Урок тишины. Черноморский зигзаг. Назад в СССР

Глава 1. Сборы и прощания

Мы с Игорем вышли от Петра Фёдоровича, и первые несколько минут просто шли молча, переваривая услышанное. Солнце светило, город шумел, а в голове всё ещё звучали слова полковника: «Вы приняты в штат», «сто пятьдесят рублей», «путёвки в санаторий».

— Мы едем в Сочи, — сказала я, словно пробуя эти слова на вкус.

— Едем, — подтвердил Игорь, смотря на меня и понимая, что это значит, и его улыбка от этого стала шире, чем я видела за последнее время.

Но сначала надо было сказать родителям. Преподнести им эту новость было для нас не просто .

Вечером я собралась с духом и зашла на кухню, где мама что-то готовила на плите, а отец читал газету за столом. Бабушка сидела в своей комнате в кресле с вязанием в руках, как всегда внимательная и немногословная.

— Мам, пап, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — у меня есть новости для вас, и для тебя, бабуля..

Мама обернулась от плиты, продолжая помешивать что-то в кастрюле.

— Какие? Случилось что-то?

— Нас с Игорем наградили, — начала я, чувствуя, как в груди закипает волнение. — За победу в соревнованиях. Мы выиграли путёвки в санаторий. На три недели. В Кисловодск. Для вас двоих. И для бабушки отлельно.

Я замолчала, давая им осознать услышанное. Мама застыла с ложкой в руке, отец опустил газету на колени. Судя по тому, как стих сиук спиц, бабушка перестала вязать и подняла на меня глаза из-под очков.

— Для нас? Тебя наградили?— переспросила мама, не веря своим ушам. — В Кисловодск? На три недели?

— Да, — подтвердила я, и голос мой дрогнул от того, что родители мне не могут поверить. — И для бабушки тоже. Для неё путёвка в подмосковный санаторий, для лечения органов движения.

Бабушка всплеснула руками. Для неё, такой сдержанной и чопорной, этот жест был невероятным проявлением эмоций.

— Леночка, — выдохнула она, — да что же это... Я и не думала... Мне в поликлинике в очереди говорили, что есть какие-то санатории, но туда не пробиться без блата.

Мама выронила ложку, и та с глухим стуком упала в кастрюлю.

— Ой, — только и сказала она. — Ой, Господи...

Отец встал из-за стола, подошёл ко мне и обнял.

— Это правда? — спросил он тихо. — Не шутишь? Тебе действительно дали путевки за победу?

— Правда, — ответила я, уткнувшись лицом в его плечо и чувствуя, как непрошенные слёзы подступают к глазам. — Уже завтра нам выдадут путёвки. Выезжаете меньше чем через неделю. Я всё узнала.

Мама снова взялась за ложку, но руки у неё дрожали.

— Но я же на работе... — начала она. — Меня же не отпустят так просто, я и заявление не подавала... Кисловодск... Мы давно так далеко не ездили...

— Мам, — перебила я, —да ты попробуй просто прийти с путевкой в отдел кадров, и я уверена, что тебя отпустят.

На следующий день я позвонила Игорю, и он мне сообщил, что его мама тоже пришла радостная и удивлённая: начальство, узнав о путёвке в санаторий повышенного комфорта, подписало все отпускные документы без промедления. У моей мамы история повторилась почти слово в слово: она зашла в отдел кадров, показала путёвку, и через час у неё уже были подписаны все бумаги.

Родители Игоря с тоже трудом верили в происходящее , ещё бы, такие подарки не падают с неба каждый день. Они обсуждали это за ужином, строили планы, мечтали о минеральных водах и прогулках по парку. И только отец Игоря, Алексей Петрович, выслушав сына, вдруг нахмурился и надолго замолчал.

— Игорь, — сказал он, когда они остались вдвоём в гостиной. — Ты мне скажи честно: откуда у вас с Леной такие возможности?

Игорь, по его словам, замялся, но ответил твёрдо.

— Пап, мы правда выиграли. Нас наградили за успехи в соревнованиях.

—В каких таких соревнованиях дают детям подобные прищы ? — Алексей Петрович смотрел на сына с прищуром. — Ты у меня не спортсмен, не отличник и даже не комсомольский активист. В каких соревнованиях можно так наградить, чтобы дали путёвки на всю семью и ещё билеты туда и обратно в купе?

Игорь не выдержал и опустил глаза.

— Это не совсем обычные соревнования, — сказал он, подбирая слова. — Но я не могу говорить подробно.

Отец долго молчал. Игорь рассказывал мне потом, что в этот момент он видел, как в глазах отца мелькнуло что-то знакомое, похожее на то самое выражение, которое бывает у людей, знающих больше, чем говорят.

— Ладно, — сказал Алексей Петрович. — Ты уже достаточно взрослый. Но если когда-нибудь захочешь рассказать , то знай, что я здесь. И береги себя, сынок.

Игорь только кивнул и вышел, чувствуя, как камень с души упал. Он знал, что отец не будет лезть в душу, но и обманывать его больше не хотелось.

Когда я слушала этот рассказ по телефону, внутри всё сжалось. Я тоже боялась, что мои родители начнут расспрашивать о том, как нам удалось получить такие путёвки. Но мои мама и папа были так счастливы, что просто не хотели вникать в детали. Они благодарили судьбу, радовались и уже строили планы на поездку в Кисловодск.

И только бабушка, когда я зашла к ней в комнату, вдруг взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. В них не было вопроса, но была какая-то мудрая тишина, в которой я прочитала: «Я знаю, что ты недоговариваешь. Но я верю тебе, внучка».

Я поцеловала её в лоб, вышла и надолго замерла у окна. Летний день клонился к закату, и город зажигал огни.

Впереди у нас с Игорем было море, Сочи, новая жизнь и неизвестность, от которой захватывало дух.

Я знала, что Игорь рядом, что мы пройдём через всё вместе. И это знание было самым главным в этой странной, опасной, но такой настоящей жизни, которую мы выбрали.

За несколько дней до отъезда мы снова приехали в контору. На этот раз за путёвками. В кабинете Петра Фёдоровича нас ждали уже подготовленные документы: санаторные путёвки для родителей, путёвка для бабушки в подмосковный санаторий и наши собственные в Сочи. Всё было аккуратно разложено на столе, и полковник, как обычно, смотрел на нас поверх очков с той смесью строгости и одобрения, которая стала привычной. — Билеты на ваш поезд, — сказал он, протягивая нам два синих билета с отпечатанными датами. — Москва — Сочи. Скорый поезд , купе, верхние полки. — Он помолчал. — Вы же знаете, что это всё вам выдано по ведомственной линии? Ваши фамилии не фигурируют ни в каких официальных документах. Вы просто туристы, просто студенты, приехавшие отдохнуть на юг. Никаких следов конторы. Мы это обсуждали. А вот санаторий ведомственный , там вам нужно сразу появиться по прибытии. Не ждите, что вас поселят в один номер. Без штампа в паспорте это невозможно.

Игорь посмотрел на билеты, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то знакомое ,тот самый огонь, который я видела, когда он только собирался купить мотоцикл, когда говорил мне недавно : «Мы доедем». Я поняла это мгновение раньше, чем он успел открыть рот. И кивнула. — Мы отказываемся от билетов, — сказал Игорь тихо, но твёрдо. — Мы поедем на моем мотоцикле.

Пётр Фёдорович поднял брови. На его лице отразилось что-то среднее между удивлением и сдержанной досадой. Он покачал головой, но ничего не сказал. Может быть, не смог сразу придумать убедительного запрета. Может быть, понял, что для нас это было важно. Может быть, просто решил, что это не его дело. — Как хотите, — сказал он наконец. — Но на мотоцикле ехать дольше. Это не самолёт и не поезд. Но если вы уверены... — Мы уверены, — ответила я.

Полковник еще раз напомнил нам о немедленном заселении в санаторий сразу, как только мы прибудем в Сочи, говоря что-то о подотчётности каждого выделенного нам дня. Мы забрали путёвки и попрощались до отъезда.

Вечером мы сидели на кухне у Игоря и пили чай. наши с ним родители уже уехали в Кисловодск, бабушка должна была уехать на такси завтра утром. Квартира Игоря была пустой, и я чувствовала себя там необычно: тихо, уютно, как будто мы уже начали свою взрослую, самостоятельную жизнь. — Что ты сказала родителям? — спросил Игорь, отставляя кружку. — О мотоцикле и о прездке. Они же не знают, что мы едем в Сочи. — Я скащала, что мы едем в Астрахань на сборы, — ответила я, уже продумав это. — Там учебный лагерь, занятия, спорт. На поезде. Билеты у старшего по нашему отряду, поэтому я и не могу ничего показать . — Они поверили? — Или сделали вид, что поверили, — усмехнулась я. — Мои родители вообще не любят задавать лишних вопросов. Им главное, чтобы мы были в безопасности. А твой отец... ну, он уже догадывается, что мы не просто школьники. Игорь кивнул, но в его глазах застыла тревога. — Он спросил меня ещё раз, — сказал он тихо. — Вчера вечером. Сказал: «Игорь, я вижу, что ты не договариваешь. Ты уже взрослый, я не буду лезть. Но знай: если что, то я рядом». Я взяла его за руку и сжала. — Он хороший отец, — сказала я. — Он просто переживает. — Я знаю, — ответил Игорь. — Поэтому я хочу, чтобы мы доехали. Чтобы всё было по-настоящему.

Но были и другие заботы. Те, о которых нельзя было сказать вслух, даже когда мы оставались вдвоём в конторе или разговаривали по телефону из дома. Саша Зигзаг.

В своём письме он писал, что с ним можно связаться, отправив ему письмо до востребования. Но письмо шло долго и мы не знали, как часто Саша вообще ходит на почту, а у нас не было времени ждать. Нам нужно было придумать, как предупредить его о нашем приезде быстрее.

Я помнила, что когда-то давно, когда всё только начиналось, Саша дал мне номер телефона по которому я ему пару раз звонила. Я звонила туда уже после того, как он исчез, и в последний раз мне уже никто не ответил. Но сейчас, перед поездкой, я решила попробовать снова.

Мы вышли вечером к метро, у которого стоял телефон-автомат. Я засунула монетку, набрала номер, который заранее выучила наизусть, и стала ждать.

Гудки шли один за другим. Десять, пятнадцать, двадцать. Я уже хотела повесить трубку, когда в динамике раздался щелчок. — Алло? — спросила я. На том конце провода молчали. — Это Лена, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лена Соколова. Мы с Сашей были знакомы и он мне доверял. Мне нужно передать ему сообщение. Молчание. И затем раздался низкий, хриплый, очень осторожный мужской голос. — Ну допустим, — сказал он. Я выдохнула, хотя даже не знала, дышала ли до этого. — Михаил? Это вы? — спросила я, скорее утверждая, чем спрашивая. — Допустим, — снова ответил он. Я объяснила, что мы с Игорем собираемся в Сочи через три-четыре дня, что Саша сам писал нам и приглашал приехать. Что мы очень хотим увидеть его, но не знаем, как связаться быстрее.

Михаил молчал долго, так долго, что я уже начала бояться, что он положит трубку. Но когда он заговорил, его голос был спокоен и уверен. — Позвони завтра после шести вечера, — сказал он. — Я попробую это решить.

И положил трубку. Раздались прерывистые гудки. Когда я вернулась к Игорю и пересказала этот разговор, в глазах его я увидела ту самую смесь тревоги и уверенности, которая стала уже привычной. — Думаешь, он сможет с ним связаться? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила я. — Но это единственная ниточка, которая у нас осталась.

Мы проговорили ещё час, обсуждая планы и возможные варианты. Что мы скажем Саше, если увидим его? Как будем вести себя? И главное , будем ли доверять ему до конца? — Он все таки мужик не плохой, — сказал Игорь. — Он спас нас. Даже если мы больше не будем с ним работать, я хочу просто увидеть его. Убедиться, что с ним всё в порядке. — Я тоже, — ответила я. — Поэтому мы и едем. На следующий день я ждала шести вечера, как самого важного момента в жизни. Сидела на кухне с книгой, но не читала, смотрела на часы, считала минуты. Когда стрелки показали ровно шесть, я накинула свитер и вышла. Телефон-автомат был свободен. Я набрала номер, и трубку сняли сразу же.

— Слушай внимательно, — голос Михаила звучал чётко, без лишних слов, и я поняла, что всё уже решено. — Каждый день, в Сочи, выходите на набережную. Гуляйте по ней. Ничего не предпринимайте, никого не ищите. Вас самих найдут. Просто будьте на виду. Не выделяйтесь, не привлекайте внимание, но будьте на виду. — Поняла, — ответила я. В трубке раздался короткий гудок. Я стояла у автомата, сжимая трубку в руке, и чувствовала, как внутри всё замирает, а потом снова начинает двигаться. Всё сложилось. Мы могли ехать. Я пришла домой к Игорю и пересказала разговор слово в слово. Он слушал молча, и только когда я закончила, на его лице появилась та самая спокойная улыбка, которую я так любила. — Ну вот, — сказал он. — Теперь точно можно ехать. Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: и тревога, и надежда, и нежность, и готовность к любым поворотам судьбы. Мы не знали, что ждёт нас в Сочи, кто нас встретит и какой будет эта поездка. Но мы знали главное: мы вместе. И мы готовы. — Завтра, — сказала я. — Завтра мы выезжаем прямо с утра.

Глава 2. Ночь в Ростове-на-Дону

Утро началось с того, что я проснулась раньше будильника. Солнце только начинало подниматься, и в комнате было ещё прохладно, но я уже чувствовала, что сегодня тот самый день. День, когда мы отправляемся в путь. На море.

Я быстро оделась, мы с бабушкой наскоро позавтракали и вышли во двор. Бабушка привела на скамейку у подъезда, сжимая в руках ручку небольшого чемодана из коричневой кожи, и свою старенькую дамскую сумку, из которой торчали края свёрнутых в трубочку журналов и какая-то косынка. Мы прождали минут десять, когда во двор въехало старое, с побитым бампером жёлтое, такси и водителем, который сразу вышел и курил, прислонившись к дверце.

Бабушка была взволнована до крайности. Она то и дело поправляла платок на голове, одёргивала кофту и не переставала причитать.

— Леночка, ну зачем ты вызывала такси? Я же могла на автобусе, а потом на электричке доехать, это же целое состояние, эти такси... Ты знаешь, сколько они дерут!

— Бабушка, — перебила я, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на лице, — тебе нужно ехать с комфортом. Ну какая электричка после твоей операции. И вообще, санаторий , это отдых, и такси, это часть отдыха.

— Ах, Леночка, — вздохнула она, — ты у меня такая заботливая...

Я подошла к ней, обняла и сунула в ладонь несколько смятых купюр, а в сумме пять рублей, которые я приготовила заранее.

— Вот, — сказала я, зная, что гна больше от меня не возьмет, — на дорогу. И на всякий случай.

— Лена, у меня пенсия хорошая, я сама могла бы...— запротестовала она, но я уже заботливо усадила её на заднее сиденье такси, стараясь не обращать внимания на её протесты.

— Счастливого пути! — крикнула я вдогонку.

Бабушка высунулась в окно и помахала мне рукой. Такси тронулось, и я стояла на тротуаре, глядя вслед удаляющейся машине, пока она не скрылась за поворотом. Бабушка проехала в санаторий, и у меня на душе стало легко и спокойно, что бабушка там не только отдохнет и подлечится, но и заведет себе новые знакомства, что очень полезно для людей пожилого возраста.

Я поднялась в квартиру. Она теперь мне казалась пустой и очень тихой. Мама и папа уже уехали в Кисловодск, бабушка только что уехала, и я осталась одна в этих стенах, которые ещё вчера были наполнены голосами и смехом. Я постояла в прихожей, прислушиваясь к тишине, потом пошла в свою комнату.

Передо мной стоял модный рюкзак, новый и крепкий, тот самый который я купила у Жорика, когда мы бали там с Игорем в последний раз. Я открыла шкаф и начала собираться.

Я решила не брать много вещей. Джинсы на случай прохлады. Тёплый, но лёгкий свитер , чтобы не замёрзнуть вечером у моря. Пару футболок: одну светлую, простую, чтобы не привлекать внимания, а вторую красную, купленную тоже у Жорика. Она смотрелась дорого и в ней можно было не только гулять, но и надеть на выход, например в ресторан или кафе. Лёгкая юбка, почти невесомая, и сарафан, который мама мне купила на рынке в прошлом году. И, конечно, простой, чёрный, без лишних деталей купальник . Из обуви я взяла лишь аккуратные босоножки на плоском ходу.

Всё это поместилось в один рюкзак. Я застегнула его, взвесила в руке, подумав, что нести его будут легко. Подумала, не забыла ли что-то, и решила, что если забыла, то переживу, или куплю на месте, если повезет. Главное% документы, деньги и путёвки лежали а отдельном отделении рюкзака

Я подошла к балкону и выглянула на улицу. Пока я собиралась, успел пройти короткий, но обильный дождь, и июльское утро встретило меня свежестью и влажной зеленью. Небо уже прояснилось, но асфальт всё ещё блестел от недавно прошедшего ливня, и в лужах отражались редкие облака. С деревьев падали последние капли.

Я позвонила Игорю.

— Я готова, бабушка недавно тоже уехала, — сказала я.

— Через полчаса выходи, — ответил он. — Выезжаем.

Я положила трубку и оглядела квартиру. Всё было готово: окна закрыты, вода перекрыта, газ перекрыт. Я проверила ещё раз, всё ли в порядке. Потом отнесла запасной ключ пожилой соседке, закрыла дверь и спустилась на дребезжащем лифте вниз.

Во дворе было свежо и прохладно. После недавнего дождя всё выглядело чистым и обновлённым, листья на деревьях блестели, асфальт был тёмным, влажным, и воздух был таким прозрачным, что казалось, будто можно видеть каждый листочек на самом дальнем дереве. Где-то пели птицы, из открытого окна доносилась музыка, кто-то выгуливал собаку. Обычное утро обычного города. Но для меня оно было совсем необычным.

Я спустилась по лестнице и направилась к месту встречи. Там меня уже ждал Игорь. Он стоял у мотоцикла, и в руках у него был такой же небольшой рюкзак, как у меня. Сразу было видно, что он тоже не брал лишнего.

— Ну что, — спросил он, когда я подошла, — готова к приключениям?

Я кивнула и улыбнулась. Внутри меня разливалось легкое волнение от предвкушения: впереди было море, солнце и свобода. И Саша Зигзаг.

