Уроды

пролог

Две тысячи сто тринадцатый год стал началом конца. Мировой финансовый кризис, социальный упадок, истощение ресурсной базы, ухудшение экологии, старые обиды, все это было маленькими шажками к огромной пропасти…

Война между США и Мексикой длилась уже больше трех лет. В Африке Нигерия захотела обледенить все страны континента под своим флагом. Эту войну назвали Война племен. Индия сцепилась с Китаем, который уже воевал на дальнем востоке с Россией, которая только что закончила Великое завоевание Европы. На востоке, Единое Исламское Государство, вспомнив былые обиды, почти стерло с лица земли Израиль.

Началась третья мировая война, война всех против всех, война на уничтожение.

В конце года, в декабре, мировая война закончилась…

Сотни тысяч ракет разного назначения и действия устремились в воздух, несся с собой только смерть и разрушения. На два дня планета превратилась в ад. В считанные часы все империи рухнули, погребая под своими останками человечество.

Задолго до начало Последней войны, правительство России построило сеть подземных бункеров, под горой Ямантау. Этот комплекс назвали Ковчег, которым управлял искусственный интеллект Ева. Предназначена она была для восстановления человечества в случае ее полного или частичного уничтожения.

Была проделана колоссальная работа, по подготовке к концу света. Сотни тысяч тонн оборудования и снаряжения хранилось в комплексе, десятки научных лабораторий, два крупных завода по производству всего необходимого, и еще десятки и сотни систем, готовых к развертыванию. Россия, на последнем своем вздохе, отдала все свои силы, чтобы дать человечеству шанс.

В две тысячи двести первом году, двери Ковчега открылись.

2251 год. База «Рассвет», исследовательский комплекс по изучению мутация. Малый Ямантау.

В большом светлом кабинете, за небольшим пластиковым столом, сидело двое взрослых мужчин. Во главе стола, на своем любимом кожаном кресле, восседал руководитель лаборатории, Виктор Павлович Смирнов. Ему было чуть за пятьдесят. Мужчина считал себя джентльменом, поэтому тщательно копировал манеры довоенных аристократов Англии. Его манера речи, неторопливая и немного высокомерная по отношению к собеседнику, часто приводила к мелким конфликтам и неприязни к своей персоне. На что настоящий джентльмен никогда не обращал внимания, считая все это лишь проявлением варварства и некомпетентности.

Напротив Смирнова сидел майор Гой. Ему были едва ли сорок лет, но постоянная служба в армии Империи оставила свой отпечаток на его лице, в виде ранних морщин и седины, а так же множестве шрамов. Гой был крайней противоположностью Смирнову не только в облике, но и в душевной организации. Вместо длинных и вычуренных фраз, майор предпочитал говорить коротко и по дело. В этот раз, он себе не изменял, называя вещи своими именами.

- это приказ совета, — майор Гой тяжело вздохнул, оперевшись локтем на подлокотник,— я вам говорю это уже в сотый раз.

-голубчик мой, я все прекрасно понимаю, — Смирнов поправил кончиками пальцев очки, демонстративно закатив глаза, показывая всю свою неприязнь к этому разговору, — но это большая ошибка. Вы поймите, что эти…хм, люди крайне опасны. Я понимаю, что вы солдат и выполняете приказ, но прошу вас, донесите до совета, я не могу пойти на такое преступление. Они не до конца изучены, мы только недавно смогли наладить с ними контакт, а вы уже хотите их забрать. И куда? Наверх, а для чего это? Вот вы скажите для чего все это? А я вам отвечу, непременно для того чтобы они сбежали от нас и сгинули бы где-нибудь в болотах. Или того хуже, устроили бы там бойню. А нам с этого что? А ничего. Результат десятилетней работы коту под хвост. Нет уж, увольте, на такое преступление перед наукой я не пойду.

- да что вы начинаете тут комедию ломать!— в голосе майора слышалась злость и усталость. Мужчина в очередной раз постучал рукой по папке с документами, которые лежали на столе перед Смирновым, — здесь же все написано. Мы забираем одного ,остальные остаются у вас. Он не сбежит и не устроит бойню, мы позаботимся об этом. Я мог бы просто прийти и забрать любого, но, я решил поговорить с вами. Чтобы вы помогли мне сделать правильный выбор.

- я вам уже указал правильный выбор. Скажите совету, что это плохая идея.

- у меня есть приказ, — Гой поднялся со своего места, — либо вы поможете мне, либо я все сделаю сам. И ни вы, ни кто-то другой, не сможет меня остановить.

- ну не горячитесь голубчик,давайте успокоимся и начнем все сначала, — Смирнов искренне улыбнулся. Нажав на кнопку селектора, он сказал своей помощнице, — Зиночка, будьте любезны, принесите нам чаю. А вы сядьте, успокойтесь. Обсудим все за чашечкой чая. Уверяя вас, он у нас вполне ничего.

- хорошо, — согласился майор, садясь на свое место, — только давайте недолго.

В кабинет зашла секретарша, неся в руках поднос с двумя чашками чая, которые стояли на блюдцах. Девушка поставила их перед профессором и молча, удалилась.

- уверяю вас, я сделаю все, что в моих силах, — Смирнов взял одну из чашек в правую руку, а в левую взял блюдце, — что же конкретно вам от меня нужно?

- посоветуйте, кого нам лучше взять, — майор взял чашку двумя руками и втянул аромат носом, что вызвало презрение у профессора, которое опытный военный тут же заметил, но проигнорировал,— в совете читали все ваши доклады, да и я признаюсь тоже читал, не все конечно, но многие. Я многое не понял, а времени вдаваться в детали у меня нет. Так что, вы укажите на подходящую кандидатуру, а я уже приму окончательное решение.

- для каких задач вам нужен человек?

- верный солдат, за которым пойдут остальные ваши подопечные, — честно ответил майор,— и чем скорее он станет таким, тем лучше.

- я вас понимаю. Хотел бы вам порекомендовать Войну, — профессор заулыбался, мечтательно закрыв глаза, — да, она бы была идеальным кандидатом. Безгранично сильная, целеустремленная, у нее несомненное лидерство среди других подопытных, но боюсь, вы с ней не справитесь. Она все-таки девочка, и у нее такой возраст, что сами понимаете. Гормоны бурлят. — Смирнов тихо рассмеялся ,прикрыв ладонью свой рот, — простите мое невежество, не смог сдержаться. Так, вернемся в нашим делам. Эм, думаю стоит все таки взять вам Чуму.

- почему именно его?

- ну, во первых он немногим уступает Войне. Во вторых у вас будет лишний рычаг давления на него. О вы не знали? Я сейчас объясню, — профессор отставил чашку и скрестив руки на животе начал рассказывать, — вы же читали о том как нашли Чуму? Нет? Ну я вам расскажу в двух словах. В одном из поселений группа ваших солдат нашла двух мальчиков. Я не знаю, что за операцию вы там проводили, знаю лишь, что были тяжелые бои. Так вот, мальчишек нашли в подвале и с трудом вытащили оттуда. Как позже выяснилось, у обоих есть сверх способности. Ну как вы понимаете только таких мы и содержим. Простите я немного отвлекся. В общем, мы получили ребятишек, и выяснили что старший из них переносчик неизвестной болезни, причем эта зараза вредит, только окружающим и только при непосредственном, долгом контакте. Четыре солдата вскоре умерло от болезни, трое что нашли его в подвале, и один что конвоировал их до лаборатории.

- профессор, я уже запутался, — перебил мужчину майор, — где же рычаг давления?

- а? ну да, рычаг. Так вот, недавно мы узнали, что оба мальчишки родные братья, — Смирнов довольно заулыбался, — что вы заберете старшего, а младший останется у нас. Вот ваш рычаг.

- это конечно хорошо, но как же болезнь? Я не хотел бы, чтобы половина моих ребят умерло из-за вашего протеже.

-об этом не беспокойтесь, мы давно уже решили эту проблему. Никакой болезни нет.

- хорошо, вы меня убедили, — майор встал из-за стола, поставив пустую чашку на стол,— я хочу поговорить с ним.

- Зиночка, дорогая, — Смирнов нажал на кнопку селектора, — пожалуйста, проводите товарища майора в жилой блок, к Петренко. Спасибо дорогая,— профессор отпустил кнопку и обратился к Гою, — увы, любезный, не могу пройти с вами, дела. Но вы не переживайте, я направил вас к своему лучшему сотруднику. Он вам поможет наладить контакт с подопытным. Всего вам наилучшего.

- и вам, того же,— коротко кивнул Гой, выходя из кабинета.

Глава 1

Небольшой стрелковый тир был переделан под нужды эксперимента. Барьер, отделяющий место стрельбы от мишеней, был полностью убран. Сами мишени были заменены на бетонные столбы, с нарисованными на них краской зачетными зонами. По всему потолку были установлены различные датчики, позволяющие определять скорость полета снарядов, а так же силу с которой они вонзаются в мишень, и еще тысячи различных показаний, о которых я не имел ни малейшего представления.

Я стоял у линии метания, держа в правой руке длинный кусок арматуры. По правую от меня руку стоял лаборант Стайнов. Молодой веселый парнишка, который постоянно шутил, правда большая часть его шуток была не к месту, а иногда и вовсе не смешной.

— щас, я все настрою, — сказал лаборант, копаясь в небольшом ноутбуке, подключаясь ко всем датчикам, — а то на сухую не положено.

— да я не тороплюсь, — честно ответил я.

Парнишкой он был не плохим, безвредным. Мне нравилось, что он мне никогда не врал. О был всегда со мной честен и открыт. Именно поэтому большую часть практических экспериментов мы проводили с ним вместе. С другими лаборантами у меня могли возникнуть проблемы, в плоть до летального исхода последних.

— все я готов. Можешь начинать.

Я поднял арматуру, держа ее на открытой ладони. Сконцентрировавшись, послал ее силой мысли в ближайшую ко мне мишень. Снаряд пролетел метров пять и звонко ударившись в центр мишени, упал на пол.

— зафиксировал.

Стайнов пробежался пальцами по клавишам ноутбука, записывая полученную информацию, после чего открыл небольшой чемоданчик, лежавший на столе и достал из него ампулу со шприцом. Ловкими движениями он наполнил шприц препаратом и повернулся ко мне:

— руку давай.

Накинув жгут на предплечье, он сказал мне поработать кулачком ,после чего вонзил иглу в вену, и сняв жгут ввел препарат.

Я почувствовал, как тепло из руки медленно расползалось по моему телу, а во рту появляется неприятный металлический привкус и к горлу подкатывает рвота. Сдержав порыв, я закрыл глаза и тяжело дышал.

— как будешь готов, скажи.

Мне понадобилось минут пять так простоять, чтобы придти в норму, затем я открыл глаза. Для меня мир немного изменился. Свет стал немного ярче, мишени чуть ближе. Я чувствовал, как мое сердце стало медленнее биться. Кончиками пальцев я ощущал каждый предмет, который попадался в поле моего зрения.

— готов, — сказал я, беря следующую арматуру в руку, и кладя ее как первую, на открытую ладонь.

Как только Стайнов разрешил, я изо всех сил бросил снаряд. Арматура пролетела намного быстрее чем в первый раз, выбив небольшой кусок бетона и воткнулась в мишень.

— хрена се, на пятьдесят процентов быстрее, и на восемьдесят процентов сильнее, — присвистнул лаборант, глядя на показания, — глянь, снаряд в бетоне застрял. Придется теперь тащится за инструментов, да вынимать его.

— не надо, я сделаю.

Сконцентрировавшись на арматуре, я потащил ее на себя, стараясь делать это медленно. Снаряд сильно застрял в бетоне, поэтому я стал мысленно расшатывать его, пытаясь вытащить. Через пару минут, весь погнутый и искореженный, он упал со звоном на бетон.

— а это уже интересно.

— что интересно? – я подошел к лаборанту и заглянул в ноутбук, где были десятки столбцов и строк с непонятными мне обозначениями и показаниями, — что-то не так?

— показания сильно изменились, — задумчиво ответил Стайнов, — нужно показать их Петренко. Так, давай сделаем так, я отведу тебя в столовую, а сам пойду на доклад. Ты же будешь хорошо себя вести, пока меня не будет?

— ну, я постараюсь, — наигранно сказал я, улыбнувшись, — одному мне там будет скучно. В мою голову начнут закрадываться разные мысли…

— ладно, я тебя отведу к ней,— согласился лаборант, — вставай, будем собираться.

Я встал лицом к стене, поставив ноги на ширине плеч, поднял руки высоко над головой, коснувшись ладонями бетонной стены. Стайнов встал сзади меня, быстро пробежался руками по складкам моей робы, ища запрещенные предметы. После чего завел мои руки за спину, защелкнув на кистях металлические браслеты, прикрепленные к поясу. Затем надел на меня ошейник, с длинной тонкой цепью, попустил ее между руками и подтянул к ножному кандалу, защелкнул конец цепи на замок. После проверки моих пут, он надел мне на голову мешок. Взяв за руку, вывел из тира.

Я никогда не передвигался по комплексу без мешка на голове. Никто из подопытных не передвигался по другому. Да, за долгое время нашего совместного сосуществования, мы получили некие привилегии и послабления режима, но передвижение и содержание всегда оставалось неизменным.

Мы долго шли по длинному коридору, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Стайнов то и дело перекидывался с кем-то фразами, долго не задерживаясь на месте. Вскоре я почувствовал, как воздух вокруг нас стал становиться плотнее, а это значит, что мы уже почти пришли. Мои чувства меня не подвели. Через пару секунд я услышал, как массивная металлическая дверь открылась и мы вошли в комнату.

— не шуми, — сказал Стайнов, снимая с моей головы мешок, — я очень тебя прошу, как можно тише.

— хорошо, — пообещал я, — я тебя не подведу.

Стайнов вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я быстро привык к полумраку комнаты. Тусклый свет бликовал на мокрых бетонных стенах. Прямо посередине комнаты стояла клетка, сваренная из толстых стальных прутов, которые от времени покрылись толстым слоем ржавчины. В клетке, в смирительной рубашке, стояла она – Война.

Войне, как утверждал Смирнов, было едва ли больше семнадцати лет, но я не был бы уверен в его словах. Я бы не дал ей больше тринадцати. Маленькое, хрупкое, только начинающее формироваться женское тело, с таким же детским лицом, ярко контрастировало с глазами. Они были темно-синими, с оттенком печали и усталости, какими-то потухшими, утратившими интерес к жизни. Она была абсолютно лысой, санитары каждую неделю брили ей голову, уже на протяжении пяти лет. Это было одно из особых наказаний, придуманных Смирновым.

— рада тебя видеть, — сказала девушка, едва заметно улыбнувшись,— сколько мы не виделись?

— чуть больше двадцати дней, — ответил я, подходя ближе к клетке, — ты бы поговорила со Смирновым, пообещала бы ему себя хорошо вести. Может быть, он бы и снял с тебя лишние ограничения.

— не стоит, — ответила она, закрыв глаза, — мне и здесь хорошо. я уже давно покинула эту клетку, лишь тело оставила здесь.

—как это?

— я вижу рассветы и закаты, — девушка улыбалась, не открывая глаз, — песчаные бури хоть и несут смерть, но они прекрасны. Я видела воду, что падает с небес. Я чувствовала ее телом, касалась ее пальцами. Я слышала тысячи новых запахов.

— ты бредишь, — я уперся головой в прутья решетки, пытаясь рассмотреть ее лицо, которое было частично скрыто полумраком, — это невозможно.

—не будем об этом, — девушка открыла глаза, которые стали полностью белыми, — я прекрасна?

— да, — честно ответил я, — ты всегда прекрасна.

Дверь комнаты открылась, прерывая наш разговор. Война тут же закрыла глаза, опустив голову на грудь. Я шарахнулся назад от решетки, опустив свой взгляд в пол. В комнату вошел Стайнов, который тут же накинул на мою голову мешок и вывел в коридор.

Едва за нами закрылась дверь, как я услышал голос Петренко, который отсчитывал лаборанта:

— это же надо было додуматься, привести его к ней. Ты чем думал? Профессор Смирнов категорически запретил к ней близко подходить. Если он узнает…

— ну, профессор Петренко, — оправдывался лаборант, — не узнает он. Тем более это же не по моей прихоти. Мой подопечный показал прекрасные результаты, и тем более уже больше месяца к нему нет никаких нареканий по поводу дисциплины и распорядка дня. Вот я и решил поощрить его.

— поощрить? А ты помнишь, чем прошлое поощрение закончилось? Напомнить про лаборанта Зеймана? Человеку голову раздавили, одним движением руки. А он тоже, хотел лишь поощрить своего подопечного.

— он ее трахнуть хотел!— громко сказал я, и тут же получил коленном под дых.

С меня сорвали мешок, и я увидел перекошенное от злобы лицо профессора Петренко.

— не надо оправдывать свою мерзкую подружку, — ответил Петренко, — это не доказано.

— ну да, она сама себе порвала робу, — со злобой ответил я, — сама накачала себя успокоительным.

— это все клевета! Успокоительное дается согласно показаниям организма, и вообще…

— профессор успокойтесь, – вмешался Стайнов, — они дети еще. Гормоны бушуют, сами должны понимать.

— дети? Вон тот ребенок, — Петренко показал пальцем на дверь, где содержалась Война,— за десять лет своего пребывания убила семь человек. Вон тот, — палец указал на соседнюю камеру, — три человека за два года. А твой любимый протеже, — палец уперся мне в щеку, — убил четверых в первый же год своего пребывания. Сколько тебе тогда было? Девять лет? Десять?

— я не помню…

— за то я помню, — Петренко грубо толкнул меня в грудь, — я все помню. И про тебя, и про нее… разве я плохо относился к тебе, к ней? Да к вам всем?!

—прости…

— не прощу я тебя, Чума, — профессор достал из внутреннего кармана портсигар и зажигалку, закурил, — мы итак с вами как с детьми малыми, не перегибая. Ты понимаешь, что в любой другой лаборатории вас бы уже разобрали на части? Нет?! А я понимаю. Так работать спокойнее, но нет, мы же лять гуманисты. Ты знаешь, сколько Смирнову приходиться выслушивать дерьма от совета? Сколько сил нужно приложить, чтобы убедить их в том, что вас не стоит расчленять? Не знаешь? А я тебе скажу– дохрена. И после всего этого, чем вы отвечаете нам?!

Петренко бросил бычок на пол и обратился к Стайнову:

— все иди. Я сам его отведу.

Петренко надел на мою голову капюшон и повел в комнату. Едва мы зашли, как меня посадили на металлический стул, и приковали руки к нему. Когда с меня сняли мешок, я увидел военного, который сидел на моей кровати. Петренко остался стоять за моей спиной, закурив.

— меня зовут майор Гой, — представился военный, — я здесь, чтобы сделать тебе предложение.

— предложение?

— да.

— очень интересно. И что же за предложение вы хотите мне сделать?

— я человек прямой, поэтому скажу как есть, — майор поднялся с кровати и пошел в мою сторону, — мне нужны особые солдаты. И я предлагаю тебе стать одним из них.

— я? Солдат? Ахах, — я невольно рассмеялся, — вы наверное шутите. Из меня получится плохой солдат. Кроме этих стен я ничего не видел.

— не бойся, это поправимо, — улыбнулся майор, — тем более, если верить Смирнову, у тебя огромные шансы стать лучшим из лучших.

— странное конечно предложение. Если я соглашусь, что я получу взамен?

— свободу, конечно же, — честно ответил майор, — к тому же ты ее получишь прямо сейчас.

— ну, тогда согласен, — радостно ответил я, — всегда мечтал свалить подальше от этого места.

— неожиданно, — сказал майор. Он взял руками подлокотники и наклонился, оказавшись вплотную к моему лицу, и хищно улыбнулся,— только не думай что ты самый умный.

—я…

—ты, — перебил меня майор, — попытаешься сбежать, или придумаешь любую пакость, то ты труп. И не только ты.

— что это значит?

— умрут все, кого ты знаешь, — майор отошел от меня, внимательно вглядываясь в реакцию, — если эта затея окажется неудачной, то совет примет жесткие меры. Твоего брата переведут в другую лабораторию, где хм… так сказать другие методы изучения. И это всего лишь один из сотни примеров.

— ладно, я понял, — ответил я, скрывая злость, — а если я вас не разочарую?

— не только ты станешь свободным, но и другие, — майор поднял папку с кровати, показывая мне, — вот приказ, о создании спец отряда. Если ты покажешь себя с лучшей стороны, то я назначу тебя командиром этого отряда, с возможностью набирать в него бойцов на свое усмотрение.

— то есть, я смогу взять в него всех кого захочу.

— так точно, — улыбнулся майор, — можешь потом взять своего брата, да хоть Петренко забирай. Совет одобрит твое решение.

— я согласен.

Глава 2

Лифт быстро поднимался на поверхность. Я кутался в отданный мне сотрудниками лаборатории теплый халат, пытаясь влезть босыми ногами в старые армейские сапоги. Рядом со мной, с невозмутимым видом ехали Гой и Смирнов.

Когда лифт остановился, его двери медленно открылись. Мы оказались в небольшом холле, где было двое вооруженных мужчин в военной форме серого цвета.

— ну-с, я рад, что мы нашли общий язык, — профессор Смирнов жал руку майору Гою,— надеюсь, я помог вам, чем смог. Так что, увы, вынужден вас покинуть на этой доброй ноте. Всего вам наилучшего.

—и вас того же, профессор, — машинально ответил майор и тут же переключился на своих солдат, — Зима, принимай бойца, отвечаешь за него башкой. Переодеть и накормить. Сокол ты со мной в штаб.

— есть! — в один голос ответили солдаты.

Мужчина, которого назвали Зимой, был высокого роста, по крайней мене выше меня он был на целую голову, худощавый. Короткие ежик седых волос, яркие черные глаза. Острые черты лица и трехдневная щетина. Одет он был в серый камуфляж. На правом боку висела кобура с пистолетом, на левом висели ножны с ножом, и подсумок для магазинов от пистолета.

— а ты слушай Зиму, — обратился ко мне майор, — он тебе теперь вместо мамы и папы, слушаться его беспрекословно.

— понял, — ответил я и тут же получил кулаком к грудь. Согнувшись пополам, я закашлялся.

—не понял, а так точно! Привыкай, салага.

Майор и Сокол ушли. Я стоял и жадно хватал ртом воздух, удар был болезненным. Зима подошел ко мне, и похлопал по плечу.

— ниче малой, — дружелюбно сказал он, улыбаясь, — привыкнешь.

— не хотелось бы, — честно ответил я, придя в себя и выпрямляясь, — всегда так будет?

— да ты шо… не. Это так, для ускорения воспитания, — мужчина протянул мне руку, — Зима.

— Чума, — ответил я, не понимая, зачем он протянул руку.

— вот ты древолаз, — Зима пожал мне руку, — вот так надо делать. А вообще, всасывай. Слушай меня и делай все что я говорю. Я сержант, твой сержант. Это понятно?

— да, нам рассказывали про армию и про звания. В общем, чуть-чуть знаю.

— да что ты там знаешь, — засмеялся Зима. — короче, запомни главное, повторяй все точно за мной и все будет чики-пуки.

— так точно! — уверенно ответил я, встав ровно и прижав ладони к телу. Насколько я помнил, это означало встать по стойке смирно.

— молорик, — хлопнул меня по плечу довольный Зима, — ток у нас так не принято. Война идет как никак. А твои выкидоны снайперу подскажут по кому первому стрелять.

— и с майором тоже?

—и с ним тоже. Головой кивнул, так точно сказал, и хватит. Всеж все прекрасно понимают, — Зима посмотрел на механические часы, висевшие на его левом запястье циферблатом внутрь, — ладно пошли, времени мало.

— куда?

— а вас, товарищ рядовой, это не должно иметь.

— так точно, — я слегка кивнул головой, чем вызвал новый смех и одобрение у Зимы.

Мы вышли из небольшого бетонного строения, название которого я не знал. Походило оно на большой круглый шар, с тяжелой металлической дверью с боку, и узкими длинными окнами по всем сторонам.

Едва мы оказались на улице, как я застыл от увиденного. Во первых меня поразило небо: темное, хмурое, с тяжелыми темными облаками, через которое с трудом пробивались солнечные лучи. Я думал, что вот-вот пойдет дождь, но его никак не было, к моему глубокому сожалению. Во вторых меня поразила царившая кругом разруха. Полуразваленные дома кое как отремонтированные на скорую руку, упавшие деревья и металлические столбы, мешавшие проходу, кучи строительного мусора на дороге затрудняли движение.

Мы сразу оказались на длинной широкой улицу, по обе стороны которой стояли дома. Почти все дома были заселены, судя по исходившему из них шуму. Возле входов в дома сновали люди. Они занимались ежедневными делами, кто-то таскал воду в свои жилища, кто-то готовил еду на костре, разведенным в железной бочке прямо у входа ,другие же просто разговаривали. Причем меня удивило способы их общения: они лежали, сидели, пили, ели, играли в какие-то непонятные для меня игры за столом, и все это сопровождалось постоянными разговорами. Пара десятков детей вдоль странных железяк, вкопанных в землю, я увидел какой-то большой ржавый «грибок» в шляпке которого сияла огромная дыра. В эту дыру дети кидали камни, соревнуясь в меткости.

Мы с Зимой прошли по центрально улице, я внимательно рассматривал все вокруг, отчего мой спутник часто злился и подгонял меня. Я даже забыл про холод, стараясь рассмотреть все намного тщательнее.

Свернув с улицы, мы прошли по узкой улочке у уткнулись в двух этажное здание. Окна дома были без стекол и забиты металлической сеткой. Посмотрев на крышу ,я увидел двух мужчин, которые сидели за большим оружием на треноге. На его входе стояло двое вооруженных людей. В отличии от Зимы, одеты они были в камуфляж зеленого цветы.

— здорово хлопцы, — Зима подошел и протянул руку обоим, после чего достал из нагрудного кармана свернутый лист бумаги и отдал его одному из мужчин, — приодеться бы нам.

Я подошел и протянул руку, но меня проигнорировали оба мужчины, смерив презрительным взглядом.

— ну, проходи, — ответил мужчина, возвращая лист, — каптер на первом этаже, справа.

—усе понял.

Пред нами открыли дверь и пустили внутрь. Зима тут же повернул на право и быстрым шагом пошел вперед. Я посеменил за ним. Коридорчик был узким, с каждой стороны было по три двери, ведущие в другие помещения. В конце коридора, было большое помещение с открытой дверью, прямо в дверном проеме стоял стол, за которым сидел мужчина в зеленой форме. Он сидел и что-то увлеченно читал, то и дело, поправляя очки.

— здорово земляк, — Зима положил перед мужчиной лист бумаги, — одеться нам надо. И побыстрее.

— угу, — мужчина взял листок и внимательно стал его изучать,— а, Пантелеев, все понял. Щас все выдам.

— и давай, это. Без херни. Лады?— Зима облокотился на стол, смотря на то как каптер бегает и собирает нудные вещи из списка, — и еще, зема где бы бойцу ополоснуться?

— справа дверь, — донеслось из-за стеллажа, — седня помывка была, чуть воды должно остаться.

— че стоишь?— спросил у меня Зима, — иди мойся, весь свой багаж на пол брось, в угол. Каптеру пригодится.

Последнюю фразу Зима сказал как можно громче, чтобы его точно услышали. Я тем временем открыл дверь. За дверью оказалась небольшая комната, вдоль стен которой были поставлены деревянные лавки. В левом углу, я увидел дверной проем. Пощелкав выключатели у входа, включил свет в обоих помещениях. Закрыв за собой дверь, я скинул все вещи на лавку и пошел в душевую, шлепая босыми ногами по холодной плитке. В душевой было оборудовано четыре крана для помывки, в центре стояла деревянная скамья, у одной из стен стояли металлические тазики. Я взял один из тазиков и подошел к ближайшему крану, в котором была холодная вода. Во втором и третьем так же была холодная вода. Лишь в последнем, четвертом, вода была еле теплая. Я набрал полный таз и сел на лавку, поискав глазами мыло, обнаружил небольшой его кусочек на полу у входа. Не долго думая взял это обмылок, и намочив, принялся растирать свое тело.

