти! – крикнула она маме, спешно закрывая за собой дверь.

Встретясь с Мишей у 28 школы, и опережая его вопрос «Куда пойдем?» сходу выпалила:

-Пошли на квадрат!

Миша удивился, но спорить не стал.

Лиза мельком заметила, что он смотрит на нее оценивающе, с интересом, но держит дистанцию. Это успокаивало.

Придя к месту назначения, она не решилась сразу идти в дом деда Леши. У Лизы не было плана, и она не совсем понимала, как все объяснить парню.

-Ого, вон те жигули, смотри! – Миша стоял возле воды, которая теперь оставалась только в самом квадрате. Вода была прозрачная, чистая, не считая мусора из листьев, который нанес ветер. Жигули действительно белели в глубине. Лиза поежилась.

-Давай лучше отойдем. Если сейчас откроют шлюзы – она кивнула головой вверх, - то мы промокнем до трусов. А может, и утонем.

Миша странно хмыкнул, но согласился.

Они присели на небольшой бордюр. На квадрате было мало людей, в основном, собачники выгуливали своих питомцев. На правом берегу, возле скалок, припарковалась серая лада, и оттуда с шумом выпорхнули две девушки и три парня. Они начали разводить костер. Лиза подумала, что такой перевес ее насторожил бы.

Незаметно, Миша придвинулся к ней ближе. Сделав вид, что не замечает, Лиза рассматривала компанию, резвящуюся недалеко от них. Внезапно, почувствовав руку Миши у себя на талии, она вскочила, даже резче, чем хотела, и сказала:

-Поможешь мне взломать дверь?

Миша, явно не рассчитывавший на такой поворот, поначалу растерялся, не понимая – шутит она или нет? Но Лиза, сама взявшая его руку в свою, потянула его за собой.

-Ты хочешь что-то взломать? – Миша не выпускал ее руку. Лизе понравилось это ощущение – его приятная, теплая ладонь, с мягкой, даже нежной кожей. Они шли быстрым шагом, ближе к забору, и она все время оглядывалась.

-Ты прям как лиса, которая что-то задумала. – Миша не оставлял попытки завести разговор.

Наконец, они остановились перед отверстием в сетке.

-Слушай, мне правда нужна помощь. В доме, который внутри этого сада, жил один человек, который знал о моей проблеме. Точнее, о моей тайне. И он не успел рассказать мне всего. Я хочу проникнуть внутрь, чтобы найти какую-то информацию.

Миша стоял, всё ещё сжимая ладонь Лизы. Он сделал какое-то лёгкое движение большим пальцем, и у неё что-то дрогнуло внутри. Внимательно посмотрев ей в глаза и улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, он произнёс:

- Нет. - Почему? — Лиза опустила голову и явно расстроилась.

- Потому что я уже второй раз за две недели встречаю тебя в месте, где нормальные люди гуляют, а ты предлагаешь мне взламывать чужой дом. Может, ты расскажешь мне, что у тебя происходит? Он подошёл ближе, заправив выбившуюся прядь ей за ухо. Лиза не отступила ни на шаг. Она решила: если ей нужно пробраться в дом посреди сада вечером, в осенних сумерках, то компаньон ей не помешает. Поднявшись на цыпочки, она поцеловала Мишу в уголок рта.

- Я почти согласен, - пробормотал он и, наклонившись ниже, поцеловал её по-настоящему. У Лизы закружилась голова и перехватило дыхание. Она пошатнулась, отстранилась и с улыбкой сказала:

- За мной.

Проходя по саду словно воришки, они молчали. Только подойдя к синей деревянной двери, Лиза шепнула:

-Сейчас я кое-что расскажу тебе, но если ты будешь смеяться надо мной, то я…

- Не буду, - перебил Миша. Он ещё раз оглянулся и спросил: - Как ты собралась войти? Лиза нажала на дверь, но та не поддалась. Они обошли дом. В стене, выходившей в сторону леса, было небольшое окно.

- Смотри, кажется, форточка приоткрыта, - Миша просунул руку в проём. Из-за роста ему было проще дотянуться.

- Точно! Так, лисичка, принеси что-нибудь.

- Что принести? - шёпотом возмутилась Лиза. - Не знаю. Табуретку какую-нибудь. Лиза лихорадочно огляделась. В углу, возле кизила, стоял деревянный козел. Кое-как притащив его под окно, она придерживала конструкцию, пока Миша забирался наверх. Открыв створку изнутри, он распахнул её, спрыгнул на землю и, отступив в сторону, по-джентльменски уступил дорогу.

- Дамы вперёд. Кое-как проникнув в жилище дяди Лёши через оконный проём и всё ещё боясь, что их кто-нибудь застукает, ребята спустились с подоконника на пол. Оглядевшись, Лиза начала изучать знакомую обстановку, а Миша поглядывал во двор.

-Что ты собираешься здесь найти? – шепотом спросил он.

-Если я тебе рассказываю, значит, я тебе доверяю, и значит, ты не можешь меня подвести – предупредила Лиза, и начала рассказ. Она выдала все, что знала: о пропаже Кати при загадочных обстоятельствах, о том, что люди, исчезающие в перевальном лесу, видят лестницу, что Юля и она видят кошмары, в которых они оказываются в Безмирье. О том, что Диляра сейчас в опасности. О своей деликатной проблеме, естественно, она умолчала.

-Считаешь меня сумасшедшей?

Миша помолчал, но тут же уверенно замотал головой.

-Я заинтригован! Мне тоже хочется участвовать в этой паранормальной истории. Только вот мы сейчас нарушаем закон, поэтому, давай побыстрее, лисичка.

Миша подмигнул ей, и Лиза не сдержала ответной улыбки. На улице начинало смеркаться, а фонариков у них не было, и она подошла к шкафу, из которого дед Леша доставал свои вырезки из газет. В старой картонной папке был скоросшиватель, на котором Алексей Иванович подшивал все, что находил. В советское время мало что рассказывалось по поводу всяких пропаж без вести, но вот с девяностых годов информации было больше. Он обводил красным карандашом отдельные записи из газет, и делал собственные заметки на полях.

«Всегда есть свидетель» - гласила одна надпись. «Свидетель отдает что-то ЕМУ» - Что это значит? – спросил Миша.

-Он имел ввиду Безмирье. Оно принимает облик того, что знакомо человеку, чтобы заманить к себе. Но что значит «свидетель отдает что-то»?

За окном послышался шорох, и ребята замерли. Не сговариваясь, они заползли под стол, и почти не дышали. С улицы ничего не доносилось.

-Это собака - прошептал Миша, и первым вылез наружу. Лиза последовала за ним, взяв папку – я заберу ее с собой, и изучу дома- не успела она вымолвить, как входная дверь открылась, и в дом вошла Анна Ивановна.

Все трое застыли, глядя друг на друга. У ребят был шок. Бежать некуда. Анна Ивановна смотрела на них, тяжело дыша. С лица стекали капли пота, а из хозяйственной сумки торчали головки дверных ручек.

-Лиза? Что вы тут делаете?! Это дом моего брата! Я пришла сюда менять замки, а вы!..

-Анна Ивановна, я… Здравствуйте, я тут… Я сейчас объясню!

-Мне что, в милицию звонить? Почему вы тут находитесь?!

Голос Анны Ивановны был резким, грозным, и Лиза почувствовала, что джинсы немного намокли.

-Я объясню – начала она.

-Уж потрудись! – доктор перешла на крик. Лиза никогда не видела ее такой, и не привыкла, чтобы на нее кричали. Ее затрясло.

-Дядя Леша оставил мне кое-что. Он говорил, что я могу прийти и забрать, но я не успела – не моргнув глазом, придумала она. – эту папку, вот.

-Дай сюда! – выхватив протянутую Лизой вещь, Анна Ивановна начала листать ее, разглядывая некоторые страницы. – Зачем тебе это? Веришь в эти бредни, Лиза? – прищурившись, и удерживая добычу в своих руках, спросила она.

-Вообще-то, Алексей Иванович отдавал нам папку для нашего проекта – сказал Миша. У Лизы не дрогнул ни один мускул на лице. Если сейчас не забрать папку, она ничего не сможет найти.

-Я учусь в ТНУ, на истфаке, и руковожу краеведческим кружком. Ваш брат помогал нам находить информацию. Мы не хотели ничего плохого, простите, что заставили вас нервничать.

Лиза улыбнулась про себя. Не одна она умеет врать, оказывается. Анна Ивановна с недоверием смотрела на них. Еще раз пролистав газетные страницы и пробежав по ним взглядом, не найдя ничего стоящего для себя, она протянула Мише папку.

-На, держи. И уходите отсюда. А с тобой, Лиза, я поговорю потом, в присутствии отца. - добавила она, злобно улыбаясь. Извиняясь, и поспешно выходя из домика. Лиза старалась не смотреть ей в глаза. Отойдя на безопасное расстояние, она выдохнула.

-Ты ее знаешь? – спросил Миша

-Ага.

-Кто она? Откуда?

Встав напротив него, Лиза показала Мише мокрые джинсы – она мой психиатр.

Глава 14

Диляра смотрела на себя в зеркало. Ее черная, как смоль, тяжелая коса была перекинута через плечо. Глаза лихорадочно блестели, а на щеках появился румянец. Ей определенно идет быть худой. Она скинула пять кило, но это от любви и недосыпа. Подправив ресницы тушью, она улыбнулась сама себе. Да, не то что эти Маша с Лизой, с их крысиными хвостиками вместо волос! У нее классическая породистая внешность, это разве что слепой не заметит. Юра — вот тоже, не сразу заметил, глупыш. Зато теперь они вместе, и у них все хорошо, кроме одного – он не хочет, чтобы их видели вместе. Диляру это напрягало. Она несколько раз спрашивала его, почему так, но он в ответ лишь улыбался. Неделю назад она пришла к нему в больницу. Надо же, от Никиты узнав, что Юра заболел, хотя только накануне вечером они гуляли по водохранке. Кое-как пробившись в отделение, Диля вызвала его через медсестру. Юра вышел к ней, удивленный, а она кинулась ему на шею. Он не ответил. Отойдя, Диля поняла, что парень не ждал ее прихода.

-Ты что, не рад мне, милый? – едва ли не со слезами спросила она. В ответ тот промямлил что-то вроде «Рад, но не ожидал, да и выписывают меня завтра». К ним подошла медсестра, которая, как показалось Диляре, ехидно улыбнулась, глядя на нее.

-Савицкий, иди в палату, тебе последний укол остался – сказала она, а с подружкой завтра поболтаешь, после выписки.

Взглянув на Диля сверху вниз, она пошла к посту.

-Эй! – крикнула ей в след Диляра – я не подружка, я его девушка! Поняла, курица безмозглая?!

Юра опешил, попытался было остановить ее, но видя смеющуюся над ней медсестричку, девушка кинулась на нее и вцепилась в волосы.

-Что ты сказала?! Я тебя спрашиваю, как ты меня назвала?! – Диля била девушку головой о плиточный пол, пока та кричала, пытаясь вырваться. Юра подбежал к ним, и попытался растащить их.

-Эй, пацаны! Помогите! – крикнул он кому-то, кто шел в столовую.

На общие крики сбежались и пациенты, и персонал. Девушек наконец разняли, Диляре сделали замечание и пригрозили милицией. Юра смотрел на нее с непониманием и испугом.

-Ты че творишь, дура?!

Она утирала слезы, стекающие по щекам, и отряхивала одежду.

-Ничего, завтра поговорим. А не захочешь – мой папа тебе кишки выпустит, понял?!

На этом, ее вывели сторожа, а Юру попросили вернуться в палату и до ужина не высовываться.

Спал он плохо. Боясь того, что Диляра правда может что-то наплести своему отцу, а он у нее влиятельная шишка в городе- директор ЖБИ, шутка ли. Что он наделал?! Хотя ответ он прекрасно знал. Этим летом Юра твердо решил лишиться девственности. С Лизой не вышло, Маша была слишком бойкой, рядом с ней он чувствовал себя дураком. А Диляра смотрела на него так, будто он был самым красивым парнем на свете. Почему бы и нет? Старший брат всегда говорил: если девушка сама идет к тебе в руки, глупо отказываться. Юра видел, что она странная. Конечно, видел. Но тогда ему было всё равно. Он думал, что один раз — и всё закончится. Он лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовал не гордость за себя, а страх. Осторожно выйдя из палаты, он подошел к медсестре.

-Сильно болит? – спросил он, и виновато опустил взгляд.

-Сильно. – не глядя на него, отвечала девушка.

-Настюш, ты прости, я ведь не знал, что она бешенная! Да и никакая она мне не девушка! Честное слово!

Настя все еще не смотрела в его сторону. Но судя по позе, она слега расслабилась.

-Чего надо-то? – наконец посмотрела она на Юру.

-Насть, зай, можно я из ординаторской другу звякну? Я две минутки, обещаю! А завтра как выпишут, мы с тобой погулять сходим, хочешь в центр, на Пушкина? Трубочек поедим?

Настя улыбнулась. Она была старше его на три года, но какой он обаятельный, гаденыш! Да и ей польстило то, что та красотка посчитала ее своей соперницей.

-Ладно. Две минуты. И две трубочки завтра! – крикнула она вслед убегающему Юрке. – да уж, хороших мужиков надо щенками брать – сказала она сама себе, потирая место на голове, куда Диля недавно запустила свои когти.

-Алло! Кит! Это я! Да нормас все, не ссы, завтра выпишут меня! Короче, Никитос, с Дилькой надо что-то делать…

Никита, слушая друга, округлял глаза по мере погружения в сюжет. Что-то явно было не так, и он не понимал, что именно.

- Я знаю кто может помочь разобраться.

-Кто? – с надеждой спросил Юра, с другого конца трубки.

-Лизка. Она что-то знает. Короче, долгая история. Давай к ней заглянем, ага?

Юра согласился. Выбора у него не было.

Миша посмотрел на Лизу, ничего не сказал, только снял с себя толстовку, оставшись в одной футболке.

-На, повяжи на талии, а то замерзнешь.

Назад они шли, перекидываясь редкими фразами.

-Что ты хочешь найти в этих записках – говорил Миша, держа ее за руку.

Для Лизы это прикосновение было приятным, но необычным. Значит, теперь они пара?

-Что-то вроде подсказки. Знаешь, у него ведь тоже пропал близкий человек. Брат, который бредил лестницей в лесу. Он же после того случая и тронулся головой.

-Найдешь, что дальше? – они чуть замедлили шаг, потому что вышли к школе. Тут было мало освещения, но достаточно людей, идущих навстречу.

-Возможно, я смогу понять, как помочь Диляре. И себе заодно.

-А ты не думала, что твои сны – это последствия стресса? Ну, ты узнала тяжелую историю Кати, вовлеклась в нее, тебе понравилась Юля и так далее? Я просто пытаюсь разобраться.

-Мои сны - это не последствие стресса. Это даже не совсем сновидения, оно просто впускает меня внутрь, понимаешь? Если Марина права, и оно ничего не может мне сделать, то возможно, это такой способ меня напугать?

Они подошли к магазину, рядом с которым собралась молодежь. Некоторых Лиза узнала – это ребята, выпустившиеся из школы год назад. Она немного напряглась, а Миша сжал ее ладонь. Компания посмеялась им вслед, выкрикивая что-то похабное, и тут же забыла о них.

Когда они вошли во двор на Беспалова, на улице совсем стемнело.

-А ты как в общагу пойдешь? – она не подумала о том, что Мише придется снова идти по темным Марьинским переулкам.

-Да на маршрутке поеду. Не бойся за меня, лисичка – Миша подмигнул ей, в который раз. Она подумала, что, наверное, не стоит целоваться перед подъездом, потому что их могут заметить соседи или мама, сидящая на посту возле окна.

-Привет! – послышался знакомый голос. Лиза ойкнула, увидев перед собой Никиту. Он, как чертик из табакерки, появился перед ними. Лиза прижала к себе папку.

-Привет – ответили они ему хором.

Никита бросил мимолетный взгляд на их руки, и грустно улыбнулся, но тут же попытался это скрыть.

-Короче – он заговорил странным, грубоватым тоном – Юра сказал, что хочет с тобой поговорить про Диляру. Если тебе это еще интересно, конечно. – Он сказал последнюю фразу нарочито кривляющимся тоном.

-Конечно интересно! Кит, а когда мы можем встретиться с ним?

Миша по-прежнему стоял молча, не выпуская руку Лизы. Никита не смотрел на него.

-Завтра его выпишут, можем после школы к нему заглянуть, если ты свободна, конечно.

-Я свободна, Никит. Давай сходим! Ой, ты представляешь, мы же с Мишей вломились в дом к деду Леше! Я там нашла вот это – она потрясла в воздухе картонной серой папкой – прикинь? А потом нас его сестра там застукала! – Лиза, наконец немного отошедшая от стресса, теперь воспринимала случившееся как приключение, забыв об угрозах Анны Ивановны.

-Ага, круто. – Сказал Никита - Он явно хотел спросить что-то еще, но передумал. – Ладно, бывайте, мне пора! – и резко развернувшись, парень зашагал прочь.

Миша с Лизой посмотрели друг на друга. Они все поняли, но говорить об этом не стали. Вместо обсуждения, он притянул е к себе, поцеловал в щеку, и попрощался, дав обещание позвонить из общежития.

-Постой, а как же твоя кофта?

-Дарю на память! – улыбнувшись, Миша помахал ей рукой.

Никита пришел домой, надеясь, что родители у себя, но те сидели на диване в летней кухне, и что-то обсуждали.

-Привет, сынок – улыбнулась ему мама. Она сидела с распущенными волосами, и была похожа на какую-то женщину с картины, названия которой он не помнил.

Поздоровавшись с мамой, и пожав руку отцу, Никита спросил, что у них за собрание.

-Да вот, уговариваю нашу маму сходить со мной в ресторан – ответил папа – все-таки, мы восемнадцать лет вместе. А мама упирается.

-Я не упираюсь, Костя, мне не в чем идти – мама заплетала две косички, сидя на тахте по-турецки скрестив ноги.

-Так купи – сказал Никита.

- А я и говорю ей – идем завтра на рынок, выберешь что-нибудь –поддержал его отец.

Родители еще спорили о том, где можно отпраздновать событие, кто в чем пойдет, и тут мама обратила внимание на сына.

-А ты что такой грустный? Милый, в школе все нормально? – Юля мгновенно переключилась с темы платьев и кафе.

-Устал просто. – голос Никиты предательски дрогнул.

Папа с удивлением посмотрел на него. Никита вдруг заметил, что отец в свои сорок три почти седой. Ещё у него была татуировка на плече — кит, плывущий в красном кругу. Никита помнил этот рисунок с детства: когда-то сам нарисовал его и подарил папе на день рождения.

-Ник, что случилось, скажи? Что-то с Лизой? – мама не отставала, и его это почему-то разозлило.

-С ней, как раз - таки, все в порядке.

-А с тобой?

-Я спать! – резко поднявшись со стула, он прошел мимо, игнорируя вопросы родителей.

Утром, проводив сына в школу и стараясь не досаждать ему расспросами, Юля начала собираться за платьем. В общем-то, выбор куда ехать был невелик – либо центральный рынок, либо, его более богатая часть, именуемая в народе «Динамо». Дело в том, что раньше, на его месте был стадион. Туда Юля в детстве вместе с папой ходила смотреть футбольные матчи. Почему-то именно «Динамо» считался более престижным ответвлением, с более дорогим ассортиментом. А Костя никогда не экономил на радостях жены.

-Ты уверен, что нам нужно именно в ресторан? – спросила Юля у мужа, заводившего «Тойоту».

-А что, у принцессы есть сомнения? Я просто хочу побыть с тобой вдвоем, сводить жену в красивое место, что тут такого?

-Ничего – Юля смягчила тон. – Раньше мы сидели дома, и вроде все было неплохо…

-Мы и в этот раз посидим. И в ресторан сходим, компромисс? – Костя пристегивал ремень, кивая жене сделать тоже самое.

-Компромисс – согласилась Юля.

Спорить с ним было бесполезно. Деспотичный характер Кости и непоколебимая уверенность в своей правоте ломали любое сопротивление. Юля, будучи натурой куда более мягкой и рефлексирующей, давно выбрала путь наименьшего сопротивления — лишь бы не увязнуть в изматывающих пререканиях. «Ресторан так ресторан», — обреченно подумала она.

-Ну, дальше ты сама веди. – Костя, припарковав машину, ожидал от Юли распоряжений. Она усмехнулась – решил за нее он, а ответственность лежит на ней.

-Ну, так как я не каждый день выбираю наряды, то пойдем к Динамо, вот как раз, в первый ряд.

Пройдя от центрального рынка вправо, через переход, они оказались между двумя рядами самого преддверия второго отделения. Походив туда-сюда, Юля нигде не останавливалась. Продавцы, все как один, ловили ее взгляд, и зазывали прийти к ним, ведь именно в их палатке самый лучший товар.

-Девушка, девушка! – крупная дама с пергидрольными кудрями манила к себе рукой – что ищите? Вот у меня все есть – и сарафанчики на вас, и брючки и пиджачки! Все Турция, качественная! Вот, сама в таком стою, можешь потрогать!

-Эй, молодые люди! – Высокая, худощавая женщина с сигаретой в руках, звала к себе – да, да, сюда идите лучше! У меня и примерочная хорошая, и скидочку сделаем! Если нужно – сказала она, оценивающе глядя на Костю. Юля, фыркнув, потащила его за рукав дальше.

Наконец, после некоторых скитаний, она заметила небольшой стол с вещами, стоявший у лестницы, ведущей в аптеку. Высота витрины поражала. Там было метра два, не меньше, и все увешано одеждой. Продавцы, специальными крючками снимали самые верхние позиции, и очень негодовали, если вещь не подошла.

-Ну и надо было меня заставлять за ней лазить! – ворчали недовольные торгаши.

Юля заметила фиолетовое платье с длинными рукавами и вырезом каре. Ей подумалось, что под цвет глаз будет самое то.

-А можно его примерить? – спросила она, подойдя ближе.

Продавщица, полненькая женщина лет пятидесяти, оторвалась от разговора с продавцом чая и кофе, и мягко улыбнулась.

-Можно, отчего ж нельзя! Сейчас я вам его и сниму-у-у! – женщина, кряхтя, вставала на табурет. Он был настолько хлипким, что Костя с Юлей переглянулись, как бы не пришлось ее спасать от падения.

-Заходи, заходи, вот сюда – но та ловко сняла платье, и уже готовила импровизированную примерочную – вот сюда, на картоночку становись, ага, а я тебя ширмочкой прикрою. Да никто тебя не увидит, у меня тут ничего не видно, я тебе говорю!

Противостоять напору Юля не умела, и она зашла за ширму, под веселым взглядом мужа.

-Ну ты это, сама давай справляйся, ага? Или подержать тебе? – женщина не унималась.

-Нет, спасибо, я сама – лепетала Юля, стягивая футболку.

Примерочная состояла из угла витрины с другими вещами, висевшими на крюках, и задернутой плотной занавески. Юля еще удивилась, как эту женщину не обокрали? Ведь снять вещь, просунуть ее другому через сетку – это раз плюнуть.

Наконец, она застегнула пуговицы, и, поправив прическу, вышла наружу.

-Ну как? Что скажете…

Юля застыла в немом крике. Внезапно, она оказалась одна в сером, немом пространстве. Та же палатка с вещами, тот же рынок, на ней платье. Но никого и ничего нет. Нет ни цветов, ни звуков. Дрожащей рукой она прикрыла рот, не замечая, как колотится сердце.

«Это обморок. Я упала в обморок из-за духоты» - попыталась она успокоиться, но не получилось. Выйдя из палатки, Юля осторожно прошла вдоль рядя. Немое пространство было безжизненным, будто она попала в плохо срисованный шарж. Чуть дальше торгового ряда, под навесом, она заметила свет. Пройдя к белым ролетам, она присела на корточки от страха. Перед ней, вместо рынка и магазинов, простирался берег водохранилища. Тот, на который можно пройти с остановки «Пляж». Прямо у воды стояла целующаяся парочка. Она сразу узнала их, и в груди что-то больно кольнуло. Девушка, повернувшись к ней, улыбнулась неестественно широко.

-Я же говорила, что он мой парень! – Катя прижалась к нему еще сильнее.

Парнем был Костя. Они оба выглядели, как подростки, даже кожа у ее мужа излишне блестела, на лице виднелись красные высыпания. Он тоже обратил на нее внимание. Не выпуская из объятий Катю, произнес каким-то механическим голосом: -Ты беспокойся о девочке. Вас не должно тут быть! Я хочу есть! Я очень хочу есть! – слова были произнесены разными тональностями, от злобной до обидчивой, детской. Юля встала, и попятилась назад. В ее голове не было ни единой мысли. Осторожно выйдя из павильона, она вернулась к серой палатке, откуда вышла пару минут назад. Или больше? Зайдя за ширму, она сняла платье, повесив его на плечики, и надела свою футболку и серые брюки. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, и произнеся про себя «Я иду домой», вышла.

Уши как будто заложило, отчего голоса мужа и продавщицы слышались глухо. Шум проезжающих вдалеке машин, разговоры и крики «Чай! Кофе! Пирожки с капустой! С картошкой! С ливером!» волной хлынули на нее. Яркий свет слепил так, что пришлось зажмуриться.

-Ты чего это? Не подошло? А я сейчас сбегаю за другим размером, у меня на другой точке такое же! Таня! – позвала женщина свою коллегу по цеху – принеси А-185 цвет лаванда! Сорок четвертый неси!

Юля вышла на негнущихся ногах, и едва не рухнула мужу в руки.

-Юль, все в порядке? Все хорошо? - он забеспокоился, увидев бледное лицо жены.