Мы надели наши шлемы, сели на мотоцикл, и я прижалась к его спине. Ветер уже трепал мои волосы, и я чувствовала, как сердце забилось быстрее. Мы тронулись, выезжая со двора на дорогу.

Москва постепенно оставалась позади, и на смену ей приходили областные города, дачные домики,поля и рощи, уходящие вдаль до самого горизонта. Над дорогой сгущались облака, но дождя не было,лишь легкий ветер и свежесть, которая обещала хороший день.

Я смотрела по сторонам и думала о том, что впереди нас ждёт не просто дорога ,нас ждёт встреча с прошлым. И что бы это ни было, мы были готовы.

Мы ехали без проблем. Дорога была ровной, погода благоволила, и мотоцикл, казалось, чувствовал наше настроение, он урчал ровно и довольно, как сытый кот. Мы не гнали, но и не мешкали. Ветер трепал наши куртки, солнце припекало плечи, и я чувствовала себя так свободно, как не чувствовала уже давно. Москва осталась далеко позади, и каждый километр приближал нас к морю, к теплу, к новой жизни.

Если не считать остановку на редких заправках, то мы остановились только раз, в небольшой роще у дороги, чтобы перекусить. Свернули с трассы, проехали немного по просёлку и оказались в тени высоких лип. Здесь было тихо, только птицы щебетали где-то в ветвях, да ветер шелестел листвой. Мы сели на траву, и Игорь достал из рюкзака пирожки, что напекла его мама перед отъездом. Они были с картошкой и луком, и пахли так, что у меня, позавтракавшей только рано утром, слюнки потекли. Рядом с ними он поставил небольшой термос с крепким индийским чаем, который я особенно любила. — Как ты, все нормально? — спросил он, протягивая мне пирожок.

— Отлично, — ответила я, вгрызаясь в мягкое тесто. — Всё, как я люблю. Дорога, солнце, ты рядом. — Ещё немного, и мы будем в Ростове, — сказал он, глядя на карту, которую держал перед собой. — Дядя Миша нас ждёт. Еще в Москве Игорь мне рассказал, что его отец звонил ему пару дней назад и предупредил, что мы остановимся у них на ночевку. — А кто этот дядя Миша? — спросила я тогда, думая, что это како- то родственник. — Старый друг отца, из армии, — объяснил Игорь. — Раз в несколько лет он приезжает со всей семьёй в Москву и останавливается у нас. Помню, когда я был маленьким, они приезжали часто. Тётя Аня лепила такие пельмени, что я до сих пор помню их вкус. А мы с Сашей играли в солдатиков. Я ему тогда проигрывал постоянно, потому что он был наш гость, но все равно было весело. У них тогда ещё Юлька была капризная, все время с нашими мамами сидела, их разговоры слушала, а с нами не играла. А сейчас, смотри, уже почти шестнадцать ей будет.

— Здорово, что мы заедем, — сказала я сейчас, улыбаясь. — У тебя есть такие тёплые воспоминания о них, значит, и с ребятами мы сможем найти общий язык. — Мне дядя Миша сказал тогда отцу, чтобы мы даже не думали о гостинцах, — засмеялся он, — но я всё равно решил взять Саше кое-что. Я понимающе кивнула, потому что я тоже кое-что приготовила для незнакомой мне девушки Юли.

Когда я ездила на экзамены в МГУ,то случайно зашла в один из галантерейных магазинов в центре. Там было много красивых вещей: платки, броши, сумочки, перчатки. Я уже хотела уходить, когда на витрине увидела два белых браслета. Они лежали на чёрном прилавке под стеклом и переливались на свету, как жемчуг. На каждом была тонкие полоски, наверное в миллиметр, не больше, всего было сем полосок, разделённых на семь цветов радуги. Браслеты были простыми, но невероятно красивыми, и дорогими. Они подходили к чему угодно, их можно было носить и с джинсами, с простыми нарядами, и даже с вечерним платьем. Я купила их, думая, что буду носить два, но когда пришла домой и примерила, то поняла, что один смотрится намного выигрышнее. Два, это уже слишком. А один смотрелся лаконично и идеально. И я решила подарить второй Юле, дочке дяди Миши, которой должно было исполниться шестнадцать, и я подумала, что такой браслет будет отличным подарком для молодой девушки. И он будет напоминать ей о нашей встрече, даже если мы больше не увидимся.

У Игоря для Саши тоже был подарок: универсальный набор в котором был перочинный ножик, вилка, отвёртка и штопор, напильник и маленькие кусачки. Всё это было спрятано в красивом металлическом футляре с инкрустацией и выдвигалось по очереди. Такой набор был мечтой любого парня. Игорь рассказывал, что сам мечтал о таком до недавнего времени, и что этот подарок он выбирал с душой. — Саша будет в восторге, — сказала я, глядя на футляр. — Уверен, — улыбнулся Игорь. — Я помню, как он, ещё пацаном, лазил по моим конструкторам в поисках всяких штучек. Он всегда любил инструменты. Думаю, теперь он будет ходить с этим набором повсюду. Мы поехали дальше, и через несколько часов въехали в Ростов-на-Дону. Город встретил нас оживленными улицами, зелёными скверами и теплым ветром с Дона. Я сразу почувствовала, что здесь совсем другая атмосфера, наверное более южная, более размеренная, чем в Москве. Дом дяди Миши стоял в частном секторе на окраине города. Мы нашли его быстро по описанию. Это был белый дом с зелёной крышей, окружённый яблоневыми деревьями, виноградными лозами и невысоким темно-зеленым забором. У входа были кусты сирени и жасмина, а во дворе бегали куры и стояла старая «Волга» с открытым капотом. Игорь закатил мотоцикл во двор, и сразу же из дома вышли Юля и Саша. — Ого! — закричал Саша после бурного приветствия Игоря и разглядывая мотоцикл, как будто это был космический корабль. — Вы прямо из Москвы? На мотоцикле? Игорь, расскажи, каково это? — Круто, — ответил он, улыбаясь. — Ветер , солнце и свобода. Когда школу окончишь, тоже сможешь так путешествовать. — А я хочу на папиной машине, — сказал Саша и с восторгом уставился на мотоцикл.

Юля, которая была немного младше брата, смотрела на нас с нескрываемым любопытством. На ней было простое летнее платье, а волосы были собраны в хвост. В её глазах светилась та самая юная живость, которая бывает у девушек в её возрасте. — А вы правда ехали больше десяти часов? — спросила она. — Это же ужасно утомительно. Я бы не выдержала. — Мы останавливались, отдыхали, — ответила я. — А вообще, это очень здорово чувствовать дорогу, видеть, как меняется пейзаж. Когда ты на мотоцикле, ты не просто проезжаешь мимо, ты часть всего этого. Ты чувствуешь запахи, ветер, солнце. Это не сравнить с поездом или автобусом. Дом у дяди Миши и тети Ани был обставлен скромна, но сразу было видно, что эта семья живет в достатке. Игорь вспомнил про подарки и полез в свой рюкзак. — Я привёз кое-что, Саша, — сказал он, протягивая парню небольшой футляр. — Это тебе. Настоящий универсальный набор Мне кажется, что это очень полезная вещь, особенно для путешествий и походов. Саша открыл футляр и присвистнул: — Ух ты! Это же почти как у афганцев! Спасибо, Игорь! Я теперь его везде с собой носить буду! Но я теперь боюсь, что отец может забрать.— Не заберет, — усмехнулся Игорь.

Я тоже вспомнила, что у меня есть подарок, и достала браслет. — Юля, это тебе, — сказала я, протягивая белый браслет с радужными полосками. — Я купила его в Москве, когда была на экзаменах. Мне показалось, что он идеально подходит ко всему. Он очень лёгкий и красивый, и его можно носить с чем угодно. — Ой, — выдохнула она, надевая его на запястье. — Какой красивый! Прямо как импортный! Спасибо, Лена! Тут в дом вошли дядя Миша и тётя Аня. Дядя Миша был высоким, крепким мужчиной, с седой головой и теплыми, добрыми глазами. Он был в простой рубашке и брюках, и выглядел таким радушным, что я сразу почувствовала себя как дома. Тётя Аня, его жена, была невысокой, полноватой женщиной с доброй улыбкой и быстрыми, умелыми руками. Она радушно нас поприветствовала, и было видно, что она рада гостям. — Игорь, — сказал хозяин, обнимая парня, — сколько лет, сколько зим! А это, наверное, Лена? — Да, дядя Миша, здравствуйте, — ответила я. — Я слышал, вы в Москве уже большие дела делаете? — улыбнулся он. — Отец твой гордится тобой, знаешь? Он мне рассказал. Ну, почти всё. Я понимаю. — Да, дядя Миша, — ответил Игорь, — мы уже не маленькие. Мы зашли в летнюю кухню. Она был простой, но уютной, с деревянными полами, вышитыми занавесками на окнах и большим столом в который занимал почти все помещение. Тётя Аня уже накрывала на стол, и мы с Юлей стали ей помогать. — Да вы не стесняйтесь — сказала она, пододвигая тарелку. — Мы же гостей ждали. Проходите, садитесь. Ужин был накрыт так, что я даже не знала, с чего начать: свежие овощи со своего огорода, картошка, мясо в горшочках, домашний квас и маринованные огурцы. И, конечно, те самые пельмени, о которых говорил Игорь. — А вот это, — сказала тётя Аня, ставя на стол тарелку, — фирменные пельмени. Я их готовлю по маминому рецепту. Ешьте, на здоровье. Я попробовала ,и действительно, они были самыми вкусными пельменями в моей жизни. Нежные, сочные, с таким насыщенным вкусом, что я закрыла глаза от удовольствия. После ужина мы сидели за столом, пиши чай с домашним ягодным пирогом, и тётя Аня расспрашивала меня о поступлении в МГУ. — Прямо в МГУ? — переспросила Юля, и в её голосе слышалось уважение. — Это же трудно, наверное. Надо так много знать, так много читать. Я даже представить боюсь. — Да, — ответила я, — но я старалась. И, кажется, получилось. Экзамены были сложные, но я готовилась почти целый год. Мне помогала даже профессор, я ходила на подготовительные курсы. Но главное, что я очень хотела этого. По-настоящему. — А я тоже хочу, — сказал Саша, — только на геолога. Я читал, что так можно объездить всю страну. Изучать горы, реки, озёра. Можно будет путешествовать по Алтаю, по Камчатке, по Уралу. Это же самая романтичная профессия!

— Это замечательная профессия, — сказала дядя Миши. — Ты будешь много путешествовать и видеть красоту мира. А геологи часто живут в палатках, у костра, слушают байки старых бывалых. Я читал, что это одни из самых интересных людей. Тётя Аня, услышав это, посмотрела на меня с улыбкой, и мы продолжили разговор. Расспрашивали о Москве, о планах, о жизни. Я чувствовала себя как дома, хотя была здесь впервые. Когда пришло время ложиться, тётя Аня строго посмотрела на нас и сказала: — Я постелила вам отдельно. Юля, ты покажешь гостям, где спать Лене, а Саши покажет все Игорю. Мы с Игорем переглянулись, но ничего не сказали. Спать по отдельности было, конечно, правильно, и лучше не спорить с тётей Аней.

— Спокойной ночи, — сказали мы. Юля кивнула и повела меня в комнату, где стояли кровать и раскладушка.

Утром мы проснулись рано. Солнце только начинало подниматься, и в комнату проникал золотистый свет. Наскоро позавтракали оладьями с мёдом и чаем, попрощались с дядей Мишей, тётей Аней и ребятами. — Спасибо, что приняли, — сказал Игорь. — Мы всегда рады, — ответил дядя Миша. — Приезжайте ещё., когда обратно поедите. — Обязательно, — улыбнулся Игорь. Мы сели на мотоцикл и поехали дальше навстречу югу, морю и новым приключениям.

Глава 3. Где-то в краснодарском крае

Дорога на юг была прекрасна. За несколько часов мы проехали через бескрайние поля золотистой пшеницы, которые колыхались на ветру, как море, миновали несколько небольших городов с их пыльными улицами и тихими дворами, и выехали на трассу, которая вела прямо к Краснодарскому краю. Солнце стояло высоко в безоблачном небе, и его лучи лились на землю, прогревая асфальт до такой степени, что над дорогой дрожал горячий воздух, создавая иллюзию миража. Дорога была ровной, почти пустынной, лишь изредка мимо или навстречу проносились грузовики да редкие легковушки, и мотоцикл урчал под нами, как живое, мощное существо, послушное воле Игоря.

Я прижималась к его спине, чувствуя тепло его тела через ткань куртки, и ветер трепал мои выбившиеся из-под шлема волосы, развевая их за спиной, как знамя. Я закрыла глаза на мгновение, вдыхая запах дорожной пыли, полыни и далёкого моря, которое уже чувствовалось в воздухе. Внутри меня разрасталось ощущение свободы, которую я так долго искала. Мы оставили позади Москву, её бесконечную суету, её серые дома, её вечную тревогу. Впереди было море, солнце, и, возможно, встреча с человеком, которая могла изменить всё.

Игорь вёл мотоцикл уверенно. За те несколько месяцев, что он освоил этот мотоцикл, он стал настоящим профессионалом. Его движения были точными и экономными, никакой лишней суеты, только уверенность и контроль. Он чувствовал дорогу, чувствовал машину, и я доверяла ему безоговорочно. Мы не гнали, но и не плелись на маленькой скорости. Впереди был Краснодарский край, а за ним уже Сочи. Ещё немного, и мы увидим море.

И тут я увидела его.

Впереди, у обочины, стоял гаишник в виней рубашке с желтыми погонами, которые, казалось, горели на солнце, как сигнал тревоги. Он держал в руке полосатый жезл, и его лицо было настолько хмурым, что казалось, будто он только что съел лимон, не очистив его от кожуры. Жесткая складка пролегла у рта, глаза были маленькими, колючими, как у хищной птицы, высматривающей добычу. Он стоял, расставив ноги, как будто эта дорога принадлежала ему, и он имел полное право остановить любого, кого посчитает нужным.

Я почувствовала, как Игорь напрягся, его спина стала жёсткой, мышцы под курткой закаменели. Но он не сбавил скорость, потому что это было бы подозрительно, дало бы гаишнику повод для ещё более пристального внимания. Мы подъехали, и гаишник резко, почти агрессивно, взмахнул жезлом, приказывая остановиться.

— Документы, — коротко сказал он, когда мы заглушили двигатель. Голос его был низким, грубым, как скрежет металла по камню. Он не спрашивал, он требовал.

Игорь молча протянул ему свои права, и наши путевки в санаторий. Гаишник взял их, долго разглядывал, перелистывая страницы с таким видом, будто искал в них что-то, чего там не было. Потом перевёл тяжёлый и оценивающий взгляд на меня. Я бы его сравнила со взглядом,как у мясника, осматривающего тушу.

— Ваши документы, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь.

Я протянула свой паспорт. Он взял его, открыл и нахмурился ещё больше, так, что между бровей образовалась глубокая вертикальная складка, как шрам.

— Тебе нет восемнадцати, — сказал он, и в голосе его зазвучали ледяные нотки. — У тебя нет прав. Ты не имеешь права находиться на дороге без сопровождения взрослых, даже на мотоцикле.

— Я не за рулём, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Я пассажир. У Игоря есть права и ему восемнадцать. Всё в порядке.

— Это неважно, — отрезал гаишник, и его голос стал резким, как взмах бича. — Ты несовершеннолетняя. Законы писаны не для того, чтобы их нарушали такие, как вы. Вы не имеете права ездить без сопровождения взрослых. Это нарушение. И за это полагается штраф.

Я посмотрела на него. В этот момент я решила заглянуть в его мысли даже не из любопытства, а из необходимости понять, с кем мы имеем дело. И то, что я там увидела, заставило меня похолодеть, как будто кто-то вылил ведро ледяной воды.

«...ещё одни богатенькие детки, которые думают, что им всё можно. Хорошо одеты, на хорошем мотоцикле, а я такие вещи за версту чую. Папочки-мамочки у таких сосунков наверняка номенклатурные работники, дают своим чадам всё, что те попросят. А потом они гоняют по трассам без прав, создают аварии, а нам потом разбирайся, да и прикрывай этих и ищи новых виноватых. Но эти совсем другие. Они не из тех, кого нельзя трогать. С них можно содрать как минимум двести рублей, а то и больше. Я таких уже раздевал и не раз, вот буквально вчера на ехали такие же, на белой Волге...с тех триста... с этих двести... стенка Югославская ждать не будет...»

Я стиснула зубы так, что челюсти заныли. Он видел в нас не просто нарушителей, не просто несовершеннолетних, он видел в нас дойную корову, мешок с деньгами, который случайно попался ему на дороге. Он был уверен, что я и Игорь дети богатых родителей, которые заплатят любую сумму, лишь бы избежать проблем и не позорить семейную репутацию. И он собирался воспользоваться этим без колебаний.

— У нас нет денег, — сказал Игорь, глядя прямо в глаза гаишнику. Его голос был спокойным, но я чувствовала, как он сдерживает гнев. — Мы едем на юг, у нас только на дорогу. Мы не можем заплатить.

— Я вам не верю, — ответил гаишник, и его голос стал ещё более жёстким, почти злым. — Вы думаете, я не вижу, как вы одеты? Какой у вас мотоцикл? Это же не какая-нибудь развалюха, это техника стоит за тысячу. Вы золотые детишки . Ваши папочки обеспечат вас всем, что нужно. Так что выкладывайте деньги, или я звоню в отдел. И тогда вам придётся объяснять вашим родителям, почему вы нарушаете закон.

Он уже потянулся к нашим рюкзакам, которые лежали на земле рядом с мотоциклом. В его мыслях я видела, как он представляет, что сейчас схватит их, откроет, перетряхнёт все вещи, найдёт деньги или ценные вещи. Он представлял, как забирает их, как он угрожает нам, как он получает свою взятку, и улыбается, довольный собой. Он был уверен в своей безнаказанности. Эта дорога была его территорией, и он был здесь царём и богом.

Я чувствовала, как внутри закипает злость. Но это было не просто раздражение, это была глубокая, холодная, белая ярость, которая поднималась откуда-то из самой глубины моего существа, из того места, где рождается самая тёмная сила. Я смотрела на этого человека, на его хищное лицо, на его цепкие руки, и во мне росла невыносимая сила, готовая вырваться наружу, как зверь из клетки.