Быстро помывшись я вышел в предбанник. Вместо кучи моих вещей лежала стопка с новыми. Напротив, на лавке сидел Зима.

— о, с легким паром, — увидев меня, он заулыбался, — давай малек, одевайся быстрее.

Я подошел к стопке. Сверху лежали тонкие белые штаны и рубаха с длинным рукавом. И теплые носки. Быстро все это одев, я понял, что на коленке была огромная дыра, на что я тут же пожаловался Зиме.

— ща решим. — заверил меня мужчина, и взяв штаны в руки пошел к коптеру, не закрывая за собой дверь,— зема, поменяй рванье.

Я стоял молча, прикрыв гениталии руками.

— не, другого нет.

— как это нет? Зема мы о чем с тобой договаривались?

— с тобой, — каптер поднялся со своего места, набычившись, — мы не о чем не договаривались. Тем более видишь? Подпись ты поставил, так что свободен.

— ты че Вася?!— Зима схватил каптера левой рукой за шею, а правой начал бить по лицу,— ты че бурогозишь?! Ты кого кинуть решил псина?!

Я отчетливо услышал хруст ломающегося носа, и жесткие, хлесткие удары кулака по лицу. Каптер что-то завопил и попытался закрыться руками. Зима тут же вытащил его из-за стола и швырнув на пол, продолжил избиение.

— подпись да! Я тебя щас всего распишу!

— все я понял, прости! Хватит! Ну, пожалуйста, — молил каптер, пытаясь закрыться, — я щас все исправлю!

— бегом, — Зима рывком поднял каптера на четвереньки, и придав ускорение виде пинка ногой под зад, отправил пересобрать список,— и чтоб кровью там ниче не заляпал!

Меньше чем через минуту мне принесли новый комплект.

— термобелье заправляй нормально. Там пуговицы на штанах, к рубахе пристегивай на петельки,— сказал Зима, видя как я одеваюсь,— так теплее и удобнее.

Я коротко кивнул. Закончив с термобельем я надел штаны и ботинки. Ботинки оказались хорошими, высокие, с крепкой подошвой и на липучке, поэтому со шнурками не пришлось долго возиться, так как завязывать их я не умел. Штаны тоже оказались утепленными, с боковыми карманами и широким ремнем на поясе. Наверх я одел тонкий свитер и утепленную куртку на молнии с высоким воротником. В кармане куртки оказались перчатки без пальцев и пара носков

— бонус, — сказал каптер, улыбаясь окровавленным лицом, отвечая на немой взгляд Зимы.

—вот это по нашему, — Зима похлопал мужчину по плечу, тот дернулся от неожиданности, — да не ссы, разобрались же уже. А еще, вещь мешок дай, и минималку.

— что такое минималка?— спросил я, натягивая перчатки и перекладывая носки в карман на штанах.

— ложка ,кружка, фляга для воды, котелок, — ответил Зима, — минимальное походное снаряжение. Для начала хватит. Потом нормальное получишь у нас, а не на этой помойке.

Я видел как каптер обиделся, но виду не подал. Я бы тоже не стал злить Зиму лишний раз.

Каптер притащил мешок с лямками. Зима взял мешок и кинул мне, мол одевай ,а сам повернулся к каптеру и спросил:

— еще надо где расписываться?

—нет, нет, что вы.

— ну все, покеда, — Зима попрощался с каптером, — пошли мелкий, жрать охота.

— кстати, у нас есть замечательная столовая, — крикнул каптер вдогонку, — правда вкусная.

— сам там жри! — ответил Зима, не оборачиваясь.

Оказавшись на улице Зима повел меня через узкие переулки, не выходя на широкую улицу по которой мы шли вначале. Петляя мимо домов, мы вышли на небольшую площадь, на которой по кругу стояли большие железные контейнеры ,переделанные под уличные магазинчики.

— это рынок, малой, — сказал Зима, обводя руками площадь, — всасывай. В каждом нормально городе Империи есть такое место. Тут есть все, а главное можно пожрать нормально. Жрать будем?

— жрать? — сказал я, чувствуя как бурчит у меня в животе,— буду.

— запомни, — глубокомысленно произнес сержант, подняв указательный палец вверх,— для солдата самое главное побольше, пожрать и посильнее засадить.

— засадить? Что это значит?

— всему свое время, мелкий, — заржал Зима, — ладно пошли.

Рынок впечатлял. Два десятка разномастных магазинчиков. Сотня шныряющих туда сюда людей. Постоянный людской хор, перемешанный с разными запахами еды, масла, и копоти. Зима уверенно шел через толпу, разрезая ее своим телом. Я семенил сзади, пытаясь никого не задеть.

Мы прошли по рынку и подошли к небольшому контейнеру, на котором было написано красной краской название– У Адама. Длинный бок контейнера был срезан. Большая деревянная стойка разрезала его на две части: сторона кухни, где стояли небольшие столы за которыми работали повара, две больших бочки с горящими в них дровами, а так же большой мангал, на котором шкворчяло мясо. Вдоль стены, прямо за поварами, висели полки на которых хранились разные банки, бутылки, и еще куча всякой всячины. Все это я видел впервые. Вторая часть контейнера была заставлена небольшими высокими столами, за которыми стояли немногочисленные посетители заведения.

— заходи дарагой!— прозвучал голос из-за стойки, обращаясь к нам, — накормим, напоим, как родных.

— братан, нам давай по шашлыку, лепешечек побольше, — тут же сделал заказ Зима ,становясь за пустой столик находившийся в углу, — и чай давай. Самый лучший что у тебя есть.

— конечно дарагой, все сейчас будет.

Запахи были настолько вкусными, что у меня невольно потекли слюни. Я встал за стол, напротив Зимы и стал ждать. Через минуту милая девушка принесла нам небольшой поднос на котором были ароматные свежие лепешки, и два стакана с темный горячим напитком. Я тут же взял одну лепешку.

Она была божественная. Горячая, мягкая и вкусная, за два укуса я съел ее всю, практически не жуя. Затем сделал глоток чай, он оказался еще вкуснее. Ароматный сладкий. Я вспомнил, как нас кормили в лаборатории, и понял, до этого момента никогда по-настоящему не ел. Я тут же схватил вторую лепешку, но получил по рукам от Зима:

— ты че мелкий? Как будто первый раз ешь. Не торопись, за нами не гоняться.

— просто, я никогда такого не ел, — честно ответил я. Мне даже стало немного стыдно,— это очень вкусно, и я…

— да ладно, я понимаю,— улыбнулся Зима, — я сам пока в армию не попал жрал херню всякую. Ниче, не переживай, теперь все будет чики-пуки.

Через десять минут нам принесли шашлык. В этот раз я ждал когда первым начнет есть Зима. Он взял шампур, и ухватившись зубами за кусок мяса, стянул его и стал жевать, попутно кусая булочку. Я повторил за ним. Мясо было сочным нереально вкусным, а вместе с лепешкой вкус становился еще ярче.

— братан! Шашлык бомба!— крикнул Зима, поднимая свой шампур, —есть соус такой же бомбический?!

— конечно мой дарагой, щас все принесут.

Нам принесли небольшую баночку с белым содержимым. Зима кивнул мне в ее сторону и сказал макнуть в нее мясо. Я, немного насторожившись сделал это. Мясо приобрело новый, неожиданный для меня вкус. Этот белый соус итак нежное мясо, заставил таять в моем рту. Я застонал от удовольствия. Зима лишь тихо рассмеялся, глядя на меня.

— сколько с нас милая?— спросил Зима у девушки, которая приносила нам еду. Допивая свой чай.

— триста двадцать, — ответила она, мило улыбаясь,— вы чем платить будете? Рублями или бартером?

— рублями конечно, — улыбался Зима, доставая из внутреннего кармана небольшие разноцветные бумажки, — на пятьсот. Тебе и повару, от армии.

— спасибо большое, — заулыбалась девчуля, забирая пустые кружки со стола, — приходите еще.

Мы вышли из заведения. Мне было так хорошо, что глаза начали невольно слипаться. Зима закурил, и протянул одну из бумажек, что давал девушке.

— на, держи, — сказал он, — это рубли. Деньги. Наша валюта. Этим ты расплачиваешься за еду, оружие, одежду, в общем за все что угодно.

Я внимательно рассматривал деньги. Небольшой прямоугольник из бумаги, покрытый прозрачным мягким пластиком. В центре него был изображен двуглавый орел, над головами которых была огромная корона. Внизу было написано НРИ и название рубли. Сразу за рублями было число сто. С обеих сторон купюра была одинаковой. Рассмотрев ее, я протянул ее Зиме.

— не, оставь себе. Пусть это будет мой маленький подарок тебе, в честь новой жизни, — отмахнулся мужчина. — главное не потеряй.

— спасибо Зима, — я чуть не расплакался на месте, я впервые в жизни почувствовал добро и теплоту просто так, а не потому что от меня что-то требовали взамен. Я не понял, как это произошло, но я обнял своего сержанта Зиму, — спасибо товарищ сержант.

— да ладно, — Зима тоже немного расчувствовался, обняв меня за плечо, — не за что.

Глава 3

Бронированный джип стоял возле главных городских ворот. Большие колеса, с защитными бронированными колпаками, создавали большой просвет между днищем машины и старым асфальтом. Передний бампер был усилен стальными пластинами, защищая двигатель и радиатор. На всех стеклах, включая лобовое, были установлены толстые металлические решетки. На крыши машины был установлен пулемет, с подготовленным для стрелка местом, которое вращалось на триста шестьдесят градусов. Багажник мышины был обшит толстым металлом, полностью защищая экипаж с тыла. Как я мог разглядеть, он имел доступ и из салона, и с наружи.

На водительском сиденье сидел Сокол, облокотившись лбом об руль машины дремал, в ожидании дальнейших приказов. Возле машины, облокотившись локтем на капот, стоял майор Гой. На его плече, стволом вниз, висел автомат.

Когда мы подошли ближе, майор выпрямился, глядя на Зиму.

—товарищ майор, — Зима коротко кивнул, — приказ выполнен.

— красавец, — Гой вытащил из кармана цепочку, на которой висел небольшой металлический прямоугольник. Он кинул его в мою сторону, — это теперь твое.

— что это?— я поймал цепочку, и стал рассматривать прямоугольник, на котором были какие-то странные надписи.

— твой жетон,— ответил майор, — там твое имя, подразделение, личный номер, и группа крови. Все это советую выучить. По машинам, времени мало.

— есть!

— Сокол заводи! А то поздно уже.

Майор был прав. Солнце практически полностью погрузилось за горизонт, погружая землю во тьму.

Машина завелась с пол оборота. Двигатель размеренно заработал. Сокол врубил фары на полную мощность. Свет ярко освещал путь перед нами. Гой тут же сел на переднее пассажирское место. Зима сел позади водителя. А я, одев жетон и засунув его под все слои одежды, уселся позади майора.

Гой что-то крикнул в открыто окно вооруженным людям, которые стояли возле ворот. Пару окриков, и массивные ворота медленно отъехали в сторону, выпуская нас. Машина медленно поехала вперед. Сразу за воротами начиналась «змейка», которая петляла между огромными бетонными конусами. По обе стороны от ворот были накиданы мешки, за которыми дежурили бойцы, вооруженные автоматами. Что меня удивило, у каждого из них, на спине, висела труба.

Едва мы проехали половину «змейки», Зима достал из заднего отсека автомат. Сержант вытащил магазин и посмотрел на него. Убедившись, что в нем были патроны, он вставил магазин обратно, сделав непонятное для меня движение рукой. После проделанных манипуляций с оружием, Зима поставил его между своих ног, направив ствол оружия в окно.

— тебе нельзя, — ответил Зима, на мой немой вопрос об оружии, — рано еще.

— а если что случиться?— спросил я громко, перекрикивая рев мотора, который с каждой секундой становился все громче.

— не ссы малой, дорога тут спокойная, да и до базы не далеко.

— Зима, — крикнул майор с переднего места, — чем просто так балаболить, лучшеб рассказал ему, что и как.

— принял, — Зима наклонился к моей голове,— короче, всасывай. Приедем на базу, ты попадешь ко мне во взвод. В нем десять человек. Но ты не ссы, у меня пацаны нормальные, не обидят. Если че, ты у них спрашивай, они подскажут. В армии есть звания…

— да, нам рассказывали…

— отставить!— Зима больно ударил меня локтем в грудь, — когда старший по званию говорит, ты молчишь и всасываешь, пока тебя не спросят. Понятно?

— так точно, — с трудом ответил я, хватая ртом воздух.

— так вот. Мой тебе совет. Первое время молчи и слушай, делай все что и другие делают. Как приедем, Вики тебе все расскажет.

—а что если мне нужно задать вопрос? — спросил я у Зимы, прикрыв руками грудь на всякий случай, — у старшего по званию.

—ну, тут есть правило. Всегда спрашивай сначала у самого старшего. Вот например, если сейчас ты захочешь спросить что-то у товарища майора, то говоришь. Товарищ майор, разрешите обратится? Если ты хочешь спросить у меня, то есть сержанта, то сначала спрашиваешь разрешение у товарища майора, то есть у самого старшего здесь по званию. Выглядит это так. Товарищ майор, разрешите обратится к товарищу сержанту. И когда он ответит разрешаю. Ты задаешь мне свой вопрос.

Понял?

«странные повадки у людей. Чтобы спросить у одного, нужно получить разрешение у другого. Что за бред? Это нелогично, вообще не логично»

— товарищ майор, разрешите обратиться, к товарищу сержанту, —громко сказал я, решив потренироваться.

— разрешаю!

—товарищ сержант я правильно сейчас все сделал?

— да, — засмеялся Зима, — для начала пойдет.

— товарищ майор…

— не дрочи меня боец, — зло прервал меня Гой, обернувшись, — все вопросы к сержанту.

— товарищ…

— все, давай без этого. Че хотел?

—кто такой Вики, и как мне его найти?

— не ссы, я тебя к нему отведу, — сказал Зима, натягивая на голову шапку, и устраиваясь поудобнее, — дай покемарю. И ты бы тоже лучше поспал.

Спать я не хотел. Поверхность была намного интереснее. Я думал что ночью вообще ничего не увижу, но я ошибался, глубоко ошибался. Луна, нереально огромная, появилась на небосводе, тучи куда-то рассеялись, словно по волшебству, и передо мной предстала удивительная картина ночной жизни. В отличии от дневной, она была более тусклой. В ней преобладали серые и черные цвета, но все равно множество деталей я мог разглядеть, правда и не на таком большом расстоянии как днем. Дальше двухсот метров детали становились расплывчатыми и неясными, и чем дальше я пытался заглянуть, тем хуже становилась картина.

Я молча ехал и смотрел в окно.Широкая старая асфальтовая дорога была покрыта множеством ям и неровностей, отчего машина то и дело сбавляла ход и постоянна петляла по дороге. По правую сторону от машины были многочисленные голые поля, которые сменялись небольшими рощами с кривыми, неестественно выгнутыми темно-серыми деревьями без листвы. Иногда попадались небольшие длинные полуразрушенные строения, плотно сбившиеся в небольшие кучи. Некоторые были без крыши, часть была без стен, от других могла остаться вообще лишь куча кирпичей и гнилых досок. В этих остатках цивилизации иногда бурлила жизнь. Я видел как небольшая стая черных животных, бегающих на четырех конечностях, рванула из одного такого строения в нашу сторону, но быстро отстали, едва ли пробежав чуть больше пятидесяти метров. Мы были намного быстрее их, поэтому, наверное они и не продолжили погоню. Я даже не заметил, как глаза у меня закрылись, и я погрузился в сон.

Я проснулся от резкого хлопка и отборного мата. Едва я открыл глаза, как машину бросило в сторону. Визг тормозов, запах резины и крови наполнил салон автомобиля. Гой вцепился в руль, пытаясь выровнять машину, которая летела на обочину прямо в дерево. Сокол вцепился в руль руками с такой силой, что побелели костяшки, бился в предсмертных конвульсиях. Его грудь была вся пропитана кровью, а прямо напротив него, в лобовом стекле сияло четыре отверстия. Вся «лобовуха» была покрыта паутиной трещин.

— мать его, — прорычал Зима, и сдался в комок, закрывая голову руками.

Машина в грохотом ударилась об дерево. Я полетел вперед, впечатавшись в спинку кресла, если бы не оно, я точно бы вылетел из машины, через лобовое стекло. Перед моими глазами поплыли черные круги, а в ушах зазвенело.

Не успел я опомниться, а Зима уже был вне машины. Сержант открыл дверь и используя ее как прикрытие, положил автомат на раму и вел огонь короткими очередями. Грохот выстрелом оглушил меня. Я закрыл лицо руками и сполз на пол. В мою дверь застучали пули, выбивая из металла искры.

— Зима слева!— заорал Гой,— дави!

Я не видел что они делали. Я полностью потерялся, вжимаясь в грязный пол автомобиля. Выстрелы становились все интенсивнее. Гомон и крик так же усиливался ,причем с обеих сторон. Возле машины прозвучал взрыв, от которого я дернулся в сторону, напоровшись руками на осколки стекла.

— двенадцать часов!

— минус!

Зима и Гой постоянно перекрикивались, координируя свои действия. Я осмелился поднять голову, прячась между сиденьями, и смотрел через открытую пассажирскую дверь. Зима сидел от меня метрах в пяти, прячась за небольшим бугром. Земля перед ним то и дело взрывалась от попадания пуль. Сержант был абсолютно спокоен, прячась за укрытием. Периодически он высовывался из него, стреляя из автомата, после чего снова прятался за укрытием. Майора я не видел, но судя по звукам он был где-то позади меня. А противник находился на дороге, по которой мы ехали.

Зима вновь высунулся и выпустив короткую очередь, посмотрел на меня:

— мелкий ты живой?

— да, — прохрипел я, пытаясь унять страх. Я посмотрел на свои руки, которые тряслись, и сжал их в кулак, не помогло.

— не вылазь, сиди на месте.

Пули ударили по открытой двери, я невольно дернулся в низ, прижимаясь лицом к полу и закрывая голову руками. Зима заржал.

«вот сука.»— пронеслось у меня в голове, — «мать его за ногу. Соберись тряпка. Ты же был лучшим в лаборатории. Тебя все боялись. А ты лежишь на полу, как грязная тряпка и трясешься от страха»

— хер вам!— заорал я, и быстро пополз из машины.

— стой мелкий! Куда?

Зима не успел меня остановить. Я вылез из машины и стал возле его крыла, прячась за кузовом. Быстро выглянув, я увидел две фигуры, которые прятались за деревьями на той стороне дороги. План в моей голову сложился сразу же. Быстро отыскав взглядом подходящий предмет, я поднял небольшой кусок камня силой мысли, и метнул его в сторону противника. Камень пролетел через дорогу и впечатался в дерево. Треск ломающегося дерева разнесся над нами. Фигура, что пряталась за падающим деревом рванула в сторону, но тут же упала, угодив под очередь Зимы. В эту же секунду меня больно ужалило по правой щеке. Я закричал и упал на землю, прижав ладонь к щеке. Теплая кровь медленно текла между пальцами, затекая в рукав куртки. Через пару минут все стихло.

Меня рывком подняли с земли, и усадили на задницу, привалив спиной к остову машины.

— спокойно, спокойно, — заговорил Зима, — руку убери, мне надо посмотреть.

Он взял меня за кисть попытался убрать мою руку от щеки. Я сопротивлялся но не долго, до первого подзатыльника. Осмотрев мою рану, Зима достал из бокового кармана кусок чистой тряпки и небольшую бутылочку. Открутив крышку зубами, он вылил весь бутылек мне на щеку. Рана ужасно защипала, я стиснул зубы, сдерживая крик.

— молорик, малец, — Зима хлопнул меня по плечу, и бросил тряпку на руку, — прижми. Я сейчас.

Зима приподнялся, но не в полный рост, взяв оружие в обе руки. Он медленно стал обходить автомобиль сзади, готовый вступить в бой в любую секунду, направив ствол оружия на дорогу. Быстро скрывшись из моего вида.

Я прижал тряпку к щеке, тяжело дыша. Глаза стали мокрыми. Мне хотелось разрыдаться, я был на грани, вот вот и поток слез и брани вырвется из меня. В голове крутилась лишь одна мысль– нахрена я на это согласился!

Из-за машины, со стороны капота, вышел майор Гой. Мужчина прижимал окровавленную руку к поясу, его автомат болтался на ремне, примотанному к раненой руке, волочась по земле. Майор подошел ко мне, и сел рядом на землю.

— покажи, — сказал он, глядя на меня.

Я убрал тряпку. Гой взял меня за подбородок и повернул голову. Разглядывая рану.

—жить будешь, — констатировал он, и тяжело выдохнув закрыл глаза.

Зима быстро вернулся, и увидев майора тут же принялся оказывать ему первую помощь, не прерывая своего доклада:

— пятеро. Походу мусорщики, — Зима закатал рукам майора. Достал из его кармана стерильный бинт в упаковке. Сняв зубами упаковку, принялся бинтовать раненую руку, — две бабы, мужик, и два подростка. Все двухсотые.

— Сокола убили, — сказал майор, — я проверил. Жетон у него забери.

Зима закончил бинтовать майору руку, и залез в автомобиль, снимая жетон с убитого. После вылез, и кинул жетон Гою, который его тут же убрал в нагрудный карман.

— этот как?— майор спросил у Зимы, кивая в мою сторону.

— бывало хуже, — улыбнулся сержант, — поначалу да, ссыкнул. Но потом вылез, помог.

— как? У него же даже ствола не было.

— так он в них каменюку кинул, дерево поломал.

—да?— удивился майор, — я думал оно само… на ладно. Чума, объявляю тебе благодарность, за уничтожение вражеской позиции.

— служу Империи, — тихо подсказал мне Зима, — и встань когда такое говоришь.

Я поднялся на ноги, опираясь руками об машину:

— служу Империи.

—молорик, — заржал Зима,— наш человек.

— трупы убрать, пока падаль не прибежала, — приказал майор, поднимаясь на ноги, —и осторожнее, мало ли еще кто на выстрелы придет.

— есть, — ответил Зима, — пошли мелкий, быстрее управимся.

Начало расцветать. Первые лучи солнца разгоняли тьму, обнажая недавнее место побоища.

Зима взял большую сумку, которую достал из багажника машины и повесил себе на плечо. Затем взяв оружие, он короткими перебежками добежал до упавшего дерева. Я бежал за ним, в точности пытаясь повторять за ним все движения. Сержант кинул сумку возле трупа и встал на одно колено, контролируя местность вокруг нас.

—по карманам пошарь, че найдешь в сумку.

Я сел возле трупа. Это была женщина. Ее черные длинные волосы были испачканы кровью, и прилипли к лицу. В районе виска было пулевое отверстие, другая сторона головы была на земле. Одета она была в рваный грязный бушлат, который так же пропитался кровью. Я не стал ее переворачивать, боясь увидеть разбитый череп и мозги, я точно знал, что пуля при выходе из тела все там разворотила.

Борясь с рвотными позывами, я быстро обшарил ее карманы и бросил все в сумку, затем поднял с земли ее оружие и повесил себе на плечо.

— ствол тоже в сумку, — сказал Зима,— рано тебе еще.

«вот жеж… тварь. Я ему помог, а он мне не доверяет?»

Я отогнал от себя дурные мысли, и закинул ствол в сумку. Затем мы обошли остальные тела, где я быстро опустошил и их карманы. Под конец мы вернулись к машине. Я бросил тяжелую сумку на землю и тяжело дышал. Зима достал свою флягу, и сделав несколько глубоких глотков, дал ее мне. Отдышавшись, я попил воды, и вернул флягу.

Майор в это время вытащил тело Сокола, и уложив на землю, накрыл его брезентом. Зима закурил, облокотившись на машину. Гой достав карту делал на ней пометки, бормоча что-то себе под нос.

— трупы убрали?

—не, — ответил Зима, — ток обшманали.

— бензин слей с машины, и сожгите их, — сказал майор, подходя к Зиме, и забирая его сигарету. Гой затянулся, — и Сокола тоже.

Зима покачал головой, закуривая другую сигарету:

— я понял.

В этот раз майор пошел вместе с нами. Втроем мы быстро стащили все трупы в небольшую яму у дороги, и закидав их ветками и толстыми бревнами. Зима облив все бензином из канистры, слив бензин из машины, и поджог. Густой дым от костра рванул в небо. Мы с Зимой отошли в сторону. Гой стоял возле костра, куря сигарету.

— прости Сокол,— сказал майор, бросая бычок на землю, — по-другому не получилось бы, сам понимаешь.

— о чем это он?— тихо спросил я у Зимы.

— мы своих так не бросаем, — ответил мужчина, — просто сейчас по другому нельзя.

—все, пошли, — сказал майор, проходя мимо нас, — надо выходить.

Мы вернулись к машине. Зима тут же стал доставать все из багажника, раскладывая все на земле. Гой делал то же самое, но вытаскивая все из сумки, где были пожитки Мусорщиков.

Я подошел к боковому стеклу машины ,и вывернув его в сторону, стал рассматривать щеку. Показавшаяся в начале страшная рана, оказалось небольшой глубокой царапиной. Я вновь вылил на нее пузырек, который дал мне Зима, и заклеил ее липким бинтом.Через по часа, на земле лежала небольшая куча оружия, магазинов к нему, патронов, три рюкзака, небольшая куча тряпок, небольшие синие пакеты, парочка консервов, несколько фляг, два черных чемодана, и еще куча мелкого хлама.

Зима и Майор тут же принялись собираться, взяв по рюкзаку.

— а ты че стоишь?— спросил у меня майор, — бери рюкзак, собирайся.

— а что брать то?

— Зима собери, и ствол ему дай, — сказал Гой, — Соколовский пусть берет. Он пристрелен.

— так, тогда начнем сначала, — Зима поднял с земли непонятный клубок ремней с карманами, — на, это разгрузка, сначала ее надевай.

Я попытался надеть разгрузку, но запутался в ней. Зима рассмеялся и сам одел ее на меня, затянув все лямки.

— вот карманы для магазинов, магазин знаешь что такое? Да? Уже хорошо,— Зима быстро все мне объясняя, показывая все руками на своей разгрузке, — здесь гранаты, но их мало. Так что не получишь. С этой стороны под пистолетные магазины, их у нас много, так что тоже получишь. Сюда ножки примотай. Здесь жгут и «медичка», эти карманы на свое усмотрение набивай, но я бы положил туда спички, зажигалку, сигареты если куришь. В общем мелочь что легко и быстро достать можно.

Зима поднял с земли черный автомат, и стал рассказывать о нем:

— короче, это АК-217. машинка хорошая годная. Телескопический приклад, под себя подгонишь, вот кнопка регулировки. Справа и слева предохранитель и режим стрельбы. Самый верх, вот в этом положении, видишь? Это предохранитель, значит оружие не стреляет. Чуть вниз, автоматический огонь, значит нажал и стреляешь пока весь магазин не кончится. Следующее положение стрельба по три патрона. Один раз нажал, три вылетело. Понял? Хорошо. последнее положение один выстрел. Дальше, на стволе стоит прицел УПАД. Прицел просто бомба. Он универсальный, кратность от ноля до пятерки, для такого ствола это самое оптимальное. Ноль это коллиматор, тупо точка. Навелся и стреляй. На нем видишь кнопки? Это переключение. Нажал, и хоп двукратное увеличение, видишь сетка? Это уже для профи, по сетке долго учить стрелять. Потом как-нить. Сейчас работаешь коллиматором. Навел точку на противника и стреляй.

