Уроки драконьей мести

Глава 1

Пурпурный штандарт был в ряду крайним, потому, наверное, ветер и трепал его больше всех. Остальные семь он подхватывал лишь время от времени, а этому доставалось всегда – как самой любимой игрушке. И только наигравшись ею, тот потом несся вместе с пылью по остальному острову Школы, улетая потом в море, к особенно близкому здесь горизонту.

– Тарен, – Кан тоже не мог оторвать взгляд от ряда из восьми стягов, – а тебе не кажется, что твои цвета с чего-то вдруг оказались выше остальных?

– Не кажется. – На всякий случай я прищурилась и еще раз, уже придирчивей, пробежалась взглядом по штандартам, убедившись, что так и есть. С прошлого раза, когда я этим всем любовалась, не изменилось ничего. – Он просто первый, и Таренам этого пока достаточно. Пока.

Сивир хмыкнул, но не угомонился.

– И еще мне кажется, что здесь традиции родов помнят даже лучше, чем в самих кланах.

А вот с этим спорить было трудно. Восемь цветов, восемь штандартов, восемь выстроенных подчеркнуто ровным рядом мачт, на которых они подняты – прямо над восемью гербами старших родов, вписанных в щиты. Тех самых родов, что первыми приняли у тварей клятву.

Восемь, а не шесть, как осталось сейчас.

Покосившись на Кана, я увидела именно то, что ожидала – тот не сводил глаз с третьего в этом ряду, ярко-лазоревого стяга Скантов.

– Хотелось бы вернуть?

– А что, сомневаешься? – не принял он этого небрежного тона, тоже быстро зыркнув в мою сторону и снова прикипев взглядом к цветам, которых их род по сути лишили. Хотя…

Озвучивать очевидное не тянуло, но и от темы уходить почему-то тоже:

– Читала я однажды, что Сканты были первыми, кому драконы позволили себя оседлать. Поэтому и получили цвета неба.

– Которые у нас отобрал Старм, воткнув как фон под свои деревья, – в этот раз Сивир даже не обернулся. – Но мы оказались хитрей, чем те думали – теперь у нас небо ночное! И звезды.

Точно. Темно-синий вместо голубого. Именно это я и хотела сказать.

– Врут, – очнулся вдруг Барас, пристально, с расчетливым прищуром смотревший в сторону слишком близкой здесь границы. – Первыми на тварях полетели мы, и до сих пор именно нам те охотнее всего подчиняются. Потому Шаморны и черные – цвет черты.

– Не-а, черные – это потому что вы паленые, – хмыкнул Кан. – Что стало особенно очевидно, когда ваши еще и красный огонь у Сэноров сперли.

– Кан, я конечно все понимаю: старые обиды непонятно на кого, жуткая несправедливость непонятно почему, остальное-прочее в том же роде… – лениво, с оттягом даже начал Барас, а закончил резко – будто ведро ледяной воды на голову опрокинул: – Но берега-то надо знать! Если бы не мы, от Сэноров не осталось бы даже воспоминаний, не то, что цветов. Ты не хуже меня знаешь, что кроме этого, никакого другого наследства нам от них не перепало!

Сивир буркнул что-то себе под нос, но унялся. Знал, конечно. Все знали. Там, где когда-то были земли красных, сейчас не осталось вообще ничего – граница скакнула, слизнув их совсем. Но дотаптывать противника Шаморн почему-то не стал, хотя и повод, и возможность были, вернувшись вместо этого к прежней теме – восьми полотнищам, что ветер трепал уже с совершенно равным азартом, не выделяя никого:

– А мне вот интересно, почему Сэноры всегда последние? Даже здесь, в этом совсем замшелом раскладе, о котором нигде больше не помнят? Ведь равных им по силе было еще поискать.

– Последняя линия обороны, – снова оживился Кан с таким видом, что не понять было, придуривается он в своей обычной манере или все же нет. – Совсем-совсем последняя, уже перед самой столицей. Бывшей, разумеется.

Но в этот раз я знала совершенно точно: нет, и близко не придуривается. Говорит чистую правду – я тоже об этом читала. Вот только интересно, он-то откуда мог это почерпнуть?

Последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что с удовольствием заглянула бы в книжное хранилище Канов. И, сдается, могла бы здорово там удивиться.

– А вы тогда первые почему? – Шаморн снова скользнул взглядом от конца ряда к его началу, к Таренам. – Ее первая линия, выходит? Так, что ли?

– Не так. Они та столица и есть, – снова успел влезть Кан, не дав мне ответить. – Пурпур – цвета сидевшей там династии.

Барас кажется не поверил, но притих, что-то про себя прикидывая, и я тоже предпочла не углубляться в детали, вернувшись к тому, с чего начали:

– А неплохой расклад выходит, если подумать – для того заговора, что мы вроде как собирались затеять на поляне.

– Из восьми цветов – наших четыре, – на лету подхватил мысль Сивир, но Шаморн привычно попытался его осадить.

– Это если Каны сумеют-таки выдрать свое небо у Старма. А пока три… Хотя нет, четыре все же – если посчитать Азалитов. Они против Шамора никогда не пойдут.

– Но и за него не пойдут тоже – не в этот раз, – вспомнила я демонстрацию презрения, устроенную мне на поляне их главой. – Сагрена, как возможного союзника, мы наверняка потеряли, он не простит, что его зверь перестал быть самым старшим из тех, что подчинились сейчас людям.

– Я тебя умоляю, – сморщился Кан. – Пара душевных бесед, и Сагренов Пармит уже к следующему празднику присоединится к твоему Имару, считая, что вступил в коалицию драконьих стариков. Особенно если намекнуть, что именно она теперь станет сдерживать вечную грызню Старма и Шаморна.

– Ну, может что-то в этом и есть, – скептически протянула я, даже не пытаясь скрыть недоверие.

– Истина в этом есть. Простая и прозрачная как хрусталь. Так что не забивай себе голову, спокойно присчитывая к нам и Азалитов тоже, тут он прав. – Кан зыркнул на Бараса и подбил итог: – Да, отличный расклад: пять против двух и нейтральные пока что рыжие, которые под вопросом. Так что думаю наш заговор и правда имеет смысл устроить: шансы отличные, даже если не считать поддержку тварей. А она ведь тоже будет, правда, Тарен?

Я слепо уставилась на линию горизонта, внезапно осознав, что родившаяся на поляне шутка рискует оказаться вовсе не такой смешной, как все поначалу думали. Расклад-то и правда выходил совсем неплохой. Причем именно сейчас, с этими древними стягами во дворе Школы, он вдруг обозначился особенно четко.

Жаль, додумать эту мысль не вышло, потому как собрались мы на посадочной площадке совсем по другому поводу. И время отвлекаться на пустую болтовню, чтобы просто не трястись в нервах от ожидания неизвестно чего, закончилось.

Глава 1-2

Первым на балкон второго этажа главного здания, перед которым мы стояли, вышел Ганч. Придирчиво осмотрел три ряда выстроившихся внизу всадников Школы; стену за их спинами, сплошь занятую драконами и оттого здорово напоминавшую сейчас куриный насест; лишь под конец небрежно мазнув взглядом по нам – дюжине новичков, нервно переминающихся на пяток шагов впереди остальных. После чего неспешно дал знак кому-то внутри здания, отсюда пока невидимому.

Впрочем, на этот раз трепать всем нервы, устроив еще полчаса ожидания, не стали – минуту спустя тройка всадников из самой верхушки Школы вышла из полутемных глубин здания на ступени перед входом – под заливающее площадку утреннее солнце. Синхронно и оттого смешно прищурились, привыкая к свету, а потом, все так же слаженно, шагнули к выстроившимся во дворе свеженьким всадникам. Тут-то веселье и закончилось – очень уж красноречивыми оказались выражения лиц медленно вышагивающей перед нами троицы.

Знала я их всех как облупленных, правда по той, прошлой еще своей жизни. И поэтому постаралась даже случайно ничем себя не выдать: вместе с остальными не сводила глаз с того, как лидер и два его помощника – левый и правый, красивым, прямо-таки полетным клином подходят к дальнему от нас краю жиденькой шеренги новичков и все так же синхронно начинают морщиться. Я аж дыхание затаила от предвкушения, зрелище знакомства с нынешним пополнением Школы обещало стать незабываемым.

Из-за вмешательства в ритуал и устроенного на рассвете бардака, неожиданно для всех поймать взгляд зверя сумели, оказывается, не только Ива с Черинтом. Среди внезапных счастливчиков оказались еще пара человек, предназначенных исключительно на убой и чтобы расчистить место для эрранов. Это я выяснила еще вчера, опознав при вечернем… вернее, уже при ночном размещении по комнатам, знакомцев по Стармишскому смертяку. Тот самый здоровенный бритый наголо каторжник, что больше всех знал о ритуале и не стеснялся громогласно, на весь задний двор Старма, этими знаниями делиться, и еще один «тот самый». Стражник, пытавшийся задрать мне юбку возле сарая! Вот уж сюрприз так сюрприз, от которого я вчера приходила в себя дольше, чем от едва не случившегося внезапного прорыва.

А уж если добавить к ним троицу ставших нежданными гостями эрранов, двое из которых уже сейчас были признанными главами родов, картинка получалась практически невозможная – такого набора в этой школе, сдается, не видели с момента ее основания. Правда насчет того, увидят ли еще, кое-какие сомнения у меня теперь были…

– Имя? – лидер, уже пару секунд с совершенно непроницаемым лицом изучавший каторжника, наконец соизволил оттопырить нижнюю губу, умело выцедив это через нее. Настолько умело, что, уверена, волосы на загривке встали дыбом не только у меня.

– Э-э-э… – для жертвы допроса эта пара секунд тоже даром не прошла, выглядел тот сейчас сильно неуверенней, чем даже накануне ритуала. – Мое имя? Или моей твари?

– Твое. – Сказано это было так, что ни у кого не осталось ни малейшего сомнения – обе твари интересуют его примерно одинаково: никак. И любопытство это обозначено лишь потому, что должность обязывает.

– Айтер я, – быстро выдал тот, но чуть подумал и добавил-таки: – А зверя моего Лаксин кличут.

Видно, не слишком любил когда на него смотрят таким вот рыбьим взглядом.

– Ясно. – Что там понял Нагернол, тоже в свое время пробившийся в верхушку управления Школой с самых низов, оставалось лишь догадываться, но прозвучало оно не слишком весело. – На каторгу за что угодил?

– Так это… По ошибке.

– Ясно, – повторили ему с таким видом, что всем вокруг стало еще грустней. Но хоть объяснять, откуда в голосе лидера столько ничем не прикрытого недоверия, больше не требовалось.

Поразглядывав собеседника еще несколько томительных секунд – сверху вниз, что с его сложением было совсем нетрудно, Нагернол сделал следующий шаг, оказавшись теперь напротив его соседа:

– Имя?

На этот раз задержки с ответом не было:

– Исунем я, эрн… э-э…

– Эрран, – так поправили его, что мужик едва не подавился собственной бородой.

Но да, громила, бандитским видом с легкостью способный заткнуть за пояс даже того каторжника, с которым сейчас разговаривал, и в самом деле был урожденным эрраном из Чатонов. Просто что-то там у них случилось, и золотые выперли его из рода, запечатав доступ к семейной силе и лишив всего, в том числе права называться их именем. Как именно он нашкодил за пределы верхушки их рода так и не вышло – отец мой, по крайней мере, точно не знал. Но так или иначе, обратный ритуал под аркой крови для бывшего эррана Нагернола провести не поленились. И стал он четвертым таким изгоем из всех когда-либо отмеченных в летописях – если отбросить совсем уж явные сказочки. Трое, после того как их проволокли под аркой, выжигая искру, прямо под ней и померли, но этот вдруг взял, да выжил. А потом еще и уползти сумел, не дав себя добить остальной семейке, настроенной тогда весьма решительно.

Варианты, что там с ним стало дальше, сильно расходились – за три проведенных здесь года, я выслушала их много и разных. Но если отбросить совсем уж дурацкие, а остальные состыковать в более-менее цельную картину, то выходило, что с полгода помыкавшись то там, то здесь и лишь чудом не загремев на каторгу, он в итоге как-то смог прибиться к тамошним стражникам. В первый же год вызвался охранять тех, кого повели к тварям на ритуал, но устроил все так, что сам выскочил на поляну, подвинув или даже пришибив кого-то из клановых сынков.

И заполучил себе зверя.

Если подумать – не такой уж это и подвиг для урожденного эррана, наверняка не хуже меня знавшего как там все происходит на самом деле. Но слухов тогда гремело столько, что до сих пор их отголоски нет-нет, да и всплывут. Тридцать лет прошло, если не больше, а те, кто дает согласие встать в очередь на поляну, вспоминают, в том числе, и его удачную попытку, надеясь, что им повезет не меньше.

Вот только почему-то забывают при этом, какой он крови.

Что тоже понятно – ни Чатонам, ни ему самому раздувать ту историю никакого смысла нет, слишком в ней все мутно. Подробностей за пределами его бывшего рода не знает теперь никто и, скорее всего, не узнает.

Но тут я заметила с каким прищуром разглядывал лидера Школы Сивир, и решила уточнить при случае, не знают ли каких-нибудь вариантов тех слухов у Канов? А что, эти могут. Причем наверняка собрали самое достоверное…

Пока я отвлекалась, Нагернол с помощниками успели пройти вдоль всего нашего жиденького ряда, от каждого потребовав назвать имя и задав еще пару-другую вопросов, и уже подходили к нам.

Эрранов представляться не заставили – последней, кто ему назвался, стала Ивлея. А теперь он молча стоял напротив нас и явно чего-то ждал.

Чего именно – первым сообразил Сивир:

– Глава Канов приветствует главу Школы. Благодарю за заботу: меня и моих людей устроили здесь вполне удобно.

Никаким главой Нагернол и близко не был, Школа это все-таки не клан. Его звание было лидер – не меньше, но и не больше. А потому и с приветствием должен был начинать именно он. Но кое-кто, скользкий как змея и такой же хитрый, лишний раз доказал, что в самом деле знает, что хочет услышать каждый его собеседник.

И не ошибся, судя по благодушному тону ответа:

– Рад, что Кан доволен нашим гостеприимством.

– Шаморн им тоже вполне доволен, – не страдал тупостью и Барас, мгновенно прикунув, когда точное соблюдение традиции будет ему лишь во вред. Потому и кивок в ответ получил не менее благосклонный.

Осталась только я – последняя на пути троицы лидеров Школы и первая в ряду новичков.

– И Тарн здесь пока все устраивает, эрран.

Кланяться я не стала. Даже кивок сейчас выглядел бы неуместной пародией.

– Как я понимаю, это ваши люди, Тарен? – покосился тот на Иву с кузнецом.

Фамильярность, более чем допустимую среди равных, я от него приняла, ерепениться не стала. Зачем? Не нужна мне грызня на ровном месте с человеком, от которого тут зависит почти все. Я просто поддержала предложенный им тон:

– Нет, Нагернол, они не прислуга, если вы об этом.

– А кто тогда? – Подумалось вдруг, что вот это удивление у него на лице – первое более-менее искреннее выражение за сегодня.

– Считайте их членами моего рода.

– Но… – Он все еще явно не понимал.

– Просто считайте и все – так будет проще. Для всех.

– Эрны? И при этом в роду эрранов?

– Эрны, эрраны… Уж мы-то с вами лучше других знаем, насколько быстро и резко могут меняться такие вещи. Правда?

Намек получился более чем прозрачным, но вряд ли для меня опасным. Не надеялся же тот, что его историю умудрились забыть совсем? Даже спустя столько лет?

– Правда, – одарили меня тяжелым пристальным взглядом. – К тому же через пару минут все эта шелуха вообще не будет иметь значения.

И повысил голос так, чтобы слышно было и остальным тоже:

– Надеюсь, здесь все сейчас понимают, что как только вы окончательно встанете под знамена школы, эрранами вам не быть вплоть до конца обучения? У нас не делают различий между учениками.

Нагернол лукавил и сам понимал это не хуже нас. Не делать различий или говорить, что мы, мол, их не делаем, это очень разные вещи. Но кивнули мы с Каном и Шаморном все равно – знали, на что шли.

Глава 2

– Ну раз так, – сделал тот шаг назад, стараясь одним взглядом охватить всю шеренгу, и нечто настолько неприятное мелькнуло у него в лице, что я невольно напряглась, почувствовав, как закаменела спина, – давайте заканчивать с церемониями. Лучше успеть с этим до того, как мы начнем разбираться с тем, что случилось вчера. Правда?

И вот теперь все встало на свои места: пытаться втоптать в землю эррану гораздо сложней, чем ту, что уже перестанет ей быть.

Кан, сообразивший это ничуть не хуже меня, характерно выдохнул сквозь зубы, явно нацелившись возражать, но сбился, когда я незаметно наступила ему на ногу: не вмешивайся, мол, пусть пробует. За три вроде как еще не прожитых здесь года, я неплохо узнала характер здешнего лидера, и могла бы поклясться – все равно ничего у него не выйдет. Вот эту мою фору не обнуляло даже явно изменившееся будущее.

– Убью! – теперь Сивир шипел уже мне на ухо: кажется, придавила я его больнее, чем собиралась. – Вы тут все сговорились, меня калечить?

– Нет, это мы не сговариваясь, – чуть отвлеклась я от Нагернола, качнувшегося с пятки на носок и решившего на всякий случай еще разок изучить взглядом наш строй – ну а вдруг чего пропустил? – Просто ты у всех вызываешь на редкость одинаковые желания.

– Прибить, – столь же тихо согласился Барас с другой стороны. – Так что я, пожалуй, тоже присоединюсь.

– Обойдешься…

– Всадники Школы! – взревел вдруг лидер, напоминая и о себе, и о том, что лучше бы нам сейчас не болтать. – Те, кто уже ими стал, и те, кому еще предстоит стать…

– Фух, напугал так орать, – поморщился Кан. – Голосит, будто кликуша с невесть каким откровением. И без него уже со счету сбились, сколько раз за сегодня объявляли дивную новость, что кто-то здесь и сейчас непременно станет всадником.

– Но увидеть это все равно стоит, поверь, – я вдруг поймала себя на неожиданной гордости. Что именно тут произойдет тайной для меня не было – видела, и не раз, только менее впечатляющим оно от этого не становилось.

