Уроборос

Глава 1. Красная Книга

Дождь пах железом и гнилью — так пахнет только осень в портовых кварталах. Тяжелые, холодные струи хлестали по лицу, смешиваясь с соленой влагой слез, застилая мир мутной пеленой. Рё стиснул зубы до скрежета, чувствуя, как эмаль крошится о край отчаяния. Его мир, и без того собранный из щепок усталости и недоедания, разваливался прямо сейчас — не с грохотом, а с мерзким, чавкающим звуком льющейся на асфальт крови.

Отец лежал у его ног.

Гордый докер с навечно въевшейся в ладони угольной пылью и мозолями, твердыми, как дубленая кожа. Теперь его глаза, всегда смотревшие на сына с молчаливой, виноватой нежностью, стекленели, уставившись в бесконечную черноту неба. Лужа под ним росла, черная в свете одинокого фонаря, и в ней, словно в кривом зеркале, отражалась трусливая, дрожащая фигура Рё.

— Это всё долги, щенок, — процедил громила в лоснящейся от влаги кожаной куртке. Голос его напоминал скрежет гравия под сапогом. Он нависал над Рё горгульей, источая запах перегара и дешевого табака. — Твой папаша сел играть не с теми людьми. Красная Книга ошибок не прощает.

Рё молчал. Слова застряли где-то в гортани, превратившись в острый, колючий ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть.

Он знал про «Красную Книгу». Знал лучше, чем таблицу умножения. Это была не просто ростовщическая контора, а спрут, запустивший щупальца в каждый гнилой угол их района. Клан Асакура. Имя, которое шептали в барах, крестясь левой рукой под стойкой. Отец умолял не влезать, клялся, что ставит на «верняк», шептал пересохшими губами о «лучшей жизни», которой у таких, как они, никогда не будет. Лучшая жизнь закончилась здесь, под проливным дождем, вытекая из пробитой головы.

Громила сплюнул густую слюну. Плевок шлепнулся в миллиметре от окоченевшей руки отца, смешавшись с кровью.

— Передай своему папаше на том свете, — он мерзко ухмыльнулся, обнажив щербатые зубы, — что должников мы и в аду достанем.

Рё зажмурился. Ненависть вскипела мгновенно, опалила внутренности, выжгла страх. Он готов был броситься, вцепиться зубами в кадык этой твари, биться, пока кости не превратятся в труху. Мышцы напряглись, пружина взвелась до предела...

Но что-то остановило его. Не страх смерти. Взгляд.

Холодный, стальной, пронзительный, словно клинок, приставленный к затылку.

Рё открыл глаза и увидел его.

Черный автомобиль — хищный, глянцевый, абсолютно чужеродный в этом грязном переулке — стоял, почти сливаясь с тенями. А рядом, опираясь на трость с набалдашником из оникса, возвышался человек. Он был похож на призрака, сошедшего с дагеротипа столетней выдержки. Дорогой черный плащ из тончайшей шерсти ниспадал до земли, подчеркивая неестественную, аскетичную худобу. Лицо — тонкое, словно высеченное из куска антрацита, не выражало ни гнева, ни торжества. Только абсолютный, космический покой хищника. Тонкие, бескровные губы были плотно сжаты, а темные, глубоко посаженные глаза смотрели сквозь дождь, сквозь плоть, проникая в самое нутро, сканируя душу на предмет изъянов.

— Кэн Асакура, — выдохнул кто-то из шпаны за спиной Рё, и голос дрогнул. Благоговейный ужас, словно зараза, мгновенно поразил всех. Даже дождь, казалось, застучал тише.

Глава клана. Холодный, расчетливый и жестокий, как дьявол, описанный в Ветхом Завете.

Асакура едва заметно повел кистью руки — движение, которое могло означать и «прочь», и «убить». Но громилы поняли его без слов. Мгновенно стушевавшись, съежившись до размеров дворовых шавок, они бочком ретировались к машинам.

Рё остался один на один с монстром.

— Встань.

Голос был под стать облику: низкий, обволакивающий, с металлическим, вибрирующим тембром. Так, наверное, звучала бы виолончель, если бы умела угрожать.

Рё не шевелился. Тело не слушалось.

— Встань, если не хочешь составить компанию своему отцу прямо на этом асфальте, — повторил Асакура, и на этот раз в бархате прорезались стальные ноты. Приказ. Не допускающий возражений.

Рё медленно, рывками, словно сломанная марионетка, поднялся. Колени предательски дрожали, в висках стучала кровь. Он упрямо вскинул голову, пытаясь найти в этом безупречном, аристократичном лице хоть намек на эмоцию. Хоть тень садистского удовольствия. Ничего. Только бездна.

— Ты видел то, что не предназначалось для твоих глаз, — Асакура двинулся вперед. Его шаги по мокрому асфальту были совершенно беззвучны, и от этого становилось еще жутче. — Несчастный случай. Досадное стечение обстоятельств.

Он остановился в шаге. От него пахло дорогим табаком, сандалом и холодом.

— У тебя есть выбор, — на тонких губах мелькнула тень. Не улыбка — лишь намек на нее, как блеск лезвия перед ударом. Улыбка загонщика, перекрывающего лисе последний лаз.

Рё показалось, что мир покачнулся. Выбор? После всего?!

— Смерть... или...

Ветер взвыл в узком проулке, трепля полы плаща Асакуры. Дьявол терпеливо ждал.

— Или... — эхом отозвался Рё. Губы едва шевелились, горький ком снова перекрыл дыхание.

— Или жизнь, — резко, словно захлопнув капкан, закончил Асакура. — Твоя жизнь. В обмен на долг твоего отца.

Рё отшатнулся, будто от пощечины. Перед глазами поплыли радужные круги.

— Что?.. — выдохнул он сипло.

Асакура не шелохнулся.

— Ты не ослышался. Отныне ты принадлежишь мне. Ты — собственность клана Асакура. Имущество. Инструмент. Ты будешь жить, дышать и выполнять приказы до тех пор, пока долг, включая проценты, не будет погашен.

К горлу подкатила тошнота, острая и желчная. Мир сузился до этих черных, гипнотических глаз.

— Но это... невозможно... — пролепетал Рё, инстинктивно пятясь. — Я не могу...

«Он же сказал — выбор... Почему же я чувствую себя в петле?»

— У тебя нет выбора, — перебил его Асакура. Голос прозвучал жестко, как удар хлыста по оголенным нервам, и от бархатистости не осталось и следа. — Твой отец задолжал нам сумму с шестью нулями. Чтобы заработать такие деньги в порту, тебе не хватит и десяти жизней. Ты либо отрабатываешь, либо отправляешься вслед за ним.

Рё замер, чувствуя, как ледяные пальцы паники смыкаются на горле. Он загнанно огляделся: мокрый асфальт, равнодушные серые коробки домов с заколоченными окнами, безжалостный дождь, смывающий последние следы его прошлой жизни. Спасения не было.

Асакура сделал шаг вперед, настигая его. Протянув руку в черной лайковой перчатке, он кончиками пальцев жестко приподнял подбородок Рё, заставляя смотреть в глаза. Прикосновение обожгло холодом даже сквозь кожу.

— Не бойся, — в голосе неожиданно прорезалась едва уловимая, интимная теплота, от которой стало только страшнее. — Я не причиню тебе вреда. Пока ты подчиняешься. Ты будешь моими глазами и ушами. Тенью, которую не замечают.

Он слегка усилил нажим, и Рё почувствовал, как острый ноготь царапает кожу.

— Будешь делать то, что я скажу. Молчать о том, что видишь. И тогда, возможно, — он выделил это слово, растягивая его, словно смакуя, — ты выживешь в этом городе.

Страх сковал горло ледяной хваткой, лишая дара речи. Рё смотрел в темные, как беззвездная ночь, глаза Асакуры и понимал: та жизнь кончилась. Начиналась другая — беспросветная, где он не человек, а вещь.

Черный автомобиль, вынырнувший из непроглядной пелены, бесшумно скользил по лабиринтам ночного города. Дворники мерно смахивали потоки воды, создавая гипнотический ритм. За стеклом проплывал мир, который Рё знал, — обшарпанные фасады, мокрые вывески ночных забегаловок. Но сейчас, через преломление дождя, он казался декорацией к дурному сну.

Рё сидел на заднем сиденье, обитом дорогой кожей, сжавшись в комок, чтобы занимать как можно меньше места. Он растирал заледеневшие пальцы, но согреться не мог. Внутренний озноб, поселившийся где-то под сердцем, не проходил.

Еще час назад у него был дом, каким бы он ни был, и отец, пусть и сломленный жизнью, но живой. Теперь же...

— Приехали, — низкий голос Асакуры разрезал тишину.

Рё поднял глаза, и сердце ухнуло в пятки.

Автомобиль остановился перед зданием, которое подавляло. Громада из черного мрамора и тонированного стекла вырастала прямо из скалы, нависая над заливом. Это был не дом — это был мавзолей для живых. Лишь несколько светящихся витражных окон прорезали его монолитный, траурный фасад, словно трещины в броне.

— Это... — прошептал Рё.

— Резиденция Асакура, — коротко бросил хозяин, выбираясь из машины. — Теперь и твоя тюрьма. Привыкай.

Холл встретил их неестественной, музейной тишиной. Пространство тонуло в мягком, приглушенном свете хрустальных люстр, но свет этот не рассеивал мрак, а лишь подчеркивал его глубину. В воздухе витал запах лаванды, старого дерева и пыли, как в заброшенной церкви. Под ногами расстилались ковры цвета запекшейся крови — такие пушистые, что шаги полностью тонули в них, лишая звука.

На стенах в золоченых рамах висели картины старых мастеров: мрачные портреты предков с брезгливо поджатыми губами. Казалось, они смотрят на Рё с немым укором, оценивая нового раба в доме.

— Твоя комната, — Асакура указал тростью на широкую мраморную лестницу, даже не взглянув на парня. — Второй этаж, третья дверь справа. Приведи себя в порядок. И запомни главное правило: не суйся туда, куда тебя не просят. Любопытство здесь лечат ампутацией.

С этими словами он растворился за тяжелой дубовой дверью, украшенной ручкой из слоновой кости в виде оскаленной пасти льва.

Рё остался в центре холла, чувствуя себя песчинкой в пустыне. Роскошь давила. Потолки высотой в пять метров нависали, грозя раздавить. Он словно попал в золотую клетку, настолько огромную, что в ней можно было летать, но при этом невозможно было дышать.

С трудом передвигая ноги, он поднялся на второй этаж. Комната оказалась больше всей их квартиры. Широкая кровать под тяжелым, расшитым шелком балдахином напоминала катафалк. Гардеробная ломилась от брендовой одежды, словно покойника уже подготовили к погребению. На рабочем столе тускло мерцал новейший ноутбук — окно в мир, которое, как подозревал Рё, наверняка простреливается десятком камер.

Он подошел к панорамному окну. За тонким тюлем открывалась величественная, отстраненная панорама города, утопающего в ночных огнях. Миллионы жизней, миллионы свободных людей. Рё прислонился лбом к холодному стеклу, и по щеке скатилась одинокая, обжигающе-горячая слеза.

Красота этого мира стала для него запретной. Он был узником. Вещью в руках человека, который не видел в нем ничего, кроме графы «невозвратный актив».

Рё опустился на край кровати и закрыл лицо ладонями. Тишина в комнате стояла звенящая, могильная. Он был один. Совершенно один в этом холодном, враждебном мире, где царили насилие, расчет и абсолютное, беспросветное безразличие.

Глава 2. Прикосновение Хозяина. Уроки Послушания

Тишина в комнате звенела, как перетянутая струна. Рё лежал, уткнувшись лицом в подушку, пахнущую чужим кондиционером и лавандой — запахом этого дома. Слезы, горячие и соленые, пропитали шелк наволочки, оставляя темные разводы, похожие на ожоги. Отчаяние было не просто эмоцией — оно обрело физический вес, тяжелой могильной плитой легло на грудь, мешая дышать. Каждый вдох давался с усилием, словно воздух здесь, в этой роскошной тюрьме, был разреженным.

Внезапно — резкий, металлический щелчок.

Рё вздрогнул всем телом, мышцы среагировали раньше сознания. Он резко вскинул голову, сердце забилось где-то в горле. Взгляд заметался по комнате, выискивая источник звука. Никого. Дверь закрыта. Но на прикроватной тумбочке, на нетронутом до этого пустом пространстве полированного черного дерева, лежал предмет.

Маленький футляр из черного бархата. Рядом — кремовый листок бумаги, на котором каллиграфическим, летящим почерком было выведено всего два слова: «Одень. Пригодится».

Рё протянул руку, и пальцы предательски дрожали. Бархат был мягким, ворсистым, но на ощупь напоминал шкуру экзотического зверя. Он открыл футляр. Внутри, на ложе из белого атласа, матово поблескивал чокер. Узкая полоса черной, дорогой кожи с серебряной пластиной в центре. Гравировка изображала змею, свернувшуюся в кольцо, кусающую собственный хвост. Уроборос. Символ вечности. Или бесконечной ловушки.

Мастерство ювелира было пугающим: чешуя змеи, вырезанная с микроскопической точностью, ловила свет каждой гранью. Крошечные глаза-рубины смотрели холодно и оценивающе. Казалось, она вот-вот шевельнется, сожмет кольцо, вонзит ядовитые зубы в сонную артерию.

— Чокер... — прошептал Рё. Голос в пустой комнате прозвучал глухо, как из склепа. — Ошейник. Для чего?..

Он взял вещицу в руки. Кожа была прохладной, почти ледяной, несмотря на тепло комнаты. Словно вещь только что принесли с мороза. Рё подошел к огромному напольному зеркалу в тяжелой раме. Из глубины амальгамы на него смотрел бледный, взлохмаченный парень с красными от слез глазами и затравленным взглядом. Жертва. Жалкая, дрожащая жертва.

Он попытался застегнуть чокер на шее. Пальцы не слушались, одеревенев, скользили по гладкой застежке. Металл холодил кожу, вызывая мурашки. Серебряная пластина легла точно на кадык, и Рё показалось, что змея слегка сжалась, подстраиваясь под его анатомию.

И в этот момент он почувствовал их. Чьи-то пальцы, длинные, сухие и прохладные, легко, почти невесомо коснулись его загривка, там, где влажные от пота волосы прилипали к шее.

Рё дернулся, как от удара током, резко обернувшись.

Кэн Асакура стоял вплотную. Как он вошел? Дверь не издала ни звука, паркет не скрипнул. Он материализовался из теней, как и подобает призраку. Высокий, черный силуэт на фоне тусклого света.

— Ты неправильно его надеваешь, — произнес он тихо. В голосе не было угрозы, скорее — терпеливая констатация факта. Так говорят с нерадивым, но ценным домашним питомцем.

Рё инстинктивно отшатнулся, вжавшись спиной в холодное стекло зеркала. Страх, притихший было, взметнулся с новой силой.

— Не бойся, — Асакура остановил его мягким, повелительным жестом. — Я не сделаю тебе больно. Пока не за что.

Эта оговорка повисла в воздухе незаконченным предложением. «Пока не за что». Условие было озвучено.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние до интимного минимума. От него пахло холодом, сандалом и чем-то металлическим, как от старого оружия. Асакура взял чокер из рук Рё, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Прикосновение было легким, но обожгло, словно сухой лед. По телу Рё пробежала дрожь, которую он не смог скрыть. Это не была дрожь отвращения. Слишком запутанной, слишком неправильной была реакция его собственного тела.

Асакура действовал медленно, почти церемонно. Он обернул полоску кожи вокруг шеи Рё. Кончики его пальцев скользнули по бьющейся на шее жилке, задержались на мгновение дольше необходимого, считывая пульс. Бешеный, зашкаливающий ритм. Губы Асакуры дрогнули в тени улыбки.

Он застегнул застежку. Щелчок прозвучал как приговор. Затем он расправил чокер, поправил пластину со змеей ровно по центру. Жест был почти нежным, собственническим. Затем Асакура слегка отстранился и взглянул на их отражение в зеркале, оценивая результат. Хищник и его новая, еще не обученная гончая.

— Так лучше, — проговорил он наконец, уголком губ касаясь тени улыбки.

Рё смотрел в зеркало и не узнавал себя. Там стоял незнакомец. Бледное, осунувшееся лицо с лихорадочно блестящими глазами. И этот чокер. Серебряная змея на черном фоне одежды — не украшение. Клеймо. Метка принадлежности. Знак того, что он — имущество, вещь с инвентарным номером. Принадлежность этому человеку, этому дому, этому миру, из которого больше не было пути назад.

Асакура, словно прочитав его мысли — а от этого человека можно было ждать чего угодно, — положил руку ему на плечо. Ладонь легла уверенно, по-хозяйски. Прикосновение, которое еще недавно вызвало бы волну паники и тошноты, теперь отдавалось странным, пугающим теплом. Оно расползалось от плеча по ключице, к затылку, смешиваясь с холодом кожи чокера. Страх и что-то еще, чему Рё боялся дать название, сплелись в тугой, болезненный узел где-то в солнечном сплетении.

— Не бойся меня, — тихо произнес Асакура, и его голос прозвучал у самого уха, горячим шепотом, от которого волоски на руках встали дыбом. — Бояться нужно тех, кто стоит по другую сторону этой двери. А я — твое единственное убежище.

Он развернул Рё к себе лицом. Их разделяло всего несколько сантиметров. Рё чувствовал на своем лице теплое, размеренное дыхание Асакуры, видел отблеск тусклого света в его темных, бездонных глазах. Вблизи они казались не черными, а темно-карими, с золотистыми искорками вокруг зрачка. Человеческие глаза. От этого становилось только страшнее.

— Я научу тебя выживать в этом мире, мальчик, — продолжил Асакура, и его пальцы слегка, почти болезненно сжали плечо Рё, фиксируя его на месте, лишая возможности отстраниться. — В мире, где жрут слабых. Но для этого ты должен усвоить первое правило.

Он наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Рё.

— Слушаться. Беспрекословно. Мгновенно. Без вопросов. Твоя жизнь зависит не от твоей смелости, а от твоего послушания. Понимаешь?

Рё не мог вымолвить ни слова. Язык прилип к нёбу. Он лишь коротко, судорожно кивнул. Страх и странное, болезненное волнение боролись внутри него, сплетаясь в гремучую смесь.

Асакура убрал руку и отступил на шаг назад. Мгновенно дистанция стала прежней — холодной, деловой. Интимный момент закончился, схлопнулся, как мыльный пузырь.

— Сегодня вечером у меня встреча, — бросил он, направляясь к выходу. Голос снова стал ровным и металлическим. — Ты пойдешь со мной. Это не светский выход. Это работа. Надень что-нибудь... приличное. Твой гардероб — не моя прихоть, а униформа.

Он остановился в дверях и окинул Рё быстрым, оценивающим взглядом, каким осматривают товар перед погрузкой.

— И еще, — добавил он, и в его голосе послышалась тонкая, как лезвие, льдинка. — Постарайся не привлекать к себе внимания. Говори, только когда я спрошу. Смотри в пол. Ты — тень. Ты — продолжение моей воли, не более. Помни об этом.

И с этими словами он вышел. Звук закрывшейся двери прозвучал как задвигаемый засов.

Рё остался один в центре золотой клетки, чувствуя, как дрожат колени. Воздух в комнате все еще хранил запах сандала и угрозы. Он поднес руку к горлу, коснувшись чокера. Кожа змеи была теплой, нагревшейся от его собственного тела. Она уже не ощущалась чужеродной. Она стала частью его.

Сердце билось о ребра, как пойманная птица о прутья клетки. Рё нервно мерил шагами комнату, не в силах усидеть на месте. Слова Асакуры эхом отдавались в голове: «Беспрекословно. Мгновенно. Без вопросов».

А потом — другие слова, сказанные там, в переулке: «Ты будешь моими глазами и ушами». «Будь полезен».

Неужели в этом договоре с дьяволом и правда есть нечто большее, чем роль живой игрушки, безвольной куклы для битья? Или это просто изощренная форма пытки — дать каплю надежды, чтобы потом было больнее ее отобрать?

Вздохнув, Рё подошел к гардеробной. Внутри, словно два разных мира, сосуществовали две жизни. Старая одежда — выцветшая, помятая, пахнущая дешевым порошком и портовым ветром — сиротливо жалась в дальнем углу. А большую часть пространства занимали ряды новых костюмов, рубашек, галстуков. Все идеально выглажено, развешено по цветам и фактуре, с хирургической точностью. Темные тона. Дорогие ткани. Никаких ярких пятен.

Рё провел ладонью по гладкой, прохладной ткани темно-синего пиджака. Он никогда не носил ничего подобного. Самая дорогая его вещь стоила меньше, чем пуговица на этом костюме.

«Надень что-нибудь приличное».

Он выбрал черные брюки, темно-серую рубашку и галстук в тонкую серебристую полоску. Одежда садилась безупречно, будто сшитая на заказ. По фигуре. По его меркам. От этого открытия по спине снова пробежал холодок. Они знали о нем всё. Даже размер воротника.

Он подошел к зеркалу. Да, на него смотрел уже не тот напуганный мальчишка в мятой футболке. Кто-то другой. Более собранный, более взрослый. Одежда меняла осанку, заставляла держать спину ровнее. Но взгляд... Взгляд все еще оставался потерянным и испуганным, как у пса, которого вытащили из приюта и посадили на цепь.

В дверь постучали. Коротко, требовательно. Не дожидаясь ответа — здесь не нуждались в разрешении, — она открылась.

На пороге стоял Асакура. Он успел переодеться. Теперь на нем был строгий черный костюм, безупречный в своей простоте. Белый воротник рубашки казался ослепительным на фоне смуглой, гладко выбритой кожи. Ни одной лишней детали, кроме серебряных запонок с тем же мотивом змеи. Еще один Уроборос.

— Неплохо, — бросил он, оценивающе оглядывая Рё с ног до головы. Взгляд его задержался на чокере, и он удовлетворенно кивнул. — Но до идеала еще далеко.

Рё почувствовал, как щеки наливаются краской. Что это было? Унижение? Или извращенная похвала?

— Сегодня ты увидишь, как я веду дела, — продолжил Асакура, разворачиваясь и ожидая, что Рё последует за ним. — Слушай внимательно. Запоминай лица, имена, жесты, детали. То, что ты услышишь сегодня, может стоить тебе жизни, если ты это забудешь. Или жизни других. Враги клана — везде.

Он бросил короткий взгляд через плечо.

— Это твой первый урок послушания. Твой первый шаг на пути к выживанию. Или к могиле. Выбор, как всегда, за тобой.

Рё сглотнул и шагнул в темный коридор, следуя за Хозяином. Змея на шее, казалось, слегка сжалась, напоминая о себе. О том, что выбора на самом деле нет.

Глава 3: Интерес Дракона

Салон автомобиля тонул в густом, искусственном полумраке. За тонированными стёклами, словно за толщей грязной воды, проплывали размытые пятна рекламных огней, витрины бутиков, за которыми текла чужая, недосягаемая жизнь. Рё прижимался виском к холодному стеклу, но оно не остужало лихорадочного пульса, бившегося прямо под кожаной полоской чокера. Мир снаружи был реален, но он больше не принадлежал этому миру. Он был пассажиром катафалка, следующим в неведомую преисподнюю.

Молчание в салоне было плотным, как вата. Молчал водитель — бесстрастный профиль, руки в перчатках на руле. Молчал Асакура, выпрямившись на сиденье, словно надгробная статуя. Рё чувствовал исходящее от него тепло, смешанное с запахом сандала и холодной шерсти, и от этого соседства становилось только душнее.

— Куда мы едем? — вопрос сорвался с губ прежде, чем Рё успел осознать. Голос прозвучал хрипло, как чуждый звук в этом склепе на колёсах.