— один раз нажал, одна пуля вылетела? — спросил я, нажимая на прицел, возвращая коллиматор.

— именно, — заулыбался Зима, — быстро всасываешь. Короче, оружие на ремень и через голову и плечо на живот. Так удобнее. Ствол бросил и он висит. Тут же взял пистолет ил и нож, в общем руки свободны. Понадобился автомат, раз руками. Он у тебя.

Зима несколько раз показал мне как работать с автоматом. Как снимать его с предохранителя, как правильно держать оружие, как менять магазин. Я даже пару раз поупражнялся с пустым магазином, меняя его, приводя оружие в боевую готовность и ставя на предохранитель. В общем, повторил весь цикл от команды к бою, до завершения работы с оружием.

Затем Зима достал мне шлем, который я тут же одел на голову. Зафиксировав его на голове с помощью лямок и подбородника. Шлем был легким, полностью закрывающим уши, с динамическими наушниками. Эти наушники должны были защитить мои уши от громких звуков, таких как выстрелы и взрывы.

Следом мы вместе собрали мне небольшой штурмовой рюкзак, в который положили небольшое теплое одеяло, запасной нож, «минималку», несколько пачек с патронами, пустые запасные магазины, мотов веревки и запасную аптечку,а так же несколько пакетов с ИРП – индивидуальный рацион питания, и одну панку консервов. Рюкзак я повесил за спину, подтянув лямки и попрыгав. Как сказал Зима, это нужно для того, чтобы было я как можно меньше «звенел».

После мне дали пистолет и два магазина к нему, а так же нож. Все новое оружие я тут же разместил по своим местам. Так же мне дали четыре магазина к автомату. Три магазина я распихал по карманам, а четвертый вставил в АК. Напоследок Гой отдал мне часы убитого Сокола, сказав беречь их как зеницу ока. Я надел часы на левое запястье, циферблатом к себе, просто копируя майора и сержанта, которые носили их так же.

Оставшийся хлам, большая часть из которого принадлежала Мусорщикам, в том числе и их оружие, запихали в сумку и закопали в паре метрах от разбитой машины.

— все готовы?— спросил майор, — готовя оружие к бою.

— так точно!— бодро ответили мы с Зимой, снимая оружие с предохранителей.

Глава 4

— привал, — скомандовал майор, подходя к старой разбитой автобусной остановке, — пол часа на перекур.

Я тут же уселся на бетонную ступеньку, вытягивая ноги. Они ужасно болели.

— не сиди на бетоне, — Зима тут же пнул меня ногой по заднице,— рюкзак брось, заодно и спина отдохнет.

Я тут же воспользовался советом более опытного товарища. Зима, на мое удивление не стал садится, ему этот поход давался значительно легче чем мне. Сержант привычно мне закурил папироску, угостив при этом майора. Они оба стояли под крышей остановки, рассматривая карту, которую держал в руках майор.

—может сократим? — предложил Зима, — лесочек вроде небольшой, должны пройти без проблем.

—это он тут нарисован не большой, сам же знаешь как бывает. Нарисовано одно, а на деле другое.

— ну это да. Только по-моему там и правда деревня есть, название то знакомое.

—Бакал? Чет я не помню такого названия.

— ды точно было. Товарищ майор да ты вспомни, Копыто нас тогда оттуда забирал. Две горы, озерцо там такое. Он же из Сатки приехал, до нее недалеко было. И на карте, — сержант ткнул пальцем в лист бумаги, — вот Сатка, а вот и Бакал твой. Как раз сходится.

— ну, лады, — Гой сложил карту и спрятал ее в нагрудном кармане, — давай тогда срежем.

— это дело, — заулыбался Зима, — яж вспомнил, там же в Бакале зеленые стоят, с рацией как положено.Связь поймаем, а там глядишь, может за нами пришлют кого?

— дойдем, а там видно будет.

Отдохнув пол часа, мы продолжили путь. Майор повел нас через лес. Как я помнил, лесом называли участок, где росло много деревьев. Глядя на окружающую местность, я бы никогда не назвал ее лесом. Редкие скрюченные деревья, между которыми очень часто росли низкие колючие кустарники, не походили на те деревья, которые мне описывали лаборанты. Земля под стволами деревьев была вся изрыта мелкими грызунами, которых я так и не увидел. Под ногами постоянно что-то чавкало, хотя видимой грязи не было.

Пока мы шли, Зима рассказал мне много интересного.

Я узнал об Новой Российской Империи, или просто Империи как называли ее все простые граждане и не только. Империей руководил Император Павел первый, третий император Империи, получивший корону от своего отца Владимира Ясного. Именно при Владимире двери ковчега открылись и Империя начала свой освободительный поход, расширяя свои границы во все стороны.

Ковчегом называли старый военный комплекс, где в момент Пепельной войны укрылось больше полу сотни тысяч людей, преимущественно военных. Говорят комплекс был настолько огромным, что мог вместить в себе намного больше людей. Сейчас над Ковчегом стоит главный город империи, названный Ямантау, в честь горы, что защитила человечество от вымирания. Комплекс не забросили, большая его часть была переделана под нужны Империи. Там создали цеха по производству армейского обмундирования, оружия, патронов, даже по производству легкой техники. Например машина, что мы разбили, вышла как раз с конвейера под Ямантау. Так же в Ковчеге оставили жилые блоки, названные Великим и Благородным. В первом жили наиболее значимые люди Империи, во втором отставные офицеры, прослужившие более двадцати лет, и их семьи. Офицером в Империи мог стать только выходец из Ковчега.

Еще Зима рассказал о солдатах. Всего их было три вида, если все упросить. Первыми были «армейцы» –основная сила Империи. Именно мы очищали землю, расширяя границы Империи. Попасть туда могли не все. А кто попадал, оказывался на вполне теплом месте. Месячное жалование в размере тысячи рублей, гарантированная пенсия и жилье по истечению службы в двадцать пять лет. Плюс солдат всегда накормлен и одет, что в нынешнее время уже считается роскошью. Вторым видом были «зеленые», эти занимались охраной поселений, поддержанием порядка, следили чтобы законы Империи соблюдались безукоризненно. В общем отвечали за порядок. Ну а третьим видом были «штрафники». В штрафники попадали только по решению трибунала, и минимум на десять лет. По истечению этого срока, штрафник освобождался от службы в штрафбате и мог подать рапорт на возвращение на предыдущее место службы, но таки случаев было крайне редко– из штрафников мало кто доживал до этого момента. Да и в штрафники было тяжело попасть, как бы это странно не звучало. В штрафную роту отправляли тех солдат, кому было что терять. Я сначала не понял этого, но Зима объяснил на примере:

— вот смотри малой. Есть, значит солдат, убил он своего товарища, не важно за что но убил. Предстал перед судом, так мол и так, хочу служить в штрафной роте. Они соглашаются.Поцык этот приходит в роту, и первой же ночью берет ствол, валит кого может и уходит, далеко далеко уходит. И что делать тогда?

— я даже не знаю, — честно ответил я, не ожидая такого рассказа, — ну может, пошлют за ним солдат, найдут и убьют?

— а ради чего его искать? Чтобы отомстить?

— ну да.

— не, малой, не так это все, — ответил сержант,— проще вообще было такого не брать в штраф бат. Яж говорю, там служат те, кому есть что терять. Чтоб семья у тебя была, или родня. Чтоб если ты че натворил в штраф бате, то спросили бы с твоей семьи, причем жестко. Чтоб другие потом боялись.

—и были такие случаи?

— было пару раз. Один мужик свалил. Жену молодую оставил, с ребенком маленьким. Ну так жену повесили, а ребенка в спец интернат отдали. Так этого мудень потом сам и пришел, в одно из сел. Его там узнали и сожгли на костре.

— чет как то жестоко, — честно ответил я, поежившись от представленной картины, —очень жестко.

— ну так времена такие, — пожал плечами Зима, — а если б вел себя нормально, то с семьей было бы все нормально. Штраф бат дело такое, сам должен понимать. Туда идут не для того чтобы самому выжить, а для того чтобы семью спасти.

—а как он спасет семью?

— дурилка ты. Когда ты служишь, то и за семьей твоей приглядывают. Продовольственный паек на каждого члена, одежда, жилье вот дают, не шибко хорошее конечно, но все лучше, чем ничего. Даже когда ты в штраф бате, вся эта помощь остается. Но вот если ты военный преступник, попал в штраф бат и сбежал оттуда, то все, это конец твоей семье. Всосал?

« вот значит как, хитрые .уки. меня значит на такой же крючок посадили. Если что натворю, брата на ремни порежут. А там может не только его, всех подопытных из лабы порешат, причем самым жестоким образом.»

— всосал. И что, у тебя тоже семья есть?

— а то. Батя жив еще, женушка красавица, да двое деток. Тещи с тестем хорошо нету, — заржал Зима, — благо жена сиротой была. А у вас товарищ майор теща с тестем есть?

— тесть есть, мировой мужик. А вот теща… — засмеялся майор, — не дай бог такой тещи никому. Змея в чистом виде.

— во-во, теща всегда все портит, — поддержал майора Зима, — бабы они такие, особенно старые.

— в точку, Зима, в точку.

Дальше шли молча, пока Зиме снова не стало скучно и он не стал мне рассказывать об нынешнее ситуации в Империи. Как я понял за последние пятьдесят лет, после выхода из Ковчега, Империя успешна вела освободительный поход, как они сами его называли. Были захвачены крупные поселения, такие как Магнитогорск, Уфа и Оренбург. Множество небольших деревень. Была восстановлена сеть автодорог между городами. Восстановили часть заводов на поверхности, восстановили добычу угля и железа, хоть и в малых объемах. В общем, Империя медленно и уверенно росла, набираясь сил и стабилизируя положение внутри себя. Все было не плохо, пока на западе, в районе Альметьевска армейский корпус не встретил « гнилых». А на востоке у Костаная третья армия не потерпела поражение от Орды.

Орда, это был союз кочевых племен, напоминающий монголо-татарское иго. Кто такое иго Зима не объяснил. С его слов, я понял, что Орда это огромная куча людей, которая не живет постоянно на одном месте. Они передвигаются на старом транспорте, грабят всех на своем пути и вообще омерзительные люди. Но последние пару лет, в Орде шла гражданская война за власть, поэтому некогда объединенный союз племен распался на сотни небольших банд.

На счет «Гнилых» Зима так и не смог дать внятного ответа. Вроде так называли людей, что превратились в ходячих мертвецов, а может это были вовсе мутировавшие животные. Одно он знал точно, «Гнилые» были самым опасным и омерзительным противником Империи.Я спросил у майора Гоя на счет «Гнилых», но он от меня просто отмахнулся.

За время разговоров, я и не заметил как лес значительно изменился. Вместо кривых редких деревьев, вокруг нас стали расти вполне себе обычные деревья, правда невысокие и с небольшим количеством листьев на ветвях. Но смена обстановки меня очень сильно порадовала.

Майор периодически останавливался, сверяясь с картой. После чего мы снова шли. За весь этот долгий путь, помимо просто болтовни, Зима мне объяснил, как ходить в составе подразделения, как контролировать сектор, как наводить товарищей на противника по часам. Рассказал о том, что значит вспышка, двухсотый, трехсотый, и еще куче всего самого необходимого, и очень для меня интересного.

— а так, ты не думай, — говорил Зима, — на самом деле народу дохрена живет. Конец света, Пепельная война, все это фигня мелкий. Нас не так просто убить, мы как тараканы, живучие значит. Ну с дохрена я конечно погорячился, но все равно много. Покрайней мере вокруг нас. Бандиты, мародеры, просто Мусорщики всякие, да и так, нет-нет да небольшая деревенька да попадется.

Мы вышили на небольшую поляну.Я шел по середине группы, контролируя левый фланг. Сзади, в паре метрах от меня, шел Зима, который отвечал за правый фланг и за тыл. Впереди шел Гой. Зима постоянно болтал, но не слишком громко, из-за его разговоров я не сразу услышал треск веток, который постепенно нарастал. Майор пару минут назад стал замедлять шаг, видимо услышал треск раньше меня.

—стоп, — сказал Гой, вскидывая свой автомат, направляя ствол на правый фланг, — три часа, внимательно.

Я сел на одно колено, прижав приклад к плечу, и включил коллиматор. Красная точка в прицеле заплясала.

«так, успокойся. Все хорошо. нас трое. Мы все сможем. Дыши ровнее»

Точка немного успокоилась, перестав плясать. Звук ломающихся веток усилился, и больше походил на звук треснувшего дерева, похожий на тот звук, когда я сломал дерево камнем. Из глубины леса кто-то несся на нас, отчего по моей спине пробежали мурашки.

И тут я увидел, что что-то огромное бежало между деревьями, роняя их под своим весом. Тут же начали стрелять два ствола, Гой и Зима открыли огонь.

Я поймал черное пятно в коллиматор и нажал на спусковой крючок, но автомат молчал.

— лять, — зарычал я от злости, и сняв автомат с предохранителя, дослал патрон в патронник, и вновь выстрелил.

На этот раз короткая автоматная очередь ушла вперед, вырвав куски плоти из туши, что неслась на нас.

— Чума! авто бей, — заорал Зима, — медведя очередью не остановить!

Я быстро переключил режим стрельбы и поднялся на ноги. Выловил морду медведя в прицеле и нажал на спуск. Автомат в моих руках заходил ходуном, пытаясь выпрыгнуть из моих рук. Большая часть пуль ушла мимо цели.

Краем глаза я увидел, как Зима стал уходить по широкой дуге вправо, отделяясь от группы. Медведь, несшийся все это время вперед, вдруг резко изменил свой маршрут, уходя в сторону сержанта. Между ними оставалось не больше тридцати метров.

Я вновь выловил морду медведя в прицел и нажал на спуск, на этот раз мягко, чтобы не выстреливать сразу большое количество пуль. Помимо этого я крепко прижал к себе автомат. В этот раз я оказался более успешный. Из семи выпущенных пуль, в цель угодило пять.

Медведь взревел, поднимаясь на задние лапы. С левого фланга вновь застучала очередь, Гой поддерживал огнем Зиму, который стал медленно подходить к медведю. Я выстрелил еще один раз, после чего автомат сухо застучал. Стараясь не терять времени, я вытащил пустой магазин и бросил его в пустой карман, затем достал полный из соседнего кармана. Едва новый магазин оказался в руках, как я тут же уронил его на землю, сказывалось напряжение и адреналин.

В это время Зима дострелял свой второй магазин, и быстро сменил его, продолжая приближаться к медведю. Судя по звукам и мату, Гой только сейчас ушел на перезарядку.

Медведь тем временем встал на четыре лапы и рванул к сержанту. Зима сделал два выстрела и прыгнул в сторону, уходя с линии атаки медведя, который пронесся мимо. Огромная туша делала зверя неповоротливым. Пока зверь разворачивался, Зима выпустил остаток магазина ему в спину. Мы с майором тоже подключились к расстрелу.

Медведь развернулся и вновь заревел, поднимаясь на задние лапы. В это момент Зима закончил перезарядку, и присев на одно колено выпустил половину магазина ему в шею. Медведь завыл, мотая головой, разбрызгивая кровь в разные стороны. Вторую часть магазина сержант разрядил в голову медведя, превратив ее в кровавый фарш. Грузное тело рухнуло на землю.

—а вот и трофей!— радостно закричал Зима и направился к туше, — чур, зубы мои.

— мяса нареж, — сказал майор, направляясь к туше, — вечером пожрем хоть нормально.

— разве оно не опасно?— спросил я, подходя ближе, — заражение и все такое.

— огонь всю гадость убивает, — ответил Зима, который начал резать тушу животного, — жрать можно все, даже падальщиков. Мясо главное правильно подготовить.

Медведь был действительно огромным. Его голова была больше чем мои плечи. Узкая пасть, с двумя рядами зубов размером с указательный палец каждый, ужасала. Животное выглядело омерзительным, не то что на старых картинках. Редкие клочки меха, кожа вся в складках и непонятных наростах, лапы были полностью покрыты кровью и непонятными язвами. Морда тоже была покрыта гниющими язвами, а изо рта тянуло калом и кровью. Я чувствовал все это стоя в паре метрах от туши.

Зима тем временем вырывал зубы, вообще не обращая внимания на запах. Три больших куска мяса, срезанных вдоль спины, валялись на земле воле Гоя. Майор достал кусок брезента, и стал заворачивать в него мясо.

— держи,— Зима кинул мне медвежий зуб, — заслужил.

— спасибо, — поблагодарил я, ловя подарок, — повешу его на шею.

— нафиг надо,— заулыбался Зима, — трофей нужен, чтоб все видели. Я вот свой на цевье повешу, вот будет красота.

— ну, я тогда тоже, наверное.

— на, понесешь, — Гой протянул мне мясо, завернутое в брезент, — все парни, пошли. Осталось недолго.

Я закинул мясо в рюкзак и посеменил за товарищами, которые быстро углублялись в лес.

Ближе к вечеру мы вышли из леса.

— ну яж говорил, Бакал,— сказал радостный Зима, — вон одна гора, вон другая. А вон и озеро. А вот и старая дорога. По ней мы и до села дойдем. Осталось то, тфу…

— не каркай раньше времени.

Майор повел нас по старой дороге, которая сильно пострадала от времени. На ней появились глубокие котлованы, которые приходилось обходить. В нескольких местах выросли кривые деревья, раскинув свои сухие ветки на пол дороги. Мы ускорили шаг, предвкушая долгожданный отдых. Мой живот все чаще урчал от голода, поэтому я ни на шаг не отставал, забыв об усталости и боли.

Дорога уходила наверх ,на небольшой пригорок, огибая небольшую гору. Судя по словам Зимы, прямо за горой было поселение. Когда мы поднялись, я увидел в конце дороги несколько двухэтажных домов, обнесенных забором из металлолома. Увидел ворота, возле которого горел костер, вокруг которого были вооруженные люди.

— оружие на предохранитель, в левую руку и высоко над головой, — сказал Гой, доставая из кармана на штанах красный продолговатый предмет, — не будем их нервировать.

Мы с Зимой выполнили приказ. Майор в это время взял предмет, который напоминал длинную трубку, в левую руку и поднял над головой, правой рукой он дернул за небольшой шнурок, торчащий из трубки. Яркий красный огонек взлетел высоко в воздух. Тут же люди у костра обратили на нас свое внимание.

Четыре человека сразу взяли нас на прицел, устроившись за мешками. Трое других быстро опошли к нам, так же направив на нас свое оружие.

— парни!— закричал Гой, — свои!

— свои ночью не ходят!— выкрикнул один из приближающихся мужчин, — кто такие? Откуда?

— я буду говорить только с комендантом! — ответил майор, — позовите его.

Вооруженные люди подошли к нам и остановились в паре метрах от нас. Причем один из них сместился в сторону. Стоявший ближе к нам мужчина, опустил оружие и сказал:

— ко мне по одному, руки не опускать.

Глава 5

Гой уверенно пошел вперед, подойдя в плотную к мужчине.

— оружие на предохранитель, магазин отстегнуть, — приказ мужчина, — магазин я заберу, оружие на грудь, руки за спину. Резких движений не делать.

Гой проделал все что от него требовали, и молча стоял, держа руки за спиной.

— следующий!— скомандовал мужчина.

Следующим был Зима, который повторил все в точности что и майор. Я тоже проделал все что от меня требовалось. После мы все пошли к воротам. Сопровождающие нас вооруженные люди шли позади нас, взяв в полу кольцо.

Пока мы шли, у ворот началось движение. Они открылись и на защитные позиции вышел высокий худощавый мужчина, одетый в камуфляж. Ворота за его спиной тут же закрылись.

— я комендант Бакала,— представился мужчина, когда мы подошли ближе,— старший сержант Ирбис.

— майор Гой, — представился наш командир, — командир первой ударной роты, третьего батальона восточного направления.

— документы есть?

— конечно, — ответил майор, медленно показывая руки из-за спину. Старший сержант показал рукой своим бойцам, мол, все в порядке. — вот.

Старший сержант подошел вперед, и взяв в руки небольшую белую книжечку, открыл ее и стал читать.

— здравия желаю, товарищ майор, — Ирбис вернул документы, — простите за прием, порядок такой.

— знаю, — улыбнулся майор и протянул сержанту руку, пожимая ее, — как вообще в целом? Все нормально?

Наша охрана заметно расслабилась, опустив оружие. Зима тут же достал сигареты и закурил.

— пойдет, товарищ майор, — старший сержант пожал протянутую руку, — проходите. Нечего на улице топтаться. Тем более темнеет.

Ворота открылись, пропуская нас внутрь. Мы, в сопровождении Ирбиса прошли внутрь поселения. Сразу за воротами, в пяти метрах от них, была расположена еще одна огневая точка, с расположенным на ней пулеметом, за которым дежурил молодой парень.

Оказавшись на небольшом пятачке, вокруг которого стояло три двух этажных дома в форме буквы П, я тут же принялся рассматривать все вокруг. На крыше каждого здания были установлены прожекторы, которые освещали пятачок. Все окна домов были забиты досками и кусками металла, кроме некоторых, в которых оставили небольшие щели, для ведения огня.

— правый дом общага, — пояснил Ирбис, — слева магазин, склад да небольшой бар. А по прямой, наша казарма. Жрать хотите?

— еще бы, — ответил майор, — а наше мясо пожарить могут? А то жалко, если пропадет.

— для вас сделаем. — заулыбался старший сержант, — вы же гости.

— Зима, договорись, — сказал майор, кивая мне, чтобы я отдал мясо, — а нам бы в сан часть сходить не помешало бы.

— без проблем. Сема, сгоняй за Доком, — Ирбис крикнул одному из солдат, затем пояснил майору,— щас все в баре сидят, рабочий день то уже закончился. Ну пойдемте, я вас отведу.

Я отдал Зиме свернутый брезент с мясом и пошел за Гоем и Ирбисом, которые отправились в казарму. Зайдя в здание мы тут же свернули на право, на лестницу, и поднявшись на второй этаж вошли в кабинет Дока. Гой тут же поставил оружие у входа, облокотив его на стул, а сам уселся на кушетку, возле стола. Я тоже поставил свой автомат, рядом с оружием Гоя, и стал разглядывать старые плакаты, развешанные на стенах.

На одном из плакатов я увидел красивую девушку, в легком летнем платье. В руках она держала АК-217, а на поясе у нее висел ремень с кучей гранат. Надпись на плакате гласиса: – убей оккупанта, спаси родину!

— что нравиться? — спросил Ирбис, который уселся за стол, и смотрел на меня, — Док любит собирать старые плакаты. А мы ей помогаем. Иногда находим такие, во время рейдов.

— так она женщина?— спросил майор, снимая разгрузку и шлем, закатывая рукав куртки, — необычно, обычно женщин на врачей не учат.

— не врач она, санитар. Но вы не переживайте, дело оно свое знает.

В этот момент в кабинет вошла молодая девушка. Ей было лет двадцать не больше. Длинные светлые волосы были собраны в пучок. Тонкие черты лица и маленькая родинка над губой придавали ей особую красоту и шарм. Она улыбнулась, застегивая пожелтевший от времени белый халат.

— простите, — сказала она тихим бархатным голосом, — не думала, что сегодня будет еще работа.

— прости Док, мы сами не ждали сегодня гостей, — Ирбис поднялся со стула, уступая место девушке, — это майор Гой и его солдат. Эм… я забыл, как его зовут.

— Чума, — вместо меня ответил майор, — не переживай Ирбис, он не обижается. Ведь так?

— так точно!— бодро ответил я, смотря на девушку.

Она была очень красивой. Я почувствовал еле уловимый приятный запах, исходивший от нее. Я не знал что это за запах, но он приковал меня к ней. А мой взгляд был устремлен на ее грудь, размеренно раскачивающуюся в так ее хода. Девушка поймала мой взгляд и улыбнулась, когда проходила мимо.

— ну что у нас тут? — спросила она у майора, сев за свой стол, и беря бумажный бланк, стала заполнять его, — характер ранения? Когда и в каких, обстоятельства получен?

— ну… перестрелка, пуля прошла на вылет, — ответил майор, —а это для чего?

— ладно, не буду вам мешать, — Ирбис покинул кабинет, закрыв за собой дверь, — я вас внизу подожду.

— я собираю данные, так сказать статистику, — ответила девушка, — хочу сделать большой каталог, с травмами и ранениями, найти лучшие методы лечения. В общем, врачебная практика так сказать.

— а, я понял. Ну в принципе больше мне нечего вам сказать, по поводу раны.

Девушка встала и подошла к Гою, взяв в руки ножницы. Она быстро срезала бинт и сняла его, обнажив рану. После чего внимательно ее рассмотрела и сделала несколько заметок на листе.

— так больно?— девушка нажала пальцем в паре сантиметрах от раны, смотря на реакцию майора. Гой отрицательно покачал головой,— странно. Рана глубокая, должна сильно болеть.

— я на обезболивающем, — ответил майор, — каждые два часа по таблетке.

— ну и хорошо, а то мои запасы подходят к концу. А когда пришлют новую партию я не знаю.

Док достал из своего стола тюбик с мазью и новый бинт. Она обработала мазью рану, и туго забинтовала руку. После чего раскатала рукав майора и сделала еще несколько пометок на листе, сказала:

— болеутоляющее принимайте пореже, повязку менять каждый день. Руку сильно не нагружать. А так, все. Можете быть свободны.

— спасибо Док, — майор поднялся с места, и взяв свое оружие открыл дверь, сказав мне на последок, — жду тебя внизу.

— подходи, не стесняйся, — сказал Док, беря новый бланк, — и каску можешь уже снять.

Я снял каску и положил ее на стол. Прошел через кабинет и сел на кушетку. Док встала и подошла ко мне. Быстрым движение руки она сорвала пластырь с моего лица, внимательно осмотрев мою рану.

— тоже огнестрел, — с долей разочарования в голосе сказал она, садясь за стол, — небольшое воспаление, поставлю тебе укольчик. Аллергия на препараты есть?

— эм, я не знаю, — задумался я, теребя рукой лямку разгрузки, — вроде нет.

— так вроде или нет?

— нет, точно нет.

Док достала из стола одноразовый шприц и ампулу с прозрачной жидкостью. Быстро набрав препарат в шприц, она встала надо мной и повернула голову, чтобы удобнее было колоть. Сам укол я даже не почувствовал. После укола, обработала рану мазью, и заклеила новым пластырем.

— у вас легкая рука, — сказал я, ощупывая пальцами пластырь, — я даже не почувствовал.

— много уколов делали?

— бывало, — заулыбался я,— спасибо.

— не за что, — Док погрузилась в записи, потеряв ко мне интерес, — свободны.

Я взял свои вещи и вышел из кабинета. Спустившись по лестнице в низ, я встретил Гой и Ирбиса. Майор уже был без своего снаряжения. Он молча мне кивнул в сторону небольшой комнаты, на двери которой было написано малая оружейная.

Не задавая лишних вопросов я зашел в это помещение, где меня встретил мужчина в форме. Он стоял за небольшим столом. За его спиной, вдоль стен, стояли металлические шкафчики.

— оружие, боеприпасы сдаем мне, — сказал мужчина, глядя на меня, — рюкзак и каску тоже можешь оставить здесь. Пистолет с одной обоймой можешь оставить, нож тоже. Это не запрещено.

Я снял с себя все, перевесив кобуру с пистолетом и нож на пояс, остальное все положил на стол. Мужчина взял мои вещи и положил в пустой шкафчик, закрыв его на замок. Ключ, с небольшим номерком на нем он отдал мне. Я поблагодарил его и вышел в коридор, где меня ждали. Немного перекурив, мы с Ирбисом и Гоем пошли в местный бар.