Не присяга, нет. Школа это и правда не род и не клан, подобные клятвы тут не даются. Через три года у любого, кто ее закончит, появится право беспрепятственно убраться отсюда на все восемь сторон света и поискать счастья где-то еще – на свое усмотрение. Но несмотря на это, оставались в ней потом почти все. По разным причинам, но возможно и по этой тоже – умели тут устраивать подобные вещи красиво и со смыслом.

Нагернол перестал водить взглядом вдоль шеренги, словно пересчитывая попавших к нему новичков по головам, и отмахнул рукой, сделав знак кому-то отсюда невидимому. Кому именно стало понятно в следующую секунду – возле каждого из восьми флагштоков появился один из старших учеников. И замер неподвижно, явно ожидая следующего сигнала от лидера.

Но тот уже снова смотрел в нашу сторону:

– До сих пор каждый из вас так или иначе был связан с кланами. Давно или недавно, накрепко или наоборот, долго или не очень – теперь это в любом случае перестанет иметь значение. Связь прервется. На три года или на всю жизнь – уж как выйдет и как вы потом сами решите. Но с этого момента цвета кланов для вас ничто!

И резко опустил уже поднятую руку.

Восемь человек, стоявшие у основания флагштоков, одновременно рванули веревки, державшие стяги старых родовых цветов, и те послушно скользнули вниз – прямо им в руки. Секунда, и полотнища оказались свернуты и убраны: как не было. За спиной у меня кто-то со свистом выдохнул, но обернувшись, я с удивлением поняла, что это не Кан, сдержаться не смог Барас. Взгляд Нагернола метнулся к нему и теперь торжество там читалось уже неприкрытое:

– Отныне у всех вас другие знамена! – опять взревел он так, чтобы услышали по всей школе. Все, вплоть до последнего поваренка на кухне, которого не отпустили далеко от вертела даже ради такого события. Но глаз по-прежнему не сводил с нашей тройки. – Вот эти!!!

Рука снова поднялась, теперь метнувшись вниз еще резче. И ряд драконов, оседлавших выстроенную для них стену вдоль одной из сторон площадки, – прямо напротив опустевших флагштоков, – с ревом распахнули во всю ширь бирюзовые с черной каймой крылья.

Кажется, только я одна не вздрогнула и не пригнула голову, и то лишь потому, что знала, чего ждать. Из остальных новичков не удержался никто. Барас тут же спохватился и выпрямил спину, становясь еще выше, пока Кан шипел сквозь зубы ругательства. Но отвести взгляд от бьющих крыльями тварей не смогли даде они. До тех пор, пока Наргенол не заговорил снова:

– Никаких других цветов, никаких других родов, никаких других интересов, кроме Школы. Шаг ко мне: все, кто согласен принять эту истину!

Глава 2-2

Строй качнулся к нему настолько слаженно, будто нас кто силой подтолкнул. Но я-то знала, что ничего такого здесь не было и быть не могло, разве что собственные звери чуть подстегнули. Но главное, это веками отполированный до малейшего жеста спектакль.

Спохватившись, я шагнула вслед за остальными, очень надеясь, что промедление если и заметят, то спишут на потрясение и лишних вопросов задавать не станут. Их мне и по поводу вчерашнего хватит, зададут столько, что мало не покажется – отмахаться бы как-нибудь без потерь.

Нагернол оценил общий порыв по достоинству:

– С этой секунды вы все полноправные всадники. Такие же, как я. Или как они, – кивнул он на не отходивших от него помощников, маячивших за обеими плечами назойливей, чем двойная тень.

Крейнерт и Паск. Правый и левый. То есть по еще одной, очередной здешней традиции: тот, кто отвечает за подготовку драконов и всадников, и тот, кто обеспечивает само существование школы. Речь, разумеется, не о закупках продуктов для кухонь и постельного белья для спален, все куда сложней. Помнится, в Тарне при моем отце тоже когда-то крутился подобный человек, обязанностью которого было знать все обо всех его возможных врагах. Чтобы в нужный момент Тарен мог этих «всех» ухватить за нежное, и держать столько, сколько потребуется. Назывался он, правда, не левым, а слухачом, но сути это, подозреваю, не меняло вообще.

– Или любой другой, кто летает и будет летать здесь, – закончил тем временем Нагернол, резким жестом ткнув в сторону тройной шеренги за нашими спинами. – Среди которых теперь нет ни тех, кто выше вас, ни тех, кто ниже.

Последнее он договаривал не сводя пристального взгляда с меня и я кивнула, ведь ждали сейчас именно этого, можно даже не гадать. Но кивка тому показалось мало:

– Услышали? Что среди оседлавших тварей здесь нет ни эрранов, ни тех, кто рядом с ними и стоять когда-то не смел? Теперь вокруг вас только равные. Которым для разговора между собой ни титулы, ни выканье больше не требуются.

– Да, – нестройным хором прокатилось по нашей жиденькой шеренге, но голосов Бараса и Кана я в нем не услышала. Как, впрочем, не услышала и возражений. Разве что негромкое, но при этом жутко скептическое фырканье. Оглянуться и выяснить, чье именно, не успела.

– Ну раз «да», – лидер в пару удивительно легких для его веса шагов оказался прямо передо мной, набрал в грудь воздуха и рыкнул так, что заткнулись даже все еще взбудораженные драконы: – Тарен, какого хрена ты вчера устроила? Как в твоей башке вообще завелась мысль лезть в место возможного прорыва в первый же день? Ничего не зная и не умея?!

Ну да, будь я всего лишь дочерью своего отца, может и растерялась бы. Но поломойку, на которую в Старме с утра до ночи не рявкал разве что ленивый, подобным было не пронять:

– Как раз поэтому, – кивнула я, дождавшись пока тот проорется, а эхо перестанет биться в стены и вместе с ветром махнет куда-то в морскую даль. – Потому что не знала еще ваших порядков. Сигнал на взлет был общий, для всех всадников, а дома меня учили, что по такой тревоге надо сначала прыгать в воздух, а разбираться уже потом. Отец учил.

Вот теперь я точно услышала, кто там фыркает у меня за спиной. Кан, конечно.

Услышал это и Нагернол, замерев вдруг как схваченный за узду конь. Видать не только до меня дошло, насколько похоже мы с ним сейчас стоим – лицом к лицу и каждый с парой человек поддержки за спиной. Как две стаи столкнувшихся у одного забора дворняжек: шуму много, а вот дойдет ли до дела – вопрос.

– Почему твой зверь тебя не остановил? – сбавил тон Нагернол, едва сообразив, как это все выглядит со стороны.

– Ну… Он пытался. – А вот тут лучше было начинать каяться и сознаваться – наш вчерашний спор с Имаром все здешние драконы слышали наверняка. – Но я просто не поняла. Повторю, отец с детства готовил меня как всадника, и что именно надо делать в случае такого сигнала, вколотил накрепко. Как и многое другое – сами вчера видели, помехой я вам не была.

Вот теперь уже всем стало ясно: балаган этот пора сворачивать. Толку от него – одно лишь дармовое развлечение для невольных зрителей.

– Нагернол, – тронул лидера за плечо левый, но его руку тут же стряхнули:

– Не знаешь наших порядков, говоришь? – тяжелый взгляд уперся мне в переносицу.

– Угу, не было у нас пока шанса с ними ознакомиться, – промолчать Сивиру оказалось невозможно даже там, где это стоило бы сделать. Ничего нового, впрочем.

– Ну, значит, будет. – И Нагернол снова повысил голос так, чтобы остальные тоже услышали наверняка: – Сейчас все бегом в кухни – завтракать. А потом сразу в главный холл. Будем знакомить вас с нашими порядками. Любой, кого не увижу там через полчаса, начнет это знакомство с карцера. Ясно?

Глава 3

Завтрак мне, увы, пришлось пропустить.

Вчерашний день закончился так, что я с трудом помнила как вообще доползла до кровати – кажется, туда меня отволокла на себе Ивлея. Она же, чуть раньше, позаботилась и о том, чтобы волочь вообще было куда: выбрала и даже слегка обмела нам пару комнат по соседству, пока меня с Имаром носило к границе на отражение атаки. Могло бы, кстати, и не носить. Всадники Школы обошлись бы без нас легко, угроза там была вполне обычной, особых мер не требовала. Но Имар среди своих решал какие-то собственные заморочки, заявляя права на лидерство в здешней стае и подтверждая их, а я просто как могла старалась ему не мешать. И в целом-то оно получилось, о чем я сейчас и напомнила Нагернолу, а вот в частностях…

Да, на самом деле прекрасно можно было оставаться здесь. И вместо неясных теней за призрачной полосой границы, разгонять вместе с Ивлеей пыль в практически заброшенном женском крыле, где занятых комнат было от силы пяток, зато свободных больше десятка – выбирай не хочу.

– Ива, – притормозила я там, где от основного коридора начинался поворот к лестнице на жилой этаж и чуть посторонилась, пропуская парней, чтобы те шли дальше, к кухням. Но они пропуститься не захотели, тоже встав как вкопанные и перекрыв проход остальным спешившим на завтрак всадникам.

В полумраке коридора, особенно ощутимом после залитой солнцем посадочной площадки, на застывших столбами Бараса с Черинтом налетели уже дважды, и третий раз явно обещал закончиться если не дракой, то чем-то вроде этого.

– Черт, да идите вы уже! – не удержалась я. – Нам тут между собой кое-что обсудить надо. Без вас!

– Женские делишки? – Кан, в отличие от этой парочки с самого начала убравшийся поближе к стене, отклеился от нее, потянув за рукава остальных. – Пошли, они нас потом догонят.

– Догоните? – уточнил Чер, прежде чем позволить себя сдвинуть.

– Разумеется, иди уже, – Ивлея не хуже меня разглядела, что следующим, кто рискует налететь на широченную спину ее жениха, будет тот самый каторжник, и явно не горела желанием выяснять последствия. А едва мы остались, наконец, в относительном одиночестве, тут же уточнила: – Что, никак не сообразишь, куда я сунула твое полотенце?

– Откуда?.. – удивилась я и в самом деле искренне. – Нет, ну правда, как догадалась-то?

– А чего тут догадываться? – дернула она круглым плечиком, прикрытым сейчас парадной летной курткой, в которой наверняка скоро станет жарко. Особенно ей – Ива всегда была очень «тепленькой»: почти никогда не мерзла, зато жару не жаловала совсем. – Достаточно просто посмотреть, где ты застыла: лестница-то наверх, к комнатам. И к мыльне, что рядом с ними, в которую ты ни вчера вечером, ни сегодня утром не успела. А как ты это дело обожаешь, весь Старм был в курсе. В смысле, вся прислуга.

Точно, не успела. Вчера она сгрузила меня в постель, считай, полумертвую, а сегодня, на рассвете, ровно такую же из нее и вытащила, поняв, что сама я сигнал к подъему просто не услышала. Так что помыться мне сейчас и правда хотелось гораздо больше, чем поесть.

– Я нам и комнаты вчера так выбирала, – усмехнулась она, – чтоб тебе до той мыльни далеко бегать не пришлось. Благо, выбирать было из чего…

И вдруг отвлеклась:

– Кстати, а почему так? Если тварям все равно у кого взгляд ловить, у мужика или у бабы, почему нас в этой школе так мало?

– У эрранов не принято воспитывать дочерей как бойцов, если они, конечно, не бастарды. Воспитывают там будущих жен, то бишь товар, которым можно выгодно обменяться с другими родами.

– Ну, это-то понятно, – нового я ей точно ничего не открыла. – Только я не про эрранов сейчас, а про наших баб. Это ж, если подумать, такой жирный шанс…

– На что? – не выдержав перебила я. – Про жирность тех шансов ты только теперь знаешь, а еще вчера что-то не помню я, чтобы кто-то так уж рвался попасть в смертяк. И вообще, что там с моим полотенцем?

– Не донесла я его к тебе вчера, – обижаться на резкость та и не подумала. – Форму на стул в твоей комнате кинула – очень уж громко тот Нагернол орал, что прибьет любого, кто не будет сегодня выглядеть как положено, а про полотенца забыла, на их счет ора не было. В общем, у меня оно так и лежит. Прямо на столе, вместе с прочим барахлом, что здешний управляющий мне вечером сразу на двоих выдал. Заскочишь в дверь – увидишь. Или, хочешь, провожу?

Но я по глазам видела, что гораздо больше ей хочется рвануть в сторону аппетитных запахов из кухни:

– Думаешь, сама я такое осилить неспособна? И без провожатых никак?

– Не думаю, – расплылась она в улыбке, поняв все совершенно правильно, и ускакала вслед за остальными, куда звал неприлично урчавший живот. Не забыв, впрочем, скинуть мне на руки куртку, с просьбой «забросить, раз уж все равно ко мне пойдешь».

С другой стороны, а почему нет? И правда ведь пойду.

По лестнице, давно знакомой до последней выщербины на ступеньках, я взлетела со вновь навалившимся странным чувством, будто реальность вокруг слегка задвоилась наложенными друг на друга стеклами. Но на втором этаже, где были спальни женского крыла, стало попроще – комната, выбранная вчера Ивой, была не моей. В смысле, не той, что я сама себе когда-то присмотрела.

Зыркнув в самый торец коридора, на бывшую свою норку, которую выбрала тогда с единственной целью: оказаться от всех как можно дальше, я решила что нет, переезжать все же не стану, хотя поначалу такая мысль и мелькнула. И вместо этого вошла в дверь прямо напротив своей нынешней – наружных замков в Школе вообще не держали, запереться можно было лишь изнутри. Первым делом скинула подсунутую мне куртку на узкую, небрежно застеленную кровать возле стены, и только потом огляделась.

Что вид из окна Ива предпочла не на море, как у меня, а в гулкий и вечно раскаленный солнцем общий двор, я сообразила давно. Но почему она это сделала, поняла лишь приоткрыв внутренний ставень с частыми, косо набитыми рейками защиты от солнца. Прямо напротив, считай окна в окна, маячило мужское крыло. Похоже, кое-кто тут нацелился перемигиваться с женишком.

Хмыкнув, я вернула ставень на место – сторона была восточной и солнце шпарило сюда уже вовсю. Чуток полюбовалась узором из ровных желтых полосок на полу, – там, где его свет умудрился пробиться сквозь рейки, – и пошла разбираться с кучей всего, действительно наваленной прямо на столе.

Два одинаково полосатых бело-голубых полотенца, тоже словно исчерченных солнечными лучами, нашлись быстро. Но я все еще стояла посреди комнаты над грудой разворошенного барахла, не понимая, откуда вдруг накатило это острое до слез ощущение дома. Не в Тарне, нет, а вот именно здесь и сейчас, как ни странно. Пока не сообразила – запах. От вещей шел тот самый запах, который я за прожитые здесь годы невольно привыкла считать своим. Хорошо выделанной кожи летной амуниции, чистого, проглаженного полотна рубашек, травяного мыла, еще чего-то, трудно уловимого…

Кстати, мыло! Я едва не забыла про него!

Поковырялась в наваленном на столе добре еще немного, выудила бумажный сверток с плотно увязанными в него светлыми брусками и, безжалостно надорвав край, вытащила оттуда один. Все, теперь бегом в мыльню! Остальное разберем и поделим потом, уже вместе с Ивой.

Жаль, быстро сбыться этим мечтам оказалось не суждено – прямо за дверью меня караулил еще один нежданный подарочек:

– Ну что, девка, вот мы с тобой и опять на равных. Слышала ведь, что здешний старшой сейчас сказал, да?

Глава 3-2

Пару секунд, я просто глядела ему в лицо… вернее, в ту его часть, что торчала над бородой, и пыталась сообразить, как он вообще здесь оказался? Вот так прям вслед за мной снизу, из коридора, и пошел? Вместо кухонь и завтрака? Нет, определенно подобные жертвы ради возможности переброситься словечком-другим с какой-то едва знакомой левкой не на шутку озадачивали – слишком внезапная какая-то у меня выходила популярность. Но пока я озадачивалась, терпение у мужика лопнуло. Видать, все же не только разговоров ему хотелось, потому как потянув лапищу, он попытался ухватить меня за плечо и одновременно насел грудью, вталкивая в незакрытую толком дверь Ивлеиной комнаты. В прошлый раз, возле сарая, проделать нечто подобное ему удалось легко и теперь, похоже, он тоже на это рассчитывал.

Вот только по моему личному счету после первой попытки задрать мне юбку прошло не пару дней, а гораздо больше. И научиться я тоже успела многому – тянущуюся ко мне лапу перехватила вообще не задумываясь. А потом, все так же быстро и бездумно, до хруста вывернула ему запястье, заставив встать на цыпочки, одновременно уходя чуть вбок. Внезапный ухажер тоненько взвыл и ткнулся носом в стену коридора.

– Какое хорошее дело справедливость, – теперь уже я основательно возила его мордой по неровной штукатурке. – Особенно когда не задерживается и не заставляет себя ждать.

Бросив мыло, я перехватила его за волосы свободной теперь рукой и усилила нажим. Была надежда сломать-таки ему тот нос.

А вот думать начала лишь потом.

Дальше-то что? Все же разница в весе у нас была если не вдвое, то около того. И как только бывший стражник чуток оклемается, сообразив, что происходит, удерживать его мне станет гораздо сложнее, если вообще возможно. О том, чтобы самой спустить урода вниз и кому-нибудь там сдать, речи не шло тем более – наверняка вырвется и хорошо если просто удерет после этого. А если нет – мало не покажется уже мне, ведь эффекта неожиданности, что во многом и помог с ним сейчас справиться, больше не будет.

Разве что просто спустить его с лестницы? Уж как выйдет? Меньше всего меня сейчас волновало, что там в итоге долетит до последней ступеньки и в каком виде.

Оглянувшись, чтобы оценить, насколько сложно будет дать ему хорошего пинка прямо отсюда – пусть бы долетел до лестницы, а дальше уже сам по ней вниз гремел, – я едва не выпустила свою добычу. Не знаю, кто из нас сейчас выглядел более ошарашенным, я или взлетевший на последнюю ступеньку запыхавшийся Барас.

– Н-да… А ведь что-то подобное уже было, правда наоборот. Подол ему задирать будешь?