Асакура медленно, словно змея, перетек в другое положение, обернувшись к нему. В полутьме глаза его казались провалами, черными дырами в черепе.

— Клуб «Зеркало», — коротко бросил он. Слово упало тяжело, как камень в стоячую воду. — Место, где решаются вопросы, которые при дневном свете пахнут кровью. Держи уши открытыми, а рот — закрытым.

Клуб «Зеркало» прятался не в подворотнях, как плебейские бары, а в сердце респектабельного квартала, на тихой, утопающей в зелени старых платанов улице. Фасад старинного особняка был безмолвен и слеп. Ни вывески, ни охраны, лишь тяжелая дубовая дверь, украшенная единственной деталью: бронзовым дверным кольцом в форме змеиной головы, держащей в пасти собственный хвост. Уроборос. Казалось, все двери в этом мире ведут только в один круг — бесконечный круг насилия.

Внутри их встретила не духота притона, а разреженный, почти музейный воздух. Свет был приглушен настолько, что лица казались масками, а тени обретали телесность. Мягкие ковры цвета запекшейся крови глушили звук шагов, глубокие кожаные диваны, словно распахнутые пасти, располагали к интимным, смертельно опасным беседам. В воздухе витал тяжелый, сладковатый аромат дорогих сигар, смешанный с мускусом духов и чем-то неуловимо железным — запахом денег и оружейной смазки.

Каждая поверхность здесь была зеркалом. Бесчисленные амальгамы в позолоченных рамах множили пространство, дробили силуэты, заставляя терять ориентацию. Рё поймал свое отражение — бледное пятно с лихорадочно блестящими глазами и чужеродным черным ошейником на шее.

К Асакуре тотчас, словно материализовавшись из одной из теней, подошёл мужчина в безупречном смокинге. Вышколенный до автоматизма, он поклонился с той особой степенью почтительности, которая граничит со страхом.

— Господин Асакура, вас ожидают, — произнес он, даже не взглянув на Рё. — Все уже в сборе. Господин Широгане выразил особое нетерпение.

При упоминании этого имени Асакура даже не моргнул. Он лишь коротко кивнул и жестом, каким подзывают породистого пса, пригласил Рё следовать за собой.

Они прошли по анфиладе зеркальных коридоров. Рё чувствовал, что за каждым стеклом могут скрываться чужие глаза. Наконец, они остановились у массивной двери с уже знакомым символом змеи.

— Запомни лица, Рё, — прошелестел Асакура, и его пальцы вдруг коснулись чокера, проверяя, плотно ли он застегнут. Прикосновение было быстрым, но властным. — И постарайся не дрожать. Здесь страх — это запах. А на запах слетаются хищники.

Дверь отворилась в логово.

Комната, скрытая за дверью, подавляла не размерами, а концентрацией власти. Просторный кабинет, обставленный с вызывающей, имперской роскошью: панели красного дерева, кожаные кресла, массивный стол, похожий на плаху. За этим столом сидели четверо.

Одного взгляда на них хватило, чтобы у Рё перехватило дыхание. Это были не просто бандиты. Это были удельные князья преступного мира. Мужчины в дорогих костюмах, с холодными, словно высеченными из гранита лицами. На пальцах тускло блестели перстни-печатки, из-под манжет выглядывали края татуировок — неизменный атрибут тех, кто принадлежал к миру тени. Взгляды скрестились на вошедшем Асакуре и тут же, как по команде, переместились на Рё.

Рё старался сделаться невидимым, слиться с мебелью. Он опустил глаза, фиксируя в памяти каждую деталь: шрам на левой щеке у одного, нервный тик у другого, но все его инстинкты вопили об одном — убраться отсюда. Он чувствовал себя грызуном, выброшенным в террариум.

— Господин Асакура, — раздался низкий, резонирующий голос откуда-то из центра стола. — Рад, что вы нашли время для старых партнеров.

Асакура лишь едва заметно улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз.

— Дела требовали моего отсутствия, — ответил он, вплывая в комнату. — Прошу прощения. Некоторые... активы требуют личного контроля.

Рё почувствовал, как кровь бросилась в лицо. «Активы». Это слово было о нем.

Но в этот момент он перестал слышать разговор. Потому что он почувствовал взгляд.

Тяжелый. Горячий. Ощутимый, словно раскаленное клеймо на коже.

Рё осторожно перевел взгляд и встретился глазами с человеком, сидевшим во главе стола. Мужчина не был похож на остальных. Если те были просто опасны, то этот излучал величие. Его волосы цвета платины были зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкие, словно у хищной птицы, скулы. Но глаза — пронзительные, голубые, с вертикальным, нечеловеческим разрезом зрачка (игра света, пронеслось в голове Рё), — смотрели с таким неприкрытым, жадным интересом, что у Рё свело живот.

Дракон.

Рюдзи Широгане. Глава клана, о могуществе и жестокости которого шептались даже матерые бандиты. Говорили, он мог выпить чай, обсуждая условия капитуляции, и в ту же секунду перерезать собеседнику горло. Говорили, что его желания извращенны, а гнев — холоден. Человек, который в этом зверинце был высшим хищником.

Напряжение в комнате сгустилось. Остальные, казалось, затаили дыхание, предвкушая представление.

— С чего это вдруг ты, Асакура, обзавелся такой... питомицей?

Голос Широгане прозвучал неожиданно мягко, почти вкрадчиво. Мурлыкающая, обволакивающая интонация удава, который еще не сжал кольца. Глава «Белого Дракона» медленно, с грацией тигра, поднялся из-за стола. Его фигура, высокая и широкая в плечах, заслонила свет.

Рё инстинктивно попятился, но ноги, словно приросшие к ковру, не слушались.

Широгане не смотрел на Асакуру. Он смотрел только на Рё. Его взгляд скользнул по черной полоске чокера, и на тонких, чувственных губах появилась тень улыбки — ленивой, понимающей, опасной.

— Интересно, — протянул он, приближаясь. Каждое его слово падало в тишину, как капля яда в воду. — Обычно ты не склонен к сентиментальным коллекциям, Кэн. Он прелестен. Такая хрупкая, испуганная птичка.

Он остановился в шаге, нависая над Рё. От него пахло не сандалом и холодом, как от Асакуры, а горячим мускусом, бергамотом и разогретым металлом — запахом зверя. Рё чувствовал жар, исходящий от его тела, и дрожал.

Широгане поднял руку. Длинные, холеные пальцы с серебряным когтем на мизинце — дань традиции — потянулись к лицу Рё.

— Не бойся, малыш, — прошелестел он, и дыхание обожгло Рё щеку. — Я не кусаюсь. По крайней мере, без согласия.

Кончики пальцев коснулись подбородка Рё, жестко приподнимая его лицо. Рё попытался дернуться, но взгляд голубых глаз парализовал его, как яд кобры. Широгане повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую, словно оценивая породистую лошадь. Его взгляд задержался на бьющейся жилке под чокером, на дрожащих ресницах.

— Прекрасные глаза, — промурлыкал он, не понижая голоса, обращаясь уже к Асакуре, но не сводя глаз с Рё. — В них еще не угас свет. Сколько ты за него хочешь?

Воздух в комнате, казалось, заледенел. Это была не просто дерзость — это был вызов. Брошенный публично. Взгляды всех присутствующих метнулись к Асакуре.

Рё кожей ощутил, как изменилась атмосфера за его спиной. Асакура не шевельнулся, но пространство вокруг него уплотнилось, стало смертоносным. Его голос, когда он заговорил, был спокоен — и именно это спокойствие было страшнее крика.

— Это не продается, Рюдзи. Убери руки.

Широгане усмехнулся уголком губ, не убирая пальцев. Большой палец скользнул по коже под чокером, прямо по пульсирующей артерии. Рё перестал дышать.

— Жаль. Я бы хорошо заплатил. Но я терпелив. Интересные вещи имеют свойство менять хозяев.

Он наклонился к самому уху Рё, почти касаясь губами мочки:

— Возможно, когда-нибудь ты сам захочешь сменить ошейник, маленький воробушек. Клетка у меня не меньше, но в ней гораздо... веселее.

Широгане резко убрал руку и отступил назад, снова став светским, безупречно улыбающимся хищником. Рё судорожно втянул воздух, чувствуя, как подгибаются колени. Чокер душил. Ему казалось, что змея на пластине ожила и вонзила зубы в горло.

— Ну что же, господа, — объявил Широгане, возвращаясь к столу, словно ничего не произошло. — Перейдем к повестке. Или у кого-то еще есть желание обсудить трофеи?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Рё остался стоять, чувствуя на себе перекрестные взгляды — Асакуры, в которых читался ледяной приказ не шевелиться, и Широгане, в которых плясало обещание.

Он был не просто собственностью. Он стал разменной монетой в игре двух чудовищ.

Глава 4. Сделка

Прикосновение Широгане всё ещё жгло кожу — фантомный ожог под подбородком, там, где его пальцы сжимали челюсть. Рё стоял, опустив голову, пытаясь унять дрожь в коленях, и в этот момент почувствовал, как на его плечо легла рука Асакуры. Тяжелая, уверенная ладонь. Пальцы сжались — не сильно, но достаточно, чтобы через ткань дорогого пиджака проступили синяки. Это не было защитой. Это была демонстрация. Так кладут руку на капот автомобиля или на ствол коллекционного оружия — «моё, не трогать».

— Он был мне интересен, — произнёс Асакура, и его голос прозвучал ровно, почти скучающе. — И только.

Широгане, всё ещё улыбаясь своей ленивой, змеиной улыбкой, отступил на шаг. Движение было плавным, текучим, словно он не шёл, а скользил по навощенному паркету.

— Хороший выбор, — промурлыкал он, возвращаясь во главу стола и опускаясь в кресло с грацией сытого тигра. — Всегда знал, что у тебя изысканный вкус, Асакура. Жаль только, что ты не умеешь делиться.

Рё заставил себя не вздрогнуть. Каждое слово, брошенное этими двумя, было ударом — не по телу, по достоинству. Он был объектом. Вещью. Разменной монетой в разговоре двух королей преисподней. И самое страшное заключалось в том, что он ничего не мог с этим поделать. Его «я», его личность, его мечты — всё схлопнулось до размеров этого чёртового чокера на шее.

— Довольно любезностей, Широгане, — холодно оборвал его Асакура, и рука, лежавшая на плече Рё, подтолкнула его вперёд, к столу, за которым сидели вершители судеб. — У нас сделка.

Разговоры, которые потекли над полированной поверхностью красного дерева, были для Рё подобны шифру. Слова звучали знакомо, но смысл ускользал, распадался на опасные, бритвенно-острые осколки. Слияние компаний, контрольные пакеты, новые логистические цепочки, раздел сфер влияния в портовом районе — всё это казалось частью какой-то дьявольской игры, правила которой были написаны кровью. Рё не понимал и половины, но он впитывал.

Он заставлял свой измученный мозг фиксировать каждую деталь, словно фотографическая пластина. Имена, оброненные вскользь. Даты, названные будничным тоном. Суммы с таким количеством нулей, что они переставали быть деньгами и превращались в абстрактную, пугающую силу. Он должен был быть полезен. Это его единственная валюта, его единственный шанс не закончить, как отец — в луже крови на грязном асфальте.

Час тянулся за часом, спрессовываясь в бесконечную пытку. В прокуренном кабинете становилось душно — дорогой табак смешивался с мускусным парфюмом и тяжелым запахом власти, от которого першило в горле. Голоса сливались в монотонный, гипнотический гул. Рё чувствовал, как от духоты и напряжения начинает кружиться голова, перед глазами плыли радужные пятна, но он держался.

Он стоял за спинкой кресла Асакуры — идеальное положение для слуги. Достаточно близко, чтобы Хозяин мог отдать приказ одним движением брови, достаточно далеко, чтобы не мешать. Язык жестов этих людей был отдельным спектаклем: небрежный взмах кистью, означающий согласие; постукивание перстнем по столу — скрытое раздражение; нервный тик одного из глав второстепенных кланов, который то и дело поправлял запонки, — страх.

Рё запоминал их, как запоминают повадки ядовитых змей в террариуме.

«Красный Ферзь» — контрабанда оружия через восточные порты, кодовое имя контакта.

«Черная Вдова» — сеть подпольных казино в центре города, отмывание грязных денег через подставные фонды.

«Белый Лотос» — наркотрафик из Золотого Треугольника, новый маршрут, срыв поставок у конкурентов.

Ещё неделю назад эти названия были для Рё лишь строчками в криминальной хронике, которую он пролистывал, зевая за завтраком. Теперь он видел тех, кто стоял за ними. Людей, которые держали город в своих холеных, унизанных перстнями руках, верша судьбы тысяч, словно передвигая фигурки по шахматной доске.

В какой-то момент — Рё не заметил, когда именно, — ему стало нечем дышать. Паника подступила к горлу, сжав его поверх чокера. Он тихо, стараясь не привлекать внимания, отошёл к бару в дальнем углу кабинета. Руки дрожали, когда он наливал себе стакан ледяной воды из хрустального графина. Стекло запотело, кубики льда мелодично звякнули. Он поднёс стакан к губам.

— Нервничаешь?

Тихий, вкрадчивый голос раздался так близко, что Рё поперхнулся. Он резко обернулся, едва не расплескав воду, и уперся взглядом в Широгане. Глава «Белого Дракона» возник из ниоткуда, материализовался из теней бара, держа в пальцах тяжелый бокал с янтарной жидкостью. Виски. Никакого льда.

— Я... я в порядке, — пробормотал Рё, отводя взгляд и делая шаг назад, пока лопатки не уперлись в край барной стойки.

Широгане усмехнулся — на этот раз иначе, чем за столом. Не хищно, а скорее... заинтересованно.

— Не стоит меня бояться, маленький воробушек, — мягко произнёс он, делая глоток. Кадык на его мощной шее дернулся. — Я не кусаюсь... без причины. И уж точно не порчу чужое имущество. По крайней мере, без веской мотивации.

Он поставил бокал на стойку с глухим, окончательным стуком и оперся обеими руками о полированное дерево, словно заключая Рё в клетку из собственного тела. Жар от него исходил волнами, запах мускуса и бергамота окутал, перебивая даже запах сигар.

— Скажи-ка мне, милый, — продолжил Широгане, и в его голосе, под бархатной мягкостью, прорезалась стальная нотка допроса. — Чем ты занимался до того, как попал в лапы к нашему неприступному Асакуре? Кем ты был в той, прошлой жизни? Школьником? Сыном? Любовником?

Рё отступил ещё на шаг, хотя отступать было некуда. Голубые глаза Широгане, холодные и невероятно ясные, казалось, видели его насквозь — проникали под кожу, считывали скелет, заглядывали в самые потаённые, стыдные уголки души.

— Я... — он запнулся. Рассказывать о прошлом, об отце, о долгах, о той роковой ночи — значило обнажиться. А обнажаться перед этим человеком было смертельно опасно.

Широгане, словно прочитав его мысли (и опять это пугающее ощущение прозрачности!), улыбнулся шире — на этот раз улыбка была почти теплой, от чего становилось ещё жутче.

— Не хочешь говорить — не надо, — он отстранился, давая Рё глоток воздуха. — Я уважаю чужие тайны. Они — самый ценный товар в нашем мире.

Он сделал ещё глоток, не сводя с Рё пронзительного, изучающего взгляда. Затем наклонил голову чуть набок, словно разглядывая любопытный экспонат.

— Но знаешь, малыш, у тебя есть один недостаток, — продолжил он задумчиво, и в голосе прорезалась та самая хищная, вибрирующая нота. — Ты слишком заметен в своём желании быть незаметным. Деревенеешь. Прячешь взгляд. Дрожишь. Это... бросается в глаза. Хищники реагируют на страх.

Рё почувствовал, как щеки наливаются краской стыда. Он и сам понимал это. Его старания слиться с тенями выглядели жалко и комично в атмосфере нарочитой, ленивой небрежности этих людей.

Широгане поставил бокал на стойку и, стремительно сократив дистанцию, наклонился к самому уху Рё. Горячее дыхание обожгло мочку, и Рё замер, парализованный, как мышь в когтях кота.

— Хочешь совет? — прошелестел он. — Расслабься. Веди себя естественно. Ты же мальчик, а не статуя. И не бойся задавать вопросы. Любопытство здесь — не порок, а признак интеллекта. Асакура ценит ум. Я — тем более.

Он выпрямился, и от его близости, от этого внезапного вторжения в личное пространство, у Рё закружилась голова. Широгане отступил, вновь превращаясь в неприступного хищника.

— И запомни, — бросил он через плечо, уже направляясь к выходу, покачивая бокалом. — Если захочешь узнать что-то по-настоящему интересное... или если твой хозяин тебе наскучит... двери моего дома всегда открыты. Для тебя.

Он исчез в облаке мускуса, оставив Рё одного у бара — с колотящимся сердцем, пересохшим горлом и липким, тошнотворным ощущением, что его только что раздели и выставили на аукцион.

Часы на каминной полке показывали далеко за полночь, когда встреча, наконец, подошла к концу. Сделка была заключена, тени договорились. Рё, измученный и опустошённый, едва держался на ногах. Голова гудела, как после контузии, от обилия информации, лиц, цифр. Он, как сухая губка, впитал в себя этот ядовитый раствор, и теперь его тошнило.

Асакура, словно ничего не замечая — а может, и правда не замечая, — отдавал последние распоряжения, прощался с гостями сухими кивками и рукопожатиями, за которыми не стояло ни капли тепла. В этой обстановке он был на своём месте — паук в центре паутины. Рё же чувствовал себя мухой, ожидающей, когда её высосут досуха.

Когда последний из гостей, откланявшись, покинул прокуренный кабинет, Асакура подошел к нему. Его взгляд скользнул по Рё — оценивающий, холодный.

— Пойдём, — бросил он, даже не замедлив шага. — Поздно. Завтра у тебя будет много работы.

Обратный путь прошёл в гробовом молчании. Автомобиль скользил по пустым, залитым неоном улицам. Рё прижался виском к холодному стеклу. Огни города, размытые скоростью и усталостью, казались огнями чужой, далёкой галактики. Его жизни здесь больше не было. Ещё вчера — нет, не вчера, целую вечность назад — у него были другие проблемы. Зачёт по математике, на который он забил, зависая в компьютерном клубе. Свидание с одноклассницей Юки, которой он так и не решился позвонить. Планы на лето. Отец, бубнящий про «честную работу».

Рё резко выпрямился. Воспоминание пронзило острой болью. Через неделю начинается новый учебный год. Одиннадцатый класс. Выпускные экзамены, планы на поступление, будущее... Какая горькая, нелепая ирония.

Он скосил взгляд на Асакуру. Тот сидел неподвижно, погруженный в свои мысли, его профиль на фоне проносящихся огней казался вырезанным из обсидиана. Как спросить у этого человека о школе? О праве на обычную жизнь? Это было всё равно что просить у акулы вернуть откушенную ногу.

Рё снова отвернулся к окну, и горькая, бессильная усмешка тронула его губы. Какое теперь, к чёрту, будущее? Его будущее — это тень за спиной монстра. И следующий приказ. И, если повезёт, ещё один прожитый день.

Он решил, что заговорит об этом завтра. Или позже. Когда наберётся смелости. Когда поймёт, как просить у своего Хозяина милостыню. Если это вообще возможно.

Глава 5. Условия. Змея

Дом встретил их тишиной — не мирной, не сонной, а той особенной, вязкой тишиной, что бывает только в склепах. Слуги словно растворились в лабиринтах коридоров, едва автомобиль зашуршал гравием у парадного входа. Лишь эхо их шагов ещё металось где-то под высокими сводами, да в воздухе витал шлейф дорогого парфюма и горьковатый аромат свежесваренного кофе — призрачное напоминание о невидимом персонале, обслуживающем эту мраморную гробницу.

Рё, едва переступив порог библиотеки, стянул с плеч пиджак, ставший за этот бесконечный вечер тяжелым, как доспехи. Тугой узел галстука, затянутый ещё дрожащими пальцами несколько часов назад, ослаб под его рывком, и он наконец смог вдохнуть полной грудью, хоть воздух здесь всё равно оставался чужим. Он без сил опустился на краешек кожаного дивана, обиженно скрипнувшего под его весом.

Асакура прошел к камину, не глядя на него. Пламя выхватывало из полумрака его точеный профиль, играло тенями на скулах. Он опустился в кресло, достал из внутреннего кармана тонкую папку и принялся разбирать какие-то бумаги — буднично, словно не было позади многочасовой встречи с сильными мира сего, словно он не удерживал весь вечер стальной рукой контроль над стаей хищников.

— Хочешь поговорить — говори, — бросил он, не поднимая головы. Голос звучал ровно, но в нём угадывалась усталость. Не физическая — иная, та, что приходит после долгой игры с опасными противниками. — Ты весь вечер сверлил меня взглядом. Я не глухой и не слепой.

Рё замялся. Слова застревали в пересохшем горле, как рыбьи кости. Он сжимал пальцами мягкую кожу дивана, собираясь с духом. В отблесках пламени чокер на его шее казался полосой запекшейся крови.

— Скоро... учёба, — выдохнул он наконец, и сам ужаснулся тому, как жалко, по-детски прозвучали эти слова в стенах дома, где решались судьбы преступных империй.

Асакура замер. Его рука с бумагой повисла в воздухе. Прошла секунда, другая, наполненная только сухим треском дров. Затем он медленно, очень медленно обернулся. В его темных глазах читалось не непонимание — скорее холодное, оценивающее недоумение, смешанное с тенью раздражения.

— Учёба? — переспросил он, и слово это прозвучало как нечто инородное, абсурдное. — Ты серьёзно?

Рё вскинул голову. Впервые за эти двое суток — с того самого момента, как асфальт под его ногами окрасился кровью отца, — в нём шевельнулось что-то, отдалённо похожее на гнев. Не животный страх, не рабская покорность, а злость. Злость на чудовищную несправедливость мира, в котором даже право на жалкое подобие нормальной жизни нужно вымаливать, как подаяние.

— Да, серьёзно, — его голос дрогнул, но не сорвался. — Я не могу просто взять и всё бросить. У меня есть... были планы. Цели. Одиннадцатый класс, выпускные экзамены. Я должен...

Он осёкся, чувствуя, как фальшиво, как глупо звучат эти слова. Какие планы? Какие цели? В мире, где его жизнь была разменной монетой, где он носил на шее ошейник с гравировкой змеи? Но что-то внутри — остаток гордости, остаток прежнего Рё, сына докера, — заставляло его держать спину прямо.

Асакура не перебивал. Он слушал, склонив голову чуть набок, и это пугало больше, чем если бы он закричал. Взгляд его, тяжёлый и непроницаемый, сканировал Рё, словно пытаясь найти скрытый дефект в дорогостоящем приобретении.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь? — произнёс он наконец, откладывая бумаги в сторону. — Или пытаешься убедить себя?

Рё сжал кулаки.

— Я верю, что имею право хотя бы попытаться сохранить то, что у меня было, — ответил он тихо, но твёрдо.

Асакура усмехнулся — не зло, скорее устало. Он поднялся с кресла, сделал несколько шагов к окну, за которым непроглядная чернота ночи уже начинала разбавляться первыми, робкими проблесками серого рассвета. За стеклом проступали очертания сада — голые ветви, мокрые от дождя, похожие на скрюченные пальцы мертвецов.

— Ты — собственность клана Асакура, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос звучал тихо, почти задумчиво. — Это не метафора. Не фигура речи. Это юридический и фактический статус. Твой отец продал тебя, не спросив. А я купил. И теперь твоя жизнь, твоё время, твои способности принадлежат не тебе. Они принадлежат мне.