Бар располагался на первом этаже здания, в правой его части. Местные снесли несколько межкомнатных стен, объединяя все в одну большую комнату. В углу располагалась барная стойка, за которой была дверь, ведущая на кухню. Все остальное пустое пространство занимали столы, грубо сколоченные из старых деревянных поддонов и оббитые тонкими листами металла. В баре было шумно. Большая часть взрослого местного населения сейчас находилась здесь.

Люди сидели за столами и громко разговаривали друг с другом. Между столами тоже непрерывно общались, создавая еще больше шуму. Над столами висели клубы сигаретного дыма. Несколько молодых девушек, одетые в серые фартуки сновали между посетителями, разнося на подносах заказанную еду и напитки.

Я обратил внимание что все люди были одеты по разному. Странные синие штаны, из грубого материала соседствовали с длинными белыми рубахами, разноцветные комбинезоны, брезентовые куртки, я видел даже пожилого мужчину, который был одет в старый, выстиранный костюм серого цвета, с яркой красной рубахой.

Едва мы вошли в бар, как из-за дальнего столика нам помахал Зима, который снял куртку и был в одном свитере. Видимо свое снаряжение он уже давно сдал. Ирбис провел нас мимо столиков, перекидываясь фразами с некоторыми людьми. После чего мы все сели за стол, на котором стояло несколько пластиковых бутылок и стаканов.

— все нормально, — заулыбался Зима, — я договорился. Мясо нам пожарят. Я не стал вас ждать, и уже заказал немного. На перекус так сказать.

— Оля, дорогая!— Ирбис подозвал проходящую мимо девушку с подносом, — запиши на все, пожалуйста.

— не стоит…

— да ладно, майор, — прервал старший сержант Гоя, — вы мои гости. Так что разрешите вас угостить.

— разрешаю. Зима, наливай давай че сидишь. И малому тоже наливай.

Зима открыл одну из бутылок и ловким движением руки разлил по стеклянным стаканам мутную, белую жидкость. Все взяли по стакану, держа над столом. Я понюхал содержимое, и у меня тут же потекли слезы. Резкий неприятный запах спирта, перемешанного с гнилым деревом ударил в ноздри. Я закашлял, чувствуя горьки запах в горле.

— ниче мелкий, — Зима похлопал меня по плечу, под смех присутствующих за столом, — привыкнешь.

— ну, за мир! — сказал майор и одним большим глотком выпил стакан, после чего громко поставил его на стол.

Ирбис и Зима сделали так же, поставив стаканы, первый стал жадно вдыхать свой рукав, а последний открыл рот и глубоко дышал. Гой сидел спокойно, на его лице ни одна мышца не дернулась.

Я глубоко выдохнул и выпил содержимое, одним большим глотком. Горло тут же обожгло, а внос ударил неприятный запах спирта. Я тут же зажал нос рукой и принялся жадно хватать ртом воздух, пытаясь потушить пожар. Слезы потекли рекой. Все мои попытки потушить пожар, который опустился ниже, не дали желанного результата. Сквозь слезы я увидел вторую бутылку, которая стояла на столе. Не долго думая я схватил ее и открыл, жадно присосавшись губами к горлышку. Вместо ожидаемой воды, вменяя хлынула новая порция спирта. Лишь после второго большого глотка я понял это. Поставив бутылку на место, я закашлял, выплевывая эту мерзкую жидкость из своего рта. Все засмеялись, а Зима стал хлопать меня по спине.

— ну ты даешь, — сказал Ирбис, вытирая слезы, —в натуре Чума.

— да он первый раз, — защитил меня майор, так же успокаивая свой смех, — а первый раз сам знаешь какой…

Когда я откашлялся и немного пришел в себя, Зима снова разлил мутную жидкость по стаканам. Я отказался от своей порции, что вызвал негодования и остальных.

— это приказ, — сказал Зима, протягивая мне мой стакан, — ты просто неправильно пьешь, этож самогон. Его надо одним залпом. Сначала выдохнул весь воздух, потом выпил, и главное не дыши им. Выпил, чуть подождал пока пары выйдут, и все будет чики-пуки.

На это раз самогон пошел лучше, я даже почти не почувствовал как мое горло обожгло. Задержав дыхание и подождав, я медленно вдохнул. На этот раз все прошло удачно.

— вот, наш человек, — подбодрил меня майор.

На стол принесли четыре тарелки с мясом, две тарелки с крупными желтыми плодами, которых я не зал, и небольшую корзинку с серым хлебом. Мужики тут же принялись есть мясо руками, в прикуску с хлебом и плодами.

— давно я уже не ел такой вкусной картошки, — сказал майор, вгрызаясь в желтый плод,— прям бомба.

— ну так, есть у нас умельцы, — ответил Ирбис, — вообще мы охотой занимаемся, но все же маленький огородик для своих нужд держим.

— это правильно, — сказал Зима. Глядя по сторонам, — а с бабами у вас как?

— не особо, — честно ответил старший сержант, — почти все семейные.

— не, с семейными связываться шкуре дороже, — заулыбался Зима, — пристрелят еще.

Дальше пошли простые разговоры, о быте, о службе, в целом об обстановке. Ирбис жаловался что в последние годы охота становилась все труднее. Крупные особи, такие как медведи и кабаны с каждым годом становились опаснее, а первые так вообще, начали сбиваться в стаи, что противоречило их природе. Так же старший сержант рассказал об инциденте, который произошел в прошлом месяце. Во время очередной охоты, на охотников напали Мусорщики, убив двоих мужиков, лишь одному удалось выжить и сбежать. Ирбис ,как велит устав, собрал отряд и пошел мстить, но следов Мусорщиков так и не нашел, зря пролазив по лесам больше недели.

Я сидел и слушать их разговоры, которые после каждого выпитого стакана становились все более эмоциональными и громкими. Я же уже давно пропускал, так как чувствовал что мне становится все хуже и хуже. Алкоголь сильно бил по сознанию. В голове шумела кровь, рефлексы и ориентация в пространстве стали намного хуже. Я сидел за столом качаясь в разные стороны, не помогло даже то, что я положил подбородок на руки, стало только хуже.

В это время в баре центральные столы отодвинули в сторону, расчищая пространство для танцев. На барной стойке появился небольшой черный чемоданчик, из которого начала играть громкая музыка. Мотив был веселым и динамичным, и в целом был приятен мне. Люди, вставая из-за своих столов кружились в танце, часто забредая между столами. Зима радостно присвистывал в такт музыки. Гой и Ирбис сидели, разговаривали, обнявшись, словно были старинными друзьями.

Музыка сменилась на медленную и красивую. Часть людей вернулась на свои места, другая часть разбилась на пары. Мужчина обнимал женщину и они вместе медленно раскачивались из стороны в сторону. Голова закружилась и я почувствовал как тошнота подкатывает к моему горлу. Я поднялся со своего места, намереваясь выйти на улицу глотнуть свежего воздуха и придти в себя. Едва я поднялся, как мимо проходящая молодая девушка схватила за руку и потащила в центр площадки. Она прижалась ко мне своим телом, положив руки не на плечи. Я выбрался из ее объятий и неуверенной походкой вышел из бара. Едва я оказался на улице, дошел до угла здания и меня вырвало.

Отдышавшись и почувствовав себя намного лучше, я вернулся в бар. В это время в баре зазвучал следующая медленная музыка, и та же девушка взяла меня за руку, вновь потащив в центр площадки. На этот раз я не сопротивлялся. Она прижалась ко мне положив руки на мои плечи. Я попытался повторить ее медленные плавные движения тазом, но у меня не вышло. Еще я не знал куда мне деть руки, пока девушка не взяла все в свои руки. Она положила мои руки себе на талию, прижавшись сильнее.

Так мы и танцевали, не проронив не единого слова. Я наслаждался моментом, глядя на ее лицо, покрытое веснушками. Ее короткие рыжие волосы то и дело падали на глаза, ярко зеленого цвета. Девушка периодически поправляла волосы, не сводя от меня взгляда. Мне стало неловко, и я прижал ее сильнее, положив свою голову ей на плечо, вдыхая аромат ее волос.

Гой уже склонил голову, положив ее на свою руку. Ирбис что-то увлеченно ему рассказывал, не обращая внимания на состояние собеседника. Зима поднялся со своего места ,поправил воротник на куртке, и кривой вялой походкой отправился к свободному столику ,за котором сидело три девушки и двое мужчин. Сержант склонился к уху одной из дам, и что-то ей говорил. Именно после этого начался конфликт.

Сначала один из мужчин, сидевший за столом, поднялся со всего места и что-то начал говорить Зиме, размахивая руками. Сержант не остался в стороне и тоже повысил голос. Они начали перекрикивается между собой. Тогда к разговору подключился второй мужчина, крупного телосложения с красным лицом. Крепыш поднялся со стула и быстро подойдя к Зиме, ударил его лбом в нос. Сержант попятился назад ,пытаясь восстановить равновесие, но тут же получил удар в грудь от первого, упал на пол, мне под ноги.

Зима тут же вскочил на ноги, и в два огромных прыжка оказался возле крепыша. Мужик попытался ударить сержанта, но тот поднырнул под его удар, и ответить своим. Удар локтем в нос отправил в нокаут крепыша.

— наших бьют!— закричал его товарищ и рванул на сержанта.

Этот момент стал триггером для всего бара. Большая часть мужиков вскочила со своих мест и кинулась на Зиму. Моя спутница с визгом убежала на кухню, едва увидев, как на меня бросилось трое ближайших парней. Я упал на пол и меня принялись бить ногами. Свернувшись в клубок, я видел лишь мельтешение ног и стол, за которым мы сидели.

Гой поднял голову, увидев лицо Ирбиса, он его не узнал. На лице майора появилось сомнение. Коротко взглянув на то как меня избивают, он перевел взгляд на Зиму, который отбивался стулом от четверых человек.

— от, сука, — пробурчал Гой,— наших бьют?!

Не дожидаясь ответа, майор ударил Ирбиса в нос ,отчего тот рухнул на пол, утягивая за собой стол. Несмотря на все выпитое, майор показывал высший пилотаж. Схватив стул ,он ринулся на подмогу своему сержанту ,вырубив ближайшего к нему мужика. Стул тут же разлетелся, оставив Гоя без оружия. Но это не остановило бравого майора. Он вцепился руками в лицо ближайшего молодого парня, и повалив его на пол принялся кусать за щеку. Паренек заревел от боли, яростно колотя ногами. Ему на подмогу тут же кинулся мужчина в костюме, который попытался стащить майора за ногу ,но у него ничего не получилось. Стащив с майора ботинок, мужчина в костюме помчался из бара, громко зовя охрану.

В этот момент часть людей что пинала меня ,переключилась на Гоя и Зиму, давая мне небольшую передышку. Я попытался встать, но тут же вновь упал на землю. Неожиданно удары прекратились, я услышал, как рядом со мной упал человек. Не долго думая я вскочил на него, и принялся бить кулаками, практически не целясь. Кровь полетела в разные стороны, окрашивая деревянный пол. Грохот и маты нарастал. Внезапно мир перед моими глазами потемнел и я почувствовал очень сильную боль в голове.

Не знаю через сколько я пришел в себя, но первое что я услышал, был голос Зимы. Я открыл глаза и посмотрел в ту сторону. Сержант сидел на койке, обнимая двух мужиков, с которым у него началась драка.

— не Васян, ну ты прости, — говорил Зима, целуя в лоб крепыша, — яж не думал что это баба друга твоего. Я так, просто потанцевать хотел.

— не Зима, это ты меня прости, — отвечал крепыш, — яж не понял че и как. Но ты мужик, красавчик. Срубил меня считай с одного удара. Но за Степу, я любого порву.

Степа покраснел от гордости.

— да и я за Степу порву любого, — Зима поцеловал обоих, крепко сжимая в своих объятьях, — вы красавцы оба, ик, прям уважуха. Друг за друга!

— да хватит орать, — сказал Ирбис, который лежал на соседней со мной кроватью, — итак башка болит.

У Ирбиса под обоими глазами сияли огромные синяки ,а нос был заклеен пластырем, видимой Гой сломал его с одного удара. Кстати Майор мирно храпел на койке в углу. В палату зашла Док.

— а ну по койкам все живо, — сказала она властным голосом, обращаясь к веселой троице, которую еще не до конца отпустил алкоголь, — а то парней позову, они мигом вас успокоят.

— мы все, — виновато закачал головой Зима, — больше не будем. Все мужики, я спать. Люблю вас.

Расцеловав на последок своих лучших новый друзей, Зима облокотился спиной на стену и вырубился. Вася и Степан так же легли на свои койки.

Док подошла ко мне и закатав рукав сделала укол, который тут же меня погрузил в крепкий сон.

Прошу прощения и отвлекаю вас от чтения, но сейчас будет небольшая просьба. если вам понравилась книга, то обязательно поставьте ей лайк и оставьте комментарий. это очень важно для продвижения книги ( ну и немного для моей самооценки). если вам книга не понравилась, то напишите мне об этом в личном сообщении. мне действительно очень важно ваше мнение ,так как это позволяет работать над ошибками и становиться лучше. С большим уважением и огромной любовью, дорогой мой читатель.

Глава 6

Следующие дни мы лежали в палате. Первым выписали Ирбиса, так как в пьяной драке он пострадал меньше всех. Следующими были Вася и Степа, которые очень тепло прощались с Зимой, будто больше никогда в жизни его не увидят. Эти двое еще два дня приходили каждый день навестить сержанта, принося всякие ему, а заодно и нам, всякие вкусняшки. Затем выписали Зиму и Гоя. В палате остался лежать я один.

Во время драки мне порвали щеку, ударив ногой по зарастающей ране, что только усугубило мое выздоровление. Пришлось даже зашивать. Док приходила три раза в день, меняя повязку и ставя уколы. Пару раз забегала та рыжеволосая девушка, с которой я танцевал, принося мне вкусный наваристый суп, из мяса, картошки и какой-то непонятной травы. Я пару раз пытался заговорить с ней, но она мне так ни разу не ответила. Это только потом я узнал, что она вообще не разговаривала.

Пару раз заходил Зима, рассказывая свежие новости и узнавая мое самочувствие. В один из таких визитом ,он притащил мое оружие, с целью привести его в порядок после боя. Сержант мне показал, как разбирать оружие и правильно его чистить, используя ветошь, а затем собирать в правильном порядке. Закончив с чисткой, я еще несколько раз потренировался в сборке и разборке АК. По словам Зимы, у меня не плохо получалось.

В тот день, когда я чистил оружие, Зима рассказал о том, что майор Гой связался с нашей базой и договорился о том, что за нами вышлют машину. Так что гостить здесь нам оставалось недолго, в скором времени мы должны были покинуть это место, чему я был несказанно рад. Мне ужасно осточертело лежать в палате, а Док пресекала все мои попытки выйти на улицу и прогуляться.

Я радовался как ребенок, узнав, что машина прибыла, и уже завтра утром мы выезжаем. Последние пару дней ко мне вообще никто не приходил, кроме Дока. Невольно я погружался в свои собственные мысли.

Я боялся что меня обманули. Навязав службу, за которую я потом ничего не получу. Может быть, это был предлог, чтобы убрать меня из лаборатории? Но зачем? В случае чего я бы ничего толком не сделал. Там хорошая система защиты, выстроенная на многочисленных неудачах первых лет. Поэтому подопытным врятли удаться противостоять персоналу, а если и смогут, то сосем не долго. Еще в моей голове постоянная крутилась мысль о том, что офицеры попадают в подземный комплекс Ковчег.

«как там говорил Гой? я стану офицером специального отряда. А Зима говорил, что офицеры набираются только из Ковчега, и что после службы они возвращаются обратно. Я ведь родом не из Ковчега, но буду офицером. И как тогда поступит совет? Получается я и ни туда и ни сюда. Вроде свой, а вроде и нет?»

Еще я вспомнил Войну. Как она там без меня? Простил ли ее Смирнов? А интересно волосы у нее отрасли уже, или еще все еще стригут постоянно? Как же она любила свои волосы.

—я прекрасна?– вновь спросила меня Война, накручивая свой длинный локон на указательный палец.

—да, — не задумываясь, отвечаю я, — ты всегда прекрасна.

— ты мне врешь?— она улыбается. Маленькая искра в ее глазах выдает себя. Я вижу, что она счастлива.

— я никогда тебе не вру, — честно говорю я, кладя свою руку на ее ладонь, — честно-честно.

«блин а какой у нее цвет волос?»— ловлю я себя на неожиданной мыли, —я не помню ее цвет волос!»

Я впадаю в легкий ступор, пытаясь вспомнить цвет ее волос. Закрыв глаза я вижу его, но блеклым, неестественным. Пытаюсь представить его точнее, но у меня не выходил. Лишь размытое пятно вместо ее волос. Это пятно медленно увеличивается, закрывая собой ее лицо.

— укол, — Док заходит к палату, неся в руках небольшой поднос с лекарствами и пластырем, — как себя чувствуешь?

—не важно, — честно отвечаю я, возвращаясь из своих мыслей и воспоминаний, — голова немного болит.

— это нормально, — отвечает девушка, начиная обрабатывать мою рану, — я вообще поначалу думала, что у тебя сотрясение. Еще бы, такой удар.

Закончив с перевязкой, вколола мне лекарство и снотворное. Последнее я сам попросил, хотелось, чтобы наступил новый день, который итак затянулся намного дольше, чем нужно.Через пару минут, я крепко уснул.

— вставай болезненный, — разбудил меня Зима,— скоро выезжаем. Вещи твои я уже принес, так что не ссы.

Все мои вещи а так же оружие лежали на соседней кровати. Я встал и начал быстро собираться. Зима стоял в дверях, возле Дока.

— запомни, пластырь меняй каждый день. И про мазь не забывай, — инструктировала девушка, — на счет швов не беспокойся, они саморассасывающиеся. Делать с ними ничего не надо.

— я понял, — коротко ответил я, распихивая последние магазины по подсумкам, — мазать каждый день, пластырь менять.

— мы пойдем Док, — сказал Зима, приобняв девушку, — спасибо вам за все. В следующий раз как будем у вас, с меня подарки. Много подарков и благодарность.

— да, спасибо вам Док.

— да не за что мальчики, — улыбнулась девушка, — вы главное больше так не пейте, да и в целом берегите себя.

Втроем мы быстро спустились по лестнице вниз и вышли на улицу. Во дворе стояло два джипа. Вокруг машин стояла куча вооруженных людей в разной камуфляжной форме, а так же немного «гражданских». По серому камуфляжу я понял что большая часть бойцов была из моей роты, остальные были «зелеными». Майор Гой стоял у головной машины, в компании Ирбиса.

— пять минут на прощание и выходим!— сказал Гой, увидев как мы с Зимой вышли из здания.

Я поблагодарил Дока, обняв ее по дружески и медленно пошел в сторону машины. На моей пути появилась рыжая девушка, которая обняла меня и поцеловала в щеку. Я сделал все тоже самое, прошептав ей на ухо ,что она самая прекрасная девушка на свете. Она улыбнулась, на ее лице проступил румянец, и отошла в сторону. Затем я пожал руки Васе со Степой. Мужики пожелали мне легкой службы и всучили небольшой пузырь самогона в дорожку. Подарок я тут же засунул в карман штанов. Закончилось мое прощание с селом в объятьях Ирбиса. Старший сержант наговорил много приятных слов на прощание, после чего подарил старую бензиновую зажигалку, на удачу.

Зима долго прощался с людьми, перецеловал больше половины присутствующих здесь женщин. И долго обнимаясь с каждым из мужчин. Гою пришлось поторопить любвеобильного сержанта, слегка прикрикнув на него.

Майор Гой коротко кивнул всем людям, после чего обнял на последок Ирбиса, и сел в машину. Остальные бойцы тут же последовали примеру своего командира, рассевшись по машинам.

Зима был старшим во второй машине, поэтому сел на переднее пассажирское сиденье. Мне досталось место прямо за ним. В этот раз в каждой машине был пулеметчик, который тут же занял место на крыше, высунувшись из люка наружу по пояс. Это было немного неудобно, потому что ноги бойца торчали в салоне и постоянно двигались, раскидывая грязь с подошв.

Ворота Бакала медленно открылись выпуская нас. Первая машина, под командованием Гоя, рванула вперед, посигналив на последок. Наш водитель тоже посигналил, выезжая за ворота.

— парни, — начал Зима, — это Чума. Паренек толковый, но не опытный. Мне его не обижать. Всем понятно?

— так точно!— хором ответили бойцы. Я тоже выкрикнул, на рефлексе.

— Чума, короче быстро всасывай, — продолжил Зима, — в этой машине твое отделение. Ты спишь с ними ,ешь. воюешь, даже поссать ходишь вместе с ними. Они прикрывают тебя, ты прикрываешь их. Всегда. Понял?

— так точно!

— за рулем Бес, он младший сержант, командир твоего отделения и мой зам. Так что если меня нет, слушаешь его. В гнезде сидит Муму. У него вечно плохое настроение, так что ты с ним поосторожнее. И последний, но не по качеству, Щепель.

Я посмотрел на ребят, стараясь запомнить их лица и имена.

Бесу было лет тридцать, судя по морщина. Он был худощавым, поджарым. Светло-серые усы шли его острым чертам лица, придавая ему брутальности. Глядя на него, создавалось впечатление безопасности и уверенности. На правой руке у мужчины отсутствовал большой палец.

— Чума, — представился я, протягивая руку Бесу.

Он ответил на мое рукопожатие, не отвлекаясь от дороги. Затем я поздоровался с Щепелем.

По Щепелю невозможно было определить возраст. Ему могло быть как и пятнадцать так и пятьдесят лет. Невысокий полный мужчина, с детским лицом. Большие щечки, всегда немного розовенькие, ему шли. Он постоянно улыбался, приглаживая рукой кудрявые волосы. Глядя на него, трудно было поверить, что этот милый добряк является солдатом и постоянно убивает людей.

Муму мне не удалось рассмотреть, так как он был за пулеметом, и кроме его ног я ничего не видел. Как сказал Зима, он был всегда в плохом настроении, поэтому я не стал его дергать за ногу, чтобы поздороваться. Еще успею.

Машины бодро ехали по асфальтовой дороге, объезжая крупные ямы и немногочисленный хлам. Я молчал, глядя в окно и любуясь пейзажами. Несмотря на привычное серое небо и черные тона земли, перемешанные с разрухой, все таки вокруг было довольно красиво. Может быть, такое настроение было только у меня, потому что у других моих спутников в глазах такого азарта не было.

Ехали молча, в паре десятках метрах от основной машины. Через пару часов мы подъехали к блок посту.

Блок пост стоял прямо по середине дороги. Длинные бетонные блоки были выложены полукругом, образуя большую защищенную площадку в центре, оставляя лишь узкий проезд для машины. В центре стояло три бытовки, буквой П. Помимо блоков, препятствующих движению машин, на каждой стороне блок поста были установлены огневые точки из мешков с песком и тяжелыми пулеметами. На посту было не меньше двадцати человек, большая часть из которых была у костра, расположенный у бытовок.

Когда машина Гоя подъехала ближе, я увидел как люди на посту засуетились, занимая оборонительные позиции. Два пулемета тут же были направлены в нашу сторону. Машина не доехала до поста метров десять, остановившись. Мы тоже остановились, соблюдая дистанцию.

Гой вышел из машины, поднимая руки над головой, и что-то проговорив, пошел на встречу вооруженных людей. Я не слышал о чем они говорили, но через пять минут майор помахал нам рукой. Первая машина тут же подъехала к ним. Майор сел на свое место, и коротко переговорив с одним из солдат на посту, машина продолжила путь. Наша машина тоже проехала через блок пост без проблем.

Ближе к вечеру, миновав еще один блок пост, мы въехали в небольшой разрушенный годок. Разрушенные дома окружали дорогу, по которой мы ехали со всех сторон. Темные, бездонные провали, которые когда то были окнами, наводили жути. Сорванные металлические двери подъездов, валялись в заросших палисадниках. Место, где когда-то кипела жизнь, превратилось в одну большую братскую могилу.

Наша машина ловко маневрировала по дороге, объезжая немногочисленные кучи металлолома, бывшие когда-то машинами. Большая часть старой техники, была оттащена к стенам домов, чтобы расчистить хоть какой-то проезд. Но этих усилий было все равно не достаточно. Проезжая мимо ржавой скорой помощи, я увидел кучу костей на переднем сиденье. Мне стало не по себе. По спине пробежали мурашки.

Проехав до конца улицы, мы уперлись в завал, образовавшийся из-за падения высокого здания прямо на дорогу. Свернули вправо, во двор дома, затем проехали через арку в другой двор и выскочили на соседнюю улицу. Поплутав немного по ней, наконец выехали на широкую дорогу, слева от которой текла река. Метров через пятьсот, я увидел высокую бетонную стену.

Дорога раздваивалась, упираясь в массивные ворота, огибая стены поселения с двух сторон. Подъехав ближе я смог получше рассмотреть стену. Она была сделана из больших бетонных стен, скрепленных между собой кусками металла, поверх была натянута колючая проволока.

Перед воротами лежал бетонный блок, мешающий разогнаться на машине и протаранить ворота. Слева и справа от ворот, были установлены огневые точки. Мешки с песком, за которыми стояли пулеметы и один мощный прожектор. Дежурили у входа десяток вооруженных мужчин.

Мы подъехали и остановились возле бетонного блока. Прожектор тут же включился, ярко осветив машину Гой.

— Кудимов мать твою, — заорал майор, открыв окно машины, — выруби нахрен!

— здорово Гой, я тя не узнал сначала, — ответил мужчина, махнув рукой. Прожектор вырубился,— ток по голосу тебя узнал. А мы вас ждали.

Майор вышел из машины и подошел к мужчине, поздоровавшись с ним за руку. Остальные остались сидеть на своих местах.

— ну а где хлеб да соль? Раз ждали.

— поздно приехали, — засмеялся Кудимов, — мы уже все сожрали.

— как обстановка?

— да нормально все майор, тишина. Потом как нить к тебе заскочу, поболтаем.

— лады, капитан, — Гой похлопал мужчину по плечу, — ну открывай тогда чтоли. Жрать охота, да в люльку.

—счастливый человек. Куря! Открывай. Видишь пацаны домой вернулись!

Мы проехали через открытые ворота. Через десять метров уперлись в еще один бетонный блок, который объехали слева. Проехав через небольшой пустырь заехали на охраняемую стоянку, где стояло машин десять разных размеров. Большую часть из которых я видел впервые. Стоянка была окружена натянутой сеткой и охранялась тремя солдатами. Припарковав машины на свободные места, мы собрали свои пожитки и построились в колонну по два возле забора.

— шагом марш!— скомандовал Гой и мы дружно пошли вперед.

Сразу за стоянкой стояло огромное круглое здание, с крыши которого светили прожекторы, освещая землю вокруг себя. Мы прошли мимо него, углубляясь в поселение, по старой широкой дороге, сделанной из небольших одинаковых камушков. Дорожка повернула влево, к двум длинным одноэтажным домам, которые так же были обнесены колючей проволокой, и охранялась пятью солдатами, которые торчали возле входа в одно из зданий. Когда мы подошли ближе, один из солдат побежал нам на встречу.

— товарищ майор, разрешите доложить, — тут же затараторил парень, остановившись возле Гой.

— взвод стой! Докладывай Кубышка, что там у тебя?

— товарищ майор, за время моего дежурства происшествий не случилось. Рота находится на городке, занимается согласно распорядку дня. Сержант Кубышка,— замолчал парень, и стал нервно теребить ремень автомата, висевший за его спиной.