Игорь, который до этого стол у меня за спиной, чуть зашёл за спину гаишника. Я видела краем глаза, как он провёл ребром ладони по своему горлу резко и уверенно, без колебаний и слегка кивнул на мужчину. Это убрало все мои последние сомнения. В том жесте не было угрозы. Это была просто констатация факта: пора действовать. Иного выхода не было. Иначе от нас он не отстанет.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение, собирая всю свою силу в единый тугой комок в груди. Вспомнила все тренировки, все упражнения, которые мы делали с Анной Борисовной. Я вспомнила, как я расправилась с Юрасиком и как тренировалась в школе на одноклассниках. И направила всю свою ярость, всю свою силу, всю свою злость в одну точку. Я давно заметила, что злость придаёт мне больше сил, чем любые тренировки, и что в гневе мой дар становится в разы мощнее. Эффект произошёл мгновенно.

Гаишник закричал.

Это был не просто вскрик и не просто стон. Это был дикий, животный вопль, который разорвал тишину дороги, как нож разрезает ткань. Он выронил наши документы и мой рюкзак, и схватился за голову обеими руками, как будто пытался удержать её от разрыва. Он упал на колени, а потом и вовсе рухнул на землю, катаясь в придорожной пыли, которая мгновенно прилипла к его мокрому от пота лицу.

— АААААА, что это?! Помогите! — вопил он, хватаясь за голову, царапая лицо ногтями, как будто пытался вырвать из себя эту невыносимую боль. — Кто-нибудь! Спасите! Больно, больно, больно! Помогите!

Я смотрела на него и не чувствовала ни капли жалости. Ни капли сочувствия. В моей груди кипела холодная, расчётливая ярость, которая требовала выхода. Я вспомнила тот страх, который испытывала, когда увидела Игоря с разбитым лицом в конторе, когда кровь текла по его щеке, а в глазах была пустота. Этот страх я запомнила на всю жизнь, и я направила его на гаишника, вплетая в его боль, как отравленную нить.

Я добавила к невыносимой головной боли ещё и безысходный ужас, такой липкий и давящий, от которого невозможно скрыться. В его мыслях я видела, как он проваливается в этот страх, как он тонет в нём, как он понимает, что это никогда не закончится. Его вопли превратились в жалобный, протяжный скулёж, похожий на вой раненого зверя. Он катался в пыли, бился головой о землю, царапал лицо и не мог остановиться. Я знала, что не убиваю его, а просто даю ему почувствовать то, что он заслужил. Даю ему возможность испытать тот страх, который он сам так любит внушать другим.

Мы с Игорем присели на корточки перед ним. Игорь молча собрал наши документы и вещи, аккуратно сложил их в рюкзак и застегнул молнию. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но я видела, как дрожат его руки, но от напряжения или от ярости, я не знала. Я посмотрела на гаишника сверху вниз, чувствуя, как злость постепенно отпускает меня, оставляя после себя странную, почти ледяную пустоту.

— Если ты хочешь жить, — сказала я, и голос мой звучал холодно и жёстко, как сталь, — и ещё увидеть свою семью, то ты никому и никогда не расскажешь о том, что сейчас произошло. И о том, что ты вообще останавливал нас. А если ты даже захочешь кому-то рассказать, то сразу сдохнешь. Вся та боль и страх, которые ты сейчас испытываешь вернется и не отпустит тебя до самой смерти. Ты меня понял?

— Кивни, если ты нас понял, — сказал Игорь бесцветным, ничего не выражающим голосом.

Гаишник, всё ещё корчась от боли и судорожно хватая ртом воздух, едва заметно кивнул. Его лицо было мокрым от слёз и пыли, глаза бегали, как у загнанного зверя.

— Хорошо, — сказала я, медленно выпрямляясь. — По мере того, как мы будем отдаляться, тебя будет отпускать боль. Но если мы приблизимся, то тебе все, конец.

Это был блеф чистой воды. Я понятия не имела, сработает ли это. Но я была очень и очень зла. И в этот момент я готова была поверить в то, что говорила.

Мы сели на мотоцикл и уехали. Я не оглядывалась. С каждым километром, который мы отдалялись от того места, я чувствовала, как боль и страх отпускают гаишника. И как напряжение отпускает меня.

Мы ехали молча. Ветер дул в лицо, дорога убегала вдаль, и я не оглядывалась. Я просто смотрела вперёд, на горизонт, на солнце, которое уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона. И я чувствовала, как злость уходит, оставляя после себя странную, почти спокойную злость, которая постепенно сменилась на легкую усталость.

Но были и другие мысли. Мысли о том, что мы сделали. О том, что я использовала свой дар не для спасения, а для того, чтобы причинить боль. О том, что я стала той, кого боялась. Но, возможно, иногда это было необходимо. Возможно, иногда только такая сила могла защитить нас. Испытывала ли я угрызения совести? Испытывала, но лишь отчасти.

Впереди был Сочи. И встреча, которую мы так долго ждали. Мы ехали дальше, и я думала о том, что эта дорога меняет нас. И что, возможно, мы уже никогда не будем прежними.

Мы ехали уже несколько часов после той встречи с гаишником, и я всё ещё чувствовала, как внутри пульсирует остаток той тёмной силы, которую я выпустила на него. Но постепенно злость уходила развеялись и угрызения совести, уступая место усталости и странному спокойствию. Дорога вилась через холмы, поросшие густым лесом, и воздух становился всё теплее, влажнее, наполненный запахами хвои и цветущих трав. А потом случилось то, чего мы ждали всю дорогу.

Мы выехали на вершину возвышенности, и дорога резко пошла вниз, открывая перед нами невероятный вид. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось море. Оно было не просто синим, оно было живым, дышащим, переливающимся всеми оттенками бирюзы, изумруда и лазури. Солнце отбрасывала на водную гладь золотые блики, делая этот пейзаж еще более великолепным. Горизонт растворялся в лёгкой дымке, сливаясь с небом, и казалось, что море уходит в бесконечность. Я замерла, глядя на эту красоту. Внутри меня всё перевернулось от восторга, от благоговения, от понимания того, что мы наконец-то здесь. Море. Настоящее, живое, огромное море. Я не видела моря еще со своей прошлой жизни, и видя его сейчас я не могла налюбоваться этой красотой. — Игорь, — выдохнула я, — смотри! Он не ответил, но я чувствовала, как он тоже затаил дыхание, глядя на эту панораму. Мы остановились на вершине, не в силах двинуться дальше, просто стояли и смотрели, как солнце играет на волнах, как ветер гонит их к берегу, как чайки кружат над водой, издавая свои крики, похожие на смех. — Мы доехали, — сказал я тихо, и в голосе моём звучало удивление, как будто я сама не верила в это. — Доехали, — ответил он, и в его голосе я услышала улыбку,— а ты знаешь, что я в первый раз на море? — У меня такое ощущение, что я тоже, —ответила я ему и засмеялась.

Мы поехали дальше, но теперь дорога стала другой. Это был серпантин: извилистая, узкая лента асфальта, которая вилась вдоль горы, то спускаясь к морю, то снова поднимаясь вверх. С одной стороны дороги нависали скалы, поросшие кустарником и соснами, с другой стороны открывался захватывающий вид на море, которое то появлялось, то снова скрывалось за поворотами. Мотоцикл двигался медленно, послушно, как будто он тоже любовался этим пейзажем. Мы ехали, и ветер играл с моими волосами, а я вдыхала запах моря, такой солёный, свежий, полный свободы. Это был запах, который я запомню навсегда. Запах новой жизни. — Это похоже на сон, — сказала я, когда мы еще раз остановились, и голос мой звучал мечтательно.

Игорь ничего не ответил, но я чувствовала, как он улыбается. В этот раз мы свернули на одну из смотровых площадок. Я подошла к краю обрыва, оперлась о стальные перила и посмотрела вниз. Там, далеко внизу, билось море. Волны накатывали на берег, оставляя на песке белую пену, и этот звук доносился до нас, хотя мы были высоко над водой. Я повернулась к нему. Солнце золотило его волосы, ветер играл с прядями, и в его глазах я видела отражение моря. Он был красивым в этот момент — сильным, спокойным, уверенным. — Спасибо, — сказала я тихо. — За эту дорогу. За то, что ты всегда рядом. — Всегда, — ответил он.

— Чувствую, — ответила я. — Пахнет морем.

Когда мы въехали в район Хосты, уже было в районе семнадцати часов. Дорога сужалась, становясь более извилистой, и мы петляли среди холмов, покрытых лесом. И вдруг я увидела их. Пицундские сосны.

Они были повсюду. Высокие, стройные, с длинной хвоей, которая мягко покачивалась на ветру. Необычные хвойные деревья создавали ощущение, что мы попали в какой-то сказочный лес. Воздух здесь был наполнен ароматом смолы и хвои, и я зажмурилась от удовольствия.

— Красиво, — сказала я.

— Очень, — согласился Игорь.

Дорога привела нас к шлагбауму с краской, которая уже начала отслаиваться от времени. Мы остановились, и я показала путёвки охраннику, немолодому мужчине в форменной рубашке. Он внимательно проверил документы, сверил даты и, удовлетворённо кивнув, поднял шлагбаум.

— Проезжайте, — сказал он. — Ваш корпус вон там, за зелёным сквером и рядом, на стоянке можно оставить свой транспорт.

Мы проехали. Территория санатория была ухоженной и зелёной : широкие аллеи, усаженные цветами, скамейки в тени деревьев, маленькие фонтаны и беседки. Везде росли те самые пицундские сосны, создавая ощущение уединённости и покоя. Где-то вдалеке слышался шум моря, и легкая эстрадная музыка.

Я обернулась, глядя на Игоря, и он улыбнулся мне в ответ.

— Ну что, — сказал он, — теперь мы будем отдыхать.

Мы припарковали мотоцикл на стоянке. Перед нами было двухэтажное здание с белыми колоннами и широкими верандами. Солнце золотило стены и деревья.

Я взяла Игоря за руку, и мы пошли к входу.

Глава 4. Санаторий

Мы вошли в вестибюль санатория, и я сразу почувствовала, что попала в совершенно другой мир. Здесь было прохладно и полутемно, несмотря на яркий солнечный день за окнами. Свет проникал через высокие арочные окна, но его мягко рассеивали тяжёлые портьеры кремового цвета, создавая атмосферу уюта и покоя. Пол был выложен светлым мрамором, который блестел от полировки, а вдоль стен стояли кожаные диваны и кресла с высокими спинками. В воздухе витал тонкий аромат цветов, в больших напольных вазах стояли букеты свежих роз и лилий, и их запах смешивался с запахом старого дерева и бумаги, создавая ту особую атмосферу, которая бывает только в старых, уважающих себя учреждениях.

В центре холла возвышалась большая доска объявлений, аккуратно оформленная и разграфленная на секции. Я мельком взглянула на неё, пока мы проходили мимо. Там было расписано всё, от распорядка дня до развлекательных программ: «8:30 — зарядка на свежем воздухе», «9:00–10:30 — завтрак», «11:00 —лекция о здоровом образе жизни». Всё было чётко, по-военному организовано, и я невольно улыбнулась, представив, как солидные отдыхающие чинно строятся на зарядку или сидят на обязательной лекции.

В холле царила та особенная атмосфера, которая бывает только в местах для интеллигентного отдыха. На уютных диванах сидели отдыхающие. В основном это были люди солидного возраста, одетые сдержанно, но со вкусом. Многие читали книги: кто-то уткнулся в томик Толстого, кто-то листал журналы, кто-то разгадывал кроссворды. За столиками в углу играли в шахматы и шашки. Партии велись молча, сосредоточенно, с той степенной неторопливостью, которая свойственна мудрым людям. Газеты шуршали, перелистываясь, и я поняла, что здесь отдыхает совсем другой контингент, чем в обычных санаториях.

Здесь не было детей. Вообще. Никто не бегал, не кричал, не смеялся звонко. Всё было чинно, спокойно и как-то даже высокоинтеллектуально. Я заметила, что некоторые отдыхающие, сидевшие ближе к входу, поднимали головы и провожали нас удивлёнными взглядами. Двое молодых людей в этом море солидности и респектабельности выглядели как белые вороны. Мы с Игорем переглянулись. В странное место нам дали путёвки.

Мы подошли к стойке администратора, отполированной, с тёмным деревом и латунными деталями. За ней сидела женщина лет пятидесяти, с аккуратной причёской и строгим взглядом. Она быстро оформила нас, но, когда протянула ключи, я заметила, что они от разных номеров и на разных этажах. Мы были готовы к такому повороту, потому что мы были не муж и жена, но всё равно внутри что-то ёкнуло. Я взяла ключ, кивнула и направилась к лифту, а Игорь, внимательно посмотрев на указатели, повернул к лестнице.

Моя комната находилась на третьем этаже. Я постучала, услышала приветливый голос и открыла дверь.

Внутри было светло и уютно. Две кровати с белоснежным бельём, тумбочки, платяной шкаф, небольшой столик у окна. За окном виднелись пицундские сосны, и через их ветви угадывалась синева моря.

Моей соседкой оказалась элегантная женщина. Полноватая, с короткими волосами, мастерски уложенными и с тем благородным оттенком седины, которая идёт женщинам в возрасте. Я невольно задумалась, краска это или натуральный цвет. Идеальный маникюр, ровная линия бровей, ухоженная кожа, все эти мелкие детали указывали на определённый социальный статус. Она сидела к в кресле у открытого балкона и читала книгу, но когда я вошла, женщина отложила её и улыбнулась.

— Ой, какая милая девочка будет у меня в соседках, — сказала она с лёгкой улыбкой. — А я всё боялась, что подселят старую грымзу, которая будет тут наводить свои порядки и храпеть. Ты ведь не храпишь, деточка?

— Нет, — ответила я, улыбнувшись в ответ, тоже аккуратно разглядывая свою соседку. На кровати у стены лежал фен и маникюрный набор в кожаном футляре. И я поняла, что мне досталась кровать у окна. Я подошла к кровати с поставила свой рюкзак на тумбочку.

— Ну и славно, — сказала она, и я заметила, как её глаза с интересом скользнули по мне. — Я Галина Олеговна. А как тебя зовут?

Я представилась. —Я и представить не могла, что у меня будет молодая соседка. Я, честно говоря, удивилась. Здесь редко селят молодёжь. Только если по специальным путёвкам.

— Да, я по путёвке, — ответила я, чувствуя, что она продолжает меня разглядывать.

Она щебетала, но я, присмотревшись, поняла, что за этой приветливостью скрывается холодный, оценивающий взгляд. Я нырнула в её мысли, и поняла, что не ошиблась.

«...Слишком молодая для сотрудницы госбезопасности. И не похожа на дочку какого-нибудь начальника , иначе её поселили бы в отдельную комнату. Кто же она? Студентка? Но какая студентка получила путёвку в этот санаторий? Интересно...»

Все, что мне удалось понять при поверхностном сканировании ее мыслей, тау это то, что Галина Олеговна была кем-то вроде следователя или дознавателя. Она продолжала вежливый разговор, рассказывая о себе , что она вдова, что её сын учится в Академии и заканчивает последний год. Я слушала, раскладывая вещи в шкаф и готовясь принять душ после долгой дороги, но при этом не переставала наблюдать за ней.

После душа я вышла в халате и села на край кровати. Галина Олеговна, казалось, ждала этого момента.

— Ну и как тебе здесь? — спросила она.

— Очень красиво, — ответила я. — Такие сосны... Я никогда не видела пицундских сосен. И очень хочется побывать на море и искупаться. В это время вода должна быть уже совсем теплой.

— Да, это место особенное, — сказала она. — Но здесь обычно отдыхают люди постарше. Молодёжь редко бывает. Тебя, наверное, направили по какой-то программе? Или ты с родителями?

Я поняла, что она пытается выведать информацию, но решила подыграть.

— Я поступила в МГУ на психфак, — сказала я, чувствуя, что это объяснение прозвучит убедительно. — Это путёвка в подарок за успешную сдачу экзаменов.

— А-а-а, — протянула она, и я увидела, как в её голове сложился какой-то пазл. — Молодое дарование! Это многое объясняет.

«...Психфак. МГУ...Интересно. Возможно, она на спецподготовке? Но слишком молода. Или её родители имеют косвенное отношение к системе? Тогда она могла бы получить путёвку как дочь сотрудника...»*

Я сделала вид, что не заметила её оценивающего взгляда.

Галина Олеговна взглянула на часы и оживилась:

— Деточка, у нас через полчаса ужин. Успеем. А потом, если хочешь, в 19:30 от главного входа будет отходить автобус для тех, кто хочет погулять по вечернему городу. Обратно он отъезжает в 21:45. И лучше не опаздывать, а то обратно можно добраться только на такси, а тут дерут ого-го! А вечером у нас будут коктейли и музыкальная программа. Сегодня у нас живая музыка!

Я взглянула на часы. Без десяти семь. Мы успевали. И если к восьми мы окажемся на набережной, возможно, именно сегодня мы встретимся с Сашей Зигзагом.

— Замечательно, пойдёмте, Галина Олеговна, — сказала я, — я с вами.

Мы спустились в столовую санатория. Это была роскошная комната, с высокими потолками, лепниной и огромными люстрами, которые мягко освещали белые скатерти на столах. Окна выходили в парк, и в них было видно заходящее солнце, которое потом должно плавно перейти в потрясающий закат, окрашивающий небо в золотистые и розовые тона.

На ужин подавали блюда из осетрины, жареную рыбу с картофелем и свежими овощами, а на десерт кусочек воздушного ягодного пирога. Всё было вкусным, но я почти не чувствовала вкуса. Мои мысли были заняты другим.

Игорь тоже пришёл в столовую со своим соседом, крепким, поджарым мужчиной лет под шестьдесят, с короткой стрижкой и живыми, умными глазами.

— Валерий Дмитриевич, — представился он, когда они сели за наш стол. — Мы, с этим замечательным молодым человеком, будем соседями по номеру. Я, честно говоря, удивился, обычно в этом санатории селят людей постарше. Но, видимо, у вас особые путёвки.

Мы переглянулись с Игорем, и я почувствовала, что не только Галина Олеговна, но и Валерий Дмитриевич присматривается к нам.

— Да, особые, — сказал Игорь, улыбнувшись. — Мы победители во многих соревнованиях.

— Ах, студенты, — сказал Валерий Дмитриевич, одобрительно кивая. — Это хорошо. Молодость, знания, энергия. Удачи вам!

Мы быстро поужинали, попрощались с соседями и поспешили к выходу.