Рё вздрогнул, как от пощёчины. Слова падали тяжело, размеренно, будто заколачивали гвозди в крышку гроба его прошлого.

— Но я... — начал он, но Асакура резко вскинул руку, обрывая его.

— Дослушай. Я не закончил.

Он обернулся. Свет от камина бил ему в спину, оставляя лицо в глубокой тени, и видимыми оставались только глаза — два раскалённых уголька.

— Я не держу рабов, которые не приносят пользы. Мне не нужен запуганный мальчик, который будет дрожать в углу и путаться под ногами. Мне нужен инструмент. Острый. Надёжный. Умный. А ум, как известно, требует развития.

Он сделал шаг к Рё, и тот инстинктивно вжался в спинку дивана.

— Ты можешь ходить в свою школу, — произнёс Асакура с расстановкой. — Я не стану запирать тебя в четырёх стенах, как канарейку. Но с одним условием.

Рё затаил дыхание.

— Ты не принадлежишь тому миру больше. Ты не можешь дружить, не можешь откровенничать, не можешь приглашать кого-либо в гости. Ты не можешь обсуждать то, что видишь в этом доме. Ни слова. Ни одной живой душе. Твоя легенда — ты получил стипендию в частном фонде и живёшь у дальнего родственника. Подробности тебе выдадут завтра. Если ты хоть раз проколешься... — он не договорил. Пауза сказала больше, чем любое завершение фразы.

— И второе, — Асакура шагнул ещё ближе, нависая над Рё, и его пальцы вдруг коснулись чокера, скользнули по серебряной змее. — Ты не снимаешь это. Никогда. Ни на минуту. Это не просто украшение. Это напоминание. Тебе — о том, кто ты. Им — о том, кому ты принадлежишь. В школе увидят ошейник — пусть думают, что хотят. Ты теперь «странный парень с дорогими аксессуарами». Привыкай.

Рё почувствовал, как к горлу подступает ком. Холодный металл под пальцами Асакуры, казалось, ожил, зашевелился, превращаясь в настоящую змею, сжимающую кольца.

— Это всё, что я хотел услышать? — прошептал он, не узнавая собственного голоса.

Асакура убрал руку. Тень улыбки скользнула по его губам, но в ней не было ни капли тепла.

— Почти. Ещё одно. Учись. Впитывай. Мне не нужен тупой инструмент. Если ты думаешь, что математика и литература не пригодятся тебе в этом мире, — ты ошибаешься. Мир теней требует куда большего интеллекта, чем твой прежний мир. Хочешь выжить — будь лучшим. Во всём. У тебя нет другого выхода.

Он отвернулся и снова занял своё место у камина, давая понять, что разговор окончен. Рё остался сидеть в оцепенении. Разрешение, которого он так ждал, оказалось новой формой клетки. Более просторной, но всё ещё клетки. Ему позволили ходить в школу — но лишили права на дружбу, на доверие, на искренность. Он будет ходить среди одноклассников, как призрак, как тень, вечно помнящая о цепях, звенящих на шее.

Сон не шёл. Рё ворочался на огромной кровати под балдахином, чувствуя себя песчинкой, затерянной в бескрайней пустыне шёлковых простыней. Тишина в комнате стояла звенящая, противоестественная; каждый шорох, каждый скрип половиц в старом доме отдавался в висках ударом пульса. В голове хаотично проносились обрывки фраз, обрывки лиц, обрывки воспоминаний — коллаж из крови, страха и унижения. Прошлое путалось с настоящим, реальность с горячечными видениями, порожденными измученным, но не способным отключиться мозгом.

Он закрыл глаза — и провалился в тяжёлое, вязкое марево, больше похожее на лихорадочный бред, чем на отдых.

Ему снился отец.

Не тот окровавленный, с остекленевшим взглядом, а прежний — усталый, но живой. Мозолистые руки, навечно въевшаяся в поры угольная пыль, запах моря и дешёвого табака. Он стоял в луче тусклого света, идущего непонятно откуда, и смотрел на Рё с бесконечной, разрывающей сердце виной.

— Прости меня, сынок, — голос отца звучал глухо, как из-под воды. — Я всё испортил. Я думал, что вытащу нас... А вышло только хуже. Прости, что продал тебя. Прости...

Рё рванулся к нему, хотел обнять, прижать к себе, закричать, что всё ещё можно исправить, но не мог пошевелиться. Ноги словно приросли к полу, а руки, как плети, висели вдоль тела, скованные невидимыми цепями. Чокер на шее сжался, перекрывая дыхание. Он открыл рот, но не смог издать ни звука.

Отец начал таять, расплываться, как дым. Черты его лица поплыли, исказились, и на их месте проступил другой силуэт — высокий, чёрный, неподвижный.

Асакура.

Он стоял у окна, за которым клубилась бесформенная серость, заложив руки за спину. Лицо, освещённое холодным, мертвенным светом, было отрешённым и жестоким, словно вырезанным из цельного куска обсидиана. Он не смотрел на Рё, но голос его прозвучал повсюду — в стенах, в полу, в самом воздухе, вибрируя, как погребальный колокол.

— Ты теперь мой, — произнёс он бесцветно. — Помни об этом. Всегда. До самого конца.

А потом из теней за его спиной выступил ещё один человек. Платиновые волосы, пронзительные голубые глаза, ленивая, хищная улыбка. Широгане. Он протянул руку к Рё, и пальцы его, унизанные серебряными когтями, коснулись чокера.

— А может, ты хочешь сменить хозяина, воробушек? — прошелестел он, и от его дыхания повеяло могильным холодом. — Я не такой суровый. Со мной веселее...

Рё закричал — беззвучно, отчаянно, — и проснулся.

Он рывком сел на кровати, хватая ртом воздух, словно выброшенный на берег утопленник. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Простыни под ним были мокрыми от холодного, липкого пота. Желудок скрутило тошнотворным спазмом, и Рё, едва успев свесить ноги с кровати, схватился за край матраса, тяжело дыша и борясь с рвотным позывом.

Это был всего лишь сон.

Просто сон.

Но он был слишком реален. Слишком похож на кошмар, в котором он теперь жил.

Рё поднялся на ватных ногах и, шатаясь, подошёл к окну. За тонким тюлем занимался рассвет — серый, безрадостный, словно выцветшая акварель. Город внизу медленно просыпался, окутанный туманной дымкой, но в этой картине не было ни красоты, ни надежды. Только холод. Только бесконечная, разбавленная свинцом тоска.

Он коснулся пальцами чокера. Серебряная змея была теплой — нагревшейся от его собственной кожи, — но всё равно казалась чужеродной, инородной. Клеймо. Метка. Обещание, которое он не давал.

Впереди был новый день. Школа, где он будет призраком. Дом, где он будет собственностью. И Хозяин, который никогда, никогда не отпустит.

Рё прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Сон и явь сплелись в один бесконечный, душный коридор, в конце которого не было света.

Глава 6. Кит в ладони

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых портьерах, безжалостно резанул по глазам. Рё зажмурился, перекатился на спину, и несколько долгих, вязких мгновений просто лежал, глядя в незнакомый лепной потолок. Мозг, ещё затуманенный обрывками кошмаров, отказывался собирать реальность в единую картину. Где он? Почему простыни пахнут лавандой и чужим кондиционером? Почему на шее — тугая полоска кожи?

Пальцы сами потянулись к горлу, коснулись серебряной змеи. Чокер. Ошейник. Воспоминания нахлынули разом: кровь на асфальте, холодный голос, клуб «Зеркало», хищный взгляд Широгане и слова Асакуры о том, что он — собственность. Никакой это был не сон. Вчерашний день, полный страха и унижения, был его новой реальностью.

Рё сел на кровати, чувствуя, как мелко дрожат руки. Роскошная спальня давила тишиной, тяжёлая мебель из тёмного дерева казалась декорацией к трагедии. Что ждёт его сегодня? Какие ещё «уроки выживания» приготовил человек с ледяным голосом?

Он не стал ждать, пока за ним придут. Выбраться из постели, одеться — эти простые действия требовали сейчас всей собранности. В гардеробной рука сама потянулась не к дорогим костюмам, а к старой одежде — джинсам, выцветшей футболке, кедам с потёртыми носами. Всё это смотрелось чужеродно среди шёлка и кашемира, но Рё нужно было хоть что-то, напоминающее, кем он был до того, как стал вещью.

Спускаясь по мраморной лестнице, он чувствовал, как гулкое эхо шагов разносится по дому, точно в мавзолее. Асакура обнаружился в столовой — безупречный, облачённый в тёмно-серый костюм, он сидел за массивным столом красного дерева и с бесстрастным выражением лица читал утреннюю газету. Перед ним дымилась чашка чёрного кофе.

— Садись, — бросил он, не отрывая взгляда от колонки новостей. Голос звучал ровно, почти лениво. — Ешь. У нас много дел.

Рё неловко присел на краешек стула, чувствуя, как под пристальным, хоть и не направленным прямо на него, взглядом деревенеют плечи. Перед ним, словно по волшебству, возникла тарелка с поджаренными тостами и чашка ароматного чая — слуги здесь умели быть невидимыми.

Асакура отложил газету, переплёл длинные пальцы и наконец посмотрел на парня. В его тёмных глазах не читалось ни тепла, ни угрозы — только холодная, оценивающая сосредоточенность.

— Не напрягайся так, — произнёс он, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Я не кусаюсь. По крайней мере, не за завтраком. Выпьешь кофе?

Рё отрицательно мотнул головой, не решаясь заговорить. Слова застряли где-то между горлом и языком.

— Тем лучше. Меньше времени потратим, — Асакура едва заметно повёл кистью, и перед Рё появился прибор. — Ешь. И слушай внимательно. У меня для тебя поручение.

Рё вздрогнул. Поручение? От главы клана? Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, отдаваясь пульсом прямо под чокером. Неужели его сразу бросят в гущу событий?

— Это несложно, — Асакура, казалось, прочитал его мысли, и от этого стало только тревожнее. — Нужно доставить пакет. — Он коротко кивнул в сторону небольшого кожаного конверта, лежавшего на соседнем стуле, словно невзначай. — Адрес внутри. И ещё…

Он подался вперёд, и пространство между ними сжалось до опасного минимума. Голос упал до низкого, почти интимного шёпота, но в нём звенела сталь:

— Что находится в этом конверте, тебя не касается. Просто доставить. Никому не показывать. Не задавать вопросов. Понятно?

Рё сглотнул тугой, горький ком и коротко кивнул.

— Хорошо, — Асакура отстранился, вновь превращаясь в бесстрастную статую, и взялся за кофейную чашку. — Машина ждёт у ворот. И, Рё… — он задержал взгляд на парне, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, неуловимое. — Постарайся не наследить.

Конверт в руке был на удивление лёгким. И всё же Рё казалось, что он держит раскалённый уголь. Он сжимал его, чувствуя, как ладони потеют, а мысли мечутся в голове, точно загнанные крысы. Что внутри? Деньги? Документы? А может, нечто такое, за что убивают без раздумий?

Чёрный автомобиль урчал у ворот. За рулём сидел всё тот же молчаливый водитель в тёмных очках — лицо без эмоций, руки в перчатках на руле.

— Куда везти? — лаконично спросил он, даже не обернувшись.

Рё протянул ему бумажку с адресом. Собственный голос показался чужим, хриплым:

— Там адрес.

Машина мягко тронулась, и особняк Асакуры поплыл назад, растворяясь в утренней дымке. Рё прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь. Город за окном жил своей обычной жизнью: спешащие по тротуарам люди, витрины, автобусы. Но он больше не был частью этого мира.

Когда автомобиль остановился, Рё поднял взгляд и почувствовал, как сердце падает в пятки. Высокое серое здание. Ряды одинаковых окон. И вывеска: «Полицейский участок №…».

— должно быть, какая-то ошибка, — прошептал он, и слова повисли в воздухе без ответа.

Водитель по-прежнему молчал. Он лишь кивнул в сторону входа, и жест этот был категоричнее любого приказа.

Рё выбрался из машины на ватных ногах. Каждый шаг к дверям участка отдавался гулом в висках. Неужели Асакура решил избавиться от него так быстро? Подставить? Отправить с посылкой прямо в логово врага? Или, наоборот, это проверка на прочность?

К нему направлялся мужчина в полицейской форме. Шёл уверенно, не сбавляя шага, и Рё внутренне сжался, готовый ко всему — к крику, к наручникам, к выстрелу.

— Ты от Асакуры-сан? — спросил полицейский, остановившись в шаге. Голос его звучал буднично, даже скучающе, словно он каждый день принимал курьеров от мафиозного клана.

Рё молча кивнул, не в силах выдавить ни звука.

В следующее мгновение мир перед глазами поплыл. Полицейский, что стоял напротив, вдруг закатил глаза и рухнул к ногам Рё, словно подкошенный. Рё едва успел отшатнуться, и в тот же миг чьи-то пальцы железной хваткой сжали его плечо.

— Неужто Асакура-сан нанял идиота, который даже посылку доставить не может? — прошипел ему на ухо грубый голос, обдавая запахом дешёвого табака.

Рё ошарашенно обернулся. За его спиной стоял второй полицейский — коренастый, с безразличным, даже брезгливым выражением лица. Он выхватил конверт из онемевших пальцев парня, сунул его под форму и, даже не взглянув на лежавшего коллегу, развернулся и зашагал обратно к участку.

Рё остался стоять на тротуаре, парализованный абсурдностью произошедшего. Что это было? Театр? Реальность? Неужели всё прошло так легко?

Водитель, словно ничего не заметив, уже открыл перед ним дверцу.

— Поехали отсюда.

Рё сел в машину, всё ещё находясь в каком-то сомнамбулическом ступоре. Его отвезли обратно в особняк, и только оказавшись в своей комнате, он смог наконец выдохнуть. «Слишком легко, — билось в голове. — Слишком подозрительно легко. Но, может, так лучше…»

Особняк встретил его непривычной тишиной. Асакуры, казалось, не было — его кабинет пустовал, гостиная тонула в полумраке. Рё побродил по анфиладе роскошных комнат, чувствуя, как от этой звенящей пустоты становится не по себе. Внезапная свобода вместо радости принесла лишь странную, сосущую пустоту под ложечкой.

И тогда что-то — не то отчаяние, не то внезапно вспыхнувшая решимость — толкнуло его на поиски Хозяина. Он нашёл Асакуру в малой гостиной у камина: мужчина сидел в кресле с бокалом тёмного виски, глядя на пляшущие языки пламени, и в его позе читалась редкая, почти человеческая усталость.

Рё замер на пороге.

— Сделано? — не оборачиваясь, спросил Асакура.

— Да. Конверт передал.

— Вижу. Иди отдыхай.

Но Рё не двинулся с места. Он стоял, сжимая кулаки, и боролся с собственным голосом.

— Можно… можно мне кое-что попросить? — слова давались с трудом. — Я хочу съездить в наш старый дом. Мой дом. Только на час.

Асакура медленно обернулся. В отблесках камина его лицо казалось вырезанным из обсидиана — резкие тени, непроницаемый взгляд. Долгое, тягучее молчание повисло в воздухе.

— Зачем? — одно слово, но в нём прозвучал весь спектр: от холодного любопытства до скрытой угрозы.

— Там… остались вещи, — Рё сглотнул, понимая, как жалко это звучит, но упрямо продолжил. — Я хочу попрощаться. И взять кое-что на память. Я понимаю, что не смогу там жить. Просто…

Он не договорил. Асакура смотрел на него несколько долгих, мучительных секунд, затем резко поднялся, поставил бокал на каминную полку и бросил коротко, как выстрел:

— Поехали.

Старый район встретил их запахом портовой гнили и мокрого асфальта. Дом, в котором Рё прожил всю свою недолгую жизнь, сиротливо жался к таким же облезлым пятиэтажкам, и в его окнах не горело ни огонька. Асакура остался в машине, но его присутствие ощущалось кожей — даже сейчас, в этот интимный момент, он не отпускал свою собственность.

— Пятнадцать минут. Не задерживайся, — бросил он, не глядя на Рё.

Дверь в квартиру оказалась не заперта. Или её просто не стали запирать после того, как вынесли тело. Рё шагнул через порог, и его обдало сыростью, холодом и запахом запустения. Здесь всё было так же, как в тот последний вечер. Немытая чашка на кухонном столе. Старый телевизор, по которому отец смотрел футбол. Разбросанные в коридоре ботинки.

Рё медленно прошёл по квартире, чувствуя, как горло сжимает спазм. Каждая вещь кричала о прошлом, о жизни, которая закончилась здесь, на этом грязном линолеуме. Он хотел взять всё — фотографии, отцовскую куртку, свою старую гитару. Но в то же время понимал: ничто из этого не принадлежит ему больше. Он больше не тот Рё. Он — тень.

В своей комнате он остановился. Взгляд упал на полку над письменным столом, где среди пыльных учебников лежал небольшой свёрток, завёрнутый в крафтовую бумагу. Подарок от друзей. Они вручили его на прошлый день рождения — смешной, нелепый брелок в виде маленького кита. Тогда Рё посмеялся, сказал «спасибо», но внутрь не заглядывал особо. А теперь этот кит казался единственной ниточкой, связывающей его с тем миром, где были друзья, были планы, была жизнь.

Рё бережно взял брелок в ладонь. Холодный металл. Грубая, кустарная работа. И всё же он сжал его в кулаке так, словно это была драгоценность. Больше он не взял ничего. Потому что больше ему ничего и не принадлежало.

Когда он вышел из подъезда, Асакура стоял, прислонившись к капоту автомобиля, и курил тонкую сигарету. Дым сизым змеем поднимался в серое небо. Он взглянул на зажатый в руке Рё брелок, но ничего не сказал. Лишь молча кивнул в сторону машины.

Обратный путь прошёл в полной тишине. Рё смотрел на проплывающие за окном улицы и чувствовал, как в ладони холодеет маленький кит. Прощание состоялось. Теперь — только вперёд. В темноту.

В особняке было по-прежнему тихо. Рё поднялся в свою комнату, положил брелок на прикроватную тумбочку — единственный личный предмет в этой золотой клетке. Постоял, глядя на него, и вдруг ощутил острую, невыносимую потребность оказаться среди живых. Или хотя бы притвориться, что он среди живых.

Он переоделся в домашнюю одежду, спустился вниз и несмело шагнул в гостиную. Там было пусто. Горел камин. В кресле, в той же позе, что и час назад, сидел Асакура. Перед ним стоял бокал с виски, но на этот раз он не читал газету и не разбирал бумаги. Он просто смотрел в огонь.

Гостиная тонула в густом, колеблющемся полумраке. Камин пожирал дубовые поленья, и пламя отбрасывало на стены длинные, танцующие тени, похожие на языки невидимых чудовищ. Рё спустился по лестнице неслышно, в домашней одежде, чувствуя себя неприкаянным призраком в этом доме. Он думал, что гостиная пуста, но ошибся.

Асакура сидел в своём кресле — том самом, с высокой резной спинкой, напоминающей трон. В пальцах он лениво вращал тяжелый бокал с янтарной жидкостью, не читал, не писал, просто смотрел в огонь. На низком столике перед ним стояла початая бутылка виски и второй бокал — пустой.

— Заходи, — произнёс он, не поворачивая головы. — Хватит мяться в дверях.

Рё вздрогнул. Этот человек, казалось, видел затылком. Он шагнул в комнату, и ковёр под ногами заглушил шаги, превратив их в призрачное шуршание.

— Садись, — Асакура кивнул на диван напротив. — Не в ногах же правды искать.

Рё осторожно опустился на край дивана, сложив руки на коленях. Тишина затягивалась, плотная, как патока. Наконец Асакура заговорил, и голос его прозвучал почти лениво:

— Когда ты вошёл в тот участок сегодня... ты был готов к тому, что тебя арестуют? А может — пристрелят?

Рё сглотнул. Вопрос застал врасплох, но вместе с тем словно пробил брешь в плотине, которую он возводил весь день.

— Я думал, это конец, — признался он тихо. — Думал, вы решили избавиться от меня. Подставить.

Асакура хмыкнул. В отсветах пламени его лицо казалось высеченным из камня — ни жалости, ни злорадства. Только холодная, оценивающая задумчивость.

— Если бы я хотел избавиться от тебя, мальчик, ты бы уже неделю как кормил рыб в заливе. Это была проверка. Ты справился. Не дрогнул, не побежал, не попытался сдать меня ментам. Молодец.

Рё сжал кулаки. Странное, горькое чувство — одобрение Хозяина. Оно не грело, а жгло.

И тогда он решился. То, что копилось с первой минуты в этом доме, с первого прикосновения холодных пальцев к его шее, прорвалось наружу.

— Почему? — спросил он, и голос дрогнул, но не сорвался. — Почему вы так со мной обращаетесь?

Асакура медленно обернулся. Бровь чуть приподнялась — тень удивления на бесстрастном лице.

— А как я с тобой обращаюсь?

— Вот так! — Рё подался вперёд, сам не ожидая от себя такой смелости. — Вы забрали меня в свой дом. Поселили в комнате, которая больше всей нашей квартиры. Кормите, одеваете. Разговариваете со мной... почти как с человеком. Отвезли в мой старый дом, хотя могли просто приказать забыть о нём. Почему?

Он перевёл дыхание и выпалил то, что жгло сильнее всего:

— Я ведь ваша собственность. Вещь. Должник. Почему вы не обращаетесь со мной как с вещью? Почему я всё ещё... дышу?

В гостиной повисла тишина. Только поленья трещали в камине, выстреливая искрами в тёмный зев дымохода. Асакура смотрел на Рё долгим, изучающим взглядом, и в его тёмных глазах не было ни гнева, ни раздражения. Что-то другое. Что-то, чему Рё пока не знал названия.

Асакура поставил бокал на стол. Поднялся. Сделал шаг к дивану, и Рё инстинктивно вжался в спинку. Но мужчина не стал подходить вплотную — остановился в шаге, возвышаясь над ним.

— Ты хочешь честный ответ? — произнёс он низким, вибрирующим голосом. — Изволь.

Он скрестил руки на груди, и тени от камина заиграли на его точеных скулах.

— Не буду лгать. Твоё миловидное личико мне приглянулось. Сразу. Ещё там, под дождём, когда ты стоял над телом отца с глазами, полными ужаса и ненависти. У тебя редкое лицо, Рё. Такое нельзя прятать в подвале или закапывать в землю. Поэтому ты здесь. Поэтому ты живёшь в моём доме, а не гниёшь в какой-нибудь камере для должников.

Рё почувствовал, как кровь приливает к щекам. Миловидное личико? Приглянулось? В голове зашумело.

— Но, — Асакура поднял палец, и голос его стал жёстче, — не обольщайся. Я не склонен к агрессии к обычным людям. Такие, как ты, ни в чём не виноваты. Вы — просто разменная монета в играх, которые ведут взрослые. Я ненавижу только своих коллег. Тех, кто сидит за столами переговоров и улыбается в лицо, держа нож за спиной. Тех, кто врёт, предаёт и наживается на чужой крови.

Он наклонился чуть ближе, и голос его упал до шёпота:

— А мучить тебя... Зачем? Какая мне выгода от твоих слёз? От твоего страха? Это дешёвый театр. Мне от тебя нужно другое. Закрыть счёт. Твой отец задолжал, и долг должен быть погашен. А каким способом — я выберу сам. Может, ты отработаешь его делом. Может — временем. Может — чем-то ещё. Это решится позже. А пока ты просто живёшь здесь. Под моим присмотром.

Рё слушал, и внутри у него всё кипело. Слова Асакуры звучали почти разумно, почти человечно, но от этого становилось только страшнее. Потому что за ними стояло одно: его жизнь не принадлежит ему. И никогда не будет принадлежать.