— ну молодец Кубышка, че зассал то? все правильно доложил, — улыбнулся майор, —молодых пригнали?

— так точно, товарищ майор.

— ну молодец, короче, Зима! Пацанов накормить. Сбор через час на «взлетке», — начал раздавать приказы командир, — а ты Кубышка собери весь молодняк, так же через час.

— так точно!— ответили оба сержанта.

Гой потерял к нам интерес и быстрым шагом направился в одно из длинных зданий. Кубышка развернулся на месте и пошел обратно к своим товарищам.

— взвод!— громко сказал Зима, выходя из строя, — за мной, шаго-ом марш!

Зима повел нас мимо домов, которые назывались казармами, через небольшой голый участок земли. меньше чем через пару минут мы оказались возле небольшого одноэтажного здания. На стене, возле входа, красной краской было написано столовая.

— на месте, стой!

Колонна остановилась в паре метрах от входа. Зима зашел внутрь, оставив нас одних.

— Щепель, как думаешь пожрать там че осталось? — спросил стоящий в строю Бес,— или опять седня на подножном?

—должно оштатся,— ответил мужчина, улыбаясь, — Беш, ты не шшы, у меня коншерва ошталаш, жаточим вместе ешли шо.

— а остальные че заточат?— подал голос недовольный Муму.

— Муму, да че ты а? не нагнетай, — ответил Бес, — как нить прокормим. Тем более гостинец есть. Да ведь, Чума?

— а?

— ну гоштинец, — толкнул меня в бок рядом стоящий Щепель, — тебяш пригоштили, в Бакале.

— а вы про это? Конечно, поделюсь, — честно ответил я, доставая бутылку из кармана, — только это… я не буду.

— да тище ты дурик, — Щепель выхватил у меня из рук бутылку и спрятал себе за пазуху,— не пали.

— заходим слева! В колонную, по одному!— крикнул появившийся в дверях Зима, который тут же ушел обратно.

— да штой ты, — дернул меня за плечо Щепель, — шкажали же по одному.

В колонну по одному мы вошли в здание. Я разу же увидел длинный ряд столов которые стояли вдоль стены. Все столы были разделены на небольшие квадраты, нарисованные краской. Идущий передо мной Щепель положил свое оружие в один из квадратиков. И принялся снимать с себя все лишнее: рюкзак, разгрузку, шапку, пояс с подсумками. Я повторил за ним, оставив на себе только одежду. Скажу честно, мне стало неловко. Без оружия я ощущал себя словно голым.

Затем мы прошли вперед, свернув в большой зал со множеством столов. В противоположном углу стоял длинный стол. Все так же идя в колонне по одному, мы подошли к столу, который оказался раздачей. Раздача была мне знакома, именно так нас и кормили в лаборатории, правда народу было намного меньше. Я взял поднос и встал в очередь, которая медленно продвигалась вперед. За столом раздачи, по ту сторону, находилось три повара. На самой раздаче, кроме хлеба и пары мисок с непонятным супом, ничего небыло.

— ну, прости Зима, — оправдывался один из поваров, стоящий в конце раздачи, возле сержанта. — не предупредили меня, что вы приедете.

— да не ной Каша, знаю же что себе чет оставил, вон харю какую отъел, — сержант по доброму стукнул повара по плечу, — ну не жопься. Тыж знаешь в долгу не останемся.

—ну, — замялся Каша,— картошечка была, с тушенкой, ток мы ее на троих жарили.

— ну пойдет. Давай тащи для пацанов, и еще туда ченить рубаните. Ртов то много, — Зима заулыбался, — Чума! Иди сюда.

Я оставил поднос на месте и быстро подошел к сержанту:

—я!

— да не якай, давай пузырь, — Зима протянул руку, — Кашу отблагодарить надо.

— эм… товарищ сержант, а у меня его нет.

— ты куда дел пузырь?— спросил Зима удивленно,— ты че выпил его чтоли?

— никак нет.

— ну а где он тогда? Чума, ты давай без этого. Пузырь гони.

— да нет его у меня.

Зима быстро пробежался по лицам мужчин, стоящих в очереди из раздачи.

— ах тыж Щепель, ах тыж скотина!

— а шо шражу я? — возразил Щепель, пряча свой взгляд, — не я это.

— вот терь точно знаю ты, — заржал Зима, — вон глазки как забегали. Хитрожопый.

— да е… — затянул Щепель, доставая бутылку из запазухи, — я для ребят.

—вот как раз для ребят, — Зима отобрал бутылку у Щепеля и отдал ее Каше, — пожрем хоть.

— ну это другой разговор, — заулыбался Каша. — вы присядьте, я щас все организую.

Каша не обманул. Организовав вполне достойный ужин. Каждому принесли по небольшой миске с мелкорубленой картошкой и мясом и большому куску хлеба. А на десерт был горячий чай. К чаю каждому далее по пачке сухого пресного печенья. Быстро поужинав мы пошли в нашу казарму, все так же строем. Последнее меня все чаще стало напрягать.

Казарма была одноэтажной, с длинным коридором который проходил через все здание. В левой части помещения, было несколько комнат. Одна комната была закрыта на решетчатую дверь, с множеством ящиков и стоек для оружия. Ее круглосуточно охраняло двое вооруженных людей, стоявших возле двери. Эту комнату называли оружейной. Второе помещение было отведено под временный склад. Там хранились запасные комплекты формы, небольшой запас консервированной еды, сигареты, старая форма, одеяла, в общем нужные в быту вещи. Называли эту комнату каптеркой.

В правой стороне здания была жилая зона. Там стояли ряды двухъярусных кроватей, установленных особым образом, с прикроватными тумбочками возле них и небольшими табуретками в проходах.

Сдав в оружейку все свое оружие. А также все лишнее обмундирование, мы построились в коридоре, который называли «взлеткой». На это раз мы построились специфическим образов. Около пятидесяти человек стоял в две шеренги, вдоль ряда кроватей. Остальные расположились напротив. Стоя возле кроватей, некоторые даже сидели на прикроватных табуретках. Среди стоящих в строю я никого не знал. Все мои знакомые, Щепель, Бес, Муму, так же бойцы ехавшие с Гоем, имена которых я не знал, были именно на той стороне.

—смирно!— заорал Зима, заходя на жилую зону, и тут же уходя к своим.

В жилую зону, громко топая, вошел майор Гой.

— значит так, — майор остановился прямо по середине шеренги, — меня зовут майор Гой. Ко мне обращаться товарищ майор и никак иначе. Это понятно?

— так точно!— хором заорали мы.

— для вновь прибывших, я командир роты. Мое слово здесь закон. Правило у меня только одно: воюют все. Кто зассыт, того я лично пристрелю,— майор сделал паузу, всматриваясь в лица, затем продолжил, — вы все прошли курсы обучения, так что вы уже солдаты. Настоящие солдаты ,так что жопку вам вытирать никто не будет. А это значит, что за любое неповиновение буду жестоко наказывать. Это понятно?

— так точно!

— все в строй, — Гой повернулся к бойцам, которые стояли между кроватями, — построиться по отделениям.

Начался балаган. Сержанты и опытные бойцы принялись расставлять вновь прибывших по местам. Щепель бесцеремонно схватил меня за воротник и потащил в сторону. Через пять минут, рота стояла в две шеренги разбившись на отделения. Во главе каждого отделения стоял сержант.

— крутите мордами, и запоминайте свое отделение, — громко сказал Гой, — теперь это ваша семья.

В моем отделении во главе стоял Бес. Сразу за ним, во второй шеренге, стоял хмурый Муму. Слева от Беса стоял Щепель, остальных я не знал. Я посчитал, нас было ровно десять человек. Возле майора Гоя стояло три сержанта, среди которых был Зима.

— это ваши командиры взводов, — показал рукой Гой,— товарищи сержанты, занимайтесь личным составом.

Гой молча ушел, оставляя нас на сержантов. Зима заулыбался и пошел к нам. Оказалось что я был бойцом первого отделения первого взвода. Во взводе было три отделения, которыми командовали младшие сержанты. Моим младшим сержантом, то есть командиром отделения был Бес. А командиром взвода был Зима. Я радостно выдохнул. все таки с Зимой у нас были нормальные отношения. Да и Беса с Щепелем я немного знал.

Глава 7

Город, а вернее небольшой участок на котором располагалась наш база, назывался Златоуст. Довоенный городок стоял на бугристой местности, что его немного и спасло во время тотальной бомбежки. Небольшая часть домой чудом уцелела.

Поселение было разделено на три части: военную ,гражданскую и промышленную. Военную часть, как не трудно догадаться из названия занимали военные. Оборудовав на своей территории стоянку для транспорта, спортивный городок, казармы, небольшой штаб, офицерское общежитие, и небольшой полигон, для занятий стрельбой и отработки боевых действий.

В гражданской части соответственно проживали простые граждане Империи. Гражданская часть начиналась сразу за небольшой площадью и заканчивалась на бывшей заправке «Нефть», которая находилась возле реки. Жилой сектор, существовавший до начала войны, был восстановлен и принял в себя значительную часть населения города.Шестиэтажное длинное здание, находящиеся точно в центре поселения, было полностью уничтожено. Боле менее пригодный первый этаж, переоборудовали под нужды администрации быстро растущего поселения. Заправку тоже использовали по назначению, частично ее восстановив. Вдоль городка протекала река Ай, ее быстрые воды идеально подходили для установки миниатюрных автономных гидроэлектро станций, которых было предостаточно на складах ковчега. Два «магэса» снабжали город небольшим количеством электричества, хватающего на минимальные нужды. Так же администрация городка открыла небольшую гостиницу в огромном двух этажном особняке, прямо недалеко от администрации. Был и свой доктор, которому удалось создать небольшую клинику, на десять койко-мест,где кроме него еще работал его ученик и три медбрата. Помимо всего, администрация каждый год устраивало праздник, названный Днем Города, на который собирались не только местные жители, но и жители с соседних более маленьких поселений, которых было целых шесть штук.

Промышленная часть была немного южнее и занимала целую улицу. Десятки разномастных производств начиная с токарного дела, заканчивая сбором гладкоствольного охотничьего оружия. Так же на местах производства были открыты небольшие магазины, где любой желающий мог приобрести или обменять интересующий товар. Благодаря вывеске, сохранившейся на одном из домов, промышленную зону называли Чугуновской или Чугунком.

Я жил уже здесь три месяца, а если быть точным то служил. Поначалу было сложно привыкнуть к этому безумно бешенному, однотипному, ритму жизни. Каждый день происходило одно и тоже. Подъем, зарядка, завтрак, потом на занятия, после обед, и снова занятия, после был небольшой ужин и час на свое личное время, и отбой. Так повторялось изо дня в день, менялись лишь сами занятия. Через месяц таких тренировок я немного окреп ,чему был несказанно рад. Несмотря на все мои усилия и мой прогресс ,я все равно оставался самым слабым бойцом роты.

На второй месяц Зима стал лично заниматься мной. Сержант без устали гонял меня по спортивному городу до обеда, заставляя вновь и вновь повторять одни и те же упражнения. После обеда тащил меня на стрельбище, где я отстреливал цинки патронов. Зима был настоящим извергом. Заставляя меня стрелять из разных поз, с разных положений, имитируя разные ситуации. Я стрелял по стоячим мишеням, по движущимся, по мишеням различных форм и размеров. Пару раз я даже стрелял пачкам от сигарет, которые Зима раскидал под мишенями. Так же меня начали обучать по теоретической части. Чтение карт, ориентирование на местности, тактика боя в различных условиях, в различных составах, начиная от отделения ,заканчивая ротой. Меня это выматывало больше всего. Ночью, вместо того чтобы спать, я учил старинный довоенный устав, потому что Гой сказал это должен знать каждый офицер.

Но, как бы мне тяжело не было, за время проживания я стал значительно сильнее. Да и отношения со всеми в роте у меня были нормальные. Отсутствие лишнего времени сводило его на минимум, так что каких-то конфликтов у меня не было. На и дружбы с кем-то завести у меня не вышло. Мы просто спокойно жили под одной крышей.

В начале четвертого месяца моей службы, все кардинально поменялось.

Вернувшись с ужина, вся рота была построена на «взлетке» в казарме.

— значит так, бойцы, — Гой стоял в центре «взлетки»,— завтра идем на «выход». Детали позже сообщат сержанты. Сейчас готовим оружие и снарягу. Всем понятно?

— так точно!

— дежурный! Открывай оружейку, — командовал майор, — Бес проконтролируй. Все сержанты за мной, рядовой Чума ты тоже.

— есть! — ответил я входя из строя, вместе с сержантами.

— за мной, — сказал Гой, уводя в свой кабинет.

В кабинете нас было пятеро. Я, Гой, Зима, Пепел – командир второго взвода, серьезный мужик в возрасте поддерживающий идеальную дисциплину в своей подразделении, и Гиви– командир третьего взвода. Все мы столпились вокруг командирского стола, изучая карту.

— короче парни, расклад такой, — говорил Гой, дублируя все на карте с помощью карандаша, — пришел приказ совета, дойти до Челябинска и все там разведать. Кроме нас идет рота разведки и отделение Экзы.

— Экза идет?— присвистнул Пепел, — совет думает, Челябинск занят?

— да не, — ответил Зима, — страхуются, скорее всего.

—что за Экза? — спросил я, смешиваясь в разговор.

— а? точняк, тыж не видел их еще. Короче, —начал мне рассказывать Гиви, — это короче танки, ходячие мать его танки. Самые настоящие.

— да не путай ты мелкого, — перебил мужчину Зима, — какие нафиг танки? Экза это солдаты в экзо скелетах.Экзо скелет это такая приспособа, короче бронированный костюм. Выдерживает даже крупный калибр. Их у нас немного, поэтому штаб бережет их больше чем танки.

— это нам типа дадут такие костюмы?

— Чума, ну что ты как маленький, — вмешался Гой, — ты свою морду видел? Экза чуть ли не по наследству передается, а ты… — майор махнул на меня рукой, возвращаясь к карте, — короче, мы идем через Тургояк, разведав его. Разведка ждет Экзу, потом вместе идут через Атлян, там как раз у нас форпост недавно основали. А дальше по трассам мы идем до Тимирязевского, где перегруппировываемся и дружной толпой идем на Челябу.

— а что за озера?— спросил пепел тыкая пальцем в карту, — вот у Чебруля.

— Чебаркул, неучь, — поправил Зима,— озера да озера, какая разница.

— да хрен его знает, — честно ответил майор, — там наших, еще не было никого. Да кстати, идем без транспорта.

— как это?!— чуть ли не в один голос спросили мы у Гоя.

—а вот так, там все равно дорог нет, — майор ткнул пальцем в карту, — пацаны с разведки докладывали пару месяцев назад, по нашей дороге в районе вот этой горы дорог вообще нет, все смыло нафиг. Так что техника не пройдет.

— этож охренеть сколько пилить на своих двоих, — возмутился Зима,— до ушей сотрешь все нафиг.

— ну Зима, ну хватит а. Допилишь до куда надо и не сотрешься. Я-то тебя знаю.

—так точно, товарищ майор, — согласился Зима, — допилю.

— всем все понятно?

— мне не понятно?— спросил Пепел, — че со жрачкой и патронами? Ну до Чубаркула нам всего хвати. А дальше? Сами же понимаете, если что случится патроны быстро улетят.

— ну, набиваемся сейчас по полной, —ответил майор, —а в Тимирязевский Экса все притащит.

— ну, тогда все понятно.

— мне не понятно, — сказал я, — а я тут для чего? Я же не сержант.

—как говорит тебе все время Зима? А да, всасывай мелкий,— майор заулыбался, — так все свободны, готовим личный состав.

Я стал готовиться. Первым делом я разобрал и почистил свой автомат, на цевье которого болтался медвежий клык, на небольшой цепочке. Затем снял стандартный прицел и поставил новый, простой пятикратный прицел сделанный еще до войны. В нем было минимум электроники и он был очень живучим и крепким, хоть по камням бей. Стандартный прицел был тоже не плох, но судя по моей немногочисленной практики и рассказам опытных бойцов, он часто выходил из строя от физических ударов, либо когда попадал в зону аномальных полей. Так же я поставил второй прицел, боковой коллиматор, для ближнего боя. На цевье я повесил фонарик и лазерный целеуказатель. Фонарик включался с кнопки, которая находилась на его корпусе сзади. А вот с целеуказателем пришлось немного повозиться, протягивая тонкий провод по цевью к указательному пальцу левой руки. Чтобы провод не мешался, я примотал ее черной изолентой к оружию. Включив и выключив его пару раз, во время воображаемой стрельбы, проверил на удобство. Вышло вполне себе не плохо.

Закончив с оружием, я взял свое снаряжение, которые мы два месяца комплектовали вместе с Зимой. Я поменял разгрузку на более удобную, с отсеками для бронепластин, которые закрывали большую часть туловища, но с меньшим количеством карманов для магазинов. Весь снаряжение тоже значительно увеличился, но безопасность превыше всего. Нехватку места в разгрузке пришлось решать. Поэтому я взял два подсумка, которые крепились на ремень, и повесил их на левую сторону, вплотную друг к другу. В первый я запихал всю «медичку» и пару жгутов. А во второй, несколько гранат, «фаер», и пять «хисок»- химический источник света. Ножны переехали ближе к плечу, пистолет вообще переехал на правую голень, вместе с подсумком. Шлем и рюкзак я не менял. Для защиты глаз я взял стрелковые очки хамелеон, которые меняют уровень затемнения в зависимости от попадаемого на них света. Вещь крайне удобная и полезная, помимо защиты от света, она еще и имеет тонко нарисованную сетку определения расстояния на внутренней стороне линзы. Так же я взял маску респиратор, от серьезных угроз она не защитит, но от пыли вполне. Рюкзак тоже прошел через небольшое улучшение, на нем появилось несколько карманов и петелек. Напоследок, я забил рюкзак пачками патронов к винтовке и запасными магазинами, не забыв накидать туда ИРПешек.

Закончив со сборами, я сложил все в свой ящик и пошел спать.

Утром рота покинула город, уходя на юго-восток. Мы шли по дороге, рассредоточившись и растянувшись на сотню метров. Первый взвод шел первым, разведывая все на своем пути. Вечерами вставали на привал, уходя подальше у дороги. Делали все по уставу, маскировкой костров, выставлением часовых и прочего. На следующее утро, вновь продолжали движения. Сам лагерь тяжело было назвать лагерем в полном смысле этого слова. Просто обустраивали несколько костров для обогрева и готовки еды, да спальные мешки клали поближе к огню, вот и весь лагерь. Все были очень тепло одеты ,так что палатки с собой тащить не пришлось. Пару ночей можно было поспать и под открытым небом, а впереди были различные поселения, где нет-нет да и найдется удобное место с крышей.

Сотня вооруженных людей была не по зубам местной живности, которая чуяла нас за долго до нашего появления и старательно пряталась от нас. Дни слились в монотонное повторение одних и тех же действий, если бы не постоянная болтовня Зимы, я бы сошел с ума. За все время нашего пути, я лишь один раз увидел небольшую стаю диких собак, которые пронеслись метрах в пяти ста от нас, между деревьями. Я даже прицелиться в них не успел.

На пятый день похода, мы подошли к Тургояку. Разбив лагерь в паре километрах от города, Гой послал Зиму на разведку в город. Сержант не долго думая взял с собой Беса, Щепеля, Муму и меня. Утром мы отправились на разведку.

Уже больше часа наш отряд лежал на мокром песке, за низко растущим кустарником, вслушиваясь в окружающие звуки. Кроме ветра, который гонял мелкий мусор, и отдаленный лай собак, мы ничего не слышали.

— да нет там никого, — первый подал голос Муму, — ничего вообще не слышно.

— ладно пошли, — скомандовал Зима, поднимаясь на ноги, — мужики внимательнее.

Зима, низко пригибаясь к земле, добежал до небольшой рощи, занимая позицию за деревом. Остальные члены отряда прикрывали его, контролируя свой сектор. Следом побежал я, так же низко пригнувшись к земле. Сместившись немного в право, я тоже занял позицию за деревом. После меня побежал Бес и Щепель. Муму все это время оставался на пляже, прикрывая нас. Перебежками, мы добрались до ближайшего дома, в форме буквы Г.

Поднявшись на второй этаж пятиэтажки, рухнувший лестничный пролет не давал над подняться выше. Заняли пустую квартиру, из которой открывался неплохой вид на улицу. Зима устроился возле окна, рассматривая потенциально опасные места в бинокль. Муму, шедший последний с грохотом уселся на пол, тяжело дыша.

— да чтоб я, еще раз, — Муму жадно глотал воздух ртом, пытаясь отдышаться, — эту гребаную бандуру на себе таскал.

Подтверждая свои слова, мужчина грохнул на пол тяжелый пулемет РП-17. Стягивая с себя короба с патронами для пулемета, привязанные на длинный ремень с петлей.

— тише ты, — ответил ему Зима, — в лагере поноешь.

Я сидел в дверном проеме, контролируя небольшой коридор и входную дверь квартиры, которая валялась на первом этаже. Зима продолжал наблюдать за улице. Бес пошел в соседнюю комнату, проверить соседнюю улицу. Щепель и Муму молча сидели на полу.

— Бес, сюда иди, —сказал Зима, —глянь ка ты.

Бес быстро вернулся в комнату. Взяв бинокль, он аккуратно выглянул в окно.

— вон смотри, ну холмике церковь. Прям почти точно в центре села.

—вижу.

— справа от церкви видишь сарай, одна воротина еще сорвана. вот на него смотри.

— понял, — ответил Бес, — темно там, походу нет ниче… а нет, стоп. Движение. Прям в углу.

— значит, мне тоже не показалось.

— нет, точно не показалось. Опять движение. Толком не видно, что там происходит, далековато.

— пошли, проверим.

Мы вышли из подъезда, и обойдя дом справа оказались возле полуразрушенного здания, на котором висела старая табличка «школа №2». Зима пошел вдоль ее стены, заглядывая в каждое окно на нашем пути. Следом за ним шел Бес, затем я.

— мать его, — заорал Зима, и тут же стал стрелять через окно куда-то вглубь здания ,— контакт!

Бес тут же поддержал товарища огнем. Я заглянул в соседнее окно. Это был старый кабинет, в котором валялись парты и стулья. Учительская доска валялась на полу, на куче книг. Дверь в кабинет была открыта. Я навелся на открытую дверь, беря на прицел небольшой кусок коридора, который видел. Мимо двери кто-то пробежал, я тут же нажал на спусковой крючок, выпуская короткую очередь в молоко.

— граната, — крикнул Бес, выдергивая чеку и швыряя ее в окно.

Прозвучал мощный взрыв, который поднял облако пыли. Мелкий мусор разлетелся в разные стороны. Из глубины коридора я услышал крики и топот ног. В ту же секунду над моей головой просвистели пули, выбивая бетонную крошку над окном. Я тут же упал на землю, разворачивая свое тело в полете. Бес и Зима присели, пригнувшись к земле.

— контакт!— заорал Муму.

Раздался грохот пулемета. Длинная очередь ушла в лево от нас, по пустым окнам соседнего здания.Откуда-то из глубины дома по нам раздалась короткая автоматная очередь, которая тут же замолчала. Муму поливал окна, не жалея боеприпасов. Щепель поддерживал его огнем. На крыше дома кто-то мелькнул. Не долго думая я навел туда прицел. Старая двухскатная шиферная крыша, с большими дырами, была идеальным местом для засады. Из-за гребня крыши показалось лицо, я тут же перевел на нее прицел и выстрелил. Тело человека завалилось назад, с грохотом рухнув на землю. Зима и Бес принялись работать по дырам в крыше, в которых мелькали люди.

— Муму дави крышу!— заорал Зима, — Бес подсади. Чума прикрой. В здание!

Я вскочил на ноги и пробежав несколько метров вперед упал на землю, развернувшись в сторону школьно окна. Как раз в этот момент из коридора в класс ворвался грязный человек, с арматурой в руках. Я тут же выстрелил в него, попав в шею. Оборванец рухнул на пол, судорожно забив ногами об бетонный пол. Бес подбежал к окну, подставляя руки, сомкнутые в замок. Зима, сделав небольшой крюк, с разбегу влетел в окно, благо младший сержант его подкинул руками.

— давай Чума!— заорал Бес.

Пулеметная очередь не смолкала, давя неприятеля в соседнем здании. Я вскочил на ноги и побежал на Бесу. Подпрыгнув, поставил свою ногу на его руки. Бес с силой подкинул меня вверх.Я заскочил на подоконник и тут же спрыгнул на пол.

— дверь! — заорал Зима, перекрикивая грохот выстрелов.

Я рванул к двери и выглянул в коридор, тут же получив удар по каске. От мощного удара я упал на одно колено. В глазах потемнело. Я поднял голову и увидел расплывчатый силуэт человека, который замахивался куском трубы, намереваясь еще раз огреть меня по голову. Из-за спины раздалась короткая очередь, которая размозжила голову человеку. Следом крепкие руки Зимы, мощным рывком поставили меня на ноги.

— ты как?!

— нормально, — ответил я. Похлестав себя по щеке,— уже лучше.

Зима вернулся в кабинет, заняв позицию за соседним окном, прямо над Муму и поддерживая огнем товарищей. Я стал в дверном проеме, контролируя подходы к классу. Следом в кабинет через окно ,с помощью Беса залез Щепель. Через пару секунд младший сержант сам залез в окно, тяжело перевалившись через подоконник.

— пустой!— заорал с улицы Муму.

— давай сюда!—в ответ заорал Зима, продолжа обстреливать крышу.

Щепель подбежал к пустому окну, принимая в свои руки поданный Муму пулемет. После чего втащил товарища внутрь, схватив его за лямки рюкзака.

— худей Муму, — выразил недовольство Щепель, возвращая пулемет хозяину — зопу чуть не порвал.

— сам худей, — буркнул в ответ Муму ,ставя пулемет на подоконник.

Из противоположного дома в ответ по нам не стреляли. Выпустив для проформы еще по половину магазина, парни остановились, внимательно вглядываясь в каждую щель.

— ниче нет, — подал голос Бес,— вроде тихо.

— у меня тоже,— подтвердил Муму.

— ждем, — приказал Зима, не отрывая взгляд от прицела.

Из-за дома в небо вылетел яркий зеленый огонек. Со стороны церкви тут раздался сигнал гражданской обороны.

—зопа.

Глава 8

— валить надо нахрен!— заорал Муму, снимая пулемет с подоконника.

— куда?! Ты сигнал слышишь?!— орал Зима, перекрикивая сигнал ГО, — тут щас вся округа на уши встанет.

— че вообще шдешьпрошходит?

— а я че знаю чтоли?

— парни! у церкви движ!, — заорал Бес, который все это время стоял у окна, смотря на церковь через прицел винтовки, — это бред!

Мы тут же подбежали к окну, смотря через прицелы на церковь. Пятикратное увеличение не давало разглядеть детали, но большую толпу выбегающую из церкви я все же заметил. В руках у них было разномастное оружие, начиная от кусков трубы, заканчивая стрелковый оружием, которое я не мог идентифицировать. Все они были одеты в грязные длинные черные балахоны, свисающими до земли.

— да не, это бред!— заорал Зима. В этот момент сигнал ГО замолк, — это че попы?

—они самые, — Муму подтвердил догадку сержанта, — а говорили, что они исчезли еще до Пепельной войны.

— ну да, замполит же постоянно твердил об этом, — сказал я, вспоминая о том что каждую неделю у нас были занятия по истории мира до войны. Я даже вспомнил картинки, что показывал замполит,— прям как с картинки.

Парни были правы. Длинные балахоны, церковь, это было действительно попы. В подтверждение моих мыслей, раздался колокольный звон. Толпа попов быстро приближалась к нам.