– Эрран! – стражник с чего-то обрадовался ему как родному, не иначе вконец мозгов лишился. – Помогите!

– Задирать? – картинно изогнул тот золотистую бровь. – Или просто прибить? Из жалости?

Мужик наконец сообразил, как это все выглядит со стороны: коридор женского крыла, потасовка перед полуоткрытой дверью в одну из комнат… Но надежду выкрутиться еще не потерял:

– Да она сама!

– Опять сама, как и в тот раз? – Брови у Шаморна опять взлетели вверх. – Экий ты у нас неотразимый. Борода помогает?

– Ага, рожу его козлиную прячет. – А вот мне было не смешно – в любой момент пленник мог вырваться, Барас же, как назло, напрочь перегораживал лестницу. – Ну-ка, посторонись!

– С удовольствием. – Вся глубина моего замысла была постигнута сходу, и сообразив, что любая другая помощь будет сейчас скорей помехой, он охотно отскочил в сторону. А потом с удовольствием пронаблюдал за полетом к лестнице получившего пинком под копчик тела, чуть подправил ему направление – чтобы уж точно не проскочило мимо проема. И с не меньшим удовольствием выслушал все матюки, что сыпались горохом, пока то гремело вниз, пересчитывая ступени.

– Готов, – вынес вердикт Барас, когда шум от падения затих вместе с руганью. И тут же добавил: – Да не дергайся, живой он. Подбирают вон уже, нашлись доброхоты. И даже в сознании, так что покалечился вряд ли сильно. Хочешь узнать насколько?

– Плевать, – мне и правда было плевать. – Уходит на своих двоих, значит выживет.

– Уводят, – поправил тот меня, еще раз заглянув в проем лестницы, – Но в целом таоя правда – выживет. А я, если потребуется, засвидетельствую, как оно здесь было на самом деле, хотя, думаю, и без того все обойдется. Не дурак же он, снова повторять песенку про «она сама»?

Я кивнула. И правда, лучше бы обошлось – ни к чему Тарену подобные сплетни. Но вдруг спохватилась:

– Ты как здесь оказался?

– Считай, очень вовремя оглянулся, когда ты нас покинула. Аккурат чтобы увидеть, как кто-то шмыгнул сюда вслед за тобой. Ну а потом чуть приотстал от остальных – проверить, кто же это такой шустрый.

– Спасибо.

– За что? Ты и сама все прекрасно решила.

– За любопытство, – я вдруг улыбнулась – нервы гуляли и меня до сих пор здорово потряхивало.

– С тобой-то все нормально? – оценил Барас мое состояние, в секунду оказавшись рядом.

Я невольно попыталась отшатнуться и налетела спиной на стену, по которой только что пыталась размазать бывшего стражника. Как он там назвался? Вроде Исунем?..

– Да не дергайся ты так, ничего против воли я тебе не сделаю. – Я вдруг обнаружила себя прижатой к этой стене, глаза в глаза со склонившимся к моему лицу Барасом. Нет, что-то с этим внезапным спросом на бывшую поломойку нечисто, можно даже не гадать… – Но я ведь не дурак, и прекрасно вижу как ты на меня смотришь – с самого первого раза. Просто признайся, что запала и не будем терять время – ты тоже смогла меня поразить. Хочешь, даже в любви объяснюсь? Красиво?

Запала, да. Причем гораздо раньше и основательнее, чем кто-то мог себе вообразить. Но именно поэтому он и пойдет сейчас нахрен!

– Шаморн… – уперлась я ему в грудь, отодвигаясь подальше.

– Барас, – ненавязчиво поправили меня.

– Шаморн. – я поправляться не планировала. – Ты себя и сам прекрасно любишь, кому-то еще там делать уже нечего. Так что давай обойдемся без объяснений – ты для этого у себя в комнате зеркало потом поищи.

Глава 4

Спровадить внезапно развеселившегося от такого отворота Бараса оказалось несложно – брошенный в потасовке кусок мыла найти и то было трудней. Убедившись, что отвергнутый кандидат в любовники покладисто ускакал по лестнице вниз, где все еще галдел привлеченный падением стражника народ, я прикрыла Ивлеину дверь и пошла, наконец, заниматься тем, ради чего пожертвовала завтраком.

Школьные мыльни нравились мне еще со времен прошлой своей жизни здесь – устроено в них все было очень удобно, пусть даже и без особых затей. Дюжина одинаковых выгородок вдоль длинной глухой стены; в каждой на уровне головы рожок для теплой воды, не слишком щедро, но ровно льющейся после поворота единственного рычага. Напротив них – под высокими, в потолок, окнами, – деревянные лавки для вещей с вбитыми в стену крючками над ними. Все.

Что-то подобное было у нас в Тарне, причем и в том крыле, где жил гарнизон, и в том, где обитала прислуга. Да и система труб от единого источника была примерно такой же, с разницей лишь в мелочах. А вот в Старме, например, предпочитали большим общим мыльням отдельные клетушки в торцах коридоров на каждом из этажей, попасть в которые той же прислуге было не так уж просто. Но в целом все и везде отличалось мало: единый источник воды, разводка труб от него, где-нибудь по пути проходившая через подогрев, и выход к сливам, где ею можно было пользоваться. Но я лишь теперь вдруг сообразила, что придумано это было еще до прорыва. Из тех времен наследие, наверняка.

Сейчас, во время завтрака, выгородки были свободны абсолютно все, хотя здесь и в другое время столпотворения не наблюдалось – крыло было, считай, пустым. Выбрав среди них ту, что жалась поближе к главной трубе и где напор воды был посильней, я быстро скинула одежду, шагнула под лейку и локтем опустила рычаг, невольно взвизгнув, когда на голову хлынула холодная вода. Но теплой она стала очень быстро, и пока приятные струйки щекотали мне загривок, постаралась разогнать не слишком радостные мысли о случившемся в коридоре. Хотя…

Теперь, когда все благополучно закончилось, происшествие гораздо больше напоминало глупую шутейку, чем и в самом деле что-то серьезное или опасное. Пришла вдруг мысль о двух козлах, запертых в сарае с одной козой, которым срочно понадобилось пометить территорию, пока с этим не успел сосед. Вернее, о трех козлах – если вспомнить «предложение» Кана на поляне. Просто третий оказался сильно умнее, быстро сообразив, что грязной и голодной козе сейчас точно не до того. И он спокойно пережидает в сторонке, с хихиканьем любуясь, как торопыги сами себе делают хуже.

Или даже четырех козлов?

Хотя нет, насчет Ганча можно больше не беспокоиться – видела я, как он облизывал взглядом плечи Ивлеи, очень стараясь этого не показать. Но я-то подобные взгляды прекрасно помнила по себе – ни за что не обманулась бы и не перепутала. Так что, считай, одной проблемой у меня теперь меньше.

Или наоборот – больше? Учитывая норов Ивиного Черинта?

Ладно, разберемся…

Вспомнив про мыло, я подхватила с лавки кусок и пустила его в дело, сумев, наконец, вымыть из головы вместе с пеной всю эту историю. Но радовалась недолго – ее место тут же заняли картины вчерашнего боя, не оставлявшие меня даже ночью, во сне. Причем с ними никакого наложения прошлого на будущее не было, все казалось логичным и единственно правильным – естественным продолжением того, чем мы занимались здесь на протяжении целых трех лет. Твари рвались к нам из-за грани, пытаясь слаженным напором прорвать истончившуюся пленку междумирья, драконы не давали им этого сделать, всадники не давали потерять разум уже им. Все как всегда.

От нас граница смотрелась поднимавшейся прямо из воды зыбкой темной стеной с «плывущим» неровным краем поверху. А вот как это все выглядело с той стороны, я до сих пор даже не задумывалась. Да и никто не задумывался, насколько я знала. И если бы не вопрос Кана вчера на драконьей вышке, уверена, не интересовало бы оно меня и теперь. Но всерьез размышлять над такими вещами следовало все же не здесь и не сейчас.

Дернув рычаг в последний раз, чтобы ополоснуться окончательно, я потянулась к полотенцу и едва не выронила на пол два так выручивших меня вчера витражных стеклышка. Не имея сил расстаться с этим напоминанием о доме, я так и таскала их за собой, перекладывая из кармана в карман когда меняла одежду. Из куртки они сейчас чуть и не вывалились – поймать удалось в последний момент.

В тусклом свете высокого, и потому вечно пыльного окна, я покрутила их перед глазами, то складывая вместе, то снова разделяя. Как две части моего будущего – нынешнего, и того, которое теперь уже точно не случится. Или как два моих дома – настоящий, в Тарне, и другой – здесь.

Красный цвет Шаморнов справа и синий Канов слева. А если наложить их друг на друга, выходит пурпур Таренов. Занятное совпадение. Но… совпадение ли?

Разделив их в очередной раз, я глянула на свои руки и хмыкнула. Правый и левый. Или как говорят в кланах – кулак и слухач. Шаморн и Кан.

Занятная идея. Стоит хорошенько ее обдумать, но тоже не здесь и не сейчас.

Наскоро вытеревшись, я опять влезла в парадную форму и чуть ли не бегом рванула вниз, оставив полотенце в мыльне – потом заберу. Время поджимало уже всерьез, а шутить с нами верхушка Школы явно не собиралась.

И первым, на кого налетела внизу лестницы, оказался Кан:

– Говорят, у тебя там приключения были? – покосился тот на Бараса, старательно делавшего вид, что он к этим сплетням никакого отношения не имеет. Черинт с Ивой тоже маячили рядом, пряча не менее жгучее любопытство.

– У меня? – так же старательно изобразила я удивление. – У меня – нет. Но кое-кто на них напросился, что есть – то есть. Кстати, где он, этот любитель крутых лестниц и сомнительного риска?

– Вон там сидит, – Сивир не стал делать вид, будто не понял, о ком я, ткнув рукой куда-то за спину. – Говорят, не дал себя никуда увести, боится, что лидер, не увидев его морды, расстроится так, что переселит в карцер навсегда.

– Правильно боится, – не стала я спорить. Впрочем, выяснять, где именно «сидит» не стала тоже.

– На, – Кан вытащил из кармана и протянул мне что-то, завернутое в салфетку. – Да бери уж быстрей, булочка там, не отрава. Ты такие вроде любишь.

Я шустро, пока не передумал, выхватила у него сверток:

– Что, в этот раз собрать тебе корзину оказалось некому? Пришлось-таки тырить по карманам?

– И не говори, сплошные трудности. Но того смышленого мальчонку в компанию к всадникам не пустили, отправив кормиться вместе со здешней прислугой. Вот и пришлось крутиться самому.

– Тоже мне, трудности, – прежде чем с наслаждением запустить зубы в выпечку, я решила расщедриться на совет. – Назови его своим личным секретарем, и будут пускать везде.

– Вот так просто? Серьезно?

– Угум… – отвлекаться от еды и объяснять подробности не тянуло, да и особого смысла не было. Здешние порядки мало отличались от порядков в кланах, хотя с первого взгляда и не скажешь. Думать Кан умел и нужные выводы, уверена, сам прекрасно сделает.

Он и сделал:

– Хочешь сказать, здесь тоже есть ближняя прислуга и остальная?

– Угумммммм… – охотно подтвердила я. И все-таки добавила, прежде чем отхватить от булки новый кус: – Так что просто переведи его в ближний круг и все.

– Я тоже не знал, – заинтересовался Барас, перестав делать вид, что к нашему разговору не прислушивается. – А сразу двоих можно?

– Да хоть всех, кого с собой привез.

– Кстати, а ты кого в итоге выбрал? – ядовито полюбопытствовал у него Кан. – Личного повара или того, кто будет вечерами накручивать тебе локоны на папильотки?

– И того, и другого, – ответили ему с такой же точно улыбочкой, – зачем мне выбирать? Шаморны, знаешь ли, не Каны…

– Ганч идет, – предупредила Ива. – Да не там! Вон туда смотрите, на главную лестницу. Леа, дожевывай быстрей, пока опять не нашли, к чему прицепиться.

На этот раз я даже угумкать не стала, боясь подавиться. Вот уж точно будет кому-то повод поорать.

Глава 4-2

Спустившись в холл, Ганч для начала прошелся орлиным взором по нашим рядам. Жующую меня не заметил – Барас вовремя успел прикрыть плечом, зато опять чуть задержался взглядом на Иве. Но быстро спохватился и глаза отвел:

– Всадники драконов! – рявкнул он так, что я тут же поздравила себя с доеденной-таки булочкой, а то бы точно встала сейчас поперек горла. – Да, с этого дня вы будете называть себя только так, не важно, что было с вами раньше или будет потом. Называть и гордиться! Выше вас теперь никого – ни один эрран не достоин даже ваших подметок, если так и не сумел подчинить себе тварь.

Последнее он договаривал неприкрыто сверля взглядом нашу троицу и ожидая если не вызова, то уж точно возражений. Не дождался, хотя я на всякий случай и придержала Бараса за руку. Но именно что на всякий – дураков здесь и без того не было.

А вот откровенность, с которой нам сейчас обозначили позицию Школы, озадачивала. Я ведь уже трижды успела полюбоваться на подобные сборища здесь, но ни на одном еще не расставляли все точки настолько сразу и настолько не стесняясь. Занятно. Хотя, с другой стороны, и эрранов на них еще не бывало, что лишний раз напомнило – нынешнее мое будущее уже давно не то, что было раньше.

Так и не дождавшись от нас ничего, кроме непроницаемых взглядов, Ганч сбавил тон:

– Ваша задача здесь первым делом усвоить именно это, забыв все, чему учили раньше. Повторяю – лучше вас теперь нет и не будет. Вы защищаете всех, и никто не должен этого забывать.

– А как же учиться управлять тварями? – не удержался-таки Кан.

– В вашем управлении они нуждаются меньше всего. Сами разберутся, у них свои старшие есть. Раньше главой стаи был мой дракон, но теперь… – он наконец выцепил меня среди остальных, еще раз, внимательнее, пройдясь взглядом по нашим лицам, и очень постарался пригвоздить к месту его тяжестью: – Но теперь во главе стаи тварь Тарна.

В прошлый раз здесь, именно на этих словах я и почуяла неприкрытый интерес Ганча к себе, тут же прикинув, что нужна ему не столько я, сколько контроль через меня на моего зверя. Но сейчас даже слепой сообразил бы, что добраться до Тарена, да еще и укрывшегося за спинами Шаморна с Каном, примерно так же реально, как добраться до самого Имара. Это вам не мелкую служанку по здешним коридорам гонять.

Ганч ни слепым, ни тем более глупым не был, тоже понял это влет и разочарованно отвернулся:

– В любом случае звери сами во всем разберутся, ваши потуги на управление им не нужны. Задача перед вами другая – не дать им потерять разум. Запомните, вы с ними там лишь для этого.

– Но… – нерешительно раздалось откуда-то с противоположной стороны.

– Без но! – рыкнул Ганч, не дав себя перебить. – То, что зверь однажды обрел разум поймав ваш взгляд, не означает, что он теперь не может потерять его снова. Может! И теряет – после любого столкновения с тварями, прущими с той стороны. Вправить им мозги способны свои же, но в карусели атаки на это нет времени – значение имеют каждая пара крыльев и каждая секунда. Только поэтому там вы! Ну и чтобы выловить потом из воды что-нибудь, оставшееся от твари на сувенир, не забыв для начала отогнать драконов подальше.

Молчание, накрывшее зал, выглядело откровенно растерянным. Даже те, кто новичками не был, не слышали до сих пор, чтобы все называлось своими именами настолько явно. Но Ганч наверняка чего-то такого как раз и добивался. Причем вряд ли идея была его личной, скорее уж тщательно выполнял указания Нагернола, вообще не потрудившегося явиться сюда сейчас.

– И вот теперь переходим к тому, что для вас оказалось непонятным: к нашим правилам. – Ганч набрал в грудь побольше воздуха и кроме взгляда в упор направил на меня еще и палец. – При объявлении тревоги любое самовольство – карцер!

После чего двинулся дальше вдоль шеренги новичков:

– Любое промедление и нарушение приказов – карцер! – палец красноречиво замер на Барасе.

– Любая болтовня не по теме – карцер! – это уже Кану.

– Не успели одеться как надо – карцер! – следующей под прицелом оказалась вздрогнувшая Ива.

– Вовремя не заскочил на шею своему зверю – карцер! – Черинт вздрагивать не стал, но насупился.

– Потеря строя в воздухе – карцер! – стоявший вслед за ним молоденький парень шумно выдохнул. Да так и продолжал выдыхать, пока вдоль всего ряда катилось назойливым припевом дурной песенки: – Карцер… Карцер… Карцер…

– Надеюсь, теперь с нашими порядками ясно все? – подытожил Ганч, когда новички закончились и больше тыкать оказалось не в кого. – Сегодня и на первый раз – амнистия всем. С завтрашнего дня на подобное даже не рассчитывайте.

И развернувшись, взлетел обратно по лестнице, к обоим помощникам Нагернола, не ставшим с нее даже спускаться. Наблюдать за разыгранным как по нотам представлением они предпочли сверху.

– Интересно, – задумчиво выдал Кан ему в спину, – насколько он здесь обширный? Я про карцер.

– Нам хватит, – тоскливо вздохнула я.

– И когда только выяснить успела, – не менее тоскливо протянул Барас. Сдается, до кого-то лишь сейчас дошло, что все здесь будет не настолько весело, как думалось поначалу.

– Кольцо у него занятное, – вступила вдруг Ива, в очередной раз умудрившись не пропустить важного.

– Что интересно, фамильное, – я тоже заметила характерный перстень на пальце, которым в нас сейчас тыкали.

– Еще как интересно, – согласился Кан. – Особенно – что бы это могло значить?

– Возможно и ничего, – явно в пику ему пожал плечами Шаморн. – Просто лечит себе побитое некогда самолюбие, заказав нечто похожее на кольцо своего бывшего клана – в точности как Нагернол. Л-лишенцы…

– Угу, с такими как раз самые большие трудности и бывают. – А вот Сивир с ним спорить не стал, зато красноречиво покосился в мою сторону.