-Мне надо воды – произнесла она, и из глаз потекли слезы.

Глава 15

Вернувшись домой, Юля слегла. Давно ей не было так скверно. Тошнота подкатывала к горлу, голову раскалывало болью, а внутри поселилось непреходящее чувство тревоги. Это было предупреждением. С Лизой беда. Но как ее уберечь?

К вечеру ей стало совсем худо, и Костя повез жену в больницу. Всю дорогу Юля плакала от острого чувства вины перед ним. Он же так старается! Муж всегда старался, чтобы они жили нормальной жизнью, берег ее, а она сейчас не способна разделить с ним даже один спокойный вечер!

-Прости меня – прошептала она, сидя в машине.

-Ты чего, принцесса? Сейчас подлечим тебя, и потом все сделаем! – Костя не унывал, или не показывал этого.

-Папа побудет с Никиткой… - добавила к чему-то Юля.

-Юль, Никита уже взрослый парень. Он и без, нас и без папы справится! Что ты с ним носишься, как с малышом!

-Для меня он всегда будет ребенком. – возразила она мужу. – Я просто беспокоюсь.

-Лучше давай беспокоиться о твоем здоровье. – Костя свернул на автовокзал – что произошло сегодня на рынке?

-Мне просто стало плохо… Костя, знаешь… - Юля чуть помедлила, формулируя мысль – мне часто снится один и тот же сон.

-Какой?

-Где вы с Катей вместе. Вы реальная пара, целуетесь, у вас любовь и все такое.

-Бред – хмыкнул муж – ну и фантазии у тебя, Юль.

-Костя, а ведь ты не рассказывал, что на самом деле у вас было. Ну, кроме того, что она преследовала тебя, и выдумывала всякое.

Стоя на светофоре, она заметила, как напряглись его руки, удерживающие руль.

-А чего ты вдруг об этом заговорила, спустя столько лет? Что-то случилось? – его голос изменился. Костя откашлялся, внимательно глядя на полупустую дорогу.

-Я просто хочу узнать, что с ней тогда происходило. Ты ведь был выше предела наших мечтаний, понимаешь? – Юля постаралась говорить как можно ласковей – плохой парень, такой весь… Сексуальный, загадочный! Ты правда спал с первокурсницей тогда? – игриво спрашивала она мужа.

Костя усмехнулся и выпрямился.

-Сексуальным? Значит, ты тоже на меня заглядывалась? – он повернулся и подмигнул ей.

-Ты был настолько не в моей вселенной, что меня для тебя просто не существовало.

-Существовала – ответил Костя, помедлив. – я тебя замечал, но думал, что ты типичная пай-девочка, и такой оборвыш как я, тебе не подходит. Ты была не в моей вселенной.

Юля не сдержала улыбки.

-А Катька мне проходу не давала. Ну один раз я с ней сходил погулять, на водохранку. Она там меня так окучивала – Костя нервно рассмеялся – но я ее остановил вовремя. Видел, что она бедовая. Так что, ничего у нас с ней не было. Я ее пальцем не трогал.

У Юли отлегло. Она ему верила, и радовалась, что Безмирье не до конца знает правду. А значит, оно не может проникать в наш мир полностью.

-А вот с первокурсницами я ого-го-го, как гулял!

-Ах, вот как? – притворно обиделась она.

-Для тебя готовился, любовь моя – снова рассмеялся муж, и они вышли из машины.

В приемном покое больницы Семашко ждали недолго. Костя позвонил кому-то из друзей, работающих здесь, и Юлю сразу повели на анализы. Через час они сидели в кабинете Игоря Владимировича и ждали.

Игорь Владимирович, Игореха, закадычный друг детства Кости, один из немногих в их компании, кто добился успеха, и, как и Костя, устроил свою жизнь. Радостный, полноватый рыжий мужчина вошел в ординаторскую, и пожал Косте руку.

-Так-с, Юлия Сергеевна, шалите, да? – спросил он. У него был добрый взгляд, который располагал к себе.

-Да я говорила Косте, не надо никуда ехать, доктор! Мы сегодня были на рынке, видимо, от духоты плохо стало. Конец сентября, а такая жара.

-Ну, по поводу духоты я с вами согласен, а вот приехали вы не напрасно.

-Что такое? – Костя напрягся, и изменился в лице.

-Сыну сколько лет, напомни? – Игорь улыбался все шире.

-Шестнадцать будет в августе. – отвечал растерянный Костя.

-Ну, значит взрослый! Тогда сами свою ляльку нянчить будете!

-Что? - хором переспросили Сонниковы.

-Беременность четыре месяца у вас, мамаша, поздравляю!

Лиза сидела на полу своей комнаты, разложив перед собой содержимое папки. Пока она занималась исследованием, мама несколько раз приходила к ней напомнить об ужине, но в итоге, принесла тарелку с варениками, поставив ее на рабочий стол.

-Ты бы хоть поела!

Дочь промычала в ответ что-то нечленораздельное.

Среди газетных вырезок информации было очень мало – короткие заметки разных лет о пропаже в Марьиной роще, человека ищут, будут держать население в курсе дела. Ничего интересного. А вот на пожелтевших тетрадных листках, синими чернилами дед Леша писал свои догадки.

«Сущи там не обитают, это вроде как витрина магазина» - видимо, он писал о тех, кого Лиза видела в Безмирье.

«Ему нельзя мешать, оно все равно возьмет свое», «Плата высока» - девочка с трудом разбирала его почерк. Следующая запись гласила: «Петя снился мне сегодня. Он извиняется перед нами всем, просит следить за Аннушкой. Стоит одетый, как тогда, в ночь своего исчезновения, и такой же юный».

Иногда Лиза находила записи, которые, по всей видимости, были составлены во вменяемом состоянии, но таковых было мало. В основном, это угрожающие предупреждения.

-Как же его остановить? – бормотала она себе под нос, пока жевала вареники – что это вообще такое?

«Оно появилось раньше нас. Может, это был первоначальный вариант мира, который не понравился. И его забыли стереть» - прочла она на одном из листков.

«Аня говорит, что меня нужно лечить, что я болен. Я не хочу жить с ней, мне и одному хорошо. У меня тут своя жизнь. И так она в безопасности»

«Петька снится мне все чаще» - запись была относительно свежей, это Лиза поняла по цвету бумаги и качеству чернил шариковой ручки.Ей стало грустно. А вдруг, Алексей Иванович предчувствовал свою смерть?

Еще немного пошарив по газетным вырезкам, она наткнулась на небольшую заметку от 1978 года: «Пропала женщина. В воскресенье, 24 сентября, в районе перевального леса Симферопольского района при сборе грибов пропала без вести жительница города Симферополя Нина Павловна К., 42 лет. По словам мужа, женщина около 10 часов утра отправилась одна в лес за грибами, договорившись встретиться с ним у дороги через два часа. В назначенное время она не появилась. На место выезжала группа работников милиции и несколько местных жителей. Поиски продолжались до наступления темноты, однако обнаружить Нину Павловну не удалось. При ней находилась корзина для грибов, которая также не была найдена.

Всех граждан, располагающих какими-либо сведениями о местонахождении Нины Павловны К., просим сообщить в ближайшее отделение милиции».

Рядом, на полях была небольшая заметка карандашом «Главное – не думать! Мысли - подсказка для врага!»

Лиза призадумалась – а ведь он прав, дедушка Леша! Не успев сделать вывод из догадки, она вздрогнула, потому что в комнату вихрем влетел отец.

-Ты объяснишь нам, что произошло, или пусть мать от меня узнает? – папа никогда не повышал голос, а сейчас он едва не срывался на крик. Следом за ним, в комнату вошла мама, держась рукой за подбородок.

-Лиза, что произошло?

-Наташа, она… Я… у меня нет слов! – он с негодованием смотрел на дочь, а та виновато опустила голову.

-Мам, мы зашли в дом брата Анны Ивановны, понимаешь, он умер недавно, а я…

-Что-о? – Мама, ахнув, присела на край кровати – Анна Ивановна - это доктор, к которой тебя водил отец?

-Она, она! - голосил папа – Итак, что ты делала в доме ее брата? Какое он к тебе имеет отношение? С кем ты вломилась в дом, как бандитка?

Лиза вздохнула, посмотрев на маму. Как же ее жалко! Сколько раз она соврала ей за последние пару месяцев?

-Мам, дед Леша, он… Он был когда-то председателем краеведческого кружка, собирал информацию о нашем городе, еще со времен скифов. Мы вот к осеннему балу хотели собрать информацию о всякой мистике Симферополя, и он мне лично эту папку собирался отдать… Только вот еще кое-что хотел добавить туда, ну, из своих записей. Мамочка, я правда не подумала, прости меня!

Совершенно искренне заплакав, Лиза кинулась к маме, как маленькая. Вся тяжесть происходящего - сны, недосып, тревожность – все скопилось и наконец, вырвалось наружу.

-Ну – ну, ладно, Лиз… Но надо ведь думать, ты уже такая взрослая. Папа прав, это же нарушение закона… Думаю, Анна Ивановна поймет…

-Она сама мне эту папку отдала, мама! – уже рыдая, говорила дочь – мы с Мишей не хотели, чтобы так все получилось! Папа – она обратилась к отцу, стоявшему в дверном проеме, скрестив на груди руки и насупившись –Я ведь могла и Мишу подставить, ой, хоть бы ему в институт не позвонили!

Лицо папы немного смягчилось. «Ну, - подумал он – кто по молодости не делал глупостей, тот и не был молодым» - но вслух произнес: Лиза, я надеюсь, ты понимаешь теперь, какие могут быть последствия от ненужного бахвальства? Кто этот Миша, кстати? – он мягко сместил тему разговора, давая понять, что все это ему не нравится, но он готов идти на мирную.

-Это мой друг, он… Он к нам приходил в школу, из ТНУ, рассказывал про свой краеведческий кружок, ну, так и познакомились.

-А он сам как, откуда? – нарочито равнодушно уточнил папа.

-Он из Феодосии, учится на втором курсе истфака.

Родители обменялись взглядами, мол, после обсудим, а мама обратилась к папе: - Сереж, ну ладно… Давайте сделаем выводы, а Лиза потом извинится перед Анной Ивановной?

Радуясь про себя, что на этот раз пронесло, пообещала родителям, что впредь будет поступать обдуманно и нарушать закон больше не станет. Те еще немного посудачили, и вышли, пожелав спокойной ночи. Уже стоя в дверях, папа обернулся и сказал довольно строго:

-Но ты бы познакомила нас с этим твоим, историком. А то, ну, ты поняла! – и, не дав ей ответить, закрыл за собой дверь.

Убедившись, что родители на кухне обсуждают ее безнравственный поступок и загадочного историка Михаила, Лиза поспешила убрать папку к себе в стол. Там никогда никто не лазил, и она могла быть уверенна в ее сохранности. Решив испробовать свою идею, она достала карандаши и альбомный лист. «Главное – не думать». Может, дедушка Леша оставлял подсказку специально, в надежде, что кто-то, кроме него попытается разобраться с этим? Получается, он тоже был маяком?

Портреты не давались ей хорошо, особенно по памяти, но Лиза вложила всю волю и старание, чтобы изобразить лицо Алексея Ивановича. Чуть сморщенное, круглое, с копной седых волос, в синей рубашке. Простое, незамысловатое, такое встретишь – и не вспомнишь даже, но Лиза понимала, что не забудет его никогда. Ложась спать, она взяла портрет с собой, положив его под подушку, предварительно рассматривая его несколько минут. Она старалась думать только о нем, об умершем старике, которого даже родная сестра считала сумасшедшим, а ребятня пугалась, не зная, от чего он их уберегал.

-Дед Леша, дед Леша, пожалуйста, дедушка Леша, мне нужен ты… - бормотала она перед сном.

Серый, лишенный жизни и дыхания сад Алексея Ивановича. Лиза, в мокрой ночнушке стоит перед дверью, которая – она точно это знает – на самом деле синего цвета.

-Я пришла! – крикнула она куда-то в высь. Ее голос прозвучал, как будто она сказала эту фразу в стеклянную банку.

-А кто тебе разрешал? – Анна Ивановна возникла перед ней буквально, когда Лиза моргнула.

-А где… Где он? – девочка очень испугалась, потому что ее идея провалилась.

-Не здесь! Не-з-де-сь! – доктор декламировала фразу, отдельно выговаривая каждый слог.

-Ухо-ди! Вы обе у-хо-ди-те!

Лиза подошла поближе к женщине. Она выглядела ровно как тогда, в тот день, когда она пришла к ней впервые на прием. Слова из ее рта вылетали как из металлической трубы.

-Кук-ла! – глотая слезы, дразнила Лиза - ты- кук-ла!

Лицо Анны Ивановны не изменилось. Она смотрела сквозь, не моргая.

-Ты ме-ша-ешь. Уходи. Уходи! У-хо-ди-и-и! – ее страшный, почти звериный рык раздался по мертвому серому пространству. А что если позволить этому месту убить себя? Если умереть во сне, в жизни она умрет тоже? Тогда Диляра выживет?

Мысли мелькали в голове, как маленькие беспокойные мушки. В этот момент, Анна Ивановна начала раскачиваться на пятках, будто собираясь совершить прыжок в длину. Лиза поняла, что она готовится напасть на нее.

-Вон! Вон! Все во-о-он! – махала руками доктор.

Девочка выпрямилась и посмотрела в глаза Анне Ивановне.

-Ты не она – твердо произнесла Лиза.

Женщина резко остановилась и жутко улыбнулась.

-Да – согласно кивнула головой.

Лиза отшатнулась.

-Ты сама. Пришла ко мне.

Чего ты хочешь? – дрожащим голосом спросила она у того, кто принял облик сестры деда Леши.

-Я. Хочу. Е-е-е-сть!

Грозный, злой голос звучал не из Анны Ивановны, а отовсюду.

Лиза закрыла глаза. «Не думать. Пусто. Нет ничего. Я свет. Я маяк»

Стараясь успокоить дыхание, она услышала знакомый голос.

-Как там мама, папа?

А затем что-то, похожее на смех.

«Пусто. Пусто. Пусто»

Открыв глаза, девочка увидела потолок своей комнаты. Шумно выдохнув, и проведя рукой по мокрому лбу, она поднялась с кровати, и включила ночник. Ее руки, ночная рубашка и волосы были в саже.

В школу она пришла совершенно разбитой. Садясь рядом с Никитой, она на миг остановилась – Маша, впервые за долгое время, сидела не одна. Диля вернулась в школу и вела себя, как ни в чем не бывало.

-Привет! – с удивлением сказала Лиза.

-Привет! – Диляра как будто тоже удивилась чему-то.

-Ты как вообще? Все хорошо? - Лиза не верила своим глазам.

Ответить ей подруга не успела, в класс вошла учительница физики Людмила Аркадьевна. Смерив взглядом всех четверых, она сказала, что ни за какие болезни поблажек не выдает.

На уроке Лиза то и дело оглядывалась на девчонок. Они хихикали, шептались, улыбались ей, и на какое-то время ей показалось, что все встало на свои места. Пока Никита не протянул ей сложенный вдвое лист бумаги.

-Прочтешь потом – не глядя на нее, со вздохом сказал он. – это от Юры.

-А чего он сам не пришел? Испугался? – едва заметно кивнув на заднюю парту, уточняла она.

-Он не из пугливых – фыркнул Никита – уехал он, сразу после выписки. К отцу, в Москву. Уже две недели его нет. А эта – он покосился на Дилю, но так. Чтобы она не увидела – всем трындит, что они встречаются. ***болка! – выругался он.

Спрятав лист, Лиза решила прочесть его на перемене.

После звонка девочки обступили ее.

-Пойдемте в столовку! – Просила Маша – мы так давно никуда втроем не ходили! Ой, Дилька! Как я рада, что ты пришла! – Маша крепко обняла подругу, и счастливо засмеялась.

Никита поплелся за ними следом. Он был какой-то рассеянный, но улыбчивый, и на Лизу почти не смотрел.

-Ты чего такой? – спросила она его, когда они спускались на первый этаж по лестнице.

-Да так… Старики мои меня огорошили… Но тебе сейчас не до новостей, у тебя и так дел не мало!

Расположившись за своим любимым столом, у стены, ребята наперебой спрашивали Диляру, где она пропадала.

-Решала свои личные проблемы – уклончиво отвечала она, улыбаясь. Лиза отметила, как изменилась подруга – она стала какой-то… другой. Более взрослой. Ее взгляд ни на ком не сосредотачивался, она все время смотрела куда-то вдаль и улыбалась своим мыслям.

-Девочки, в чем на осенний бал пойдем? – Маша искренне радовалась, что жизнь вернулась в свое привычное русло, и теперь можно обсудить насущные проблемы.

Пока все трое решали, кто как будет одет, Никита наклонился к Лизе и прошептал: - прочти письмо дома. Она сумасшедшая.

Он встал, положил половину пиццы в пакет, сунул ее в рюкзак и ушел.

-Что с ним? – спросила Маша – ревнует тебя к Мишке, да? Ой, Лизка, а ты чего?

Лиза поняла, что фантазия Маши не знает границ.

Придя домой, еле отбившись от расспросов подруг о Мише, Лиза первым делом достала письмо Юры.

«Привет, Лизка! Я передаю письмо через Кита, потому что сам уезжаю к отцу. Здесь оставаться мне нельзя. Твоя подруга Диля может наговорить, что между нами что-то было. Но я даю тебе слово — ничего, кроме пары поцелуев взасос и прогулки по «кирпичке»! Я умею держать себя в руках, да и мне оно не надо было. Ну, дальше того, что ты сама понимаешь, я с ней не заходил.

Она стала другой, поверь. Сначала мне казалось, что это классно: такая красотка, сама ко мне пришла. Но потом я понял, что она просто не в себе. Диля показывала мне письма, которые ей якобы писал я. Это не так! Там даже почерк не мой! Мне через месяц восемнадцать, сама понимаешь, если она что-то скажет… Её батя на тормоза всё не спустит! Я почти две недели пролежал в больнице. За это время Диляра приходила к моей матери и говорила, что мы с ней по ночам гуляем по лесу. Дура! У меня есть свидетели, я чуть не сдох, никуда я с ней не ходил! А она заладила, что я её парень, что пишу ей любовные письма, и что если я на ней не женюсь, её отец зароет меня в землю. Короче, не верь ей. Кит сказал, что ты знаешь, что с ней происходит. Надеюсь, ты мне поверишь.»

Лиза убрала листок в стол, положив сверху на папку. Она ему верила.

Глава 16

Неделя проходила спокойно. Лиза хорошо спала, у нее не было кошмаров, а Диляра общалась с ними, как ни в чем не бывало. Она уже начинала задумываться – а не бред ли все это? Ведь бывает же, когда подряд происходит несколько странных вещей, человек ждет-ждет подвох, а ничего не происходит. И вообще, может это пубертат так на них влияет?

Но несколько раз перечитав письмо Юры, ей становилось все тревожнее. Надо поговорить с Дилярой напрямую.

-Мам, я после школы к Маше на день рождения! – крикнула Лиза из прихожей, зашнуровывая кроссовки.

Мама, выглянув из кухни, где они с папой пили кофе, отчего-то полушепотом спросила:

-А тебя этот мальчик проведет? Миша, да?

-Наверное. Да, он проведет. – Лиза отвечала нормальным тоном, не боясь, что папа их услышит.

-Ну давай, береги себя, ладно?

В классе было шумно – первый урок английского языка отменили по причине, известной только англичанке, и 10-Б, не смотря на предупреждения, гудел на весь этаж.

-Я не пойду на осенний бал, я че, дебил? – гордо заявлял Рома Сташенюк. И если в прошлом году его еще поддерживали некоторые мальчишки, то сейчас они поменяли свое мнение. Ходить на школьные и не только дискотеки считалось взрослым, загадочным и даже престижным. Другие старшеклассники с радостью танцевали и веселились в актовом зале на первом этаже, кое-кто даже проносил с собой выпивку. Девчонки красились, одевались и вели себя очень загадочно, как будто это не они орали дурниной на переменах, и дрались с пацанами за место у окна. На таких вечерах они были леди, которых – не всех, конечно – приглашали на медленный танец одиннадцатиклассники. А если каким-то образом, непостижимым для строгого контроля пришедших, в темный зал проникал кто-то старше, например, бывшие выпускники, или птуш-ники, то счастью женской половины школы не было предела. Это было высшим пилотажем – будучи школьницей, встречаться с парнем старше. Взрослые такое не одобряли. Лиза, кстати, тоже, но теперь она сама вроде как встречалась с парнем, который старше ее на три года, так еще и студент университета. Вчера к ней даже подошли две девочки из 11-А, и спросили, как она с ним познакомилась.

Лиза никому не рассказывала деталей, и для всех легенда была такой: она стояла на остановке турбаза, а Миша проходил мимо и подошел к ней сам. И вообще, ее такое внимание смущало.

-Эй, Пихта! Пихта! Я можжевельник! Прием! – она вздрогнула от неожиданности, и повернулась от окна к Никите. – Ты идешь к Машке на день варенья?

-Ага. Ой, то есть, да, иду.

-А что подаришь? – Никита растянул фразу, улыбнулся, и у него выступили ямочки на щеках. Он стал похожим на мать. Лиза не могла не отметить его природного обаяния, потому что она таким не обладала.

-Диск с фильмами. «Король вечеринок», «Цыпочка», что-то там еще. А ты?

Парень довольно улыбнулся, поправив невидимый галстук и пенсне. Лиза засмеялась.

-Я воспитанный человек. И никогда не прихожу к даме с пустыми руками. Сегодня вечером в них будут цветы и духи!

-Духи! – Лиза не смогла скрыть восхищения – как? А ты знаешь, что ей нравится? Ой, они же, наверное, дорогие?

Никита, не выходя из образа, пробасил что дама не должна думать о деньгах, тем более, в такой праздник.

-А наша Мария родилась в разгар осени, специально для того, чтобы праздновать это со своими верными друзьями!

В классе засмеялись все, а Никита пожаловался, что у него день рождения летом, и все разъезжаются, поэтому, придется предъявить родителям «претензасьон».

-Ну, следующий у них будет весной, ему или ей повезло больше! – ответил он самому себе.

-В смысле? – не поняла Лиза – у тебя будет брат или сестра?

-Ага, прикинь. Вчера мама рассказала. Ну классно вообще, я всегда хотел, чтобы у меня еще кто-то был! – Никита выглядел абсолютно счастливым, а вот у Лизы появилось странное чувство в груди, которое она не могла понять еще долго.

Юля беременна? Ничего себе! Теперь к ней нельзя прийти и поговорить о Безмирье? Юле теперь будет не до нее…

Миша зашел за ней ровно в пять. Родителей дома не было, и поначалу, Лиза немного испугалась своего решения – пустить его к себе, но парень вел себя спокойно, помыл руки, и, поцеловав ее, когда она пошла одеваться, спокойно ждал в коридоре. Ей нравилась его ненавязчивость, то, что он ни на чем не настаивал, и всегда держался чуть поодаль, не нарушая дистанции. Для нее все это было в новинку, но постепенно, она привыкала.

-Я готова! – надев черные брюки клеш и красную водолазку, она вышла к нему.

-А именинница не обидится, что гостья выглядит красивее? – присвистнул Миша.

У Маши уже все собрались. Ее мама, разбитная, веселая и добрая тетя Ира, всегда звала подруг на день рождения дочери. Будучи домохозяйкой, она использовала каждую возможность, чтобы повеселиться и переключиться от серых будней. На втором этаже гремела музыка.

-Так, девочки – деловито сказала она, внося в комнату Маши стаканы и две бутылки колы –о, и мальчики тоже! Сильно не пить, а то ваши мамы меня растерзают. Так, мужики – обратилась она к Никите и Мише – к девкам не приставать, а то я лично огрею вас сковородой, поняли? Девки, запомните – мужиков надо держать в узде! Все, веселитесь, а я ариведеркаюсь!

Раздав всем ценные указания и щедро припугнув напоследок, тетя Ира, напомаженная и с новой химической завивкой, упорхнула к взрослым. Она совсем не походила ни на холодную, собранную маму Лизы, ни на эфемерную Юлю, легкую и тонкую, словно эльф. В ней было то, чего Лиза почти не замечала в других женщинах, - тепло, и жизнь.

Сначала ребята ели восхитительные закуски, приготовленные мамой именинницы, поздравляли ее и дарили подарки, а она картинно благодаря, обещала дружить с ними вечно. Затем были шутки, просмотр пары фильмов, и наконец, Маша предложила сыграть в игру.

-В бутылочку я не играю! – заявил Никита гордо – не хочу, чтобы вы ослепли от моей красоты! – все взорвались смехом. Миша вел себя так, будто он знает их всех давно, и дружит с ними полжизни. Между собой парни почти не переговаривались, но Лиза отмечала некоторую напряженность.

-Ой, Сонников, что мы там не видели! – Возмутилась Маша - мы с Дилькой тебя с детсада знаем! – Диляра согласно закивала головой.

-Помнишь – Диля тряслась от смеха и утирала набегающие слезы – как он залез на стол, и кричал, что сейчас будет прыгать с парашютом, взял пакет и прыгнул?

-А это был пакет с отходами еды, который нянечка собакам забирала!

Девчонки валялись на полу, Никита философски заметил, что обидеть творца может каждый, а Лиза, тоже сквозь смех спросила: - так во что будем играть?

Маша в красках описывала, как помои летели на голову Никите, и как его красивый, вельветовый комбинезон, с криками отмывали воспитатели. Миша тоже смеялся, иногда спрашивая у девчонок, правда ли все это? Лизе нравилось, как он смеется. Она незаметно придвинулась к нему ближе, а он, так же незаметно, погладил ее по спине.