— все наверх! занять оборону!— приказал Зима и рвану в коридор, ища лестницу на второй этаж.

Из класса я вышел последним. Перевернув ногой труп мужика, что огрел меня трубой, я сунул ему под грудь гранату без чеки, оставил подарок так сказать. Я заметил что убитый был одет не так как попы. Вместо черной рясы, он был одет порванный в лохмотья бушлат, ватные штаны и сапоги. Вся одежда была заляпана засохшей кровью. Затем я сбегал в соседний класс, куда Зима бросил гранату. Там я увидел труп в черной рясе, который лежал под перевернутым столом. Рядом со столом лежало три тела, одетые как первый труп. Рядом с телами лежали старые ржавые охотничьи ружья. Я подошел к трупу в рясе, перевернув его на спину. К горлу тут же подкатил комок рвоты, который я не смог удержать. Отдышавшись посмотрел на живот тела в рясе ,который был вывернут наизнанку. Перемешанные кишки торчали из разорванного живота. Я пнул труп, переворачивая его обратно.

— Чума!— заорал Зима, с верхнего этажа, — живей!

Я рванул в коридор. Пробежав мимо нескольких классов увидел лестницу, и поднялся на второй этаж. Рядом сидел Зима, который закладывал заряд под лестничный пролет.

— бегом давай, на право!

Я рванул по коридору на право. В этот момент прозвучало два мощных взрыва, которые обрушили лестничные пролеты. Тут же в коридор прибежал Зима, а с другой стороны Бес.

— готово, — ответил Бес, — пролет упал.

— и мой.

Из соседнего кабинета раздалась стрельба, заработал пулемет Муму. Зима кивнул мне в сторону кабинета. Я кивнул в ответ и рванул на помощь товарищу.

Муму занял позицию в центре комнаты, напротив окна. Установив пулемет на стол, мужчина работал короткими очередями, по приближающемуся противнику. Мужчина работал через центральное окно. Левое было пустым, а на правом висела тряпка ,полностью закрывающая обзор.

— три часа, у красного дома, — навел меня Муму, — куча кирпичей, за ней залегли.

— принял.

Я оббежал Муму слева ,за спиной, чтобы не становится на линии огня. Прижавшись спиной к стене, не подходя близко к окну, стал неторопливо работать, повторяя одни и теже действия. Сделал пару шагов вперед, прицелился, дал короткую очередь ,два шага назад, уходя от ответных выстрелов.

Из-за кучи мусора периодически появлялись люди, отвечая своих огнем. В отличии от нас, у них было мало автоматического оружия. Почти всегда по нам стреляли одиночными выстрелами, лишь изредка раздавалась короткая автоматная очередь.

Судя по стрельбе, которая доносилась с улицы, нас взяли в полукольцо. Откуда-то слева, доносился крик Зимы, который координировал действия отряда. Так вышло, что по центру были я и Муму, правый фланг прикрывал Щепель и Бес.

— близко подойдут гранаты к бою!— заорал Зима, перекрикивая звуки выстрелов.

Я вновь сделал пару шагов вперед и прицелился в человека, который бежал, низко пригнувшись, вдоль стены противоположного дома. Поймав его грудь в прицел, я плавно нажал на спусковой крючок, выпуская короткую очередь. Тело завалилось вперед, забрызгав стену кровью.

— пустой!— заорал Муму, снимая пулемет со стола и низко пригибаясь, стал перезаряжать оружие.

Едва пулемет перестал стрелять, как люди прятавшиеся за домом и кучей кирпичей, рванули вперед. Стреляя по нам на ходу. Над головой взорвалась штукатурка, осыпав меня с ног до головы. Я рефлекторно присел, прижимаясь как можно ближе к полу. Топот и крики быстро приближались. Слева раздался взрыв гранаты. Не долго думая я достал из подсумка две гранаты и выдернув чеку я гуськом добежал до окна. Выбросив обе гранаты на улицу, тут же спрятался за стену. Лишний раз в окне сейчас лучше не маячить. Два взрыва прозвучали синхронно. Тут же на улице закричали раненые люди, кто-то от боли, кто-то матом, проклиная нас.

Муму закончил перезаряжаться и положил пулемет на пол. Схватив стол он оттащил его в право, ставя напротив зашторенного окна. Затем мужчина установил пулемет но новое место, крикнув мне:

— снимай тряпку и на пол!

Я рванул к правому окну, мимо среднего. Что было большой ошибкой. В левый бок тут же угодила пуля, сбив меня немного в сторону. Я зарычал от боли, на автомате схватившись рукой за бок. Хорошо хоть пластина выдержала выстрел, если бы не она, то я точно был бы трупом. Правой рукой я схватился за тряпку и рванул ее вниз, одновременно с этим падая на пол. Длинная пулеметная очередь тут же ушла в окно. Не долго думая я пополз к стене, чтобы встать на ноги и уйти с линии огня.

В эту секунду в класс влетело два человека балахонах. Их появление было настолько неожиданным, что я вообще ничего не успел подумать. Первый забежавший к нам поп был вооружен обрезом. Он тут же нацелился на спину Муму, выстрелив дуплетом. Муму тут же полетел вперед, ударившись об край стола и упав на бетон, лицом в низ. Второй человек в рясе рванул в мою сторону, поднимая над головой кусок арматуры. Я тут же выстрелил в него, не целясь и не меняя положения тела. Две пули попали ему в низ живота, а третья угодила в грудь. Человек судорожно стал хвататься за живот, бросив сове оружие на пол. Сделав неуверенный шаг вперед, он рухнул на пол, прямо передо мной.

Первый поп в это время отчаянно пытался перезарядить свой обрез. Дрожащими руками он достал из кармана два патрона и выронил их на пол. Больше он ничего не успел сделать. Я поднялся на одно колено и метким выстрелом снес ему половину головы.

Рванув к Муму, я перевернул его на спину. Мужчина застонал, приоткрыв глаза.

— живой?! — обрадовался я, доставая медичку, — щас полегче, будет.

Я из медицинского пакета я достал одноразовый шприц ампулу. Сняв колпачок с игры, воткнул шприц в ногу Муму, прямо через одежду. Медленно надавив на мягкую часть ампулу, ввел весь препарат в раненого.

— щас полегчает, — вновь повторил я мужчине, — все будет хорошо.

Муму закрыл глаза и стал медленно дышать. Я подложил ему под голову тряпку, что срывал с окна.

«откуда они тут взялись? ведь лестницы взорвали»— мелькнула у меня мысль, а затем тут же появилась другая, более ужасная, —« вдруг, не они одни пролезли? Как остальные?»

— парни вы как!?— заорал я, вылетая в коридор.

Оружие на лево, осмотрел коридор, резкий разворот на право, из кабинета выскочил мужик в рясе, выстрел. Два патрона уходят в цель, сбивая его с ног. Сухой щелчок. Скидывая пустой магазин на пол ,вставляю новый. Выстрел не убил мужика, он орет держась за плечо. Подхожу ближе, контрольный в голову. Мозги разлезаются по полу. Быстро иду к кабинету откуда вышел поп. Прижимаюсь спиной к стене, иду к двери, медленно увеличивая угол обзора на внутреннее пространство комнаты. Появляется рука в рясе, делаю большой шаг и стреляю в появившееся тело. Тут же стреляю в его соседа, переводя огонь. Два трупа падают на пол. В окне появляется лицо, красное и потное. Два выстрела и тело падает на землю. С улицы доносится ругань. Подлетаю к окну, на ходу доставая гранату и выдергивая чеку, кидаю вниз. Грохот взрыва. Тут же высовываюсь из окна и даю длинную очередь, добивая выживших. Замечаю краем глаза пожарную лестницу, которая была с боку от окна. Адреналин больно бьет по ушам.

Кто-то хватает меня сзади за рюкзак, оттаскивая от окна. От резкого рывка я падаю назад, нажимая на спусковой крючок. Длинная очередь уходит в пол и стену, в момент моего падения. Раздается сухой щелчок, патроны кончились.

— спокойно! — орет Зима, который дернул меня назад, — это я! Я орал а ты не слышал!

Зима в крови. В левой руке окровавленный нож. Сзади в дверном проеме маячит Щепель, у которого куртка порвана, на щеке кровь, без шлема, с растрепанными волосами.

—к нам тоже по лестницам залезли, — орет Зима, доставая небольшой взрыв пакет, — ща покажу им, лестницы.

Щепель бежит к окну ,прикрывать Зиму. Я тоже поднимаюсь на ноги, меняю магазин и к окну. Сержант быстро приматывает пакет к лестнице.

— валим!— орет он, выбегая из класса.

Мы с Щепелем тут же рванули в коридор. Через минуту прозвучал взрыв. Щепель схватился за уши и сел на пол, открыв рот.

— похожу, контузило слегка, — заулыбался Зима, меняя магазин на своем оружии, — где Муму?

— в комнате, — отвечаю я, сползая вдоль стены на пол, — ранен он.

Я обессиленный сел на пол, тяжело дыша. Перед глазами темнело. Зима сидел в таком же состоянии, истекая потом.

С улицы донеслись длинные автоматные очереди.

—Наши!— заорал из глубины здания Бес,— семь часов, наши!

— жаль, — заулыбался Зима,— не все патроны успел потратить.

Я облегченно выдохнул, закрыв глаза. Звуки стрельбы постепенно начали стихать, удаляясь от школы. Зима принялся осматривать Щепеля, после чего вколол ему успокоительное, и ушел к Муму. Отдышавшись я помог Щепелю подняться и найти его автомат. Который валялся в дальнем кабинете, на трупе человека в рясе. После мы пошли в кабинет к Зиме и Муму.

Когда мы вошли в кабинет Зима уже раздел Муму до пояса, рассматривая и обрабатывая его раны. Большая часть дроби застряла в броне листе, что спасло ему жизнь. Несколько дробинок, которые попали в тряпичную основу разгрузки, попали мужчине в тело. Близкое расстояние и кустарные патроны увеличенной мощности нанесли Муму больший урон, чем сама дробь. Почти вся спина мужчины была покрыта фиолетовыми синяками.

— эй! Наверху!— заорал знакомый голос с улицы, — живые есть?

— да, Гиви!— заорал в ответ Зима, — Муму ранен, но не критично!

— это хорошо. че как к вам подняться? Мы не нашли.

— а хрен его знает, — честно ответил Зима, — все пути мы подорвали.

— а спускаться как?

— спрыгнем, ниче страшного. Ты это, бойцов к лестнице подгони, Муму спустить надо.

— добро.

Закончив обрабатывать раны, мы одели Муму и потащили к лестнице. Я повесил пулемет мужчины за спину, оружие бросать нельзя. На пролете нас уже ждали. Общими усилиями нам удалось спустить Муму на первый этаж, где его тут же положили на носилки. Затем спрыгнув вниз, собрались в коридоре. Пришел майор Гой.

— че у вас тут случилось?— спросил Гой, скользнув по нам взглядом и задержавшись на Муму, спросил, — с ним что? Все плохо?

— да не, жить будем. Спину сильно отбил, — ответил Зима, закуривая, — короче дошли до сюда, я в окне чудиков увидел, они попа жрали. Ну и меня увидели, за стволами потянулись. Ну я очередь и дал по ним. А дальше началось… эти в рясах со стороны церкви налетели.

— а «фаер» кто запустил?

— да хрен его знает, из-за того дома он полетел.

— Спица, — сказал Гой, обращаясь к рядом стоящему солдату, — возьми бойцов посмотрите за домом. Ну и церковь гляньте, только аккуратнее.

— товарищ майор, — в комнату вошел Пепел, тащя за собой молодого парня одетого в рясу,— взяли одного. В подвале прятался.

— тащи в соседнюю комнату, — ответил майор, кивнул головой, затем начал отдавать приказы, — Гиви занять оборону по периметру. Пошли двух бойцов в лагерь, пусть сворачивают лагерь и валят судя. Скок там людей осталось?

— отделение.

— ниче, справятся, — сказал майор,— пока занимайся этим. А ты Зима, бери с кем был и за мной. Посмотрим, че нам расскажет этот хрен в рясе.

Зайдя в комнату, я увидел, как Пепел усадил пленника на найденный деревянный стул, и приматывает его ноги к ножкам. Другой боец в это время связывал руки пленника, за его спиной.

— короче, я человек прямой, — начал Гой, подойдя к пленнику в плотную,— либо ты расскажешь то, что нам интересно. Либо ты будешь очень долго мучиться от боли, и потом все нам расскажешь. Выбирай.

— я ничего вам не скажу, — оскалился пленник, — моя вера непоколебима! Вы грязные неверующие! Гнев…

Гой ударил парня по лицу. Ударил сильно, сломав ему нос. Пленник запрокинул голову, улыбаясь. Кровь побежала по его рту, капая на грудь.

— Гнев обрушится на вас,— договорил он, довольно улыбаясь.

— ладно, — улыбнулся Гой, доставая нож, — тогда начнем сначала. Кто ты и откуда?

— я ничего…

Майор схватил парня за голову и начал отрезать ему ухо. Пленника завопил и начал сопротивляться, дергая всем своим телом и пытаясь освободить руки. Пепел тут же схватил парня за руки, прижав их к стулу. Другой боец проделал все тоже самое с ногами.

— ты меня слышишь?! — Гой кричал в отрезанное ухо, прямо перед носом парня, — нет? Ну я спрошу еще раз. кто ты и откуда?

— я… ааааа, уроды! Гнев…— парень кричал, сплевывая кровь и пытаясь вырваться, — Гнев обрушиться на вас!

— ладно, — улыбнулся Гой, выкидывая ухо в сторону, — значит начнем сначала. Кто ты и откуда?

Не дожидаясь ответа майор схватил парня за лицо, коснувшись лезвием ножа кончика носа. Парень зарыдал и начал трясти головой. Зима тут же подскочил к нему и схватив за волосы потянул голову назад.

— я… я!

Кончик носа полетел в сторону. Майор вытер лезвие ножа об рясу парня, улыбаясь. Мне стало не по себе. Я конечно не испытывал любовь к этому человеку, но все же это было слишком. Я бы никогда не смог сделать такое с человеком.

— кто я?— спросил майор, приставив нож к глазу пленника,— говори быстрее, пока я тебе глаз не выколол.

— я скажу, я скажу, — заревел парень. У него явно началась истерика, — я все скажу, только больше не надо!

—ну что вы парни, — Гой выпрямился и отошел от пленника, — отпустите парня. Видите, человек рассказать нам все хочет, а вы ему мешаете. Так что ты там говорил?

— я Марк, Марк я. Я, то есть мы, мы пришли недавно, — начал говорить парень, постоянно сбиваясь,— я не помню уже, откуда… мы воины веры.

— кто? Какой веры? — Гой присел напротив парня, — Зима, да вколи ты ему уже ченить. Он говорить толком не может.

Зима быстро вколол пленнику препарат снимающий боль и успокаивающий. Через пару минут парень спокойно задышал. Его глаза прояснились, а речь стала внятнее.

— ну а теперь давай ,рассказывай сначала.

—я воин, призванный освободить эту грязную землю от всех неверующих. Вы все падете под его гневом, а я помогу ему в этот.

— кому ему?

— моему Богу, —улыбнулся пленник, — он ведет меня, я это знаю.

— прям лично Он, ведет лично тебя? — майор нервно улыбнулся, — я правильно понимаю?

— нет. Он говорит нам, как жить и что делать, голосом отца Иврия.

—вот это уже интереснее, где мы можем найти отца Иврия?

— он молится, — тихо сказал парень, закидывая голову назад, — мы нашли священное место. Он сейчас там, охраняет святые письмена… — речь парня становилась невнятнее, — он молится… он придет… я воин… гнев.

— чего происходит, — майор подошел к пленнику и стал приводить его в чувство, давая легкие пощечины, — эй, куда?

— я меч… его руках… гнев...— голова парня обмякла, упав на грудь,— гнев…

— Зима, мать твою, — сказал Гой, поднимая голову пленника, — ты че переборщил? Он помер что-ли?

— походу, — растерянно ответил Зима, — я ему вколол стандарт. А то, что он такой слабенький оказался, уж простите.

—мда уж, — майор отошел в сторону, — он щас кафанет на последок и отъедет. Жаль конечно, мало узнали. Ладно, этого и остальных свалите на пляже, к воде поближе. Некогда их хоронить. Оружие, патроны, и все прочее собрать. Хотя кого я учу, сами разберетесь.

— есть, — коротко ответили Зима и Пепел.

Глава 9

Обыск и уборка трупов заняла несколько часов. Свалив тела на пляже, в одну большую кучу, накидали сверху веток и завалили песком. Так и вони будет меньше, да и падальщики пусть потрудиться, перед тем как пировать. На последок, Зима установил несколько растяжек с взрыв пакетами. После мы вернулись к школе. С трупов удалось собрать пару десятков охотничьих ружей, пару сотен патронов с картечью, десяток фляг с водой, да мелочевка в виде самокруток и спичек. Все добро распихали по большим сумкам, заботливо взятых, еще на базе.

Так как мы потеряли доступ ко второму этажу школы был нам не доступен, а располагаться на первом этаже, где чуть ли не в каждом классе по четыре окна, было не разумным. Мы переместились в соседний дом. Он был пятиэтажным, одноподъезным, что значительно облегчало оборону. Гиви занялся организацией обороны, взяв меня с собой в качестве помощника, попутно обучая и подробно все объясняя.

Заняв пятый этаж, где было шесть квартир, Гиви тут же приказал закрыть все окна. Вход пошли валявшиеся повсюду гнилые тряпки, остатки мебели и прочий мусор, попадавшийся под руку. Объяснил он это действие просто, чем меньше нас видят тем лучше. В угловых комнатах организовали наблюдательные посты. На каждом было по три человека. Пока один наблюдал за обстановкой, поглядывая в окно через немного приподнятую занавеску, второй находился в этой же комнате, на всякий случай. Третий же человек назначенный на пост, отдыха. Каждый час они менялись местами.

На крыше так же находились двое часовых, которые наблюдали за местностью. С этой позиции обзор был значительно лучше. На четвертом этаже, забаррикадировали лестничный марш, оставив лишь узкий длинный проход, по которому мог протиснуться максимум один человек. Стащив туда весь мусор с четвертого и третьего этажа. Прямо напротив баррикад, установили два пулемета. На этом посту несло службу сразу шесть человек, которые менялись каждые три часа.

Пока занимались укреплением обороны, пришло отделения из старого лагеря, притащив с собой многочисленные пожитки роты. Так как баррикада уже была готова, вещи пришлось поднимать через окно на веревках. Два отделения было послано в небольшую рощу, через которую мы проходили утром, для сбора валежника и дров, которые так же подняли веревками. Одно отделение прочесало соседние дома, несколько больших бочек, да штук шесть пластиковых ведер. Пластиковые ведра тут же наполнили водой из реки, и притащили в лагерь.

Ближе к вечеру, когда все вернулись, в одной из квартир, в бочках, разожгли костры. Три человека принялись готовить ужин, а еще двое кипятить воду, так как ее запасы уверенно кончались. я был на кухне, помогая готовить, когда пришел Спица и позвал в соседнюю квартиру. Гой собирал всех сержантов, меня и Спицу.

Сержанты сидели вокруг карты, на полу, подстелив под себя найденные старые матрасы. Мы со Спицей уселись на предложенные места, друг напротив друга.

— рассказывай Спица, — начал Гой, — все то, что мне доложил час назад.

— за домом нашли только трупы. Пару человек. В самом доме было еще человек семь. Все трупы, — начал говорить Спица, — одеты в старые бушлаты, ватники, да сапоги. Они пустые, вообще пустые. Ну по карманам может мелочь какая была, но ни оружия, ни патронов. А на втором этаже у них лежка была. Матрасов тридцать точно было. Кострище было, в ведре. В одном углу вроде помойки было. Там тряпки разные в крови, кости, куски протухшего мяса, кишки разные. В общем жуть. Мы туда даже близко не смогли подойти, вонь ужасная и мух столько, что хрен че разберешь.

— стволы у них были, — вмешался Зима, — они по нам стреляли. Это точно.

—трупы пустые, — развел руки в сторону Спица,— что я врать что-ли буду?

— мы тебе верим Спица, — сказал Гой, — ты давай теперь о церкви.

— ну, в церкви примерна таже картина. В углу вскрыт пол и тоннель выкопан, не шибко глубокий, метров тридцать. Что в самой церкви, что в яме той, везде бумажки раскиданы, книжки какие-то, куски свечек повсюду. А в самом конце тоннеля тоже матрасы накиданы вдоль стен, а по центру тумба маленькая. Еще одежды нашли кучу, ну балахонов этих черных. Ах, да, в соседнем сарае был стол, на нем патроны делали для ружей. Гильз куча и дроби, а пороха пол банки только было.

— а еще Спица принес мне вот это, — Гой показал тонкую книжку, бросив ее перед собой, — это старая книга об этом месте. Я прочитал мельком. В общем это не церковь, а музей, посвященный религии. Сотни лет тому назад на это месте и правда стояла церковь, только ее убрали, сделав музеем. Что самое интересное, последняя страница переписана. Причем писали от руки, карандашом. Половину слов я не понял, подчерк плохой, но вот гнев и воинство веры прочитать сумел.

— она как раз на той тумбе лежала, — добавили Спица, — воском закапанная.

Повисла пауза.

— сектанты? — вслух произнес Зима ,висевший в воздухе вопрос, — это очень хреного. От них можно ждать все, что угодно.

— что за сектанты? — не теряя времени, поинтересовался я.

— ну это те, кто творят херню всякую, прикрываясь верой в бога, — не раздумывая ответил Зима, — был у нас случай. Зашли мы в село, с виду обычное. Люди ходят улыбаются, церковь поставили у себя. Молятся в общем, книжку где-то нашли особую, ее пару человек и читало. Ну мы там пробыли неделю, вызвали штаб, так мол и так, деревенька хочет в Империю вступить. Совет дал добро, сказав что скоро прибудет отряд для защиты, судья да управляющий, а вы мол идите. Ну мы уходить уже собирались, а селяне не отпускают. Мол нельзя ребят, завтра праздник великий, вы должны остаться посмотреть. Ну Крис и согласился, командир роты, в которой я тогда служил. Короче остались. Так они на следующий день столы ставят на улице, мол пир на весь мир. И главное блюдо тащат. Девку, молодую, разделанную и на костре зажаренную. Ну мы всех и положили, только староста почти успел убежать. Так этот старый хрен до последнего своего вздоха орал, что бог ему это сказал. Ешь людей неверующих и попадешь за это в рай. Вот такая вера у них была. Может и наши попы такие же?

Повисла пауза, каждый переваривал услышанное.

—врятли, — прервал тишину Спица, — в церкви ничего такого не было.

— ну, может, не успели, или у них какие другие закидоны, — подытожил Зима, — я думаю все слышали разные истории, про секты. Так что не мне вам о них рассказывать.

— так ладно, что в итоге мы имеем? — обвел всех взглядом Гой,— Чума, твои мысли?

— я?

— ты, — спокойно ответил майор, — тыж не просто так сюда ходишь уши погреть. А для того чтобы набираться опыта и учиться. Так что говори, а мы послушаем.

— ну, наверное я тогда начну с самого начала. Итак, Зима видит как «ватники» жрут «попа», открывает по ним огонь. В то что они его жрали я уверен на все сто. Сам видел труп в мантии, у него был живот выеден. Завязывается бой. Тут же нам в спину открывают огонь из соседнего дома. Судя по тому что сказа Спица, нас атаковали «ватники». Мы их перебили, после чего кто-то пускает фаер. И тут прибегают «попы». Итак у нас две стороны. Первая жрет вторых, это точно. Вторые, прибегают не сразу. А после «фаера». Почему они раньше не пришли? Ведь стрельбу они точно слышали. С уверенностью могу сказать, «ватники» и «попы» точно не союзники. А учитывая что первые жрали вторых, то скорее всего они враги. Из этого могу предположить, «фаер» запустили первые, чтобы натравить на нас «попов», видя, что проигрывают. Учитывая, что ватники были пустыми, значит выжившие обобрали своих мертвых товарищей и ушли. Идем далее, мужики в рясах ввязываются в бой, с треском его проигрывают, и валят, забирая с собой что могут. Итак, что мы имеем? Две неизвестные силы, остатки которых сейчас либо бродят где-то неподалеку, либо бегут как можно дальше от этого места. Первые, людоеды, каннибалы, в общем твари недостойные жизни. У них есть автоматическое оружие, это точно. Вторые, секта с непонятными для нас целями. Которые опасны, но не как первые. Из оружия у них только охотничьи ружья да винтовки. В общем слабо подготовленные, да и атаковали неорганизованно, в отличии от «ватников».

— ты правильно все сказал, — произнес Гой после недолгого раздумья, — правильно думаешь. С людоедами все понятно, но вот с сектантами не совсем…

— как это?— возразил Зима, — секта есть секта. Хорошего от них не жди.

— я не защищаю их и не оправдываю. Просто говорю что все не так однозначно как выглядит. Вот смотри, сам знаешь. Сектанты слышали бой, но из церкви не вылазили. Ведь так? Так. Они вышли только когда зеленый «фаер» увидели. А зачем вышли? Да своих они пошли выручать. Хотелибы сразу на нас напасть, напали бы сразу. В этом я уверен. Но нет, они только после крика о помощи вышли, и еще, — Гой закурил, — не нравится мне все это. Вот скажи Зима, сколько мы уже вместе?

— да давно уже, — задумался сержант, — лет пять не меньше.

—лет пять, да. А сколько мы с тобой пустых сел видели? Пять? Десять? Да почти все они пустые, — тут ответил на свой вопрос Гой, — одно из пяти. В лучшем случае живет. И то три десятка людей максимум. А тут, сразу две группировки, враждующие друг с другом. Да еще где? В каком-то ничем не примечательном небольшом селе. Вот это меня больше настораживает.

— ну «попы» в церковь пришли, сам же говорил музей это, — высказал свою догадку Зима, — и этот говорил, которого пытали, святое место они нашли. Молятся. Может он про эту церковь и говорил? Вон копали, значит, искали что-то.

— логично, а людоеды тогда причем тут?

— пасут их. Сам же видел, с «попов» бойцы никакие. Да и вооружены плохо. Чем не охотничьи угодья? Свежее мясо, — заулыбался Зима, — и всегда под боком.

— может ты и прав Зима, — задумался Гой, — а знаешь что? Давайка, как стемнеет, отправь десяток в церковь. Только тихо. Пусть посидят, может, придет кто?

— понял,— повеселел Зима, — разрешите троих возьму. Так удобнее будет.

— хорошо. Только я тебя прошу аккуратнее. Если что, «фаер» в небо и отходите к нам.

— есть!

Зима взял в отряд, уходящий на церковь, меня, Малыша и Минуса. Малышом называли молодого парня, ростом под два метра и весом за сотню. Его кулак был с мою голову. Он был абсолютно лысым. Кривой нос и четыре отсутствующих передних зуба говорили о его любви к дракам. Несмотря на грозный вид, парень был добрым и наивным. Минус был наоборот мужчиной в возрасте, ровесником Гоя, а может на пару лет его старше. Невысокого роста, с щуплым телосложением, он не выглядел грозным бойцом. Хотя судя по слухам, которые ходили в роте, он был самым опасным человеком в армии. Как рассказывал Щепель, Минус был единственным человеком, который смог победить Малыша, отправив его в нокаут в боксерском поединке. Именно в тот день Малыш потерял свои зубы, но нашел лучшего друга.