Глава 5

Первый полный день в Школе прошел суматошно и бестолково. Попыток прорыва, слава всем богам, не случилось, хотя и могло – никакого видимого порядка в атаках тварей никогда не было, и делать вдруг исключение в виде подарка нам к празднику никто и не подумал бы. Но поскольку драконы вокруг выглядели спокойно, ничего нам пока не угрожало и можно было заняться делами насущными. Прежде всего именно драконьими.

– Имар, – когда устроенное для нас в холле представление закончилось, я выскочила на посадочную площадку, не нашла его на излюбленном месте в самом солнечном углу и позвала. Сначала негромко, потом настойчивей: – Да откликнись же, ты где?

«Леа, тебе заняться больше нечем, кроме как разыскивать и дергать меня? Я-то думал дел у вас там сейчас по горло».

По горло, не поспоришь, их и правда было невпроворот. Но именно во время показательного урока, что нам сейчас наглядно преподали, как-то окончательно вдруг стало ясно – все мое будущее держится только на благополучии Имара. Стоит мне потерять дракона, и ни о каких планах, – грандиозных или не очень, – речи уже не будет. Вылечу я из этой Школы в пять минут, после чего у Старма уйдет не сильно больше времени, чтобы окончательно стереть все упоминания о существовании Таренов, не говоря уж про нас самих.

Да и не только мое, кстати. Ни Кан, ни тем более Шаморн здесь после этого тоже не задержатся, а наброски нашего с ними заговора против зелено-голубых так набросками и останутся. Каковы будут последствия для драконов и их планов, можно было лишь догадываться, но и там наверняка ничего хорошего.

– Имар, прежде чем хвататься за весь тот ворох дел, что готов обрушиться мне на голову, я хотела бы знать, что и у вас здесь все в порядке.

С той стороны явно удивились. До такой степени, что вместо очередной порции брюзжания я услышала хлопанье крыльев. И через секунду на стену передо мной сказочно невесомо спланировала огромная туша, тут же под странным углом развернув башку и уставившись на меня одним глазом:

«Хочешь сказать, – глаз этот вдруг рывком приблизился почти вплотную, – в самом деле переживала, не заклюют ли меня здешние птенцы? Или сомневалась, достаточно ли быстро они уберут свои жиденькие хвосты с моей любимой лежанки?»

Угу, и правда смешно, если подумать. Но с этим я как-то вообще не удосужилась – не до раздумий оказалось, когда меня вдруг накрыло осознанием, насколько же мы с ним теперь связаны. Да, можно было как угодно относится к этому сволочному интригану, но без него я вообще никуда. А он – без меня.

– Ну, судя по тому, откуда ты сейчас явился, – покосилась я в сторону обрыва, над которым Имар только что возник, – хвосты те все-таки убрали. И как вам там теперь, удобно? Может быть что-то надо?

Если уж я в этом духе начала, в нем же следовало и продолжать, хотя что именно могло понадобиться от меня драконам, представлялось смутно. «Лежанками» назывались плоские природные уступы, своеобразной крутой лестницей спускавшиеся с подветренной стороны острова от вершины к самой воде. Совершенно пустые, ровные и выглаженные драконьими телами до зеркального блеска. Разве что предложить их ему подмести – по старой памяти? Да и то, ветер, поднятый крыльями, сделает это получше любой поломойки.

Вот что-то в этом роде до меня и попытались донести, но переложить на нормальный язык выданную Имаром фразу оказалось трудновато. Рванула она у меня в голове не хуже праздничной шутихи, с теми же шумом и напором. Но общий смысл сводился к тому, что яйца курицу не учат – сдается, этой заботой я и правда умудрилась здорово его задеть.

«Кана своего учи песок из-под брюха выметать!» – припечатали напоследок.

– На Миан свою рычи! – не задержалось у меня. И лишь потом спохватилась: – А почему Кана? А не Шаморна?

«Потому!» – огрызнулся тот, но уже не настолько зло.

– Ладно, неважно, – я тоже решила не обострять. – Скажи лучше, вы устроились там же, где и раньше?

«А чего ради я должен менять свои привычки?» – удивление звучало вполне искренне.

– Ну мало ли, вдруг я чего-то не знаю… И я ведь не ошибусь, если предположу, что соседние с вами уступы теперь заняты зверями Кана, Шаморна и Ивы с Черинтом?

«Не ошибешься, – Имар совсем успокоился, сообразив, что выдернула я его сюда вовсе не для того, чтобы учить гонять песок. – Что-то задумала?»

– Да. – Я помедлила, прикидывая, как озвучить просьбу, чтобы в ней наверняка не отказали. – Захотелось вот заглянуть к вам туда в гости – где-нибудь после заката, скажем. Оценить, насколько удачно вы устроились.

И затихла, ожидая, что мне на это ответят. Идея выглядела новой аж до оторопи – люди на драконьих уступах не появлялись никогда. Как, скажем, и сами драконы в людских спальнях. Связь связью, но были при этом и жесткие нерушимые границы, которые сейчас имело смысл нарушить, раз уж мы собираемся ставить на кон почти все.

«Я ведь не ошибусь, – передразнили меня после серьезного раздумья, – если предположу, что кому-то очень надо пообщаться вслух, но без лишних ушей?»

– Не ошибешься. Ночь обещает быть тихой, в воду никого сдуть не должно, а нам и правда надо обсудить кое-что так, чтобы наверняка не подслушали. А то шастают здесь всякие как у себя дома – даже по женскому крылу.

«Стемнеет, прилетим за вами прямо сюда. Не заставляйте нас ждать слишком долго».

И он камнем сорвался со стены вниз – на ту сторону, где был обрыв к морю и те самые лежанки, о которых мы сейчас говорили.

Глава 5-2

Вторая половина дня вышла даже более бестолковой, чем первая, став одной сплошной беготней. Бегали в Школе все, всюду, одновременно и в разных направлениях, и нельзя сказать, что это дюжина новичков стала для здешних мест таким страшным бедствием. Просто в этот день и остальные подгадывали с пополнением насущных запасов, если уж склад все равно открывался и выносился, считай, полностью. Традиция, которую я наблюдала не раз и потому знала, к чему готовиться, а все равно, масштаб бедствия неизменно впечатлял, сильно напоминая раскопанный муравейник.

Но между обедом и ужином, аккурат в выделенное для этого время, мы со всеми насущными делами закончили, собравшись по итогу у Ивы – именно ей удалось выдрать со склада последние куски мыла, которые мы теперь планировали честно поделить, для начала объединив с теми, что ей удалось заполучить чуть раньше.

– Слушайте, – тесемку, крест-накрест стягивавшую стопку светлых, не слишком ровных брусков, она развязывала стараясь не порвать – в хозяйстве все потом сгодится. – А вот эти угрозы про карцер за все, что только можно, как думаете, правда?

– Нет, просто пугают, – отмахнулась я, успокаивая не только ее, но и остальных. Даже Черинт, рассевшийся сейчас прямо на кровати, и то выглядел слегка деревянным в спине, не говоря уж про Бараса с Каном, занявших широкий подоконник и уступивших единственный стул мне. – Что угодно ставлю, просто спесь хотели кое с кого сбить. Понятно ведь, кого я имею в виду, да?

И не стесняясь, пальцем показала сначала на одного, а потом на другого эррана, вписавшихся в оконную раму словно в портретную. Нет, все-таки зверски хороши оба, что особенно заметно на контрасте, когда сидят вот так рядышком и даже не дерутся.

– Зеркало дать? – таким же точно жестом ткнул в меня Кан.

– Не надо, и так знаю, что настолько роскошной мишенью не выгляжу, так что даже не надейся спрятаться за мою спину. Главная охота здесь будет открыта на вас, не сомневайтесь. Ну а мы так, заодно с вами под раздачу попадем.

Я сейчас здорово лукавила – Черинт попадет под нее отнюдь не заодно, а из-за Ивлеи, на которую тут явно положили глаз, но вот это как раз обсуждать желания не было – компания для таких сплетен подобралась слишком большая и явно не та. Лучше продолжить то, с чего начала:

– Но карцер там или нет, а что я вам делать не советую в любом случае, так это пропускать тренировки. Да, Ганч прав, в нашем управлении звери не нуждаются, особенно во время прорыва, но от помощи не откажутся, если мы будем на нее способны. Вот как раз для этого все здесь и пашут с утра до ночи как крестьяне в страду, едва успевая перебегать из зала в зал и от одного инструктора к другому. Плюс быть первым в чем-то это еще и статус, так что выкладываются там не за страх, а за совесть. Нам тоже придется стараться, хотя бы ради него.

– Потому-то всадникам Школы на ежегодных играх и нет равных, – сам себе кивнул Кан.

– Они этим живут, – подтвердила я, – а не просто развлекаются раз в год по случаю. Вернее, мы этим живем, раз уж ввязались. Сила, ловкость, меткость, скорость, умение слиться со зверем… Можем, кстати, прямо сейчас поделить между собой, кто в чем будет лучшим.

– Смешно, угу, – огрызнулся Кан.

– Да я вроде не шучу. Повторяю – это статус. Хочешь и по здешним правилам оставаться эрраном, придется выпрыгивать из шкуры, но на самый верх в состязаниях пробиваться. Других вариантов здесь нет.

– Леа, – Барас в меня пальцами не тыкал, но чувствовалось, что удерживается с трудом. – Не первый раз уже хочу спросить – откуда ты все это знаешь? Нет желания поделиться?

Я невольно переглянулась с Каном, поймала его кивок – скорее обозначенный ресницами, чем явный, и решилась окончательно:

– Поделюсь, но не здесь и не сейчас. Не те это сведения, о которых стоит трепать языком налево и направо, рискуя сделать подарок тем, кому не следует. Так что Имар и остальные наши драконы к закату явятся на взлетку… ну, в смысле, на посадочную площадку, – поправилась я, сообразив, что назвала ее так, как принято здесь, – и заберут нас к себе в гости, где уж точно никто никакие уши развесить не сможет. Ну и глянем заодно, как сами они там устроились.

– Погоди, – встрепенулся Кан, даже не думая притушить разгорающийся в глазах огонек азартного любопытства, – ты что, смогла продавить эту старую тварюгу показать нам свои лежбища?

– Нет! – подумалось вдруг, что обидно мне сейчас примерно так же, как если бы обозвали меня саму. – Всего лишь попросила своего дракона помочь нам с местом, где можно будет посекретничать не оглядываясь по сторонам в поисках посторонних ушей.

– Ну я об этом и спросил…

– Так, я вот тут поделила нам поровну все, что нашлось, – вмешалась Ива, прерывая нас – не то, чтобы эта тема ее вообще не интересовала, скорее уж новостей на их с Чером головы за последние дни вылилось столько, что больше не лезло. По крайней мере, не удивляло уже. – На первое время вроде должно хватить. А как седмикраска зацветет, новую партию сварят, уже с ее запахом – мне так на складе сказали. С этой они явно не подрасчитали, маловато вышло, но по два куска на месяц нам по-любому должно хватить, один лишний даже…

– Мне, – выхватила я у нее из рук последний брусок и положила на свою стопку, с удовольствием поведя носом. Эта партия дивно пахла черемухой и еще чем-то горьковатым, так что я бы и от запаса побольше не отказалась.

– Кто бы сомневался, – со смешком уступила мне Ива. – Эй, вы все тоже разбирайте свое, пока она и остальное себе ее подгребла.

– Тарены могут, – Кан легко соскочил со своего подоконного насеста, невольно подчеркнув этим занятное сходство с драконом, и успел прихватить выделенную ему долю первым. – Всегда были жадными до того, что им приглянулось.

– Не ври! – Это показалось еще обидней. – Никогда мы чужого не хотели.

– Ну да, просто своего не упускали.

Глава 5-3

– Слушайте, – теперь ненавязчиво разнимать нас сунулся Шаморн покосившись на аккуратные стопочки с мылом, – я убей не понимаю, к чему вся эта странная беготня вокруг таких мелочей? Ну даже если б нам чего и не хватило, сгонял бы сейчас своего Танекса домой, и тот привез все, что надо – с запасом. Или кто-то рискнул бы мне это запретить?

– Нет, не запретили бы, – оценила я его усилия перетянуть внимание на себя. – Никто здесь и не подумает устраивать грызню с Шаморнами, да еще и без серьезного повода. Просто с этого момента ты стал бы в Школе гостем, а не одним из всадников. И, кстати, у такого положения масса преимуществ. Хочешь?

– Не хочу, – подумав качнул тот головой. – Минусов ведь наверняка еще больше? Иначе от таких гостей здесь было бы не протолкнуться?

– Разумеется. – Я не собиралась рассказывать Барасу, что именно в таком качестве он и являлся сюда в прошлой моей жизни. Смысл? Но кое-какие детали озвучить все же стоило: – Но есть и плюсы: доказывать, что ты эрран никому не придется, кланяться тебя будут вовремя и в должной степени низко. Вот только исключительно как постороннему – по-настоящему одним из всадников тебе не стать никогда.

– И что, оно того прям стоит? – вмешался Сивир. – А то говоришь так, будто-то мы от этого что-то серьезное потеряем?

– Мы потеряем… вернее, так никогда и не найдем еще одного союзника в том заговоре, который вроде как затеваем. И в котором ни один из них не будет лишним. Но, – не дала я ему продолжить, на что Кан явно нацелился, – обсуждать это всерьез предлагаю уже после заката. Не здесь!

– Ага-а… – понимающе протянул он, вспомнив о приглашении к драконам. И все равно последнее слово умудрился оставить за собой: – Но правильно ли я тебя понял: что исключительно с целью сойти тут за своих, поскольку, как ты уверяешь, это способно пойти нам на пользу…

– Или нет, – усмехнулся Барас, уже сообразив, куда Кан ведет и явно его поддерживая.

– Или нет, – в свою очередь согласился тот. – Так вот, исключительно в целях возможного получения неких сомнительных выгод, мы будем корячиться тут три года, доказывая, что лучшие, и тогда… возможно! Нас все же признают за равных?

– Именно. Суть поймана исключительно точно. А пока пошли, покажу, где нам предстоит это делать – уверена, вы оцените. В любом случае нечего тут сидеть и портить девушкам репутацию. Пошли, говорю!

Возражать никто не подумал, своим «вы это оцените» я их явно заинтриговала. Да и вообще, кокетства в выступлении Кана было гораздо больше, чем настоящих опасений – тренировки для мужчин и в кланах дело привычное, а я уже убедилась, что он от них не бегал. Как и насчет Бараса – там я убеждалась еще тщательнее и еще ближе, воспоминания о чем опять заставили порозоветь щеки. Вот уж кому сразу надо отдавать первенство в выносливости и ловкости.

Опасаясь выдать эти мысли, я перевела взгляд на Черинта, и сообразила: а ведь и он в здешних тренировочных залах не потеряется. Пожалуй, если и правда делить, кто и в чем станет лучшим, ему надо безоговорочно отдавать силу. Человеку, годами привыкшему таскать железо, чтобы заработать на жизнь, а не просто для развлечения, здешние забавы придутся в самый раз.

Кану… – теперь я расчетливо щурилась уже на него – Кану, пожалуй, пойдет меткость. Помнила я его давешние успехи в этом деле на драконьей вышке. Ивлее… Ну, найдется что-нибудь и для нее, уверена, глаз-то у нее острее многих и с мозгами порядок. Как уверена и в том, что от нас с Имаром прежние достижения тоже никуда не денутся – состязаться в скорости с самым большим из здешних зверей дело все еще по-прежнему безнадежное. Так что и наши победы от нас не уйдут…

– Что? – Сивир перехватил мой взгляд, сбивая с мысли.

– Ничего, – стряхнула я задумчивость. – Готовы? Тогда бегом!

И вихрем протащила всю нашу компанию по трем нетипично пустым сейчас этажам школы, щедро рассыпая знания, что сама собирала здесь годами. А почему нет? Для своих не жалко. Причем сомнений в том, что это именно свои, не было ни на чей счет. Наш заговор, впервые названный так в качестве шутки, начал вдруг обретать реальные очертания – заодно с доверием к собирающимся вокруг меня людям, чего в прошлый раз тут даже близко не было. И захотела бы тогда поделиться, так ведь не с кем…

– Ну что, готовы узнать главную тайну этого острова? – остановилась я перед узкой и темной лестницей вниз, с виду совершенно подвальной.

– Боги, здесь еще и тайны есть? – Изображая страшную усталость, Кан привычно придуривался. На самом деле он тоже давно вошел во вкус, получая от нашей пробежки не меньше удовольствия, чем остальные.

– Разумеется. Какое приличное место без них? Идем!

И потянула всех вниз по опасно крутым ступеням, пока те не уперлись в массивную деревянную дверь, припорошенную светлым налетом, смахивающим на пыль.

– Помоги, – обернулась я к Черинту, откидывая ничем не закрепленную щеколду на ней. – Замка тут нет, но от влаги она вечно заклинивает.

– Уверена, что нам туда так уж надо? – в сомнении протянул тот.

– Уверена. И не морщись, это всего лишь соль.

Последнее я договаривала когда кузнец уже навалился на створку из плотно пригнанных досок в два пальца толщиной, а остальные с подозрением принюхивались к запаху сырости за ней, не иначе ожидая оказаться сейчас в подвальной темноте. Но вместо этого по глазам ударил свет, заставив всех прижмуриться и отшатнуться, налетая друг на друга, когда от толчка крепким плечом та распахнулась сразу во всю ширь.

– Море… – я же наоборот, подалась вперед, делая шаг на залитый ярким солнцем узкий галечный пляж. – Самая короткая дорога к воде как раз по этой лестнице. А ведь и не подумаешь, да?

Глава 6

Развалившись на галечном бережку, мы примерно с полчаса просто приходили в себя, перекидываясь ленивыми и ничего не значащими фразами, выдыхая и пытаясь, наконец, осознать случившиеся за последние дни перемены. А то и просто в них поверить – я-то по крайней мере точно пыталась. Парни, наверное, могли бы искупаться, но даже их на такие подвиги пока не тянуло. Тянуло наоборот, лежать вот так лениво в тенечке на мелкой, чисто промытой гальке, вытаскивать неудачно угодившие под бок голыши и тут же закидывая их в близкое море. И выдыхать наконец.

Общий разговор начал, как ни странно, Чер, хотя в этой компании он явно предпочитал молчать. Да и в любой другой предпочитал тоже:

– А хорошие здесь залы. И много так.