Автобус уже ждал у главного входа. Мы сели, и он отправился по горному серпантину вниз, туда, где нам была назначена встреча.

Через двадцать минут мы вышли на набережной Сочи. Закат был потрясающим, таким, каким он и должен быть на море. Небо пылало багровым, розовым и золотым, отражаясь в воде, и казалось, что само море горит изнутри. Тёплый морской ветер ласкал кожу, пахло солью, водорослями и чем-то сладким, может быть, цветущими на клумбах розами или жасмином. Мимо проходили отдыхающие: кто-то с детьми, кто-то влюблёнными парами, кто-то просто в одиночку, но все эти люди любовались закатом и улыбались, явно наслаждаясь своим отдыхом.

Мы взялись за руки и пошли вдоль набережной. Я чувствовала, как внутри разливается спокойствие и радость. Мы были здесь. Мы доехали. И теперь мы ждали встречи.

Мы зашли в одно из кафе, стоящее прямо на пирсе и заказали мороженое, выбрав для себя клубничное, для Игоря шоколадное. Я только успела съесть пару ложечек, как вдруг перед нами появилась стройная мужская фигура.

Он был загорелый, в чёрной расстёгнутой рубашке с ярким цветным узором. На его шее висела толстая золотая цепочка, на запястье он носил массивный золотой браслет. На голове была лёгкая летняя шляпа, отбрасывающая тень на лицо, но улыбка, которая засияла под ней, была неотразима.

— Тут не занято? — спросил он, указывая на свободный стул за нашим столиком.

Голос был низким, мягким и до боли знакомым.

Я узнала его сразу.

— Саша, — выдохнула я.

Он опустился на стул, снял шляпу, и я увидела его глаза, те самые, с хитринкой и радостные от встречи. Те самые, которые я так хорошо помнила.

Зигзаг слегка наклонился к нам и свет упал на его лицо. Загорелый, с лёгкими морщинами вокруг глаз, он выглядел немного старше, чем тогда, когда мы расстались в Москве, но таким же живым и энергичным. Теперь он больше походил на богатого итальянца с этими зачесанными наверх своими чуть волнистыми волосами. Всь его облик говорил о том, что дела у него тут идет очень даже неплохо.

— Привет, ребята, — сказал он, улыбаясь. — Долго же вы ехали. А я уже начал думать, что вы передумали.

Глава 5. Разговор с Зигзагом

Мы сидели за столиком кафе на набережной, и вечерний Сочи дышал нам в лица тёплым солёным ветром. Закат уже почти погас, и на небе зажигались первые звёзды, а море у горизонта сливалось с небом в единую бархатную темноту. Слышен был только мерный шум прибоя, редкие голоса прохожих да тихая музыка, доносившаяся из глубины кафе. Мы молчали несколько минут, и это молчание было тёплым, почти дружеским. Саша смотрел на нас, и в его глазах читалась искренняя радость от встречи.

— Я очень рад, что вы приехали, — сказал он наконец, отпивая глоток остывшего кофе. — Честно говоря, я уже не надеялся. Думал, что у вас не получится выбраться или вас не отпустят, что у вас своя жизнь, свои дела. А вы приехали. За это я вас уважаю.

— Мы обещали, — ответил Игорь просто. — Мы не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Ну, теперь я в этом убедился, — усмехнулся Саша, и в его усмешке было и одобрение, и лёгкая грусть, которую он старался не показывать.

Он поставил чашку со своим кофеи откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд стал серьёзнее, как будто он собирался сказать что-то очень важное.

— Расскажите мне, как вы жили всё это время, — попросил он. — Я слышал, что вас всё-таки загребли в контору. Это правда? И как это — работать на них? Я себе это представляю, но хотелось бы услышать из первых уст.

Игорь переглянулся со мной. Я видела, как он собирается с мыслями, как его челюсть чуть сжимается. Он не любил говорить о нашей работе с посторонними, но Саша не был посторонним. Он был тем, кто знал нас ещё до того, как мы стали теми, кем стали.

— Да, — сказал Игорь, — нас оказывается выследили и какое-то время даже вели, а потом взяли с поличным при первом же удобном случае. Но теперь, ты можешь нас поздравить, что мы уже официально в штате. С окладом. Аж целых сто пятьдесят рублей в месяц.

Он произнёс эти слова с невесёлой усмешкой, и я сразу поняла, что он чувствует. Мы попали в ловушку, из которой не было выхода. Мы делали то, что должны были делать, но внутри нас жила горечь от того, что наша свобода оказалась иллюзией.

— Да ладно тебе, — сказал Саша, и в его голосе прозвучала такая же невесёлая усмешка, но с ноткой понимания. — Поверь мне, могло бы быть всё намного хуже. Я знаю, о чём говорю. Меня тоже один раз отыскали подобные товарищи. Я тогда сделал так, что они посчитали меня незначительным, мелкой сошкой, которая не стоит их времени. Но второго раза я уже старался не допускать. Если бы они тогда поняли, кто я на самом деле и что я умею, я бы сейчас сидел не здесь и не пил с вами кофе.

— Да уж, — сказала я, и в моём голосе тоже прозвучала горькая нотка. — Верим. Мы знаем, как это бывает. Только нам не удалось сделать вид, что мы незначительные. Нас слишком быстро раскусили.

— Но вы справились, — сказал Саша, и в его голосе прозвучала уверенность. — Вы здесь. Вы живы. Вы вместе. Это главное.

Мы помолчали, глядя, как беззаботно проходят мимо отдыхающие, счастливые и свободные, не знающие, что где-то рядом происходит разговор о вещах, которые могут изменить жизнь. Кто-то смеялся, кто-то держал за руки детей, кто-то просто сидел на скамейке и смотрел на море. Казалось, мир был таким простым и понятным для них. Для нас же он был полон загадок и опасностей.

— Ну что ж, — наконец сказал Саша, и его голос стал деловым, сосредоточенным. — Давайте без лишних слов. Я расскажу, что тут происходит и для чего я вас уже несколько месяцев жду.

Он наклонился вперёд, положив локти на стол и переплетя пальцы. Глаза его стали серьёзными, почти суровыми. Я чувствовала, что сейчас он скажет нечто важное, и я замерла, готовясь слушать.

— Когда я сюда приехал, — начал Саша, — у меня не было ничего, ну почти ничего. Те деньги, которые я получил и с которыми сбежал, до сих пор лежат частично не тронутые, потому что светить валюту мне сейчас опасно. А из всех активов у меня было лишь полторы тысячи да старый диплом, который я получил в институте, ну и голова, полная идей. Я приехал к своему институтскому другу, Лехе. Мы вместе учились, вместе проводили время, потому что у нас оказались общие взгляды на жизнь, вместе сдавали сессии. Он тоже был обладателем красного диплома, но, как и я, не хотел работать по распределению за копейки. У него было глобальное мышление, направленное на обогащение. Он первый понял, что в Москве ему делать нечего, что его там или придавят, или заберут в систему, из которой не вырваться. А на юге можно дышать свободнее. И он решил рискнуть. Леха постоянно звал меня к себе, говоря, что один он не справится, а вместе мы сила, и вот я тоже здесь.

— И что вы придумали? — спросил Игорь, внимательно глядя на Сашу.

— Сейчас мы как раз разработали и внедряем одну схемку по перевозке в Союз техники, — сказал Саша, и его глаза загорелись деловым азартом. — Ну, там компьютеры, ксероксы, факсы. Очень прибыльное дело будет по нашим расчётам. В Союзе сейчас огромный спрос на такие вещи, а достать их почти невозможно. Мы нашли поставщиков, наладили каналы, отработали логистику. Если всё пойдёт как надо, через год-два мы будем одними из самых богатых кооператоров в стране. Но это так, для заработка, для масштаба.

Он взял паузу, глядя на нас, и я видела, как он смакует каждое слово.

— А для души мы тут держим небольшую гостиницу, — продолжал он, и его голос стал теплее. — Буквально на десять номеров. К ней примыкает маленький ресторанчик с кавказской кухней. Всё очень уютно, по-домашнему, для своих. Мы туда зовём только проверенных людей. Тех, кому можно доверять. Но главный доход у нас идёт от того, что находится в подвале. Под гостиницей и кафешкой. И не буду хвастаться, но это одно из лучших казино на всём побережье.

— Казино? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Да, — кивнул Саша, и его улыбка стала чуть шире. — Мы его открыли сразу, как я приехал году. Сделали всё на совесть: хороший интерьер, профессиональные крупье, отличный выбор напитков. Народ валит валом. В сезон у нас нет свободных мест. Мы, конечно, отстёгиваем всем, кому нужно, чтобы никто не лез. Но и нам остаётся приличный кусок. Деньги поначалу текли рекой.

Он замолчал на мгновение, и его лицо стало задумчивым.

— Но в последние пару месяцев мы с Лехой начали замечать, что иногда река наша превращается в ручеёк. Деньги каким-то образом утекают куда-то, вообще непонятно куда. Причём это происходит через выигрыши. В один из дней вдруг резко возрастает статистика выигрышей в рулетку, за карточными столами, и везде понемногу. Мы несколько раз анализировали статистику, строили диаграммы вероятностей. Мы даже написали программу, чтобы учесть процент таких выигрышей. Так вот, всё говорит о том, что джекпот с такой вероятностью, как у нас, выпасть не может так часто. Это просто невозможно и опрокидывает все известные математические алгоритмы.

Я чувствовала, как по спине пробегает холодок. Я уже догадывалась, к чему он ведёт.

— И тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, — продолжал Саша, пристально глядя на меня, — что это кто-то, возможно, с такими же, как у тебя, Лена, способностями, или схожими. Или имеет место быть массовый гипноз. В общем, Лена, это по твоей части.

Наступила тишина. Только шум прибоя и далёкая музыка нарушали её. Я смотрела на Сашу, и в его взгляде читалась просьба — нет, мольба — помочь.

— Ты думаешь, это кто-то из одарённых? — спросила я, нарушая тишину.

— Я не знаю, — честно ответил Саша. — Но я знаю, что кто-то ворует у нас деньги. И я хочу знать, кто и как это делает. Потому что если это просто мошенники, с ними можно разобраться. А если это кто-то с... твоими способностями, то нам нужна твоя помощь, Лена. Ты единственная, кто может это понять.

Я задумалась на мгновение, а потом, подняв глаза на Сашу, твёрдо произнесла:

— Саша, это как раз по части Игоря, а не моей.

Саша удивлённо поднял брови и, слегка наклонив голову, переспросил:

— То есть как это? А чего я не знаю? Я думал, у вас только ты с даром, Лена.

Я улыбнулась и перевела взгляд на Игоря. Он сидел спокойно, как всегда, но в его глазах я видела лёгкое смущение и гордость одновременно.

— Понимаешь, — сказала я, поворачиваясь к Саше, — оказывается, у Игоря есть талант, о котором я узнала не сразу. Он вообще не поддаётся гипнозу. Его мысли абсолютно нечитаемы, его нельзя загипнотизировать, нельзя внушить ему что-то, чего он не хочет. Это природный дар, который работает на подсознательном уровне.

Саша смотрел на нас, переводя взгляд с меня на Игоря и обратно. В его глазах я видела удивление, смешанное с пониманием.

— Мы с ним пара, — продолжала я, — которая взаимодополняет друг друга. Я читаю мысли, а он блокирует чужое влияние. Вместе мы можем распознать любое воздействие. Если в твоём казино действительно кто-то использует гипноз или ментальное влияние, то Игорь, это тот, кто сможет это почувствовать. Его дар не поддаваться, и он сможет не только обнаружить, когда на него пытаются воздействовать, но и увидеть того, кто это делает.

Саша несколько мгновений молчал, обдумывая услышанное. Затем на его лице появилась та самая кривая, но тёплая улыбка, которую я так хорошо помнила по Москве, и он с уважением и даже восхищением посмотрел на Игоря.

— Ну, верный пёс, — сказал он с уважением, покачивая головой. — Не зря значит ты её всё время оберегал. Я всегда знал, что ты надёжный, но чтобы настолько... — он усмехнулся, и в его глазах загорелся огонь. — Значит, у меня теперь целая команда: телепат и её защитник, который не поддаётся влиянию. Вот это я понимаю — сила!

Он взял свою чашку с кофе, поднял её в шутливом тосте.

— Ну что ж, — сказал он, — за новую команду! За справедливость, за то, чтобы моя река снова потекла полноводно! Мне повезло, что вы есть.

Я переглянулась с Игорем. В его глазах я прочитала то же, что чувствовала сама: это была новая авантюра. Новая опасность. Но это также был шанс помочь другу и, возможно, узнать что-то новое о мире, в котором мы оказались.

— Мы поможем тебе, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучала спокойная решимость.

— Наши расценки, я надеюсь ты не забыл, — сказала я, чувствуя, что разговор переходит к самому главному.

— Конечно, — сказал Саша, и в его голосе прозвучала легкий сарказм. — Я знал, что могу на вас рассчитывать и конечно же помню, сколько стоят ваши услуги. И поэтому я надеюсь, что мы сможем это разгадать.

Я сидела и молчала, потому что меня вдруг осенила мысль. Я нахмурилась и спросила:

— Саша, а почему вы не ведёте скрытую съёмку в казино? Ведь если бы у вас были записи, можно было бы сразу отследить того, кто это делает. Посмотреть, кто выигрывает чаще остальных, кто ведёт себя подозрительно. Это же самое простое решение.

Саша замялся, опустив глаза. Я видела, как он нервно крутит в пальцах золотую цепочку на шее. Он помолчал несколько мгновений, собираясь с мыслями, и когда поднял на меня взгляд, в его глазах было что-то странное, это была смесь вины, страха и решимости.

— Видите ли, — сказал он, и голос его звучал глухо, почти извиняюще, — тут такие дела... По нашему соглашению, мы не можем вести съёмку. Потому что наше казино посещают многие люди, которые не должны светиться.

— Какие люди? — спросил Игорь, и в его голосе прозвучала настороженность.

Саша тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Я видела, как он снова взвешивает слова, которые собирается сказать.

— Люди из разных управлений, — ответил он наконец. — Из администрации, из краевого управления. Некоторые из них высокие чины. И часто они приходят не одни. И вот эта информация точно должна остаться только в стенах нашего казино.

Они приходят к нам, чтобы отдохнуть, расслабиться, сыграть. Понимаешь? Это негласное правило: они знают, что мы их не снимаем, и поэтому чувствуют себя в безопасности. Если появится запись, то казино потеряет всех этих клиентов. А вместе с ними и их защиту, и покровительство, и часть дохода. Тогда нам придётся закрыться.

Он помолчал, давая нам осознать услышанное.

— Мы могли бы всё объяснить, — продолжал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Могли бы сказать, что нам нужна съёмка, чтобы найти вора или мошенника. Но тогда пришлось бы обнародовать тот факт, что у нас в казино происходит что-то неподконтрольное нам, что мы не можем справиться сами. Что мы допустили в своё заведение человека, который нас обворовывает, и не можем его вычислить. А это мы допустить не можем. Это разрушит нашу репутацию. Репутация для нас — всё.

Наступила тишина. Я переглянулась с Игорем, и мы поняли друг друга без слов. Саша оказался между двух огней: с одной стороны необходимость найти вора, с другой необходимость сохранить секретность и репутацию. Он не мог рисковать, он не мог допустить скандала.

— Я понимаю, — сказала я наконец. — Это сложно. Но мы попробуем помочь тебе без съёмок. Мы с Игорем найдём способ.

— Тогда завтра в это же время подходите вот по этому адресу, — сказал Саша, поднимаясь из-за стола и вытаскивая из кармана рубашки игральную карту и зачем то протягивая ее нам, — я буду ждать вас там. Принесу план расположения казино, расписание и ваш задаток. Всё, что нам нужно, чтобы начать работу.

Он снова надел свою шляпу, заслонив лицо от света, и, попрощавшись с нами, быстро исчез в вечерней толпе.

А мы остались сидеть, глядя на море, чувствуя, как предвкушение чего-то нового и опасного наполняет нас. Мы были вместе, и это было главным.

Мы остались сидеть за столиком кафе на набережной, глядя, как Саша растворяется в вечерней толпе. Его фигура мелькнула среди огней набережной, и я потеряла его из виду. На душе было странное чувство — одновременно лёгкое и тревожное. Встреча с Сашей была радостной, но его просьба о помощи добавляла тяжести. Я смотрела на море, на его тёмную, спокойную гладь, и думала о том, что мы только что согласились на новое приключение, которое могло быть не менее опасным, чем всё, что мы пережили в Москве.

— Ну что, — сказал Игорь, отодвигая пустую креманку из под мороженного, — кажется, мы снова в игре.

— Кажется, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается странная смесь волнения и предвкушения. — Только теперь это не задание от полковника. Это наше собственное дело. Мы сами решаем, что делать. И еще это очень неплохая возможность пополнить наш денежный запас.

— Это приятное чувство, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Хотя, если честно, я не уверен, что оно долго продлится. Мы здесь ненадолго. И вот еще что :ты заметила, как Саша замялся, когда мы спросили про съёмку? Он явно что-то скрывает.

— Он сказал правду, — ответила я. — Я читала его мысли, когда он говорил. Он действительно боится за репутацию, за своих высоких клиентов. Он не врёт. Но он недооценивает опасность. Кто-то использует ментальное влияние в его казино. И если мы не разберёмся, это может разрушить всё, что он построил.

Игорь кивнул, и я видела, как он обдумывает услышанное. Он всегда был таким спокойным, рассудительным, взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его.

— Знаешь, — сказал он, помолчав, — мне кажется, что за нами уже сейчас могут следить. Очень странный санаторий и очень странные соседи у нас, ты не находишь.

Я удивлённо подняла брови. Я тоже думала об этом, но его слова прозвучали как подтверждение моих собственных мыслей.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— Потому что мы приехали в Сочи, — ответил он, обводя рукой набережную. — Мы остановились в элитном санатории, где отдыхают люди с большими связями. И если про нас все понятно, то давай теперь подумаем про Загзага. Саша человек с криминальным прошлым, даже если он сейчас пытается стать легальным. Он не мог не нажить себе врагов. А мы будем его гости в этом казино. За нами могут следить его конкуренты или те, кто заинтересован в том, чтобы его казино прогорело.

Глава 6. Молодожены

Я задумалась. В словах Игоря была логика. Мы приехали в Сочи, встретились с Сашей, и теперь собирались помогать ему в его делах. Если у него были враги, они могли наблюдать за нами, чтобы понять, какую роль мы играем. Так же нас могли вести и из самого санатория.