-Так, мы будем вызывать духов! – Маша успокоилась, и решительно достала из комода сложенную вдвое картонную карту - яркую, с изображением призраков на пустыре. Расстелив ее на полу, она поведала об игре и правилах:

-Карту мне папа привез, из рейса. Он ее купил у настоящего шамана в Африке! Короче, я английский вообще не знаю, но тут говорится, что, вызывая дух, надо быть… Сильным?

-Вызывая духов, надо быть осторожным. Помните: Обращаясь к одному мертвому, вас могут услышать все. – Прочел Миша.

-Вау! – хором сказали девочки.

-Так, дальше. –он придвинул карту к себе – на клочке бумаги напишите вопрос духу, и задайте его, со словами «Приди, встань позади, отвечай, уходи». Вызывать усопших нужно в темноте. Как только свет погаснет, немедленно схватитесь за что-то металлическое. Через минуту включите свет и прочтите ответ на бумаге.

Секунду все молчали, но Никита произнес: - давайте начинать! Я первый!

-И кого ты будешь вызывать? – спросила Диляра

-Ну, того, кто первым откликнется. – не растерялся парень.

Миша с серьезным видом подсел поближе к батарее, что вызвало новый приступ смеха у всех присутствующих. Даже Никита засмеялся, так забавно это выглядело.

-Пацаны, а я сегодня проколола пупок, так что, у меня есть за что держаться! – кокетливо заявила Маша. Диляра посмотрела на Лизу, закатив глаза – мол, ну она как всегда, в своем репертуаре!

Сев в круг, и взяв бумагу с ручкой, ребята начали игру. Никита с деловым видом написал свой вопрос, перевернул лист чистой стороной вверх – чтобы вы не подглядывали – пояснил он всем, и свет погас.

Послышался смех, визг, суета. Диляра сказала, что у нее золотые серьги, а Лиза вдруг потерялась. Пошарив рукой, она попыталась найти Мишу, но видимо, он далеко отсел, или во тьме она дезориентировалась. Чуть наклонившись, она хотела прикоснуться к Диле, но той тоже не оказалось рядом. Лизе стало не по себе.

-Эй, вы его молчите? – она потерла глаза, и смогла различить в темноте предметы, но не узнала их.

Вокруг больше не было комнаты Маши. Серая пустошь, или газон, простиравшийся так далеко, что не видно было конца.

-Что ты хочешь? – Лиза обернулась. Перед ней стояла Юля, с внушительным животом, голая, прикрытая только неестественно длинными волосами.

-Н-ничего – у нее пересохло в горле. – Я не хотела попасть сюда снова.

Юля смотрела, не моргая. Ее рот был приоткрыт, и когда она заговорила снова, он почти не двигался.

-Теперь я должна думать не только о тебе. У меня есть своя девочка.

-Я хочу уйти – тон девочки был дерзким – Я не хочу быть тут! – она сорвалась на крик, но слова утонули, словно в вакууме.

-Я хочу, чтобы ты ушла. Вы все- уйдите. – Голова Юли едва качнулась. Ее в волосы начали падать прядями, словно золотистые змеи ползли по телу.

-Так выпусти меня! – взмолилась девочка

-О-шибка. О-шибка. О-шибка. – Повторяло то, что приняло образ Юли.

Лиза закрыла глаза. Она больше не хотела смотреть на это лицо. Это место специально искажало образ тех, кто был ей дорог.

-Я не твоя ошибка. Я не твоя.

Ей показалось, что пространство вокруг дрогнуло.

-Я ухожу. Ты не можешь меня удержать. – уже более громко произнесла она.

Где-то вдалеке послышались голоса ребят. Настоящие, живые. Лиза нащупала холодную пуговицу на брюках. Она открыла глаза - Юли не было. Вокруг нее начал нарастать глухой, объемный звук, похожий на вой сирены.

-До встречи, дрянь. – прошептала она, и развернулась. В этот момент снова наступила полная темнота.

-Я включаю свет! – раздался голос Маши где-то совсем рядом.

От яркого и внезапного освещения Лиза зажмурилась.

-Ты как? – странно улыбаясь, спросила Диля.

-Отлично. Поговорим?

-Что там тебе ответил призрак? – деловито поинтересовалась Маша у Никиты.

Пока ребята втроем выясняли, какой вопрос задал Никита, и кого он вызывал, девочки вышли из комнаты в предбанник.

-Чего тебе? – тон Диляры стал грубым, говорила она с вызовом.

-Диль, что происходит? Я все про Юру знаю. Он сказал, что ты все выдумала. – Лиза взяла ее за плечи и посмотрела прямо в глаза. – Что если ты в опасности?

Гордо вскинув голову, и убрав руки подруги, Диля отвечала все так же, свысока:

-Ты мне завидуешь. Он предупреждал меня, кстати. Говорил, что ты его упустила, и теперь завидуешь нашему счастью. Какая же ты подруга теперь?

Лиза вздохнула.

- Чему мне завидовать? Твоим выдумкам? Зачем мне Юра, у меня есть парень! Диляра, ты не понимаешь, что с тобой происходит! Ты ведь видишь сны, да? Про лестницу, лес?

Лицо Диляры слегка изменилось.

-Не знаю, о чем ты.

-Знаешь. Эти сны – ловушка! Пожалуйста, поверь мне! Нет никакого Юры! Ну, то есть, он есть, но не с тобой. Ты общалась не с ним.

Диляра запрокинула голову и засмеялась.

-Ну вот – сказала она, улыбаясь. Все так и есть. Все, как он мне и говорил.

-Что? Кто говорил? Ты оком сейчас?

-Юра говорил мне, что ты скажешь это. Будешь меня убеждать, что это мои фантазии, потому что сама хочешь быть на моем месте. Посмотри на себя – Диля окинула ее критическим взглядом – Плоская, как доска! Ты жалеешь, что упустила свой шанс тогда, а поздно, Лизочка! Поздно!

-Это говорил не Юра. – прошептала Лиза, но подруга ее не слушала.

-Юра сказал, что ты преследуешь его, и он вынужден уехать, но он найдет меня! Он пообещал! Так что, пошла ты!

-У меня есть его письмо! – умоляюще посмотрела на нее Лиза – и там все с точностью наоборот!

-Мечтать не вредно! – Диляра оттолкнула ее и вернулась в комнату. Лиза осталась в предбаннике, молча глядя ей в след.

Войдя в комнату, Лиза подсела к Мише. Они уже дважды вызывали духов, но ни разу не получили ответ. Маша предложила выпить «по чуть-чуть», но она решительно отказалась, сославшись, что дома ей влетит.

-Маш, меня уже правда ждут.

Маша попыталась уговорить их остаться – ну только полдесятого!

Лиза сказала, что не так давно поругалась с родителями, и ей нельзя подрывать их доверие, а Мише завтра идти на зачет.

-Ну, ладно – протянула Маша. Попрощавшись со всеми – Диляра ехидно улыбнулась в конце – ребята ушли.

-А можно узнать, по какому предмету у меня зачет? – улыбаясь, поинтересовался Миша, когда они спускались вниз по горке к школе.

-Ну-у-у-у… Я не знаю. Мне нужно зайти кое к кому, ты со мной?

Ни минуты не сомневаясь, Миша кивнул.

-Если мы пойдем к волшебнице, которая расскажет мне что-то про потусторонние силы, я готов!

Лиза удивилась его проницательности.

У подъезда Марины было темно, в отличии от двух остальных. Он был угловым, и казался заброшенным, хотя кроме нее, там жило еще несколько семей.

Звонок у ее двери был давно выломан, и Лиза постучала три раза в металлическую дверь. Она была липкой, как будто лак, которым ее покрывали, так и не высох.

-Чего пришла? – послышалось недовольное ворчание, и Марина вышла к ним.

Из квартиры пахнуло чем-то сырым и горелым, а хозяйка выглядела не лучшим образом: темные круги под глазами, косматые длинные волосы, выбивающиеся из косички, черные спортивные штаны и заляпанная футболка.

-Здрасьте! Тетя Марина, извините, мне очень надо поговорить с вами!

Они молча смотрели друг на друга, потом Марина смерила взглядом Мишу.

-Не суйся в воду, не зная брода! Смотри, как бы не заворотило тебя! Заходите – она чуть отошла назад, впуская их.

В кухне все так же было душно и влажно, из освещения был один небольшой настенный светильник, который теплым светом падал на стол и плиту. Над газом сушились какие-то футболки. Марина, деловито поправив их, поставила на конфорку замызганный чайник.

-Слушаю.

Лиза, присевшая на грязный табурет, рассказала ей о своих полупринудительных путешествиях по Безмирью, и его странные угрозы.

- Мне не понятно, кто и как контролирует мои перемещения.

Миша сидел на старом трехногом стуле, и боялся пошелохнуться, чтобы не грохнуться на грязный пол. Ребята так и не разулись, а Марина стояла босая, с грязными ногами и красным, облупившимся лаком на ногтях.

-Ты сама себя туда приводишь. Оно никого из вас к себе не ждет.

Лиза попыталась возразить, что каждый раз она оказывается в плену, но Марина даже слушать не стала: - чем ближе сбор урожая, тем тоньше эта граница. Такие, как вы, первыми чувствуете это. Ты можешь бродить по Безмирью, и оно будет злиться, будет пытаться напугать тебя, но ничего сделать тебе не сможет. Впрочем, как и ты ему.

Совсем поникнув, Лиза едва не плакала. Марина разлила по чашкам какой-то отвар, и первую протянула Мише.

-Пей.

-Это чай? – недоумевая, спросил он.

-Это слабительное. Я ж вижу, ты дня три терпишь! – Марина засмеялась полу беззубым ртом, однако, парень начал пить небольшими глотками, даже не морщась.

-Как мне спасти подругу? – Лиза все же попыталась переключить внимание на себя. – Что мне делать?

Достав сигареты, и подкурив от газа, Марина закурила. Она мастерски выпускала колечки дыма, как будто не собираясь отвечать.

-Да никак. Ты что – Господь Бог что ли? Если ей предначертано, то…

-Предначертано стать чьим-то обедом?! – возмутилась Лиза. Миша поставил чашку на стол, пробормотав «Спасибо», и внимательно слушал их разговор.

-У каждого своя судьба и роль. К тому же, твоя подруженька и сама не против на эту лопату сесть. – съязвила Марина. – Тебе скажу так: не заигрывай с этим. Знала я такого человека, который возомнил себя кем-то, кто сможет играть со злом в прятки.

-Что с ним случилось? – упавшим голосом спросила Лиза

-Он получил то, чего добивался. Растворился по ту сторону. Стал одним из его обитателей. Дебил! – она со злостью затушила бычок о банку из - под кофе, служившую пепельницей.

-А где туалет? – Миша слегка изменился в лице.

-Вон, вторая дверь справа! – Снова закуривая, ответила Марина.

Лизе стало любопытно.

-А кто это был?

-А сейчас уже неважно. Был он, да сплыл! Потому что страсти – плохие советчики.

-И вы просто так его отпустили? Ничего не сделали?

Марина молча взглянула на нее, а потом подошла так близко, что Лиза почувствовала запах табачного дыма вперемешку с чем-то травяным.

-Устала я. Все!

Миша вышел из туалета, и по лицу Лизы понял, что им пора. Поблагодарив непонятно за что хозяйку, ребята ушли.

Выпроводив незваных гостей, Марина вышла на балкон, и присела на мешок с картошкой. Когда-то, эту пристройку сделал отец Кости. Они оба были молодыми и нормальными. А потом Ваня решил исследовать мир, в который он попадал по ночам, искал лестницу, которая звала его во сне, и все пошло наперекосяк Однаж.ды, когда сыну было пять лет, Иван совершенно слетел с катушек. Придя домой, он сказал, что хочет стать человеком Безмирья. Это название придумала она сама, записывая его сновидения в тетрадь. В тот вечер они легли спать вместе, а проснулась женщина одна.

Марина искала мужа повсюду: у друзей, у общих коллег (они оба работали учителями в школе) - но Ваню никто не видел. Она успокаивала маленького сына, что папа вот-вот вернется, но сама всё меньше верила в это. Решив, что в этом мире мужа не найти, отчаявшаяся молодая женщина начала поиски в голове. Она подняла все свои записи и принялась их изучать.

Иван с детства считал себя особенным. Вырос у бабушки с дедом в глухой деревне под Керчью и с малых лет слушал деревенские байки о покойниках, пропавших людях и местах, где можно перейти в другой мир. Ему всегда хотелось найти такой переход, и однажды, к сожалению, он его нашёл.

Марина ходила по гадалкам, по бабушкам – знахаркам, но те лишь разводили руками, мол, ушел, полюбил другую, ушел искать себя. Если бы так было! Но ведь Ваня не уходил. Он просто… растворился в воздухе! С тех пор, они с Костей остались вдвоем.

Пошурудив рукой за мешком, и достав старую, потрепанную колоду карт она перетасовала ее. Карты таро подарил ей муж, купив в одной из экспедиций по деревням России, у старушки, назвавшей себя ведьмой. Это был его последний подарок жене.

-Бери, бери. Отдай той, кому теперь они нужнее. Я уж свое отработала.

Марина наугад вытащила три - что было, что есть, что будет.

Луна. Повешенный. Смерть.

Четрыхнувшись, собрав карты, она снова положила их на место. Бедная девка, хоть и хорошая.

Часть третья. Урожай. Глава 16-21

Глава 17

Пустынная улица тонула в желтом свете редких фонарей, и ребята долго шли молча. Миновав здание почты и старый садик, они свернули во двор Лизы. Устроившись за столом для настольного тенниса, скрытые темнотой от посторонних глаз, они неотрывно смотрели на светящиеся прямоугольники её окон.

-А почему Марина сказала, что ты сама себя туда приводишь? – Миша выдохнул и похлопал себя по животу – туалет у нее точно, как из фильмов ужасов – засмеялся он тихонько.

-Понимаешь... Она сказала, что такие, как я, - просто маяки. Указатели. Благодаря нам Безмирье видит границы миров и выбирает себе жертву. Мы светимся во тьме, показывая ему путь. Но сами мы для него бесполезны.

Миша удивленно приподнял брови, и покачал головой, вытаскивая из-под себя замлевшую ногу.

-А ты точно знаешь, что маяк ничего не может сделать Безмирью?

-Марина так говорит – пожала плечами Лиза – во всяком случае, оно только пугает меня, но ничего не делает.

-А она откуда знает? И этот Ваня… Получается, он тоже был маяком?

-Понятия не имею. Я хочу только одного – чтобы Диляра была в безопасности. И больше не видеть, и не попадать в это место.

-Это уже два – снова улыбнулся Миша – и что, тебе не интересно совсем, что там дальше?

-Нет – Лиза посмотрела на него, даже с осуждением – там гибнут люди. И вообще, Миш, остановись. – спрыгнув со стола, она размяла затекшие ноги. – Ты сейчас говоришь так, будто сам хочешь туда попасть.

-А ты слишком боишься – он тоже встал, и подошел к ней, положив руки на талию. - Представляешь, если оно действительно существует? Не как призраки из страшилок, а как отдельное пространство!

-Лучше бы не существовало. Мне пора.

-Да постой ты. – Он взял ее за руку, и взглянул в ночное сентябрьское небо – Мне бы хотелось быть кем-то необычным. Тем, кто может связать два мира и даже проникнуть туда, где живым не место. А ты так легко отказываешься от того, о чем многие мечтают. Я просто хочу понять.

Миша посмотрел на Лизу, и наклонился, чтобы поцеловать ее. Внезапный порыв ветра проскользнул по шее, и она дернулась.

-Ты чего? – удивился Миша

-Ничего. Знаешь, я не хочу бояться, что рядом со мной люди начнут исчезать. Как будто я прокаженная.

-Я вот не исчезаю – заметил он вполне резонно – ну, сейчас я исчезну ненадолго, а затем мы снова увидимся.

Напряжение спало, и они оба засмеялись.

Отстранившись, парень погладил ее по голове, и, сказав: «До встречи, лисичка!» скрылся в темноте за углом.

-Лиза, ты? – послышался мамин голос из спальни.

-Ну а кто же еще – так же шепотом ответила она.

Стоя в душе, под струями горячей воды, Лиза не заметила, что в дверь начали стучать. Если теперь и Миша начнет интересоваться этой поганью, то оно и его заберет. Надо поговорить с Юлей. Она ее последняя надежда, потому что объяснить происходящее она не может.

В комнате, стараясь не шуметь, она достала из шкафчика с художественными принадлежностями глину и краски. У нее родилась странная мысль.

Нужно сделать себе амулет, чтобы, попадая в Безмирье, выходить из него по своей воле. Не описываться же каждый раз! Лиза поняла: это место - или существо - не так уж умно, как кажется. Оно принимает форму и вид только того, что видит в мире людей, и не больше. Значит, надо держать при себе что-то, чему она сама не сможет дать определение. Не смотреть. Не давать названия. Не трогать без надобности. Возможно, это глупость, но хуже точно не будет.

Скомкав глину в ладонях, она с закрытыми глазами слепила нечто округлое, с выпуклостями по бокам. Фигурка отдаленно напоминала то ли пельмень, то ли ухо. Лиза покрыла его краской с двух сторон — красной и черной — проделала отверстие для шнурка и положила на подоконник сушиться. Завтра она пойдет в художку, а там у преподавателя по лепке есть печь.

В школе ребята снова обсуждали предстоящий осенний бал. Лиза попала под дождь, идя на уроки, и развешивала куртку на батарее.

-Никит, а можно к твоей маме в гости?

Никита посмотрел на нее, сложив руки на груди, а потом закатил глаза, в знак возмущения.

-Я могу напомнить тебе номер телефона, ты ей и позвони.

-Ой, да ладно, чего ты такой взвинченный? – извиняющимся тоном спросила Лиза.

В дверях показалась Диляра. В глаза бросилась ее худоба и темные круги под глазами. Поставив у окна зонтик, она подошла к их парте.

-Лиз, я поговорить хотела…

Лиза вышла, и села на место Маши, которая, по всей видимости, отсыпалась после дня рождения.

-Я не хотела тебя обидеть, ты прости меня. – начала Диля.

-Да ты тоже… Я тоже не хотела, чтобы так все получилось.

-Знаешь, скоро все изменится. – Диляра перебросила толстую косу через плечо, убрала со лба выбившиеся пряди. – и ты увидишь, что я не обманывала тебя.

-Диль, я просто переживаю за тебя, пойми…

Ее оборвал вошедший в класс учитель истории, Энвер Асанович. Он очень не любил, когда ученики его не слушали, и умел пригрозить им так, что все сидели тихо, как мышки. Перебравшись на свое место, она еще раз посмотрела на подругу и улыбнулась ей. Та вздохнула, и открыла учебник.

Маша в школу так и не пришла, что не осталось незамеченным для учителей. Особенно, от Людмилы Аркадьевны, учительницы физики. Она сетовала, что Еремеева и так едва тянет на тройки, как она будет сдавать экзамены на следующий год? Никита предложил оставить ее на второй, но предупредил, что из него она может уйти в декрет, так что, на экзамены у него надежды нет. Учительница засмеялась, и отметила, что шутки Сонникова всегда самые смешные.

После уроков Диля ушла очень быстро, даже не попрощавшись, и Лиза с Никитой шли вдвоем.

-Если хочешь, пошли ко мне – предложил он – раз уж тебе так не терпится поболтать с мамой.

Лиза замялась.

-Я не знаю, Кит… А сейчас можно? Она же в положении…

-Ну, беременность - это не болезнь. Так папа ей вчера вечером говорил, когда они спорили- спорили, а потом помирились.

Девочка посмотрела на него с некоторой завистью. У неё хорошие родители, но никогда не было таких тёплых и открытых отношений, чтобы в семье все были одной компанией Дома их встретила Юля. Она поздоровалась, и пригласила за стол. Лиза постаралась не разглядывать ее.

-Это шарлотка, классический осенний пирог! Еще какао – Хозяйка дома словно светилась. Запах свежей выпечки, их уютная кухня, отделанная деревом, Юля, в светло-розовом сарафане, вязаных гольфах, с низким хвостом – было очень хорошо, и не хотелось думать ни о чем плохом.

Никита отрезал себе внушительный кусочек пирога, налил горячий напиток, и ушел к себе, со словами, что не интересуется девчачьей болтовней.

-Как твои дела, Лиза? – спросила улыбающаяся Юля

-Не очень, если честно. Я была у Марины, извините, без вашего спроса…

Юля очень удивилась, но ругать не стала.

-Зачем ты к ней пошла?

-Я хочу понять, как спасти мою подругу. С ней происходит тоже самое, что происходило с Катей. Она бредит! Ей кажется, что она гуляет и встречается с парнем, которого даже в городе нет! Она очень плохо выглядит, и все время пропадает на водохранке.

Юля откинулась на спинку сиденья, и вздохнула, подув на чашку в руках.

-И что ответила Марина?

-Ничего хорошего – всхлипнула Лиза – что ей не помочь, и что у всех своя судьба.

Помолчав, Юля сказала: - Возможно, она права, Лиза? Ты ведь сделала все, что могла! Предупредила ее, пыталась помочь прийти в себя. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, поверь. Я и сама окунаюсь в прошлое, слушая тебя… Но, видишь ли – она поставила чашку на стол – я устала. Мне хочется пожить обычной жизнью, как все. Жить, работать, воспитывать детей. –на ее лице, буквально на мгновение, промелькнула мысль – Я не могу никого спасти, и ты тоже. И пожалуйста, не ходи больше к ней. Марина больной человек, она может наговорить что угодно.

-Что же – возмущенно посмотрела на нее Лиза – мне остается только смотреть на нее? На то, как она сходит с ума?

-А что ты хочешь сделать? – Юля тоже перешла на другой тон – У тебя есть предположение, что можно сделать?

Лиза молчала. По щекам текли слезы. Нет, у нее не было никакого плана.

-Ладно, я пойду. – Она встала из-за стола, оставив надкушенный кусок вкуснейшего пирога – извините, что побеспокоила.

-Лиза – ласково позвала ее Юля – ну что ты! Ты мне сама как дочь, правда! Я очень хочу помочь тебе, но не знаю, как! И знаешь… Мне правда сейчас лучше поберечь себя, у меня будет ребенок…

-Я знаю. У тебя будет девочка. Вот и заботься о ней. А мне пора.

И, не прощаясь, она пулей вылетела из дома Сонниковых.

Дождь начался снова, и Лиза опрометью бросилась бежать по Лесной. До её дома было минут пятнадцать быстрой ходьбы, а ей нужно было непременно попасть на занятие в художественную школу. Придя, она быстро переоделась, взяла зонт и отправилась в путь. Дождь то переставал, то снова начинался, сгибая спицы зонта в разные стороны. Сев в маршрутку, Лиза перевела дух. В салоне пахло сыростью, чужим немытым телом и сладкими духами; у неё закружилась голова. Надо же, никогда такого не бывало!

- Девочка, тебе плохо? - участливо спросила женщина, сидевшая рядом.

- Нет, просто душно, - ответила Лиза, прислоняясь лбом к прохладному стеклу.

- Да-а... - протянула женщина. - Де-ла-а... Хочется тебе помочь, зайца от волка спасти. Лиза выпрямилась. Она посмотрела на попутчицу внимательнее: та глядела на неё с ничего не выражающим лицом. Узнав ту самую кондукторшу из троллейбуса, девочка замерла, боясь пошевелиться.

- Что, смотришь? Не боись! Я вижу, что за тобой тень ходит-бродит.

- К-кто? Женщина наклонилась к ней и заговорила тише: - Ты, когда там бываешь, не сильно с ним болтай. Это как в кино: всё тобой сказанное используют против тебя!

- Вы... Откуда вы знаете? Кто вы? - Лиза не заметила, как схватила женщину за руку.

- Короче, убрать его нельзя. Невозможно. Мы тут... побочные явления, хе-хе. Пристроились, каждый как умеет, нас не так много уж... Его можно только немного отодвинуть. Иногда получается. Может, и у тебя получится! Бывай! - подмигнув, женщина встала и вышла на остановке Куйбышевского рынка. У Лизы тряслись руки.

В художке, несмотря на непогоду, собрался полный класс. Пахло мокрой сырой одеждой, растворителем и свежей глиной. Родион Анатольевич, преподаватель скульптуры, стоял у своего стола. На бархатной тряпке перед ним лежала пластиковая рука, будто оторванная от скелета.

- Суставы - это шарниры - говорил учитель своим низким голосом, вращая модельку в руках. - Если вы поймёте, как работает колено или локоть, рука перестанет казаться вам сосиской, приделанной к туловищу.

Тихонько войдя, стараясь не скрипнуть паркетом, Лиза села на своё место у самого окна. Капли дождя ползли по стеклу, искажая вид на задний двор, где девчонки обычно курили за хозяйственным помещением. Весь урок она слушала вполуха, механически разминая пальцами холодный комок пластилина. Её собственные пальцы двигались сами по себе, вылепливая нечто угловатое, совсем не похожее на изящную кисть человека, которую пытался повторить весь класс.

Когда аудитория опустела, Лиза подошла к столу учителя. Родион Анатольевич неторопливо собирал пластиковые кости обратно в картонную коробку, заполняя ведомость.

- Лизавета, - пробасил он, не поднимая головы. Опять своих монстров лепишь вместо задания? Покажи-ка. Он взял в свои огромные ладони её кривоватую фигурку, покрутил, щурясь.

- Ну-у… Идея есть, - наконец вынес вердикт учитель. - Но формы нет. Глина любит дисциплину, а ты сегодня явно летала в облаках.

-Родион Анатольевич, можно попросить вас об одолжении?