– Угу, – поддержал его Шаморн. Кажется, и он начал проникаться нашей неожиданно складывающейся компанией, отбросив привычное высокомерие. – Даже я удивлен, хотя опыт у меня в таких делах сильно побольше, можешь поверить.

– А уж как я удивлен, – Кан вытащил из-под задницы плоскую гальку и, приподнявшись, пустил ее скакать по короткой ряби почти спокойной сейчас воды. Море в ответ мстительно плеснуло волной и лизнуло подошвы низких, с широкими голенищами сапог, и заставив парня ругнуться, быстро приподняв ноги.

– С тобой-то все как раз ясно, – радостно оскалился Барас, непонятно чему больше радуясь, этой неловкости или тому, что сам устроился от воды чуть дальше и был вне опасности. – В вашем клоповнике о подобном, небось, даже мечтать не приходится.

Да уж, ненадолго его хватило. Как и терпения у Сивира:

– А в вашем только и делают, что мечтают, это я уже понял…

– Тихо! – Вот уж от кого вмешательства не ждал никто, так это от Ивы. Замерли все, невольно уставившись туда же, куда и она – на створку двери, ведущей к лестнице, по которой мы спускались. Та хоть и пряталась в довольно глубокой нише почти отвесной здесь скалы, но двинувшееся к закату солнце било сейчас прямиком в нее, и покрытые солью доски было видно прекрасно.

– Нет, ничего, – напряжение ушло из ее взгляда. – Показалось, будто открыть пытаются, но нет.

И оставалось только гадать – в самом деле показалось, или эта хитрюга всего лишь придумала предлог разрядить обстановку, внезапно переставшую быть мирной и ленивой. Но удалось оно в любом случае, ощетинившиеся было эрраны успокоились, снова развалившись на узкой полоске берега – полдюжины шагов в самом широком месте.

– Слушай, Леа, а может прямо тут и поговорим? – внезапно предложил Кан. – Местечко-то вроде тихое, смотрю, о нем и правда мало кто знает.

– Но знают все же. – Соглашаться я не спешила. – И, кстати, достаточно многие, хотя ученикам про него и правда стараются лишний раз не трепать.

– Почему? – пришел мне на помощь Кан, заметив, что Барас снова готов задать вопрос об источниках моих сведений и ловко уводя разговор в сторону.

– Да тут по слухам пара остолопов однажды угробилась. – И добавила, не дожидаясь, пока эти подробности начнут с меня трясти: – Давно уже, не меньше пары десятков лет назад. Уединились здесь вроде как для поединка, наваляли друг другу до беспамятства, а тут прилив. Вот их и накрыло.

– И что, даже собственные звери их не вытащили? – продолжил удивляться Сивир, теперь уже непритворно. – Или они сюда вообще подлететь не могут?

– Почему, могут, хоть место для них и неудобное. Нам сейчас не видно, но уже в трех шагах от кромки пляжа под водой начинается обрыв, вот и выходит, что они на нем как на насесте балансировать вынуждены, пока течением туда-сюда мотыляет. Задача непростая и удовольствия им не доставляет. Но с теми двумя история вообще темная, никто теперь точно не скажет, что же тогда случилось. Да и неважно уже.

И спохватившись, тоже сменила тему. Шаморн начинал хмуриться все больше – не иначе прикинул, что знаю я не просто много, а много совсем уж непозволительно. Такое не спишешь даже на тесное общение со здешней прислугой – по старой, так сказать, памяти.

– Хотите, сказочку лучше расскажу?

И покосилась на улыбнувшегося Сивира, тоже вспомнившего начало нашего давешнего разговора на драконьей вышке.

– Что? – Барас от такого предложения растерялся так, что даже хмуриться забыл. – Ты это сейчас серьезно?!

– Более чем. – Улыбались мы с Каном теперь совершенно одинаково, что сбивало с толку еще больше.

Но до сказочек, увы, так и не дошло.

– А нет, не показалось все же, – Ива, в отличие от остальных продолжавшая поглядывать на чем-то насторожившую ее дверь, первой заметила, как та дернулась пару раз, будто от неудачных попыток открыть изнутри, а потом все-таки распахнулась. Выпуская на свет сначала здоровенного лысого каторжника – вернее, бывшего каторжника, а следом еще и бывшего стражника. Черт, вечно забываю, как его зовут. Исунем, вроде? Но в любом случае, компания из этих двоих смотрелась более чем странно, невзирая даже на «бывшесть» их статусов.

Последнему равновесие удалось восстановить быстрей, он оказался больше готов к тому, что сейчас увидит:

– Во, я же говорил, здесь она… Они. Точно здесь! Расселися тут, понимаешь…

Глава 6-2

Врал, разумеется, рассиживаться никто больше и не думал. Эрраны подскочили когда дверь еще толком не открылась даже, да и остальные отстали от них ненамного. И теперь вся наша пятерка стояла против незваных гостей набычившись очень красноречиво и очень слаженно. Те вставший против них строй оценили мгновенно, и тоже замерли, не делая резких движений и двигая только глазами. Очень характерная привычка, между прочим, которую оттачивают годами тренировок, и не абы каких. У отца, например, ею могли похвастаться лишь самые доверенные из охранников, да и в Старме подобных умельцев было не слишком много, хотя тамошние защитники считались лучшими среди клановых. Выходит, лысый на каторгу как раз из чьей-то дружины и загремел? К Исунему, кстати, тоже кое-какие вопросики появились – не зря эта парочка, похоже, так быстро спелась.

Кан понял все это чуть ли не раньше меня, и мигом оценил расклад – два массивных и явно опытных бойца против двоих эрранов, отягощенных двумя женщинами и одним бывшим селянином. Хотя куда отнести кузнеца – к помехам или к помощникам – ему пока было непонятно, но расклад в любом случае вырисовывался не самый удачный. Сейчас лучше было снизить накал встречи, что он и попытался сделать: выдохнул и чуть расслабил плечи, небрежно переступив с ноги на ногу. А главное, натянул на лицо пусть и ехидную, но улыбочку – как знак готовности к переговорам.

Вот только мне они были абсолютно ни к чему, и влезла я не дав Сивиру их даже начать:

– Ну и какого черта вам здесь надо, а? Как вы это место нашли даже спрашивать не буду – и так ясно, что этот шакал за нами приглядывал, – обвиняюще ткнула я в сторону бывшего стражника. – Интересно, сами додумались, или, может, поручил кто?

Такой реакции не ожидал никто, но с «гостей» оторопь сошла, к сожалению, слишком быстро, никаких преимуществ нам не дав:

– Сами, – отвести взгляд каторжник и не подумал. – Очень уж ты вся из себя занятная, бывшая поломойка Стармишей, ставшая вдруг Тареном. Не люблю таких. Особенно за спиной оставлять.

– Пришел глянуть мне в лицо?

– Ну не на сиськи же? Это уж пусть Исун рассматривает, хотя хрен знает, где он их у тебя вообще нашел.

Удар получился настолько точным, что я аж задохнулась на пару мгновений, словно меня опять схватили за горло и попытались прижать к стене, одновременно задирая подол.

Помог и вмешался Барас – намек он понял не хуже меня.

– Тарен, твоя популярность переходит все границы, не находишь?

– И становится жутко обременительной, – я, наконец, сумела вдохнуть.

– А мне так вообще завидно, – Кан решил, что и без него никак не обойтись. – Я-то думал они за мной, таким умным и красивым шли, а оказывается за какой-то бывшей поломойкой. Нет, ну где справедливость?

– Нет ее. И не было никогда, правда, эрн Айтер? – имя лысого мне вспоминать не понадобилось, засело в голове с первого же раза. Предчувствие, не иначе. – За что тебя из ближней охраны погнали? И из какого рода, кстати?

По тому, как дернулся у того взгляд, поняла: тоже попала, и очень точно.

Кан, нацелившийся было вмешаться, чтобы остановить невыгодную нам сейчас грызню, вдруг передумал и задумчиво притих, не мешая мне до конца расставить все точки:

– Но в любом случае уверена, ни о какой справедливости тогда и речи не шло? Так, Айтер?

Жаль, справился он с собой еще быстрее, чем я, обернувшись к стражнику:

– Нет, не понимаю, что ты в ней нашел. Мелкая, наглая, ядовитая… Похоже и правда настоящий Тарен, не врет. Ну и нахрена она такая кому нужна? Разве что совсем на безрыбье?

– А кто ж меня знает? – хохотнул Исунем, перехватывая мой взгляд и не давая его отвести. – Но знала бы ты, девка, как я мечтаю тебя трахнуть…

– Неужто больше, чем я съездить тебе по яйцам? Хотя нет, больше быть просто не может, чего это я?

– Все равно под меня ляжешь, никуда не денешься. И лучше, если сама. Для тебя лучше, мне-то и так, и так нравится. По настроению.

– Ах ты ж… – Барас обрел, наконец, дар речи, но нам оно сейчас было совершенно ни к чему.

– Имар!!! – заорала я не только мысленно, но и вслух, чтобы не дать ему продолжить, а парочке визитеров добиться того, за чем они сюда и явились – спровоцировать драку. – Имар, сюда!

Поверхность моря вскипела, и в следующую секунду из-под воды с шумом вынырнул огромный как гора дракон, растопырив крылья, с которых лило водопадом. Потемневшая чешуя выглядела не бирюзовой, а почти черной, как и метнувшаяся к нам с жутким рыком плоская змеиная голова. Шарахнулись от этого явления все, включая меня – никак не ждала я, что зверь настолько близко, хотя и слышала его все это время, зная, что он где-то здесь.

«Имар, – очухавшись, вслух орать я перестала, голося теперь только в мыслях, – придержишь здесь этих любителей лезть куда не надо? Надоели за сегодня хуже чумы. Их зверей сюда тоже пока не подпускай».

«Уходите! – рявкнуло у меня в голове ничуть не менее грозно, чем из зубастой пасти. – Разберусь».

Вот и хорошо, вот и ладненько…

Я уже волокла за руку полуобморочную Ивлею, настолько явно нацелившись на дверь к лестнице, что остальным ничего объяснять не пришлось – парни рванули за нами без лишних вопросов. А потом еще и створку массивную захлопнули – прямо перед носом тоже успевших сориентироваться визитеров. Я мстительно накинула сверху еще и щеколду:

– Вот так будет еще лучше. Пусть посидят чуток у водички, остынут.

Глава 6-3

Но Барас успел уже сбросить остатки невольно захлестнувшего всех азарта и встал столбом, сумев перегородить дорогу не только мне, но и остальным:

– Лучше? Сдурела что ли? Всерьез считаешь, что бежать для эрранов это и есть самый лучший выход? – Да, он точно пришел в себя, если начал думать, как это все будет выглядеть со стороны.

Гораздо удивительней, что рядом с Шаморном застыл и Кан, присоединившись к не дававшему нам уйти кордону:

– Не то, чтобы я прям настаиваю, но как-то оно и в самом деле смахивает на нехорошее и недостойное.

– На бесчестье! – в свою очередь поддержал его Шаморн. – Нет, бывает, конечно, дерьмо, марать о которое руки бесчестье уже само по себе, а клинка у меня при себе нет…

– Клинок? – вытаращила я глаза, радуясь, что в темноте этого почти не видно. – Совсем сдурели? Может все-таки обойдемся без крайностей? Тех самых, что они сейчас от нас как раз и добивались.

– Погоди, – Кан, наконец, вернул себе привычный тон, и у меня перестало сводить скулы. – А чего, собственно, они добивались? Я не совсем понял.

– Я тоже, – опять поддержал его Барас.

– Странно. А по мне так все ясно – карцер-то наверняка уже освободили в ожидании пары-тройки новых постояльцев.

– А постоялиц, значит, там не ждут? – до Сивира наконец дошло.

– Нет. Этим неслучившимся постоялицам мозги собирались вправлять другим способом.

– Тем самым, с которым утром не выгорело? – Барас тоже понял, но он с самого начала знал больше Кана, которого не было рядом при попытке прихватить меня в коридоре.

– Думаю, да. Ты, кстати, кому-нибудь рассказывал о визите Исунема в женское крыло?

– Когда б я успел? Да и не знаю, как ты к такому отнесешься, а касается оно прежде всего тебя…

– Расскажешь, ладно? – перебила я его.

– Погоди, – насторожился Сивир, – хочешь сказать, что сейчас это была не просто наглость? И слышали мы не пустые угрозы?

– Нет. Попытка воплотить их уже была, Барас видел.

– Попытка напасть на эррану?!! – Кан даже не пытался скрывать, насколько удивлен.

– С сегодняшнего утра здесь больше нет эрран, как, впрочем, и эрранов. Не забыл? Но и за нападение на ученика Школы по головке тоже не гладят. Так что вряд ли бы он решился на такое, не будь за спиной серьезной поддержки.

– И ты сейчас, конечно, не про лысого Айтера?

– Разумеется. Я про поддержку, а не про сообщника.

– Нюанс, да. Выходит, это кто-то из верхушки Школы?

– Выходит так. Не сами они к нам сюда сейчас заглянули, что угодно могу ставить.

– Ставить? – отвлекся вдруг Шаморн. – Что, тоже успела проникнуться вездесущим духом здешнего азарта? Быстро ты.

– Так ведь трудно не проникнуться-то. – Что проникалась я им года три примерно, уточнять не стала. Тем более, что витало этим тут и правда ощутимо: вечные состязания с неизбежными при этом ставками, были основательной частью здешних будней. – Но может хватит уже тут торчать? Эту ерунду и позже можно будет обсудить…

– А сейчас мы должны извлечь какой-то другой урок, правильно? – Теперь уже Кан перебил меня, все еще не торопясь освобождать проход.

И ведь угадал, если по большому счету. Поэтому огрызаться на явную подначку я не стала:

– А то как же, обязательно должны, если почему-то еще не извлекли. Я про то, что на самом деле нам некого больше бояться. Мы теперь не одни, считай, никогда – дракон способен услышать всадника даже когда спит, если звать достаточно отчаянно. И мой вам совет: привыкайте к этому быстрей – получите хорошую фору.

– За которую в свое время чуть ли не душу закладывали? – задумчиво уточнила Ива.

– Слушайте, может пойдем уже? – неожиданная помощь пришла от Чера. – Пока там весь ужин без нас не сожрали.

– Точно. Здешняя кухня нас заждалась, – охотно поддержала я, сумев, наконец, сдвинуть перекрывших дорогу эрранов – видать, и они оголодали так, что вопросы чести стали интересовать их несколько меньше.

Но насколько там и в самом деле заждались, я даже не представляла. Не нас, правда.

Прямо с порога, не успев еще толком окунуться в переполненное дивными ароматами кухонное тепло, я засекла вдруг мечущийся по лицам входящих взгляд Ганча. Тот явно кого-то ждал и, похоже, с большим нетерпением. Но увидев самого заметного из нас – Шаморна, оцепенел на мгновение и невольно подался глубже в тень дальнего от входа угла, где устроился над миской рагу. К которому, кстати, даже не притронулся.

Последний кусочек мозаики в моей голове встал на свое место. Поняла вдруг, чья это была затея и кто ту парочку к нам подослал. И о чем мы еще станем говорить после заката – тоже. Вернее, о ком.

Глава 7

Кухонь в Школе было по сути три – своеобразной анфиладой перетекающих одна в другую. Самая большая, где во время завтраков, обедов и ужинов вечно толпился народ, выглядела еще и самой темной, что летом было даже приятно. Зимой же, на острове не то чтобы сильно холодной, но ветреной, создавать уют помогали вечно горевшие в двух торцах узкого зала камины. Часть больших квадратных столов в нем была приткнута прямо под окнами – длинными, узкими и по здешней традиции поднятыми над полом довольно высоко, часть в ряд стояла вдоль стены напротив. Где тебе больше нравится, там и устраивайся. Ну или там, где еще останется место.

Нам оно сегодня досталось как раз возле стены, другого полностью свободного и подходящего для пятерых стола не нашлось.

– Смотрю, там дальше еще что-то есть? – уточнил для себя местную географию Кан, раз уж начинать сколько-нибудь серьезный разговор никто не торопился. А Черинт с Ивой вообще удрали, сами вызвавшись принести всем по плошке с рагу и чего там еще к ней прилагалось – им, видать, тоже было что между собой обсудить.

– Есть, а как же, – чтобы пробиться сквозь здешний гул и суету, голос мне пришлось повысить. – За той частью, где готовят и куда сейчас подались за добычей кузнец с подружкой, есть еще и большая разделочная. В нее прямо снаружи желоб идет, по которому звери сбрасывают рыбин или что-нибудь мясное – из того, что ловят на берегу в качестве развлечения. Только в нее всех подряд не пускают, да и желающих прорваться особо нет – представляешь, как оно там все выглядит и воняет? Не слишком аппетитно, угу.

– Зато вот это и выглядит и пахнет отлично, – ухватил конец разговора подоспевший Черинт, сгружая на стол поднос с мисками, который даже он допер с трудом. – Разбирайте, пока не остыло.

Ива следом выложила ложки, обернутую в чистое полотенце ковригу и нож, который тут же пустила в дело, откраивая хлеб ровными щедрыми ломтями. Запахло это все и вправду умопомрачительно и на какое-то время всем стало не до разговоров.

Готовили в Школе просто, но вкусно, а подавалось все это еще проще, но даже эрраны не думали предъявлять претензий, наворачивая из своих мисок наперегонки с Чером. Ива, всегда отличавшаяся завидным аппетитом, тоже не отставала, а у меня воротить нос тем более причин не было. До тех пор, пока мимо нас не прошел к выходу Ганч. Я едва не подавилась от неожиданности и отложила ложку, провожая его взглядом в широкую спину.

– Что-то тебя сегодня от его вида прям дергает? – Кан тоже успел утолить первый голод, вернув себе привычную наблюдательность.

– Да просто сзади неожиданно выскочил, – обсуждать это здесь и сейчас не тянуло – через полчаса возможность для этого будет гораздо более подходящая.

– А когда мы сюда пришли? – усмехнулся тот на эту неуклюжую попытку уйти от темы. – Тогда тебя что сразило? Его ошалелый вид после того как нас засек?