Он резко встал с дивана. Колени дрожали, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть Хозяину в глаза.

— Если вы думаете, что я такой... — голос его сорвался на хрип, но он продолжил, — если вы думаете, что я соглашусь на что-то большее, то не надейтесь. Мне не нравятся парни. Я вообще обычный. Обычный школьник. И я не стану...

Он не договорил. Потому что Асакура шагнул вперёд — стремительно, беззвучно, как змея. Его рука взметнулась, и длинные, сильные пальцы сомкнулись на горле Рё.

Рё замер. Давление было точным, выверенным — достаточно, чтобы почувствовать стальную силу, но недостаточно, чтобы перекрыть дыхание. Большой палец лег прямо на серебряную змею чокера, вдавливая металл в кадык. Холодная пластина впилась в кожу. Асакура держал его, как держат птицу — не убивая, но лишая крыльев.

— Рё, — произнёс он тихо, почти ласково, но в этом шёпоте звенела бездна. — Ты не понял. Теперь не тебе выбирать.

Он чуть наклонил голову, и глаза его оказались совсем близко — тёмные, с золотистыми искрами от пламени камина.

— Ты можешь твердить что угодно. Можешь убеждать себя, что ты «обычный». Можешь злиться, бояться, ненавидеть. Это твоё право. Но твоя жизнь, твоё тело, твоё время — всё это моё. И только я решаю, что с этим делать. Понравится тебе это или нет — значения не имеет. Ты принадлежишь мне. И привыкнешь к этому. Со временем.

Рё не дышал. Не от удушья — от шока. Он смотрел в эти бездонные глаза и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Это не было угрозой. Это была констатация факта. Страшная в своей окончательности.

Асакура медленно разжал пальцы. Ладонь скользнула вверх, почти нежно поправила чокер, сдвинувшийся набок, и опустилась. Он отступил на шаг назад, возвращая Рё личное пространство, но легче не стало. Воздух между ними всё ещё дрожал от напряжения.

— Завтра у тебя школа, — произнёс Асакура будничным тоном, словно ничего не случилось. Он вернулся к креслу, взял бокал и снова уставился в огонь. — Помни условия: ты — тень. Никому ни слова. И постарайся не привлекать внимания.

Рё стоял, приросший к ковру, прижимая ладонь к горлу. Сердце колотилось где-то в висках. Чокер, нагретый его собственной кожей и пальцами Асакуры, казался раскалённым обручем. Он хотел что-то сказать, возразить, закричать — но слова застряли в горле.

— Иди спать, — донеслось от камина. — Утро вечера мудренее. И, Рё...

Парень замер на полпути к двери.

— Ты был прав в одном. Ты — не вещь. Вещь не задаёт таких вопросов. Но ты — моё. И это не изменится.

Рё вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с глухим, окончательным стуком. Он прижался спиной к холодной стене и закрыл глаза. Внутри бушевала буря: страх, стыд, гнев и что-то ещё — что-то тёмное, чему он боялся дать имя. Хозяин дал ответ. И ответ этот был страшнее любой пытки. Потому что он оставлял надежду — и тут же её отнимал.

Глава 7. Шаг в неизвестность

Тишину особняка нарушил звук шагов. Тяжелых, размеренных, от которых по спине Рё пробежали мурашки. Он сразу узнал их — Асакура вернулся.

Парень резко поднялся с кресла, невольно вжимая голову в плечи. Взгляд его устремился к двери, которую в следующее мгновение распахнул Асакура.

На мужчине был темно-серый костюм, безупречно сидевший на его подтянутой фигуре. Черная рубашка выгодно оттеняла бледность кожи, а глаза, казалось, стали еще темнее и холоднее.

Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. Рё чувствовал, как под тяжелым взглядом Асакуры у него дрожат колени, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

-Ты не убежал, — прозвучал наконец низкий голос Асакуры. — Уже молодец.

Рё не знал, что ответить. Эта фраза — похвала или насмешка? — звучала двусмысленно, вызывая лишь новую волну тревоги.

Асакура тем временем приблизился, словно хищник, оценивающий свою жертву. Он остановился в шаге от Рё, и его взгляд на мгновение задержался на черном чёкере, обвившем тонкую шею парня.

-Собирайся, — коротко бросил он, направляясь к выходу. — У нас снова встреча

Рё лишь молча кивнул. Спорить с Асакурой было бесполезно, да и страшно. Он поднялся в свою комнату и, коротко взглянув на свое отражение в зеркале, поспешно переоделся. Чёкер он решил не снимать.

Спускаясь по лестнице, Рё невольно выпрямил спину, стараясь держаться уверенно. Он еще не знал, что ждет его на этой встрече, но одно он знал точно — его жизнь уже никогда не будет прежней.

В машине висела напряженная тишина. Рё украдкой поглядывал на Асакуру, который неподвижно сидел на заднем сиденье, устремив взгляд в окно. Несмотря на кажущееся спокойствие, Рё чувствовал, как от мужчины исходит волна едва сдерживаемой силы, готовой в любой момент вырваться наружу.

Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, Рё сосредоточился на меняющемся за окном пейзаже. Они ехали не в сторону делового центра, где вчера проходила встреча с мафиози. Машина мчалась по набережной, минуя огни вечернего города, и вскоре Рё понял, куда они направляются. Пристань.

Сердце парня забилось чаще. Он слышал рассказы о том, что именно здесь, в этом районе доков и складов, Асакура «проводил беседы» с теми, кто переходил ему дорогу. Рё боялся этого места, боялся того, что ему придется увидеть.

Машина остановилась у мрачного здания из красного кирпича. Оно казалось заброшенным, но когда Асакура открыл тяжелую железную дверь, Рё услышал доносившиеся изнутри приглушенные голоса и крики.

-Не отставай, — бросил через плечо Асакура, направляясь в глубину здания.

Рё неуверенно последовал за ним, сжимая и разжимая кулаки. Страх сковывал его движения, мешал дышать. Он ожидал увидеть сцены насилия, но то, что предстало его взору, оказалось еще более пугающим.

Они вошли в просторный зал, слабо освещенный тусклыми лампами. В центре зала, прикованный к стулу, сидел мужчина в дорогом костюме. Лицо его было в крови, одежда порвана. Рядом стояли двое охранников Асакуры.

-Кажется, у нас небольшая проблема с поставками — спокойно произнес Асакура, останавливаясь напротив связанного мужчины.

Рё с удивлением узнал в нем одного из людей, присутствовавших на вчерашней встрече в клубе. Это был тот самый ростовщик, что предлагал оружие.

-Ты решил, что можешь обманывать меня, Сато?— голос Асакуры был тихим, но в нем звучала сталь.

Сато что-то пробормотал, пытаясь освободиться от пут.

-Говори четко и по делу, — ледяным тоном произнес Асакура. — У меня мало времени.

Сато вздрогнул и затараторил, выкладывая Асакуре информацию о каких-то поставках, о сотрудничестве с конкурирующим кланом, о схемах обмана. Рё внимательно слушал, стараясь запомнить каждое слово. Он понимал, что Асакура привел его сюда не случайно. Это тоже была часть его «обучения».

Слова Сато, полные страха и отчаяния, эхом отдавались в голове Рё, пока они выходили из здания. Парень изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, но подступившая к горлу тошнота выдавала его с головой. Запах затхлости, смешанный с запахом крови и пота, казался невыносимым.

Он не ошибся - Асакура привел его сюда не просто как молчаливого наблюдателя. Это был урок. Жестокий и наглядный урок того, что случается с теми, кто смеет обманывать Клан Асакура.

Только выбравшись наружу, Рё позволил себе слабость. Он оперся о холодный металл ящика, стоявшего у стены, и согнулся, борясь с подступающей тошнотой. Голова кружилась, перед глазами все еще стояла картина избиения Сато.

-Первый раз — раздался рядом спокойный голос Асакуры.

Рё резко выпрямился, стирая с лица следы слабости. Он не хотел, чтобы Асакура видел его страх, его отвращение. Но мужчина, казалось, и так все понимал без слов.

-Это жизнь, Рё, — произнес он, закуривая сигарету. — В нашем мире нужно быть сильным. Иначе тебя сломают.

Он сделал затяжку, выпустив в ночное небо струйку дыма.

-Тебе еще многому предстоит научиться.

— Это не моя жизнь… — прошептал Рё, отводя взгляд. — Я не хотел этого видеть…

— Никто не хочет, — безразлично отозвался Асакура, словно речь шла о чём-то незначительном. — Но иногда приходится. Ты справился, не раскис, это уже что-то.

Он бросил окурок на асфальт и, раздавив его каблуком, направился к машине.

— Пора.

Рё последовал за ним, чувствуя, как леденеют пальцы. Он понимал, что Асакура в чём-то прав — в этом мире нужно быть сильным. Но от этой мысли ему становилось только страшнее. Неужели он сможет измениться настолько, чтобы привыкнуть к насилию, к крови, к боли других людей?

Обратная дорога показалась Рё вечностью. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Когда машина остановилась у особняка, Рё с облегчением выдохнул. Он уже начал думать, что этот день никогда не закончится.

Асакура прошел в дом, небрежным движением бросив пиджак на ближайшее кресло. Рё невольно засмотрелся, как чёрная рубашка обтягивает широкие плечи мужчины, как играют мышцы под тонкой тканью. От этого зрелища по телу пробежал странный, тревожащий жар.

Взгляд Асакуры встретился с его взглядом, и на мгновение Рё показалось, что он все понял. В глубине темных глаз мелькнуло что-то неуловимое — насмешка? — но Асакура ничего не сказал, лишь резко развернулся и скрылся в глубине дома.

Рё медленно поднялся к себе, все еще ощущая на себе взгляд Асакуры. Сердце билось как сумасшедшее, а в голове царил полный хаос. Что это было? Почему его так волнует этот человек?

Глава 8. Осколки прежней жизни

Первый школьный звонок прозвучал как всегда неожиданно, вырвав Рё из тяжелых дум. Он остановился у ворот школы, наблюдая за толпой смеющихся, болтающих друг с другом одноклассников. На мгновение ему показалось, что ничего не изменилось. Что все произошедшее за последние дни — лишь страшный сон.

Но стоило ему сделать шаг в сторону школьного здания, как иллюзия рассеялась. Тяжесть в груди, постоянное чувство тревоги, взгляд Асакуры, который он все еще ощущал на себе, даже находясь так далеко от него, — все это напоминало о том, что его жизнь необратимо изменилась.

Рё прошел в здание школы, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды одноклассников. Они обычно всем классом встречались на последние дни, но его не быдо на них и для них он стал для них чем-то вроде призрака — существом из прошлой жизни, которого они вряд ли когда-нибудь еще увидят.

-Ну надо же, Рё, ты вернулся! — голос Мари прозвучал неожиданно рядом, и Рё вздрогнул от неожиданности.

Она стояла перед ним, лучезарно улыбаясь, и Рё на мгновение почувствовал, как напряжение, сковывавшее его изнутри, немного отпускает.

-Привет, Мари, — он постарался улыбнуться в ответ, хотя знал, что выглядит это натянуто и фальшиво.

-Где ты пропадал всю неделю? И почему не пришло на наши гулянки?— спросила она, с любопытством разглядывая его. — Мы уже решили, что ты не придёшь.

-Да так, дела были — уклончиво ответил Рё, отводя взгляд.

Он не мог рассказать ей правду. Не мог признаться, что стал частью мира, который ей даже не снился. Мира, где царят жестокость и насилие.

Прозвенел звонок на урок, и Рё с облегчением воспользовался этим, чтобы сменить тему. Но стоило ему зайти в класс, как он понял, что проблемы прежней жизни никуда не исчезли. Троица школьных задир, которые регулярно делали его жизнь невыносимой, уже сидела на своих местах, и Рё почувствовал, как к горлу подкатывает знакомое чувство безысходности.

-Ну что, Рё, готов к новому учебному году? — услышал он издевательский голос главаря компании, Такаши.

Рё промолчал, стараясь не встречаться с ним взглядом. Может быть, в этом году ему повезет, и они оставят его в покое?

Весь день Рё провел как на иголках. Такаши и его компания, к его удивлению, не проронили ни слова в его сторону. Может быть, им наскучило травить его, а может быть, они задумали что-то похуже — эта мысль не покидала Рё до самого вечера.

Обратная дорога до особняка Асакуры показалась Рё бесконечной. Он вспоминал события прошедшего дня, разговоры одноклассников, уроки, которые казались теперь такими далекими и нереальными.

-Господин уехал, — сообщила ему служанка, открывая дверь особняка. — Он просил передать, что вернется поздно вечером. Вам приготовить ужин?

Рё отрицательно покачал головой. Аппетита у него не было. Он поднялся в свою комнату и уселся за стол, доставая из портфеля тетради. Нужно было хоть чем-то себя занять, отвлечься от тяжелых мыслей.

Но сосредоточиться на уроках не получалось. Рё постоянно ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху, к каждому звуку за окном. Он ждал возвращения Асакуры, хотя и сам не мог понять почему.

Ближе к ночи, когда тени за окном стали совсем длинными, Рё услышал знакомый звук мотора. Он вскочил со стула и подошел к окну, наблюдая, как черная машина Асакуры въезжает на аллею.

Дверь в комнату распахнулась, и Рё невольно вздрогнул, роняя ручку на стол. Асакура вошёл бесшумно, словно ночная тень, но даже в полумраке комнаты Рё чувствовал исходящую от него ауру власти и скрытой опасности.

— Готово то, что я просил? — спросил Асакура, не тратя время на приветствия.

Его голос, низкий и спокойный, звучал почти ровно, но Рё уловил в нем едва уловимые нотки напряжения.

— Да, — отозвался Рё, вставая из-за стола.

Он подошел к Асакуре и протянул ему листки бумаги, исписанные уверенным, четким почерком. Там было всё, что ему удалось запомнить из разговора Сато и Асакуры. Имена, даты, названия компаний, схемы — вся та информация, которая могла стать ценной для главы клана.

Асакура молча взял листки, скользнув взглядом по ровным строчкам. Рё показалось, что на его губах мелькнула едва заметная улыбка, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Хорошо, — коротко бросил Асакура, пряча бумаги во внутренний карман пиджака. — Можешь идти.

Не добавив больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты. Рё остался стоять на месте, ощущая странную пустоту. Он выполнил поручение Асакуры, но вместо ожидаемого облегчения чувствовал лишь усталость и раздражение.

Закрыв тетради, Рё решительно подошёл к кровати.Ему не хотелось больше думать ни о Асакуре, ни о делах мафии. Хотелось просто спать.

Глава 9. Цена молчания

Асакура не проронил ни слова об учёбе Рё. Он словно не замечал присутствия парня в доме, и это молчание угнетало Рё куда больше, чем любые расспросы или нравоучения.

Школьный день тянулся бесконечно. Каждое слово Такаши и его дружков отдавалось в голове Рё набатом, каждый взгляд — словно удар. Он с трудом дождался конца занятий, а вырвавшись из класса, помчался к воротам школы, словно за ним гналfсь сама смерть.

Но уйти не удалось.

Они поджидали его в глухом переулке, сквозь который Рё привык ходить домой. Такаши, Макото и Хироши — троица, что превратила его школьные годы в ад.

— Ну привет, Рё, — протянул Такаши, блокируя ему путь. Его губы растянулись в злой ухмылке, а в глазах блестела жестокость. — Давно не виделись.

Рё попытался пройти мимо, но Макото перегородил ему дорогу, толкнув в грудь.

— Мы соскучились, — усмехнулся Хироши. — Не так ли, Такаши?

— Соскучились по тому, как ты умоляешь нас оставить тебя в покое? — спросил Такаши, наступая на Рё. — Или по тому, как плачешь, когда мы трогаем твои деньги?

— У меня нет денег, — прохрипел Рё, пячась к стене.

— Врешь, — прошипел Такаши. — Твой папаша наверняка оставил тебе кучу бабок. Не прикидывайся нищим.

Упоминание об отце стало для Рё ударом ниже пояса. Он так долго старался забыть о нем, о том позоре, что принес в его жизнь. Но эти воспоминания, словно чудовища из темноты, возвращались снова и снова, преследуя его.

— Заткнись, — прохрипел он, сжимая кулаки.

Это была ошибка. Такаши лишь ухмыльнулся шире, а в его глазах вспыхнула злоба.

— Что ты сказал, щенок? — он схватил Рё за воротник и встряхнул. — Повтори!

Следующие несколько минут стали для Рё адом. Удары сыпались градом, боль пронзала все тело. Он пытался защищаться, но силы были неравны. Такаши и его дружки были старше, сильнее, и их было трое против одного.

Когда все кончилось, Рё лежал на асфальте, не в силах пошевелиться. Тело горело, во рту стоял вкус крови. Он слышал, как Такаши что-то говорит, прежде чем они уйдут, но слова доходили до него словно издалека.

— … Завтра чтобы были деньги… иначе… — голос Такаши прозвучал как приговор.

Холодные капли дождя вернули Рё к реальности. Он с трудом поднялся на ноги, ощущая, как ноющая боль пронзает всё тело. Дождь быстро промочил его насквозь, смешиваясь с грязью и кровью на лице, но Рё уже ничего не чувствовал.

Он брел по ночным улицам, едва переставляя ноги. Мысли путались, перед глазами все еще стояли насмешливые лица Такаши и его друзей. "Завтра чтобы были деньги…" — эти слова, словно клеймо, выжигались в его сознании.

Добраться до особняка Асакуры удалось чудом. Рё уже не помнил, как открыл тяжелую дверь, как прошел в дом. Он просто рухнул на пол в прихожей, не в силах сдержать стона боли.

— Боже мой, Рё! Что с тобой случилось?! — встревоженный голос одной из служанок словно донесся издалека.

Рё поднял голову и увидел над собой испуганное лицо женщины. Она помогла ему подняться на ноги, поддерживая под руку.

— Ничего, — прохрипел он, стараясь улыбнуться, хотя знал, что выглядит это жалко. — Упал… неудачно.

Служанка, конечно же, ему не поверила. Она с тревогой смотрела на его избитое лицо, на разорванную одежду.

— Пойдемте, Рё, — сказала она, решительно поднимая его с полу. — Я сейчас обработаю ваши раны.

В ванной комнате, стоя перед зеркалом, Рё с ужасом разглядывал свое отражение. Лицо было в ссадинах и синяках, губа разбита. Стянув с себя мокрую рубашку, он обнаружил на теле еще больше синяков.

Служанка обработала его раны, заклеив самые глубокие порезы пластырем. Рё молча принимал ее заботу, не в силах произнести ни слова.

Когда она ушла, Рё еще долго стоял перед зеркалом, разглядывая свое искаженное болью отражение. Он чувствовал себя разбитым, беспомощным. Неужели ему теперь всю жизнь придется прятаться и бояться?

Шагов Асакуры он не услышал. Мужчина появился в дверях внезапно, словно сотканный из тени. Он стоял молча, оперевшись о косяк двери, и его темный взгляд был устремлен на Рё.

Взгляд Асакуры, холодный и пронизывающий, словно сканер, скользил по лицу Рё, останавливаясь на каждой ссадине, каждом синяке. В отражении зеркала он видел, как по скулам мужчины пролегли жесткие складки, а губы сжались в тонкую линию.

Рё не выдержал этого молчаливого допроса. Он резко повернулся к Асакуре, встретившись с ним глаза в глаза. Боль и унижение, которые он так старался спрятать, вновь поднялись из глубины души, грозя затопить его с головой.

— Это… — начал было Рё, но слова застряли в горле.

Что он мог сказать? Что его, как мальчишку, избили одноклассники? Что он не смог дать им отпор? Что теперь он чувствует себя еще более слабым и уязвимым, чем до того, как попал в этот дом?

Молчание затягивалось, и Рё уже хотел был спрятаться от пронизывающего взгляда Асакуры, но тот внезапно сделал шаг вперёд, нарушая хрупкую дистанцию между ними.

— Неужели это всё из школы? — тихо спросил Асакура, и в его голосе впервые за всё время послышались нотки… сожаления?

Рё горько усмехнулся.

— Неужели это так очевидно? — выдавил он, отводя взгляд.

Он чувствовал, как руки Асакуры ложатся ему на плечи, словно пытаясь удержать от падения. Рё хотел отстраниться, но сил сопротивляться не было.

— И что же они просили? — спокойно спросил Асакура, приблизив свое лицо к его лицу так близко, что Рё чувствовал на своей шее его горячее дыхание.

— Деньги, — хрипло отозвался Рё, не в силах скрыться от пристального взгляда темных глаз.

Асакура медленно кивнул, словно этот ответ его ничуть не удивил. Он поднял руку и, подхватив подбородок Рё двумя пальцами, заставил его взглянуть на себя.

— Я научу тебя, как с ними справляться, — тихо произнёс Асакура, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Хоть какой-то толк от тебя должен быть.

Слова Асакуры, словно удар хлыста, заставили Рё вздрогнуть. Он молча кивнул, не смея перечить, и, накинув чистую футболку, последовал за мужчиной.

Выйдя из дома, Рё с удивлением обнаружил, что Асакура направился не к машине, а к небольшой огороженной площадке за особняком. Здесь, в окружении высоких деревьев, скрытых от посторонних глаз, находилось нечто вроде импровизированного тренировочного лагеря — пара манекенов, турник, грузные мешки.

— Снимай обувь, — коротко бросил Асакура, переходя на ровную площадку, покрытую густой травой.

Рё поспешно последовал его указаниям, стараясь не отставать. Он с любопытством осматривался по сторонам. Неужели Асакура регулярно тренируется здесь? В этом тихом, уединенном месте, скрытом от глаз внешнего мира?

— Слушай внимательно, — Асакура встал напротив него, принимая боевую стойку. — Большинство драк можно избежать, если вовремя уклониться или заблокировать удар.

Он продемонстрировал несколько простых движений — быстрых, чётких, лишённых всякой театральности. — Повторяй за мной.

Следующий час пролетел незаметно. Рё старательно повторял за Асакурой, удивляясь собственной ловкости. Он и раньше не был хилым — скорее жилистым и подтянутым, но сейчас каждое движение давалось ему удивительно легко, словно в нём проснулась какая-то скрытая сила.

— А теперь попробуй ударить меня, — сказал внезапно Асакура, приглашая его в центр площадки. — Что есть силы.

Рё замешкался, не понимая.

— Но… зачем?

— Потому что большинство из тех, кто мечтал бы тебя ударить, сейчас не здесь, — спокойно ответил Асакура, не меняя позы. — А я — здесь. И я могу себе это позволить. Так что давай, не стесняйся.

Рё посмотрел на него с нескрываемым замешательством. Предложение Асакуры казалось ему диким, немыслимым. И всё же… в глубине души, под слоем страха и боли, теплилось странное чувство… благодарности?

Рё помедлил ещё мгновение, а затем, собрав всю волю в кулак, нанес удар. Неловкий, неумелый, но всё же в него была вложена вся накопленная за день злость и обида.

Асакура даже не моргнул. Он легко отклонился от удара и утвердительно кивнул.

— Хорошо, — произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Но этого недостаточно.

Не успел Рё опомниться, как Асакура резким движением сделал ему подсечку. Рё потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на траву, ощущая, как тело Асакуры накрывает его своей тяжестью.

— Ты слишком медленный, — прозвучал над ухом спокойный голос Асакуры. — И расслабляешься слишком рано.

Рё хотел возразить, вырваться, но в этот момент их взгляды встретились, и мир вокруг перестал существовать. Близко-близко, он видел в глазах Асакуры не жестокость или презрение, а… интерес?

Неожиданно для себя Рё улыбнулся. И тут же воспользовался моментом, пытаясь перевернуться, сбросить Асакуру с себя. Но тот был слишком тяжёлым, словно гранитная глыба.