— Ты прав, — сказала я. — Нам нужно проверить, есть ли за нами слежка. Прямо сейчас.

Я закрыла глаза, сосредоточилась и попыталась просканировать мысли людей, которые сидели вокруг нас. Вокруг было много людей: парочки, компании, семьи. Мысли их были обычными, будничными.

«...надо завтра рано встать, поехать на море...занять хорошие места... и море еще будет чище..»

«...какая красивая девушка, где я её видел?»

«...этот кофе слишком горький, надо было брать чай...»

«...ребёнок устал, пора домой...»

«...интересно, есть ли здесь выпить что покрепче...»

Ничего подозрительного. Никакой настороженности, никакого интереса к нам. Я открыла глаза и посмотрела на Игоря.

— Чисто, — сказала я. — За нами никто не следит.

— Уверена? — спросил он.

— Абсолютно. Я просканировала всех, кто сидел в радиусе двадцати метров. Никаких мыслей о нас. Никто не интересуется нашей встречей с Сашей.

Игорь выдохнул, и я поняла, что он тоже волновался, хотя старался этого не показывать.

— Это хорошо, — сказал он. — Но завтра может быть всё совсем по-другому.

— Ты прав, — ответила я. — Саша сказал, что встретит нас здесь же завтра. Он принесёт планы помещения и все расскажет. Если за нами и следят, то завтра они могут появиться. Нужно быть готовыми.

Мы помолчали, глядя на море. Сумерки сгущалась, и только огни набережной отражались в воде, создавая иллюзию бесконечности. Где-то вдалеке играла музыка, доносился смех, звон бокалов. Жизнь шла своим чередом, и никто не знал, что мы только что приняли решение, которое могло изменить наши жизни.

— Знаешь, — сказала я, нарушая тишину, — мне кажется, что мы делаем правильное дело. Помогаем Саше, используем свои способности не по приказу, а по собственной воле. Это приятно. И это дет нам возможность заработать и отложить деньги на будущее. Игорь уже слышал такие разговоры от меня и не раз, и теперь только соглашался, не задавая лишних вопросов.

— Это понятно, — согласился он. — Но это ещё и опасно. Мы не знаем, с кем имеем дело. Если в казино действительно работает кто-то с ментальными способностями, это может быть человек, связанный с теми, на кого мы сейчас работаем.

— Ты думаешь, это может быть связано с конторой? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. — Но исключать этого нельзя. Если кто-то с такими способностями работает в казино, он может быть частью какой-то сети. И если это просто одиночка, который использует свой дар для личного обогащения, то это пол беды, а если их там много... В любом случае, нам нужно быть осторожными.

Я кивнула, чувствуя, исходящее от него напряжение. Он был прав. Мы не знали, с чем имеем дело. И это было одновременно захватывающе и страшно.

— Завтра, — сказала я, — мы начнём действовать. Сегодня мы просто отдыхаем. Мы это заслужили.

Игорь улыбнулся, и я увидела в его глазах то выражение, которое всегда меня успокаивало.

— Сегодня отдыхаем, — согласился он. — А завтра будем действовать по обстоятельствам.

Мы поднялись из-за стола, оставив чаевые официанту, и пошли по набережной. Ветер стал прохладнее, и я накинула лёгкий кардиган, который взяла с собой. Море шумело в темноте, и я чувствовала, как его ритм успокаивает меня.

Мы шли, держась за руки, и я старалась не думать ни о чем, кроме как о море. Мы не знали, с чем столкнёмся, но знали одно: мы вместе. И это было главным.

Автобус ждал нас в условленном месте. Мы сели и ровно в 21:45 он повёз нас обратно через тёмные аллеи, мимо сосен, которые казались серебряными в лунном свете, к нашему временному дому. Я смотрела в окно на огни ночного Сочи и чувствовала что наверное было бы глупо сейчас разойтись по номерам.

Игорь был полностью со мной согласен.

Мы приехали в санаторий почти ровно в десять часов вечера. Автобус мягко затормозил у главного входа, и мы вышли в прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом хвои и морской соли. Луна уже поднялась высоко, заливая аллеи серебристым светом, и сосны отбрасывали длинные, причудливые тени на белый гравий дорожек. Где-то вдалеке слышался шум прибоя. Он был успокаивающий и мерный, словно дыхание огромного спящего зверя. Мы уже собирались направиться к корпусу, как вдруг из динамиков, развешанных по всей территории, раздался бодрый, хорошо поставленный голос: — Уважаемые отдыхающие! Всех вас ждём на нашу вечернюю программу! Сначала выступит наша любимая, неподражаемая Натэлла! А потом, только сегодня, на нашей гостеприимной сцене выступит сам Игорь Скляр!

Я остановилась на мгновение, услышав это имя. Игорь Скляр — известный певец, которого я слышала по радио и иногда видела по телевизору. Он пел те самые песни, которые крутили на всех школьных дискотеках и которые мурлыкали себе под нос прохожие. Мне казалось, что его голос был удивительно мелодичным, а песни проникновенными. — Слышишь? — сказала я Игорю, дёргая его за руку. — Игорь Скляр! Он же поёт «Комарово», эту песню, которую мы слушали у Вити дома. Помнишь? — Помню, — ответил Игорь, и в его голосе тоже прозвучало оживление. — Мне она очень нравится. Про «недельку в Комарово», такая лёгкая, летняя мелодия. Как будто само лето поёт. Мы тогда её поставили на кассете и слушали, пока пили чай. — Да, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло от воспоминаний. — И ты ещё сказал, что хотел бы когда-нибудь услышать её вживую. — Ну вот, — усмехнулся он, — мечты сбываются. Пошли посмотрим, не каждый день выпадает шанс увидеть известного артиста в таком месте.

Мы направились к зданию, где раньше была столовая. У входа уже собирались отдыхающие, кто-то в вечерних нарядах, кто-то в лёгких платьях, кто-то просто в повседневной одежде, но с оживлёнными лицами. Слышен был лёгкий гул голосов, смех, звон бокалов и чувствовалось, что вечер обещает быть особенным.

Мы вошли в зал, и я не узнала его. Исчезли строгие белые скатерти, которые были за ужином. Теперь столы были накрыты бархатными бордовыми скатертями, на которых лежали изящные кружевные салфетки, придававшие помещению вид дорогого ресторана. В центре каждого стола стояли маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, их огоньки мягко мерцали, создавая полумрак и уютную, почти интимную атмосферу. Стены были украшены гирляндами, которые переливались разными цветами, а сцена, установленная в дальнем конце зала, была подсвечена маленькими софитами.

Многие места уже были заняты. Отдыхающие сидели за столиками, кто-то пил вино, кто-то заказывал коктейли, кто-то просто ждал начала выступления. Мы огляделись в поисках свободного места и нашли небольшой столик у окна, с которого открывался вид на тёмный парк и кусочек моря, сверкавшего в лунном свете. Мы сели, и почти сразу же возле нас возник официант. Я узнала его, это был тот самый молодой человек, который вечером забирал грязную посуду после ужина. Он был одет в строгий чёрный костюм с белой рубашкой и бабочкой, и его движения были уверенными, профессиональными. — Добрый вечер, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Что будете заказывать? Игорь задумался на мгновение, потом сказал: — Мне, пожалуйста, пива. Тёмного, если есть. — Есть, — кивнул официант и повернулся ко мне. — А вам, девушка? Я растерянно посмотрела на меню, которое он мне протянул. Там было много названий, многие из которых я не знала. Официант, заметив моё замешательство, любезно предложил: — Могу порекомендовать коктейль «Солнечный». Он с шампанским, апельсиновым соком и лёгким сиропом. Очень освежает и поднимает настроение. — Хорошо, — согласилась я. — Я возьму его. — Отличный выбор, — сказал официант и удалился. — Коктейль? — удивлённо поднял бровь Игорь, когда официант отошёл. — Обычно ты пьёшь сок или воду. — Это особенный вечер, — ответила я, улыбнувшись. — И потом, официант так красиво его описал. Я хочу попробовать что-то новое. Мы же в Сочи, на юге. Надо наслаждаться каждым моментом.

Вскоре официант вернулся с заказом. Он поставил перед Игорем высокий бокал с тёмным пивом, а передо мной узкий фужер с золотистым напитком, в котором плавали пузырьки. Коктейль был украшен долькой апельсина и вишенкой. Я сделала глоток. Напиток оказался сладким, с лёгкой кислинкой и приятным ароматом цитрусов.

В это время на сцену вышла ведущая , элегантная женщина в длинном чёрном платье с блёстками. Она объявила первый номер, и под тихую музыку на сцену вышла певица. Она была красивой : лет двадцати пяти на вид, с длинными, до пояса, тёмными волосами, которые мягко струились по плечам. На ней было платье из красного бархата, с глубоким вырезом и длинным разрезом, открывавшим стройную ногу. Она выглядела как настоящая звезда . Вся такая уверенная, грациозная и с горящими глазами. — Натэлла! — объявила ведущая, и зал взорвался аплодисментами.

Она улыбнулась, взяла микрофон и начала петь. Её голос был красивым: глубоким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой, которая придавала звучанию особую чувственность. Она исполняла песни известных исполнителей, как зарубежных, так и наших, и делала это с таким чувством, что многие зрители, казалось, замирали, забыв о своих разговорах.

Некоторые отдыхающие выходили танцевать. Пара за парой сливались в медленных танцах, их силуэты мягко покачивались в полумраке зала. Я смотрела на них, чувствуя, как атмосфера вечера окутывает меня своим уютом.

Я пила свой коктейль и с интересом оглядывалась вокруг, когда вдруг заметила, что через несколько столиков от нас расположилась молодая пара. Они были примерно нашего возраста, может, чуть старше, наверное года на два, не больше. Девушка была стройной, с длинными светлыми волосами, уложенными в модную причёску с завитками. На ней было платье нежно-голубого цвета, которое подчёркивало её фигуру. На запястье сверкал тонкий золотой браслет, на шее у девушки я заметила кулон, что- то внутри него поблескивало в свете софитов, и я подумала, что это может быть даже и небольшим бриллиантом. Её спутник был высоким, с тёмными волосами, которые были аккуратно зачёсаны назад. На нём был дорогой костюм тёмно-синего цвета, белая рубашка и галстук в тонкую полоску. Они выглядели элегантно и уверенно и явно были из той категории людей, которые привыкли к красивой жизни. Девушка заметила, что я смотрю на неё, и дружелюбно помахала мне рукой. Затем она что-то сказала своему спутнику, показав на наш столик. Он кивнул и улыбнулся в ответ.

В это время на сцену вышел Игорь Скляр. Я замерла, глядя на него. Его лицо было мягким и гармоничным: аккуратный прямой нос, чётко очерченные скулы, спокойный, открытый взгляд, который был устремлён куда-то вдаль, в зрительный зал. Брови естественной формы, не нахмуренные, что придавало его облику доброжелательность и открытость. Кожа была ровной, черты лица не были напряжены. Всё это создавало ощущение внутренней уверенности молодого человека и его удовольствия от будущего выступления. Он выглядел расслабленным и воодушевлённым: на лице играла лёгкая улыбка, взгляд был устремлён чуть в сторону, словно он взаимодействовал с залом, перехватывая его настроение и передавая его обратно через музыку.

На певце был светло-серый костюм с жилетом, белая рубашка и галстук с узором , что указывало на сдержанный, но элегантный стиль, типичный для эстрадных выступлений конца восьмидесятых. В руках он держал ярко-красную акустическую гитару, которая сразу притягивала внимание и добавляла динамики его образу. Тёмный фон сцены подчёркивал его фигуру, не отвлекая от главного, его голоса и гитары.

Игорь Скляр заговорил с залом легко, непринуждённо, как старый друг: — Добрый вечер, дорогие друзья! Рад быть здесь, с вами. Сегодня я исполню для вас несколько песен, которые, надеюсь, согреют ваши сердца. Первая , ну конечно же, всеми любимая «На недельку в Комарово». Думаю, вы её знаете. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами.

Мы с Игорем ни разу не были на концерте, кроме как на том мероприятии в Метле. Артист заиграл на гитаре, и я узнала знакомую мелодию. Его голос был мягким, проникновенным, словно он рассказывал историю, которая была близка каждому в этом зале. Текст песни о Комарово, об этом маленьком, уютном местечке на берегу Финского залива, звучал так, будто он говорил о чём-то родном, что было у каждого из нас. — Я хочу, чтоб в черном море не тонули корабли, — пел он, меняя одну строчку в куплете, и я чувствовала, как эти слова отзываются в душе у каждого, кто сидел в зале.

Под эту песню танцевал почти весь зал. Пары выходили на танцпол, кружились, прижимались друг к другу и сразу расходились, словно боялись потерять мгновения этого вечера. Мы с Игорем тоже вышли. Он взял меня за руку, и мы слились в ритмом песни. Его рука лежала в моей руке, и я чувствовала, как его тепло передаётся мне, как его пульс смешивается с моим. — Красиво, — сказала я ему на ухо. — Очень, — ответил он, и его голос прозвучал как музыка. На танцполе к нам приблизилась та самая молодая пара, которую я заметила раньше. И когда музыка стихла,девушка улыбнулась и протянула мне руку:

— Привет! Мы вас заметили. Можно с вами познакомиться? Мы остановились, и я пожала её руку. — Конечно, — сказала я. — Я Лена, а это Игорь. — Очень приятно, — сказала она, и её голос был звонким и беззаботным, как колокольчик. — Я Лиза, а это Сергей.

Сергей кивнул, пожал руку Игорю и улыбнулся мне. Он был высоким, с приятными чертами лица и добрыми глазами. Мы начали танцевать вчетвером, сначала медленно, потом быстрее, когда заиграла более ритмичная мелодия. Мы смеялись, шутили, чувствуя, как между нами возникает та лёгкая, почти детское непринужденное взаимодействие, которое бывает только в отпуске, когда нет ни забот, ни проблем. Когда песня закончилась, Лиза предложила: — Может, присядете за наш столик? У нас там вино, фрукты, уютно. — С удовольствием, — ответил Игорь, и мы перешли к их столику. Он был больше нашего, с мягким диваном и креслами. На столе стояла бутылка красного вина, тарелка с фруктами и сыром, а также маленькая вазочка с грильяжем. — Мы здесь проводим наш медовый месяц, — сказала Лиза, когда мы сели. — Это поездку подарили нам наши родители. А вообще мы студенты. Я на втором курсе журфака МГУ. Сергей на третьем курсе МГИМО. А вы? — Я тоже сдала вступительные в МГУ, — сказала я. — На психфак. Надеюсь, что пройду на первый курс. А Игорь будет поступать в МАИ. — Ого, — удивилась Лиза и посмотрела на Игоря. —В МАИ? Мы это называем хождением в народ, или у тебя отец директор авиационного завода?

Мы засмеялись, они явно принимали нас за людей из своего круга, и я прямо почувствовала, как между нами возникает та особая связь, которая бывает только у людей, оказавшихся в одном месте в одно время. Вечер продолжался, музыка играла, и мы разговаривали, смеялись, делились впечатлениями. Казалось, что время остановилось, и мы могли наслаждаться этим моментом вечно. Оказывается, Лиза и Сергей жили на самом последнем этаже санатория в двухкомнатном с панорамным остеклением. —Виды, и особенно закаты тут потрясающие,—продолжала щебетать Лиза, —но в остальном, тут скука смертная. Ну концерты еще ничего. Наконец-то сюда приехал еще кто- то из молодежи! Давайте завтра встретимся прямо с утра и после завтрака поедем на море?

Глава 7. Планы и догадки

Я проснулась от тихого шороха , когда моя соседка Галина Олеговна уже была на ногах. Она двигалась по комнате с той особенной утренней собранностью, которая бывает у людей, привыкших к строгому распорядку. Я приоткрыла глаза и увидела её силуэт у окна. Она поправляла воротник лёгкого спортивного костюма, проверяя себя в маленьком зеркале на стене.

— Доброе утро, Леночка, — сказала она, заметив, что я проснулась. — Подъём! У нас зарядка через десять минут. Не пропусти, а то весь день потом не в тон.

Я села на кровати, протирая глаза. За окном уже разгорался день ,небо было чистым, и сквозь ветви сосен пробивался мягкий утренний свет. Где-то поблизости кричали чайки, и я слышала, как море шумит на берегу.

— Я с вами, — сказала я, чувствуя, что несколько дней без тренировок давали о себе знать. Мы с Игорем привыкли к ежедневным нагрузкам, и тело требовало движения.

Я быстро умылась, переоделась в футболку и спортивные шорты и вышла из номера. Галина Олеговна ждала меня у дверей.

— Молодец, что не ленишься, — одобрительно сказала она. — Это здесь многие пропускают зарядку, а потом жалуются, что настроения нет.

Мы вышли на улицу. Утренний воздух был свежим, чуть влажным от морской близости. Он пах хвоей, солью и той особой утренней прохладной свежестью, которая бывает только ранним утром, когда мир ещё не успел нагреться и наполниться дневным шумом. Солнце еще не так жарило, как днем, и по небу тянулись пушистые облака самых причудливых форм.

На площадке перед главным корпусом уже собирались люди. Их было человек двадцать, не больше. Они стояли нестройными рядами, кто-то зевал, кто-то приветствовал соседей, кто-то просто смотрел вдаль, наслаждаясь утром. Перед ними стоял подтянутый мужчина в спортивном костюме. Тренер, как я поняла. Он был невысоким, но крепким, с сединой на висках , он внимательно оглядел всех собравшихся, задержавшись на мне чуть дольше, чем на других собравшихся. Его голос звучал бодро и чётко.

— Доброе утро, уважаемые отдыхающие! — сказал он. — Начинаем нашу утреннюю зарядку. Вдох-выдох, руки вверх, тянемся к солнцу!

Я заметила, что несколько человек, включая подтянутого мужчину, стоявшего рядом со мной, не присоединились к основной группе. Они направились в сторону дорожки, ведущей к морю, кто-то бегом, кто-то быстрым шагом. Я огляделась и увидела Игоря. Он уже стоял у начала тропинки, делая лёгкую разминку.

— Доброе утро, — сказала я, подходя.

— Доброе, — ответил он, улыбнувшись. — Я и не сомневался, что ты тоже выйдешь. Ты не из тех, кто пропускает тренировку.