– Тоже заметил? – не удержалась я, хотя начинать разговор все еще желанием не горела.

– Ну, чтобы не заметить такое надо быть совсем уж… Шаморном. – И тут же наставил палец на встрепенувшегося Бараса. – Не дергайся! Можешь считать это завистью к твоей беспечности, которая нашему мелкому клоповнику может только сниться.

И пока тот пытался сообразить, как относиться к столь неожиданному признанию, закончил:

– Он не ждал нас здесь увидеть. Что угодно ставить могу – как сказали бы здешние старожилы.

– Кстати, – достойного ответа Кану Шаморн так и не придумал, и предпочел переключиться на меня. – Может скажешь уже, откуда у тебя все это – знания о местных кухнях, привычки здешние, которые за один день точно не подхватишь, ну и остальное-прочее. Странностей у тебя, конечно, всегда хватало, но сейчас они уже все границы перешли.

Я быстро глянула по сторонам, убеждаясь, что никому до нас дела нет, а подслушать в этом шуме невозможно, и решилась:

– Шаморн, ну ты же сам давно понял, что я тут не первый день… – И быстро подняла ладонь, заметив, как разгораются любопытством глаза не только у него, но и у Чера с Ивой: – Все объяснения потом! А пока просто подтверждаю – да, так и есть. Не первый день и даже не первый год. То, что я вам сейчас рассказываю о тех же кухнях, можете считать за доказательства.

– Того, что ты не рехнулась? – Ива тоже отложила ложку, но не потому, что отвлеклась, а просто уже все доела.

– Скорее того, что это не вранье и не шуточки, – невольно покосилась я на Кана. – Поверьте, объяснения скоро будут, и веские.

– А этот давно уже знает? – Барас ревниво зыркнул на совершенно спокойного после такой новости Сивира – единственного из всех.

– Не слишком. Но знает, тут ты тоже прав.

– Опять эта скользкая гадина успела проскочить вперед! – ругнулся тот, но как-то без прежнего азарта. – Ладно, сейчас-то мы что делаем? До заката время есть еще, извлечем из него пользу или просто потратим?

– Потратим с пользой, – определилась я. – Сейчас напьемся чаю – вон те котлы, что возле каминов подвешены, как раз с ним, и пойдем переодеваться. Разговор я вам потом обещаю долгий, а ночь обещает быть не то, чтобы слишком теплой.

Глава 7-2

– Погоди! – раздалось за спиной, едва я поднялась на второй этаж женского крыла – как раз по тем самым ступеням, с которых утром спустила Исунема. – Надо бы поговорить. Причем до того, как начнется та беседа, что ты интригуешь нас уже полдня.

От неожиданности я замерла на полушаге, не сразу сообразив, что происходит. Нет, голос-то я узнала мгновенно, понять не могла другое – как Сивир здесь сейчас оказался?

Если всего несколько минут назад мы вместе вышли из кухонь и тут же разбежались в совершенно разные стороны: парни – все втроем – к себе, мы с Ивлеей – к себе. Я правда не слишком торопилась, и шустрая Ива давно успела ускакать вперед, но все равно. Чтобы устроить мне сейчас эту засаду возле лестницы, аккурат там, где коридор расходился в разные стороны – налево к мыльне, направо к комнатам, Кану надо было провернуть очень серьезную кампанию, сродни военной. Для начала избавиться под каким-нибудь предлогом от Шаморна с Черинтом, потом вернуться в кухни, проскочить их насквозь до дальнего выхода рядом с желобом для драконьей добычи, выбраться во внутренний двор к водонапорной башне, влезть по крайней мере до ее второго уровня, а уже оттуда по проходу с трубами перебраться к мыльням… Причем все это бегом – чтобы быть здесь раньше меня; но при этом не особо запыхавшись – судя по тому, как звучал сейчас его голос. Я уж не говорю о том, что про такую занятную и совсем неочевидную дорогу он должен был сначала как-то узнать.

Вот ведь… стратег.

– Ты и вправду собираешься сейчас рассказать этой стоеросине абсолютно все? – обернувшись, я обнаружила его уже прямо за спиной, а себя лицом к лицу с ним.

– Я собираюсь рассказать эррану Барасу Шаморну все то, что уже рассказала тебе, эрран Сивир Кан, – прислонилась я плечом к стене, стараясь сделать это как можно небрежнее.

– Да, существенное уточнение, – кивнул он после секундного раздумья, – не могу не согласится. Но и без совета тебе обойтись тоже не могу: не говори ему даже то, что уже рассказала мне. По крайней мере, не говори всего.

– Почему? Что у тебя есть против эррана…

– Эта стоеросина – с нажимом перебил он меня, ловко вклинившись в малюсенькую паузу, – мне просто не нравится. Можешь так и считать. Мне не нравится его внезапное и беспричинное желание оказаться здесь, мне не нравится что он с чего-то вдруг решил резко сменить привычки, которые раньше его неизменно радовали… Которые кого угодно радовали бы – в отличие от пригорелой каши на завтрак и более чем реальной угрозы усвистеть в карцер без особых на то причин. Просто потому что…

– А еще тебе не нравится, – я искусством влезать в паузы тоже владела, пусть и не так виртуозно, как некоторые, – что он пытается подвинуть тебя с первых ролей на здешних подмостках, перетянув внимание на себя.

– Да, мне не нравится, что он пытается подвинуть меня, – смысл, который Кан вложил в эту фразу, явно был очень далек от того, что вкладывала в нее я. – И что пытается перетянуть – тоже. Я не люблю когда у меня хотят стянуть то, что нравится мне самому и что я совсем не намерен уступать…

С каждой фразой узкое лицо, на котором едва помещались длинные, чуть вытянутые к вискам глаза, становилось все ближе. А последнее слово он выдохнул мне прямо в губы, прежде, чем накрыть их своими.

Не то, чтобы я совсем не могла отодвинуться, хотя к стене меня прижали со сноровкой, говорившей о немалом опыте в подобных делах, просто… не захотела. А захотела наоборот, почувствовать каково это, когда тебе целует мужчина почти одного с тобой роста. Так уж вышло, что Бараса мне не с кем было сравнить, а тут такая возможность.

И на поцелуй я тоже ответила без колебаний, сразу поняв, что не пожалею об этом. Пусть даже сравнение и не задалось – Кан оказался другим. Совсем другим. В отличие от горячего Шаморна он ощущался скорее водой, мягкой, но непреклонной. Способной в одно мгновение превратится в водопад, накрывающий тебя с головой. Или в поток, походя сносящий мешающие ему препятствия и просачивающийся под те, что снести не мог.

Минуту спустя я поняла, что мне нравится чувствовать его жесткие губы все еще пахнущие мятным чаем, напор языка, явно знающего, что и как делать, настойчивые руки, уже успевшие пробраться мне под рубашку, и точно не намеренные на этом останавливаться.

Не Шаморн. Совсем не Шаморн. Что и прекрасно.

– Только я, – на секунду оторвался он от меня. А потом еще на секунду: – Помнишь, да?

Я помнила – и траву на поляне, и наш с ним разговор, и эту его фразу. А еще я помнила видение, переданное драконами, потому и отодвинулась, хотя сделать это оказалось нелегко, «вода» держала крепко.

– Погоди, – не задумываясь повторила я фразу, с которой начал он сам. – Не забыл часом, зачем мы вообще в комнаты пошли? Ночь и правда будет холодной, надо взять куртку.

– Боишься замерзнуть? – ломиться сквозь явно обозначенное сопротивление он не стал, хотя и чувствовалось – хочет большего.

– Боюсь, – отодвинулась я еще на ладонь и вот теперь расстояние между нами было достаточным, чтобы опять включились мозги. У меня самой, кстати, тоже.

– Ну тогда иди, – он осторожно заправил мне за ухо выбившуюся прядку. – А то и правда заболеешь еще, а мне нужна здоровая жена. Проводить?

– Сама дойду, – не показать, насколько он меня сейчас ошарашил, удалось. – Дорога вроде известная.

– Жду на взлетке, – Кан последний раз провел ладонями по моим плечам и отпустил, позволяя развернуться и уйти. И финальная фраза догнала меня уже в спину:

– Только я, поняла? Без вариантов.

Глава 7-3

Ива, уже успевшая заглянуть к себе и натянуть теплые штаны и куртку, ждать меня решила прямо в моей комнате. И уж не знаю, как она меня вычислила, но сделала это мгновенно и безошибочно – прям с порога, стоило только войти.

– Целовались? Ладно, не пыхти, знаю, что меня вся эта ваша политика не особо касается, а без нее тут, вижу, не обошлось.

– Странно, что ты не спросила, с кем. – Оправдываться не тянуло, но и оставлять ее в убеждении, что подругами нам не стать, тоже было неправильно. Вернее, не так. Мне просто не хотелось этого делать, потому что хотелось попробовать: каково это, иметь подругу. И впервые в жизни… в жизнях у меня появился на это неплохой шанс, упускать который я не собиралась.

– А что тут спрашивать? – пожала она плечами, принимая от меня эту своеобразную руку примирения. – И слепому видно: к Шаморну тебя не слишком тянет. Что странно – ведь на первый взгляд выбор между этими двумя очевиден.

– Нет, – невольно тронула я губы. – Не очевиден совсем. Шаморн как-то слишком уж предсказуем, особенно на фоне…

Договаривать не стала. Все случившее сейчас хотелось оставить себе целиком, ни с кем не делясь.

– Значит и правда целовались, – эту пантомиму она тоже расшифровала влет. И вдруг спохватилась: – Слушай, а ведь зная тебя… Первый раз, да? У тебя это первый раз! Правильно?

– Первый, – я вдруг поняла, что не соврала ни капли. Все прошлое осталось не просто в прошлом, оно осталось… нигде. Не было этого ничего. И не будет. Это как молоденькие кухарки мечтают иногда вечерами о хозяйском сыне, пока те мечты не вышибет из головы встреча с каким-нибудь вполне конкретным кузнецом. Ну вот и я, будем считать, Шаморна себе просто когда-то намечтала. А раз так – о чем тут говорить? – Самый-самый первый, представляешь? И мне понравилось!

– Да ну?! – Ива с хохотом налетела на меня настоящим вихрем, и закружила по комнате, пока мы обе не опрокинулись на кровать, задыхаясь и все еще хохоча. – Ну что ж, подруга, поздравляю, раз так. Значит, Кан?

– Кан, – подтвердила я.

– Ну… он веселый, – с некоторым сомнением согласилась она. – Хотя, конечно, не такой красавчик, как Барас.

И вдруг спросила:

– А Ганч? Скажешь что-нибудь про него? Раз уж ты здесь всё и всех настолько хорошо знаешь.

– Ага… – приподнялась я на локте, чтобы заглянуть ей в лицо. – Выходит, тоже заметила?

– Трудно такое не заметить.

– Неужто за задницу ущипнул? – притворно вытаращилась я.

– Сдурела?! – точно так же расширились у нее глаза. – Ты способна представить себе Ганча за таким делом?

Новая волна хохота накрыла нас с головой, опрокинув обратно. Но отсмеявшись, Ива тему не оставила:

– Так как, скажешь про него что-нибудь?

Пару секунд я молчала, разглядывая низкий, аккуратно выбеленный потолок, а потом решила, что не мое это дело. Хочет выбирать? Ну пусть, ее право. Только из кого она будет это делать, тоже пусть знает.

– Он жадный до любви, – начала я. – И сил у него много. Но он слишком большая сволочь, чтобы думать при этом о ком-то, кроме себя.

– Ты-то откуда знаешь? – теперь уже Ива приподнялась на локте, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Н-ну… Слышала.

– От кого?

– Неважно. И знаешь, ты права, щипать тебя за корму и прочие шутки шутить он не станет. Просто тихо и спокойно зажмет где-нибудь в углу, и так же спокойно получит свое – как только ты покажешь, что готова дать слабину. Так что подумай трижды, прежде чем с ним в эти игры играть – про Чера в том числе.

– Сгноит?

– Если попробует вмешаться – да. А ведь он попробует, правда?

О том, что легко кузнецу не будет в любом случае, я предпочла не упоминать, Иве и так есть теперь о чем поразмыслить.

– Ладно, пойдем, – но она видно решила заняться этим не сейчас, а как-нибудь на досуге, и кивнула на окно: – Закат.

– Красивый, – поднялась я, чтобы распахнуть раму настежь, зрелище того определенно стоило.

Он не полыхал, нет. Медленно опускавшееся к воде солнце, будто заранее что-то предчувствуя, растворялось в низких, полупрозрачных облаках как кусок сахара в вине. На секунду вдруг показалось, что я вернулась домой в Тарн. В детство. И наставник, объявивший сегодня урок живописи, учит нас с братьями ровно растягивать красочный тон по шершавой бумаге – от нестерпимо яркого пурпура к бледному серебристо-розовому…

Но вдруг все внезапно закончилось – черта границы над морем резко качнулась вверх, в одно мгновение слопав и солнце, и все его краски. А когда опала, над неровным, мерзко трепещущим темным краем осталась лишь узкая полоска подсвеченного бесцветным неба.

– Да, идем, – обернулась я к Иве, захлопывая раму. Почему-то захотелось сделать это поскорей и понадежней, хотя подобные вещи были делом привычным и не сказать, чтобы сильно опасным – граница всегда была зыбкой и нестабильной. Но пока с той стороны не случится новой попытки прорыва, сдвинуться она не сможет никак. – И правда пора.

– Цвета Таренов, – пурпур и серебро, – тронула меня за косу Ивлея. Она тоже успела подойти к окну и стояла теперь прямо за спиной. – Ничего не путаю?

– Путаешь, нет там серебра.

– Есть, – опять потянули меня за выбившуюся прядь. – Все ваши всегда белыми были. Сильная-сильная кровь. Потому и жутенько сейчас вышло.

А вот тут было уже не поспорить – как есть жутенько.

Глава 8

Миан первой спланировала на широкий и удобный скальный уступ, дала возможность соскочить Кану и снова прыгнула в воздух, освобождая место следующим в очереди на посадку. А вот Имар суетиться не стал: как оседлал свою часть того же выступа, так и остался там сидеть, наблюдая как подруга, сделав пару кругов, заложила крутой вираж и резко ушла вниз, к воде, мигом потерявшись в успевших сгуститься сумерках.

– Куда это она? – не сдержала я любопытства.

«Кормиться, – после короткой паузы прозвучало в голове с привычными уже интонациями Имара. – Ей наши заговоры не интересны».

«Вы меня вообще не слишком занимаете», – а вот второй мысленный голос заставил вздрогнуть – привычным это было не назвать никак. Но Миан мои трудности занимали явно не больше упомянутых заговоров.

Пока я приходила в себя и осматривалась, на уступ один за другим успели соскочить Чер с Ивой, после чего их звери тоже канули в сумерки, а вот у Шаморна возникли неожиданные проблемы.

– Да какого демона он там творит? – Стоявший рядом Кан напряженно вглядывался, как дракон Бараса третий раз пытается сесть на уступ, и третий же раз, так и не долетев до скалы, снова срывается в полет, уходя вниз, к морю.

– Имар, твои проделки? – дошло вдруг до меня.

«Про-оделки… – с непередаваемой интонацией протянул дракон. – Я тебе что, слеток желторотый, проделками заниматься?

– А чем же ты тогда сейчас занимаешься? Нет, мне правда интересно.

«Защищаю свое гнездо. От того, кого даже рядом видеть не хочу».

Я аж растерялась, пытаясь осмыслить новости. И этот, выходит, туда же? Кану не нравится Барас, Имару его зверь… Зато меня устраивали они оба! А на одного так еще и планы кое-какие были.

– Дал бы ты ему сесть и оставить всадника, потом пусть убирается, если уж он тебя так раздражает. Иначе ведь так и будут кружить и глаза мозолить – Шаморн упорный, легко не отступит.

Имар рыкнул, причем настолько расчетливо подобрав момент, что Танекс, зверь Бараса, как раз зашедший на очередной круг, рухнул на уступ словно подбитый. А я впервые хорошенько к нему присмотрелась. Ну дракон и дракон, явно молодой – не старше зверей тех же Чера с Ивой, и ничем особо не примечательный. Не представляю даже, что вожак мог с ним не поделить?..

А не успел всадник с него толком соскочить, как раздался еще один рык, отчего Танекс снова прыгнул в воздух, суматошно сверзившись вниз и с трудом выровнявшись уже над самой водой.

– Что это было? – Шаморн, оказавшийся слишком близко к краю, отскочил от него на пару шагов и ошарашенно потряс головой.

– Вот и мне интересно, – задумчиво протянула я.

«Ничего, – Имар расправил крылья, заняв почти весь уступ и заставив нас шарахнуться еще дальше от края, – можете считать это моим старческим капризом».

– Шаморн, а не знаешь, часом, – Кан оказался прямо у меня за спиной, – чей твой Танекс сын? Которой из тварей?

Ответить тот не успел: от третьего драконьего рыка аж уши заложило – всем, не только мне. И стало понятно, что обсуждать это мы будем не здесь и не сейчас. Но потом напор Имар все-таки сбавил:

«Располагайтесь, осматривайтесь, чувствуйте себя как дома. Час у вас на это, не больше. Потом вернется Миан и вы отправитесь к себе».

Не успела я передать это послание остальным, как Сивир уже послушно закрутил головой по сторонам:

– Простенько тут как-то. И пустенько.

– А ты чего ждал? – удивилась я. – Что здесь хоромы будут – как личная спальня у Стармиша? Или наоборот, застенки?

– Да нет, – не повелся тот на подначки. – Как раз чего-то такого и ждал. Где усаживаться будем? К стене поближе?

– И там, где наклона нет, – согласилась я, прикинув местную географию – уступ оказался мало того, что нешироким, так еще и не слишком ровным. – Вылавливать вас из воды, если что, будет некому, Имар всю компанию разогнал.

– И получил от этого массу удовольствия… – Кан вдруг понизил голос, тронув меня за плечо и склоняясь к самому уху: – Хотя бы об этом никому не говори – что мы слышим драконов друг друга.

Я подумала и кивнула – смысл в этом и правда был. Да и сказать, если что, не поздно будет и потом.