— Неплохо, — раздался над ухом приглушенный смех. Асакура, казалось, совсем не сердился из-за его попытки к сопротивлению. — Но тебе ещё расти и расти.

Он поднялся на ноги, протягивая Рё руку. — Хватит на сегодня.

Рё с неохотой принял помощь, поднимаясь с земли. Тело ломило, на локтях и шее остались ссадины — следы их недолгого схватки, — но настроение было странно приподнятым. Может быть, Асакура прав, и у него действительно есть шанс научиться постоять за себя?

— Спасибо, — пробормотал он, отряхивая футболку от прилипшей травы. — За урок.

— Не благодари, — отозвался Асакура, уже направляясь к дому. — Завтра продолжим.

Рё вздохнул, понимая, что от завтрашнего дня ему тоже не сбежать. Но сейчас, ощущая на себе остатки тепла от тела Асакуры, он почему-то подумал, что совсем не против этого.

Глава 10. Первая кровь

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тонкие шторы, казался сегодня Рё насмешкой. Он проснулся раньше обычного, словно тело само стремилось поскорее выйти из-под защиты особняка Асакуры и вновь окунуться в пучину школьных будней.

Он не стал ждать завтрака, молча съел тосты и выпил чай, который приготовила для него одна из служанок. Асакура, как всегда, был занят своими делами — Рё слышал, как он разговаривает по телефону в своем кабинете, — и парень решил не попадаться ему на глаза.

В уши он воткнул наушники, включая музыку на максимальную громкость. Нужно было хоть как-то заглушить тревогу, которая сжимала грудь железными тисками. Сегодня он должен вернуть долг Такаши и его компании. Долг, которого у него не было.

У ворот школы его встретила Мари. Она как всегда сияла улыбкой, щебетала о чем-то неважном, но Рё едва улавливал смысл ее слов. Его взгляд бегал по толпе учеников, выискивая среди них знакомые фигуры.

— Ты чего такой нервный? — спросила Мари, нахмурив брови. — Что-то случилось?

— Всё нормально, — отмахнулся Рё, стараясь улыбнуться. — Просто… ночь неудачная была.

Он с облегчением выдохнул, когда они зашли в школу. Здесь, в окружении учителей и одноклассников, он чувствовал себя в относительной безопасности. Но иллюзия мирной жизни продлилась недолго.

На перемене Такаши и его друзья сами нашли его.

— Ну что, Рё? — протянул Такаши, вставая перед ним так, чтобы преградить ему путь. — Ты принес то, что обещал?

Рё почувствовал, как пульс учащается. Он глубоко вздохнул, стараясь говорить спокойно.

— Я же сказал, у меня нет денег.

— Ты издеваешься? — прорычал Макото, делая шаг вперёд.

Рё уже хотел был отступить, но в последний момент передумал. Он вспомнил слова Асакуры, его спокойную уверенность, силу, которая исходила от него даже в моменты наибольшего напряжения. «В нашем мире нужно быть сильным».

Рё резко сбросил с плеча рюкзак и, не давая задирам опомниться, бросился на Макото. Удар пришелся тому в челюсть, и тот от неожиданности отшатнулся, ударившись спиной о стену.

Хироши, не ожидавший такого поворота, опешил, но тут же кинулся на Рё. Тот успел увернуться от его неуклюжего удара и ответил ударом в живот. Хироши согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Рё не верил своим глазам. Неужели у него получилось? Неужели он смог дать отпор тем, кто так долго издевался над ним?

Но радоваться победе было рано. Он забыл о Такаши.

— Ах ты ж… — прошипел тот, бросаясь на него сзади.

Рё не успел развернуться, как почувствовал, как что-то тугое обвилось вокруг его шеи. Это был шнурок от его собственного худи, который Такаши поднял с земли, пока он дрался с его друзьями. Шею сдавило так сильно, что Рё задохнулся, не в силах вырваться.

Он видел, как перед глазами темнеет, как лицо Такаши расплывается в злобной ухмылке.

— Это тебе за то, что поднял на нас руку, ублюдок, — прошипел Такаши ему на ухо. — Завтра чтобы денег было вдвое больше. Иначе…

Он не договорил, но Рё и так всё понял. Такаши отпустил его, и Рё рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух. Он кашлял, пытаясь проглотить хоть глоток воздуха, чувствуя, как слезы непроизвольно подступают к горлу.

— … чтобы не было иллюзий, — раздался над ухом спокойный голос Такаши.

Что-то тяжелое ударило Рё по лицу, и он снова погрузился во тьму.

Открыв глаза, Рё несколько мгновений непонимающе моргал, пытаясь осознать, где находится. Мягкий плед, знакомое кресло, приглушенный свет – он был в особняке Асакуры. Но как?.. Последнее, что помнил Рё – это удар и черная пропасть, поглотившая его.

Он приподнялся на кресле, осторожно ощупывая ноющее горло, и только тогда заметил Асакуру. Тот разговаривал по телефону, сидя за своим столом, и резкие черты его лица казались еще более жесткими в свете настольной лампы. Заметив, что Рё проснулся, Асакура бросил короткое «Ясно» и положил трубку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подойдя к Рё.

— Что?.. — Рё все еще не мог придти в себя, — Как я здесь оказался?

— За тобой следили, — спокойно ответил Асакура. — Мой человек сообщил, что ты в беде.

Он присел на край кресла напротив и, аккуратно подняв рукой его подбородок, заглянул в глаза. — Покажи шею.

Рё вздрогнул от неожиданного прикосновения, но послушно откинул голову назад, подставляя шею его взгляду. Пальцы Асакуры, неожиданно нежные для человека его профессии, провели по багровеющему следу от шнурка.

— Больно?

— Немного, — прошептал Рё, не в силах оторвать глаз от хмурого лица Асакуры.

— Они за это ответят, — тихо, но отчетливо произнес Асакура, и в его голосе прозвучала холодная ярость.

— Не надо! — Рё в страхе схватил его за руку, сжимая ее своими пальцами. — Прошу тебя, не надо их убивать!

Асакура удивлённо приподнял бровь, словно не ожидая такой реакции. Затем на его губах появилась тень улыбки.

— Успокойся, — сказал он, мягко освобождая свою руку из его хвати. — У меня есть планы и получше… — Он встал, отходя к столу. — А завтра ты увидишь, что значит играть по-крупному.

Глава 11. Игра по-крупному

Утренний разговор с Асакурой оставил после себя больше вопросов, чем ответов. "У меня есть планы и получше..." — эти слова звучали в голове Рё как угроза, хотя мужчина и улыбнулся, произнося их.

"Что он задумал?" — думал Рё, надевая школьную форму.

От одной мысли о том, на что способен Асакура, ему становилось не по себе. Но в то же время, он не мог отрицать, что его устраивал такой исход — исход, в котором он сам не должен марать руки.

"Просто иди в школу, как обычно", — посоветовал ему Асакура перед уходом, и Рё решил послушаться.

В школе царила привычная суета. Одноклассники шумели, обсуждая домашнее задание, учителя спешили по своим делам. Рё старался не обращать внимания ни на кого. Он чувствовал себя изгоем, чужаком в этом мире беспечности и беззаботности. Единственным человеком, с кем он мог хоть как-то расслабиться, была Мари.

— Боже, Рё, что у тебя с лицом? — ахнула она, едва он приблизился к её парте.

Рё поспешно отвернулся, пряча от нее синяки и ссадины, которые так и не сошли после вчерашней драки.

— Споткнулся… упал, — пробормотал он, садясь на свое место.

— Тебя снова избили эти… — начала было Мари, но тут же осеклась, заметив его хмурый взгляд. — Прости, я не хотела тебя расстраивать.

Рё лишь пожал плечами, не желая продолжать разговор. Он знал, что Мари не поймет. Она никогда не сталкивалась с настоящей жестокостью, с темной стороной жизни, которая теперь стала для него реальностью.

Второй урок был в самом разгаре, когда в коридоре послышались громкие голоса и шаги. Ученики заерзали на своих местах, с любопытством переглядываясь.

В класс заглянула одноклассница из параллели.

— Девчонки, там такой красавчик пришел! Говорят, кого-то ищет. Быстрее идемте смотреть!

Не дожидаясь ответа, она скрылась за дверью, и следом за ней из класса высыпали все девочки.

Сердце Рё сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. Он инстинктивно опустил голову, пряча лицо, но любопытство взяло верх, и он все же украдкой взглянул на дверь.

Фигура, которая появилась на пороге учительской, не вызывала сомнений. Асакура.

Он был одет не так, как всегда — вместо строгого костюма на нем были темные джинсы и белая рубашка, — но от этого он казался еще более опасным и неприступным.

Асакура вошел в кабинет завуча и, повернувшись к секретарше, что-то сказал ей тихим, властным тоном. Та кивнула, нервно теребя в руках карандаш, и подняла телефонную трубку.

Несколько минут спустя, Рё вызвали к директору.

— Вас спрашивали? — удивленно переспросил Рё, заглядывая в приоткрытую дверь кабинета.

Он видел директора, растерянно переминавшегося с ноги на ногу, и … Асакуру, который сидел на стуле напротив, закинув ногу на ногу, и с легкой улыбкой наблюдал за ним. Только сейчас Рё заметил, что Асакура был не один. Рядом с ним стоял мужчина в очках в строгом костюме, держа в руках портфель.

— Да-да, Рё, входи, не бойся, — торопливо сказал директор, жестом приглашая его в кабинет. — Тут… к тебе… дядя пришел.

Асакура поднялся со стула и, подойдя к Рё, положил ему руку на плечо. Его прикосновение было твердым, уверенным, и Рё почувствовал, как дрожь пробегает по его спине.

— Здравствуйте, — сказал Асакура, обращаясь к директору. Его голос звучал спокойно, даже дружелюбно, но Рё знал, что за этой внешней невозмутимостью скрывается стальная воля. — Я, как вы уже поняли, дядя Рё. И я хотел бы знать, почему мой племянник вынужден прогуливать занятия из-за травли со стороны одноклассников.

— Неужели его избивают? — растерянно пролепетал директор, нервно теребя в руках авторучку.

Асакура лишь многозначительно приподнял бровь и, развернув Рё к себе, обнял его за плечи, притягивая ближе.

— Неужели не видите? — спокойно произнёс он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Всё лицо в пластырях и ссадинах.

Он аккуратно откинул воротник рубашки Рё, демонстрируя директору багровеющий след от удушения. — А это что? По-вашему, он сам себя так?

Директор побледнел, осознавая, что ситуация принимает неприятный оборот. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Асакура опередил его.

— Я хочу знать, кто это сделал, — твёрдо произнес он, и его пальцы на плече Рё непроизвольно сжались. — Имена.

Рё вздрогнул от неожиданной боли. Он не хотел быть доносчиком, боялся мести Такаши и его банды. Но рука Асакуры на его спине словно напоминала о том, что у него нет выбора.

— Ну… — Рё нервно сглотнул, не решаясь встретиться взглядом с Асакурой. — Там… их было трое… Такаши… Макото… и…

— И? — подтолкнул его Асакура, и Рё почувствовал, как его пальцы на спине сжимаются ещё сильнее.

— … и Хироши, — выдавил он, зажмурившись.

Директор, нервно теребя в руках авторучку, записал что-то в блокнот.

— Сейчас мы во всем разберемся, — пробормотал он, и, нажав на кнопку селектора, резко произнес: — Людмила Петровна, пригласите, пожалуйста, в мой кабинет Такаши Танака, Макото Сато и Хироши Ямада. Немедленно!

Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась вся троица школьных задир. Их самоуверенность испарилась, как только они увидели Рё, стоящего рядом с Асакурой, и грозного мужчину в очках, развалившегося на стуле у стены.

— Это возмутительно! — взвизгнул директор, вскакивая со своего места. — Избивать слабых, вымогать деньги! Вы хоть понимаете, что вам за это будет?!

— Это… это не мы! — залепетал Такаши, бросая испуганные взгляды на Асакуру. — Он всё врёт!

— Да, да, мы тут ни при чём! — подхватили его приятели, но слова их звучали неуверенно.

Асакура лишь презрительно усмехнулся.

— Хватит врать, — резко бросил он, и вся троица вздрогнула от звука его голоса. — Вас видели.

— Господин директор, — вмешался в разговор мужчина в очках, с усталым видом потирая переносицу. — Предлагаю не тратить время на выяснение, кто из них врет, а кто говорит правду. Они все виноваты и должны понести наказание.

Директор, очевидно испуганный решительным видом Асакуры и его спутника, поспешно закивал. Он долго и нудно читал провинившимся нотацию, грозил вызвать родителей и даже отчислить из школы. Такаши и его друзья стояли, понурив головы, словно нашкодившие щенки.

Когда все было кончено, Асакура, не прощаясь, взял Рё за руку и вывел его из кабинета. В коридоре их встречали осторожными переглядываниями и перешептываниями. Рё старался не обращать на них внимания, чувствуя на себе взгляды десятков любопытных глаз.

— Подожди у выхода, — коротко бросил Асакура, когда они дошли до лестницы. — Мне нужно переговорить с твоим директором.

Рё кивнул и спустился вниз, к выходу из школы. Он чувствовал, что теперь все смотрят только на него, перешептываясь за спиной, и от этого становилось не по себе.

— Рё, — Мари подбежала к нему, едва он надел куртку. — Всё в порядке? Кто это был? Твой… дядя?

— Да, — Рё постарался улыбнуться как можно более естественно. — У меня… некоторые проблемы, вот он и решил разобраться.

— Но… — Мари замялась, не зная, как спросить то, что её волновало. — Он… такой…

— Страшный? — подсказал Рё, уже догадываясь, о чем она хочет спросить.

— Ну… — Мари покраснела и опустила глаза. — Не то чтобы… Скорее… внушительный. А кто он? Чем занимается? Я его раньше никогда не видела.

Рё не успел ответить, потому что в этот момент из кабинета директора вышел Асакура. Он направился прямо к ним, и Рё невольно заметил, как некоторые девочки у окон достали телефоны и начали фотографировать их.

— Рё, мы уходим, — сказал Асакура, останавливаясь рядом. — Поблагодари уже свою подругу за беспокойство.

— Да, конечно, — пробормотал Рё, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо… за всё.

Он поспешил за Асакурой, чувствуя, как десятки глаз следят за их уходом.

Уже на улице, когда они сели в машину, Рё не выдержал.

— Зачем ты так? — спросил он, не глядя на Асакуру. — Теперь все в школе будут думать, что я…

— Что ты? — Асакура повернул голову, и их взгляды встретились.

— Что ты — мой какой-то… мафиози, — выпалил Рё, и тут же устыдился своих слов.

Асакура рассмеялся — негромко, но от этого звука по спине Рё пробежали мурашки.

-Думаю, «племянник влиятельного дяди» звучит куда убедительнее, тебе не кажется? -в его голосе послышались ироничные нотки.

Рё промолчал, отводя взгляд. Он понимал, что Асакура прав. В этом мире сила и власть значили гораздо больше, чем правда и справедливость.

— Но… теперь все будут говорить обо мне… — пробормотал он, кивая в сторону школы, у которой все еще толпились ученики, наблюдая за их уезжающей машиной.

— Пусть говорят, — отмахнулся Асакура, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Тебе не все равно?

— Но… а как же… — Рё замялся, не зная, как сформулировать свою мысль. — Эти… фотографии…

Он кивнул на окна школы, где ещё недавно мелькали экраны телефонов, направляя в их сторону вспышки камер.

Асакура повернул голову и взглянул на школу. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — раздражение? — но он тут же отвернулся, снова устремляя взгляд на дорогу.

— Мне всё равно, — спокойно произнес он, и Рё понял, что это не пустые слова. — А тебе советую тоже не заморачиваться. В нашем мире гораздо важнее то, что о тебе знают на самом деле, а не то, что о тебе думают другие.

Глава 12. В паутине интриг

— Сегодня вечером у меня встреча, — сообщил Асакура, когда они подъезжали к особняку. — И тебе придётся составить мне компанию.

— Встреча? — настороженно переспросил Рё, вспоминая ту, первую, совместную вылазку в клуб «Зеркало».

— Не волнуйся, в этот раз всё пройдёт спокойно, — Асакура словно прочитал его мысли. — Просто нужно продемонстрировать нашим… партнёрам, что я забочусь о своей семье.

Рё ничего не ответил. "Семья" — звучало слишком громко и неубедительно, учитывая их с Асакурой отношения.

— Поднимайся в свою комнату и переоденься, — продолжал Асакура. — Через час выезжаем.

Рё поднялся к себе, и, бросив рюкзак на кровать, направился к шкафу. Он еще не привык к тому, что его гардероб теперь состоял из дорогих костюмов и рубашек, которые ему купили по приказу Асакуры.

"Интересно, а оружие у меня тоже будет?" — подумал он, натягивая темно-синюю рубашку.

Синяки на лице, к сожалению, ещё не сошли, но Рё решил не заморачиваться. В конце концов, в мире, где вращался Асакура, пара-тройка синяков были всего лишь незначительным косметическим дефектом.

Спустившись вниз, Рё обнаружил Асакуру в прихожей. Мужчина был одет в черный костюм, который выгодно подчеркивал его спортивную фигуру и делал ещё более грозным и неприступным.

— Неплохо выглядишь, — одобрительно кивнул он, оценивающе оглядывая Рё. — Поехали.

В клубе «Зеркало» было оживлённо, как и в прошлый раз. Музыка, смех, приглушенные голоса, отражающиеся в блеске зеркал и хрусталя, — все это создавало атмосферу роскоши и праздника, за которой, однако, скрывалась жестокая реальность.

Асакура, не обращая внимания на любопытные взгляды, провел Рё через толпу к знакомому кабинету. Дверь была приоткрыта, и Рё увидел внутри несколько мужчин, сидящих за столом.

У него перехватило дыхание. Среди собравшихся он узнал Широгане Рюдзи.

Асакура вошел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Рё последовал за ним, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Взгляды присутствующих, тяжелые и оценивающие, буквально прожигали его насквозь. Рё показалось, что он оказался в логове хищников, где он — всего лишь беззащитная жертва.

— А это, господа, мой… племянник, Рё, — произнес Асакура, и его голос, ровный и спокойный, прозвучал в напряженной тишине комнаты как выстрел.

— Племянник? — один из мужчин за столом, толстяк с красным лицом и тонкой сигарой в руках, прищурился, разглядывая Рё с нескрываемым любопытством. — А что он тут делает? Мы, кажется, не на семейный ужин собирались.

Рё инстинктивно попятился, стараясь стать незаметнее, но Асакура лишь сильнее сжал его плечо, притягивая к себе.

— Рё будет присутствовать на встрече, — спокойно ответил он, и в его голосе прозвучали стальные нотки, не терпящие возражений. — У него хорошая память, он все запомнит.

Атмосфера в комнате сгустилась ещё сильнее. Мужчины за столом обменялись многозначительными взглядами, но никто не осмелился перечить Асакуре.

Только один из них, сидевший немного в стороне от остальных, не выразил никакого удивления.

Широгане Рюдзи.

Он встал со своего места и, улыбаясь, протянул Рё руку.

— Рад видеть тебя снова, Рё, — произнес он своим мягким, мелодичным голосом. — Надеюсь, ты в порядке?

Рё неуверенно пожал протянутую руку, удивляясь, насколько непринужденно Широгане держался в этой компании. Он был словно яркая птица, случайно залетевшая в клетку к хищникам.

— Да… всё хорошо… — пробормотал Рё, не зная, что еще сказать.

— Рад видеть вас в добром здравии, Асакура-сан, — обратился Широгане к Асакуре, и в его голосе прозвучали странные нотки — то ли издевки, то ли предупреждения.

Асакура лишь холодно кивнул в ответ, и, развернувшись, указал Рё на свободный стул рядом с собой.

— Садись и слушай внимательно, — приказал он, и в его тоне не было и тени сомнения, что отказ не принимается.

Разговор за столом начался не сразу. Мужчины курили, потягивали виски, обменивались ничего не значащими фразами, словно прощупывая почву перед тем, как перейти к главному. Рё, затаив дыхание, следил за ними, стараясь уловить смысл их слов.

Он чувствовал себя неуютно в этой компании, словно бабочка, приколотая булавкой к бархатной скатерти. Рядом с ним, невозмутимый и холодный, сидел Асакура. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Рё, наблюдая за ним украдкой, заметил, что глаза его — черные, как два куска обсидиана, — не упускают ни одной детали, ни одного жеста собеседников.

И ещё Рё почувствовал… изменение. Как только разговор за столом принимал опасный оборот, когда мужчины начинали говорить о делах, связанных с переделом сфер влияния, о поставках оружия, о деньгах, — в Асакуре просыпался… хищник. Рё видел, как меняется его взгляд, как твердеет линия губ, как его пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сжимаются в кулаки.

Рё с трудом удалось высидеть до конца этой напряженной встречи. Когда Асакура, наконец, поднялся из-за стола, парень почувствовал себя так, словно с его груди сняли каменную плиту. Он поспешил за Асакурой, радостно улыбнувшись Широгане, который оставался сидеть за столом, наблюдая за ними с легкой улыбкой.

— Я… я сейчас вернусь, — пробормотал Рё, направляясь к бару. — Пить хочется.

Он прислонился к стойке, делая вид, что изучает содержимое полок с напитками. На самом деле, ему просто нужно было хоть на минуту оказаться подальше от Асакуры и его компаньонов, перевести дыхание, придти в себя.

— и долго ты для него племянник? Тяжело приходится? — раздался рядом знакомый голос, и Рё вздрогнул, разливая минералку мимо бокала.

Он резко повернулся и увидел перед собой Широгане.

— Ты как призрак, — тихо рассмеялся Рё, отставляя бокал с пролитой минералкой в сторону. — Появляешься всегда неожиданно.

Широгане прислонился к барной стойке рядом с ним, закинув ногу на ногу и небрежно запустив руку в карман брюк.

— Не волнуйся ты так — сказал он, и в его глазах мелькнули хитрые огоньки. — Но то, что ты здесь, в этой компании, само по себе… необычно. Первый раз в таком месте?

— Не считая прошлой нашей… встречи… — Рё кивнул на дверь кабинета, словно напоминая о присутствии Асакуры, — да, впервые. И, если честно, мне тут не очень нравится.

— Неудивительно, — Широгане сочувственно улыбнулся, замечая, как Рё нервно теребит руками край барной стойки. — Не самое приятное место для первого свидания, правда?

— Это не… свидание, — пробормотал Рё, чувствуя, как щеки наливаются краской. — Я здесь… по делам.

— По делам? — Широгане приподнял бровь, и в его глазах вновь мелькнул огонек веселья. — Серьёзно? И какие же дела могут быть у школьника с… такими людьми?

— Это… не важно, — Рё отвел взгляд, не желая продолжать разговор на эту тему.

— Как скажешь, — Широгане пожал плечами, но не отступил. Он приблизился к Рё, и его голос стал тише, интимнее. — Кстати, Рё… что у тебя с лицом?

Рё инстинктивно прикоснулся к синяку под глазом.

— Ничего особенного… — пробормотал он, отводя взгляд. — Школа… упал…

— Упал? — насмешливые нотки в голосе Широгане не оставляли сомнений в том, что он ему не верит. — Тебя избили, так?

Рё промолчал, не зная, что ответить.

— Знаешь, — продолжал Широгане, ещё немного приблизившись к нему, — если тебе нужна помощь… ты всегда можешь обратиться ко мне. Я могу заставить их пожалеть о том, что они с тобой сделали.

Рё посмотрел на него с удивлением. Предложение Широгане было заманчивым, но…

— Спасибо, — тихо сказал он. — Но не стоит. Асакура-сан… он уже… занимается этим. Учит меня… защищаться.