Перед выходом, мы немного перебрали свое снаряжение. Зима выдал всем по комплекту ПНВ, с креплением на шлем, глушители для оружия, и комплект наушников с микрофоном, для внутренней связи. Пламегаситель ,после замены на глушитель, я спрятал в рюкзак, кинув его как можно поглубже. Я надеялся, что мне удастся оставить глушитель на постоянное пользование, слишком уж много было у него преимуществ, по сравнению с другими насадками. Затем я повесил ПНВ на шлем, проверив его работоспособность. В слабоосвещенном месте он работал прекрасно, практически не бликуя на источник света. Он выдавал ровную, четкую контрастную картинку. Наушники были не большими, поэтому идеально сидели под шлемом. Микрофон я немного сдвинул в сторону, чтобы кнопка микрофона легла за ворот куртки, возле щеки. Мне просто так было удобнее ее нажимать, а не искать рукой по всей груди, как это делали остальные. Блок внутренней связи я бросил за пазуху, он был компактным, так что особо не мешал.

Мы спустились на первый этаж, ожидая пока тьма, полностью не поглотит эту землю. Еще до выхода, я спросил у Зимы, почему пару месяцев назад, ночью было светло. А сейчас с каждым днем становиться только темнее. Он коротко ответил: «Зима близко»

Как только стемнело мы вылезли на улицу, через окно. Тихо перебежав через улицу, прошли вдоль ряда частных домов, и подошли к музею-церкви. Зима остановился напротив дверей, которые были открыты нараспашку. Осмотрев темное помещение, он показал рукой– заходим.

Зима вошел первым, пройдя до середины помещения, остановился. За его спиной, сместившись в право , остановился Малыш. Третьим был Минус, вооруженный короткой снайперской винтовкой с глушителем, которая называлась Снайперская Винтовка Колганова, или СВК, образца 2103 года. Я замыкал четверку, контролируя тыл.

Зал музея был большим. Вдоль стен стояли стеклянные витрины, покрытые пылью. Большая часть витрин была разбита, остальные открыты и разграблены. Слева в углу валялись манекены. На противоположной стороне была небольшая комната с лестницей, ведущая наверх. Прямо напротив входа был небольшой подиум, на котором был толстый слой пыли и грязи. За подиумом, справа сияла дыра в полу.

Сержант дошел до дыры в полу, остальные оставались на месте, прислушиваясь к окружающему шуму и всматриваясь в темные углы. Я начал нервничать, замерев на месте. Больше пяти минут мы стояли, не двигаясь. Краем глаза я посматривал на Зиму, ожидая его приказов. Наконец Зима стал раздавать приказы, жестами рук.

Минус отправился наверх, на колокольню. Малыш вместе с Зимой полезли в дыру, а я остался наверху, заняв небольшую комнату напротив дыры.

Вся комната была завалена хламом. Разбитые скамейки, части манекенов, разное тряпье, сломанные свечи и порванные книги. Я тихо прошел в угол, глядя под ноги. Сев на корточки, прижавшись спиной к стене, стал наблюдать за дырой. Которая была с моей позиции как на ладони. Через пол часа ноги стали затекать. Не долго думая, я взял несколько тряпок и бросив их под себя, уселся на пол. Положив винтовку на колени. В таком положении я просидел несколько часов.

— пятьсот метров, — в наушнике раздался тихий голос Минуса, — три человека в рясах. Вооружены.

— принял, — так же тихо ответил Зима, — ждем.

— двести метров. Идут к нам.

— принял. Тишина.

Команда «тишина» означала конец разговорам. Я медленно поднялся, садясь на одно колено и приготовив оружие к бою. Тихо щелкнул предохранитель, патрон в патронник я дослал еще при выходе из лагеря. Через десять минут я услышал приближающихся людей. Они шли, тихо перешептываясь.

— брат Иоанн, это очень плохая затея, — говорил один из мужчин, — ты же знаешь, что за звери здесь обитают.

— знаю, поэтому и иду,— отвечал мужчина, — я не позволю, чтобы книга пропала. Как ты не понимаешь, это история нашей церкви.

— понимаю, но все равно не стоит из-за этого рисковать жизнью. Наши слова помогут людям, а книга нет.

— пока наши слова это пустой звук, но с этой книгой… они обретут силу.

Голоса приближались. Я покрепче взял оружие, нацелившись на дверной проем. Деревянный пол у входа заскрипел. «Попы» вошли в здание.

— это здесь, — донеслось из-за стены.

Звуки шагов приближались. К дыре подошли три человека, одетые в мантии. У двоих в руках было оружие. Я тут же прицелился в спину одного из людей.

— перед тем как убежать, я спрятал ее внизу, — заговорил один из мужчин, — помолитесь за меня братья.

— наши мысли с тобой брат, — один из мужчин обнял другого, — мы останемся здесь, чтобы охранять тебя.

Один из «попов» полез в дыру. Двое других повернулись спиной к дыре. Один смотрел на вход, другой пошел в мою сторону. Я выругался про себя, целясь ему в голову. Еще пару метров, и мне придется стрелять. Он медленно шел, раскачиваясь из стороны в сторону. Я опустил оружие, переводя прицел на грудь, так было проще попасть.

— мммм, — из дыры донеслось мычание и звуки ударов ногой об дерево.

Оба «попа» тут же развернулись к дыре, из которой показался вылезающий Зима. Я тут же нажал на спусковой крючок. Сухо щелкнуло и ближайший ко мне сектант рухнул на пол, проехал вперед по инерции. Второй сектант в туже секунду упал на бок, забрызгав мозгами стены.

— минус,— прозвучало в микрофоне.

Я быстро добежал до дверного проема, беря на прицел вход в церковь. Увидел Минуса, который сидел в дверной проеме лестничного марша. Я ему кивнул, и показал рукой иди к Зиме, который тащил из дыры связанного «попа».

Минус пробежал между витринами и стеной, помог Зиме вытащить пленника. Из дыры вылез Малыш, который взял бесчувственного пленника на плечи и пошел к выходу.

— валим, — коротко сказал Зима, показывая большой палец.

Глава 10

В лагерь мы вернулись без происшествий. Пленник находился без сознания, так что проблем не доставил. Его тут же привязали к стулу, надежно зафиксировав его руки и ноги.

— Малыш, а че там внизу было?— поинтересовался Зима, склонившись над связанным человеком, — не попал что-ли? Че, он так долго брыкался?

— попал, — буркнул Малыш, встряхивая правую руку. Кисть парня опухала прямо на глаза, — дернулся он. Вот первый раз в лоб и попал. Тварина… долго дергался.

— заживет, — вмешался Гой, — он там живой вообще?

— дышит, — ответил Зима, — щас в чувство приведу.

— сам приведу, — майор достал флягу с водой,— идите отдыхайте, Чума со мной останься.

Все вышли, Гой вылил половину фляги на голову пленнику, пару раз ударив его по щеке, приводя в чувство. Человек застонал, приходя в сознание. Он открыл глаза и увидев лицо майора, в отчаяний забил ногами по полу, пытаясь отползти в сторону.

— тише, тише,— майор схватил его за плечо, и с силой впечатал спиной в стену, — орать не надо, мы лишь поговорить хотим.

— аааа!— заорал пленник, брызжа слюной, — помогите!

Гой ударил мужчину головой об стену, не сильно, приводя в чувство. После чего закрыл ему рот рукой, и стал быстро говорить:

—еще раз заорешь, я отрежу тебе уши и заставлю их сожрать! Мы просто хотим поговорить. У тебя есть два варианта. Первый вариант, я буду пытать тебя пока ты вме нам не расскажешь. Чем быстрее ты это сделаешь, тем больше у тебя останется частей тела. Второй– ты, рассказываешь все сам, без пыток. И тогда, может быть, я разрешу тебе жить. Может быть даже отпущу. Это понятно?

Гой достал нож, прижав его лезвие к щеке мужчины, и внимательно смотрел ему в глаза. Глаза пленника были полны ужаса. Он тяжело дышал, его взгляд метался между лицом майора и оружием, приставленным к его лицу.

— ну так что? — майор убрал руку от рта мужчины, — мы договорились.

— я ничего вам не скажу, — прошипел пленник, плюнув в лицо Гой, — моя вера крепка.

— ладно,— улыбнулся Гой, вытирая лицо, — Чума, давай.

— что?!— опешил я.

— ты думал я тебя просто так оставил?— майор подошел ко мне, протягивая нож, рукояткой ко мне, — ты должен это сделать.

— Я?

— ты пойми, — Гой обнял меня за плечи, склонившись к уху, чтобы пленник не услышал,— ты должен пройти через это. Все равно рано или поздно тебе придется пытать пленных. Лучше сейчас.

— я не могу, — честно ответил я, отстранившись от майора, — одно дело в бою… но вот так, связанного человека…

— кто тебе дороже? Он или твои товарищи? Ты не понимаешь чтоли? Его слова, — Гой показал на связанного парня, — могут спасти жизнь твоим людям. Одна засада, один пулемет, установленный в правильном месте и все… взвод потерян. Зима, Бес, Щепель, Муму, и еще десяток человек может умереть в считанное мгновенье. Но ты можешь это предотвратить. Вот этот человек, он знает где засада, он знает где стоит пулемет. Тебе нужно просто узнать у него правду.

— я не думаю, что он знает о засаде…

— Чума, ты как ребенок! Это же я как пример. Главное то, что он что-то знает. Вокруг твориться непонятная херня, а он хоть что-то знает об этом. Так что возьми себя в руки и делай дело. Будущий командир мать его!— Гой толкнул меня в плечо, показывая головой в сторону пленника, — давай не ссы! Я рядом.

Я взял нож и подошел к пленнику, сев напротив него на корточки. Мужчина смотрел на меня со злобой, гордо подняв голову:

— давай мясник, не тяни.

— да мне это нахрен не надо,— честно ответил я, положив нож на пол,— ты думаешь, мне доставляет это удовольствие? Нет. И товарищу майору это тоже не доставляет удовольствие. Это лишь необходимость. Но давай начнем сначала…

Я достал свою флягу, и сделав пару глотков, предложил ее пленнику. Он отказался, замотав головой в разные стороны.

—если захочешь, скажи, — я закрутил крышку на фляжке и положил ее рядом с ножом, — меня зовут Чума. Я солдат Новой Российской Империи. Не буду тебе говорить для чего мы здесь, но так получилось что мы встретились, хорошо это или нет я не знаю. Да это сейчас не столь важно. Сейчас нам важно понять, кто вы и какие у вас цели. От этого будет уже зависеть ваша судьба. Не только твоя, — я ткнул пальцем в грудь мужчины,— но и всех твоих людей. Вы либо спокойно будете продолжать жить, либо все отправитесь под нож, и ты, в первых рядах. Ты это понимаешь?

— мне плевать!— оскалился пленник, — я не боюсь смерти!

— я хотел по хорошему, видимо поступать придется иначе, — я тяжело вздохнул, пытать пленника мне категорически не хотелось, но другого выбора у меня нет. Стоп, я знаю, что нужно делать, невольно я улыбнулся, — ты знаешь, я был там, в церкви. Когда ты пришел в нее. Я слышал твои слова. Я знаю о книге.

Глаза пленника округлились, лицо изменилось.

— да, ты не ослышался, — я не дал пленнику сказать ни слова, — я слышал о книге. О том как она важна тебе. И вот я подумал. А не сжечь ли мне все там на хрен. Вместе с тобой? Ну, чтоб прям, ничего не осталось там, кроме пепла. Ты только представь, книга горит, превращается у мусор, под твои крики. О, ты будешь кричать, я точно знаю. Едва твоего тела коснется огонь, ты ту же закричишь. И будешь кричать…

— нет, только не ее…— пленник тут же осекся, понимая, что я нашел его слабое место.

— сожгу, — улыбнулся я, чувствуя переполняющую меня гордость, за то, что так легко сломал человека, — обязательно сожгу, всю церковь целиком. Если ты, конечно, мне все не расскажешь.

— что тебе помешает все сжечь, — пленник заговорил, спокойной, без эмоция, — после того как я все тебе расскажу.

— ничего, — честно ответил я, —все зависит от твоих слов, и от твоей честности. У тебя нет выбора. Ты можешь либо рискнуть, и мне все рассказать. Либо молчать, и я просто все уничтожу.

Я молчал, внимательно глядя на лицо «попа». Его глаза заметались, в голове закрутились тысячи мыслей, ища решение. Я все это видел, по его лицу.

«давай, соглашайся уже»

— ладно, — через пару минут тишины, заговорил пленник, — что вы хотите знать?

«есть! У меня получилось. Без крови и пыток.»

— я же уже говорил, — я сел возле пленника,— давай начнем сначала.

Гой, молча наблюдавший за всем этим, широко улыбнулся и подошел к нам. Сев рядом со мной, подальше от пленника. прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— меня зовут брат Иоанн, — начал пленник, — я послушник Храма. Вместе с братьями мы служим Богу. Восстанавливаем его церкви, храмы, несем его слово в люди.

— уже хорошо, что за слово вы несете людям?

— слова веры и утешения, слова помощи. Мы должны помочь людям вернутся к свету. А для этого все должны чтить его заповеди.

— что за заповеди? Что это?

— закон, — цокнул послушник, — не убей, не укради, не возжелай жены ближнего, не создай себе кумира.

— как это не убей?— удивился я, вспоминая как по нам стреляли, — что-то как-то в это не верится. Вы по нам стреляли, одного нашего даже почти убили.

— это необходимое зло, — вздохнув, сказал послушник, — мы его воины. Каждый из нас готов взять грех на душу, во славу его царства. В мире твориться кромешный ад, чтобы навести в нем порядок, необходимо пойти на жертвы.

— лес рубят, щепки летят, — ухмыльнувшись сказал Гой.

— именно, — ответил послушник, — я готов пожертвовать всем, чтобы люди смогли жить нормально, под Его покровительством.

— ладно, с этим понятно. Вы воины Бога, ищите храмы, несете людям Его слова и так далее, не будем слишком сильно вдаваться в эти подробности,— вмешался в допрос Гой,— Откуда вы пришли? Сколько вас? Где ваши базы? Где спрятались те кто выжил в недавней перестрелке?

— мы пришли издалека, чуть больше пятидесяти послушников. У нас нет баз, только церкви, — ответил послушник, — если вы думаете что мы забираем, вы ошибаетесь. Мы приходим с миром. Всегда. В прошлом году мы нашли деревню, там жили люди. Они пустили нас к себе. Мы охраняли их, восстанавливая церковь. Несли слово Божье и спокойно жили, пока не пришли они.

— кто они?

— нелюди, — злобно ответил послушник, — они пожирают плоть, убивают и насилуют. Мы пытались дать им отпор, но их было больше. Они захватили нас, после чего начали крушить все вокруг, убивая и насилуя. Так продолжалось больше месяца, пока к нам не пришли наши братья. С трудом им удалось нас спасти. После чего мы отправились дальше, подальше от того места. Вскоре мы нашли храм здесь.

— откуда пришла помощь? — тут же спросил я, — я думал вас не так много.

— нас много, — честно ответил Иоанн, — шесть сел, в каждой есть воины. Но …

— но оружия у вас почти нет. Я ведь прав?

— ты прав, Чума. Это странное имя…

— какое есть. А почему после того как вас освободили вы не отправились домой? Почему вы пошли дальше?

—мы пытались, но эти звери… они были повсюду, обратная дорога была закрыта для нас.

— что это за звери? Откуда они? Где их базы? Какое вооружение?— спросил Гой.

— они носят бушлаты, это их знак. У тех, кто нас захватил, были автоматы и гранатометы, так же пара пулеметов. Их было чуть больше сотни, — отвечал послушник, прикрыв глаза и погрузившись в воспоминания, — я не знаю откуда они. Часто их разговоры были об Озерске. Я так понял они пришли оттуда.

— Озерск? Озерск, — проговаривал Гой, доставая карту, — так где он там, а вот. Нашел. Озерск значит да. И что они о нем говорили?

— что хорошее место для жизни. Еще говорили постоянно о каких-то дверях, которые невозможно открыть. Еще говорили, что когда смогут открыть их, то станут править всеми людьми. Это что ворота в Ад?

—нет, — улыбался Гой, — это намного интереснее. А они говорили как давно они в Озерске? Сколько их там?

— нет, не говорили.

— ладно, с этим разобрались, — майор постоянно улыбался,— где твои люди сейчас? Сколько их?

— они, — послушник запнулся, немного подумав, все-таки ответил, — на краю города, у большой дороги. В лесу прячутся. Человек двадцать, не больше.

—хорошо, — ответил майор, доставая пистолет, — ты нам помог.

— нет…

Я не успел договорить. Одиночный выстрел вышиб мозги у послушника Иоанна, его тело упало мне на колени. Я ошарашено смотрел на майора Гоя, который был очень доволен.

— зачем? Он же все рассказал?

—и?— спокойно говорил майор, — мне, что надо было сделать? Отпустить его? Или проводить его до дома? Он обуза. Все что нам было нужно, мы получили. Ведь так?

— так, — с комом в горле ответил я, — но ведь…

— без но, солдат, — сурово ответил Гой, — найди Радио, пусть придет ко мне с апаратурой. Срочно.

— так точно!— поднялся я на вялых ногах.

Выйдя из квартиры, я закрыл дверь, единственную сохранившуюся на всем этаже. Пройдя по квартирам быстро нашел Радио, молодого парнишку не высокого роста. Он дремал, лежа на матрасе

— Радио вставай, — потрогал я его за плечо, — майор тебя срочно вызывает к себе, аппаратуру с собой бери.

—а? что? Вот лять, — поднимался Радио, — не дают поспать.

— давай, быстрее.

— да иду я, — Радио схватил свой огромный рюкзак и побежал к майору.

Я тут же лег на его место, спать хотелось ужасно. Едва моя голова коснулась небольшого рюкзака, который играл роль подушки, как я тут же провалился в глубокий сон.

— она клеевая, — тихо прошептал Мор, склонившись к моему уху, — очень клеевая.

Мы сидели за небольшим пластиковым столом, в столовой. Вдвоем с братом. За соседним столиком сидела маленькая девочка, которую недавно привезли в лабораторию. Возле девочки сидел Петренко и учил ее есть ложкой. У девочки выходило не очень хорошо. жидкий суп постоянно выливался из ложки, обрызгивая ее комбинезон на груди. Петренко не терял самообладания, повторяя одно и тоже.

— не торопись, ты должна сначала привыкнуть к этому.

— ложкой есть не умеет, — тихо засмеялся Мор, поднося свою ложку ко рту, —вот умора.

— как будто ты умел, — тут же ответил я, — сам вспомни, как впервые здесь оказался.

— ууу, да это давно было.

— какая разница, все такими были.

Кроме нас четверых, в столовой больше никого не было. Мы с Мором сидели ели, периодически поглядывая на Петренко с девочкой. Она постоянно смущалась, скрывая взгляд.

— профессор Петренко, — раздалось в динамиках, — срочно прибудьте в лабораторию номер три. Повторяю, профессор Петренко, срочно прибудьте в лабораторию номер три.

—я отойду, — профессор поднялся со своего места, обращаясь к девочке, — ты посиди пока здесь. Я скоро.

Профессор вышел из столовой, закрыв за собой массивную гермодверь. Я тут же встал со своего места, взял поднос и пошел к столу девочки.

— привет, — заулыбался я, садясь за столик, — меня Чумой зовут.

Девочка не ответила, отводя взгляд и смотря себе под ноги.

— а ты красивая, — честно сказал я, начиная есть свой суп, — я честно говорю. Давай дружить?

— честно?— она подняла свои темно-синие глаза, — мы будем дружить?

— конечно, — честно ответил я, — я буду с тобой дружить. Мор тоже.

— да, да,— выкрикнул из-за стола Мор, с набитым ртом, — будем.

— но… — девушка осеклась, пряча руки под стол. Ложка упала на пол.

Я отдал девушке свою ложку, мило улыбнувшись:

— не переживай, всем тяжело в первый раз. я тоже когда сюда попал, практически ничего не умел и не знал. Если что, я помогу.

— скажи, — девочка смотрела мне в глаза. На ее лице появилась холодная улыбка, злобная улыбка, — я прекрасна?

Холодок пробежал по моей спине. Темно-синии глаза с каждой секундой становились все безумнее и холоднее, ее взгляд становился подобен звериному. Зубы удлинялись, превращаясь в клыки. Она протянула в мою сторону руку, я отшатнулся в сторону. Вместо человеческих пальцев ко мне тянулись неестественно длинные, бледные пальцы с тонкими костяными наростами.

— я прекрасна?

Несильный удар ноги по боку разбудил меня, вырывая из кошмарного сна. Я вскочил, сдерживая в себе крик. Тяжело задышал, истекая потом.

— эй ты че? — спросил Зима, присаживаясь возле меня ,— все нормально?

— просто кошмар, — ответил я, пытаясь сообразить, что вообще происходит, — я в порядке. Дай отдышаться.

— ладно, утро уже. Давай приводи себя в порядок. И приходи к майору. Есть кое-что интересное.

—что интересное?

— он лично доведет, — бросил Зима через плечо, выходя из комнаты.

Я быстро собрался, окатив лицо холодной водой из небольшого ведра, стоявшего в комнате. После чего пошел в кабинет Гоя. Постучав в дверь, я дождался разрешения и вошел.

В комнате, вокруг небольшого стола, сидели Зима, Малыш, Минус и Щепель, Гой стоял возле стены, покуривая самокрутку.

— а вот наш герой, — заулыбался майор, — проходи садись.

— почему герой? — удивился я, садясь на небольшую табуретку. На столе лежала карта, быстро взглянув на нее я увидел название Озерск, которое было обведено красным маркером.

— ну, благодаря тебе. К нам попала важная информация,— майор сел во главе стола, — Зима уже в курсе, до остальных сейчас доведу. Вчера, взяли языка, который нам рассказал интересную историю. После я доложил все в штаб. Штаб приказал, отправить группу в Озерск, для разведки местности. Члены группы находятся сейчас здесь.

— вы тоже идете?— спросил Минус, — а как же рота?

— нет, я не иду, — ответил майор, — у роты задание остается тоже. Мы идем в Тимирязевский. А вы идете в Озерск.

— нифига, — присвистнул Минус, взглянув на карту, — да до Озерска мы будем месяц идти. Да еще и впятером? Не, мы не дойдем.

— не беги вперед батьки!— прервал недовольный бубнеж Гой, — вечером прибудет вертушка. Привезет вам припасов, бк и радиостанцию. Вас выкинут в Новогроном, вот здесь, — майор ткнул пальцем в карту, — отсюда уже доберетесь до Озерска. В бой не вступать, действовать скрытно. Вы там только ради разведки. Затем возвращаетесь на исходную и докладываете, после этого за вами пришлют вертушку и заберут.

— не хило так, — заулыбался Минус, — а че это ради такого вертушку гонять? Ды аж целых два раза.

— есть предположение, что под городом армейские склады законсервированные. Штаб считает, что хранилище еще не вскрыто.

— нифига, — почти в один голос присвистнули от удивления Минус, Щепель и Малыш.

Я сидел и не понимал, о чем вообще идет речь.

— вот именно, — сказал серьезно Гой, — сами понимаете, дело серьезное.

Глава 11

Вечером, как и говорил майор Гой, прилетела вертушка. Сделав несколько кругов над городом, вертолет сел на большую площадку возле школы. Наш разведывательный отряд, ждавший все это время на улице, тут же рванул к птичке. Вертолет был небольшим, двухлопастным. Как рассказал мне Зима, назывался он Верас-17, ну или просто «верка». Благодаря конструкции лопастей, установленных на концах крыльев и поднятых над кабиной, вертолет был крайне шустрым и мобильным. Несмотря на небольшие размеры, в него спокойно помещалось семь человек десанта, при большом желании можно было запихнуть десять.

Дверь транспортного отсека отъехала, и мы по очереди залезли внутрь. Возле двери стоял пулемет, который в случае необходимости выкатывался вперед, в открытую дверь, что давало хороший прирост к боевой мощи машины. Встречал нас второй пилот, давая краткий инструктаж:

— руки никуда не совать. В кресле сидеть на жопе ровно, иначе выкину!

Рассевшись по местам, мы все пристегнулись. Зима сел возле кабины пилота, которая была никак не изолирована от транспортной части.

— взлетаем!— крикнул второй пилот, садясь в свое кресло. Лопасти винтов закрутились сильнее, и машина медленно и плавно оторвалась от земли. Набрав высоту «верка» рванула вперед. Вся команда испытала дискомфорт перегрузки. Меня затошнило, я достал флягу и сделал несколько глотков воды, немного сбив приступ. Чтобы отвлечься, я стал смотрел к окно. Мимо неслась черная земля. Где-то вдалеке я видел неясные огни. Что это было? Поселения других людей? Наверное люди. Да, Зима был прав, судя по огням, на этой земле живет вполне много людей.

Несмотря на шум лопастей, которые со временем стали намного тише, я задремал. Не знаю, сколько мы летели, но вскоре второй пилот объявил о том, что через десять минут мы будем на месте. Начались короткие сборы. Проверив оружие, я опустил ПНВ и приготовился к высадке, надев толстые перчатки, поверх своих обычных.

Вертушка зависла над землей в паре метрах. Первый пилот крикнул о высадке, второй пилот открыл дверь и выбросил вниз веревку. Зима встал в открытой двери, пристегнул карабин к веревке и прыгнул вниз, мягко съехав по веревке вниз. Следующим был я.

На ватных ногах я подошел к веревке, не с первого раза зацепив карабин. Было страшно, очень страшно, из-за того что внизу не было ничего видно, будто в бездну прыгаешь. Второй пилот проверил как я пристегнул карабин, и сказав «держись крепче!» пихнул в открытую дверь.

Полет продлился меньше минуты, едва мои ноги коснулись земли, я тут же рванул в сторону, скидывая толстые перчатки на землю. Если бы не перчатки то я бы точно сжег ладони об веревку. Включив ПНВ я присел на одно колено, прикрывая остальных, которые по очереди десантировались. После того как все люди высадились, пилоты спустили на землю большой баул с длинным ремнем, в котором была рация, карта, бк, и небольшие припасы. Зима тут же повесил баул себе за спину, прямо поверх своего рюкзака.

«Верка» выкинула нас на большом лугу, недалеко от поселения. Судя по темным силуэтам домов и отсутствием какого либо света, поселок был не обжитым.

Зима повел всех в деревню. Длинными перебежками, благо ночь была темной и безлунной, мы добрались до крайнего одноэтажного дома. Выглянув из-за угля, он осмотрел улицу.

— я в центре, по улице, — начал раздавать приказы Зима, — Малыш и Минус дома слева, Щепель и Чума дома справа. Пошли!

Улочка была узкой, по ряду домов с каждой стороны, упиралась небольшой У образный перекресток, расходясь на еще две небольшие улочки. Малыш и Минус первый дом по своему ряду, быстро осматривая его. Я и Щепель пошли по своему ряду.

Щепель добежал до дверного проема, дверь валялась на земле, и остановился, контролируя маленький узкий коридор дома. Я медленно вошел в дом. Коридор упирался в большую кухню, судя по старым шкафчикам висевшим на стене и старому ржавому холодильнику, стоявшему в углу. Больше половины кухни просматривалась из коридора. Прямо перед кухней, в коридор, выходило дверных проемов, два справа и один слева. Я медленно пошел вдоль стены, низко пригнувшись, направив оружие на ближайшую дверь справа. Щепель пошел за мной, держа оружия над моей головой, и контролируя фронт. Правая комната оказалось пустой, не считая гнилой мебели. Следующее помещение, а если быть точным ванная комната, была слева, она тоже оказалось пустой. Последняя комната и кухня так же оказались пустыми. Закончив с этим домом, мы вылезли на улицу через окно, пошли к другому. Малыш и Минус за это время тоже успели осмотреть свой дом. Зима шел по центру улицы, прикрывая обе группы.