– Кстати, знаете новость? – повысил Кан голос, разворачиваясь к остальным. – Эти два любителя шляться где не звали, до сих пор на том пляже сидят. Твой зверь, Тарен, загнал их на самый кончик мыса, туда, где повыше, и прилив отрезал их от двери. Драконы же снять их оттуда не могут, потому как Имар и это тоже запретил. В общем, если не получится найти лодку, сидеть им там до рассвета, то бишь до отлива…

– Найдут, – новость лишь добавила мне раздражения. – Лодок здесь хватает.

– Погоди, то есть как это запретил? – вмешалась вдруг Ива.

– Как новый вожак их стаи, – охотно объяснили ей. – Он тут такого шороху уже навел, что поперек его приказа никто из тварей не пойдет даже ради своего всадника.

– Так вот, значит, как те двое поединщиков на берегу в тот раз погибли! Ну помнишь, о которых ты нам рассказывала? – уставилась она на меня, давая понять, что историю ту из головы так и не выбросила, продолжая крутить варианты решения случившейся черт знает когда загадки. – Наверняка их тоже тогдашний вожак вытаскивать запретил!

– А кто здесь в то время вожаком был? – Кан первым пришел в себя после столь внезапного поворота.

– Ламастор. Дракон Ганча, – хлопнула я глазами, – Что ж, тогда с них наш разговор и начнем. Потому как уверена, сегодняшнее представление на том бережку задумал и устроил тоже Ганч.

Глава 8-2

– И зачем бы ему это? – первым с вопросом успел Шаморн. – Тоже часть плана, чтобы поставить на место неких назойливых эрранов? Или оно как-то связано с тем, что ты здесь далеко не первый день – как сама сказала.

Что ж, не дурак. Совсем не дурак – хотя это я и так давно уже знала. Но его вопрос лег настолько метко, что даже Кану добавить оказалось нечего.

– Давайте сядем все же, – попыталась я хоть немного потянуть время и собраться с мыслями.

– Ну давай, – не стал тот ни спорить, ни настаивать. Не иначе оценил, насколько близко ко мне стоит сейчас Сивир и решил это дело подправить – пока рассаживаемся. По крайней мере, выражение лица у него было именно такое.

Место в итоге нашлось отличное – не просто с уклоном в сторону скалы, а не моря, но еще и частично укрытое от набирающего силу ветра выступом. И даже устроиться там удалось без серьезной склоки – места хватило всем, а Кана с Шаморном Черинт мудро разбавил собой, втиснувшись между ними так, чтобы у эрранов не возникло искушения протянуть руки и за что-нибудь друг-друга подергать.

– Ну и с чего ты решила, что Ганч как-то причастен к появлению на том бережку наших новых друзей? – смирился Барас, оценив и предусмотрительность кузнеца, и ширину его плеч.

– Давай-ка я попробую предположить, – пришел вдруг на помощь Сивир, пока я все еще перебирала в уме доказательства, выискивая среди них самые убойные. – А ты потом подтвердишь, если угадал.

– Не терпится блеснуть умом? – прищурился на него Барас.

– А чего б не блеснуть, если есть чем? В отличие от некоторых.

Я удивилась было, зачем действительно неглупому главе клана эта дурная игра в мелкие колкости, но быстро сообразила: здесь ровно та же попытка изобразить шута, которой он усыплял подозрения на Советах родов. И тут же сделала из этого еще один напрашивающийся вывод – Кан и правда не доверял Шаморну, если даже сейчас прятался от него за привычной, вросшей в кожу маской. Из-за меня не доверял, между прочим!

– Давай, ага, – успела я влезть раньше Бараса, заготовившего, наконец, ответную порцию яда, но так и не успевшего им плюнуть, – а то что-то и правда не могу выбрать, с чего лучше начать.

– Ну так как обычно – с начала, – хмыкнул Сивир. – Когда ты поняла, что Ганч причастен? Когда заметила, насколько он жаждет увидеть в кухнях кого-то, но совсем не жаждет увидеть нас?

– В кухнях, да. Хотя крутить варианты, кто бы мог стоять за этой попыткой нас стравить, начала раньше. Но совпало все именно там, ты прав, прямо на пороге. – И добавила зачем-то, будто мне могли не поверить. – Сам же это видел.

– Ну понятно тогда, с чего тут кое-кто такой умный, – буркнул Шаморн. – Но зачем оно Ганчу?

– А это уже другой вопрос, – поерзала я на все еще теплом камне скалы, устраиваясь поудобней. – Ему или Школе? Я бы ставила на последнее.

– А вот я бы ставки делать не спешил, – не то, чтобы Кан мне возражал, скорее сомневался. – Кстати, кто-нибудь здесь знает, как он заполучил себе зверя и вообще тут оказался?

– О! – обрадовалась я внезапно всплывшей теме – сама ведь собиралась кое-что у него расспросить. – Что-то про это знаешь?

– Что-то знаю, – усмешка у него стала шире, внезапно превратившись в улыбку. – Главное золото нашего рода – знать все и обо всех… По возможности, конечно, но они у нас есть, как вы уже наверняка поняли.

На этот раз перебивать и подначивать не стал даже Барас, слишком всем было сейчас любопытно. Что Кан и оценил, прекратив паясничать:

– Ганч получил своего Ламастора не на поляне – там бы шансов на такое у него не было ни единого. Он ведь не из клановой верхушки, и тепленького местечка среди последних кандидатов никто бы ему не придержал. А пойди он добровольно среди каторжников, оказался бы сожран еще до встречи со своим зверем. – И быстро приподнял руки, выставив их ладонями вперед: – Нет, я не знаю как именно они это обстряпали, но прежним всадником Ламастора был его дед, так что какой-то сговор там точно место имел.

– Но это невозможно, – настолько неприкрыто вытаращился Шаморн, что в другой ситуации это было бы смешно. Получалось, что даже тех отголосков слухов, которые перепали мне от отца, он не слышал?

– Вот как раз для того, чтобы все продолжали так думать, – серьезно кивнул ему Кан, – Совет родов и решил тогда замять дело. Так сказать, не предавая сей прискорбный случай огласке. Главам шумиха вокруг него нужна была еще меньше, чем самому Ганчу. К тому же Школа так быстро взяла обоих под свое крыло, что даже добраться до него тогда, чтобы хорошенько расспросить о природе всех этих чудес, не вышло. Ну а потом тем более ворошить не стали – затихло и ладно.

– Кольцо, – напомнила в растерянной тишине Ивлея. – Которое он носит на том пальце, где обычно носят фамильные перстни. Если, как ты говоришь, он не из клановой верхушки, откуда тогда оно у него?

– Кан, знаешь что-нибудь об этом? – поддержала ее я.

Глава 8-3

– Нет, вот тут мои знания скудны и печальны, – напоказ развел тот руками. – Но с чего вы вообще взяли, что это важно? Уверены в этом? Так-то покрасоваться многие любят – без особых причин, зато с такими выкрутасами, что аж меня завидки берут.

– Нет, не уверена, – качнула я головой. – Как, повторю, не уверена и в том, что упечь вас в карцер с помощью этой замечательной парочки, было идеей именно Ганча. А не того же Нагернола, скажем.

– Про которого массу интересного знаю уже я, – не иначе Барасу тоже захотелось чем-нибудь блеснуть.

А я постаралась не улыбаться слишком широко. Очень-очень постаралась – нельзя было спугнуть этот похвальный порыв, если уж все шло к тому, что выставляясь друг перед другом, наши эрраны сейчас так и начнут сыпать родовыми секретами.

– И? – наоборот, изобразила я легкое недоверие.

После чего сведения от рода Шаморнов хлынули на нас столь щедро, что едва не утопили:

– Помните же ту историю, когда его из клана с позором вышибли?

Я хотела кивнуть, но глянула на Ивлею и передумала. Она-то про это точно ничего не знала, а свое умение выхватить что-нибудь неожиданное, но важное, успела доказать уже не раз. Так что пусть послушает. Да и остальные от повторения ничего не потеряют, скорее наоборот.

– Напомни, – попросила я.

Сивир тоже кивнул, хотя он-то об этом возможно знал побольше Шаморнов. Верней, не возможно, а наверняка знал.

Барас недоверчиво глянул сначала на меня, потом на Кана… И сдался, достаточно подробно выложив давно известную мне историю. А после и кое-что новенькое добавил:

– Так вот, говорили, что всю эту кашу он заварил пытаясь подвинуть от власти своего отца.

– Зачем? – не понял Сивир. – В смысле, с чего бы оно ему вдруг так приспичило? Нагернол вроде и без того неплохие шансы на роль главы рода имел, стоило просто чуть подождать, пока эта роль не освободится естественным, так сказать, путем.

– Не имел он тех шансов, – резко возразил Шаморн. – Ни единого! Он у них там вообще за полоумного слыл – говорят, после неудачного ритуала на поляне мозгами поехал.

– Что-о? – вот теперь удивилась уже я. – Хочешь сказать, тот ритуал, когда он уже после изгнания заполучил себе зверя, был у него не единственным?

– В том-то и дело, что нет. Нагернол еще и до этого пытался. Дважды!

– Охренеть, – настолько удачно высказал мои собственные мысли Сивир, что оставалось лишь кивнуть:

– Лучше не скажешь. То есть мозгами он вроде как тронулся уже при первой попытке, но несмотря на это род позволил ему выйти на поляну еще раз?

– Не позволил. – Барасу явно нравилось быть центром внимания, ошарашивая нас раз за разом. – В том-то и дело. Чтобы попасть на ритуал снова, он вроде как придушил кого-то из своих и попытался пробраться туда под его видом.

Вот теперь даже Кан не нашелся что сказать.

– Не получилось? – зачем-то спросила я, хотя ответ и без того был очевиден.

– Нет, разумеется. Все вскрылось, и тогда он попытался поднять против отца бунт. Неудачно, опять же, после чего его из клана и поперли, предварительно протащив под аркой и лишив родовой силы.

– Убил-то он кого? – неожиданно подал голос Чер. – Видать, совсем не того, кого стоило бы?

– А вот этого я не знаю, – настала очередь Шаморна картинно разводить руками.

– Но выяснить, думаю, можно, – пришел ему на помощь Сивир. – И даже не особо трудно…

«Имар? – попыталась я пойти самым коротким путем. – Знаешь что об этом?»

Увы, не выгорело:

«Мы не вмешиваемся в дела кланов. Забыла?»

Ответить я не успела – Кан закончил-таки свою мысль:

– Вот только гораздо полезнее нам будет разузнать, что именно произошло, когда все решили будто он мозгами тронулся.

– А вот это как раз известно, – обрадовался непонятно чему Барас. – Отец рассказывал, что по слухам из их же рода, Нагернол тогда вдруг как с цепи сорвался, и начал требовать, чтобы тварям непременно дали свободу. Всем и как можно быстрей! Говорил, это единственный путь остановить границу или даже сдвинуть ее обратно. Разумеется, никого он этой чушью убедить не мог, но настроить против себя умудрился абсолютно всех.

– Н-ну… – решилась-таки я после новой порции ошарашенного молчания, – Не так уж он был неправ, между прочим. Вот только непонятно, у него-то эти сведения откуда?

– Хочешь сказать, способ остановить границу и правда есть? – Озвучил это Барас, но одинаково вытаращились на меня все. Кроме Кана, разумеется, хотя и тот смотрел как-то странно.

– Драконы считают, что да.

– Те самые сказочки, которые ты так и не успела рассказать нам тогда на берегу? – опять не поверили мне.

– Нет, это другие сказочки. И не уверена, что сказочки вообще.

Глава 9

Я оглядела примолкшую компанию – благо закатный свет, не растворившийся пока в сумерках с концами, позволял еще это сделать, – и решилась. Если я и правда всерьез собралась откровенничать, лучше момента для такого просто не будет. Сейчас мне поверят! Наш разговор, свернувший на эту тему сам собой, уже стал неким доказательством того, что все это не просто мои фантазии. И очень хорошим прологом для сказочки, которой я давно собиралась с ними поделиться:

– Что вы вообще знаете о границе? И о тварях?

Кажется, этим вопросом я опять умудрилась всех огорошить. Всех, кроме Кана:

– Слушай, а может давай без прощупываний? Выкладывай уж, что ты там такого нарыла в своих пыльных книжках. Вернее, в Стармишских пыльных книжках. Речь ведь о них?

– В наших книгах. Наших, понял?! Даже если оказались они в Старме!

Сама не знаю, что меня так задело, но орала я сейчас на полном серьезе. И Кан, сообразив, что проехался по больному, примиряюще поднял руки:

– Просто рассказывай. Ладно?

Я выдохнула. Потом вдохнула и выдохнула еще раз, успокоившись так же внезапно, как вспыхнула. И правда, если начать выяснять, кто там и что про это знает, мы рискуем проторчать на этих камнях до рассвета. Лучше просто считать, что рассказывать я сейчас буду только Ивлее с Чером, чем выяснять пределы знаний эрранов. Про главу Канов у меня и так уже были подозрения, что известно ему ничуть не меньше моего, да и про Шаморнов строить иллюзии не стоило – эти тоже наверняка многое знают.

– Прорывы к нам из загранья были, сдается, всегда, – начала я, уже не приглядываясь, кого там этим огорошила, а кого нет. – Но мелкие, а главное временные. Попасть сюда твари стремились как на сытные пастбища, но потом откатывались обратно.

– Потому что мы для них жратва, – поддержал меня Чер, всегда любивший старые сказки и слушавший их с удовольствием. – И всегда ею были.

– Точно. Но загранье – это не что-то единое. Это… Это как несколько слоев, расположенных друг за другом и разделенных границами.

– Или как несколько вложенных друг в друга яиц, – теперь помощь мне пришла от Бараса. Что ж, выходит я не ошиблась, кое-что он и правда знал.

– Нет, именно слои, – потрясла я головой. – Видела старые рисунки, больше всего это напоминает стопку сложенных друг на друга неровных лепешек – нижние больше, верхние меньше.

– И те, кто живут в разных слоях, для соседей как раз и будут тварями из загранья, – Сивиру, разумеется, тоже понадобилось вставить пару слов, а то ж ведь непорядок: все болтают, а он молчит. – Все и для всех.

– Правильно, – тут я спорить не стала. – Кто-то для кого-то овечье стадо – жратва, как Чер и сказал, а кто-то наоборот – волчья стая. Чаще всего те, кто в этой стопке выше, жрут тех, кто ниже. Зато последних обычно больше и черта с их стороны крепче. Вот и выходит, что хотя границы всегда были проницаемы, долгое время с этим можно было мириться, поддерживая какое-никакое равновесие.

– А потом? – спросил Черинт, решив, что молчу я уже слишком долго.

– А потом это равновесие рухнуло, сдвинувшись во всех слоях сразу, и границы истончились. На самый верх пирамиды явно что-то давит, и тамошние обитатели полезли вниз уже не жрать, а чтобы выжить. Что-то прет оттуда на них, они прут на нас. Невозможно убедить их не делать этого – внешнего давления это не отменит. И победить их тоже невозможно. Это как бороться с морем во время прилива – ты ж никак не уговоришь волны отступить обратно. Все, что нам остается, это отгородиться от них дамбой.

– То есть укрепить черту и уйти в глухую оборону. – Барас не спрашивал – он это и так знал, можно было даже не гадать.

– Именно. Причем сами, в одиночку, мы это сделать не можем. И драконы, что оказались в таком же точно положении, сами не могут тоже. Но вместе шанс у нас есть, и мы должны его использовать. Собственно, уже используем, вот только далеко не в полную силу. Сейчас мы заставляем драконов это делать, ну а те…

– Сопротивляются?

– Нет. Не настолько. Они ведь тоже понимают, что иначе не выжить. Просто отдача от такого союза гораздо меньше, чем может быть…

Я щелкнула пальцами, стараясь точней подобрать слова, и Кан пришел мне на помощь:

– … если союз тот будет добровольным. С обеих сторон.

– Да! Драконы – не твари. И даже не звери. Они такие же мы, им просто надо дать возможность освободиться.

– И как же? – скрывать растерянность Барас даже не подумал. – Тоже собираешься стяжать славу полоумной, как Нагернол?

– Да просто надо помочь им вернуть свой мир, чтобы держать общую границу уже там. Потому как этот – наш. И хозяевами они здесь не станут. Вернее могут стать – если превратят в зверей нас, а себя в наших хозяев.

– И что же им в таком случае мешает? – голос Шаморна все еще звучал недоуменно.

– Желания нет. У них просто нет желания, понимаешь? Ленятся они сначала заводить себе баранье стадо, а потом о нем еще и заботиться – чтоб не выродилось ненароком.

– Тогда как у нас, выходит, это желание есть?

– А сам как думаешь? Почему мы столько лет не выполняем собственное же обещание, что дали им при первом большом прорыве? А?

«Не все. – Честно говоря, я давно ждала, что Имар вмешается. И дождалась-таки: – Кое-кто из наших уже не против сделать из вас такое стадо. Считают, что по-другому теперь никак».

«И этот «кое-кто» – зверь Ганча. – Я едва удержалась, чтобы не вскинуть руку в победном жесте – вот и пришло время прижать кое-кого к стене, заставив ответить на очень неудобные вопросы. – Правильно?»

Глава 9-2

И вдруг спохватилась:

«Погоди, а ты ведь можешь сейчас закрыться так, чтобы этого разговора он не услышал даже случайно?»

«Теперь могу – поскольку Танекса поблизости нет. Вы тут спрашивали, чей он сын? Да как раз дракона Ганча… Вот только не надо мне тут этого победного оскала! Для нас родство почти не имеет значения. Пока птенец молод, он вообще не думает. Потом, после ритуала, начинает, но связи с родителями давно уже нет. Так что дело здесь в другом».

«В том, что он зверь Бараса?»

И поскольку отвечать мне не торопились, уточнила:

«Все же это наследник Шаморнов убил меня в прошлый раз?»

А когда вместо ответа снова промолчали, разозлилась вконец. Ну почему?! Почему тогда Имар ненавидит зверя Бараса? Уж не потому ли, что в прошлый раз, когда меня тут пришибли, Танекс должен был помешать это сделать, но не сделал? Не успел? Или вмешался кто? И теперь он единственный знает, как это было на самом деле – ведь для него петли времени так же привычны, как и для Имара…

Стоп!

Я вдруг поняла, что вот сейчас нащупала правильный ответ.