Широгане лишь хмыкнул в ответ, но настаивать не стал.

— Как знаешь, — сказал он, отстраняясь. — Но моё предложение остаётся в силе. Мои двери всегда открыты для тебя, Рё.

Он повернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился и, глядя Рё прямо в глаза, добавил:

— Даже если ты передумаешь насчёт моего… друга.

Рё посмотрел на него с непониманием, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и из неё вышел Асакура. Рё поспешил к нему, чувствуя облегчение от того, что разговор с Широгане наконец-то закончился.

Он уже собрался был последовать за Асакурой к выходу, но тут заметил, как к их столику направляются две девушки. Они были одеты броско и вульгарно, а на их наштукатуренных лицах застыли хищные улыбки. Рё почувствовал, как в животе неприятно сжалось. Кажется, дела приняли не тот оборот, на который он рассчитывал.

Асакура, однако, не выглядел удивлённым. Он проводил девушек холодным взглядом, и Рё заметил, как одна из них невольно вздрогнула под его пристальным взглядом.

— Не сейчас, — коротко бросил Асакура, не удосужившись даже остановиться.

Он прошёл мимо них, словно их и не было рядом. Девушки, растерянно переглянувшись, остались стоять у стола, не решаясь последовать за ним.

Рё уже хотел был пойти за Асакурой, но тут заметил на его лице… улыбку? Тень улыбки, едва заметную, но… она была настоящей.

— Подожди минуту, — сказал он, останавливаясь у стола.

Он подошел к бару, наполнил стакан льдом и, плеснув туда минералки, вернулся к Асакура и дал его ему.

Асакура взглянул на него с удивлением, словно не ожидая такого жеста от него. Затем его губы вновь тронула та же неуловимая улыбка, что так поразила Рё несколькими минутами раньше.

— Спасибо, — тихо сказал он, принимая стакан из его рук.

Он сделал глоток, опуская взгляд на поверхность воды, словно видя там что-то, скрытое от посторонних глаз.

— Ты сегодня хорошо поработал, — продолжал Асакура, и Рё почувствовал, как щеки снова наливаются жаром. — Всё запомнил?

— Да, — кивнул он, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Там было… довольно интересно.

— Интересно? — Асакура поставил стакан на стол и, наклонившись к нему, тихо спросил: — А что именно тебя так заинтересовало, Рё?

Рё поёжился от звука своего имени, произнесённого им так интимно, почти ласково.

— Я… — он замялся, не зная, с чего начать. — Я многое не понял… Но… ты был потрясающим. таким… уверенным, властным…

Асакура рассмеялся, и Рё почувствовал, как его тело пронзает дрожь. Но это была не дрожь страха. Скорее… восхищения?

— Ты ещё многому научишься, Рё, — сказал Асакура, выпрямляясь. — А теперь идём. Нам пора.

Он повернулся, чтобы уйти, но тут Рё не выдержал. Он схватил Асакуру за руку, заставляя его остановиться.

— Подожди… — прошептал он, и тут же отдернул руку, испугавшись собственной дерзости. — А как же… Широгане-сан?

Асакура повернул голову, и Рё заметил, как в его глазах вновь промелькнуло то самое странное выражение — смесь раздражения и… заинтересованности?

— А что с ним не так? — спокойно спросил он, и Рё почему-то показалось, что этот вопрос касается не только Широгане.

— Ну… — Рё замялся, не зная, как сформулировать свою мысль. — Он… он сейчас с…

Он кивнул на их бывший столик, где Широгане, уже в компании другим парнем, о чем-то живо беседовал с одним из тех мужчин, что были на встрече. Только сейчас Рё разглядел, что парень у него на коленях — совсем ещё юный , почти мальчишка.

Асакура взглянул на них и презрительно фыркнул.

— Не все могут похвастаться столь утончённым вкусом, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала едва слышимая издевка. — Идём.

Он разворачивается, направляясь к выходу из клуба, и Рё поспешил за ним, всё ещё ощущая на себе взгляды присутствующих. Только сейчас, наблюдая за уверенной походкой Асакуры, он заметил, как расступаются перед ним люди, словно боясь случайно оказаться у него на пути.

— Широгане… он из тех, кто предпочитает… и парней, и девушек, — тихо произнёс Асакура, наклонившись к самому уху Рё, когда они проходили мимо танцпола.

Рё вздрогнул от неожиданности и от того, как низко прозвучал голос Асакуры. В полутьме клуба, наполненного музыкой и приглушенным светом, его слова прозвучали двусмысленно, словно намёк на что-то большее.

Он хотел был что-то ответить, но в этот момент его кто-то сильно толкнул в спину. Рё потерял равновесие и, чтобы не упасть, инстинктивно схватился за руку Асакуры.

— Осторожнее! — раздался рядом раздраженный голос.

Рё обернулся и увидел перед собой девушку — одну из тех, что пытались пристать к Асакуре у их столика. Она была пьяна и, пошатываясь, с вызовом смотрела на них.

— Ой, простите, — протянула она, икая. — Не заметила.

— Смотри в следующий раз внимательнее, — холодно бросил Асакура, прижимая Рё к себе, словно защищая от назойливой незнакомки.

Девушка, однако, не унималась. Она шагнула ближе, наткнувшись на непроницаемый взгляд Асакуры, и в её глазах мелькнул испуг.

— А ты ещё кто такой? — пробормотала она, переводя взгляд с Асакуры на Рё. — Его… парень, что ли?

Рё почувствовал, как щеки снова начинают гореть. Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Асакура опередил его.

— Тебе лучше уйти, — тихо, но отчетливо произнес он, и Рё услышал в его голосе едва сдерживаемую ярость. — Пока я не помог тебе это сделать.

Девушка, словно ощутив исходящую от Асакуры угрозу, попятилась. Она еще раз, уже с испугом, взглянула на них и, развернувшись, быстро скрылась в толпе.

— Не обращай на них внимания, — сказал Асакура, и Рё впервые за весь вечер услышал в его голосе что-то похожее на теплоту. — Просто ревнуют.

Он положил руку Рё на плечо и повёл его к выходу, словно не сомневаясь в том, что тот пойдет за ним. И Рё действительно шёл, не смея даже возразить. Он чувствовал себя странно умиротворённо рядом с Асакурой, словно находясь под защитой чего-то большего, чем он сам.

У выхода из клуба их уже ждала машина. Асакура открыл перед Рё дверь, и тот уселся на заднее сидение, наблюдая, как мужчина садится за руль.

— Асакура-сан… — начал было Рё, когда машина тронулась с места, — А ты…

Он хотел был спросить про Широгане, про его странные слова, про ту неуловимую связь, что почувствовал между ними. Но в этот момент зазвонил телефон Асакуры, и он, извинившись, приложил трубку к уху.

Рё откинулся на спинку сидения, слушая односложные ответы Асакуры, и понимал, что некоторые вопросы лучше оставлять без ответа. По крайней мере, пока.

Глава 13. Хрупкая грань

Голос Асакуры, звучащий в телефонной трубке, превратился в однообразный гул, который, смешиваясь с музыкой, доносившейся из клуба, убаюкивал, словно колыбельная. Голова Рё невыносимо тяжелела, веки слипались. Он пытался бороться со сном, но усталость и впечатления прошедшего вечера брали своё.

Последнее, что он помнил, - это прикосновение холодной кожи к щеке, резкий запах мужского парфюма и... ощущение безопасности, которое пришло так неожиданно, словно кто-то накрыл его тёплым, уютным одеялом.

Он проснулся от того, что его кто-то нёс. Открывать глаза не хотелось, голова всё ещё кружилась. Он лишь сильнее прижался к тёплому телу, вдыхая знакомый аромат, и услышал негромкий, довольный смешок прямо над ухом.

- Спит, как ребёнок, - прозвучал низкий голос Асакуры, и Рё почувствовал, как его осторожно опускают на что-то мягкое. - Вот и хорошо. Выспится - и будем разбираться.

Разбираться? В чём разбираться? Рё хотел был открыть глаза, спросить, но веки словно налились свинцом. «Ничего, - сонно подумал он, - утро вечера мудренее».

И снова провалился в дремоту, убаюканный ровным дыханием того, кто был рядом.

Проснулся Рё от того, что солнечный луч бил ему прямо в глаза. Он поморщился и перевернулся на другой бок, стараясь скрыться от яркого света, и только тут осознал, что лежит не в своей кровати.

Комната, в которой он оказался, была ему незнакома. Просторный кабинет, обставленный дорогой мебелью, с огромными окнами, закрытыми тяжелыми шторами. На стенах - картины в массивных рамах, на полах - пушистые ковры. На столе из тёмного дерева - разбросанные бумаги, статуэтки, хрустальный графин с виски и два бокала.

И еще в комнате царил запах - терпкий, древесный, смешанный с ароматом табака и дорогого парфюма. Запах Асакуры.

Он сидел в кресле у окна, листая какой-то журнал, и, казалось, не замечал, что Рё проснулся. На нем был темно-синий халат, волосы слегка растрепаны, и от всего его облика веяло такой непривычной усталостью, что Рё невольно залюбовался им.

«Он что, всю ночь здесь просидел?» - с удивлением подумал Рё, и тут же почувствовал, как щеки начинают гореть.

Асакура поднял голову, и их взгляды встретились. На его губах мелькнула легкая улыбка - ироничная, чуть насмешливая, но в то же время... радостная?

- Ну наконец-то, - произнес он, откладывая журнал в сторону. - Я уже начал думать, ты решил проспать весь день.

- Сколько времени? - Рё попытался приподняться на кровати, но тут же зашипел от боли, пронзившей голову.

- Тише, тише, - Асакура поднялся с кресла и подошел к нему. - Лежи, не вставай. Ты походу заболел , Рё.

- Болен? - не понял Рё. - С чего бы это?

- Ты простудился, - Асакура прикоснулся тыльной стороной ладони к его лбу. - Температура.

- Но... я же не чувствую... - начал было Рё, но Асакура перебил его:

- Ты был ледяной, когда я привёз тебя вчера домой, - сказал он, и Рё показалось, что в его голосе прозвучали нотки... вины? - Если бы я не принял мер... утром тебе было бы гораздо хуже.

- Где я? - Рё с усилием проглотил ком в горле, пытаясь осмотреться. - Что это за комната?

- Моя, - коротко бросил Асакура, отвернувшись к столу и наливая что-то из графина в один из бокалов.

- Твоя? - Рё не мог сдержать удивления. - Но... зачем?

- Не беспокойся, я не кусал тебя, - в голосе Асакуры прозвучала тень улыбки. - Просто... так было проще за тобой ухаживать.

Он подошел к кровати, держа в руке стакан воды.

- Вот, выпей, - сказал он, протягивая стакан Рё. - Горло не болит?

Рё жадно проглотил воду, чувствуя, как сухость и першение отступают.

- Уже лучше... - прошептал он, возвращая стакан Асакуре. - Спасибо.

- Не за что, - Асакура поставил стакан на тумбочку и присел на край кровати. - Итак... у тебя есть ко мне ещё какие-нибудь вопросы?

- На самом деле... - Рё замялся, не зная, как лучше сформулировать свою мысль. - Есть один... Он... личный.

Асакура приподнял бровь, словно приглашая его продолжить.

- Вот ты... ты когда-нибудь... любил кого-то? - выпалил Рё, и тут же устыдился своей наглости.

Асакура несколько секунд молча смотрел на него, словно пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Затем на его губах появилась тень улыбки.

- С чего вдруг такие вопросы? - спросил он, и Рё показалось, что в его голосе прозвучала... грусть?

- Просто... интересно, - Рё пожал плечами, отводя взгляд. - Я ведь ничего о тебе не знаю...

- А ты хочешь знать? - Асакура наклонился ближе, и Рё почувствовал на своих губах его горячее дыхание. - Хочешь узнать меня лучше, Рё?

Взгляд Асакуры, пристальный и пронизывающий, заставил Рё вздрогнуть. Он ощущал себя бабочкой, попавшей в сети паука, - и это ощущение было одновременно пугающим и... волнующим.

- Да, - прошептал он, не в силах оторвать глаз от его темных, гипнотических глаз. - Хочу. Мне... мне ведь ещё долго работать с тобой, чтобы вернуть долг...

Асакура выпрямился, словно его ударило током. Тень улыбки исчезла с его лица, уступив место привычной непроницаемости.

- Не волнуйся о долге, - холодно бросил он, вставая с кровати. - У нас будет время... обсудить это позже. А сейчас тебе нужно отдыхать.

Он повернулся, чтобы уйти, но Рё в отчаянии протянул руку и схватил его за рукав.

- Подожди! - выдохнул он, и тут же смутился собственной дерзости. - Не уходи... пожалуйста.

Асакура остановился, не оговариваясь. Он стоял спиной к Рё, и тот не видел его лица, но чувствовал, как напряглись мышцы под шелковой тканью халата.

Молчание затянулось, и Рё уже пожалел о своей импульсивности. «Глупо, - подумал он, - теперь он точно решит, что я...»

Но Асакура, к его удивлению, не сделал ни шагу назад. Он медленно повернулся к Рё, и на его губах снова появилась тень улыбки - грустная, чуть печальная.

- Хорошо, - тихо сказал он, и в его голосе не было и тени прежней резкости. - Я останусь. Но ты должен отдыхать, Рё. Это приказ.

Он подошел к кровати и, присев на край, аккуратно прикоснулся к его волосам. Рё закрыл глаза, вдыхая запах дорогого парфюма и чего-то ещё - неуловимого, родного, успокаивающего. Того, чего ему так не хватало в последние месяцы.

Он не заметил, как снова уснул.

Асакура долго сидел на краю кровати, наблюдая, как спит Рё. Легкое одеяло слегка съехало в сторону, открывая плечи и шею, на которой ещё не сошли синяки.

«Глупый мальчишка, - подумал Асакура, осторожно поправляя одеяло. - Разве так спешат попасть во взрослую жизнь?»

Он встал и, подойдя к столу, принялся разбирать бумаги. Дела не ждали, мир мафии не терпел слабости и просроченных сроков. Но сегодня сосредоточиться на работе было сложно. Образ спящего Рё, такого беззащитного и трогательного в этом большом кресле, не выходил из головы.

Рядом с документами лежали листки с записями, сделанными рукой Рё во время вчерашней встречи. Асакура взял их в руки, перечитывая ровные, чёткие строчки. Он помнил, как внимательно Рё слушал их разговор, как менялось выражение его лица, как его глаза - такие чистые и наивные - становились всё серьезнее, словно он начинал понимать правила игры, в которую его втянули против его воли.

«Он быстро учится», - подумал Асакура, и тень улыбки коснулась его губ. Улыбки, которой он сам у себя не ожидал.

Сон настиг Рё внезапно, словно хищник, выскочивший из засады. Он снова находился в том самом полутёмном баре, где проходила встреча с мафиози, но что-то было не так. Он оглянулся и с ужасом понял, что все стулья вокруг пусты, а напротив него, по ту сторону стола, сидит... он сам. Вернее, не он сам, а кто-то очень на него похожий, но старше, жёстче, с холодным блеском в глазах.

- Ну что, сынок, - прозвучал над столом хриплый голос, и Рё с отвращением узнал интонации своего отца. - Готов занять моё место?

И в этот момент в руке двойника появился пистолет, дуло которого было направлено прямо в грудь Рё.

Сердце парня пропустило удар. Страх, холодный и липкий, схватил его за горло, но... он не мог пошевелиться. Не мог ни крикнуть, ни отвести взгляда от темного, зияющего отверстия дула.

И вдруг он почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Улыбке предвкушения, радости, почти... облегчения. Он словно ждал этого момента всю свою жизнь.

Выстрел прозвучал как раскат грома, разрывая напряженную тишину.

Рё проснулся в холодном поту, с часто бьющимся сердцем. Он вскочил с кровати, оглядываясь по сторонам в панике, пока не вспомнил, где находится. Комната Асакуры была залита мягким, приглушенным светом солнца. На столе, среди бумаг, ещё дымилась пепельница, рядом стоял пустой бокал из-под виски.

Сам Асакура спал в кресле, откинув голову на спинку и закинув ногу на ногу. Лицо его, свободное от привычной маски холодности, казалось усталым, почти беззащитным.

Рё спустил ноги с кровати и поёжился от холода, пробежавшего по коже. Голова уже не болела, лишь слегка кружилась. Он чувствовал себя разбитым, но уже не таким слабым, как вчера. «Нужно уходить», - решил он, направляясь к двери.

- Уходишь? - раздался за спиной хриплый голос, и Рё вздрогнул, обернувшись.

Асакура проснулся.

- Я... да, - пробормотал Рё, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Мне лучше пойти к себе

- В свою? - Асакура усмехнулся, и его лицо вновь приобрело привычное выражение иронии.-Ну хорошо

Ещё несколько минут назад он так хотел увидеть Асакуру, поговорить с ним, узнать его поближе... Но сейчас, после этого странного, тревожного сна, Рё хотелось лишь одного - поскорее уйти из этой комнаты, из этого дома, из жизни Асакуры.

- Спасибо... за всё, - пробормотал он, натягивая футболку. - Я... я пойду.

- Иди, - кивнул Асакура, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли разочарование, то ли... обида?

Он встал с кресла и, проводив Рё до двери, добавил:

- И Рё... - он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. - Береги себя.

Рё кивнул, не решаясь встретиться с ним взглядом, и вышел из комнаты.

Глава 14. За гранью света и тени

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавесках, настойчиво щекотал лицо. Рё открыл глаза, сонно моргая. Комната была залита мягким светом, в воздухе витал аромат свежезаваренного кофе. Он повернул голову и увидел на прикроватной тумбочке поднос с завтраком: тосты, яйца, апельсиновый сок.

«Кажется, я уже привыкаю к роскоши», — с иронией подумал Рё, вставая с кровати.

Голова была светлая, только легкая слабость напоминала о вчерашней болезни. Он принял душ, переоделся в чистую школьную форму и уселся за столик у окна, разглядывая сад, купающийся в утренних лучах.

Вчерашний день всплыл в памяти отдельными яркими вспышками: напряжённая атмосфера встречи мафиози, испуганный взгляд директора, странные слова Широгане, горячее дыхание Асакуры у самого лица…

«Он ведь не такой плохой, — неожиданно для себя подумал Рё, откусывая кусочек тоста. — Просто… другой. Он живёт в мире, где нет места слабости, где приходится постоянно быть настороже, бороться за место под солнцем».

Рё вспомнил, как Асакура заботился о нём, когда он был болен, как защищал от пьяной девушки в клубе, как его рука дрожала, когда он прикасался к его волосам…

«Нет, он не может быть хорошим, — тут же отрицательно помотал головой Рё, словно прогоняя навязчивые мысли. — Он — глава мафии! Убийца! И я… я тоже становлюсь частью его мира».

Эта мысль была похожа на ушат ледяной воды. Рё резко отодвинул от себя тарелку, теряя аппетит. Он всё ещё не мог привыкнуть к мысли о том, что его жизнь перевернулась с ног на голову, что он оказался втянут в опасную игру, где ставки слишком высоки.

Он подошёл к окну, глядя на просыпающийся город. Солнечные лучи окрашивали крыши домов в розовый цвет, и казалось, что мир вокруг наполнен светом и радостью. Но Рё знал, что за этой иллюзией скрывается тьма. Тьма, которая в любой момент может поглотить его без остатка.

Рё отошёл от окна, чувствуя, как на душе сгущаются тревожные тени. В особняке царила непривычная тишина. Он прошел по коридору, заглядывая в пустые комнаты, и ему показалось, что он бродит по заколдованному замку, где все замерло в ожидании чего-то неизбежного.

Спустившись в холл, Рё обнаружил, что и здесь никого нет. Только две горничные — те самые, что приняли его вчера с таким переполохом, — протирали пыль с полированной поверхности стола в центре комнаты. Они перешептывались между собой, бросая на него осторожные, любопытные взгляды.

— Эм… простите, — Рё неловко подошел к ним, не зная, как лучше начать разговор. — А… Асакура-сан… он… уехал?

Горничные перестали шептаться, и одна из них, постарше, с уважительным поклоном ответила:

— Господин Асакура уехал рано утром, — сказала она, и Рё показалось, что в её голосе прозвучали странные нотки — то ли страха, то ли восхищения. — У него много дел.

— А… он… не говорил… когда вернётся? — с надеждой спросил Рё, хотя и сам не понимал, зачем ему это знать.

Горничная неопределённо пожала плечами.

— Господин Асакура не считает нужным отчитываться о своих планах, — сказала она, и в её голосе теперь явно послышались нотки страха. — Но… он просил вам передать, что сегодня вечером он снова ждёт вас. В семь часов. Вас отвезёт водитель.

— В семь часов? — Рё нахмурился. — Но… зачем?

Горничная снова поклонилась, давая понять, что разговор окончен.

— Извините, господин, — проговорила она, отступая назад. — Я всего лишь служанка. Мне не известны планы господина Асакуры.

Рё понимал, что больше ничего не добьётся. Он кивнул горничным и, на автопилоте накинув рюкзак на плечо, вышел из дома.

Свежий утренний воздух слегка охладил разгорячённое лицо, но не прогнал тревогу, сжимающую грудь. «Что он задумал?» — Рё нахмурился, ощущая, как его вновь затягивает в пучину чужой, опасной жизни.

Рё спустился по ступенькам крыльца, но не стал уходить далеко. Что-то в поведении горничных — их переглядываниях, полунамеках, — заставило его насторожиться. Он спрятался за широким стволом старого дуба, растущего у самой стены особняка, и затаил дыхание.

Не прошло и минуты, как двери дома распахнулись, и на крыльцо вышли те самые горничные. Очевидно, они решили, что Рё уже далеко, и позволили себе расслабиться.

— Ты видела его глаза? — прошептала одна из них, — Как у загнанного зверя. Интересно, надолго ли его хватит?

— Господин Асакура не терпит слабаков, — многозначительно произнесла другая горничная, поправляя фартук. — А этот… мальчик… он слишком хрупкий для его мира.

— А помнишь, Такуми? — первая горничная хихикнула, прикрывая рот рукой. — Тот хоть бы пытался сопротивляться… А этот… словно котёнок, которого бросили в клетку к тигру.

Рё, прячась за деревом, невольно сжал кулаки. Слова горничных ранили его гордость, но в то же время… он не мог отрицать их справедливости. Он и в самом деле чувствовал себя загнанным зверем в этом золотой клетке, не знающим, чего ждать от своего хозяина — ласки или смертельного удара.

— А ещё говорят, что господин Асакура… — одна из горничных наклонилась к другой, и та заговорщически хихикнула, — …лично принёс ему вчера лекарства. И сидел у его постели всю ночь!

— Не может быть! — воскликнула вторая горничная. — Он же никого к себе не подпускает! А этот… мальчик… чем он его так… зацепил?

Рё не стал дослушивать их сплетни. Он тихо выскользнул из своего укрытия и быстрым шагом направился прочь от дома, в сторону остановки автобуса. Слова горничных о ночных посиделках Асакуры у его постели вызвали в его душе целый вихрь противоречивых чувств — недоверие, страх, а ещё… странное, непонятное ему самому волнение.

Школа встретила Рё привычным гулом голосов и смехом. Но сегодня этот шум казался ему далёким и нереальным, словно доносился с другой планеты. Он пробирался по коридорам, ощущая на себе любопытные взгляды, и понимал, что вчерашний визит Асакуры не прошел бесследно. Он стал местной знаменитостью — «тем парнем, к которому в школу приезжал сам…».