-Слушаю внимательно – он всегда хорошо относился к тем своим ученикам, которые старались работать и творить, а не производить впечатление. Лиза как раз была такой.

-Можно обжечь в вашей печи эту фигурку?

Преподаватель поправил очки, и уставился на ученицу.

-Тогда, позволь спросить, что это такое?

-Это кулон. Мне нужен именно такой. Ну, как оберег или вроде того.

-Так может, ты сделаешь настоящий? Я могу дать книгу, там есть хорошие изображения, поищешь для себя подходящий?

- Нет, Родион Анатольевич, мне нужно именно это. – настояла на своем Лиза.

-Расскажешь, от чего он? – мужчина подошел к печке, и включил нагревательную панель.

На секунду, она задумалась, как бы ему ответить.

-Если бы вы хотели сделать оберег, чтобы его не смог распознать никто, каким бы он был?

-А-а-а! Вот оно как! – учитель одобряюще кивнул головой – У древних скифов была легенда о духе Якши. Это дух воды, который появлялся в виде ничего, показываясь только рябью на водной глади. Это был добрый дух, который помогал путникам вблизи озер и моря не наткнуться на злых существ. Все знали о его существовании, но никто не знал его облика. Скифы верили, что таким образом, никто не может притвориться Якшей, потому что не знает его лица.

Лиза слушала внимательно.

-А есть еще существа, как этот Якша?

-Есть. Несколько духов в скифском пантеоне до сих пор не опознаны. Существует даже одна старая версия. Говорят, когда Папайос создавал наш мир, первый его вариант ему не понравился, и он отбросил его прочь. Только мир не исчез. Он долго блуждал по небу, и со временем в нем стали появляться свои существа - без души, лишь похожие на нас. Тот мир наблюдал за тем, который Папайос создал заново, и повторял его, словно отражение в воде. Только самого важного у него не было – чувств, переживаний, жизни. Однажды создатель вспомнил о своем первом детище и разгневался. Тогда Папайос придумал день и ночь — чтобы запутать свое творение и не дать ему найти дорогу сюда. Говорят, когда он обрушил на первый мир огненные стрелы, почти всё в нём погибло. Деревья сгорели, вода высохла, дома исчезли. Но одна вещь осталась.

-Какая?

Преподаватель пожал плечами.

-Лестница. Никто не знает, куда она вела. Возможно, вообще никуда. Она просто осталась висеть там, где когда-то был вход в чей-то дом. Папайос не смог уничтожить её, потому что лестница уже не принадлежала ни одному из миров.

Лиза молчала, переваривая информацию.

-А что делать, если я хочу тоже защититься от того, что мне мешает? Что посягает на мою жизнь и то, что мне дорого?

- Иногда, Лиза, от страха нельзя спрятаться. В него приходится войти. Найти место, где он больше не управляет тобой, и оттуда уже дать отпор. – ответил Родион Анатольевич.

После занятий, решив немного проветриться и пройтись до площади Советской, Лиза медленно брела по лужам, переваривая услышанное. Кондукторша перевернула всё с ног на голову. Враг? А что, если Безмирье - это вообще не враг? Что, если это просто вечно недовольный сосед по лестничной клетке? Или старый знакомый, который затаил давнюю обиду и только рад делать мелкие пакости, лишь бы напомнить о себе и побольнее уколоть обидчика?

Но самое жуткое было даже не в этом. Размышления не облегчали осознание неизбежности. У этого явления нет своей жизненной энергии, вот оно и собирает плоды с чужого поля. Это сравнение заставило Лизу споткнуться. Как они с ребятами воровали кабачки у деда Леши, только дед был живым человеком: он охранял свой труд, не пускал никого в свой сад, прогоняя незваных гостей. В его злости была жизнь. А это... Ему не нужно защищаться или доказывать правоту. Оно просто пожирает всё, что может к себе приманить. Пустота, которая питается чужими страхами, надеждами, мечтами, потому что внутри у неё самой - абсолютный ноль.

Возле дома ее ждал Миша.

-Привет, лисичка!

Что-то в его позе насторожило ее, но Лиза решила, что это от постоянного перенапряжения.

-Слушай, а я кое-что раскопал про вашу водохранку!

Прикинув, дома ли сейчас родители, она отвела Мишу в сторону, решив прогуляться от «Консоля» до конечной остановки троллейбусов.

-В общем, люди у вас действительно пропадают регулярно, но нет никакого четкого промежутка времени. – начал он.

-Ну так это везде – в любом городе кто-то да пропадет. Особенно, если это полукриминальный район – возразила Лиза, когда они спускались вдоль частного сектора.

Миша посмотрел на нее с жалостью. Она явно недооценивала его запал.

-Не везде. У вас пропажи случаются осенью, в период с середины октября и до середины ноября. И всегда пропадает один человек, ни разу двое! А, вот еще – Миша порылся в рюкзаке, и достал общую тетрадь – я выписки сделал, гляди! Близкие пропавших, в показаниях и интервью, говорят одно и тоже: в последнее время плохо спал, плохо ел, снились кошмары, бредил какой-то лестницей. Первое упоминание о пропаже в местном лесу – аж в 1910 году! Тогда еще водохранки и в помине не было! Но есть самое интересное – он многозначительно улыбнулся.

-Что же? – с нетерпением спросила Лиза

-Во время подготовки котлована, археологи нашли скифские захоронения, где, помимо прочего, были мегалитические сооружения.

-Мега что?

-Симферопольский стоун хендж. Его, к сожалению, затопили, но наш преподаватель по истории рассказал, что иногда, во время сильной отмели, верхушки камней показываются из воды. Это были высокие каменные монолиты, с небольшими выступами, похожими на ступени. Археологи и историки до сих пор спорят, что это было – капище? Портал? Никто не знает. Ну и более новые находки, так сказать – останки белогвардейцев, которых расстреливали во время «Красного террора». В 1954 году, во время рытия котлована, обнаружили целый пласт земли с их останками. По воспоминаниям местных, в районе Воронцовского сада были огромные ямы с трупами, которые издавали такую вонь, что люди не выходили из домов!

Лиза смотрела на Мишу во все глаза. Она и не знала о такой печальной истории водохранки! Прожив в этом городе всего три года - ничтожный срок, чтобы считать его своим, но для нее водохранка была просто точкой на карте, удобным местом для тусовок и купаний, куда они сбегали от родительского контроля. Местом без прошлого.

А теперь это прошлое буквально встало перед ней из-под земли.

Она вдруг подумала о Саше. Их семья тоже переехала сюда, пытаясь убежать от того, что уже не исправить. Они думали, что если сменить город, то пепел останется позади. Но здесь, под толстым слоем асфальта и щебня, лежали другие кости. Выходит, нигде нет чистого листа. Куда бы ты ни бежал, ты везде берешь с собой себя и свои страхи. И Безмирье не создает кошмары из ничего - оно просто берет то, что уже было.

-Так вот – продолжил Миша – раскопками руководил Павел Шульц – известный историк, изучавший тавров и скифов. Он первым обнаружил останки белогвардейцев, и это было реальным свидетельством зверств революционеров Куна и Землячки. Все это могло вызвать волнения в обществе, с момента трагедии тогда прошло чуть боле 30 лет, и целый пласт земли с останками жертв выкопали за ночь, и увезли. Есть версия, что их просто закопали в лесу. Так что, в этом месте полно горя и боли, неудивительно, что лестницы появляются именно здесь.

Лиза долго молчала, глядя на растоптанную тропинку под ногами. В словах Миши что-то было.

-Не думаю, что только горе притягивает его.

-А что тогда?

Она пожала плечами.

-Ему нужно то, чего оно лишено с самого начала. Надежды. Пусть ложной, несбыточной мечты. Ведь даже в момент неминуемой смерти, эти люди надеялись. Кто-то на Бога, кто-то на помощь своих. И это очень сильное чувство, которое не может побороть даже страх смерти.

-То есть, ты считаешь, что ему нужны эмоции? Гибель людей?

-Я не знаю –честно ответила Лиза – но уверенна, что просто смерть ему не нужна. Оно хочет что-то получить. То, что гораздо сильнее, чем вспышка ужаса.

Проходя мимо дома Марины, Лиза обратила внимание, что свет в окнах не горел.

Глава 18

Миша видел странные сны. Он бродил по малознакомым местам совершенно один, но ему не было страшно. Напротив - заглядывая под каждый куст, за каждое дерево, проходя мимо серых, безжизненных зданий, он чувствовал себя первооткрывателем. Во сне он разбегался, откидывал руки назад и, чуть подпрыгивая, взлетал. Пролетая над водохранилищем, Воронцовским парком, зданием университета и общежитием на Беспалова, он улыбался, и слезы счастья застилали глаза. А ведь он тут совсем один! Свободный, сильный - такой, каким мечтал быть всегда.

Просыпаться совершенно не хотелось. Иногда по выходным, только открыв глаза, он старался тут же заснуть обратно, но ничего не получалось. Эти сны он начал видеть с тех пор, как познакомился с Лизой Гордеевой. Он сразу заметил её, когда она, словно лисица, кралась по аллее ботанического сада ТНУ, выслеживая кого-то. Голубоглазая, стройная блондинка с очень выразительным взглядом, она даже не испугалась, когда он пошёл за ней. Лиза ему понравилась сразу, и Миша решил во что бы то ни стало добиться от неё свидания.

А потом оказалось, что она связана с чем-то потусторонним, что имеет свои правила и даже общается с ней. Погружаясь в историю Безмирья, он всё отчётливее предчувствовал свою роль в нём. С детства увлекаясь мистикой, историями о мертвецах, чертях и привидениях, парень отчаянно мечтал встретить в жизни хоть что-то, что подтвердит его фантазии.

Его отец, альпинист, погиб, сорвавшись со скалы. Тело Андрея так и не нашли, повесив лишь мемориальную табличку на выступе Кара-Дага: «Он в горы шёл, стремился ввысь, и здесь остался». Андрей был очень суеверным человеком и рассказывал маленькому Мише о том, что видел ночью в горах, об одержимых местах и невидимых обитателях леса. О том, как однажды на старом еврейском кладбище в Севастополе они с друзьями видели светящиеся шары. Жена, ругая его за то, что пугает ребёнка, запрещала вести дома подобные разговоры. Поэтому Андрей, укладывая сына спать, вместо сказок шепотом учил его договариваться с домовым.

-Если ты не будешь уважать домового, то он может принести много неприятностей. На кухне, у входной двери, всегда должно быть чисто, и веник нужно ставить помелом вверх! На ночь оставляй молоко в блюдечке, для угощения.

-Папа, Буржик выпьет! – пискнул Миша, поглаживая их толстого серого кота.

-Тсс! – Андрей приложил палец к губам и зашептал еще тише – а вот свиста домовые не любят, могут обидеться и уйти.

После гибели отца, мама выбросила все его книги, сувениры, привезенные из разных походов и экспедиций, и долго плакала на кухне, пока маленький Миша прятался за дверью.

-Что же ты наделал, Андрей! – горевала мама – Как ты мог нас бросить!

А сегодня под утро ему привиделся тяжелый сон: он один в комнате общежития. Вокруг нет никого, даже звука собственного дыхания не слышно. Он подходит к окну, а вместо знакомого двора перед ним простирается водная гладь. Она настолько огромна, что не видно, где заканчивается берег, а по краям стоят люди. Они одеты кто во что горазд: старинная военная форма, современные спортивные костюмы, кто-то выглядит как древляне из его учебников истории. Все они смотрят на Мишу, не моргая, слишком широко улыбаясь, словно приглашая присоединиться.

Высунувшись наполовину из окна, он видит, что здание общаги тоже стоит прямо в воде. Вдруг, приглядевшись к отражению на поверхности, Миша начал различать черты лица. Но не своего, а какой-то женщины. Она выглядела точь-в-точь как кондуктор троллейбуса: серые брюки, кофта, поверх которой завязан синий жилет, сумка через плечо. Она смотрела на него, качала головой, а затем приложила палец ко рту, призывая молчать. После этого одними губами она произнесла: «ПРОСНИСЬ!»

Слова ударили изнутри железным молотком. Миша схватился за голову и дернулся вверх, жадно хватая ртом воздух, которого секунду назад не было. В комнате стояла мертвая тишина. Сосед еще спал, окно было распахнуто настежь. Пересилив себя, парень встал с кровати, закрыл форточку и поежился от предрассветного холода. На электронных часах горело ровно три утра.

Придя в университет раньше пар, Миша сразу последовал в деканат. Там он надеялся застать профессора Дмитрия Витальевича Загорного, заведующего кафедрой археологии и всеобщей истории.

Кафедра выглядела как обычный учебный класс, только столы были расставлены в нем П -образно, а шкафы и стеллажи с учебными материалами и картами стояли стеной, за которой преподаватели пили чаи, переодевались, и обменивались соленьями собственного приготовления.

-Здравствуйте, Дмитрий Витальевич, можно к вам?

Дмитрий Витальевич сидел у окна, задумчиво попивая чай из стакана в металлическом подстаканнике, поглядывая в окно, будто из вагона поезда. Облизав ложку варенья, он улыбнулся студенту.

-А, Миша, здравствуй! Проходи, проходи, чай будешь? У меня варенье кизиловое, жена сама делала.

-Буду. – согласился он.

После распитого с вареньем чая, и пары съеденных имбирных пряников, больше всего хотелось лечь в удобную, чистую постель и уснуть под звуки накрапывающего дождя. Но быстро собравшись, Миша вспомнил, зачем пришел.

-Дмитрий Витальевич, а вы помните, как рассказывали о том, что в 1954 году участвовали в раскопках на месте водохранилища?

-Помню, я тогда был студентом четвертого курса, а что?

-Вы находили там останки белогвардейцев? Это правда?

Профессор глубоко задумался. Нехотя вздохнув, и поправив пиджак, он внимательно, через очки, посмотрел на собеседника.

-Ну возможно, возможно было. А ты с какой целью интересуешься?

Миша, так же вздохнув, ответил: - Я, как историк, хочу знать правду, чтобы не обманываться в профессии, и понимать, что, забывая прошлое, невозможно построить будущего.

Дмитрий Витальевич улыбнулся, потрепав студента по плечу: - Вот за это ты мне и нравишься, Савельев! Ты – настоящий ученый, не боишься идти на риск, и ищешь правду повсюду! Есть у меня одна идея!

Миша обратился в слух.

-Мой отец, Виталий Васильевич Загорнов, был свидетелем тех событий. Прошел Великую Отечественную Войну, сражался в Севастополе на 35 батарее, получил орден за отвагу. Вот кто мог бы рассказать тебе о красном терроре!

-Мог бы, но…

-Вот его адрес. – Дмитрий Витальевич написал перьевой ручкой на клочке тетрадного листа – он живет один, но мы его часто навещаем, потому что соседи.

-Он жив? – не смог скрыть своего удивления Миша – но ему сейчас, наверное, сколько?..

-Сто лет – согласно кивнул головой профессор – в июле отметил век.

Улица Любы Шевцовой находилась в районе двадцать восьмой школы, в которой училась Лиза. Было бы здорово позвать её с собой и вместе побеседовать с отцом Дмитрия Витальевича, но Миша не понимал, почему она так реагирует на его интерес к этой истории. Он даже слегка завидовал Лизе, потому что она находилась в центре событий, о которых его отец рассказывал в детстве. Как можно хотеть избавиться от такого дара или способности, когда большинство людей о них могут только мечтать?

Решив дождаться окончания занятий своей девушки, он взглянул на часы - без четверти два. Часы ему достались от отца; это то немногое, что мать тогда не выбросила. Став старше, Миша начал понимать её обиду: ведь она осталась совсем одна, с ребенком, а человек, который должен был их защищать, ушел от них в поход, из которого уже не вернулся, наверняка зная, что такой исход вполне вероятен. На отца он тоже начал злиться - неужели увлечение горами ему было дороже семьи?! Вот он никогда так не поступит! Если они с Лизой поженятся, он приложит все усилия, чтобы их семье ничего не угрожало.

Она нравилась ему всё больше. Лиза была не просто красивой и весёлой - в ней жила тайна, загадка, которую так жаждал разгадать Миша. Она разительно отличалась от его скучающих сокурсниц, заигрывающих с преподавателями и выпускниками, от сверстниц, у которых на уме было почти то же самое, что у школьниц. Но главное — рядом с ней он чувствовал себя живым. С ней мир переставал быть плоским и предсказуемым. Однако сейчас эта «непредсказуемость» пугала. Ему отчаянно хотелось, чтобы Лиза оставалась просто его девушкой, с обычными девичьими проблемами, а не ходила по краю пропасти, куда Безмирье медленно затягивало всех, кто ей дорог. Его мысли прервал звонок, доносящийся из здания школы. Миша стоял возле небольшого ограждения под навесом и внимательно следил за выходящими учениками. Лизы среди них не было.

-О, приве-е-т! – обернувшись, он увидел Машу, ставшую рядом – а ты чего тут, Лизку ждешь?

Маша, поправлявшая мини-юбку и волосы, мило улыбалась, глядя ему в глаза.

-Привет. Да, а ты ее не видела?

-Она сегодня поехала во вторую поликлинику, рентген делать, вместе с Дилькой, так что, разминулись вы… А может ей что-то передать?

Несколько секунд парень соображал, что ответить.

-Нет, спасибо, я ей из общаги позвоню. Ну, пока, мне пора!

И он начал быстро подниматься в горку, надеясь, что Маша отстанет, но надежды его рухнули.

-Эй, подожди! А ты куда? – запыхавшись, спросила девушка, догоняя его.

-Да мне надо ветерана посетить, участника боевых действий, он на Любы Шевцовой живет – Миша ответил честно, думая, что такие мероприятия ее не интересуют, но она неожиданно предложила его проводить.

-Я там же живу, на горке. Давай покажу, куда надо идти.

Пока они шли, Маша болтала без умолку. Она рассказывала, как давно они дружат с Лизой и Дилярой, как она хочет поступать в его университет, и что мальчики буквально не дают ей прохода.

-Но я не интересуюсь малолетками, понимаешь? Они не моего уровня, мне нравятся парни постарше и посерьезнее. Ну типа тебя, понял?

Дойдя до нужного адреса, они остановились перед воротами. За забором стоял серый двухэтажный каменный дом - довольно добротный и ухоженный. Густые заросли инжира и кизила почти скрывали его стены.

Осмотрев калитку, Миша не обнаружил звонка. Стучать было бессмысленно: если человеку сто лет, едва ли у него хороший слух, а кричать он не хотел, чтобы не привлекать внимания соседей.

-Стучать надо! – сказала Маша – дед Виталик частенько сидит у себя в саду, я его через забор часто вижу, мы ж соседи, вон мой дом – и она указала на стоящий рядом кирпичный дом, богато украшенный темными деревянными ставнями.

Затем Маша что было сил затарабанила по серым металлическим дверям и крикнула: - ВитальВасильевич! Открывайте, это я, Маша, соседка ваша! - на последней фразе она засмеялась, и Миша тоже ухмыльнулся в ответ. Из глубин двора послышалось старческое шарканье ног, и через пару минут дверь открылась. Из нее вышел маленький, худощавый человек неопределенного возраста, одетый в серую рубашку и спортивные штаны.

- Здравствуй Маша. А ты чего стучишь? - Миша удивился: голос человека был спокойным, сильным, совсем не похожим на голос столетнего старика. Но с другой стороны, он никогда не встречал таких пожилых людей. «А ведь он мог подделать документы», — мелькнула у него мысль.

- Виталь Василич, это Миша, он мой… Мой друг, и он учится на историка. Ему нужно у вас узнать кое-какую информацию, так сказать, из первых уст, поможете, пожалуйста? Наконец старик разглядел Мишу. Он медленно и внимательно смерил его взглядом и, слегка улыбнувшись, пригласил их войти.

Во дворе у старшего Загорного было тихо, зелено и просторно. Несмотря на то что на улице была середина октября, здесь время будто замерло в вечном июне. У забора из живой изгороди стояла деревянная беседка с резными вставками, внутрь которой Виталий Васильевич их и пригласил.

-Чаю желаете, молодые люди? С моим вареньем, кизиловым? Сам вот, собираю и варю…

-Желаем, желаем! – затараторила Маша.

-А, вот ты и пойди, Машуня, на кухню, сделай все там, будь добра, а?

Без лишних слов, девушка ретировалась в указанном направлении, весело бормоча что-то себе под нос.

Старик уставился на Мишу. Его глаза так же не были похожи на стариковские- голубые, ясные, в обрамлении густых седых ресниц.

-Ну, молодой человек, что вам рассказать? Вы какой-то проект для газеты делаете?

-Не совсем. Виталий Васильевич, ваш адрес дал мне ваш сын, Дмитрий Витальевич. Он сказал, что вы были свидетелем страшных событий в Симферополе, во время красного террора. Вы выжили при расстреле белогвардейцев…

Старик на мгновение замер, не моргая глядя на собеседника. Затем произнес:

-Димке все не ймется. Да… А что именно вас интересует?

Миша откашлялся.

-Ну, возможно, вы запомнили что-то необычное… Чего не найти в книгах и статьях? Всегда интереснее узнать историю из первых уст.

-Что необычного может быть в убийстве? –Загорнов так же покашлял – мне было 19 лет, я был из вольноопределяющихся. Отец мой держал лавку посудную, жили мы в поселке Зуя. Там полно было, таких, как мы – семьи отставных солдат белогвардейской армии. А у меня было шесть классов гимназии, так что, выбор был, в отличие от многих.

Миша помедлил, но все же попросил:

-Расскажите о дне расстрела, пожалуйста.

Их перебила Маша, притащившая поднос с чаем, печеньем «Топленое молоко» и банкой варенья. Миша не смог сдержать досадный вздох. Мельком взглянув на него, девушка спросила хозяина дома: - Ой, дед Виталик, можно я маме инжира соберу? На варенье!

-О, собери, Машунь, собери, у меня вон сколько уродилось, дети не едят, на здоровье, конечно… Там в доме ведерко найди синее…

Вернувшись к своему рассказу, Виталий Васильевич спросил:

-А ты ведь не из-за расстрела сюда пришел, верно?

Миша не сообразил, что ответить. Старик точно угадал, надо же!

-Я просто хочу докопаться до правды – сказал он.

-И что она тебе даст? Что ты будешь с ней делать?

Казалось, дед насмехался над ним, но парень настаивал на своем.

-Для начала, мне нужно узнать, что вы видели тогда, сопоставить с тем, что у меня есть и потом решить, что делать.

-Вот такой подход я одобряю! Сам всю эту проклятую жизнь я ищу ответы- что же тогда я наделал?

В тот день нас привезли на телегах к ямам за городом. Говорили, что будут разбираться, кто воевал, кто помогал белым, а тогда посмотрят. Только разбираться никто не стал. Нас становилось всё больше: кого-то привозили вместе с семьей — женами, малыми детьми. Послышались первые выстрелы. Крики женщин, плач детей, который мгновенно утихал, запах пороха и стена белого дыма. Кто-то попытался сбежать, и его тут же пристрелили, а затем добили штыками. Из оставшихся кто-то молился, кто-то проклинал, а кто-то уже просто ничего не говорил. Когда я понял, что очередь дошла до нас, мне стало так страшно, что я даже перестал слышать выстрелы.

Меня поставили к самому краю ямы. Я ведь верующий был, крещеный. Только в тот момент я начал просить... не знаю кого. Не Бога. Если бы он был, разве допустил бы такое злодейство?! Что-то другое шевельнулось во мне. Я запросил про себя: «Только оставьте меня живым. Я всё отдам. Всё, что попросите». А потом - провал и темнота.

Ничего не помню. Очнулся я, заваленный телами. Первое, что ощутил - тупой, животный страх. Ничего больше - ни тела своего не ощущал, ни запахов. Начал шевелиться — вроде цел. Надо мной женщина лежала, с ребятенком, так и не выпустив его из рук...

Виталий Васильевич утер набежавшие слезы платком, который достал из кармана.

Я начал карабкаться по телам, которые были еще теплыми. Яма-то глубокая была! Пытаюсь выбраться - не получается! Сил нет, падаю на людей, плачу! И вдруг прямо под ладонями - чувствую ступеньку. Каменную! Как? Откуда? Ведь точно помню, что кроме обрыва там ничего не было! Ну я по ним и пополз. Так и вылез на край. Лег и наконец заплакал. Весь в крови - своей, чужой, уже не разобрать!

И вдруг слышу - голос меня зовет. Ух, как тряхануло меня! А вдруг кто выжил? Я к яме - там тихо. Потом оборачиваюсь, и чуть поодаль стоит мужчина. Старый, дряхлый, худой! Я к нему подполз, говорю: «Батя, не губи, дай уйти только!» «А он ко мне по имени обратился, тихо так, почти без интонации: «Я», - говорит, - сам себе не враг». И исчез!

Загорнов перевел дух, Миша вытер пот со лба.

-С тех пор, много воды утекло. Поначалу, когда я в бегах был, думал, что померещился мне дед тот. Уже и в Великой Отечественной Войне участвовал, и все его забыть не мог. Однажды, когда немцы в Симферополь зашли, мне и еще нескольким людям удалось сбежать в лес, к партизанам. Я тогда сидел на берегу реки Салгир вспоминал все, и так плохо мне стало! Подошел ко мне кто-то сзади, я оглядываюсь – стоит парень, точнее, я стою, только моложе и здоровее. И вот говорит он мне: Ну что ты ноешь? Сам ведь просил. Вот и живи теперь.

-Может, вам все же привиделось? – спросил подавленный Миша.

-Если бы! – вздохнул Виталий Васильевич. – Только проклял я себя тогда, а не спас. Видать, в день расстрела, время мое пришло, а я его у кого-то выменял. На что? – он снова горько усмехнулся – Я жду смерть, зову ее, а видать, не суждено мне это. Старшую дочь похоронил, двух жен, внука в афганской войне. А сам живу. Существую, если быть точнее.