Мы побежали. Тропинка вилась между сосен, и я сразу почувствовала, как воздух наполняется солёным дыханием моря. Дорожка была неровной, местами песчаной, местами выложенной старыми плитами, но мы бежали легко, привычно, словно возвращаясь к старому ритму. Где-то впереди уже мелькала синева, и я догадалась, что через несколько минут мы выбежим к обрыву, откуда открывается вид на море.

Я слышала, как позади нас догоняют другие бегуны, их шаги были редкими, их ритм был другим, но я не обращала на это внимания. Я чувствовала, как ветер касается лица, как мышцы разогреваются, как лёгкие наполняются чистым, холодным воздухом. И в этом ритме, в этом движении было что-то освобождающее. Это был тот самый навык, который мы с Игорем оттачивали на тренировках в Москве. И сейчас мы применяли его здесь, на юге. Мы бежали ровно, уверенно, не сбивая дыхания, чтобы не устать раньше времени.

Мы бежали недолго, наверное около двадцати минут. Когда дорога вывела нас к обрыву, мы остановились. Бескрайнее, спокойное и покрытое лёгкой рябью море плескалось перед нами. Солнце уже поднялось еще выше, и его лучи заливали воду золотом. Где-то вдалеке я видела силуэты кораблей, а ближе к берегу волны лениво накатывались на камни.

— Сегодня будем смотреть все, что принесет на Саша и анализировать информацию перед походом в казино, — сказала я, восстанавливая дыхание.

— Да, — ответил он, глядя вдаль. — Но, это будет вечером, а сначала завтрак и пляж. Нам нужно отдохнуть, как нормальным людям.

Мы тоже бугом вернулись к санаторий, где основная группа отдыхающих уже заканчивала зарядку. Когда мы вернулись к корпусу, солнце уже было выше. В столовой я заметила, что на завтрак и не появились ни Сергей, ни Лиза. Их не было ни в зале, ни в холле. Я подумала, что они, наверное, решили поспать подольше после вчерашнего вечера, и не придала этому значения.

Завтрак был сытным. Мы съели кашу, яйца, выпили чай с лимоном и булочками. Мы решили не тратить время и отправились к автобусу, который должен был везти отдыхающих на пляж.

Автобус уже стоял у ворот, и в нём собирались люди. Мы сели на свободные места у окна. Вскоре появились Сергей и Лиза, они подошли к дверям автобуса как раз перед отъездом, улыбаясь и что-то обсуждая.

— Лена! Игорь! — крикнула Лиза, увидев нас. — Ой,какие вы бодрые! Вы на зарядку ходили, да?

— Да, — ответила я. — Мы привыкли бегать по утрам. А вы, видимо, решили поспать подольше?

— Мы вообще не завтракали, — призналась Лиза, садясь на место впереди нас. — Мы решили поспать, чтобы быть свежими к пляжу. Вы с нами?

— Конечно, — улыбнулся Игорь.

Автобус тронулся, и мы поехали через сосновый бор. За окном мелькали сосны, и смотря в переднее стекло автобуса я наблюдала, как дорога петляет, спускаясь к морю. Я смотрела на пейзаж и думала о том, что это место создано для того, чтобы забыть о проблемах.

К пляжу вела и тропинка, но никто не хотел по ней спускаться. Это был долгий спуск, который требовал усилий и времени, и отдыхающие предпочитали добираться на автобусе за пять минут, чем петлять по дорожке почти пол часа. Мы выехали на небольшую стоянку, и автобус остановился.

Пляж, принадлежавший санаторию, был небольшим, но ухоженным. Он был огорожен заборчиком, который создавал контраст с соседним городским участком пляжа, где отдыхающие располагались вплотную друг к другу. Здесь же было спокойно и просторно. Мягкий, явно привозной, песок мягко шелестел под ногами, а море было таким прозрачным, что я видела дно у самого берега. Где-то вдалеке слышались детские голоса, но здесь, на территории пляжа санатория, было тихо и почти безлюдно.

Я сняла сандалии и ступила на песок. Он был тёплым и приятным на ощупь. Мы расстелили полотенца на шезлонгах и устроились поудобнее. Море сверкало на солнце, и я чувствовала, как его запах проникает в каждую клеточку моего тела.

— Как здесь красиво, — сказала Лиза, садясь рядом со мной. — Я даже не ожидала, что здесь так уютно. И это меня приятно удивило в самом начале.

— Мы с Игорем тоже удивлены, — ответила я. — Мы думали, что будет обычный пляж, а здесь настоящий рай.

— Да, — согласился Сергей. — Я тоже такого не ожидал. Мы с Лизой обычно отдыхаем в более шумных местах, но здесь чувствуется особая атмосфера. Но Болгария, конечно, но тоже очень неплохо.

— Это место создано для того, чтобы забыть о проблемах, — сказала я.

Мы лежали на шезлонгах, слушая шум прибоя и чувствуя, как солнце согревает нашу кожу. Я смотрела на небо и думала о том, что этот день может быть последним спокойным днем перед нашим приключением. Сегодня мы начнём расследование, и всё изменится. А пока мы должны просто наслаждаться моментом, чувствуя, как этот день наполняет нас спокойствием и силой.

Мы лежали на шезлонгах, слушая шум прибоя и чувствуя себя приятно и расслабленно. Потом мы все немного поплавали в море. Вода была тёплой, почти ласковой, и я смотрела на бескрайнее гладь, которая у горизонта сливалась с небом. Где-то вдалеке виднелись паруса яхт, а по берегу неторопливо прогуливались редкие отдыхающие из нашего санатория. Атмосфера была умиротворённой, и я чувствовала, как напряжение последних дней постепенно отпускает меня. Мы лежали на шезлонгах вчетвером: я, Игорь, Лиза и Сергей. Разговор начался с пустяков, как это часто бывает между людьми, которые только что познакомились, но чувствуют друг к другу симпатию. Лиза повернулась ко мне и сказала: — Лена, я вчера заметила на тебе джинсы. Они такие классные! Где ты их купила? Я уже везде искала что-то похожее, но в Москве ничего нормального не найти. Всё либо слишком широкое, либо слишком узкое, либо ткань дешёвая.

Я улыбнулась, вспомнив тот день, когда мы с Игорем нашли эти джинсы. Это было вскоре после того, как мы начали работать на Зигзага, и у нас появились деньги, которые мы могли потратить на вещи. Мы тогда пришли к фарцовщику Жорику на его квартиру, где он продавал импортные товары, и я увидела их. Идеально сидящие, с лёгким потёртым эффектом, словно они уже прожили свою жизнь и готовы были начать новую. — Я купила их в Москве, — ответила я, — но это было случайно. Мы с Игорем зашли к одному нашему знакомому, я даже не думала, что смогу что-то найти, а они просто висели на вешалке и как будто ждали меня. — Тебе очень идёт, — сказала Лиза, и в её голосе я услышала искреннее восхищение. — Я тоже хочу такие, но у нас с Сергеем не всегда получается найти что-то стоящее. Мы объездили все магазины, но везде одно и то же. — В Москве сейчас сложно с хорошими вещами, — заметил Сергей. — Раньше можно было найти что-то в «Берёзке» или у фарцовщиков, но теперь всё стало сложнее. Если у тебя нет знакомых, которые могут привезти вещи из-за границы, то остаётся только довольствоваться тем, что есть.

Я понимающе кивнула. Я помнила, как мы сами искали вещи у Жорика, собираясь в Метлу, как выбирали шмотки, которые выглядели бы «не как у всех». Эта тема была близка мне, хотя сейчас я вспоминала те времена с легкой ностальгией. — А ваши родители не могут помочь вам с покупками? — спросила я, чувствуя, что разговор становится более личным. Лиза и Сергей переглянулись. Лиза слегка пожала плечами. — Мои родители люди занятые, — сказала она. — Мама работает в Министерстве культуры, а папа в Министерстве иностранных дел. У них нет времени ходить по магазинам. Они, конечно, помогают мне, но в основном деньгами. Хотя мама иногда привозит вещи из-за границы, когда ездит в командировки. Я удивлённо подняла брови. Министерство культуры и Министерство иностранных дел, это были серьёзные структуры, и я поняла, что семья Лизы занимает высокое положение в обществе. Но она говорила об этом так легко, словно это было чем-то обычным. — А мои родители почти дома не появляются, — сказал Сергей, откидываясь на спинку шезлонга. — Папа, как стал генералом приезжает поздно, мама же постоянно живет на даче. Они оба почти не пересекаются друг с другом. Моя мама постоянно говорит, что я должен был пойти в академию, как и отец, но я выбрал МГИМО. Честно говоря, я не жалею. Дипломатия, это интересно, а военные нужны всегда, но я не чувствую, что это моё призвание. — А твои родители? — спросила Лиза, поворачиваясь ко мне. — Чем они занимаются? Я на мгновение задумалась. Что сказать? Как описать наших родителей, чтобы это звучало правдоподобно, но не вызывало лишних вопросов? Я посмотрела на Игоря, и он слегка кивнул, давая понять, что сам скажет.

— У нас с Леной все намного проще, чем у Вас. Наши родители совсем обыкновенные советские люди, —спокойным и уверенным голосом сказал Игорь. Лиза и Сергей переглянулись, и на их лицах появилась едва заметная улыбка. Я поняла, что они нам не поверили. Они думали, что мы что-то скрываем. Но в их улыбке не было насмешки, а скорее, понимание и уважение.

— Ну да, — сказала Лиза с лёгкой иронией в голосе. — Конечно, обычные советские люди. Особенно если учесть, что у вас есть такие путёвки в этот санаторий. Здесь, между прочим, отдыхают только очень важные люди.

— Ага, — поддержал Сергей, — и я знаю, что просто так сюда не попадают. Мы здесь, потому что у моих родителей есть связи, и у Лизы тоже. А вы явно не просто так здесь оказались.

Игорь усмехнулся и пожал плечами.

— Мы просто удачно поступили, — сказал он, сохраняя спокойный тон. — Но если вам так хочется думать, что у нас есть тайны, мы не будем вас разубеждать. Пусть останется загадкой.

— Мы поняли, — рассмеялся Сергей. — У вас такие родители, что о них лучше не говорить. Секретные должности, закрытые объекты. И вы тоже, наверное, не просто студенты. Лиза, поддерживая игру, добавила: — Мы никому не скажем. Но теперь нам будет очень интересно, что же вы на самом деле делаете в Москве, пока мы учимся в таких скучных МГУ и МГИМО.

Я почувствовала, что их предположения были даже ближе к истине, чем они думали. И хотя я не собиралась раскрывать им правду, их легенда о «секретных родителях» была удобной. Мы с Игорем обменялись быстрыми взглядами, и я поняла, что он тоже предпочитает не развивать эту тему.

— Кто знает, — сказала я с лёгкой таинственной улыбкой. — Но мы не будем портить отдых обсуждением сложных вещей.

— Согласен, — сказал Сергей. — Давайте лучше поговорим о чём-то приятном. Например, о том, куда мы поедем завтра.

— Я слышала, здесь есть очень красивое место — Дагомыс, — сказала Лиза. — Там можно гулять по горам и смотреть на море с высоты.

— Звучит отлично, — сказала я. — Мы с Игорем были бы рады присоединиться, если вы не против.

— Конечно, — сказал Сергей. — Мы будем рады компании. Давайте закажем такси на завтра и после пляжа поедем!

Мы продолжали разговаривать, смеяться, обсуждать свои планы на будущее. Лиза рассказала о своей мечте стать международным журналистом и объехать весь мир. Сергей говорил о дипломатической карьере и о том, как хочет работать в посольстве в какой-нибудь экзотической стране. Я слушала их и думала о том, как разными могут быть пути людей, которые встретились случайно и разговорились на пляже в Сочи. И всё же я чувствовала, что в наших словах была доля правды. Мы действительно были простыми людьми, которые оказались в сложных обстоятельствах. И мы действительно хотели сохранить свои тайны, но при этом не потерять новых друзей. Мы проговорили ещё около часа, пока солнце не поднялось высоко, и я поняла, что нам нужно возвращаться в санаторий. У нас ещё были дела, и я не хотела пропускать встречу с Сашей. — Нам пора, — сказала я, вставая с шезлонга. — У нас есть небольшие планы на вечер.

— Тогда до встречи на вечерней программе? — спросила Лиза, тоже поднимаясь.

— До встречи, — ответила я. — Вечером увидимся.

Мы попрощались и пошли к автобусу, оставляя позади шум прибоя и тёплый песок. На душе было легко и спокойно. Новые друзья, красивый пляж и море, казалось, что этот день был создан для того, чтобы забыть о проблемах и просто наслаждаться жизнью. Но я знала, что впереди нас ждёт ещё много открытий и приключений.

Вечер опустился на Сочи мягко и незаметно, как всегда бывает на юге, сначала небо окрасилось в нежные персиковые тона, потом море стало тёмно-синим, почти чёрным, и только редкие огоньки на горизонте напоминали о том, что жизнь продолжается даже после заката. Уже позже, после ужина, мы с Игорем вышли из автобуса, который привез нас в Сочи, когда на небе уже зажглись первые звёзды, и направились к набережной. По дороге мы внимательно оглядывались по сторонам. Я несколько раз останавливалась, делая вид, что разглядываю витрины магазинов или любуюсь морем, а сама сканировала пространство на предмет слежки. Мы прошли по главной аллее, завернули в переулок, потом ещё раз проверили, не идёт ли кто за нами. Только убедившись, что мы чисты, мы вышли на набережную и направились к тому самому кафе, где нам назначил встречу Зигзаг.

Глава 8

Саша зигзаг встретил нас у стойки , и провел за столик, который оказался огорожен ото всех в зале. На нём была лёгкая рубашка такого же покроя, как и вчера, но сегодня она была тёмно-синей, почти чёрной, а шляпа лежала рядом на стуле. Он пропустил нас вперед, и обвел рукой небольшое закрытое пространство приглашая садиться.

— Я уже начал волноваться, — сказал он, когда мы все сели. — Думал, что-то случилось.

Зигзаг И Игорь взяли себе по пиву, я же предпочла обойтись лимонадом.

— Всё в порядке, — ответил Игорь, сидевший напротив него. — Просто проверяли, нет ли хвоста. Вчера было чисто, сегодня тоже. Но с конторой надо все время быть начеку.

— Умно, — одобрительно кивнул Саша. — Я всегда говорю: лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Здесь, на юге, свои правила. Кто-то тоже может быть заинтересован в том, чтобы знать, с кем я встречаюсь. Именно поэтому мы и сидим здесь, в кафе моих партнеров, и тут я за нашу безопасность отвечаю.

Он достал из кармана несколько листов бумаги и разложил их на столе. Это были планы помещений, вот сход с гостиницы, вот со стороны кафе и все эти два прохода вливаются в общий вход в подвальное казино. Аккуратные чертежи с обозначениями комнат, коридоров, лестниц и особых помещений, в которые допускался лишь ограниченный список гостей. На одном из листов были даже схемы расположения игровых столов.

— Вот, — сказал Саша, указывая на центральный лист. — Это план нашего основного зала. Там три основных сектора: рулетка, карточный стол и зал для игровых автоматов. Сюда ведёт отдельный вход, который обозначен вот тут и тут. Он замаскирован под служебный.

Он начал подробно рассказывать о системе пропуска, о том, как устроена охрана, кто из персонала гостиницы и ресторана знает о казино, а кто нет. Он говорил о том, что вход в казино возможен только по специальным карточкам, которые выдаются проверенным гостям, и что каждый вечер количество посетителей строго контролируется.

— Но самое главное, — сказал он, понижая голос, — это то, что никто из моих людей не знает о том, что я собираюсь вас туда привести. Вы будете просто гостями, которые пришли поиграть. Я сделаю вам карточки.

Я слушала его, и внутри меня росло странное ощущение. Слова Саши были чёткими, план казался продуманным до мелочей. Но я чувствовала, что в этой картине не хватает одного важного элемента. Какого-то пазла, который бы соединил все кусочки воедино.

— Саша, — сказала я, когда он замолчал, — ты говоришь о системе, о пропусках, об охране. Но я чувствую, что ты упускаешь что-то важное. Что-то, что могло бы объяснить, как этот вор умудряется действовать, не оставляя следов.

Он удивлённо поднял брови.

— Что именно? — спросил он.

— Ты говорил о статистике выигрышей, о том, что они растут необъяснимо быстро, — сказала я. — Но ты не сказал мне о людях. О тех, кто выигрывает. Кто они? Есть ли у них что-то общее? Может быть, они постоянные посетители или это случайные гости? Они сидят за одними и теми же столами?

Саша нахмурился, обдумывая мои слова.

— Мы пытались узнать об этом, но никто толком ничего не может вспомнить, — признался он. — Мы анализировали цифры, и расспрашивали людей, и вот что странно, крупье помнит выигрыш, но не помнит, кому так повезло. Мало того, до последнего момента времени он об этом даже и не вспоминал. Как будто у него нарочно стерли из памяти целый отрезок времени.

— Это может быть ключом, — повторила я. — И в то время, когда мы будем в казино, я хочу не просто слушать мысли. Я хочу видеть лица. Следить за теми, кто выигрывает. И если я замечу закономерность, то мы сможем вычислить его.

— Ты права, — сказал Саша, и в его голосе прозвучало уважение. — Я думал о цифрах, а не о людях. Но люди, это те, кто создаёт цифры.

Он помолчал, глядя на план, который лежал перед ним. Я тоже смотрела на планы казино, которые Саша разложил перед нами. Аккуратные чертежи с обозначениями комнат, коридоров, лестниц и залов, всё было продумано до мелочей. Зигзаг продолжал рассказывать о системе пропуска, о том, как устроена охрана, как гости попадают в подвальное помещение. Его голос звучал ровно и уверенно, но я слушала его вполуха, потому что в голове уже начинала складываться картина, которая требовала внимания.

Что-то не давало мне покоя. Какая-то деталь, которая все еще ускользала от моего внимания, но я чувствовала, что она лежит на поверхности, и мне стоит только дотянуться до нее и все сразу встанет на свои места. Я перевела взгляд на план входа в казино, длинный коридор, ведущий из служебного помещения в подвал, с несколькими поворотами и дверями. Всё выглядело логичным, но внутри меня росло ощущение, что мы упускаем нечто важное. — Саша, — сказала я, поднимая глаза на него. — А скажи, пожалуйста, эти ограбления происходят ведь не каждый день? Они не ежедневные, верно?

Он посмотрел на меня искоса, и в его взгляде мелькнула тень удивления. — Не каждый день, — подтвердил он. — Такое случается примерно раз или два в месяц. Мы заметили это, когда начали анализировать статистику.