«Танекс точно знает, кто меня убил. Но тебе об этом не говорит. Так?»

«Да что ж ты настолько настырная…»

«Так?!!»

«Да, так», – смирился тот, со стуком опустив башку на камни и прикрыв глаза.

«И я даже знаю, кто мог ему это запретить. Дракон Ганча! Прежний вожак здешней стаи и его отец».

«Первое тут ни при чем, а вот со вторым я правда ничего не могу сделать».

«Как не можешь? Сам ведь сейчас сказал, что у вас родство не имеет значения?»

«Я сказал «почти не имеет». Но кровь это все же кровь – запретить своему яйцу болтать он может. Как и заставить выложить все, что тот мог здесь сейчас подслушать».

«Ладно, разберемся», – я была рада, что хотя бы одна загадка разрешилась. Вернее, две даже – понятно стало и то, с чего Ганч вообще к нам прицепился. Увидел помеху его зверю и дальше проворачивать свои планы против людей? Что ж, правильно увидел, если так…

– Имар сейчас сказал, – решила я передать остальным наш разговор, не заметить который было невозможно, – что зверь Ганча как раз из тех, кто не против нас подмять. Но большинству из них эта идея все же не нравится.

– И пока они не оценили вдруг ее красоту, лучше бы нам поторопиться дать им свободу, – первым общее мнение озвучил Кан. – Да, это прям хороший аргумент – не хочется мне что-то проверять, каково это быть ручной собачкой Миан.

– Думаю, нам и вправду надо помочь им уйти, – согласился Барас. Но причину для своего решения озвучил другую: – Это будет справедливо.

– И правильно, – попытался поставить точку кузнец.

Но поставила ее все же Ива – вот не зря я ждала от нее чего-нибудь в этом роде:

– Слушайте, а вы точно уверены, что при таком раскладе Ганч и Нагернол заодно? Что-то я теперь сильно в этом сомневаюсь.

Мы с Чером давно знали, насколько быстро и цепко работает у нее голова, но теперь оценили это и эрраны.

– А ведь так и есть, – хмыкнул Барас, покосившись в ее сторону. – Причем уверен, сам Нагернол вряд ли в курсе планов одного из своих людей. Не стал бы он здесь такое терпеть – с его-то убеждениями.

– Точнее, зверя одного из своих людей, – поправил его Кан. – Но это в любом случае дает нам неплохие возможности маневра. Чем не повод столкнуть их лбами, когда придет время?

– То есть считаешь, оно еще не пришло? – удивился наследник Шаморнов.

– Нет конечно. Если сыграть на этом поле сейчас, то сыграем мы, считай, вслепую. Слишком мало еще знаем и понимаем в здешних раскладах. Разве что ты, Тарен? Сколько, говоришь, ты тут уже просидела?

– Нет, – открестилась я. – Сколько бы ни просидела, но сих пор эта мысль мне даже в голову не приходила. Как и то, что расклад сил здесь может быть именно таким. Вот и выходит, что ты прав – если вмешаться сейчас, толку будет мало.

– А как оно вообще так вышло? – ухватился за всплывшую вдруг тему Шаморн. – Что ты то ли училась здесь, то ли нет? Да еще и несколько лет?

– Драконы, – не стала я темнить. – Точнее дракон – Имар. Это он дал мне еще один, последний, шанс, когда первый провалился, выдернув из будущего и возвратив на три года назад – сюда. Но вообще такие нырки по временным петлям у них нормальны и привычны всем, кроме совсем уж птенцов. Просто с нами предпочитают об этом не болтать – слишком большой кровью оно им дается.

Последнее я добавила чтобы никто не кинулся прямо сейчас к своим зверям, вытрясая из них подробности, а то и требуя по тем петлям покатать. Сработало – не вскочил в итоге ни один.

– А в чем здесь интерес самих тва… драконов? – быстро поправился Барас, чуть подавшись вперед. – Чтобы морочиться аж настолько и таскать тебя туда-сюда? Что вообще тогда случилось?

– Убили меня тут, – дернула я плечом с таким видом, будто рассказывала о случайно набитом синяке.

– Кто?!

– Понятия не имею. Последних тогдашних событий я вообще не помню. Имар, кстати, тоже. А вот насчет их интересов… Думаю, стараются они как раз для того заговора, что мы с вами так неожиданно затеяли. Правда, Имар?

Отвечать тот не стал, да я не ждала особо. Но и возражать не стал тоже.

– Видите, молчит? Ну, значит, так и есть.

– Думаешь, это связано с их свободой? – заинтересовался вдруг Черинт.

– Даже не сомневайся, – успел ответить за меня Сивир. – Связано напрямую. Если мы не провернем эту свою затею, сумев стать силой с которой будут считаться и которая заставит выполнить данное им когда-то обещание, о возвращении их земель и переносе границы от нас туда можно даже не мечтать.

– То есть нам придется брать власть в Совете?

– Шаморн, – поморщился Кан, – ну вот нет в тебе ни тонкости, ни дипломатичности. Рубишь все как солдафон.

– Но по существу-то я прав?

– Разумеется, – морщиться Сивир не перестал. – Я разве сказал сейчас что-то другое?

– А хрен тебя знает? В тех словесных кружевах, что ты так любишь наплести, разве что пауки не потеряются.

– Точно, забыл я, что тебе до них далеко…

Имар повернул голову и чуть приоткрыл глаз. Этого оказалось достаточно, чтобы очередной свой балаган эрраны свернули, даже не разогнавшись толком.

– Ладно, делать-то что тогда будем, раз уж о главном никто спорить не собирается? – ворчливо поинтересовался Барас. – Или все же собирается?

Но нет, возражать ему не стали, и это порадовало меня безмерно:

– Что делать? Ну, наверное то, зачем мы здесь и оказались? – постаралась я удержать рвущуюся наружу торжествующую улыбку. – Учиться… На тренировки ходить…

– И потихоньку разбираться в тонкостях здешних раскладов, – кивнул Кан. – И не только здешних, кстати: в кланах тоже пора готовить почву. А еще будущих союзников начинать искать и прикармливать – для начала хотя бы в Школе.

– Вот еще и поэтому нам надо стать тут первыми во всем. Согласитесь, цель вполне стоит того, чтобы немного ради нее покорячиться?

– Если не станем, за нами никто не пойдет? – уточнил Шаморн.

– Нет конечно. Нас даже выслушать никто не удосужится.

– Резонно, – вздохнул он.

– Ну вот тогда прям завтра и начинаем, – я все-таки не удержалась от смешка. – Первая тренировка будет еще до завтрака – здешние пастухи… в смысле, наставники, прощупают силу и выносливость тех, кто в этом году угодил к ним в лапы. Учти, Чер, я собираюсь на тебя ставить!

Глава 10

Зал второго этажа – самый большой в Школе – гудел на манер растревоженного улья. Вот только мед здесь явно планировали собирать не пчелиный, хоть и не менее сладкий.

– Полсотни на лысого здоровяка, того что слева…

– Ретс, сдурел, что ли? Не слышал, он чуть не всю ночь в воде просидел? Какой из него сейчас боец? Один к трем ставка идет, не больше.

– Так потому и полсотни. Если все же выиграет, представляешь, сколько я загребу?

– Мечтай, ага. Видел как тот лохматый сделал первого, что ему выпал? Не запыхался даже…

Я слушала эту перепалку, настоянную на ядреной закваске из азарта и вздрюченного предвкушения, прислонившись к одной из стен рядом с Ивлеей. Мы уже могли себе это позволить, поскольку испытательный поединок прошли первыми – я специально с этим подсуетилась, настояв, что нам с ней, как эрнам, жеребьевка не требуется, понятно же что мы друг против друга будем выходить, вариантов тут нет. А потом быстро и без затей уложила Иву на жесткий мат в центре арены вбитым до автоматизма приемом – под пару смешочков все той же кодлы, что пыталась проехаться на ее счет еще когда мы даже в Школу попасть не успели.

Заткнули их, впрочем, быстро – достаточно оказалось одного взгляда Нагернола, тоже изволившего посетить сегодняшние испытания. Причем не в одиночку, а вместе с обоими помощниками и прочей свитой из школьной верхушки, занявшей сейчас самый удобный для зрителей угол зала. Видать, не только наставники собирались оценить угодившее к ним в этом году «мяско».

– Где этому выучилась? – уняв «весельчаков», Нагернол перевел взгляд на меня.

– Дома, в детстве еще. Отец готовил меня как будущего всадника.

– Ясно.

Что ему там было ясно меня не интересовало – придуманная отговорка про обучение в клане оказалась не просто удачной, а безупречной. Подкопаться к ней было невозможно при всем желании, а значит и переживать не о чем.

Я протянула руку, помогая встать подруге, и вместе с ней предпочла убраться с глаз долой – к одной из дальних от арены стен, где мы благополучно и простояли, наблюдая за парой следующих в очереди поединков. Как раз во время одного из них Черинт и завалил выпавшего ему по жребию противника – резкой подсечкой сбив с ног, пока тот даже в стойку толком встать не успел.

Не то, чтобы оно было совсем против правил, отмашку-то к началу схватки дали, и Чер был в своем праве. Но в итоге наставники успели разглядеть лишь то, что реакция у бывшего кузнеца хорошая, а почтение ко всяким там протоколам, наоборот, не очень. И потому признав победу, махнули ему не в сторону, куда отправляли прошедших испытание, а обратно – к старту на еще один круг. Это, кстати, тоже вполне укладывалось в правила, о чем я всех наших предупредила еще вчера. Что могут, мол, и второй поединок назначить, или даже третий – если пастухам такое в голову придет. И давать нам отчет о причинах своего решения никто не станет.

А потому кузнец спокойно пожал плечами и снова двинул в очередь на жеребьевку, которая в этот раз свела его с бывшим каторжником.

– Пойду ставку сделаю, – обернулась я к Ивлее, сообразив, что поединок вот-вот начнется, и я рискую с этим не успеть. – А ты здесь постой, чтоб не снесли в толкучке: смотрю, сюда сегодня вся Школа набилась.

– За меня тоже сделай, – не стала она спорить. – На Чера, естественно.

– Угу. Сколько?

– А сама сколько ставишь?

– Сотню. Можешь считать, сегодня моя вера в него безразмерна, как никогда – готова рискнуть всем, что нам тут вчера в качестве аванса выдали.

– Ну тогда и я сотню, – решилась она. – Гуляем на все.

Я перехватила взгляд Кана, продолжавшего стоять вместе с Шаморном недалеко от входа – рядом с остальными не прошедшими пока испытание новичками – и кивнула ему в сторону принимавшего ставки всадника, рукой изобразив знак вопроса. Тот поднял было два пальца, другой ладонью чиркнув у их основания, но тут же этот свой жест отменил. И быстро перемолвившись о чем-то с Барасом, поменял ставку, показав мне в итоге сразу пять. Ага, значит пять сотен на двоих. И уж точно не на лысого.

Отмахнув в ответ «принято» – язык боевых жестов благодаря отцу я и правда знала не хуже любого эррана, отлипла от стены и пошла зарабатывать нам немного денег – особых сомнений насчет Чера и в самом деле не было. Правильно сейчас весь расклад обозначили: после ночи, проведенной на холодном пляже, боец из бывшего каторжника будет мягко говоря не очень. И провалиться мне на этом месте прямиком к тварям, если кузнец не выжмет из своего преимущества все возможное.

– Сколько? – обнаружив меня за спиной, метчик – тот, кто принимал сегодня ставки, – заинтересовался не особо.

– Восемь сотен, – пока шла, я решила чуть поднять собственную ставку, рискнув даже тем, чего не имела. – На лохматого.

– Сколько?! – вот теперь интерес у него в глазах появился непритворный. – А они у тебя вообще есть?

– На твоем месте, Шиц, я бы переживала, хватит ли их у тебя – выигрыш мне выплачивать.

– Шустра-а, – выдали мне в ответ щербатую улыбку. – Сразу видно бывшую поломойку – даже имя мое узнать успела.

– Имя твое здесь за последние пять минут раз двадцать повторили, причем в разных вариантах. В том числе таких, что и поломойка терпеть бы не стала, а вот ты, смотрю, даже не поморщился. Настолько денежки любишь?

– Да кто ж их не любит? – не поморщился он и сейчас.

– Представь, и такое тоже бывает. Это я тебе как Тарен говорю, не забывший собственное имя даже будучи поломойкой. У нас вообще память отличная, и не только на обиды. Мы все-все помним. Всем-всем.

– Ладно, понял, – вот теперь он лыбился совершенно искренне. – Восемь сотен на патлатого от бывших эрранов.

– Насчет «бывших» я бы на твоем месте тоже не сильно обольщалась. И денег против этого принимать не стала – чтоб не прогореть.

– Так ведь и не придется. В курсе, что Шаморна с Каном поставили последними и друг против друга, причем даже без жеребьевки? Лично Ганч распорядился.

– Нет, не в курсе, – ответила я чистую правду. – Спасибо, что сказал.

– Тарен ведь и это запомнит? Правда?

– Можешь не сомневаться. Повторюсь, мы даже совсем мелочи помним, которые через минуту никакого значения иметь не будут – едва только их пару официально объявят. Но мы же сейчас не об этом говорим, а в целом намерения обозначаем? Я ведь правильно поняла?

– Абсолютно, – улыбка у него стала совсем лучезарной. – Рад, что мы договорились, Тарен.

– И я рада, что могу теперь на тебя рассчитывать, Шиц.

– Ну, разве что совсем немного.

– Увидим…

Глава 10-2

Разговор у нас вышел быстрым и негромким. Не думаю, что кто-то мог его засечь: вокруг было слишком шумно, а в очереди со ставками я оказалась последней, хотя поединок все еще не начинался.

Лысый Айтер, нарочито прихрамывая, ушел в тот угол, где собрались школьное руководство, и что-то яростно пытался втолковать Ганчу. Тот выслушивал все это с мрачной мордой, а потом в сомнении глянул на лидера – то ли совета от него ждал, то ли прямого приказа. А вот он сомневаться не стал – жест по направлению к центру зала, где парой больших циновок была обозначена арена для поединков, оказался очень выразительным.

Ганч дернул плечом и жест лидера повторил. Так что Айтеру оставалось лишь зло бормотнуть что-то себе под нос и двинуть обратно к центру зала, где переминался с ноги на ногу слегка заскучавший Чер.

Я опять поймала взгляд Кана, все еще мирно ждавшего своей очереди рядом с Барасом и задумалась.

Да, стравить их сейчас с любой точки зрения стало бы ходом очень правильным: для двух самолюбивых эрранов из поражения на глазах у всей Школы мог выйти прекрасный клин, что не даст им потом спеться против здешней верхушки. А ведь один из них это поражение потерпит по-любому, после чего и затаит на другого злость. Так что да, в уме Ганчу, конечно, не откажешь. Но!

Еще вчера это сработало бы легко и непринужденно, а вот сегодня, после нашего ночного разговора, сдается, той ненависти, на которую был расчет, не случится ни при каком раскладе, кто бы из них в том поединке ни выиграл. По крайней мере, очень на это надеюсь…

Сивир опять зыркнул в мою сторону, тут же блеснув улыбкой, и я, наскоро убедившись, что все остальные головы повернуты к арене, решилась. Незаметно подняла руку и отсемафорила ему, что в поединке он окажется против того, кто стоит рядом, то бишь против Бараса. Кан приподнял брови, давая понять, что для него это тоже новость, и опять сложил пальцы в знак вопроса. Откуда, мол, сведения? Я ткнула себе за спину – туда, где переминался метчик, и получила в ответ понимающий кивок. Ну вот и отлично. Предупреждение ушло, а дальше уж пусть сам решает, что с ним делать.

Звякнул гонг и народ вокруг всколыхнулся, качнувшись ближе к арене – там явно намечалось интересное. Однозначно предсказуемой победа Черинта не выглядела, несмотря на мою в него веру, и схватка обещала стать непростой. Это прекрасно понимали все, сам кузнец прежде всего, а потому и проворачивать тот финт, что помог ему завалить соперника в прошлый раз, не рискнул. Этого бойца подловить на дурачка было невозможно.

Пару секунд после сигнала поединщики просто топтались по арене, описывая широкий круг и присматриваясь друг к другу, чтобы оценить силы и возможности. Пока Айтер не сделал неожиданный выпад, отреагировать на который Чер просто не успел. Все же опыт это опыт, против него не попрешь, а в этом плане бывший каторжник мог заткнуть за пояс кого угодно, даже Нагернола. В последнем я теперь была почти уверена.

Зрители взвыли, невольно подавшись к арене, когда два сцепившихся тела покатились по матам, по очереди оказываясь сверху. Меня подхватило толпой и вытолкнуло к самому ее краю аккурат в тот момент, когда Айтер прижал-таки кузнеца к полу и приподнял руку, готовясь его вырубить…

На мгновение, не больше, бывший каторжник невольно приоткрылся, и Чер свой шанс не упустил – пока чужое колено давило ему в живот, своим он успел коротко и резко влепить тому по яйцам. Не то чтобы прям со звоном, но перехватить занесенную для удара руку этой заминки хватило. Как хватило ее и чтобы самому потом оказаться сверху, так и не выпустив руку противника, которую Чер теперь пытался заломить.

Поскольку валялись они сейчас чуть ли не у меня под ногами, я прекрасно видела, как вздулись на шее у кузнеца жилы, и потемнело налившись кровью лицо – противник сдаваться тоже не собирался. Показалось, что равновесие сохранялось не меньше минуты, хотя на деле прошла всего пара секунд, пока рука Черинта медленно и тяжело не пошла вниз, выворачивая Айтеру запястье.

Вот оно, то самое испытание силы и выносливости, ради которого все сегодняшние схватки и затевались! И ради которого сюда сегодня набилась вся Школа, надеясь заработать немного денег на фаворите – теперь в победе кузнеца уже никто не сомневался, и рев вокруг стоял такой, что я даже мысли свои слышала с трудом. А когда его противник, кривясь от боли, стукнул пару раз по циновке другой, свободной рукой, вообще чуть стекла в окнах не вынес. Оставались сущие мелочи – выяснить, засчитают ли ему эту победу пастухи. Все-таки лупить противника по яйцам прием не то чтобы совсем уж честный.