Допив чай, поблагодарив старика за откровенную беседу, Миша направился к выходу. Маша все еще рвала инжир, и он решил ее не отвлекать. Выпуская гостя из ворот, Виталий Васильевич сказал на прощание:

-Не лезь в это дело, сынок. Бог знает, что это, кто это. Ты молодой, тебе жить надо, а не играть с чем-то, что никому из людей не под силу понять.

Кивнув, парень поблагодарил его еще раз и вышел за калитку. Старик еще несколько секунд смотрел ему вслед, потом тяжело прикрыл глаза и запер калитку.

Глава 19

Бабушка Диляры, в честь которой ее назвали, работала кассиром в столовой ТНУ. После школы девочки часто заходили к ней, и Диляра Асановна неизменно угощала их булочками с маком, чаем или компотом — просто так, от своей доброты. Лиза с легкой завистью смотрела, как Диля обнимает бабушку на прощание: у нее самой, кроме родителей, никого не было. Когда Лиза только переехала в Симферополь, Диляра первой подошла к ней на перемене, показала школу, а потом провела домой, по дороге рассказывая о городе, учителях, ребятах и своей семье. Позже к ним присоединилась Маша, и они стали неразлучны: гуляли по Марьино, купались на квадрате и водохранилище, ночевали друг у друга, ходили на парад Победы и катались на каруселях в Гагаринском парке. Лиза показывала подругам рисунки, Диля хвалила их и всегда казалась человеком, у которого впереди обязательно будет счастливая жизнь. Иногда с ними знакомились – в основном, подходили к Диле, потому что из всех троих она была самой яркой и красивой, но та всегда отвечала отказом.

-Я хочу, как у бабушки – говорила она, гордо глядя в след неудавшимся кавалерам – дедушка ее завоевал! Он ходил к ней под дом, когда они еще в Казахстане жили, и тайком оставлял под ее окном подарки – цветы, молоко, сыр. Бабушка знала, от кого они, но ее родители не хотели их свадьбы.

-Почему? – спросила Лиза.

-А потому что он был нищим пастухом. А отдавать единственную дочь в еще более тяжелые условия они не собирались. Но дед нашел выход. Он два года вкалывал, чабаня соседские стада, и принес щедрый калым, сказав, что - либо они отдают дочь по-хорошему, либо он ее из-под земли выкрадет. Дед был высоким, сильным, крупным! Так что, бабулины родные его просто побоялись ослушаться, вот так.

-То же мне, подарки – возразила Маша – цветы и сыр!

-Это для нас с тобой ерунда – возразила Диля, поглаживая волосы – а тогда эти продукты могли кормить их семью несколько дней. И этим поступком он показывал, что его женщина никогда не будет голодать. Мужчина, который ее защищал всю жизнь, вот какой мой дед!

Лиза залюбовалась подругой – проступивший на щеках румянец, сильно контрастировал с ее молочной кожей и черными волосами. «Как Белоснежка» - подумала она.

Но сейчас, стоя перед дверью дома Дили, она не решалась постучать.

-О, Лиза, привет! – к ней подошла мама Диляры, тетя Лена. – Ты к нам? Ну заходи, заходи, она дома как раз…

От Лизы не укрылся тревожный тон женщины. Она заметно похудела, глаза были будто впалыми – как будто та не спала несколько дней.

-Теть Лен, все в порядке? – осторожно спросила она.

-А?.. Да, хорошо, хорошо, проходи… Найда, место! – крикнула она их овчарке, которая, к слову, знала Лизу и никогда на нее не рычала.

Зайдя в дом, она поспешила в комнату подруги.

Диляра сидела на полу по-турецки, прямо на грязном линолеуме, медленно перебирая в руках какие-то мятые письма. Она не сразу обернулась на звук открывшейся двери - лишь механически дернула плечом. А когда всё же посмотрела в сторону посетителя, у Лизы что-то болезненно екнуло в груди.

Девушка, которая когда-то помогала ей адаптироваться в городе и школе, с которой они четыре года верно дружили, стала совершенно не похожей на себя. Это было лицо незнакомки: худое, даже изможденное, обтянутое тонкой кожей так, что под ней проступали острые скулы. Под глазами залегли густые, почти черные тени, а щеки впали настолько, что казалось, будто Диля прячет за ними камни. Некогда густые, блестящие волосы сейчас напоминали паклю или старую мочалку - тусклые сальные пряди свисали вдоль лица сосульками, и от них исходил слабый запах прогорклого жира и нестиранного белья.

Диля была одета в засаленные джинсы, покрытые пятнами то ли грязи, то ли еды, и растянутую кофту с длинным рукавом. В комнате стоял тяжелый, спертый воздух. Пахло немытым телом, кислым потом, который въелся в матрас, и чем-то затхлым, словно где-то в складках одеяла сгнили яблоки или забыла кусок хлеба. Окна были плотно зашторены, из-за чего кислород здесь будто закончился месяц назад.

-Диль, привет – тихо произнесла Лиза, почувствовав, как глаза наполняются слезами. – Ты как?

Взгляд девушки был странным. Горящим, нервным, она зыркнула на подругу исподлобья.

-Чего пришла? Опять втирать мне, что я в опасности? Отвали, а!

-Я просто хотела узнать, как ты. – присев рядом, и стараясь не дышать, она продолжила: - Мама твоя вон как волнуется… А в школе ты опять чего не появляешься? Скоро осенний бал, мы же его так ждали! Ну ты чего, не пойдешь? Мы с Машкой тогда тоже не пойдем!

На секунду, Лизе показалось, что взгляд Дили обрел ясность. Что-то мелькнуло в глазах, выдавая ее прежнюю, ту, которую они все знали и любили.

-Лиза! - она как будто узнала ее – Лизонька, мне так плохо, я так устала! Я не знаю, где Юра, и почему он так себя со мной ведет! – в голосе Диляры послышались слезы – я уже не понимаю, что происходит, что же мне делать? – внезапно, схватившись за голову, девушка начала раскачиваться взад и вперед, как маятник – Ой, что же мне делать? Как мне быть?!

Лиза посмотрела на письма, разбросанные по полу, и взяла одно из них.

«Не верь ей. Она завидует тебе. Это я не захотел. Лиза сказала, что сама меня отшила.»

«Мы обязательно будем вместе. Я хочу жить с тобой. Навсегда.»

«Помнишь нашу прогулку в Воронцовском парке? Лиза тогда следила за нами, она тебе не подруга, не общайся с ней».

Внутри все похолодело. В каждом письме было всего две-три строчки, но они повторялись по кругу. Подпись была одна и та же, написанная очень маленькими печатными буквами «юр а». И такие пробелы были почти в каждом слове, как если бы первоклассник попытался написать сочинение. В это время, к ним зашла тетя Лена.

-Девочки, чай будете? Может, вы к нам на кухню выйдете? – в ее голосе и взгляде была надежда. Лиза все поняла, и, взяв Дилю под руки, вывела ее к столу.

У Митхатовых был большой, богато обставленный дом. Гости неизменно ахали, едва переступив порог: их сразу встречал запах старого паркета, натертого мастикой до зеркального блеска, и аромат свежезаваренного турецкого кофе. Дядя Энвер и тетя Лена водили людей из комнаты в комнату, словно проводили экскурсию по собственному дворцу, с гордостью показывая каждый новый ковер или антикварную вазу.

Тетя Лена слыла великолепной хозяйкой. К каждому приходу гостей она старалась накрыть стол так, чтобы поразить всех своими шедеврами: румяная самса, истекающая горячим соком, многослойные пироги, возвышающиеся над блюдами, и обязательно – торт «Черный принц, ее коронный десерт. От одного запаха пряностей, доносившегося с кухни, начинала кружиться голова.

Старший сын, Рефат, учился в медицинском институте, и для Дили это было предметом особой семейной гордости. Она уже четко представляла свое будущее: через два года она сама станет его студенткой - тихая, сосредоточенная девушка в белом халате. Она собиралась поступать на стоматологический факультет, мечтая о стерильной чистоте врачебного кабинета, где всё подчинено логике и порядку.

Но сейчас обстановка была другой. Все было каким-то… Слегка запущенным? Пыль на полках, нервная тетя Лена, странно выглядящая Диляра. Все это вызывало чувство тревоги и страха, у которых не было ни формы, ни объяснений. Женщина суетилась на кухне, готовя чай и время от времени поглядывала на дочь. Наконец Лиза спросила:

-Ты когда на учебу вернешься?

Она нарочно сказала это по громче, чтобы до матери Дили дошёл разговор, и та тоже услышала ответ.

- З-завтра. Я приду завтра, хорошо? Скажешь, какие уроки у нас будут?

- Конечно. А ты в чём пойдёшь, кстати?

Тётя Лена посмотрела на неё с надеждой. Девочки ещё немного поговорили -обсудили одежду, уроки и то, кто из старшеклассников собирается на дискотеку.

Стоя за воротами, мама Дили обратилась к ней.

- Ты, пожалуйста, не бросай её, — тихо сказала она, с трудом сдерживая слёзы. - Я сама не понимаю, что с ней происходит. Уже по врачам возили - всё без толку. Говорят, здорова, притворяется... А я ведь вижу, что нет. Только что с ней - никто сказать не может.

Лиза молча кивнула.

Возвращаясь домой, она прислушивалась к приятному шороху гравия под ногами. Этот звук был приятен своим ощущением – мягким, бархатным. Особенно здорово было идти по такой дороге в обуви с небольшим каблуком. Тогда песчинки отскакивали от ног, и казалось, что где-то пересыпаются песочные часы. Один мелкий камушек, внезапно вылетел на дорогу, и стукнул по проезжающему мимо автомобилю. Лиза испуганно подняла глаза, готовясь извиняться, ведь машина дала задний ход.

«Убежать не успею… Нет, он не поймет, что это я».

Перед ней остановились белые «Жигули». Грязная, в зеленых разводах, словно вышедшая из воды машина, медленно и плавно дала задний ход. Лиза не двигалась. Окна в автомобиле были затонированы, и от этого было жутко: стекла не опускались, а странный запах затхлой воды усиливался.

-Девушка, вы долго посреди дороги будете стоять?

Недовольный голос женщины, внезапно оказавшейся рядом, вывел ее из ступора.

- Ой, извините, я просто…

- Просто не витай в облаках, особенно, в такое время – наконец, Лиза подняла глаза. Девушка перед ней выглядела довольно странно – синяя, кислотного оттенка спортивная куртка, мини-юбка красного цвета, и серые лодочки. Кто сейчас так одевался?

-Я поняла.

Повернув голову, она увидела, что «Жигули» куда-то исчезли. А она и не слышала, как машина уезжала.

-Оно бы все равно ничего тебе не сделало – вновь подала голос девушка. – Ты везучая! А я вот, скитаюсь тут, по району, все никак меня не найдут… Вон, и тачка наша с Володей укатила…

-А вы кто? – дрожащим от волнения голосом спросила Лиза.

-Теперь никто. – горестно ответила девушка. Кто-то посигналил им, проезжая мимо, и Лиза, собираясь что-то еще сказать девушке, повернулась к ней, но та исчезла, словно дым.

Она поежилась, вспомнив пустые глаза незнакомки. Та не звала её с собой, как люди во сне. Она просто констатировала факт своего отсутствия. Лизу замутило. Если призраки начали выходить на сушу, если они свободно бродят по улицам среди бела дня, значит, граница между мирами стерлась окончательно. И Безмирье больше не ждет ночи. Быстрым шагом, девушка заторопилась домой.

На следующий день Никиты не было. Его стул слева от Лизы оставался пустым. В последнее время он и без того отстранился от их компании, словно медленно растворяясь в воздухе, и Лиза догадывалась почему. Но когда учительница устало объявила об окончании урока, она увидела Диляру.

Та сидела рядом с Машей за их старой партой у стены, оживленно жестикулируя, рассказывая что-то важное. Периодически, девочки смотрели на Лизу, и Маша нервно хихикала, качая головой. На секунду встретившись взглядом с Лизой, она осеклась, но тут же натянула прежнюю улыбку. От этой искусственной, приклеенной радости у Лизы свело скулы. Почти сразу мысли о Никите вылетели из головы, на их место пришла тревога.

День прошел напряженно. Они почти не общались, в столовую Маша ушла без подруг. После уроков девочки, как в старые добрые времена, вышли из школы вместе. В вестибюле толпились родители первоклашек, и пробираться через них было трудно. Наконец, выйдя из школы, они с минуту постояли рядом с перилами, затем Маша слегка нахмурилась, машинально стряхивая капли со своей сумки, и смотрела куда-то вдаль.

-Ты чего? – спросила Лиза

-Ничего. Безответная любовь! – и девушка ненатурально засмеялась, делая вид, что ей очень весело.

- У кого с кем? – поинтересовалась Диля.

-Да вам-то что? У вас в личной жизни вон – она скривилась, и голос ее дрогнул – события, страсти! А я? Что у меня? Я одна, нафиг никому не нужна! Докатилась до ручки уже! Мне, между прочим, 17 лет в феврале, а я еще ни разу…

Маша отвернулась, и насупилась.

-Эй! Маш, ты чего? Кто тебя отверг, ты хоть расскажи! – Лиза погладила ее по руке, но Маша, резко вывернувшись, злобно поглядела на подругу.

-Ты его любишь? Мишу.

Диля с Лизой недоуменно переглянулись.

-Ну, не знаю. Он мне очень нравится, и вообще, мы же еще мало вместе…

-Я так и думала – победно закачала головой Маша – ты его не заслуживаешь, вот! – резко подойдя к Лизе, она отвесила ей щелбан, и, не прощаясь, убежала вверх, по горке.

-Это что вообще было? – Диляра подошла к ней, и потерла пострадавший лоб.

-Не знаю. – Всхлипнула обиженная Лиза, все еще в шоке от поступка той, кого она считала лучшей подругой.

-Ревнует она – вздохнула Диля.

-К Мише?!

-Ко всему. Но ей полезно – Диляра выпрямилась, поправив сумку, пошагала прочь от школы, уводя за собой Лизу. – Она привыкла быть в центре внимания, а мы с тобой всегда, как ее верные фрейлины. А теперь, когда реальность чуть сместилась – она умолкла, как будто бы сболтнув лишнего, но быстренько поправилась: - теперь пусть поразмышляет, что мир не вертится вокруг нее.

Расставшись с Дилей на переходе у почты, Лиза поплелась домой. Стоило ей подумать, что все наладится, как вдруг Маша повела себя как… Как дрянь, вот как! Пнув от злости камень, лежащий у ступенек магазина, она хотела войти, чтобы купить себе сухарики с ароматом дымка, но ее окликнул Миша.

В последнее время Миша ее настораживал. Он слишком рьяно выискивал информацию о происшествиях в лесу, о Безмирье, о ее снах. Лиза ощущала в нем какую-то скрытую нервозность и нетерпение, которых раньше не было.

-Привет! – поздоровался он, подойдя ближе.

-Привет.

-Есть минутка? – Миша выглядел не выспавшимся, помятым.

-Есть, конечно. Пойдем ко мне? – Стараясь быть как можно миролюбивее, Лиза взяла его за руку, и они зашли во двор.

Миша кратко рассказал ей о своем походе к Виталию Васильевичу.

-И Маша была там? –удивилась Лиза – Надо же, а она мне ничего не сказала!

Миша как-то странно взглянул на нее.

-Тебя только это заинтересовало? Ты вообще слышишь, что я говорю? Я нашел живого свидетеля тех событий! Он действительно видел нечто!

-Дед Леша тоже видел, когда пропал его брат. – возразила она.

-Нет – рассмеялся Миша – он нес бред! В годы войны водохранилища еще не было, как такового! Это было небольшое устье реки Салгир!

-И? Миш, я не понимаю, к чему ты клонишь? – Лиза даже отстранилась от него, сложив руки на груди.

-Безмирье выбрало это место не просто так! Это портал! И я хочу войти в него!

Лиза дотронулась до того места, которое ударила Маша. Нащупав шишку, и вздохнув, она сказала парню:

-Не делай этого.

Миша странно улыбнулся, и даже пошатнулся слегка.

-Почему? В моей жизни впервые происходит что-то невероятное. То, к чему меня готовил отец. Он сам искал нечто подобное!

-Миша, умоляю – дрожащим голосом попросила Лиза – давай вместе забудем все это, и будем обычной парой?

-Давай пойдем туда вместе, лисичка! И станем не обычной парой, а парой избранных! Я вижу сны, в котором оно говорит со мной, Лиза! Я должен быть там!

Обхватив себя руками, девушка едва сдерживалась, чтобы не сорваться. Это она виновата! Марина ведь предупреждала ее!

-Миша, я люблю тебя – признание было уверенным, твердым.

Парень устало улыбнулся. Потрепав свои волосы.

-Лисичка, я ведь сам влюбился в тебя. Еще когда ты пряталась в парке. А теперь ты хочешь, чтобы я оставил тот чудесный мир, который ты мне показала?

Миша попытался обнять ее, но Лиза уже не сдерживалась.

- Уходи! Тебе не понять, что я чувствую каждый раз, оказываясь там! Не понять, что человек, пропавший в Безмирье, никогда не возвращается оттуда! Я боюсь за тебя, а ты!..

Не договорив, девушка побежала к своему подъезду, под недоуменный взгляд соседки тети Наташи. Миша не стал ее догонять.

-Поругались, че ли? – спросила соседка у своей чихуахуа Жужи – ну, молодые, глупые!

Весь день Лизе не было покоя, ни в школе, ни дома. Мама вдруг пристала с расспросами об энурезе, о Мише, о том, куда все-таки дочь решила поступать.

-Мама, да не знаю я еще! Наверное, в художественное училище. Или в институт.

-О, а в какой? – с легкостью проигнорировала она первую часть фразы.

-В институт благородных девиц – плюхнувшись на кровать прямо в одежде, раздраженно продолжила: - на библиотекаря! Буду сидеть в подвале и ждать читателей, которые никогда не придут! Зато хоть так все будут в безопасности!

Последние слова она сказала довольно грубым тоном. Мама, проведя рукой по лицу, и покачав головой, молча вышла из комнаты, хлопнув дверью. Свернувшись калачиком, и накрывшись одеялом с головой, Лиза уснула.

Проснулась она посреди ночи. На столе, прямо на тетрадях, стояла глубокая тарелка, накрытая синим полупрозрачным пакетом. Ага, мама приносила ужин, и не стала её будить. Свет от ночника падал на пол, но Лиза, потянувшись, ощутила что-то неладное. Со вздохом она стянула с себя одежду – снова всё мокрое! Отбросив вещи в угол, девушка со злостью переоделась в длинную футболку и поискала в сумке какой-то предмет. Сжав его в руке, она тихонько прошмыгнула в ванную и плотно заперла за собой дверь. Отвернув кран в сторону, чтобы вода лилась тихим потоком, и подложив под дверную щель полотенце, Лиза чуть подождала, и погрузилась в воду до подбородка. Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. Выдох.

«Я иду поговорить» - подумала она и, закрыв глаза, нырнула под воду с головой.

После того, как тело привыкло к ощущениям под водой: сначала ее пронзил холод, затем она случайно задела ногой кран, и, замерзнув еще больше, постаралась лечь ровно. Когда воздух в легких почти кончился, девушка перестала ощущать шероховатое дно ванны. Не успев испугаться от новых ощущений, ее словно понесло по воздуху, только без ветра, и она ощутила, что можно не дышать. Наконец, движение остановилось. Открыв глаза, она очутилась в доме Диляры. Провела по телу рукой – странно, ткань футболки мокрая, волосы тоже, но на ощупь они были как будто из бумаги. Оглядев кухню, тут же почувствовала небольшой толчок в ладони. Подойдя к выходу в зал, ощущение усилилось. В сером, безликом зале, на сером диване, сидел Юра. Он даже не шелохнулся, когда Лиза подошла ближе.

-Отстань от моих друзей.

Голова Юры дернулась, как будто она была прикручена на шарнир. Девушка застыла. У него не было глаз, носа и рта, только кожа, обтягивающая череп.

-Ты плохая. Ты мне мешаешь. У тебя есть свой мир, вот и оставайся там! – писклявый, поломанный голос исходил от того, кто принял облик бывшего поклонника.

-Но ведь ты не остаешься здесь? Ты приходишь к нам. – не осталась в долгу Лиза.

«Юра» встал, и, дергаясь всем телом, как от икоты, двинулся на нее. Стоя не шелохнувшись, девушка снова покрутила предмет в руке, не глядя на него.

-Почему ты не можешь забрать меня? Вместо них?

-Что. В руке. Что. Ты принесла. Нель-зя. Нель-зя. Нель-зя. – голос из тела пищал, затем менялся на грубый мужской, потом на женский.

-Если ты не хочешь договориться по-хорошему, придется по-плохому.

Метнувшись в сторону, к широкому столу, за которым в реальной жизни семья Митхатовых собиралась на семейные посиделки, она начала бить по нему руками. Стол оказался таким же бутафорным, как и все здесь.

-Боль-но. Боль-но. Боль-но. Ты плохая. Плохая. Плохо.

Лиза остановилась.

-А, не нравится, да? Но в моем мире ты делаешь еще хуже!

Подойдя к телу Юры, она толкнула его. Картонный человек сложился пополам, ни издав ни единого звука. Лиза, встав на середину зала, громко выкрикнула: - я останусь здесь навсегда, и все тут испоганю, и мы с тобой навечно будем вместе!

Что-то вокруг нее изменилось. Серые стены приобрели странный вид, и стали похожими на стенки круглого аквариума для рыбок. Пространство начало сужаться и вытягиваться, и стало заметно, что пол двигается волнообразно.

-Я тебя предупредила! Слышишь, ты?! – наконец, взглянув на амулет, напоминавший улитку, она закрыла глаза, и вынырнула из ванной.

-Лиза! Открой! Лиза! – папа тарабанил в дверь, и наконец, вынес ее. Дочь сидела на полу, откашливаясь, и собирая с кафельного пола осколки глиняной фигурки.

-Дочка, доча, ты чего?!

-Да, девочка! 16 лет, Гордеева Елизавета, 1986 года рождения! – мама сипела в телефонную трубку, растирая слезы по щекам.

-Папа, я не хотела, папочка, клянусь, я не хотела, поверь, я просто пыталась вас защитить!

Отец, не слушая ее, прижал к себе и затрясся в рыданиях.

Глава 20

Молодая врач, осматривающая Лизу, задумалась, и попросила родителей выйти из комнаты.

-А это обязательно? Я тоже врач, невропатолог- Папа неловко протянул руку, но его коллега не оценила жест.

-Давайте вы все-таки выйдите, а потом мы поговорим все вместе, хорошо?

Мама стояла в дверном проёме, с опухшими от слёз глазами. Она посмотрела на Лизу так, будто всё ещё не верила, что это действительно её дочь сидит здесь, на белой больничной кушетке, с мокрыми волосами.

-Мы будем рядом – тихо сказала она.

-За дверью – понимающе улыбнулась врач.

Когда они вышли, несколько минут доктор молча листала лист осмотра, затем обратилась к пациентке:

-Как тебя зовут?

-Лиза.

-Полностью пожалуйста.

-Елизавета Гордеева, 16 лет, живу на улице Беспалова 156-А. Учусь в 28 школе.

-Это хорошо, Лиза. Ты понимаешь, где находишься?

-В больнице.

-Что с тобой произошло?

Лиза молчала. Врач присела рядом, и тихо заговорила:

-Я не буду тебя ругать, мне нужно понять, что случилось? Ты сама залезла в ванну?

-Да – Лиза старалась смотреть ей в глаза.

-Ты хотела умереть?

-Я не хочу умирать – как можно тверже ответила девушка. – Я уснула.

Врач кивнула головой, будто соглашаясь.

-Ты принимала что-то? Лекарства? Алкоголь?

-Ничего.

-Ну хорошо, Лиза. Сейчас самое главное – ты больше не собираешься причинить себе вред?

-Не собираюсь.

Затем они вдвоем вышли в коридор. Родители, сидевшие на деревянных зеленых стульях, как будто постарели. Лизе стало стыдно перед ними. Они пережили смерть сына, а теперь, считали, что едва не потеряли и дочь.

-Все же, я настоятельно рекомендую показаться Анне Ивановне – сказала им врач, – по нашим показателям, с ней все в порядке, повреждений нет, сознание ясное, легкие чистые, воды она не наглоталась.

-Я не сумасшедшая – вставила Лиза, и тут же взглянула на маму.

- Я этого и не говорила, - заметила врач. —Но Анна Ивановна знает Лизу, возможно, сможет разобраться, что происходит. Может быть, просто перенервничала. Учёба, стресс… возраст такой, сами понимаете– обратилась она к родителям. – Заполните заявления, и можете ехать домой.

Папа еще о чем-то говорил с доктором, а мама обняла дочку и зашептала:

-Лиза, что происходит? Умоляю, скажи мне, я готова принять что угодно, только объясни мне, что с тобой?

На секунду, Лиза заколебалась – рассказать ли матери о своих злоключениях? Но вспомнив ее лицо, слезы, крики папы, она решила, что хватит с них бед.

- Мама, я думаю, что просто устала. Доктор права, мне надо отдохнуть. Я… правда, просто уснула. Мне очень стыдно, что я заставила вас так нервничать. Простите меня пожалуйста.

По дороге домой, в такси, все трое молчали. Папа сидел на переднем сиденье, рядом с водителем, и задумчиво потирал подбородок, поглядывая в окно и подсказывая дорогу.

Родители никогда не наказывали дочь жестоко, с лишениями и ограничениями. Да и Лиза, сама по себе была спокойным, беспроблемным ребенком, всегда слушалась и была, как говорил папа, в контакте со старшими. Мама со смехом рассказывала историю ее появления на свет.