Вот тут я и поняла, что именно меня настораживает. Мы не можем знать, когда именно произойдёт следующее ограбление. Мы не можем находиться в казино каждый вечер, чтобы ждать, когда повторится подобная аномалия. Это было похоже на поиск иголки в стоге сена, но без чёткого понимания, когда именно иголка там окажется. — Скажи мне, пожалуйста, — сказала я, глядя на Зигзага. — Можешь ли ты примерно определить, по каким числам это происходит? Есть ли у тебя какие-то записи?

Саша задумался на мгновение, потом полез в карман и выудил маленький потрёпанный блокнот. Обложка была потёртой, страницы уже начали слегка загибаться вверх, но я видела, что он бережно хранил его. Наверное, в этом блокноте были записаны все схемы, важные моменты и контакты, которые он не хотел терять. Он открыл блокнот на нужной странице. Это был календарь. ОН взял карандаш и начал некоторые дни обводить в кружок. Закончив, он показал мне результат, и я склонилась над страницей, стала разглядывать отмеченные даты.

Я смотрела на эти числа, и как человек, привыкший анализировать и искать закономерности, я начала замечать то, что ускользнуло от Саши. Дни не были случайными. Они подчинялись определённому ритму. — Скажи, пожалуйста, Саша, — спросила я, поднимая на него взгляд. — Сколько ещё казино ты знаешь на побережье? И есть ли те, о которых ты не знаешь?

Саша призадумался. Он потер подбородок, перебирая в памяти информацию, которая у него была. — Я точно знаю, что есть ещё три казино, — ответил он. — Одно в Адлере, одно в Лазаревском и ещё одно в Гаграх. Но я не уверен, есть ли ещё где-то. Возможно, есть и другие, но о них мне неизвестно, потому что они совсем для ограниченного круга. — А ты можешь связаться с владельцами этих казино? — спросила я. — Потихоньку, чтобы не вызвать подозрений, выяснить, был ли у них тоже такой же отток средств? Саша удивлённо посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искра понимания, а затем и уважения. — Ты хочешь сказать, что эти люди могут действовать не только у меня? — спросил он, и в его голосе прозвучала смесь удивления и настороженности. Я посмотрела на него и кивнула. — Вот смотри, — сказала я, беря блокнот и указывая на отмеченные даты. — Здесь отток произошёл в пятницу. Потом, вот, заметь, опять отток через четыре недели, но уже в субботу. Вот опять через четыре недели, и опять пятница. А здесь , в последний раз, четыре недели и воскресенье. То есть это всегда выходные дни, но периодичность прослеживается: каждые четыре недели. Если ты говоришь, что казино три, вполне возможно, что в другие недели в выходные дни, то есть в пятницу, субботу или воскресенье они орудуют в других казино. Саша хлопнул ладонью по столу, и я увидела, как в его глазах загорается понимание. — А ведь ты возможно и права, и мы слишком зациклились на своих проблемах и забыли, что можно еще мыслить и более масштабно, — сказал он, и в его голосе послышалось новое уважение. — Давайте я свяжусь с владельцем одного из казино, с которым у меня есть контакт. С другими двумя у меня контактов как таковых нет, мы пересекались на общих сходках, но как следует не общались. А вот с этим человеком я могу потихоньку пообщаться , чтобы не наводить подозрений, узнать, было ли у него что-то похожее. Он посмотрел на меня, и я кивнула. — Отлично, — сказала я. — Узнай, пожалуйста. Это может дать нам ключ к тому, чтобы понять, с кем мы имеем дело. Саша закрыл блокнот и спрятал его обратно в карман. — Давайте встретимся завтра на этом же месте, — сказал он. — Я всё выясню и расскажу вам. Думаю, у нас уже есть несколько зацепок, которые стоит проверить. Он поднялся, поправил рубашку и надел шляпу, заслонив лицо от света. — До завтра, — сказал он, и я услышала в его голосе решимость. — Увидимся. Он исчез в вечерней толпе, оставив нас сидеть за столиком с планами в руках. Я смотрела на отмеченные даты, которые я выписала отдельно на листок, и думала о том, что мы только что сделали первый шаг к тому, чтобы разгадать эту головоломку. Впереди была ещё долгая работа, но теперь у нас было направление, в котором стоит двигаться.

— Значит, завтра мы идём все еще отдыхаем, — сказал Игорь, который до этого момента молчал. — Это очень хорошо.

— Мы будем отдыхать, загорать и купаться — подтвердила я.

Уважаемые читатели, теперь Черноморский зигзаг и челночница будут выходить через день!

Глава 9. Подготовка к вечеру

Мы снова приехали в Сочи на следующий день, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые багровые оттенки. Набережная жила своей обычной вечерней жизнью, расслабленно прогуливались пары, смеялись дети, слышалась музыка из открытых террас забегаловок и ресторанов. Мы с Игорем, как и договаривались, встретились с Сашей в том же кафе, где уже сидели за столиком в углу, наблюдая за прохожими, но скрытые от них буйнорастущими растениями.

Саша появился точно в условленное время. На нём была всё та же лёгкая рубашка, но сегодня он выглядел более сосредоточенным, даже напряжённым. Он опустился на стул, положил на стол свой старый потрёпанный блокнот и, не дожидаясь, пока официант подойдёт, сразу перешёл к делу.

— Я связался с владельцем того казино, — сказал он, понизив голос. — Того самого, о котором я говорил. У него тоже есть отток средств. Они заметили, но списывали это на случайности, на форс-мажор. Думали, что это просто неудачное стечение обстоятельств. Но когда я начал задавать вопросы, он задумался и сказал, что такие выигрыши тоже происходили по выходным, и потом , они со своим бухгалтером смогли назвать мне точные даты.

Саша открыл блокнот на новой странице, где были аккуратно записаны числа. Он подвинул его ко мне, и я увидела ещё один набор обведённых кружочками дней.

Я взяла блокнот и начала сравнивать даты. Те, что были у Саши, и те, что он только что записал отметил. Они не пересекались. Совсем. Каждый раз, когда в одном казино случался аномальный выигрыш, в другом в это время было спокойно. Это выглядело так, будто некто перемещался между заведениями, оставляя за собой след из необъяснимых выигрышей.

— Хоть у нас и нет данных из двух других казино, — сказала я, поднимая взгляд на Сашу, — уже можно с большей уверенностью предположить, что кто-то посещает все четыре казино по очереди. Каждые выходные он приходит на новое место. И каждое заведение теряет деньги, возможно, что так и думая, что это просто случайность.

Саша задумчиво кивнул. В его взгляде читалась смесь уважения и настороженности.

— Если верить выведенной нами закономерности, — сказал он, — в моё казино он придёт как раз на этих выходных. Это наш шанс.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна напряжения. Мы были на правильном пути, но впереди была самая сложная часть. Встреча с тем, кто использовал свой дар, чтобы обворовывать казино может быть очень опасной. Мы не знаем кто это, и что он из себя представляет.

— Ребята, — спросил Саша, переводя взгляд с меня на Игоря. — Есть ли у вас соответствующая одежда для такого места, чтобы вы слились с посетителями? Или лучше вас ввести как обслуживающий персонал?

Мы задумались. Игорь посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде, что он обдумывает тот же вопрос.

— Если мы будем обслуживающим персоналом, — сказал Игорь, — нас могут отвлечь в самый неподходящий момент. Кто-то попросит принести напитки, кто-то позовёт убрать стол, кто-то задаст вопрос. Мы не сможем сосредоточиться на том, что действительно важно.

— Согласна, — кивнула я Игорю. — Лучше быть посетителями. Так мы сможем наблюдать, не привлекая внимания.

Саша одобрительно кивнул, и в его глазах мелькнула тень облегчения.

— Тогда вам нужно будет купить что-то приличное, — сказал он, доставая из кармана пачку денег. — Это вам, ребята, задаток. Купите одежду, которая не вызовет вопросов. В казино нужно выглядеть соответственно.

Я взяла деньги, чувствуя их вес в руке. Сумма была немаленькой.

— Походите по набережной, по магазином, может и выберете себе что- то соответствующее случаю, — сказал Саша. — Там можно найти то, что нужно, я же вижу, что девушки где- то отовариваются модными вещами. Завтра утром у вас есть время, чтобы подготовиться. Вечером мы встретимся у входа в казино. Я помогу вам, пройти внутрь.

Мы обсудили детали, и Саша ушёл, оставив нас сидеть за столиком с планами и деньгами в руках. Я смотрела на вечерний город и думала о том, что завтрашний день может стать решающим в этом деле.

Мы с Игорем сидели в кафе, глядя на море, и я чувствовала, как приближается что-то важное. Завтра мы должны были войти в казино не как гости, а как охотники. И от того, как мы проведём эту операцию, зависело, сможем ли мы остановить того, кто периодически обкрадывал заведения на побережье.

— Завтра, — сказал Игорь, прерывая мои мысли. — Завтра мы узнаем, кто это.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает азарт . — И мы будем готовы.

Я взяла деньги, которые дал Саша, и положила их в сумку. Теперь у нас была цель: купить одежду, которая позволит нам не выделяться, но при этом не быть слишком заметными, и войти в казино как обычные посетители. А там мы уже будем действовать по обстоятельствам.

Мы встали из-за столика, оставив чаевые официанту, и направились к тому месту, где нас должен был забрать автобус из санатория. Вечерний Сочи дышал своей обычной жизнью, шумной, яркой и беззаботной. Но я знала, что завтра этот город станет для нас местом, где мы должны будем использовать все свои навыки, чтобы поймать того, кто долгое время оставался в тени.

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась с чётким ощущением , что сегодня мы сделаем ещё один шаг к разгадке. Я лежала на кровати, глядя, как ветер слегка колышет легкие занавески, и думала о том, что сегодня нам предстоит очень интересная работа. Мысль об этом была одновременно захватывающей и тревожной. Я не знала, что нас ждёт, но понимала, что мы должны быть готовы ко всему.

Галина Олеговна, моя соседка по комнате, уже собралась на зарядку и потом на завтрак. Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой.

— Доброе утро, Леночка. Ты сегодня какая-то задумчивая. Плохо спала?

— Доброе утро, — ответила я, садясь на кровати. — Нет, спала хорошо. Просто задумалась о предстоящем дне.

— Планы на сегодня? — поинтересовалась она.

— Мы с Игорем хотим съездить в центр Сочи, — сказала я, не вдаваясь в подробности. — Посмотреть город, купить кое-какие вещи.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнула Галина Олеговна. — А вечером будет концерт , обещали, что приедет Игорь Корнелюк, очень хороший мальчик, хорошие песни, думаю, вы успеете вернуться.

После пробежки, мы позавтракали в столовой, и я заметила, что Игорь тоже выглядел серьёзным. Мы переглянулись, и я поняла, что он думает о том же. Мы ели творожную запеканку с изюмом и оладья, пили какао, но в наших мыслях был только предстоящий вечер.

Позднее утро этого дня выдалось ясным и еще более жарким, чем в вчера. Мы с Игорем спустились к морю пешком, где уже собралась наша небольшая компания. Лиза и Сергей расположились на шезлонгах неподалёку, и я заметила, что Лиза приветливо махнула мне рукой. — Доброе утро! — крикнула она, когда мы подошли. — Как спалось? — Отлично, — ответила я, расстилая полотенце на соседнем шезлонге. — Ты не представляешь, как хорошо спится под шум моря. — Ещё бы, — улыбнулась она. — Мы с Сергеем тоже проснулись с отличным настроением. Мы расположились в тени, спасаясь от яркого солнца и наслаждаясь лёгким бризом. Разговор пошёл о пустяках : о погоде, о том, как приятно ощущать песок под ногами, о планах на день. Но я знала, что мне нужно решить один важный вопрос. — Лиза, — спросила я, — а ты не знаешь, где здесь можно купить хорошую одежду для вечернего мероприятия? Что-то элегантное, но не слишком дорогое? Нас с Игорем пригласили сегодня в одно место, и нам нужно выглядеть соответственно. Лиза удивлённо подняла брови, но тут же улыбнулась. — Так на рынке же! — ответила она, как будто это было самое очевидное решение. Я удивилась такому ответу. Рынок в моём представлении всегда ассоциировался с чем-то шумным, хаотичным, где продают продукты, дешёвую одежду и сувениры. Мысль о том, что там можно найти что-то для казино, казалась мне нелепой. — На рынке? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не выдал моего сомнения. — Но я думала, что там продают только повседневные вещи... Лиза звонко и искренне рассмеялась , и я увидела, как её глаза загорелись от удовольствия. — Ты не представляешь, Лена, — сказала она, наклоняясь ко мне с заговорщическим видом. — На рынке здесь можно найти такие вещи, что в магазинах и не увидишь. Люди по морю привозят товары из-за границы , например, из Турции. Там есть и итальянские туфли, и французские платья, и многое другое. Я сама мерила совершенно новые туфли, которые выглядели как с витрины миланского бутика, но, к сожалению, они мне не подошли по размеру. Я слушала её с растущим интересом. Моё представление о рынке начало меняться. — И ты думаешь, там можно найти что-то подходящее для вечера? — спросила я. — Конечно! — воскликнула Лиза. — Там есть отдельные ряды, где продают более дорогие вещи. Я как раз знаю, где они находятся. Если хочешь, после пляжа я могу показать тебе это место. Я почувствовала облегчение от того, что все складывается очень хорошо. У меня не было времени обдумывать сложные маршруты, и я была рада, что Лиза может помочь. — Было бы замечательно! — сказала я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я буду очень благодарна, если вы с Сергеем покажете мне этот рынок. Мы договорились встретиться после обеда. Лиза пообещала проводить меня к тем рядам, где, по её словам, можно найти всё, что нужно для такого случая.

После пляжа мы отправились в сторону рынка. Он находился недалеко от набережной, и я сразу заметила, как он отличается от моих представлений. Вместо хаотичных прилавков здесь были аккуратные ряды, где продавали не только продукты, но и одежду, обувь, украшения. Я почувствовала, как внутри меня закипает предвкушение. Мы подошли к нужным рядам, и я увидела, как Лиза уверенно движется между прилавками, останавливаясь у тех, что казались ей подходящими.

После обеда, когда мы вышли из санатория, солнце уже поднялось высоко. Мы все в четвером сели в такси, и Лиза

Такси ехало по извилистым улицам, и я смотрела в окно. Город казалось плавился под летним зноем, но нас спасали открытые окна такси. Вдоль дороги тянулись зелёные аллеи, за которыми угадывалось море. Я чувствовала, как мне нравится медленный и спокойный ритм этого солнечного города, и что впереди нас ждёт серьёзное испытание.

Мы проехали центр, и я огляделась. Улицы были не очень широкими, но утопающими в зелени. Вдоль тротуаров стояли лотки с сувенирами, продавцы предлагали фрукты и выпечку. Мы все пошли за Лизой, уверенно показывающей нам дорогу, и вскоре оказались перед небольшим прилавком с витриной, в которой были выставлены дорогие вещи.

Мы остановились, и я огляделась. Тут было чисто и просторно, на вешалках висели костюмы, платья, рубашки. Одна из продавщиц , женщина лет сорока, с аккуратной прической, подошла к нам с гостеприимной улыбкой.

— Добрый день, молодые люди! Что вас интересует? — спросила она.

— Нам нужна одежда для вечернего мероприятия, — ответил Игорь, чувствуя себя немного неуверенно в такой обстановке.

— Мы ищем что-то элегантное, но не слишком кричащее, — добавила я.

Продавщица кивнула и провела нас к ряду вещей. Она показала несколько костюмов и платьев, и я начала рассматривать их. Мне нужно было найти то, что не привлекало бы внимания, но при этом выглядело дорого и уверенно.

— Мне нужно вечернее платье, — сказала я, перебирая ткань одного из платьев на вешалке. — Что-то простое, но элегантное.

Продавщица понимающе кивнула и достала откуда- то из за занавески несколько вариантов. Первое, что она показала, было платье из чёрного бархата с длинным рукавом и высоким воротом. Оно смотрелось элегантно, но казалось слишком строгим. Второе было из тёмно-синего шёлка с тонкими бретелями, оно было красивым, но, возможно, слишком легкомысленным для меня и нашей миссии.

— Мне нужно что-то, что выглядит дорого, но не слишком броско, — сказала я, разглядывая варианты. — Чтобы я могла смотреться как гость, но не привлекать к себе слишком много внимания.

Продавщица задумалась, затем сняла с вешалки платье цвета слоновой кости из легкой, струящейся ткани. Оно было с закрытой спиной, длиной чуть ниже колена, без лишних деталей, с простым, но изящным кроем. Я взяла его в руки — ткань была приятной и мягкой, и я с облегчением поняла, что это именно то, что я искала.

— Примерьте, — предложила продавщица, показав на закуток позади себя, отгороженный шторкой.

Я надела платье и посмотрела на себя в зеркало. Оно сидело на мне очень неплохо, подчёркивая фигуру поясом с интересной пряжкой, но не делая её слишком вызывающей. Цвет придавал коже лёгкий перламутровый оттенок и совершенно скрывал красноту от моего загара, и я почувствовала, что выгляжу именно так, как мне нужно. Я вышла из примерочной, и Игорь одобрительно кивнул.

— Отлично, — сказал он. — Оно тебе идёт.

— Я беру это платье, — сказала я продавщице.

Затем мы перешли к мужскому ассортименту, где я помогала Игорю выбрать костюм или что- то подобающее. Мы остановились на тёмно-синих брюках, которые сидели на нём как влитые. Дополнили образ рубашкой с которким рукавом цвета топленого молока и бежевым галстуком в тоненькую белую полосочку галстуком. Игорь выглядел в нём уверенно и сдержанно, именно так, как должен выглядеть посетитель казино.

Мы купили вещи, нам их упаковали в бумагу.

Когда мы вытащили деньги, чтобы расплатится за покупки, я перехватила слегка удивленный взгляд Лизы, а потом услышала насмешливый комментарий Сергея:

— Смотри, Лизок, — сказал он как бы про себя, но так, чтобы слышали и мы. — Дети простых советских людей расплачиваются за свои скромные покупки.

Солнце уже поднялось высоко, и день становился еще более жарким. Мы договорились с таксистом, что он заберет нас в определенной время, и у нас оставалось еще примерно час до этого времени.

Мы все в четвером погуляли по набережной, зашли в небольшое кафе на углу, где заказали по стакану освежающего лимонада и некоторое время просто сидели, глядя на море. Я чувствовала, как во мне появляется то самое чувство, которое я уже давно не испытывала, это было ощущение того, что все идет как надо, но, смешанное с лёгкой тревогой. Мы проговорили о том, что будем делать вечером, и я поняла, что готова к этому шагу.