Осмотрев всю улицу, на перекрестке свернули налево, так как в конце той улицы был двухэтажный дом, который хорошо сохранился. Не теряя времени на осмотр и это улицы, мы просто забили на это, быстро подошли к зданию. Подойдя ближе, мне удалось рассмотреть его получше. Двухэтажное здание с одним входом, окна первого этажа частично были забиты досками, окна второго этажа зияли пустыми провалами. Прямо над входом был большой козырек, который частично обрушился, на уцелевшем участке лежали мешки, что наводило мысль об некогда существовавшей огневой точке. Подойдя ближе к козырьку, под ногами зашелестели гильзы, неприятно звеня по старому асфальту.

— внимательнее, — тихо сказал Зима, продублировав команду рукой, — следы боя.

Я взял оружие поудобнее, чтобы лучше было видно коллиматор. В дом первым вошел Зима, следом пошел Щепель, затем я. Едва мы оказались в доме, как в нос ударил неприятный запах разлагающегося тела. Напряжение нарастало. Вход в здание вел в большую комнату, в центре которой находилась открытая лестница на второй этаж. Перила ее давно сгнили, ссыпавшись на пол словно труха.Вправо и влево уходил коридор. Зима прошел вперед, остановившись на лестнице, повернувшись в сторону правого коридора. Щепель встал за его спиной, контролируя правый коридор. Откуда-то со второго этажа донесся еле уловимый звук цоканья по полу, будто кто-то ходит на каблуках, или в дом залезло парно копытное.

Я тут же перевел ствол наверх, краем глаза заметив как туда же целится Минус и Малыш. Цокот медленно приближался. Зима и Щепель отошли назад, так же переводя оружие на лестницу.

В ушах тихо застучал адреналин, придавая сил и обостряя чувства. За последнее время я так привык к его всплескам, что уже не обращал внимание. Он мне даже помогал.

Невольно мы выстроились в клин, нацелившись на лестницу. Это было нашей роковой ошибкой. Краем глаза я заметил как Малыш, стоявший от меня справа, дернулся в сторону и упал, истошно закричав. Я тут же перевел оружие в ту сторону. Над Малышом, над этим гигантом стояло существо, покрытое призрачной дымкой. Я тут же нажал на спусковой крючок. Длинная очередь ударила по стенам, выбивая куски камня и раствора из него. Тварь рванула вверх, зацепившись длинными когтями за потолок. Малыш рванул свой автомат вверх, целясь в монстра, который рванул в конец по коридору, ловко перепрыгивая между стенами и цепляясь за потолок, словно обезьяна прыгала между деревьями. Коридор тут же заполнился пылью, сводя обзор к минимуму.

С лестницы на Зиму прыгнула вторая тварь, которая подошла незаметно, так как все были отвлечены первой. Сержанта спасли рефлексы и чудо. В последний момент он успел упасть на пол и отползти в сторону, уходя с линии атаки. А вот Минус этого сделать не успел. Длинные, острые как бритва когти твари разорвали ему горло. Мужчина упал на пол, схватившись руками за шею, выронив свою винтовку и забулькал кровью, пытаясь сказать хоть слово. В предсмертной агонии его тело неестественно выгнулось, после чего он обмяк и перестал двигаться.

Я тут же открыл огонь по спине твари, которая после убийства Минуса рванула обратно наверх. Сержант вскочил на ноги и заорал:

— валим!

Вместе с Щепелем мы схватили раненого Малыша, ухватившись с двух сторон за лямки его рюкзака, потащили на улицу. Левой рукой я тащил раненого, а правой держал оружие, готовый стрелять в любую секунду. Зима добежал до выхода, и стал прикрывать наш отход. Из коридоров донеслось цоканье, которое быстро приближалось.

Из последних сил я вытащил на улицу Малыша, и тут же бросил его, взяв оружие в обе руки. Зима выскочил из дома, напоследок швырнув в коридоры несколько гранат. Раздался взрыв. Зловещий вой ударил по ушам, не спасли даже наушники. Я упал на колени, пытаясь закрыть уши руками. Сквозь нестерпимую боль услышал мат и звуки стрельбы. В эту же секунду мое тело дернуло куда-то вверх, словно тряпичную куклу. Плечо обожгло адской болью, приводя меня в сознание.

Я оказался под козырьком. Тварь сидела на нем, вцепившись в меня лапами и подняв над землей. Удлиненная морда, больше похожая на крокодилью, открыла свою пасть, в которой были сотни маленьких иглоподобных зубов. В нос тут же ударил запах гнили. Тварь зарычала, брызжа слюной и кровью. Я попытался поднять оружие, но рука меня не слушалась. От отчаянья я рванул рукой в ее сторону, не знаю как у меня это получилось, но кусок трубы, валявшийся на краю карниза, рванул с невероятной силой в чудовище, пробив ее череп на сквозь. Я тут же упал вниз, на раненого Малыша. В глаза потемнело, а из легких вышел последний воздух. Я судорожно попытался вздохнуть, но у меня ничего не получилось.

Малыш столкнул меня на землю, громко матерясь. В это время Зима и Щепель гоняли другое существо по дому, стреляя по нему через окна. Пока я приходил в себя, Зима бросил еще несколько гранат в дом. Тварь мелькнула на втором этаже. Щепель тут же закинул туда пару гранат. Рвануло так, что крыша в правой части рухнула внутрь здания, с невероятным грохотом. Наконец я смог придти в себя, тут же вскочив на ноги принялся искать тварь по окнам, целясь в прицел. Никого не было видно. Стрельба постепенно прекратилась. Все стояли в напряжении, осматривая двухэтажку. Даже Малыш лежал тихо, боясь пошевелится.

— пушто, — сказал Щепель, всматриваясь в окно первого этажа, — походу убезала.

— уверен? — спросил Зима, не отвлекаясь, — проверять пойдешь?

— сам иди. Я паш.

— Чума?

— точно нет, — ответил я, сделав пару шагов назад от здания, — че это вообще было?

— хер его знает. Мутант какой-то.

— пацаны, валить надо,— подал голос Малыш, — только Минуса надо забрать. Лять, вот тварь а, эх Минус…. Сука!

— тише, не ори.

— а че не ори Зима? Только пришли уже потери. И грохот какой? Всю округу на уши подняли.

— просто не ори, дай подумать!

Напряжение потихоньку начало спадать. Я подошел к Малышу, который достал «медичку» и стал перебинтовывать раненую руку. Я помог ему, завязав потуже бинт. Затем помог подняться.

Начался рассвет. Я выключил ПНВ и поднял его. Достал из нагрудного кармана стрелковые очки и надел их. Пока Зима думал мы отошли подальше от здания, спрятавшись от лишних глаз за остовом грузовой машины. Сержант не сводил взгляд со здания. Я тоже посматривал на окна второго этажа, где то и дело мелькала тень.

— надо забрать Минуса, — сказал Малыш, — и валить отсюда подальше.

— тварь там, — мрачно ответил Зима,— по второму этажу кружит.

— надо идти, сейчас нас уже врасплох не застанешь.

— уверен? А ешли там ешо ешть твари?

— нет вроде, — сказал Зима, — сколько смотрю, вижу только одну. Короче, план такой, закидываем в холл свето-шумовые, двое на улице остаются. Двое тащат.

— я пойду внутрь, — тут же вызвался Малыш,— вытащу сам, главное чтобы прикрыли.

— я прикрою,— вызвался я, чувствуя обиду и жажду крови.

— добро.

Поменяв полупустые магазины отправились к дому. Зима отдал мне две свето-шумовые гранаты и остался у входа. Щепель встал немного подальше, чтобы лучше наблюдать за окнами второго этажа. Я подошел к двери, спрятавшись за дверной косяк. Когда Малыш встал напротив меня, посмотрел на Щепеля.

— не видно на втором!

Я прислушался, цокот когтей послышался на лестнице, тварь скорее всего спускалась. Дернув чеки на обоих гранатах швырнул их внутрь. Для верности отвернулся от двери, зажмурив глаза. прозвучали тихие хлопки. Я тут же рванул внутрь, водя стволом по сторонам. Добежал до тела Минуса и остановился, непрерывно вертя башкой. Малыш подбежал к трупу, и рывком поднял его на руки, тут же рванул обратно. Я попятился к выходу.

Тварь рванула по лестнице вниз, когда мы уже были на выходе. Верещя словно раненое животное оно в два огромных прыжка преодолела всю длину холла ,прыгнув на меня. Ее скорость и сила прыжка впечатляла. Рефлекторно я упал на спину, и начал стрелять. На мою удачу Малыш уже выбежал на улицу и ушел в сторону, открывая линию огня для Зимы и Щепеля. Оба тут же начали стрелять, видя как я заваливаюсь на спину.

Тварь пролетела надо мной, слегка зацепив разгрузку на груди своими острыми когтями, и упала на землю. Я перестал стрелять и откатился в сторону. Зима и Щепель продолжали поливать тварь пулями, вырывая из ее плоти огромные куски. Издав ужасный рев, от которого заложило уши, она рухнула на землю.

Зима тут же рванул к телу твари, и для надежности всадил в ее голову половину рожка.

Тяжело дыша я поднялся на ватные ноги. От страха и адреналина меня затрясло.

— нормально, — похлопал меня по плечу подошедший Зима. Видя мое состояние, нервно улыбнулся, — я такое впервые вижу.

— это зопа, — подал голос Щепель, — полная зопа.

Малыш сидел на дороге, прижимая к себе тело Минуса.

— что делать будем командир? — тихо спросил я у Зимы, кивнув в сторону Малыша.

— пусть проститься. Затем похороним, по-человечески. Ты это, спроси у Малыша, где могилу выкопать. Они дружили как-никак.

Я подошел к Малышу и встав за его спиной, положил ему руки на плечи. Он приподнял взгляд. По его щекам текли слезы. В таком положении мы пробыли пару часов. Молча.

— тут есть деревья? — спросил Малыш, успокоившись,— только не обычные, а красивые. Ну, там еще чтобы на них росло что-то.

— во дворе дома я видел одно дерево. На нем красные кругляши росли.

— это подойдет, —улыбнулся Малыш, — Минус всегда любил деревья. На базе он одно посадил за казармой. Поливал его каждый день. Как думаешь пока нас нет, оно не засохнет?

— думаю нет, — соврал я, — парни его поливают. А когда мы вернемся, то ты станешь за ним ухаживать.

— стану, — мужчина тяжело выдохнул, поднимаясь на ноги, — ладно, пойду я. Могилу нужно выкопать.

— я помогу…

— не надо. Я сам. Ты лучше прикрой меня. Мало ли что.

Малыш отнес тело Минуса за дом, после чего нашел ржавую лопату в соседней сарае и принялся копать могилу под деревом. Грунт с трудом поддавался, да и инструмент был негодный для такой работы. Большую часть могилы пришлось копать ножом. Разрыхляя землю и убирая ее руками. На рытье ушло не меньше четырех часов. После Малыш забрал личные вещи из карманов убитого и его жетон, который повесил себе на шею. Винтовку Минуса он отдал мне, вместе с патронами и магазинами к ней. Второе оружие я повесил за спину, два магазина положил в разгрузку, а остальные закинул в рюкзак.

Положив тело возле могилы, мы по очереди попрощались со своим товарищем. После чего я и Щепель опустили тело на дно, и принялись его закапывать. Малыш стоял в стороне и курил рядом вместе с Зимой. Это был первый раз когда я видел что Малыш курил, первый и последний.

Закончив с могилой, Малыш воткнул в ее изголовье кусок доски, на которой нацарапал надпись «здесь лежит Василий Зайцев, мир и покой тебе дорогой друг».

Глава 12

Озерск был крупный городом, который до войны сильно разросся. Город получил свое название благодаря крупным озерам, которые охватывали город практически со всехсторон. В населенный пункт можно было попасть по трем крупным дорогам, проложенным по узкой полозе земли. Одна дорога шла с севера, две с юга. По одной из южных дорог мы прошли, никого не встретив, что нам крайне удивило. Перекрыв все три дороги, можно было полностью закрыть город от чужаков.

Старые девятиэтажки соседствовали с новыми двадцати этажными домами. Окна небольших небоскребов были панорамными, из-за чего казалось что дома сделаны из стекла. По городу был нанесен серьезный ракетный удар. Благодаря системам ПВО большая часть ракет упала вдалеке от города, но это все равно не спасло его от чудовищных разрушений. Стеклянные дома превратились в уродливые сталагмиты, вырастающие из черной земли, торчащие, словно гнилые зубы. Но не ведь город был таким, северная его часть подверглась меньшим разрушениям, да и дома в этих районах еще не успели перестроить.

Наш отряд укрылся в высотке, на краю города. Заняв семнадцатый этаж, выше этажи были полностью уничтожены, мы начали наблюдать за городом. С нашей позиции он был как на ладони.

Уже больше часа я лежал возле небольшой дыры под окном, спрятавшись под тряпками. С земли меня, конечно, было невозможно увидеть, но лучше было перестраховаться. Вооружившись биноклем и планшетом с карандашом, я осматривал округу, тщательно все записывая на листок.

На северо-западной стороне города, был разбит огромный парк, который сильно зарос низкими уродливыми деревьями. Прямо возле парка, за высокой защитной стеной, разбили свою базу людоеды, забрав под свой контроль небольшой частный сектор и четыре соседних улицы с многоэтажками. Все их поселение было окружено стеной, северная сторона которой была построена по краю воды. Я успел увидеть двое укрепленных ворот, с круглосуточной охраной. Так же на всем протяжении стены, через большие промежутки, торчали башни, на которых были установлены прожекторы и пулеметы. Людоедов было много, действительно много.

Когда я смотрел в бинокль, наблюдая как в северо-западные ворота входит отряд людоедов, вернувшийся с рейда, в комнату тихо приполз Зима. Именно приполз, так как ходить в полный рост, кроме как одной глухой комнаты где мы жили, он запретил.

— как обстановка?— тихо спросил он, садясь возле меня, прячась за стенкой, — нашел, где может быть вход на склад?

— нет, пока, — я смотрел как вернувшийся отряд вел с собой семь пойманных человек, — товарищ сержант. Вот я хотел спросить. Нафига они людей жрут? Ведь есть у них и свои посадки, и рыбу ловят постоянно в озерах. С едой то проблем у них нет.

— да хрен его знает. Может ритуал какой, или в башке что-то сдвинулось.

— у всех сразу? Нет, так не бывает.

—ну почему же? Общество диктует как тебе жить. Была такая поговорка кстати, с волками жить по-волчьи выть.

— ну все равно. С чего-то это же все таки началось?

— само собой. Может у них жрать нечего было, вот они и стали людей хомячить.

— с голоду человека сожрать?!— я не мог поверить, я даже не мог себе представить, что вот так с голодухи смогу съесть человека, — а крысы, там собаки? Да хоть кору вон с деревьев поесть…

— не малой, это ты сейчас так говоришь. Бывают такие ситуации, когда ничего нет. И другого выхода кроме как съесть соседа, нет.

—вот че ты со мной споришь? Об штрафниках же знаешь?

—ну.

— вот и ну. Есть среди них парочка людоедов. А сам же знаешь, в Империи это запрещено. Их по хорошему стрелять нужно было на месте, но нет, живы здоровы, хоть и в штрафниках. А все почему? Потому что ситуации разные бывают. Совет конечно по всей строгости закона их наказал, но поблажки все таки сделал.

— а как же закон?

—закон соблюдают все, — тяжело вздохнул Зима, — только к людям нужно по человечески относится.

«ага, как же. Помню я как майор по человечески отнесся к брату Иоанну»— подумал я про себя, но ничего Зиме не сказал.

— вот, есть такой боец у штрафников, Людоед, прям так и зовут, — начал рассказ Зима,— я его не видел, но пацаны говорят мужик нормальный, хоть и со своими странностями. Уже лет семь в штрафниках служит верой и правдой. Ну не суть. В общем жил он на восточной границе Империи, село уже не помню как называется. Жил себе мужик, бабу завел, ребятишек, а потом хераск, и село полностью отрезано от внешнего мира. Бури разыгрались, болото разлилось, что не пройти не проехать, плюс «гнилые» поперли вперед. Тогда пол округи пержрали. Короче жопа была полная. У них тогда больше половины села вымерло, не сразу конечно, но вымерло. Жрать кончилось, подмоги нет. Вот ты представь себя на его месте. Смотришь ты на своих голодных детей, которые уже все деревяшки в доме перегрызли, а поделать с этим ничего не можешь. Людоед нашел выход. Завалил соседа, благо тот уже один остался из своей семьи, да скормил своей семье. Потом еще двух баб приморил… остальные живые узнали об этом, ну и началась бойня. Людоед с семьей только и выжил.

— жуть какая…

— во, во. В общем дотянули они до того как все успокоилось. «гнилых» откинули, да и бури утихли. Когда солдаты вошли в деревню, Людоед тут же пришел и во всем сознался. Его в штраф бат, семью пожалели и севернее отправили, в новый городок. Совет конечно эту историю замалчивает как может, но среди солдат она хорошо известна. И что, скажешь Людоед не правильно все сделал? А я думаю правильно, раз семью смог уберечь. Ты бы что на его месте сделал?

— я даже не знаю…

— и я не знаю, и хорошо что не знаем. Врагу не пожелаешь в такую ситуацию попасть.

— оп, — я увидел в бинокль как к небольшому зданию подъезжает тягач, — движуха пошла.

— ну ка,— Зима отобрал у меня бинокль, и лег на землю, смотря в дыру, — где?

— под пятиэтажкой, двух этажный дом небольшой.

— ага ,вижу. Тросы в дом тянут, к тягачу цепляют. Походу дверь хотят выдернуть, — посмеивался Зима, — вот дурные.

Зима сел обратно, отдав мне бинокль. Я тут же стал смотреть. Людоеды действительно подогнали тягач и цепляли к нему тросы.

—ниче у них не выйдет. Там такие двери, что прямые попадания из танка выдерживают.

— и как же туда попасть?

— ввести пароль. Только так.

— а где его взять?

— ну, где они возьмут я не знаю, а нам совет сообщает.

—вы уже находили армейские склады?

— да. Два, столько вывезли оттуда, уууу, ты даже себе не представишь.

— это что за склады такие интересные? Куча всего, и запечатанные.

— ну, они длительной консервации. Оружие, снаряжение, техника, ИРП, системы очистки воды, системы добычи энергии, в общем, все самое необходимое для жизни. Говорят таких по стране много натыкано. Как раз за пару лет до войны большую часть из них построили.

— и что думаешь здесь тот самый склад?

—а почему нет? Склад консервации обычно строили не один ,рядом обязательно была военная часть. А судя по оружия и ватникам, людоеды как раз такую часть здесь и нашли. А теперь вот пытаются в другой попасть.

— а подругому никак нельзя? Ну там прокопаться под землей, или через вентиляцию?

— копать не вариант. Там стены толщиной по пять-семь метров бетона, причем со всех сторон. а вентиляции там в принципе нет, да вообще там ничего такого нет. Нафига? Если там только вещи хранятся, а им воздух ,вода, или другие какие удобства не нужны. Ладно, — сержант пополз к выходу, — заканчивай. Ночью уходим.

Я еще пол часа понаблюдал за людоедами, сделав еще несколько пометок. После чего выполз из под тряпок и пополз к выходу из комнаты, затем поднялся и на корточках прошел до квартиры, которую мы заняли. У входа дежурил Щепель. Он открыл хлипкую деревянную дверь, пропуская меня внутрь, после чего зашел сам, закрыв за собой дверь и повесив растяжку со светошумовой гранатой. Если кто-то откроет дверь, то граната упадет гостю прямо под ноги. Затем мы оба прошли в комнату без окон, дверь которой была завешана тряпкой.

Внутри комнаты повсюду были разбросаны матрасы и старые тряпки. Так жить было немного теплее, ибо костры мы перестали разводить уже давно, еще за пару километров до города. А в населенной городе разводить костер было настоящим самоубиством.

Внутрь сидел Зима, включив несколько фонарей для освещения. Малыш сидел в углу, тихо посапывая.

— так, давай те подведем итог, — начал Зима, толкнув Малыша в плечо, — давай просыпайся.

Все полезли в карманы, доставая свои записки. Зима забрал у каждого записи, и быстро пробежав по ним взглядам, спросил:

— Щепель, че ты тут понаписал? Нихрена не понятно.

— вше там понятно, — буркнул в ответ мужчина, глядя на свои записи и показывая пальцем на надписи начал комментировать,— вот ше. Ворота на пошту от шеми до пятнацати человек, на штенах башни. В каждой минимум по трое. Пулеметы, техники почти нет. Я видел только две МП-1, да БМП одну штуку, и то она вкопанная возле их штаба.

— ну так бы и писал, а то даже тут нашипилявил, —заржал Зима, —ладно не обижайся, это я так.

— еще у них Мухи есть, и РПГ дофига,— сказал Малыш, — на север человек десять уходило, все с «тубусами» за спиной. Как они возвращались, я не видел.

— я видел, только что вернулись. Пленных с собой привели.

— значит, уходили штурмовать что-то укрепленное, раз им пришлось с собой брать РПГ,— заключил Зима, более вдумчиво читая записки, — так ладно с этим разобрались. Итого, хм, человек четыреста бойцов, легкое стрелковое вооружение, Мухи, РПГ, техники легкой почти нет, тяжелой точно нет, пулеметные точки… так, что тут, а. ПНВ тоже врятли есть, потому что… да блин Щепель, че тут написано?

— где? А тут? Тут напишано ночью включают дополнительные прозекторы, ошвещают периметр. Юго-жаданная шторона, за вышоткой, мертвая жона. Туда швет не падает от прозекторов. До жабора метров тришать.

— как это они такое не устранили? — удивился Зима, —ну да. Там высотки ,за ними можно дойти, прям к стене.

— мозно, — подтверил Щепель, — там пшины лажут чашто, их не гоняет никто.

— ну и хорошо.

— еще в мою ночь у них праздник был, трех пленных…— Малыш ненадолго осекся, — короче пир у них был. Так они нажрались чего-то, даже часовые, и по хатам своим разбрелись. На воротах человека два осталось, и то у костра спали в куче. Да и прожекторы на стенах почти не горели.

— это хорошо, — Зима сложил все записи в небольшой прозрачный «файл», и спрятал во внутренний карман, — на этом все. Сейчас все отбой, Малыш на стреме. Ночью выходим.

Поздно ночью мы покинули свое укрытие, напоследок заминировав входную дверь квартиры. Быстро спустившись по лестнице вниз, мы под покровом ночи покинули здание. Пробежав по улице, свернули на соседнюю, которая соседствовала с небольшим леском. Включив ПНВ стали быстро углубляться, скрываясь за деревьями. Через пол часа бега с препятствиями, сбавили темп. Впереди была лишь пересеченная местность, вплоть до небольшой деревушки, в которой мы собирались остановится и вызвать «верку». Но нас ждал сюрприз.

Когда до деревни оставалось метров пятьсот, на противоположной стороне, в лесу мы увидели десятки фонариков, свет которых хаотично шнырял по всем сторонам. Мы тут же попадали на землю. Из-за большого расстояния и темноты, трудно было рассмотреть что там происходило. Лишь по громким крикам и нечасто стрельбе можно было понять что идет какая-то заварушка.

Я достал со спины снайперскую винтовку, благо у нее прицел был в разы мощнее моего, да и встроенный ПНВ последнего поколения давал отличную картинку. Я приподнялся и посмотрел через прицел на место, где больше всего было фонарей.

Через лес, к деревне , бежало человек десять. Впереди бежали маленькие дети и женщины, посади, немного отстав от них бежало четверо мужчин. Мужики отстреливались от стаи собак, которые гнались за своими жертвами, медленно беря их в кольцо.

— вот лять, — выругался Зима, смотря на людей через бинокль, — как не во время.

Один из мужчин споткнулся и упал ,на него тут же кинулись три взрослые собаки. Над лесом разнесся крик, полный боли и отчаянья. К нему тут же присоединился женский визг. Мужики попытались отбить своего товарища, стреляя по псинам из охотничьих ружей, но тварей уже было не остановить. Они принялись рвать упавшего, остальная стая продолжала загонять своих жертв, не обращая на выстрелы и потери своих сородичей.

Я перевел прицел на впереди бегущих, как раз в тот момент когда из кустов выскочила псина и кинулась на пробегающую мимо девочку лет десяти. У меня сердце сжалось, видя как пятидесяти килограммовая туша прыгнула вперед. Ее уродливая, окровавленная морда мелькнула у меня в перекрестии. Я не задумываясь нажал на спусковой крючок. Винтовка тихо щелкнула, ударив меня в плечо. Собака пролетела вперед и кубарем покатилась по земле, сбив девочку. Я тут же встал в полный рост и принялся отстреливать собак.

— Чума, мать его,— Зима вскочил на ноги, схватившись рукой за ствол и направил его в землю. Пуля выбила фонтанчик земли в паре десятках метрах от нас, — отставить!

— там дети, там женщины!— я вырвал ствол, и вновь прицелился по бегущей собаке.

—тварь!— зарычал Зима, поднимая оружие, — выдал нас! Че встали?! Огонь!

По обеим от меня сторонам раздались сухие щелчки. В прицеле я увидел, как по стае открыли огонь, одна тварь за другой падала, давая людям время спастись. Впереди бегущая толпа рванула в ближайшим дом. Мужики, сопровождающие их на бегу закрутили голова, понимая, что кто-то стал отстреливать собак, быстро добежали до дома где скрылись остальные, и забежали внутрь.

—бегом! Пока эти чудики никуда не свалили!— заорал Зима и рванул вперед длинными перебежками.

Малыш рванул за Зимой, останавливаясь лишь для того чтобы отстрелять ближайших собак. Я закинул снайперскую винтовку за спину и взял в руки свою винтовку, сейчас так было удобнее. Мы быстро добежали до деревни, отстреляв больше половины стаи.

Собаки завыли и разбежались в лес. Темные силуэты мелькали между деревьями, но на открытую местность не выходили. Отчаянный вой, полный злобы и ненависти, раздался из леса.

— всех в пол, Малышь прикрывай!— заорал Зима, подбегая к двери дома, в которой спрятались люди.

Разбежавшись мужчина прыгнул в дверь плечом, вырвав ее с петель. Тут же внутрь залетел Щепель и Малышь. Последний заскочил я.

— лежать! Все лежать!— заорал Зима, ударив прикладом мужика перед собой, — орудие на пол!

—лег!— заорал Малыш и ударил ногой в грудь мужчину в грязном спортивном костюме, повалив его на пол, — лежать!

Крики и мат солдат, перемешался с детским ревом и женским криком. Повалив всех мужчина на землю и отобрав у них оружие, с трудом удалось докричаться до баб, которые сбились в дальнем углу дома. Те, наконец услышали нас, и попадали на пол, прикрывая своими телами детей.

— Малыш! Дверь, — заорал Зима, — Щепель держи эти молодцев.

Зима быстро подошел ко мне и мощным ударом в челюсть отправил на пол.

—в следующий раз завалю! — зло прошипел он сквозь зубы, помогая мне подниматься на ноги, — к окнам вали!

Пнув меня напоследок под зад, Зима вернулся к мужикам, которые лежали на полу, держа руки за головой.

Я встал возле окна, стекла которого были давно выбиты. По краю леса бегали собаки, я поднял оружие и выстрелил, отгоняя собак. Малыш тоже стрелял, редко и одиночными выстрелами.

— да заткнитесь вы!— заорал Зима, пытаясь успокоить женщин, которые верещали будто их резали. — и детей успокойте! Не тронем мы вас!

— мужики вы чего!—подал голос один из мужчин, лежащий на полу, — ну вы чего?!

—жавали!— Щепель ударил мужчину ногой по ребрам, — тебя не шпрашивали!

— или все сейчас закрывают рты! Или я положу вас всех!

Зима демонстративно передернул затвор, наводя оружие на лежащих мужчин.