После появления сына, чье рождение ей далось нелегко, Наталья не собиралась вновь проходить через это. К тому же, она была старше мужа на девять лет – здоровье, возраст, все вместе не располагало к появлению еще одного человека. Но человек предполагает, как говорится. Однажды, они с Сережей возвращались домой из гостей. По дороге ругались страшно – муж приревновал ее к своему сослуживцу, на дне рождения которого они были, а Наташа пыталась объяснить, что они просто потанцевали, и вообще, все он себе выдумал. Так они и шли, пререкаясь, и споря, пока вдруг Сергей не упал в сугроб.

-Ой, больно! Ой, Наташ, плохи дела! – взвыл он.

В Екатеринбурге зимы суровые, снежные. Ночью до -25 бывает. Но в тот поздний февральский вечер было удивительно тепло: легкий морозец, тишина, и снег, падающий пушистыми хлопьями в свете фонарей, и ее Сережа, лежащий в сугробе, и стонущий, то ли в шутку, то ли правда от боли.

-Вставай уже, Сереня, там Саша дома один!

-Ой-ой, Натусечка, не могу, у меня ножка болит, в спинке стрелят! – запричитал Сергей, смеясь сквозь слезы.

-Да хватит уже, Сержа! Ну повздорили, с кем не бывает, идем уже пожалуйста! – Наталья подошла к лежащему мужу, но тот как-то странно согнулся, и кряхтел, пытаясь подняться. Протянув мужу руку, которую он взял, но тут же ойкнул, и откинулся назад, она поняла, что дело плохо.

-Сережа, правда больно? Ой, что ж делать – то? – Наташа испугалась не на шутку. До дома еще далеко, возвращаться к дому друзей – тоже минут двадцать, а кругом ни души.

-Домой иди, Наташа. Там Санек один, а потом и скорую вызовешь, нога у меня не двигается, сломал!

-Ты что, ты замерзнешь тут! Сане уже двенадцать лет, не маленький!

-Я не…- начал было муж, но Наташа его остановила.

-Тихо лежи, не двигайся.

Наташа ещё раз оглянулась. Пусто. Ни прохожих, ни машин. Только редкие фонари и снег, который всё сильнее сыпался с неба.

- Я сейчас… я найду кого-нибудь, — пробормотала она и быстро зашагала к дороге. Почти выбежав на перекресток, она машинально закрылась рукой, от слепящего свет фар двигающегося прямо на нее автомобиля. Проехав несколько метров, водитель резко притормозил и сдал назад.

-Ты чего, дура? Пьяная, что ли? Куда под колеса бросаешься? – взревел крупный мужик, выходящий из машины.

-Муж.. – плакала она – Муж ногу сломал, там лежит! Сам идти не может.

Мужчина посмотрел на нее, коротко кивнул, и сказал: - Показывай!

Дальше все было, как в тумане. Они привезли Сергея в больницу, где ему наложили гипс, и потом Гордеевы еще долго благодарили своего спасителя. Дмитрий, как выяснилось, ехал домой после того, как побывал в роддоме у жены Лизаветы, которая только что родила двойню.

-Десять лет ждали, думали, уже и не получится ничего, а вот те на! — рассказывал он, не скрывая радости. — Лизавета моя уже отчаялась. Да она верующая, молилась постоянно. Вот, видать, услышали её мольбы. Ну, бывайте!

Ещё раз поблагодарив его, Наташа и Сергей договорились больше никогда не ругаться. А через девять месяцев Гордеевы ехали той же дорогой — только теперь уже забирать Наташу и новорождённую Лизу из роддома.

Такси остановилось у подъезда их дома. Наташа качнула головой, отгоняя воспоминания о былом, и наконец, обратила внимание, что все еще сжимает руку дочери.

-Мам, ты чего?

Лиза была уже совсем взрослой, поняла Наташа, выходя из автомобиля. В ноябре ей будет семнадцать лет, столько же было Саше, когда он погиб. Будь он жив, у него уже были бы свои дети, свой дом…

Квартира Гордеевых находилась на втором этаже. Из комнаты Лизы была видна теплотрасса, дорога, и небольшой участок частного сектора одноэтажных домов. Иногда, по ночам, она из темноты разглядывала светящиеся окна, пытаясь найти в них фигуры людей. Сейчас за окнами дребезжал рассвет. Начиналось холодное октябрьское утро.

-Фух-х-х. – сказал папа – я сейчас кофе выпью, и на работу. – он прямо в куртке бухнулся на стул, и облокотился о стену, прикрыв глаза.

-Сереж, да позвони ты своим, скажи, что берешь отгул – возразила мама.

-Не могу, сегодня медкомиссия, меня заменить некому.

Родители переговаривались между собой, мама, скинувшая туфли и плащ в коридоре, не переодеваясь хлопотала на кухне, намазывая масло на хлеб, и ставя на газовую конфорку турку с кофе. Лизу они как будто не замечали, даже не глядели в ее сторону.

А она продолжала стоять у входной двери, разглядывая дверной проем ванной. Там все еще горел свет, а на коричневой плитке остались лужицы. Дверь, которая упала ровно рядом со стеной, была сильно повреждена – вырванный папой кусок дерева, на котором была ручка, выглядел как рана. Тихо сняв обувь, Лиза прошмыгнула в свою комнату, устало взглянув на бардак. «Вещи надо срочно в стирку» - промелькнула мысль.

-К тебе можно? – папа неловко кашлянул.

-Д-да – заикаясь от волнения, повернувшись ответила она.

Присев на стул, отец стал разглядывать комнату, будто видел ее в первый раз.

-Да-а – протянул папа – тут бы ремонт не помешал!

-Я все уберу сейчас – полушепотом сказала Лиза.

-Я не об этом – резким движением, папа развернул стул, и облокотился на спинку – давай сделаем ремонт у тебя? Обои поклеим, шторы там поменяем, кровать тебе новую поставим? А ты тут сама обустроишь свое место рабочее, а то неудобно так – за одним столом и уроки делать, и рисовать.

Неловко оглядев пространство, Лиза заметила, что стол действительно маленький, стул не такой уж удобный – она даже сшила подушечку, такое жесткое было сиденье. Шторы висели тут с момента их переезда, и мама периодически снимала их для стирки. Ее кровать стояла у стены, а ведь Лизе всегда хотелось поставить ее у окна.

-Можно. Только дорого, наверное?

-Ты об этом не думай, Лизок. Отдыхай. Сегодня не ходи в школу, и вообще, знаешь… Давай ты возьмешь больничный? У вас ведь каникулы скоро?

-З-зачем?

-Отдохнешь чуть больше других. Порисуешь, книжки почитаешь.

Папа встал, вытер руки о штанины брюк, и попрощавшись, вышел. Было слышно, как мама моет посуду на кухне. Ощутив внезапно навалившуюся на нее усталость, Лиза захотела спать. Где угодно, хоть на полу, только закрыть глаза и блаженно уснуть.

Застелив постель покрывалом, девушка в одежде рухнула на нее, и последней перед сном мыслью было «надо бы укрыться, но лень»

После того, как Мама отнесла больничный в школу, сообщив, что Лиза заболела, всю неделю к Гордеевым приходили гости. Сначала пришла Маша. Плача, и заламывая руки, она рассказала подруге, что ей очень нравится Миша, и она надеялась понравиться ему в ответ.

-Но ты мне дороже, правда. Еще я из-за мужика с подругой не ссорилась!

Маша принесла ей пирожные трубочки, с белковым кремом.

-Вот, это мама купила, просила тебе передать. Мне лучше не есть, а то растолстею.

Лиза улыбнулась - ее подруга была в своем репертуаре, но она понимала, что та говорит без злости.

Миша пришел вечером.

-Лисичка, ты как? Ты чего? – он нервно зашагал по комнате – Я не хотел тебя обидеть! Не знаю сам, что на меня нашло…

-Да все нормально, Миш. Давай просто представим, что ничего не было?

Затем они еще долго сидели у нее в комнате, ели песочное печенье, испеченное мамой.

-Ты почти никогда не рассказываешь о художке. Тебе там не интересно?

Лиза настраивала радиоприемник. Хорошая штука, папа принес его недавно, разрешив слушать музыку по ночам, только тихо. Сейчас играла песня «Девочка с севера», группы Премьер- министр. Ей эта композиция очень нравилась, потому что она ассоциировала ее со своей историей.

-А что тебе рассказать? Я просто для себя рисую, вряд ли это даст какие-то результаты. Мама сказала, что мне нужна настоящая профессия, которая меня прокормит, а рисовать можно, когда угодно.

Подойдя к ней, парень обнял Лизу и притянул к себе. Миша был выше ее почти на голову, и Лизе было приятно ощущать близость его сильного тела. Она мельком взглянула на дверь – нет, родители не снуют по коридору.

-И ты хочешь поступить на скучную реальную профессию? – Ухмыльнулся он – зачем, когда у тебя есть… - Миша запнулся. – такой богатый выбор.

-Выбор? – удивилась она – художник действительно много не заработает. Все сейчас художники. А жить на что-то придется.

Подойдя к подоконнику, на котором сохли недавние наброски, Миша взял один, и внимательно его рассмотрел.

На альбомном листе, чернилами, был изображен вход в его институт. Вот беленькие колонны, ступеньки, вход. Рисунок был четким, точным, черно-белым. Взяв другой лист, Миша улыбнулся – как точно Лиза передала его черты! Она изобразила его, стоящим перед горой и глядящим вдаль. На горе, словно точка, был еще один человек – альпинист, взбирающийся к вершине.

-Почему такой сюжет? – Он не помнил, чтобы рассказывал о своем прошлом.

-Это ты в реальности, и в своих мечтах – Лиза взяла у него из рук рисунок – мне кажется, ты часто витаешь в облаках. Давай подпишу?

Лиза чувствовала, что яркий, живой интерес, возникший межу ними, начал переходить во что-то вежливое, вынужденное и холодное. Миша разглядывал рисунок, а она пыталась понять, о чем он думает.

-Что это за горы?

-Петровские скалы. Ты говорил, что они виднеются из окна лекционного зала.

Провожая его, Лиза почему-то с тревогой спросила: - Мы ведь еще увидимся?

-Конечно – сказал он, глядя ей в глаза, и, поцеловав в макушку, ушел.

После того, как за ним закрылась дверь, Лиза метнулась к окну. Обычно, они прощались второй раз – Миша махал ей рукой, когда она выглядывала. Вглядываясь в темноту двора, она наконец услышала, как открывается железная дверь подъезда. В свете вечерних окон и тусклом отблеске единственного фонаря, парень вышел и, чуть пройдя, оглянулся – Миша вытянул руку, улыбнулся ей, и пошел домой. У Лизы отлегло от сердца. Значит, не все потеряно?

Вечера дома проходили спокойно. Родители ни разу не упомянули тот случай в ванной, и вели себя, как ни в чем не бывало. Поначалу, Лиза в любую минуту ожидала тяжелого разговора, но чем больше проходило времени, тем больше она убеждалась, что выяснять ничего не нужно. Главный вывод она сделала.

Безмирье никак не проявляло себя в эти дни. Она спокойно засыпала, энурез не беспокоил, ночь проходила без сновидений. Иногда она думала – а не было ли все это последствием стресса и перемены в жизни? Что если они все просто выросли, и Диля, к примеру, больше не хочет дружить с ними как раньше? А Никита ревнует ее к Мише?

Может быть, ей самой наконец хочется стать главной героиней своей жизни? На следующий год они закончат школу, и, вероятно, разбредутся кто куда. Никита хочет стать журналистом – и где он собрался работать, в Крыму? Маша вообще не знает, чего хочет от жизни, а Диляра… Ей нужно понять, зачем бегать за парнем, которому она не нужна?

От всех этих мыслей стало грустно. А вдруг, она и правда навсегда растеряет друзей?

Ощутив странную тяжесть во всем теле, Лиза прилегла на кровать. Веки будто налились свинцом, и она начала проваливаться в сон. Вдруг, за окном что-то мелькнуло. Не придав этому значения, она перевернулась на другой бок, но услышала стук в окно. Решив поначалу, что это Миша вернулся, и кидает камушки, чтобы ее вызвать, обрадованная внезапным порывом, девушка встала с кровати и подошла посмотреть. Это был не Миша.

За окном, на высоте второго этажа, в воздухе повисла фигура той самой кондукторши. Она улыбнулась, и жестом приказала молчать. Лиза застыла на месте, в ее голове послышался знакомый голос: «Ты не можешь спасти всех, девочка. Те, кто должны прийти – все равно придут».

Видение исчезло, не успела она и моргнуть. Стук собственного сердца отдавался в висках, в горле пересохло. Нет, ей не привиделось – женщина точно была здесь. И она предупредила ее об опасности, значит, существа из Безмирья знают, когда что-то должно было произойти.

Девушка попыталась успокоиться, но сон больше не шел.

Что же делать? Сидеть, сложа руки, буквально отправляя Дилю и Мишу на заклание? Какой вообще смысл в этих предупреждениях, если они ничем не помогают?

На следующий день, ощущая разбитость во всем теле, Лиза все же решила заняться полезным делом. Она придумала нарисовать портрет кондукторши, но не в тех местах, где она ее встречала, а на водохранилище, на правом берегу, у скалок, если идти со стороны улицы Народной. Этот путь ей нравился больше всего, потому что он проходил через два пригорка, с редкими деревьями, кустарниками, и затерянным среди них кладбищем. Тем самым, которое являлось ей во сне. Что если поместить эту сущность в привычное для нее место? Как она там себя поведет? И сможет ли Лиза вообще найти ее там?

Вечером в пятницу, когда они уже никого не ждали, раздался звонок в дверь. Мама поспешила открыть, недоумевая, кто мог прийти, а папа успел крикнуть «спроси, кто там!». На лестничной площадке стояли Сонниковы, в полном составе. Первой заговорила Юля.

- Добрый вечер. Мы Сонниковы, родители Никиты. Простите, что вот так неожиданно… Сын рассказал нам, что Лиза заболела. Мы сейчас были неподалёку и подумали, что можем зайти на минутку, проведать её. – она замялась, не зная, что сказать дальше.

-Конечно проходите – обрадовалась мама – это хорошо, что ее все проведывают, может так она быстрее пойдет на поправку… Проходите пожалуйста.

Все шестеро удивительным образом поместились на небольшой кухне Гордеевых. Лиза сидела рядом с Никитой, они ели торт, принесенный его родителями, и участвовали в разговоре наравне со взрослыми.

-Лиза, ты помнишь, рассказывала про Дилю? Что-то неладное сейчас с молодежью, чего им не хватает, куда их несет? – говорил папа. Рядом с Юлей и Костей он выглядел почти ровесником. Никита рассказывал, как они с отцом ездили в глубь перевального, снимали горы и лес, который был просто сказочным.

-А, фотографией увлекаешься – одобрительно сказал папа – Я видел Лизин портрет, красиво получилось, талантливо!

Юля поглядывала на нее, но ничего не говорила, общаясь в основном с Натальей. И Лизу не покидало приятное чувство семьи, защиты и тепла. Их кухня сейчас выглядела особенно уютной. Они с Никитой встали из-за стола, и к ним присоединилась Юля.

-А Лиза как-то упоминала, что вы художница –вдруг сказала мама

-Можно на «ты» - улыбнулась Юля – я работаю на дому, в основном, рисую на продажу и для оформления, но дел у меня хватает. Лиза, покажешь, наконец, свои работы?

Лихорадочно соображая, чтобы ей показать, Лиза вспоминала, куда дела рисунки, не связанные с Безмирьем и снами.

-Конечно, пойдемте.

Мама прошла за ними. Юля рассматривала натюрморты, портреты, которые особенно похвалила, и ее взгляд упал на черно-белое изображение ее самой. Лиза изобразила ее, стоящей посреди поля, в простом длинном платье, с распущенными волосами, с внушительным животом.

-Хороший рисунок, но мрачный какой-то – сказала мама – это ты изобразила землю- матушку?

Лиза ничего не ответила.

-А могу я взять его себе, на память? – мягко спросила Юля – мне кажется, в этом что-то есть. Таинственное, сокровенное?

Папа окликнул маму из кухни, и Лиза с Юлей остались вдвоем.

-Что произошло? – спросила Юля

-Я просто хочу спасти подругу. А теперь, из-за меня в опасности еще один человек, который мне очень дорог.

-Кит сказал, что ты… чуть не утонула? – она помедлила, подбирая правильное слово.

-Я смогла попасть туда, и даже поговорить с ним – глаза Лизы лихорадочно заблестели – оно боится нас!

Юля машинально погладила едва выступающий живот. Она закрыла дверь в комнату, и подошла к Лизе так близко, что был слышен аромат ее духов.

-Приди в себя.

-Ч-что?

-Остановись, Лиза! Ты зашла слишком далеко, заигралась так, что сама на себя не похожа! Забудь все это, живи своей жизнью, родителей пожалей, в конце концов!

-И как вы, сделать вид что ничего не было? – девушка горько усмехнулась. – Что моя подруга просто сходит с ума, а близкий человек может погибнуть из-за того, что я ему рассказала?

-Ты видела там меня? Это ведь я? – Юля прикрыла глаза и замолчала. Пальцы сильнее сжали листок. – оно обманывает тебя, пойми! Показывает твои страхи и мечты, заманивая все глубже, и однажды, когда ты созреешь, скосит тебя, как урожай!

Она пошатнулась. В голосе послышалась растерянность и тревога.

- Ты думаешь, что раз смогла туда попасть, значит, теперь понимаешь, как это устроено? Что можешь войти и выйти, поговорить с ним, спасти кого-нибудь… Лиза, это не игра. И оно не проигрывает просто потому, что ты не испугалась.

-Я не собираюсь оставаться в стороне.

-А я слишком хорошо знаю, чем заканчивается попытка договориться с тем, чего ты не понимаешь.

Юля присела на стул, как совсем недавно папа.

-Мне до сих пор снится Катя. Ее мать, со слезами обвиняющая меня в гибели дочери. Костя, который на самом деле знает о Кате больше, чем говорит. И все это – мой крест, Лиза. Я никогда не смогу избавиться от этой ноши. Может, Марина права, и таким как я – она нарочно избегала местоимения «мы» - нельзя сближаться с другими людьми. Когда родился Никита, я несколько лет боялась выпускать его из дома. Дежурила возле детского сада, боясь, что с ним что-то произойдет! – Тяжелая усмешка исказила ее красивое лицо – Когда он пошел в первый класс, я ожидала под школой каждый день, пока директриса не пригрозила мне вызвать охрану. Я боюсь за тех, кого люблю! А сейчас я снова приведу в этот опасный мир человека, который может…. – Юля запнулась, и смахнула слезы, и продолжила:

-Ты дорога мне. Я узнаю в тебе себя, с тех пор, как ты пришла к нам домой, и принесла нашу с Катей тетрадь. Но я не могу спасти тебя. Никого не могу спасти, только предупредить.

-Эй, у вас все нормально? – в комнату вернулся Никита.

Лиза серьезным взглядом посмотрела на него. Он всегда появляется в нужный момент. Спокойный, тихий, уверенный.

-Все в порядке, смотрели картины – Юля повернулась к сыну – мы уже идем.

Дальнейший вечер прошел в спокойной обстановке, мама умилялась паре Юли и Кости, и часто повторяла, какие они красивые. На что папа резонно заметил, что у них с Лизой мама тоже красавица. Прощаясь, Юля обняла ее, и прошептала на ухо: - береги себя.

Мысленно, девушка пообещала сделать все возможное.

Глава 21

Лиза не очень любила шумные посиделки и танцы. Двигалась она неловко, а привлекать к себе внимание не хотелось. Но в этот раз она просто обязана пойти на дискотеку.

Представление к осеннему балу в этом году готовил 11- А, под руководством физрука Ивана Анатольевича. Он всегда придумывал что-то необычное, смешное, а его уроки не прогуливали даже двоечники. Остальным же, в школьной стенгазете рекомендовалось тщательно продумать свой наряд и, если есть желание, предупредить ди-джея, какие песни ребята хотят услышать на празднике.

-Я вообще не знаю, в чем идти! – горестно вздыхала Маша – да и ради кого наряжаться там?

Оглядев присутствующих в классе мальчиков, она ясно дала понять, что ценителей красоты здесь нет.

-А я хотела у тебя юбку попросить. Ту, черную, с блестками. – напомнила Лиза.

Диляра снова пропускала уроки. Классная руководительница Лариса Ивановна даже вызывала девочек к себе в учительскую, поговорить наедине.

-Лиза, ты же ее лучшая подруга была. Я уже не могу прикрывать ее больничные. А мать на контакт не идет, что там случилось?

Что было отвечать? В правду никто не поверит, а лгать уже надоело.

-Мы обязательно к ней сходим, ЛарисИванна! – сказала Маша.

-Да я сама у них была. Мать уже на тень отца Гамлета похожа, а Дилю я даже не видела, все время просидела у себя в комнате. Там точно все в порядке? – учительница посмотрела на них поверх очков, выражая свою озабоченность.

-Может у нее мальчик завелся?

Девчонки переглянулись.

-Да нет там никого! – уверенно сказала Маша – у нее просто крыша едет, а родителям стыдно в психушку обращаться!

-Ой, что ты! – замахала руками Лариса Ивановна – Маша, не может быть, не говори так!

-Ладно, идите в класс. Если пойдете к ним, скажите Елене Александровне, что директор просит ее прийти на беседу.

Домой девочки шли молча. Лиза думала о своем.

-Слушай, ну так же бывает? – прервала ее мысли Маша – Люди ведь сходят с ума от любви?

-Диля не сумасшедшая! Просто она… Она не понимает, где реальность, а где ее фантазии.

-А это не одно и тоже? Ладно, юбку завтра принесу. – скептически заметила Маша, и они разошлись.

-Лиз! – окликнула ее подруга – а ты с кем пойдешь?

-С Мишей! – но ответ был неуверенным.

Миша приходил всё реже. Иногда звонил, иногда исчезал на несколько дней. Они только один раз за последнее время прогулялись возле университета, и почти всю дорогу Лиза чувствовала себя лишней. Он рассказывал, что нашел парня с геофака, Колю, который занимается спиритизмом в горах, и тоже слышал про Безмирье, только называет это потусторонним миром.

-Я с ним встретился, лисичка! Умный пацан, знает много! А еще он проводник, представляешь? Он может сделать так, чтобы мы прошли через портал внутрь!

Глаза Миши горели энтузиазмом.

-Зачем тебе это? – спросила она

-Как зачем? – вздохнул парень, развернув ее к себе, и положив руки на плечи –Я хочу понять, что это и почему оно существует.

-Мне казалось, ты уже понял, из моих рассказов.

-Ты не думала, что бежишь от своей судьбы, Лисичка? Что встретила меня не просто так?

Миша наклонился, и поцеловал ее. Не так, как обычно. Тягуче, настойчиво. Что-то внутри шевельнулось и обдало жаром. Отстранившись, он посмотрел ей в глаза очень внимательно.

-Ты могла бы вместе со мной покорить весь мир. – тихо произнес он.

-Ты злишься? – спросила Лиза

-Я? Нет, что ты! Просто хочу убедить тебя - не стоит убегать от того, что тебе предначертано! Я уверен, что всю жизнь ждал именно тебя – того, кто пропустит меня в неизведанное, туда, где обычному человеку не место.

-В чем-то ты определенно прав. – невесело усмехнулась девушка – людям там не место.

Они дошли до остановки в молчании, но держась за руки. Провожая Лизу в троллейбус, Миша хотел сказать еще что-то, но передумал. На прощание, по привычке махнул рукой и пошел прочь.

Лиза долго смотрела ему в след, и чувствовала, как что-то очень важное, что является ее частью, уходит вместе с ним.

-Литвинцев! Ты не видишь, что гирлянда висит криво? Господи, да не туда, влево! – командовала учительница русского языка и литературы, Анна Геннадьевна.

Лиза и Маша молча стояли рядом со стремянкой, на которой шатался девятиклассник Литвинцев Коля, и по очереди подавали ему вырезанные из бумаги и раскрашенные акварелью кленовые листья.

-Вот, так уже лучше! Вы ж для себя стараетесь, для своего настроения! – Анна Геннадьевна одобрительно закивала головой, глядя на работу Коли, и он с облегчением слез вниз.

-А я вообще не иду! – гордо заявил он. – Мы с батей идем на рыбалку, на водохранку!

-Коля, ты еще маленький, по дискотекам ходить, вот и рыбачь. – Язвительно заметила Маша. Учительница чтобы пресечь перепалку в самом начале, резко сменила тему:

-Маша! Идите с Лизой в учительскую, на второй этаж, возьмите там еще листьев, пойдем украшать снаружи!

Снаружи средняя школа двадцать восемь выглядела обычно, даже немного скучно, впрочем, как и большинство симферопольских учебных заведений: бело-коричневое здание, с бордовой крышей и забором, который то и дело обрывался, образуя вокруг вид развалин. Идея украсить вход по-осеннему пришла в голову Анне Геннадьевне пару дней назад, когда она поняла, что никто из учителей заниматься этим не хочет.

-Лариса Ивановна, можно я пару ваших девочек возьму в помощницы?

Классный руководитель 10-Б, Лариса Ивановна Курская, смотрела в окно учительской, откуда открывался вид на Беспалова, и плотно прижатые друг к другу частные дома. В этих домах жили целые поколения учеников, многие из тех, кого она учит сейчас, были детьми ее выпускников. Родителей Митхатовой Диляры она тоже учила когда-то.

-А? Ой, простите, Анна Геннадьевна, я задумалась. Что вы хотите?