Дальше Рё не мог вспомнить, как называли Асакуру в перешёптываниях. Кто-то говорил — мафиози, кто-то — босс, кто-то — якудза… Но смысл был один — он теперь был не просто Рё, а «тем самым парнем, которого крышует…».

К его удивлению, Такаши и его друзья сегодня не появлялись. Видимо, разговор с директором и «влиятельным дядей» произвёл на них должное впечатление. Рядом с ним больше не крутились старшеклассники с требованием вернуть несуществующий долг, а некоторые девочки — те самые, что ещё недавно не замечали его существования, — теперь оглядывались, бросали на него заинтересованные взгляды, шептали что-то подружкам.

— Рё! — Мари догнала его у дверей класса. — Ну ты и даешь! Мало того, что тебя избивают каждый день, так теперь еще и мафиози к тебе в школу на разборки приезжают!

Она говорила шутливо, но в её глазах Рё заметил беспокойство.

— Всё нормально, и хватит его так называть он ведь всё-таки мой Дядя — постарался успокоить её он. — Это… долгая история.

— Долгая не долгая, а рассказывать ты её мне будешь! — решительно заявила Мари. — И не отнекивайся! Я видела, как он на тебя смотрел… словно…

Она замялась, не договорив.

— Ладно, — вздохнул Рё. — Расскажу. Только не сейчас. И не здесь.

Рё с трудом дождался окончания уроков. Мысли путались, превращаясь в хаотичный рой, в котором образ грозного Асакуры странным образом переплетался со словами горничных, с тревогой в глазах Мари, с тяжестью пистолета, который он чувствовал у себя на пояснице, словно постоянное напоминание о том, в какой мир он попал.

— Ну что, — Мари выжидающе смотрела на него, стоя у ворот школы, — ты идёшь?

— Иду, иду, — Рё постарался улыбнуться, но губы его не слушались.

Они свернули на тихую улочку, где в далеке виднелась ярко-красная вывеска небольшого кафе — их любимого места, где они часто проводили время после уроков, обсуждая домашние задания, фильмы, музыку… всё то, что ещё недавно казалось таким важным и значимым.

— Рассказывай! — приказала Мари, едва они уселись за столик у окна и сделали заказ. — И не вздумай отнекиваться! Кто этот таинственный незнакомец, который переполошил всю школу? И как он… связан с твоим отцом?

Рё вздохнул, понимая, что от откровенного разговора ему не уйти. Он долго молчал, не зная, с чего начать, а потом, собравшись с духом, выпалил:

— Это… мой дядя.

— Дядя? — Мари удивлённо приподняла брови. — Но… ты же никогда не рассказывал о нём!

— Я… я сам его давно не видел, — Рё старался говорить уверенно, хотя и чувствовал, как лживые слова царапают горло. — Он… брат моего отца. Они… поссорились много лет назад, и… с тех пор не общались.

— А почему он вдруг решил появиться? — не унималась Мари. — И почему… именно сейчас?

Рё замялся, понимая, что зашёл в тупик. Он не мог рассказать Мари правду — о том, что его отец был должен деньги опасным людям, что он сам стал заложником этого долга, что Асакура…

Он отрицательно помотал головой, прогоняя тяжёлые мысли.

— Я не знаю, — тихо проговорил он. — Он… он просто сказал, что… будет заботиться обо мне.

— Заботиться? — Мари удивленно приподняла брови. — Но… зачем?

— Я же говорил, — Рё постарался улыбнуться, — он мой дядя. Видимо, решил… наладить отношения. С семьёй.

Он сам почувствовал фальшь в своих словах, но, к его удивлению, Мари, казалось, поверила.

— Странно всё это, конечно, — пробормотала она, дуя на горячий шоколад. — Но… может, оно и к лучшему? — она взглянула на Рё, и в её глазах блеснуло сочувствие. — С твоим-то отцом… как всё складывалось… Может, с дядей тебе будет… проще?

Рё ничего не ответил. Он знал, что Мари права. Но от этого знания легче не становилось. Ведь он чуял, что жизнь с Асакурой будет далека от того, что можно назвать «проще».

Глава 15. В ожидании бури

— Мне уже пора, — сказал Рё, бросив взгляд на часы. — У меня… дела. Дядя ждёт.

Мари удивлённо приподняла брови.

— Дела? — переспросила она, и в её голосе послышались насмешливые нотки. — Серьёзно? И какие же дела могут быть у старшеклассника с… мафиози?

Рё поморщился. Он и сам ещё не привык к этой мысли, но спорить не стал.

— Мари не надо так называть его, неважно, — отмахнулся он. — Просто… дела.

Он встал из-за стола, и, наклонившись, неуклюже обнял Мари на прощание.

— Увидимся завтра? — спросила она, когда он уже разворачивался, чтобы уйти.

— Конечно, — Рё постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Не волнуйся, всё будет… в лучшем виде.

Он вышел из кафе и направился к остановке, но в последний момент остановился и оглянулся. Мари всё ещё сидела за столиком, наблюдая за ним из-за стекла. Он слабо улыбнулся ей, поднял руку в прощальном жесте и поспешил прочь, стараясь не думать о том, что ждёт его впереди.

Мари смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разрастается странное, непонятное ей самой чувство. Тревога? Ревность? Или… что-то ещё? Она прикоснулась рукой к груди, к тому месту, где сердце вдруг забилось чаще, и опустила голову, скрывая вспыхнувший на щеках румянец.

«Глупости, — отругала она себя, — это же Рё. Мой лучший друг».

Но от этой мысли легче не стало. Она почувствовала в душе странную пустоту, словно что-то важное и знакомое ускользало от неё.

«Он стал каким-то… другим», — подумала она, вспоминая их сегодняшнюю встречу.

Взгляд, который она поймала на себе несколько минут назад, был уже не взглядом испуганного мальчишки, а взглядом… мужчины. Взглядом, в котором читалась скрытая сила, опасность… и притягательность.

Мари резко встала из-за стола, словно спасаясь от этих мыслей.

«Хватит об этом», — сказала она себе, направляясь к выходу.

Она выйдет замуж за Масамунэ, это решено. И Рё… Рё будет жить своей жизнью. Тем более, что теперь у него есть «дядя», который будет о нём заботиться. Мари прикусила губу, пытаясь подавить вспышку совершенно неуместной ревности, и, натянув на голову капюшон, быстро зашагала прочь от кафе.

Рё уже ждал у ворот особняка, когда к нему подъехала знакомая черная машина. Он узнал водителя — того самого молчаливого мужчину, который привозил его сюда в день их первой встречи с Асакурой.

— Добрый вечер, — сказал водитель, выходя из машины и отворяя перед ним заднюю дверь. — Господин Асакура просил передать вам это.

Он протянул Рё папку из коричневой кожи.

Рё нерешительно взял папку, чувствуя, как у него потеют ладони. «Что это ещё такое?» — с тревогой подумал он, но задавать вопросы не стал. Он уже понял, что молчаливость — золото в этом доме, тем более в общении с подчинёнными Асакуры.

Он сел на заднее сидение и принялся разглядывать папку. Она была заперта на маленький замочек с цифрами.

— Господин Асакура скажет вам код, — словно угадав его мысли, произнес водитель, глядя на него в зеркало заднего вида. — Когда придет время.

Рё кивнул, пряча папку в рюкзаке, и отвернулся к окну, наблюдая, как мимо проплывают городские пейзажи.

Он чувствовал себя не школьником, едущим на встречу с опекуном, а… курьером, невольно втянутым в опасную игру, правила которой ему ещё только предстоит узнать.

Городские пейзажи за окном постепенно сменились однообразным рядом придорожных столбов и мелькающих за ними деревьев. Рё с тревогой наблюдал за тем, как машина уезжает всё дальше от знакомых кварталов, углубляясь в сторону предместий, а затем и вовсе за город, туда, где в сумерках темнели леса и холмы, словно гигантские, безмолвные стражи какой-то тайны.

«Опять какая-то грязная работа», — подумал Рё, невольно ощущая, как к горлу подкатывает тошнота.

Он вспомнил их первую поездку с Асакурой, закончившуюся тем, что он стоял в заброшенном складе. И его чуть не вырывало от вида и запаха.

Он постарался отвлечься от тяжёлых мыслей, сосредоточив взгляд на проносящихся мимо пейзажах. Но тревога, словно колючий ком, застряла где-то в груди, мешая дышать.

Машина свернула с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к одиноко стоящему на холме зданию. Рё с удивлением узнал это место. Здесь находился офис «Красной книги» — ростовщической конторы, управляемой кланом Асакура. Той самой конторы, из-за которой его отец в своё время и попал в беду.

Рё невольно облизал пересохшие губы. Он уже догадался, зачем Асакура привёз его сюда. Пришло время платить по счетам.

Машина остановилась у крыльца. Рё вышел наружу и огляделся. Было уже совсем темно, и только фонари, висевшие у входа в здание, освещали небольшой пятачок асфальта. Рядом с машиной стоял Асакура, разговаривая о чём-то с одним из своих людей.

Увидев Рё, Асакура прервал разговор и кивнул ему в знак приветствия.

— Идём, — сказал он, и его голос в вечерней тишине прозвучал резче, чем обычно. — Нас ждут.

Он направился к двери, и Рё, помедлив мгновение, последовал за ним. Сердце его стучало в груди, как загнанная птица.

В холле, обставленном дорогой, но безвкусной мебелью, царила нервная атмосфера. Рядом с массивной вешалкой из тёмного дерева толпились те самые громилы, что сопровождали Асакуру в их первую встречу. Они о чём-то тихо переговаривались, поглядывая на дверь, ведущую в кабинет, с таким выражением на лицах, словно там, за закрытой дверью, их ждал не человек, а чудовище.

Рё вздрогнул, ощущая, как по спине бегут мурашки. Он оглянулся, но Асакура уже скрылся за дверью кабинета, оставляя его наедине с его страхами.

— Ты! — раздался рядом удивлённый голос.

Рё резко повернул голову и увидел перед собой… Того самого мужчину, что управлял «Красной книгой». Он был бледен, как полотно, и его руки дрожали, когда он поправлял на шее галстук.

Мужчина смотрел на Рё широко раскрытыми, испуганными глазами, словно не веря собственному зрению. Он попытался что-то сказать, но губы его зашевелились бесшумно, словно он внезапно онемел.

Рё, чувствуя на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд, невольно попятился. Он не знал, чего ждать от этого человека, — угроз, обвинений, может быть, даже нападения? Ведь именно из-за него, из-за его грязного бизнеса, отец Рё попал в такую беду.

— Ты… — наконец, прохрипел мужчина, и в его голосе послышались нотки дикого страха. — Что ты здесь делаешь? Ты… — он замолк, словно подавившись словами, и испуганно оглянулся на дверь кабинета, словно боясь, что их может кто-то услышать.

Рё хотел было ответить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и в холл вышел Асакура. Он был спокоен и хладнокровен, словно не замечал напряжения, витавшего в воздухе.

— Рё, — обратился он к парню, и его голос прозвучал ровно и хладно, — подойди сюда.

Рё, не оборачиваясь, направился к нему, послушно следуя за Асакурой в кабинет.

Оказавшись в кабинете, Рё с удивлением обнаружил, что он значительно меньше и уютнее холла. Окна были закрыты тяжёлыми шторами, на стенах — картины с изображением охотничьих сцен, на столе — массивная лампа под зелёным абажуром, отбрасывающая на полированную поверхность круги приглушённого света. В камине весело трещал огонь, создавая обманчивое ощущение тепла и покоя.

Асакура жестом указал ему на кресло напротив стола и, обойдя его, сел сам. Он откинулся на спинку, скрестив на груди руки, и устремил на Рё пронизывающий взгляд.

— Ты привёз документы? — спросил он, и в его голосе не было и тени сомнения в том, что ответ может быть отрицательным.

Рё, вспомнив о папке, лежавшей в его рюкзаке, поспешно кивнул. Он достал папку и положил её на стол, не решаясь прикоснуться к ней голыми руками. Ему вдруг показалось, что это не просто папка с бумагами, а… бомба с часовым механизмом, которая может взорваться в любой момент.

— Отлично, — Асакура взял папку со стола и, не глядя, бросил её в ящик. — Ты хорошо поработал.

Он откинулся на спинку кресла и замолчал, наблюдая за Рё. Его лицо ничего не выражало, но парень чувствовал, как от него исходит волна холода и опасности. То самое ощущение, которое он испытал при их первой встрече — ощущение, что он стоит на краю пропасти, и один неверный шаг может стоить ему жизни.

— Но… зачем я? — не выдержал Рё, прерывая тяжелое молчание. — У вас же… много других… помощников.

Асакура медленно улыбнулся, и от этой улыбки, холодной и жестокой, у Рё по спине пробежали мурашки.

— Ты прав, — протянул он, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал в тишине кабинета угрозой. — У меня много людей, готовых выполнить любой мой приказ. Но… ты забыл, Рё… ты у меня в долгу.

Он встал из-за стола и неспешно, словно хищник, обходящий вокруг своей жертвы, направился в сторону Рё. Парень инстинктивно вжался в спинку кресла, чувствуя, как учащается его дыхание.

Асакура обошёл его кресло и остановился сзади, так близко, что Рё почувствовал исходящий от него жар, услышал едва уловимый аромат его парфюма — дорогого, терпкого, с нотками цитруса и табака.

— Каждый мой приказ — это… взнос в счет твоего долга, — прошептал он ему на ухо, и Рё поёжился, ощущая, как его голос вибрирует где-то у самой шеи.

— Но… — начал было Рё, не зная, что возразить. — Я… я не знаю… сколько…

— Это не важно, — перебил его Асакура, и Рё почувствовал, как его пальцы, заключённые в чёрные кожаные перчатки, легли ему на плечи. — Важно лишь то, что ты будешь делать всё, что я скажу. Ты меня понял?

Рё молчал, не в силах вымолвить ни слова. Асакура слегка сжал его плечи, словно напоминая о своей силе, и парень невольно опустил голову, признавая его власть.

В этот момент Асакура резко выпрямился.

— Голову выше, — скомандовал он, и его пальцы, скользнув по шее Рё, подняли его подбородок, заставляя взглянуть прямо ему в глаза. — Я не терплю трусости.

Рё вздрогнул от неожиданной ласки, смешанной с жесткостью. Взгляд Асакуры, пристальный и пронизывающий, заставил его сердце забиться чаще. Он видел в этих чёрных, как ночное небо, глазах огонь, который мог как согреть, так и испепелить.

— Ты… другой, — тихо произнес Асакура, и его голос, лишённый привычной резкости, прозвучал странно — с оттенком … удивления?

— Другой? — не понял Рё, не в силах оторваться от его гипнотического взгляда.

— У меня… были и другие, — продолжал Асакура, и Рё почувствовал, как его пальцы, всё ещё лежавшие на его шее, слегка сжались. — Те, кто должен был мне отработать свои грехи. Они были… послушными. — он усмехнулся, и тень презрения скользнула по его лицу. — Слишком послушными. Ломались, пресмыкались, старались угодить… — он замолчал, словно вспоминая что-то неприятное.

— А ты… — Асакура наклонился ближе, и Рё невольно затаил дыхание, ощущая на своих губах его горячее дыхание. — Ты не такой.

Рё инстинктивно отвёл глаза, ощущая, как щеки начинают гореть. Близость Асакуры пугала и волновала его одновременно. Он чувствовал исходящую от него скрытую силу, опасность, которая, однако, не отталкивала, а притягивала, словно магнит.

— Я… я не хочу… быть как они, — прошептал он, и голос его дрожал от напряжения.

— Вот как? — Асакура слегка отстранился, но не убрал руки с его плеч. — И кем же ты хочешь быть, Рё?

Его вопрос, заданный тихим, почти интимным тоном, прозвучал вызовом, перед которым Рё не мог устоять. Он поднял голову, встретившись с ним взглядом, и в его душе вспыхнуло чувство противоречия. Он не хотел быть послушной марионеткой в руках этого опасного человека, не хотел становиться частью его мрачного мира… Но ещё сильнее он не хотел терять его внимания, которое, казалось, стало для него чем-то важным и необходимым, как глоток воздуха.

— Я… я ещё не знаю, — честно признался Рё, и в его голосе впервые прозвучала не трусость, а вызов.

Асакура замолчал, словно обдумывая его ответ. Он внимательно смотрел на Рё, и тот, под его пристальным взглядом, невольно заёрзал в кресле, чувствуя, как его щеки вновь начинают гореть.

— Интересно, — наконец, протянул Асакура, и уголки его губ слегка приподнялись в тене улыбки. — Очень интересно…

Он наклонился ближе, и Рё, не в силах сдержаться, зажмурился, ожидая… чего?

Но Асакура не поцеловал его. Он лишь коротко рассмеялся — низко, хрипло, — и, выпрямившись, отступил назад.

— Отдохни несколько минут, — сказал он, и в его голосе снова послышались нотки холодной властности. — Потом я объясню, что тебе нужно будет сделать с этими документами.

Асакура вернулся к столу и, сев в кресло, многозначительно постучал пальцами по крышке лежавшей там папки.

— Здесь… договоры, — негромко произнёс он, бросив на Рё быстрый взгляд. — Тебе нужно… проверить некоторые данные. Имена, даты, суммы… — он усмехнулся уголком губ. — То, что ты умеешь делать лучше всего. На всё про всё — неделя. Потом привезешь мне отчёт. Вопросы?

Рё покачал головой, чувствуя, как в груди неприятно сжимается что-то холодное. Ещё одно испытание. Ещё одна ступенька в мир, где царят цифры, долги и жестокость.

Асакура протянул ему сложенный вчетверо листок бумаги.

— Код от папки, — коротко бросил он, отворачиваясь к окну. — И Рё… не разочаровывай меня.

Рё молча взял бумажку, сжал её в кулаке и встал со стула. В голове было пусто, словно вымели веником. Он не чувствовал ни страха, ни возмущения, ни даже любопытства — только тупую обречённость. Он был пешкой в чужой игре, и от него ничего не зависело.

— Я… я пойду тогда, — пробормотал он, направляясь к выходу. — Водитель…

— Водитель отвезёт тебя домой, — не оборачиваясь, бросил Асакура. — У меня здесь ещё дела.

Рё кивнул, не зная, ожидает ли Асакура ответа, и вышел из кабинета.

В холле было пусто, лишь у стены ещё курил, нахмурившись, тот самый мужчина — управляющий «Красной книгой». Увидев Рё, он бросил сигарету на пол и раздавил её ногой с такой силой, словно хотел стереть с лица земли.

— Ну что, — прохрипел он, делая шаг навстречу Рё и вновь запахнув на все пуговицы пиджак, словно пытаясь спрятаться от его взгляда, — наговорился с нашим… господином?

Рё молчал, не зная, чего от него ждать. Он лишь чуть прищурился, наблюдая, как играют на шее мужчины желваки.

— Знаешь, мальчик, — продолжал мужчина, и в его голосе теперь явно слышалась злоба, смешанная со страхом, — ты здесь никто. Расходный материал. Игрушка в его руках. Думаешь, он действительно…

Он не успел договорить. Рё, действуя на одних инстинктах, резко схватил его за воротник и притянул к себе.

— Ещё слово, — прошипел он, и его голос, звучавший тихо и угрожающе, не был похож на его собственный. — Ещё один звук… и ты пожалеешь, что родился на свет.

Мужчина испуганно замолк, бледнея на глазах. Он пытался что-то сказать, но Рё уже отпустил его и, развернувшись, направился к выходу, оставляя его стоять, трясясь от бессильной злобы.

У самой двери Рё остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— А насчёт игрушки… ты не прав. Он… — Рё на мгновение замолчал, вспоминая прикосновение Асакуры, его горячее дыхание у самого лица, — …он бы не стал так обращаться с игрушкой.

И, не дожидаясь ответа, вышел на улицу, где его уже ждала машина.

Глава 16. Цифры и тени

Водитель высадил его у ворот особняка. Рё, бросив короткое «спасибо», вышел из машины и, на автопилоте закрыв за собой дверь, медленно поднялся по ступенькам крыльца. Голова была тяжелой, мысли путались. Он чувствовал себя так, словно весь день провел на ринге, выдержав несколько раундов с опасным противником. Но боролся он не кулаками, а… своим прошлым, своими страхами, своими желаниями, которые всё труднее становилось игнорировать.

В холле его, как и в прошлый раз, встретили две горничные. Они поклонились ему, пряча взгляды, словно боясь увидеть в его глазах отражение той тьмы, что царила в мире их хозяина.

— Господин Рё… — начала было одна из них, но Рё остановил её жестом.

— У Асакуры ещё дела и прибудет походе не скоро, — сказал он, направляясь к лестнице. — Я устал и хочу отдохнуть. Приготовьте мне, пожалуйста, кофе и что-нибудь перекусить.

— Но… — горничная растерянно заморгала, — господин, но…

— Никаких «но», — Рё повернулся к ней, и в его глазах, казалось, мелькнул тот самый холодный огонёк, который она не раз видела у своего хозяина. — Выполняйте.

Горничная поспешно кивнула и, потянув за рукав свою напарницу, поспешила прочь, словно боясь, что Рё передумает и решит… наказать их за непослушание.

Рё же, не обращая больше на них внимания, поднялся в свою комнату.

Открыв дверь ,он прислонился к стенке спиной и закрыл глаза, прислушиваясь к собственному дыханию. В груди всё ещё пульсировало напряжение, словно он пробежал марафон.

Рюкзак с папкой, полученной от Асакуры, тянул плечо неподъёмной ношей. Рё снял его и бросил на пол рядом с кроватью.

« Нужно приступать», — подумал он, но вместо этого снял школьную рубашку и, кинув её в кресло, направился к шкафу. Ему нужна была хоть минута, чтобы придти в себя, осмыслить происходящее, прежде чем он снова окунётся в этот опасный и незнакомый мир цифр, договоров и теней.

Переодевшись в более удобную одежду — чёрные джинсы и серую футболку, — Рё подошёл к столу и опустился в кресло. Он достал из рюкзака папку и, долго не решаясь, раскрыл её.

«Пора узнавать, с кем же я имею дело», — подумал он, доставая первый документ из стопки и включая настольную лампу.

Рё отхлебнул холодного кофе, нахмурившись. Напиток ему сейчас был нужен как воздух.

Документы, лежавшие перед ним на столе, словно открыли окно в тот мир, о котором он ранее знал лишь понаслышке, из криминальных новостей и газетных статей. Договоры о поставках оружия, схемы отмывания денег, списки с именами и фотографиями людей, которые, скорее всего, были конкурентами Асакуры…

Рё, словно одержимый, перебирал листок за листком, вчитываясь в текст, сравнивая даты и суммы, запоминая лица на фотографиях. Он понимал, что ему доверили не просто рутинную работу, а что-то более важное, что-то, что может повлиять на баланс сил в этом опасном мире.

Асакура не доверял ему полностью, это было очевидно. Но и не считал его просто пустым местом. Иначе зачем было поручать ему такое задание?

Рё, действуя интуитивно, достал из стола телефон и сфотографировал некоторые документы — те, что показались ему особенно важными, — пряча их в отдельную папку. Он не знал, зачем он это делает, но какой-то внутренний голос подсказывал ему, что эта информация может ему ещё пригодиться.

Кофе закончился. Рё с усилием оторвался от документов, чувствуя, как напряглись мышцы шеи и плеч. Он поднялся со стула и прошелся по комнате, разминая затёкшие ноги.

Он выключил лампу, погасил свет и, не раздеваясь, упал на кровать.

Подушка пахла чужим парфюмом — резким, мужским, с оттенком табака и цитруса. Раньше этот запах казался Рё неприятным, отталкивающим… Но сейчас — странное дело — он действовал на него успокаивающе, словно напоминание о том, что он не один в этом большом и опасном мире.