Вскоре такси забрало нас и увезла обратно в санаторий.

— Спасибо, Лиза, — сказала я, когда мы вышли из машины. — Ты мне очень помогла.

— Всегда рада помочь, — улыбнулась она. — Удачи вам с Игорем! Мы поблагодарили Лизу и пошли каждый в свой номер. Я была уверена, что теперь мы полностью готовы к встрече с Сашей и к тому, что ждёт нас в казино. Мы купили всё необходимое. День клонился к вечеру, и теперь нам нужно будет немного отдохнуть в прохладе и тишине.

В номере моей соседки не было, и я, приняв освежающий душ, легла на свою кровать и задремала под шум прибоя. Время шло, и когда часы показали половину седьмого, мы с Игорем встретились в вестибюле, что бы вызвать такси, и направиться к месту встречи с Сашей.

Он ждал нас у входа в маленький, но уютный ресторан. Он было скрыто за неприметным палисадником в одном из переулков, но машины, которые стояли вдоль по улице, как бы говорили , что внутри царит атмосфера роскоши и азарта.

— Надеюсь, что все пройдет, как всегда на уровне! — сказал нам Саша.

— Мы тоже на это надеемся, — ответил Игорь.

— Тогда входим. И помните: смотрите в оба. Если заметите что-то необычное, дайте мне знать.

Мы вошли в ресторан , и я почувствовала, как внутри меня разливается волнение. Мы были готовы к тому, чтобы встретиться с тем, кто долгое время оставался в тени, и я знала, что мы не должны упустить свой шанс.

Глава 10. Казино

Мы вошли в ресторан, и я с первого взгляда поняла, что попала в место, которое было создано для того, чтобы производить впечатление. Здесь всё дышало роскошью, но роскошью продуманной, почти театральной. Высокие потолки с причудливой резьбой по бокам, тяжёлые люстры из хрусталя, стены, обитые тёмно-бордовым шёлком, и массивные тоже резные деревянные колонны, между которыми были расставлены столики. Пол был паркетным с геометрическим узором, и шаги по нему звучали приглушённо, словно мы ступали по воде.

В центре зала стояло несколько столиков, накрытых белыми скатертями, с серебряными приборами и хрустальными бокалами. Но ближе к стенам, в полумраке, я заметила другие столики ,огороженные от общего пространства тяжёлыми гардинами из тёмно-зелёного бархата. Они создавали ощущение уединённости, почти тайны. Между гардинами горели свечи, и их свет мягко отражался от бархата, создавая тёплый, интимный полумрак. В таких местах, наверное, обсуждали дела, которые не предназначены для чужих ушей или проводили романтическое свидание.

Саша провёл нас к одному из таких столиков, отодвинул стул и жестом пригласил сесть.

— Здесь нам никто не помешает, — сказал он, опускаясь на стул. — Мы можем спокойно поговорить, пока я готовлю всё для вашего визита в казино.

Я села, оглядываясь по сторонам. Место и правда располагало к тихим разговорам. Гардины плотно смыкались за спиной, отгораживая нас от остального зала. Свечи на столе мерцали, отражаясь в хрустале бокалов.

— Но сначала, — продолжал Саша, — вы должны сделать вид, что вы просто гости, которые пришли провести вечер в хорошем ресторане. Это будет выглядеть естественно. Я проведу вас в казино через час или полтора, когда здесь будет больше народу и наши перемещения не привлекут внимания.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, что его план звучит разумно. — Мы подождём.

— Заказывайте всё, что хотите, — добавил Саша, поднимаясь из-за стола. — Кроме спиртного. Всё остальное , за счёт заведения. Выбирайте что угодно, но не перебарщивайте с шиком. Нам нужна естественность.

Он улыбнулся и вышел из-за гардин, оставив нас вдвоём за столиком.

Мы с Игорем переглянулись и посмотрели на меню, которое лежало на столе. Оно было в кожаном переплёте, и я открыла его, разглядывая названия блюд. Грузинская кухня — хачапури, хинкали, сациви, чакапули, чахохбили. Всё выглядело аппетитно, но я понимала, что нам нужно выбрать что-то лёгкое, чтобы не перегружать желудок перед визитом в казино.

— Что будем заказывать? — спросила я, переводя взгляд на Игоря.

Он тоже разглядывал меню, и я видела, что он оценивает варианты. Я уже бывала в грузинских ресторанах в свой прошлой жизни и у меня было даже несколько любимых блюд. Я решила, что нужно помочь Игорю.

— Давай начнём с закусок, — предложила я. — Можно, взять сациви и хинкали, это классика, и они не слишком тяжёлые.

— Хорошая мысль, — кивнул Игорь. — И ещё можно взять чакапули , тут внизу мелко написано, что это лёгкое блюдо из баранины с зеленью. Думаю, это будет уместно.

— А на десерт можно взять что-то простое, — добавила я. — Например, фрукты и чай.

— Я думаю, Саша не будет против такого нашего заказа, — улыбнулась я, когда мы окончательно утвердились с выбором.

Мы обсудили заказ, и, когда подошёл официант, Игорь повторил всё, что мы выбрали. Молодой человек в строгом чёрном костюме с белой рубашкой и бабочкой записал наш заказ, и мы остались ждать.

Тем временем , сквозь щелку между гардинами, я потихоньку разглядывала помещение. Ресторан постепенно заполнялся людьми, и я начала замечать, кто сюда приходит. Люди были одеты элегантно, но без излишней помпезности. В основном это были мужчины и женщины среднего возраста, уверенные в себе и своём положении. Никакой суеты, только спокойные, сдержанные разговоры и лёгкая атмосфера уюта.

Через некоторое время официант вернулся с нашим заказом. Он поставил перед нами тарелки с сациви, кусочки курицы в ореховом соусе с гранатовыми зёрнами. Я попробовала и почувствовала, как соус тает на языке, оставляя приятное послевкусие. Хинкали были большими, с сочной начинкой из мяса и специй. Я аккуратно откусила кусочек, чтобы не расплескать бульон.

— Вкусно, — сказала я, чувствуя, как постепенно начал появляться аппетит.

— Очень, — согласился Игорь, жуя. — Я давно не ел так хорошо. В Москве, наверное и не встретишь такую кухню. А если и есть, то это для ограниченного списка людей.

— Здесь, на юге, она особенная, — ответила я. — Наверное, потому что всё свежее и делается с душой.

Мы ели не спеша, наслаждаясь каждым кусочком. Я заметила, что в зале стало ещё больше людей, и атмосфера стала более оживлённой. Но за гардиной, где мы сидели, было тихо и спокойно.

Через час с небольшим Зигзаг появился снова. Он подошёл к нашему столику. Саша достал из внутреннего кармана пиджака две маски и положил их перед нами на стол. Я посмотрела на них с любопытством. Маски были оббиты тёмным бархатом, и даже в этом жесте чувствовалась продуманность: Саша явно готовился к этой встрече основательно.

— Сегодня мы решили ввести в программу тематику таинственности, — сказал он, чуть склонив голову. — Это придумал я. Если мы не засечём грабителя сегодня, то вам, ребята, придётся возвращаться завтра и послезавтра. А постоянные посетители казино начнут задаваться вопросом, почему такие молодые люди появляются здесь так часто. Маски хотя бы частично решат эту проблему.

Я взяла маску, которая лежала ближе ко мне, и поднесла её к свету. Это была женская маска, и она действительно выглядела как произведение искусства. Карнавальная, с изящными ажурными узорами, которые напоминали кружево. Она была выполнена в чёрно-золотых тонах, с тонкой росписью, покрытой лёгкими блестками. Её форма была вытянутой, с изящными изгибами у висков, и она закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы и подбородок. Маска была украшена мелкими золотыми бусинами с огранкой, которые мерцали даже в приглушённом свете ресторана, и тонкими перьями, придававшими ей почти театральный шарм. Я провела пальцами по краю, она была лёгкой, почти невесомой, но при этом выглядела солидно и дорого.

Рядом лежала черная мужская маска. Она была более скромной : гладкая, без украшений, закрывающая верхнюю половину лица. Её форма была строгой, без излишеств, и она напоминала маски, которые носят на венецианских карнавалах. Маска не привлекала внимания, но придавала лицу загадочность и скрывала черты достаточно, чтобы быть неузнанным при случайной встрече.

— Маски, это не просто декор, — пояснил Саша, поправляя манжеты рубашки. — Это часть плана. Если вы наденете их сейчас, у вас будет больше свободы действий. В казино все знают меня, но вас здесь видят впервые. Маски создадут образ случайных гостей без возраста, которые пришли развлечься. Главное, не снимайте их, пока будете внутри, и не вступайте в долгие разговоры с персоналом или с посетителями. Если кто-то спросит, скажите, что вы здесь впервые по приглашению знакомого хозяина, этого будет достаточно. — Хорошо, — кивнул Игорь, беря свою маску и тоже изучая её. — Мы поняли.

— Всё готово, — сказал он, пододвигая маски ближе к нам. — Вы успели поесть? Нам пора.

— Да, мы готовы, — ответила я, поднимаясь из-за стола.

Мы с Игорем последовали за Сашей через зал, и я чувствовала, как внимание присутствующих на мгновение приковалось к нам, но потом снова рассеялось. Ресторан жил своей жизнью, и мы были лишь частью его вечернего ритма. Я ещё раз оглянулась на наш столик с остатками сациви и хинкали, и мне показалось, что всё прошло так, как и было задумано. Теперь оставалось лишь сделать следующий шаг.

Саша уверенно увел нас в глубь помещения и начал давать последние указания, жестом указывая направление.

— Идите к туалету, — сказал он, понизив голос. — Там будет дверь с надписью «Служебное помещение». Толкните её, но только после того как зайдете внутрь, наденьте маски. Дальше пройдёте по коридору, пока не увидите ещё одну дверь, на ней будет нарисован туз пик. За ней будет лестница вниз. Спуститесь, и вы окажетесь в казино. При входе в вас спросят пароль, и сегодня это "десятка бубей".

Мы вышли из-за стола и направились к двери, которую указал Саша. Проходя через зал, я чувствовала на себе взгляды нескольких мужчин, но они были скорее любопытными, чем настороженными. Дорогая одежда придавала нам вид гостей, которые могут находится здесь по праву, и никто не пытался остановить нас или задать вопросы.

Мы подошли к туалетам и увидели дверь с надписью «Служебное помещение». Я толкнула её, и она легко поддалась. За ней оказался длинный коридор, освещённый тусклыми лампами. Стены были обиты тёмной тканью, а пол покрыт бардовым ковром с толстым ворсом, заглушавшим шаги. В конце коридора мы увидели дверь с изображением туза пик. Игорь открыл её, и за ней открылась лестница, уходящая вниз.

Я надела маску, ощутив, как она плотно прилегает к лицу. Края маски мягко касались кожи, и я почувствовала, как мир вокруг слегка изменился. Видимость стала чуть уже, но я могла видеть достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве. Игорь тоже надел свою маску, и я заметила, как его черты скрылись за гладкой чёрной поверхностью, и теперь глядя на него можно было лишь определить, что он молод, но сколько конкретно ему лет, восемнадцать или двадцать пять, определить уже было сложно. Наши глеза встретились, и я поняла, что смогу узнать его безошибочно. Мы взялись за руки и осторожно спустились по широким ступеням и оказались перед массивной дверью, отделанной деревом. Два мощных мужчины в смокингах спросили у нас пароль, и услышав от нас правильный ответ, отступили в тороны. Игорь толкнул дверь, и мы вошли внутрь.

Казино оказалось просторным и роскошным. Помещение было оформлено с явной претензией на помпезность. Хрустальные светильники висели на стенах под потолком, разбрасывая по залу сотни бликов. Стены были обиты тканью кремового и чёрного цвета с золотыми узорами, а полы покрыты мягким ковром с геометрическим орнаментом. Игровые столы, рулетка, карточные столы, автоматы , располагались в разных помещениях, и в каждом из них находились богато одетые люди. Вдоль стен стояли барные стойки, за которыми работали бармены, а в центре зала были установлены несколько больших столов с легкими закусками. Здесь царила атмосфера азарта и предвкушения. Я заметила, что все люди, как и мы пришли в масках людей в масках. Большинство посетителей были мужчины в гладких масках, но моя, более нарядная, не выделялась на общем фоне.

Я перевела взгляд на часы, которые висели на дальней стене. Они были украшены золотом и хрусталём, а их циферблат с римскими цифрами казался почти антикварным. Стрелки показывали без пятнадцати десять.

Я оглядела зал, фиксируя расположение столов и входов, и почувствовала, что мы готовы начать наш поиск. Нужно было просто ждать, наблюдать и слушать мысли.

Первый час мы не замечали ничего подозрительного. Я стояла рядом с Игорем, держа в руках бокал с шампанским, который мы взяли у проходящего официанта, и наблюдала за залом. Люди играли степенно, без лишней суеты. За столами сидели мужчины и женщины разного возраста. Кто-то был в дорогих костюмах, кто-то в вечерних платьях, кто-то в более свободной, но дорогой одежде, но все выглядели так, будто пришли сюда не столько ради денег, сколько ради атмосферы. Они делали ставки, смотрели на вращающееся колесо рулетки, перебирали фишки, и в их движениях чувствовалась привычка, отточенная многократными посещениями.

Я смотрела на них и ловила обрывки мыслей. Кто-то думал о том, что пора бы уже выиграть, чтобы покрыть прошлые проигрыши. Кто-то мысленно подсчитывал, сколько ещё можно поставить, чтобы не выйти за рамки бюджета. Кто-то просто наслаждался игрой, не думая о результате. Всё это происходило в штатном режиме, без каких-либо отклонений от нормы. Я уже начала думать, что сегодняшний вечер не принесёт нам ничего нового, и мы зря потратили время.

Но потом из ниши, где стоял один из столов с рулеткой, послышались аплодисменты. Я повернула голову в ту сторону и увидела, как несколько человек за столом захлопали. Крупье, стоявший за столом, улыбнулся и что-то сказал, но я не расслышала слов из-за шума. Я перевела взгляд на Игоря, но он молчал.

Через пять минут аплодисменты повторились снова. Я почувствовала, как по спине пробегает холодок, который не имел отношения к температуре в зале. Это могло быть случайностью, но я знала, что в таком месте случайности редко остаются просто случайностями. — А вот это уже может быть интересным, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучала та самая настороженность, которую я уже научилась узнавать.

Он взял меня за руку и повёл к столу. Мы подошли ближе, остановившись у барной стойки, откуда открывался хороший вид на всё происходящее. Я видела, как люди делают ставки, как крупье запускает колесо, как шарик прыгает по ячейкам, останавливаясь в одной из них. Всё выглядело как обычно, но внутри меня росло ощущение, что за этой обычностью скрывается что-то другое.

И вот тут-то я и заметила это. Когда крупье объявил выигрышную цифру, я увидела, что шарик остановился совсем не на той ячейке, которую он назвал. Он лежал на семёрке красного цвета, а крупье торжественно провозгласил десятку на чёрном. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рядом со мной Игорь тоже напрягся, я почувствовала это по тому, как его рука, лежащая на моей талии, слегка сжалась.

Я перевела взгляд на игроков за столом. Они аплодировали, улыбались, поздравляли выигравшего. Никто из них не заметил несоответствия. Никто не смотрел на шарик, который лежал на семёрке, а не на десятке. В их мыслях, которые я начала сканировать, всё было именно так, как объявил крупье. Они видели десятку, слышали десятку, верили в десятку. И это было не просто совпадение.

Я начала разбирать мысли крупье. Они были пустыми, как белый лист бумаги. Только одна мысль пульсировала в его сознании: двадцать семь, красное. Никаких сомнений, никаких отклонений. Только эта цифра, которая стала реальностью и для всех, кто находился рядом.

Когда несколько новых игроков, привлечённых аплодисментами, подошли к столу, я заметила, как их мысли тоже начали меняться. Они смотрели на колесо и видели то, что им внушали. Их сознание подстраивалось под общую картину, и никто из них не замечал, что реальность не совпадает с тем, что они видят. Все они были под мороком. Искусным, сильным, почти незаметным для того, кто не знает, куда смотреть. И тот, кто создавал этот морок, находился где-то здесь, прямо сейчас, в этом зале.

— Посмотри в угол, — тихо сказал Игорь, наклоняясь к моим волосам. — Там есть свободное место, но все обходят его стороной. Я думаю, что он находится именно там.

Я посмотрела в указанную сторону. Действительно, в углу зала было небольшое пространство, окружённое колоннами и полумраком. Там стояло кресло, за которым угадывался столик, но никто из посетителей не подходил к нему. Официанты проходили мимо, словно не замечая его. Это выглядело странно, потому что все остальные места были заняты.

— Почему ты его не видишь? — спросила я, чувствуя, что ответ может быть связан с тем же самым мороком.

— Не знаю, — ответил Игорь, и в его голосе прозвучала странная смесь спокойствия и любопытства. — Но теперь мне ещё больше хочется познакомиться с этим умельцем.

Мы взялись за руки и начали медленно продвигаться к тому углу. Я старалась не привлекать внимания, делая вид, что мы просто ищем свободное место. Я смотрела в пустоту, чувствуя, как внутри меня растёт напряжение. Воздух передо мной казался плотным, почти осязаемым.

Сначала я ничего не чувствовала. Было ощущение, будто я пытаюсь услышать разговор через толстую бетонную стену. Мысли, эмоции, всё было приглушённым, неясным. Я сделала паузу, сосредоточилась и начала мысленно искать слабые места. Я представила, что стена передо мной состоит из песчинок, и я могу её разобрать, проникнуть сквозь каждую трещинку. Затем я мысленно распалась на молекулы, как нас когда-то учили на медитациях. Я была нигде, но я была везде. Я просочилась сквозь стену и оказалась по ту сторону. И тут я услышала голос. Он был испуганным, почти детским. — Папа, они смотрят прямо прямо на нас ! Кто это?

Это была девушка. Молодая, судя по голосу, и очень напуганная. Я не услышала ответа, голос отца был заглушён чем-то, но я почувствовала, как стена передо мной снова появилась, но теперь она стала хрупкой, почти прозрачной. Стена ломалась у меня под руками, и я слышала, будто падают на пол огромные пласты невидимой штукатурки.

Воздух передо мной пошёл рябью, и сквозь неё начали проступать очертания двух фигур.