-Могу попросить двух ваших учеников мне помочь? Украсить первый и второй этаж. У нас в пятницу осенний бал, ребята готовятся выступать, будут танцы…

-Да, конечно, конечно – пробормотала Лариса Ивановна, вытаскивая из кармана зеленого пиджака платок, и промакивая им глаза. – Берите, у них как раз сейчас физкультура, на площадке они!

Постояв в нерешительности пару секунд, и проводив взглядом вышедших учителей из кабинета, Анна Геннадьевна подсела к старшей коллеге.

-Вы меня извините, но что вас тревожит? Я ведь вижу, что последний месяц вы сама не своя ходите.

Лариса Ивановна помедлила с ответом. Она хорошо относилась к молодым учителям, ведь сейчас редко кто приходит работать в школу, к детям. Но выносить сор из избы ей тоже не хотелось, хотя о ситуации с Дилярой знали все, и только она тормозила процесс отчисления своей ученицы.

-Вы помните Дилю Митхатову?

-Конечно. Хорошая девочка, почти отличница. Перспективная выпускница в следующем году, а что?

-Ой, если бы я знала, что! – женщина снова глянула в окно – день был ясным, теплым. Низкое солнце окрашивало золотистым светом тополя, растущие вдоль дороги. – С ней что-то неладное. Мать молчит, говорит, что болеет, справки приносит, но Диля никогда не болела раньше! Я знаю, как они эти бумажки делают! Хотела увидеть ее вчера, пошла к ним, а меня на порог не пустили. Директриса говорит – девять классов есть, отчисляйте, нам мертвые души не нужны, ей еще в горсовете отчитываться. А чувствую, сердцем – что там беда. Только какая?

Вторая учительница, внимательно слушая ее, предположила: - может первая любовь? Возраст сейчас такой, сами понимаете.

На это Лариса Ивановна лишь махнула рукой.

-Я знаю Дилю с пеленок. Мы с ними соседи. Поверьте, там все намного хуже, и дело не в любви. Возможно, у нее проблемы с психикой, но они боятся что-то говорить и хотят…

Их разговор оборвала Ирина Витальевна, вошедшая в учительскую за журналами. Женщины замолчали. Через несколько минут раздался звонок с урока, и школа снова загудела: кто-то тащил коробки с украшениями, в коридоре смеялись дети, из актового зала доносилась музыка. Женщины посмотрели друг на друга, вздохнули, и разошлись по школьным делам, занятые каждая своими думами.

Лиза и Маша стояли возле стенда с осенними рисунками, и ждали Анну Геннадьевну, чтобы та приняла их работу. Коля, довольный тем, что от него уже ничего не требовали, побежал к выходу, на ходу пиная свой рюкзак.

-Ну, красота, девчонки! Молодцы! И сразу таинственное настроение появилось, правда?

Девочки, улыбнулись.

-Анна Геннадьевна, а вы будете следить за тем, кто придет на дискотеку? – спросила Лиза.

-Ну, как сказать? – задумчиво ответила учительница – я ведь не цербер и не надзиратель. Но чужим сюда приходить нельзя, праздник только для учеников.

-Эх, жаль – вздохнула Лиза.

-Анна Геннадьевна, она хотела парня своего привести! – Маша, со знанием дела, чуть подавшись вперед, докладывала обстановку: - он вообще у нее хороший, учится в ТНУ. С ним точно проблем не будет!

Лиза покраснела, но закивала головой в знак согласия.

-Он потом нас домой проводит, Анна Геннадьевна, даю слово, что он ничего плохого и запретного не сделает. – заверила ее Лиза.

-Ну, ладно. Только смотрите мне – не подведите, иначе мне Элла Борисовна голову снесет!

Помедлив, она добавила: - А вы не знаете, Диляра придет?

Анна Геннадьевна пыталась понять реакцию девочек, но те лишь переглянулись между собой, и коротко ответили, что не знают.

-Часто вы с ней видитесь?

-Не очень – ответила Маша – она и не сильно радуется уже, когда мы приходим.

-Хм-м. – протянула женщина – а вы не замечали, от чего она так часто стала пропускать? Может быть, у нее дома что-то происходит?

-Она ничего не говорит – вновь пояснила Маша – мы думаем, что это от неразделенной любви у человека так крыша поехала. Мы, кстати, сейчас собирались к ней идти!

-Ах, вот как? Ну, идите, конечно. Расскажете завтра, как все прошло?

Проводив учениц к выходу, учительница пошла в актовый зал на первый этаж, чтобы оценить фронт работ на завтра.

Диляра сидела на за рабочим столом в своей комнате, тупо уставившись на дверь. Она пыталась уловить момент, когда в щель между полом просовывается сложенный вдвое лист бумаги, и надеялась поймать таинственного почтальона. Сегодня она хорошо спала, ей ничего не снилось, и ей даже удалось позавтракать вместе с матерью. А все благодаря снотворному, которое ей дал отец!

Совершенно потеряв связь с реальностью, Диля путала день с ночью, не понимала, какой сегодня день недели и число. Она жила ожиданием весточки от возлюбленного, который в своих письмах настоятельно просил не рассказывать о них никому. По ночам он помогал ей сбежать из дома, и они гуляли по карьеру, ходили пешком до водохранки, и все это время он держал ее за руку, и смотрел таким взглядом, от которого ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Юра говорил очень мало, односложными фразами, но влюбленная девушка не обращала внимания – главное, что он рядом!

-Скоро я приду по-настоящему, и мы будем вместе навсегда. – парень смотрел не на нее, а как будто в глубь ее души.

-Юр, ты серьезно? – сердце замерло, а ноги едва не подкосились – Ты думаешь, что мы сможем быть вместе?

-Думаю.

-А как же мои родители? Девочки?

-Им не обязательно знать. Скоро я приду за тобой.

Но по утрам, после того как она приходила в себя, Дилю окутывал страх. Животный, тяжелый, от которого тряслись руки и по спине пробегал холодок. Как Юра мог пробраться к ней, если он в Москве? Как он подкидывал ей свои письма? Почему так странно вел себя на прогулке? Почему она не помнила, как оказывалась дома, и как уходила, оставаясь незамеченной? И вместо чувства влюбленности, она ощущала страх и желание больше никогда его не видеть.

Стоило этим мыслям прийти в голову, как тело наливалось тяжестью, голова начинала болеть, и ее клонило в сон. В сновидениях, больше похожих на декорации к фильму, девушка бродила по городу, по знакомым симферопольским улицам, заходила в магазины, каталась на качелях в детском парке, но каждый раз одна деталь настораживала ее: людей не было. Никогда.

Ни продавцов в магазинах, ни детей в парках, ни учителей в школе – почему-то свое полное одиночество она замечала не сразу, сознание будто играло с ней в догонялки. Сначала ей это нравилось - можно было брать всё, что хотелось, делать что угодно. Никто не спрашивал, куда она идёт и почему не пришла домой. Но постепенно, она начинала замечать странности – в месте, где она находилась, будто недавно кто-то был. Качели покачивались, словно шаловливый ребенок только что спрыгнул с них, в школе слышались торопливые шаги, но на лестницах никого не было, а у бортика бассейна кто-то оставил мокрые следы. В эти моменты Диляра словно приходила в себя, и холодный, липкий пот стекал струйкой по груди и спине.

-Юра! – звала она, но ответа не было. Тогда она оглядывалась по сторонам, словно пытаясь отыскать место, откуда за ней наблюдали. Да, это было отчетливое ощущение, что за ней следят, но она никого не находила. Еще одна странность, которая присутствовала в ее ночных путешествиях заключалась в том, что вокруг все было серым. Не ярким, цветным, или реальным, а серым, как пепел, оставшийся после сожжения газеты. Когда Диля опускала руку в воду, она почти не ощущала ее - только легкое касание, как невидимая паутинка, в которую ты врезался.

Школа так же была бесцветной - синяя и зеленая плитка, которая так ярко блестела в лучах солнца, больше походила на шахматную доску без фигур. Пройдя на второй этаж, она захотела зайти в их классный кабинет. Было что-то приятное, завораживающее в этой идее – побывать там, где через пару часов снова закипит школьная жизнь. Сердце забилось быстрее, и девушка, пройдя по темному коридору – он и в реальности никогда не освещался, и когда они были младше, учась во вторую смену, светили себе фонариками, идя домой – толкнула приоткрытую дверь.

Обстановка была до боли привычной. Шкафы, стоявшие прямо у входа, заполненные учебными пособиями, картами и книгами. Два стареньких монокулярных микроскопа, стоявшие на учительской кафедре, и белая дверь, ведущая в подсобную комнату. За ней Диля услышала какой-то шорох. Любопытство и страх смешались, и она решила войти.

Внутри не было ничего: нет тверди, стен, нет начала и конца, словно пустота стала всем существующим в мире пространством. У девушки перехватило дыхание. Обернувшись, она увидела отрытую дверь подсобки, в которой виднелись парты и учительский стол. Попытавшись пройти назад, она ощутила тяжесть в ногах, и чем быстрее Диля пыталась вернуться, тем тяжелее становился каждый ее шаг.

-Не уходи. Ты должна остаться. Юра ждет.

Голос, словно механический, не приказывал, а информировал. Но девушка не слушала его, пытаясь пробраться к дверному проему.

-Диля –она замерла, услышав голос Юры. – Я здесь, тебе нужно идти в обратную сторону. Я люблю тебя, Диляра.

Что-то в этих словах напрягло ее. Здесь происходило нечто странное, и вдруг она поняла, что ей не надо быть здесь. Вдруг она услышала другой голос – живого человека, и его присутствие очень явно ощущалось здесь.

-Диля! Я просто хочу помочь! Пожалуйста, отзовись!

-Лиза! Я иду, Лиза, ты где? – ее собственный голос звучал так, словно она находилась под водой.

Наконец, добравшись до входа в подсобку, и попытавшись войти в нее, Диляра споткнулась о ступеньки, оказавшиеся снаружи. Две каменные ступеньки, кое-как слепленные из цемента или глины. Переступив их, она снова оказалась на ступени, только на этот раз их стало больше.

-Иди на мой голос! Я здесь! – доносился до нее крик Лизы

-Я здесь, Диля, и ты тоже хочешь быть здесь – говорил кто-то голосом Юры.

Ступеньки казались бесконечными, хотя их было всего четыре, или пять, она уже не считала. Наконец, выбившись из сил, она заплакала и сказала: - Лиза, помоги мне!

Чья-то рука коснулась ее плеча, затем больно дернула за волосы.

- Ай! — вскрикнула Диляра и проснулась на полу своей комнаты. Она тяжело дышала, пытаясь понять, где находится. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, в горле пересохло и от этого было больно глотать.

«Я кричала во сне», — подумала она, и тут же услышала за окном, как её зовут по имени.

- Дилька, ты дома? Мы пришли! - Девочки стояли за воротами, и махали ей руками.

Все трое сидели на скамейке в саду, и напряженно молчали.

-Ну, кто первый начнет? – не выдержала Маша – Диля, мы все ждем, когда ты вернешься в школу, и к нам. Мы по тебе скучаем.

Лиза наблюдала за реакцией подруги, но та лишь улыбнулась, подставив лицо осеннему солнцу, пробивавшемуся сквозь листву.

-А знаете, что? – Диляра протерла лицо руками, отгоняя мысль – а ведь однажды мы встретимся в последний раз. Возможно, это будет просто прогулка после школы, но никто из нас не знает, когда это случится. И больше мы не увидимся, и ничего как раньше, уже не будет.

Взгляд девушки был направлен куда-то вдаль. Лиза очень любила сад тети Лены - кусты роз, белые и красные, стояли рядами, а между ними был проход к самодельному пруду с рыбками. Когда-то, в детстве, папа читал ей книгу о снежной королеве, и в память врезался эпизод с волшебницей, которая пыталась оставить Герду у себя. В ее саду всегда было лето.

Хлопнув себя по руке, отгоняя комара, Лиза подсела ближе к девочкам.

-Не обязательно расставаться навсегда. Есть же случаи, когда люди дружат всю жизнь – философски заметила она.

-Моя мама растеряла всех подруг, когда вышла замуж за папу – тихо сказала Диля. – семья вытеснила все, что было раньше.

-Ты это к чему вообще? – непонимающе спросила Маша – чего ты вдруг решила с нами проститься?

Диля резко встала, встряхнулась, пошла к цветам. Сорвав две розы – красную для Маши, и белую для Лизы, вручила их девочкам, улыбаясь.

-Я приду, завтра. И уже останусь насовсем, обещаю. На дискотеку идем же?

Маша радостно заохала, а Лиза, хоть и не подала виду, ощутила приступ тревоги.

«Что-то случится» - думала она, прощаясь с подругами.

Глава 22

На часах – полпятого утра, а Юля безуспешно лежит с закрытыми глазами. Рядом мирно спал Костя, так крепко, что его не тревожили ее постоянные вздохи и перевороты с боку на бок. Она посмотрела на лицо спящего мужа, убрала с его лба седую прядь волос. Погладив едва выступающий живот, который еще не был заметен окружающим, она тихо вздохнула. Интересно, сложись все иначе, были бы они вместе?

Костя нравился ей с седьмого класса. Он был старше их с Катей всего на год, но для Юли эта разница казалась пропастью. Когда он проходил мимо по школьному коридору, у неё перехватывало дыхание, а ноги словно прирастали к линолеуму — она превращалась в мелкую букашку, не способную даже пискнуть в ответ на его небрежное «Привет».

Он всегда здоровался именно с ней, и тогда по позвоночнику пробегала горячая, приятная дрожь. Но стоило рядом появиться Кате, как Костя менялся: его взгляд становился пустым, скользящим, и он делал вид, что перед ним просто часть школьного интерьера. Юля не решалась рассказать об этом подруге.

-О, как же он мне нравится, Юлька! – шептала ей подруга, поправляя школьную форму – хочу подарить ему свой первый поцелуй!

-Он стоит на учете в детской комнате милиции – возразила Юля, пряча взгляд – не лучший кандидат, я считаю.

Но Катя не слушала ее, щебеча, как птичка, о любовной тайне и страсти вопреки.

За окном было темно. Ветки груши, которая разрослась за двадцать лет, чуть слышно постукивали в стекло.

-Жди. Жди. Жди.

Юля резко подскочила. Послышалось, конечно. После бессонной ночи, еще и не то может почудиться.

-Спи, принцесса, еще рано. – пробормотал Костя, и отвернулся к двери.

Юля машинально положила руки на живот. «Что за мать вам досталась?» - пронеслось в голове. Нет, надо попросить папу срезать эти ветки, чтобы они не стучали! Так же с ума можно сойти!

-Жди-жди-жди!

Опустив ноги на пол – хорошо, что она спит в теплых носках – она осторожна подошла к окну, и встала сбоку, как шпионка. «Чушь какая-то» - думала Юля. –«Я у себя дома, а за окном наш огород. Никого там нет».

Ладони вспотели, но она не замечала этого. Чуть отодвинув занавеску, женщина посмотрела в сад, и замерла от ужаса.

Деревья и времянка выглядели серо – белыми, тусклыми, а на одной из грядок стояла Катя. Она выглядела совсем как тогда, двадцать два года назад, юной девочкой.

Обхватив лицо руками, она раскачивалась из стороны в сторону, как будто сокрушаясь о чем-то. Юля открыла рот в немом крике.

«Не дают. Не даете. Не даете мне жить» - зазвучало у нее в голове.

«Ты не настоящая. Тебя больше не существует» - мысленный ответ адресовался тому, кто изображал из себя пропавшую подругу юности.

Едва найдя в себе силы отойти от окна, Юля старалась спокойно и глубоко дышать. Вдох – задержка- выдох. Так, отлично, она снова в кровати. Вдох – задержка – выдох.

-Костя – она старалась, чтобы ее шепот не звучал страшно – Обними меня пожалуйста.

Муж развернулся к ней, прижался вплотную, и, поцеловав затылок, положил руку ей на живот.

«Уходи» - подумала Юля, и постаралась уснуть, полностью выкинув из головы намек на любую мысль.

Утро далось тяжело. Чувствуя себя совершенно разбитой, она едва перемещалась по кухне, наливая себе и мужу кофе.

-Никита, ты куда-то собирался сегодня? Я забыла.

Сын доедал бутерброды, рядом с его стулом стояла сумка с фотоаппаратом.

-Сегодня осенний бал, попросили пофоткать. Я поздно приду, вы не волнуйтесь.

-Поздно – это какое время? – спросил Костя.

-Ну часов в десять, пап.

-И что ты будешь голодным все это время? – ужаснулась Юля.

-Поем в столовке! Все, я побежал! – Никита встал из-за стола, и пошел в ванную чистить зубы.

-Совсем взрослый парень стал – улыбнулся муж.

-Не успели оглянуться – почему-то с тревогой в голосе, ответила она.

Костя сообщил, что сегодня вечером с мужиками пойдет в бильярд.

В школе все кипело. Малышня бегала по лестницам, пытаясь сорвать хоть один приклеенный к стене листик, а Маша угрожала им в ответ походом в учительскую:

-Мы тут все украшали вчера, до ночи, а мелюзга так и норовит все подпортить! Руки убрали, быстро! – и шестиклассники со смехом убежали от нее вниз по лестнице.

Выглядела она сногсшибательно – синяя водолазка с люрексом, короткая черная юбка, и ботфорты. Свои роскошные светлые волосы она убрала в высокую прическу, оставив два завитых по бокам локона. Проходящие мимо одиннадцатиклассники кидали на нее недвусмысленные взгляды, а некоторые даже пытались шутить.

-О, Машка! Красивая ляжка!

-Придурок! – не оставалась она в долгу. Пару раз, совсем рядом, прошел Саша – сын их классной руководительницы, и предмет сердечных забот большинства учениц. Он то что-то спрашивал, что-то искал, хотел спросить, но не спрашивал.

-Если ты не пригласишь его сегодня на танец, я сама притащу его к тебе – засмеялась Лиза. Маше было приятно такое его внимание.

Диляра вернулась на уроки, как и обещала, и две недели посещала школу без пропусков. Она вновь стала похожа на себя прежнюю, на щеках появился румянец, глаза блестели, и только иногда ее взгляд становился отстраненным.

-Эй, ты с нами, здесь? – Лиза тронула ее за руку.

-Да, с вами – улыбнулась Диля.

Они выглядели не так ярко, как Маша, но все трое радовались тому, что наконец, как раньше, они вместе, сидят на уроках, ходят в столовую на переменах, закрываются в туалете, чтобы обсудить насущную сплетню.

Лиза отмечала еще одну радость – у нее несколько дней не было «ночных происшествий». Возможно, помогли таблетки Анны Ивановны, с которой, к слову, они так и не виделись после того случая в доме деда Леши. А может, возвращение подруги успокаивало ее – она не решилась поднять тему с Юрой и письмами, хоть и хотелось. Одно только огорчало – Миша почти исчез из ее жизни. Он уезжал на все выходные в походы со своим новым другом Колей, и погрузился в изучение эзотерики, став совершенно не похожим на того парня, которого Лиза когда-то встретила в парке.

Она не умела расставаться с кем-то, кто ей дорог, по своей инициативе. Не представляла, какие слова нужно говорить – пока? Прощай? При мысли, что ей придется сказать это Мише, ей становилось жалко себя и его, и отчего-то страшно. Именно поэтому она позвала его на сегодняшний вечер, надеясь, что это сблизит их снова.

-Эй, ты чего? – голос Дили вывел ее из раздумий – Что-то случилось?

Она надела красное короткое платье с длинными рукавами, которое ей необычайно шло.

-Нет, просто отвлеклась.

Обирались они у Маши.

Лиза взяла у нее черную мини-юбку с пайетками, надела светло-голубую блузку, и была очень довольна своим видом. Да, теперь заметно, что она не ребенок! А еще, она надеялась, что Миша оценит ее внешний вид.

-Ну, отпад! – констатировала Маша, когда девочки собирались у нее дома, чтобы выйти в школу.

-Ты думаешь? – Лиза взглянула на подруг в отражении зеркала, и все трое счастливо засмеялись.

Диля поправила ей прическу – на ночь она заплела множество косичек, чтобы волосы вились мелкими кудрями, - и сбрызнула лаком с блестками.

-Так, девки – в комнату вошла Машина мама – значит слушаем меня внимательно.

Тетя Ира, присев на диван в красивом шелковом халате, и розовых атласных тапочках, держала в руках чашку кофе, аромат которого наполнил все пространство.

-Чтобы вы все были целыми и невредимыми, запоминаем простые правила: ничего не пить! Успеете еще напиться в своей жизни, уж поверьте. Не хватало, чтобы вы заблевали весь актовый зал. Дальше. Ни с кем никуда не уходить, не уединяться! А то в подоле потом принесете, позора не оберешься. Нет, какой бы мальчик не был красивый, милый, классный – нет! Потанцевали, поцеловались пару раз в темноте – все, баста! И самое главное – женщина отставила чашку на кофейный столик, - ни в коем случае, никогда, не теряйте друг друга из виду. Если видите, что одна из вас пропала – две другие идут ее искать, ясно? Если одну из вас кто-то тянет за собой – даете сигнал остальным. Все понятно?

Девочки дружно закивали головами.

-Вольно. Молодцы, идите, развлекитесь там.

-Мам! А можно мы после дискотеки придем ко мне с ночевкой? – сказала вслед матери Маша.

-А, ну приходите. Я вам тогда в зале постелю, здесь. Меня на втором этаже не будите только!

И тетя Ира закрыла за собой дверь. Она радовалась за девочек, за то, что у ее Машеньки такие подруги, не завистливые, понимающие.

-Вот бы они сохранили дружбу на всю жизнь! – сказала она сама себе, поднимаясь по лестнице.

В этот день десятые и одиннадцатые классы освободили от уроков, чтобы они могли репетировать и помогать украшать классы и коридоры. Большая часть их класса была дома, кроме нескольких человек, участвующих в постановке, и тех, кто занимался помощью. Лиза разглядела в толпе Никиту, стоявшего у сцены, и снимающего репетицию.

В этом году решили сделать мюзикл по сказке «Аленький цветочек», только в современной музыкальной обработке. Настенька по сценарию должна петь песню «Сойти с ума», группы Refleх, но петь получалось коряво, и Иван Анатольевич вместе с Анной Геннадьевной вздыхали и махали руками.

-Так, Сервер! Давай фонограмму, иначе у меня уши отвалятся! – крикнул физрук Ди-джею, и тот послушно включил песню.

-Привет! – Лиза тронула Никиту за плечо, и он обернулся, как от испуга.

-О, привет! Круто выглядишь! – он с удивлением оглядел одноклассницу, и Лизе показалось, что Никита слегка покраснел.

-А ты для школьной газеты снимаешь?

-Ну да. Еще хочу портретки потом сделать, но не знаю, когда этих актеров погорелого театра вылавливать.

В этот момент «сестры» Аленушки запели песню «За четыре моря», вслед уходящему «отцу», и Лиза не расслышала слова Никиты.

-Давай вас троих пофоткаю! – крикнул он ей прямо в ухо.

-Давай! Только пошли на улицу!

Во дворе школы, слева, на пригорке росла береза. Ее золотистые листья сверкали на солнце, а когда легкий ветерок касался ее веток, слышался легкий шелест.

Возле нее девочки решили устроить фотосессию.

-Так, Маша, ты далеко ушла! – Никита командовал процессом, а модели разбредались в стороны, либо кучковались так, что никого толком не разглядишь.

-Ник, давай сначала меня отдельно, а потом девочек, а потом всех вместе! – просила Маша, предвкушая, как она будет разглядывать снимки. – Девочки, ну подождите, я, вообще-то, хожу в модельную школу, нас там учили позировать!

Пока Никита и Маша спорили о композиции, Диля и Лиза поднялись на холм, к трансформаторной будке, и наблюдали за ними.

-Диля, я хотела тебе кое-что рассказать. – Начала Лиза. – ты, пожалуйста, выслушай меня.

Диляра, с улыбкой наблюдавшая за перепалкой внизу, с удивлением взглянула на подругу.

-Только не говори, что они встречаются! – засмеялась она

-Нет, ты что, конечно нет! – Лизе почему-то стала неприятна мысль, что Маша и Никита могут быть вместе.

-Они слишком разные – возразила она.

-Ну, противоположности притягиваются – заметила Диляра – так что ты хотела рассказать?

Лиза всегда думала, что притягиваются похожие люди, те, у которых одинаковый костяк, хоть на первый взгляд, они могут выглядеть иначе. Что ж, получается, Маша и Никита могут быть вполне хорошей парой?

-Диля, ты веришь в потусторонний мир?

На секунду, в глазах девушки промелькнуло что-то вроде испуга.

-Странный вопрос. Может быть и верю. Может, там действительно что-то есть.

-Я имею ввиду, ты допускаешь, что есть невидимый нашему глазу мир? – Лиза не знала, как подойти к конкретному вопросу.

-Девочки! Теперь ваша очередь, спускайтесь! – позвала их Маша, а Никита добавил, что кадров осталось немного, и чтобы они поторапливались.

-Ладно, идем, а то погода меняется – и Диля бегом спустилась вниз.

Лиза тоже обратила внимание на то, что солнце зашло за тучки, вся золотистость осеннего дня исчезла, превратив школьный двор в серое, скучное пространство. Взглянув на школу, ей вдруг показалось, что из окна третьего этажа, кто-то наблюдал за ней. Она постаралась вглядеться, и успела увидеть только длинные светлые волосы, волной спускающиеся вниз. Это была женщина, которую она где-то видела, но где?

-Ты там уснула? – кричали девочки Лизе, позируя фотографу. Точно! Это была та женщина из ее сна!

Пообедав в столовой вместе с девчонками, Никита ушел за новой пленкой, а они остались втроем, прихорашиваться перед зеркалом в холле. Зеркало выглядело так, словно вместо холла тут был бальный зал, и при входе в школу все – и девочки, и мальчики – смотрелись в него. Старшеклассницы часто поправляли макияж и прическу, ругая младших за то, что они носятся рядом и мешают им, а во время уроков охранник Сергей прохаживался туда-сюда, восхищаясь своей статью и выдержкой. Он рассказывал всем, что прошел войну, но часто путал, какую именно – то ли Афган, то ли еще какую-то, но ему это было не особо важно.

-О, слышите? – Маша спросила с радостным нетерпением в голосе. – Там уже музыку ставят!

-Только для начала нам нужно высидеть спектакль, с Настей в главной роли – вздохнула Диля – тоже мне, актриса!

-Она дочка завуча, так что, кумовство процветает! – поддержала ее Лиза.

-Да что вы как бабки старые, пойдемте веселиться, мы это заслужили! – Маша радостно поманила подруг за собой.

На первых рядах, как всегда, сидели учителя во главе с директрисой Эллой Борисовной.

И хотя выступление никто не оценивал, некоторые шутки 11-А старшим поколением были не поняты. Например, когда во сне чудищу, вместо Настеньки снились три переодетых в женскую одежду парня, изображавших сестер, под песню Виа Гры «Подарила сердце на долгую память». Зато школьники – с седьмого по одиннадцатые классы, покатывались со смеху, и откровенно веселились, особенно, когда чудище, которого играл второгодник Паша Кудров, показало свой облик.

Он был одет в разлохмаченный женский парик, разорванную тельняшку, с пришитым меховым воротником, и длинную юбку, сшитую из мешковины. Лицо ему разукрасили так, что издалека казалось, будто на нем маска из мятой цветной бумаги.

-Это ж точно чудовище – говорила Элла Борисовна завучу, Наталье Степановной, своей сестре, и матери главной героини мюзикла. – На твоего бывшего похож, кстати.

Лиза, сидевшая позади, сложилась пополам от смеха. Было необычно слышать от грозной, холодной директрисы такое женское замечание.

На праздник Миша пробрался тихо и незаметно, пронеся в сумке вино в тетропаке. С собой у него были пластиковые стаканчики, и шоколадка «Корона».

-Видала, каков жених – со смехом прошептала Маша на ухо Диляре. – и где мы будем это пить?

-А у вас тут что, нет туалетов? – спросил улыбающийся парень.

Лиза никогда раньше не пробовала алкоголь, но и с парнем она встречалась впервые. Ей было так радостно от того, что он пришел, и все одноклассники видели их вместе, что решила не отставать от компании.

После распитого в раздевалке спортзала вина, ребята вернулись под конец выступления в зал. Зрители аплодировали, актеры кланялись, а чудище так и норовило прижать к себе Настеньку, с аленьким цветочком в руках.

-Все ребята молодцы, старались, похлопаем им еще раз! – призывала раскрасневшаяся директриса. – И так же похлопайте двум людям, без которых этот вечер бы вообще не состоялся – Ивану Анатольевичу и Анне Геннадьевне!

Зал взорвался аплодисментами, а затем, когда шум немного стих, Элла Борисовна объявила вечер танцев открытым:

-А теперь – дискотека!

И под радостный вопль учеников, ди-джей Сервер Юнусов забрался на сцену к самодельной установке.

Из-за распитого вина, закрытых окон, Лизе было жарко и кружилась голова. Большую часть танцев она сидела на стуле возле стенки, иногда целуясь с Мишей. Когда объявляли медленный танец, они выходили под веселое улюлюкивание ее одноклассников, и просто двигались по кругу. Иногда она озиралась по сторонам – помня заветы тети Иры, но, найдя подруг в поле зрения, успокаивалась.

Маша танцевала с Сашей, а Диля весело болтала с кем-то из одиннадцатиклассников, и Лиза спокойно продолжила неловкое движение в такт музыке.

Диля вышла в коридор, чтобы подышать воздухом и попить воды из умывальников, стоявших напротив столовой.

-Я здесь. – она обернулась, чтобы посмотреть, кто к ней обратился, и застыла, увидев Юру. Парень стоял, вполне реальный, из крови и плоти, в рваных джинсах, в белой майке, обтягивающей его торс. Как пару месяцев назад, летом.

-Тебе не холодно? – только и смогла спросить она.

-Я пришел за тобой – Юра стоял, не шелохнувшись, и ни один мускул в его лице не дрогнул. – пойдем.

Диляра ощутила, как голову окутывает туман, а ноги слабеют. Звуки музыки, доносившиеся через стену, звучали глухо.

-Куда?

-Мы пойдем гулять, а потом будем вместе. Как я и обещал.

Голова все тяжелела, сознание путалось, а в мыслях было только одно – Юра пришел за ней! Диляра двинулась к выходу.

-Маша! Ты меня вообще слышишь? – Лиза уже вовсю орала подруге, которая был занята своим новым ухажером – Дилька где?

-Не знаю… Я видела, она пошла в сторону туалетов!

Лиза забеспокоилась. Дили нигде не было, но выйти к учителям, и сказать, что девочка исчезла, она боялась и ее трусило, как при лихорадке.

-Миш, нам надо ее найти!

Миша нехотя оторвался от лавки, и пошел за своей спутницей. Они обошли весь первый этаж, темную столовую, туалеты возле кабинетов труда и музыки, но девушки нигде не было.

-Если ее нет наверху, то мы все пропали – прошептала Лиза.Затем, Маша с Сашей спустились со второго этажа.

-Ее нет! – в голосе Маши теперь тоже была тревога – Лиз, а может она домой пошла? Может обиделась на нас?

Лиза растерянно смотрела по сторонам, мимо прошмыгнули две девочки из 9-Г. Чувство нарастающего страха, понимающегося к горлу, усиливалось. Внезапно, входная дверь школы открылась, и вошел Коля Литвинцев.

-Коля! – бросились к нему девочки – ты не видел Дилю на улице?

Парень, не ожидавший такого напора, слегка покачнулся, и икнул.

-Ты пьяный, что ли?! – возмутилась Маша

-Не пьяный я! – обиделся Коля. – Видел я ее. Она на шестой троллейбус села, и поехала в сторону конечки.

Ребята начали спорить, перебивая друг друга.

Лиза даже ощутила некое облегчение от того, что ее худшие опасения подтвердились. Сжав руки в кулаки, она повернулась к ребятам и сказала:

-Заткнитесь вы!

Все действительно замолчали, с удивлением глядя на нее.

-Я пойду за ней – девушку трясло от страха, но она не замечала этого. – Миша, ты оставайся здесь, с ребятами, хорошо?

-Еще чего. – сказал Миша, подойдя к ней. – Где куртки? Я попробую словить попутку.

-Я с вами! – решительно заявила Маша – она и моя подруга тоже, вообще-то!

Лиза хотела было возразить, но ее перебил Коля.

-Я, это… Короче, я у бати тачку взял… Ну, могу довезти?

Старая синяя «шестерка» завелась со второго раза, оглушительно чихнув серым дымом. Симферопольская ночь встретила путников полупустыми улицами, несмотря на то, что было только девять вечера, и мигающим светофором, одиноко стоявшим на остановке.

Фонари за окном вдруг стали редкими. Когда Коля свернул на Лесную улицу, Лизу вдруг осенило.

-Стой!

Коля резко затормозил.

-Ты чего орешь? Меня батя за колодки прибьет!

Она повернулась к сидевшим на заднем сиденье ребятам.

-Тут дом Юли. Я быстро! – и едва не на ходу, выскочила из машины.

-Эй, погоди! Я с тобой! – крикнул ей вдогонку Миша, но она отрицательно покачала головой, и подбежала к синим воротам.

Найда встретила ее как свою, весело потявкивая и виляя хвостом.

-Потом, потом, моя хорошая – Лиза погладила собаку по голове. – Где твоя хозяйка?

Овчарка, словно поняв, что от нее требуется, пару раз заливисто гавкнула, и из глубины двора донеслось Юлино «Кто там?»

В машине Маша размазывала слезы и тушь по лицу.

-Что происходит? Ты что-то знаешь про Дилю? – спрашивала она у Миши, всхлипывая и подрагивая всем телом.

Миша ничего не ответил и выжидательно смотрел в окно. Он не мог признаться, что пропажа Дили не только не тронула его, а наоборот, воодушевила. Если они действительно найдут беглянку в лесу, то возможно, сегодня он станет свидетелем чего-то сверхъестественного, а этого он желал больше всего. Лиза, глупышка, не понимала своего предназначения, а он сразу его ощутил, ведь не зря тогда в парке, он решил прогуляться после пар.

-Оно пришло за ней! – выпалила Лиза с порога.

Юля, стоявшая посреди летней кухни, под увесистым цветным абажуром, в синем спортивном костюме, с округлившимся животом. Сначала она не поняла, что сказала Лиза.

-Что? – Юля смотрела на нее своими большими голубыми глазами, с легкой улыбкой на лице. Ее коса была местами в краске – видимо, она отмывала кисти с особым усердием.

-Что ты говоришь, Лиза? – уже более тревожно сказала она.

-Диляра пошла в лес. Вы ведь знаете, что произойдет дальше? – Говорила она севшим голосом, и ее руки дрожали.

Юля погладила живот, отворачиваясь, словно защищая того, кто пинался внутри.

-Что ты собралась делать? Лиза, посмотри на меня! Что ты собралась делать?

-Я иду спасать ее – коротко бросила девушка.

-Спасать? Ты знаешь, как это сделать? – Юля присела на край мягкого уголка. – Или тебе напомнить, что случилось двадцать три года назад?

Ее голос задрожал. Лиза подошла ближе, и положила свою руку на ее руку.

-Я не могу сидеть дома, танцевать на дискотеке, встречаться с парнем, пока моя подруга погибает. И пусть у меня нет никакого плана, я попытаюсь что-то сделать!

Резко развернувшись, она зашагала прочь, к выходу, не дав Юле шанса возразить.

-О, идет пропажа! – заметил Коля – а это кто?

За Лизой вслед бежала высокая худощавая женщина, Прикрывая живот рукой.

-Это тетя Юля?! – от удивления Маша вытянула шею – Тетя Юля, здрасьте! А Никита сегодня фотографирует, он не с нами…

Она спорила с Лизой недолго. Резко кивнув, она запахнула старую болоньевую куртку плотнее и уселась на переднее сиденье «шестерки».

- Куда ехать, знаешь? - спросила она у побелевшего Коли. - О, здравствуйте, ребята. Ребята хором поздоровались и замолкли.

- Знаю, - севшим голосом ответил Коля, выжимая сцепление.

Всю дорогу до конечной они ехали молча. Изредка, тишину нарушал Машин плач и корявый звук стартера. Дворники размазывали мелкие капли дождя по лобовому стеклу. Завидев здание диспетчерской, Юля приказала:

-Глуши мотор. Приехали.

Все пятеро вышли из машины. В ночном воздухе витала приятная смесь озона, водорослей и жженой листвы. По трассе проезжали автомобили, а водители недоуменно смотрели на собравшихся у входа в пролесок подростков, во главе со странно оглядывающейся по сторонам женщиной.

Лиза первой сорвалась с места, перепрыгивая через дренажную канаву.

-Ди-ля! Я просто хочу помочь! Пожалуйста, отзовись!

От водохранки несло гнилью и холодом.

-Лиза, стой! – Юля едва поспевала за ней, а остальные ребята в растерянности бегали по небольшой полянке, крича и зовя Диляру.

Ребята решили разбиться по парам, но, оставаясь в видимости друг друга, искать подругу. Юля и Лиза вылетели на поляну, залитую мертвенным лунным светом. Посреди жухлой травы, спиной к ним, стояла Диляра. Одна ее рука была вложена в чью-то невидимую ладонь, голова запрокинута. Она с кем-то разговаривала, будто оправдываясь.

-Дилька! – Взвизгнула Маша, вбегая следом.

Наконец, девушка обернулась. Ее лицо было злым и одновременно одухотворенным, и тяжелым, гнусавым голосом она ответила:

-Ухо-ди-те. – и резко отвернулась.

-Что нам делать? – Лиза смотрела на Юлю с ужасом и надеждой.

-Я… Я не знаю. Нам надо ее остановить!

Лиза посмотрела на своих друзей. Миша и Коля, как завороженные наблюдали за Дилей. Маша плакала и просила позвать кого-то на помощь. Внезапно, Юля вскрикнула.

Из-под земли, словно ростки, стали пробиваться каменные ступеньки. Диля, глядя только перед собой, начала медленно подниматься.

-Нет! Нет! – в ужасе закричала Лиза, хватаясь за голову.

-Лиза. – Юля тихонько тронула ее за плечо – посмотри на меня.

Лиза посмотрела.

-Если это место родилось из пепла и боли, мы вернем его туда же.

Резко обернувшись, она спросила у парней:

-Есть спички? Зажигалка? Быстрее, быстрее думайте, ребята!

Коля и Миша сорвались с места и побежали к машине. Вернувшись так быстро, насколько могли, они предъявили две зажигалки и коробок спичек.

-Трава сухая! – крикнула Лиза, подбегая к Диле, и хватая ее за косу, дергая, как дед репку. – Помогите мне!

Юля, насколько это было в ее силах, двинулась в их сторону.

-Мальчики, поджигайте!

-Что? – с ужасом крикнул Миша.

-Все, что горит!

Звук искрящейся спички услышали все, не взирая на крики и шум. Юля ощутила, как за ее спиной что-то вырастает.

-Идем, пожалуйста! – Лиза едва справлялась с подругой, внезапно ставшей очень сильной. Юля схватила Диляру за вторую руку, и они чудом оттащили ее.

Вдруг, все мгновенно вспыхнуло. Искры полетели в сухой терн, сухостой занялся с сухим треском, пахнуло дымом и сыростью. Огонь быстро перекидывался с земли на ветки кустов и деревья.

- Бегите отсюда! Звоните пожарным! Живо! – умоляюще крикнула Юля, отступая от жара. Маша дернула Колю за рукав. Они бросились прочь, спотыкаясь о кочки и цепляясь за сложенный кем-то валежник.

Пока огонь поднимался стеной, а жар стоял такой, что трещали волосы, Миша остался стоять посреди поляны. Он зачарованно смотрел, как пламя пожирает темноту, закрывая лицо локтем. На его губах играла блаженная улыбка — вот оно, настоящее чудо, ради которого он жил. Чей-то странный голос звал его, как отец, по имени. Так он и стоял, пока ветка старого ясеня, лопнувшая от температуры, не рухнула ему на плечо, вбивая лицом в землю.

Лиза и Юля продирались сквозь дым, легкие горели.

-Миша! Вернись! – она едва смогла до него докричаться.

-Я так долго ждал этого, лисичка! Ты подарила мне это! Как же я могу уйти?

Он встал, пошатываясь, но как будто не ощущал травмы, но тут же упал снова. Где-то рядом кричала Маша.

С ужасом наблюдая за ним, и таща за собой подругу, Юля и Лиза разглядели на некоторых ветках таблички.

«Мое». «Уходи». «Больно». «Найду».

Проклятое место не собиралось отпускать свою добычу.

Юля, собрав последние силы, кашляя и спотыкаясь, резко потянула на себя девочек.

-Миша! – крикнула Лиза.

-Быстрее! – орала Юля – Ты не можешь спасти всех!

Едва добравшись до открытого участка, все трое рухнули на землю. Диляра кашляла, Юля стояла на коленях, обхватив живот.

-Вы… Ты как, Юля? – Лиза бросилась к женщине с рыданиями, обняв ее.

Где-то рядом завыли сирены.

-Лиза! – слышался голос Маши – Лиза, вы живы?!

-Маша! – все еще откашливаясь, крикнула она в ответ: - Там остался Миша, помогите ему!

Лиза в изнеможении упала рядом с Дилей. Краем глаза она увидела, как красные и синие маячки расчерчивали темноту пузыря. Подоспевшие пожарные в тяжелых касках ринулись в пелену дыма.

-Здесь трое, женщины! Живые! – крикнул один из них, и скрылся за горящими деревьями.

Дальнейшее она наблюдала, как кино.

Вскоре, где-то рядом, завыли сирены скорой, и люди в белых халатах подбежали к ним. Краем глаза Лиза заметила, как двое пожарных на носилках тянут Мишу.

-Отравление угарным газом, обширные ожги грудной клетки. – чей-то голос бил по голове, словно кувалдой. Лиза приподнялась и села рядом с Юлей.

-Эту тоже грузите – фельдшер осматривал Диляру – видимых повреждений пока нет… Вы тут напились все, что ли? – он строго взглянул на Лизу, но та не проронила ни слова.

-Так, девушки, отойдите от эпицентра! – молодой милиционер командовал и пропускал бригаду, отгораживая их с Лизой от тушения пожара. – Но не убегайте, сейчас следователи приедут, разбираться будем. – добавил он уже строго.

Юля и Лиза едва могли сидеть. Они смотрели на полыхающую рощу, на то, как искры огня взмывают ввысь, и тлеют наверху, над их головами. Люди в спецовках, снующие туда-сюда, кто-то принес им воды и накрыл чужими тяжелыми куртками. И вдруг, они обе, совершенно отчетливо, услышали низкий, вибрирующий стон разочарования. Он окутал их, словно капризный ребенок, специально сжимающий руку матери до боли, что бы та обратила на него свое внимание.

-Не-на-до. Не-на-до.

Постепенно, голос стих. Лиза протерла болевшие и слезящиеся от дыма глаза, и взглянула на Юлю.

-Я хочу спать.

Юля, ничего не ответившая, прижала девушку к себе, и, поглаживая ее голову, словно убаюкивая, беззвучно заплакала.

Эпилог.

Май, 2022 год.

Кто она, эта девочка? Почему она выглядит такой знакомой?

-Я умерла? – спрашивала у нее глазастая белокурая девочка, лет пятнадцати.

Лиза знала, что обе они живы. Она не могла ей ответить, тело не слушалось, и только мысленно посылала ей: «Нет».

Стоя у знакомых ворот частной школы, она могла только следить за девочкой, не в силах сдвинуться с места. Чувство тревоги и беспомощности переполняло ее.

-Что мне делать? – уже с дрожью в голосе спросила девочка.

Они обе были лишними здесь. Все кругом было неживым – это ощущалось физически, серый пейзаж, блеклое небо, и ни единого движения. Нет людей, нет признаков жизни, даже воздуха тут не было.

«Иди домой».

-А дальше? Что дальше?

Лиза ничего не могла ответить, лишь проследила взглядом за девочкой, и с ужасом поняла, что ее преследуют некие существа, и хотела было сказать еще что-то, но проснулась. Ей все чаще стали сниться кошмары, в которых она кого-то зовет, то в лесу, то у себя в школе, глядит из окна третьего этажа. Теперь этот сон про ее же двор…

За окном было светло. Неужели еще месяц, и начнется лето? Стараясь не думать о кошмаре, она взяла в руки телефон. Половина шестого утра. Многолетняя привычка вставать без будильника даже нравилась ей. Можно спокойно выпить кофе на кухне, пока никто не мамкает, не «Лизкает». Только она и их коты – Компот и Пушик.

Лиза взглянула на спящего мужа. Никита всегда подкладывал руку под щеку, и часто во сне смешно кривил рот, как будто передразнивал кого-то. После вчерашнего празднования их годовщины, он так и уснул голым. Да, сколько воды утекло…

Кофемашину им подарили на годовщину свадьбы свекры. Юля и Костя часто приходили к ним, и в целом, Лиза была довольна отношениями со свекровью. Наверное, после всего пережитого, у нее не было подруги ближе.

Пока коты недовольно шипели друг на друга, в ожидании корма, воспоминания пришли сами по себе.

После пожара Диляра так и не пришла в себя. Она долго находилась в больнице, но когда стало ясно, что улучшений не предвидится, ее родители продали дом в Курцах, и уехали куда-то, забрав дочь с собой. Лиза все еще чувствовала свою вину перед ней, особенно, встречая ее брата, который остался в городе.

Иногда она переписывалась с Машей. Кажется, она единственная, кто смог оправиться после всего. Маша уехала в Москву, и внезапно, встретила там Юру. Эта пара никогда не надоедала Сонниковым- младшим: они то сходились, то снова расходились, даже успели дважды пожениться. Никита смеялся, что эту Санта-Барбару готов смотреть всю жизнь. Никита… Как так вышло, что сейчас она сидит на кухне, смотрит в окно, а в спальне спит ее муж – бывший одноклассник, к которому Лиза не испытывала романтической влюбленности в школе? Да уж, тоже весьма неплохая идея для романа.

После пожара Миша не сразу вышел на связь. Ее папа постарался договориться, чтобы его лечили лучшие комбустиологи в шестой городской больнице. Там же она столкнулась с его матерью. Сухой, седой женщиной неопределенных лет.

-Как же так вышло, Мишенька, сынок… – она плакала по нему, как по покойнику, и это вызывало у Лизы чувство ужаса.

После выписки Миша стал другим. А может, он стал настоящим – ударился в эзотерику, стал много времени проводить со своим новым другом Колей, и почти все время был в экспедициях. Их роман закончился так же стремительно и странно, как начался. Лиза не знала, за что она переживала больше – за то, что они не вместе, или за то, что по ее вине Миша пошел таким путем.

Родители Лизы уехали обратно в Екатеринбург. Мама переживала, что могила Саши будет всеми забыта, а еще она хотела отдать дочери квартиру в Марьино – для новобрачных самый лучший подарок. Когда им было по двадцать лет, Никита сделал ей предложение, да и куда было тянуть – она родила через два месяца после росписи.

Как раз сегодня она ждала сына из похода. Сережа написал поздно ночью, что они задерживаются из-за небольших «траблов», но все в порядке.

-Доброе утро! – Вошедший на кухню Никита поцеловал жену, и открыл холодильник, почесывая шею. Лиза с улыбкой подумала, что с возрастом он больше похож на мать. Его младшая сестра, Наташа, напротив – была копией Кости, и внешне, и по характеру, и обожала Марину, искренне надеясь, что бабушка передаст ей свои знания.

-Я сделала бутерброды, ты садись. – Лиза вскочила с места, и принялась разливать кофе по кружкам. – Коты! Не драться, ай! – оттолкнув нападавших, она едва не разлила горячий напиток.

Входная дверь скрипнула, и из коридора послышался веселый голос Сережи.

-Всем категорическое здравствуйте!

-А вот и Серенький вернулся! – обрадовался Никита – и чем вызвана категоричность?

Сын зашел на кухню, и родители одновременно подумали, что он совсем взрослый. Высокий, сильный, белобрысый.

-Я есть хочу, просто жуть! – он поцеловал мать и пожал руку отцу. – Мам, можно мне тоже кофе?

-Серый, ты может поешь нормально? – заворчала Лиза, но не скрывала радости при виде сына. – Так почему вы задержались?

Сергей с аппетитом уплетал бутерброды, пил кофе и вытягивал под столом свои длинные ноги.

«Почему-то раньше эта кухня не казалась такой тесной» - думала Лиза.

-А все из-за Игоря! Не буду больше его с собой брать, он ненадежный.

-Что, выпивал? – поинтересовался Никита.

-Я? Ну чуть-чуть. – рассмеялся Сергей. – Он вчера в лесу умудрился ногу подвернуть! Мало того, что мы весь день его ждали, пока он набегается по полянам, в поисках таинственного портала, который там, якобы открылся двадцать лет назад, так еще и нашел невесть откуда взявшиеся ступеньки! Откуда, я вас спрашиваю, товарищи родители, ступеньки в лесу?

Что-то внизу живота скрутилось в холодный узел. Рука Лизы дрогнула, и она пролила кофе на стол.

-Мам, ты чего?

-Ничего. А что дальше было?

Никита заметил, как побледнела жена.

-Да ничего, я его повез на тралеке в приемный покой! Пока до утра ждал, такая чушь снилась! Я, в каком-то лесу, с какими-то людьми, все серое, ай! Ладно.

Проведя ладонью по лицу, Лиза ощутила, какая шершавая у неё кожа. Видимо, она плохо смывает краску и окислители после работы. Она посмотрела на свои руки – правая так и осталась изуродованной шрамом. После пожара прошло столько лет, а память осталась навсегда.

-Ну, вы тут сами все уберете, а я пойду на лоджию поработать.

Подойдя к шкафу, который муж сделал своими руками, достала папку со свежими рисунками. Один сюжет, повторяющийся много раз, меняясь только после очередного сновидения. Теперь понятно, кто та девочка из сна. Проведя рукой по бумаге, она остановилась на хрупком силуэте, стоящем возле подъезда.

«Иди домой, Лиза. Ты нужна мне здесь».

Взглянув в окно, она мысленно перенеслась в почти заросший, возродившийся после пожара лес. Вот сосны, вот две березки, небольшой каменный монумент, который установила Юля, в память о Катерине. И ей почудилось, что где-то, у самой кромки воды, куда опустили свои косы плакучие ивы, из-под земли виднеются две каменные ступени.

«Не мешай» - пронеслось у нее в голове, и Лиза вздрогнула, выронив папку с рисунками. Они разлетелись по всему балкону, словно ветер подбросил их и поиграл в воздухе.

-И не мечтай! – крикнула Лиза в открытое окно, решительно глядя в даль. – Мы еще не закончили – добавила она уже тише.

-Ты чего орешь, дурная? – Тетя Наташа с первого этажа выгуливала очередную Жужу. Сколько собак она уже схоронила, и почему их все зовут одинаково? Соседи потихоньку собирались на работу – кто-то заводил движок в машине, кто-то кричал школьникам из окна о забытой дома сменке. Марьино – тихий спальный район Симферополя, начинало свой новый день.

Конец