Рё закрыл глаза, и усталость, накопившаяся за день, наконец, окутала его своей тяжелой, но такой желанной мантией.

Глава 18. Зов Широгане

Рассвет прокрался в комнату сквозь щель в шторах и мягко, словно извиняясь за беспокойство, коснулся лица Рё. Он проснулся внезапно, словно от толчка, и удивленно обнаружил, что не чувствует ни следа вчерашней усталости. Тело было лёгким, мысли — ясными, словно он провел не вечер за разбором сомнительных документов, а целую ночь на свежем воздухе.

Он встал с кровати и потянулся, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. Открыл окно, впуская в комнату прохладный утренний воздух, наполненный ароматами цветущего сада, и улыбнулся новому дню.

Школа… Мари… Документы Асакуры… Всё это теперь казалось чем-то нереальным, словно происходило не с ним, а с кем-то другим.

Он принял быстрый душ, переоделся в чистую школьную форму и вышел из комнаты, на автопилоте направляясь к лестнице.

— …Да, сегодня вечером. В «Зеркале», — раздался в низу резкий голос Асакуры, и Рё невольно замедлил шаг. — Нет, я не уверен, что…

Он услышал имя, произнесённое Асакурой с оттенком едва слышимой иронии, и у него перехватило дыхание.

Широгане Рюдзи.

Рё тихо отступил назад, в тень дверного проёма, и прислушался.

— …Да, он будет там, — продолжал Асакура, и в его голосе теперь явно слышалось раздражение. — Не волнуйся, я всё контролирую. Он будет делать то, что я скажу.

Рё не стал дослушивать разговор. Он вернулся в комнату и, бесшумно закрыв за собой дверь, опустился в кресло у окна, чувствуя, как его снова начинает бить дрожь.

Асакура лгал ему. Он с самого начала планировал использовать его в своих играх. И Широгане… Широгане тоже был частью этой игры.

«Но… зачем?» — эта мысль билась в его голове, словно пойманная в клетку птица.

Рё вскочил с места и заходил по комнате, пытаясь унять вспыхнувшую в душе панику. Он должен был уйти отсюда. Сейчас же. Пока не поздно.

Но… куда он пойдёт? Что будет делать? Он был один в этом мире, где царили ложь, предательство и жестокость.

В этот момент в дверь постучали.

— Рё, ты здесь? — раздался за дверью голос Асакуры, и парень невольно вздрогнул, словно его застали на месте преступления.

— Да… — он прокашлялся, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Сейчас выйду.

Он быстро пробежал рукой по волосам, пытаясь придать себе бодрый вид, и открыл дверь.

— Тебя уже ждёт водитель, — бросил Асакура, входя в комнату и жестом указав на дверь. — Сегодня тебе нужно съездить… по одному адресу.

— По одному адресу? — Рё недоумённо нахмурился. — Но…

— Широгане Рюдзи, — коротко бросил Асакура, словно отрезая все возражения. — Он просил тебя приехать. Как только закончишь с уроками.

— Всё будет в порядке, — добавил Асакура, и Рё показалось, что в его голосе мелькнула тень … улыбки? — Он хороший человек. Просто… немного… своеобразный.

Рё ничего не ответил. Он просто кивнул, стараясь не встретиться с Асакурой взглядом, и, проскользнув мимо него, торопливо спустился по лестнице. Руки его неприятно холодели, сердце билось всё чаще.

Он не доверял ни Асакуре, ни тем более Широгане. Слишком много лжи и недомолвок кружилось вокруг него, словно хищные птицы, выбирая момент, чтобы напасть.

Школьный день прошёл на удивление спокойно. Мари, правда, пыталась выведать у него подробности вчерашнего разговора с «дядей» и сегодняшних планов, но Рё отделался общими фразами, ссылаясь на усталость и головную боль.

Хулиганы — те самые, что ещё недавно требовали с него несуществующий долг, — сегодня даже не взглянули в его сторону. Видимо, визит Асакуры в школу и разговор с директором произвёл на них должное впечатление.

Рё ловил на себе любопытные, оценивающие взгляды одноклассников и понимал, что теперь он для них — часть мира Асакуры, нечто непонятное, пугающее и притягательное одновременно.

После уроков, едва прозвенел звонок, он поспешил к выходу. У ворот его, как и вчера, уже ждала чёрная машина.

— К господину Широгане, — коротко бросил он водителю, садясь на заднее сидение.

Дом Широгане производил впечатление даже более гнетущее, чем особняк Асакуры. Если тот напоминал крепость, то этот был похож на… золотую клетку.

Высокий забор, оплетённый колючей проволокой, массивные ворота, украшенные затейливой ковкой, за которыми виднелись ухоженные лужайки, фонтаны, беседки, утопающие в цветах… Всё это дышало роскошью и… одиночеством.

Рё вышел из машины и оглянулся. Он ощущал себя не школьником, приехавшим в гости к другу своего… опекуна, а узником, которого привезли на новый круг ада.

— Рё-кун! — раздался за спиной знакомый голос, и парень невольно вздрогнул, обернувшись.

Широгане стоял на крыльце дома, опираясь на резные перилла и улыбаясь ему своей ослепительной улыбкой. На нём были светлые льняные брюки и голубая рубашка, которая плотно облегала его подтянутую фигуру, подчёркивая широкие плечи и удивительно… пышную для мужчины грудь.

— Рад тебя видеть, — продолжал Широгане, сбегая по ступенькам навстречу Рё. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал нашей встречи!

Прежде чем Рё успел что-то ответить, Широгане схватил его за руку и потянул за собой по дорожке, ведущей к дому.

— Пойдём, пойдём, — нетерпеливо проговорил он, не обращая внимания на смущение Рё. — Я тебе всё покажу, расскажу… У меня такие новости!

Он говорил быстро, торопливо, словно боясь, что ему не хватит времени высказать всё, что накопилось в его душе. Рё, невольно подчиняясь его энергии, шёл рядом, чувствуя себя так, словно попал в вихрь, который уносит его в неизвестном направлении.

— Вот скажи мне, Рё-кун, — не унимался Широгане, когда они уже поднимались по широкой лестнице внутри дома, — тебе нравится у Асакуры-сан? Он хорошо с тобой обращается? А то, знаешь ли, он у нас… сложный человек. Очень сложный.

Рё поёжился, ощущая, как по спине пробежали мурашки. Он не хотел обсуждать Асакуру с Широгане, да и вообще думать о нём здесь, в этом доме, наполненном чужими запахами и звуками.

— Всё… нормально, — уклонился он от прямого ответа, оглядываясь по сторонам.

Интерьер дома Широгане также поражал своей роскошью, но в отличие от холодного величия особняка Асакуры, здесь всё было пропитано атмосферой утончённости и… порока. Тяжелые бархатные шторы, закрывающие окна от солнечного света, картины на стенах, изображающие обнаженных богов и богинь в двусмысленных позах, хрустальные вазы, наполненные экзотическими цветами, источающими сладкий, дурманящий аромат…

— У тебя отличный вкус, — произнес Рё, желая сказать хоть что-нибудь, чтобы прервать неловкое молчание.

— Правда? — Широгане довольно улыбнулся, и его глаза — яркие, как у кота, — блеснули хитрым огоньком. — А ты знаешь… этот дом я обставлял сам. Лично выбирал каждую вещь, каждый предмет.

Он подошёл к одной из ваз и, сняв с неё алую розу, протянул её Рё.

— Тебе. За красоту.

Рё нерешительно взял цветок, не зная, как реагировать на этот странный жест. Широгане, казалось, не замечал его смущения. Он вновь схватил Рё за руку и потянул за собой по коридору, увлекая за собой в глубины этого дома, напоминавшего волшебную шкатулку, полную секретов и загадок.

— Пойдём, — сказал он, останавливаясь у одной из дверей. — Я тебе не всё показал. У меня есть комната, которую я берегу для особых гостей.

Он открыл дверь, пропуская Рё вперёд, и тот, не в силах сдержать любопытство, переступил порог.

— У Асакуры-сан не так интересно, — услышал он за спиной голос Широгане, прежде чем дверь за ними закрылась. — Он ведь тебя даже по дому не водил?

Рё покачал головой. Он видел лишь свою комнату, столовую, кабинет Асакуры… и ещё несколько комнат, мимо которых проходил, следуя за горничными или за самим Асакурой.

— Он говорит, мне не стоит соваться туда, куда меня не просят, — тихо проговорил Рё, вспоминая предупреждающий взгляд тёмных глаз.

Широгане многозначительно улыбнулся, и Рё вдруг показалось, что он знает о нём гораздо больше, чем пытается показать.

Комната, в которую привёл его Широгане, оказалась библиотекой — такой же роскошной и уютной, как и весь дом. Книги в тяжелых переплетах занимали стены от пола до потолка, а в центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, на котором красовались хрустальный графин с виски, два бокала и ваза с белыми лилиями.

— Присаживайся, Рё-кун, — Широгане жестом указал на одно из кресел у камина, где весело трещал огонь, создавая обманчивое ощущение тепла и умиротворения. — Расслабься, чувствуй себя как дома.

Рё осторожно опустился в кресло, не в силах оторвать взгляд от пламени, танцующего в камине. Он всё ещё чувствовал себя неуютно в этом доме, в присутствии этого человека, слишком уж огромной казалась пропасть, разделявшая их миры.

— Хочешь выпить? — спросил Широгане, уже разливая виски по бокалам. — У меня отличный шотландский, Асакура-сан его оценит.

— Спасибо, я не пью, — Рё покачал головой, наблюдая, как Широгане осушает свой бокал в два глотка, словно это не крепкий алкоголь, а фруктовый сок. -Раскажи как ты познакомился с Асакурой.

— Как знаешь, — Широгане поставил бокал на стол и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на Рё. — Итак… ты хотел узнать, откуда я знаком с Асакурой-сан?

Рё кивнул, не зная, с чего начать разговор.

— Мы… дружим с детства, — улыбнулся Широгане, и его глаза — яркие, как у кота, — блеснули хитрым огоньком. — Наши семьи всегда были… близки. Он многое для меня сделал. Помог, когда у меня были… трудности.

Рё внимательно слушал, стараясь поймать в его словах хоть какой-то скрытый смысл. Он не верил в бескорыстную дружбу между такими людьми, как Асакура и Широгане. У каждого из них были свои секреты, свои цели, свои… скелеты в шкафу.

— А… зачем ты… позвал меня? — наконец, спросил он, решив перейти к главному.

Широгане наклонился к нему, и Рё вновь почувствовал исходящий от него аромат — сложный, терпкий, с нотками восточных специй и… чего-то ещё, неуловимого и тревожного.

— Я знаю, ты сейчас многое не понимаешь, Рё-кун, — тихо произнес он, и в его голосе не было и тени привычной игривости. — Но… верь мне, у меня есть на то причины. Серьёзные причины.

— Причины? — Рё нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

— Асакура-сан… он… — Широгане замолчал, словно подбирая слова, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — тревога? Страх? — Он не тот, за кого себя выдаёт.

— Что ты хочешь этим сказать? — Рё почувствовал, как его сердце забилось чаще.

— Я не могу сейчас всё объяснить, — Широгане откинулся на спинку кресла, снова принимая небрежную позу. — Но… я могу тебе помочь. Дать информацию, которая… откроет тебе глаза. Если ты… конечно, захочешь её узнать.

— Но… зачем тебе это? — не понял Рё. — Зачем тебе… я?

Широгане усмехнулся уголком губ, и его взгляд встретился со взглядом Рё.

— Я же говорил, — прошептал он, — у меня есть на то причины.

_________~_______________

Так задумано

Глава 19.Опасные связи

— Асакура-сан… — Широгане задумчиво покрутил в руках пустой бокал, словно взвешивая каждое слово. — Он играет в опасную игру, Рё-кун. Игру, в которой на кону не только деньги и власть, но и… жизни. — он бросил на Рё быстрый взгляд, словно оценивая его реакцию. — И ты… ты стал одной из фигур на его доске.

Рё молчал, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком. Он догадывался об этом и раньше, но слова Широгане, произнесенные вслух, прозвучали приговором, осуждающим его на жизнь в постоянном страхе и неопределенности.

— Ты… ты знаешь, кто он такой? — хрипло спросил он, не в силах бороться с дрожью в голосе.

Широгане усмехнулся.

— А ты? — он наклонился вперёд, словно желая разглядеть в его глазах ответ. — Ты хоть раз задумывался, откуда у него такая власть? Такое влияние?

Рё отвернулся, не желая встречаться с ним взглядом. Он не хотел ничего знать о прошлом Асакуры, о том, какими путями он пришел к власти, сколько жизней он загубил на своем пути. Он боялся, что правда окажется слишком страшной, слишком… отвратительной.

— Неважно, — пробормотал он, сжимая в кулаках подлокотники кресла. — Это… это не моё дело.

— Ошибаешься, Рё-кун, — резко произнёс Широгане, и в его голосе впервые послышались металлические нотки. — Это уже давно твое дело. Ты сам этого не понимаешь, но… ты уже в игре. И ставки в ней… слишком высоки.

Он встал с кресла и начал неторопливо прохаживаться по комнате, словно хищник, загоняющий жертву в угол.

— Послушай меня внимательно, Рё-кун, — продолжал он, остановившись у камина и бросив в огонь несколько поленьев. — Мир, в который ты попал, жесток и беспощаден. Здесь нет места слабости, сомнениям, сожалениям. Здесь выживают сильнейшие. Те, кто готов идти по головам, кто не боится запачкать руки кровью.

Рё молчал, чувствуя, как его сердце уходит в пятки. Он не хотел быть частью этого мира, не хотел становиться таким, как Асакура — холодным, расчётливым, жестоким.

— Но… у тебя есть выбор, — продолжал Широгане, словно читая его мысли. — Ты не обязан становиться таким, как он. У тебя… есть талант, Рё-кун. Ты умен, наблюдателен, у тебя феноменальная память. Ты можешь добиться всего, чего захочешь… но не рядом с Асакурой. Он сломает тебя, Рё-кун. Превратит в своего послушного пса.

Он подошёл к Рё и, наклонившись, прошептал ему на ухо:

— Не дай ему себя уничтожить. Уйди, пока не поздно.

Рё вздрогнул, ощущая на своей шее его горячее дыхание. Слова Широгане были словно яд — сладкий и отравляющий одновременно. Он не знал, верить ему или нет, но… какая-то часть его души откликалась на его слова, словно видя в них свою собственную боль, свой собственный страх.

— Но… что же мне делать? — тихо спросил он, поднимая на Широгане глаза, полные отчаяния. — Куда мне идти?

Широгане ещё шире улыбнулся, и в его глазах вспыхнул хищный огонёк.

— Я могу тебе помочь, — прошептал он, и его голос прозвучал как обещание.

— Нет, — Рё покачал головой, и его голос, хоть и тихий, звучал уверенно. — Я… я не уйду от Асакуры-сан.

Широгане приподнял бровь, словно удивлённый его ответом. Он несколько секунд молча смотрел на Рё, словно пытаясь прочитать его мысли, а затем кивнул, словно сам себе.

— Это твой выбор, — протянул он, и тень разочарования скользнула по его лицу. — Я не в праве тебя осуждать. Но… помни, Рё-кун… — он сделал шаг навстречу и положил руку ему на плечо, — …если тебе понадобится помощь… если ты захочешь… уйти… — он на мгновение замялся, словно подбирая слова, — …ты знаешь, где меня найти.

Рё кивнул, не в силах оторвать глаз от его пронизывающего взгляда. Он не понимал, почему Широгане так старается ему помочь, зачем раскрывает перед ним карты, рискуя навлечь на себя гнев Асакуры… Но какой-то внутренний голос подсказывал ему, что это не случайность, что в этой игре ещё не все фигуры расставлены на своих местах.

— Ну что ж, — Широгане хлопнул в ладоши, возвращаясь к своему привычному, игривому тону, — кажется, нам пора заканчивать нашу… душеспасительную беседу. Асакура-сан не любит, когда его ждут.

Он проводил Рё до дверей библиотеки и, остановившись на пороге, протянул ему небольшую плоскую коробочку, завёрнутую в серебристую бумагу.

— Вот, — сказал он, — передай это Асакуре-сан. Скажи… это маленький подарок. В знак… нашей дружбы.

Рё нерешительно взял коробочку, чувствуя, как у него снова потеют ладони. Он не сомневался, что это не просто подарок, а… послание. Часть той самой игры, о которой говорил Широгане.

— Хорошо, — кивнул он, пряча коробочку во внутренний карман пиджака. — Я передам.

— Отлично, — Широгане довольно улыбнулся и, наклонившись к Рё, прошептал ему на ухо: — И Рё-кун… помни… ты не один.

Он ещё раз значительно посмотрел на парня и, развернувшись, скрылся в глубине дома, оставляя Рё наедине с его мыслями и чувствами, которые, казалось, запутались в этом доме, как в паутине.

Рё вышел на улицу и глубоко вздохнул, жадно вдыхая свежий вечерний воздух. Он чувствовал себя так, словно выбрался из заточения, вернулся из мира теней и иллюзий в реальность.

Водитель Асакуры уже ждал его у ворот.

— Всё в порядке, господин? — спросил он, заметив его бледность.

— Да, — Рё постарался улыбнуться, но губы его не слушались. — Всё в порядке. Просто… немного устал.

Он сел в машину и откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза. В голове всё ещё звучали слова Широгане: «Ты не один… ты не один…».

Но кто он, этот таинственный друг в мире, где царят ложь и предательство? И какую игру он ведёт, используя Рё в качестве одной из своих фигур?

Машина доставила его обратно в поместье Асакуры. Рё, поблагодарив водителя, вышел наружу и задумался. Ему не хотелось входить в дом, где его ждут лишь тень Асакуры и пугающая неизвестность. Он решил прогуляться по саду, насладиться свежим воздухом и тишиной, прежде чем вновь окунуться в атмосферу чужих тайн и опасных игр.

Ночной сад, освещённый лишь бледным светом луны, казался таинственным и притягательным. Рё медленно брёл по извилистым дорожкам, вдыхая аромат ночных цветов и слушая пение сверчков, словно доносившееся из самого сердца тишины.

В далеке, на террасе, он заметил огонёк сигареты и узнал знакомую фигуру, сидящую в плетёном кресле. Асакура.

Он сидел, откинув голову на спинку кресла, и смотрел куда-то в ночное небо, словно ища ответа в бесконечности звёзд. Рядом с ним стоял небольшой столик, на котором Рё заметил пустой бокал и бутылку виски.

«Он опять пьёт в одиночестве», — подумал Рё, не зная, что делать. Уйти незаметно? Сделать вид, что не заметил его? Или… подойти, поговорить?

Он вспомнил слова Широгане: «Асакура-сан… он не тот, за кого себя выдаёт… он играет в опасную игру…».

И всё же… несмотря на страх и сомнения, что-то тянуло его к Асакуре, словно мотылька к огню. Может быть, это была привычка — он уже не представлял своей жизни без этого холодного, властного мужчины, который стал для него и тюремщиком, и… защитником.

Рё сделал несколько шагов вперёд, выходя из тени деревьев.

— Асакура-сан? — негромко произнёс он, и его голос в ночной тишине прозвучал слишком громко, словно выстрел.

Асакура медленно повернул голову и посмотрел на него. В его глазах, казалось, отражался свет далёких звёзд — холодный и недосягаемый.

— Рё, — без тени удивления произнёс он, и его голос в ночной тишине прозвучал ровно и спокойно, словно он ждал его. — Ты вернулся.

Рё кивнул, не зная, что ещё сказать. Он подошёл ближе и остановился у ступенек террасы, не решаясь подняться без приглашения.

— У меня… для вас что-то есть, — Рё достал из кармана коробочку, полученную от Широгане, и протянул её Асакуре. — Это… от Широгане-сан. Сказал… подарок.

Асакура не спешил брать подарок. Он внимательно смотрел на Рё, и в его взгляде читалась такая напряженность, что у парня перехватило дыхание. Он вдруг понял, что совершил ошибку, придя сюда.

— Что ты ответил ему? — медленно произнёс Асакура, и его голос, лишённый привычной иронии, прозвучал угрозой.

— Я… Я ничего не ответил, — пробормотал Рё, невольно отступая на шаг назад. Он не хотел лгать Асакуре, но и предавать доверие Широгане тоже не мог.

— Не ответил? — Асакура медленно поднялся с кресла, словно грозовой тучей, готовой обрушиться на землю ливнем. — И что же ты делал у него в доме целый день? Любовался на картины? Дегустировал виски?

Он сделал шаг навстречу, и Рё почувствовал, как его пригвоздило к месту. Близость Асакуры, обычно волнующая и пугающая одновременно, теперь отдавала лишь холодом, словно он превратился в бесчувственную статую из льда.

— Он… мы просто разговаривали, — Рё упрямо поднял голову, встречая его взгляд. — Он рассказывал… о своей жизни. О том, как… вы с ним дружили.

— Дружили? — хриплый смешок вырвался из груди Асакуры, и тень улыбки промелькнула на его губах, делая его лицо ещё более пугающим. — Не лги мне, Рё. Ты ведь не глупый мальчишка. Ты знаешь, что между нами… нет и не может быть дружбы.

Он наклонился к нему, так близко, что Рё почувствовал на своих губах его прерывистое дыхание.

— Что он тебе рассказал? — прошептал Асакура, и его пальцы, заключённые в чёрные перчатки, легли на его шею, словно тиски.

— Ничего, — Рё с трудом проглотил ком, застрявший в горле. — Он… ничего такого не говорил.

— Не лги мне! — рыкнул Асакура, и Рё вздрогнул от звука его голоса, словно от удара. — Я чувствую… ты что-то скрываешь. Ты… ты боишься меня?

Он приблизился ещё на шаг, и Рё почувствовал, как его прижали к холодной стене террасы. Он не мог пошевелиться, не мог дышать, не мог даже отвести взгляда от темных, пылающих глаз Асакуры.

— Я… — Рё пытался что-то ответить, но слова застряли в горле. Он действительно боялся. Но не так, как обычно боялись Асакуру — до дрожи в коленях, до липкого холода в животе. Он боялся тех чувств, которые проснулись в нём рядом с этим опасным, непредсказуемым мужчиной. Чувств, которые он не мог понять, не мог принять… но и не мог больше игнорировать.

— Смотри на меня, — приказал Асакура, и его голос, хоть и был тихим, прозвучал так, словно он перерезал ножом натянутую до предела струну.

Рё поднял голову, встретившись с ним взглядом. И в этом взгляде, в глубине чёрных, как ночное небо, глаз, он вдруг увидел… не гнев, не презрение, не холодное безразличие, к которому уже начал привыкать. Он увидел… себя. Своё собственное отражение — испуганное, растерянное… и странно завороженное.

Асакура резко выпрямился, убирая руку с его шеи.

— Иди к себе, — бросил он, отворачиваясь и делая шаг назад. — Тебе нужен отдых. Завтра я поеду на встречу сам.

Рё хотел было спросить, что он имеет в виду, но Асакура уже скрылся в доме, оставляя его на пустынной террасе наедине с ночью, полной загадок и невысказанных слов.

Рё остался стоять на террасе, словно пригвождённый к месту. Слова Асакуры, его прикосновение, его взгляд… всё это всколыхнуло в нём какую-то непонятную, тревожную бурю эмоций. Он чувствовал себя так, словно его пропустили сквозь жернова, перемолов в порошок все его прежние убеждения, страхи, надежды.

В доме его ждала тишина — тяжёлая, настороженная, словно тишина перед бурей. Рё прошёл в столовую и, не включая свет, подошёл к окну, глядя на сад, залитый серебряным светом луны.

Рё поёжился, ощущая, как по спине пробежали мурашки. Он понимал, что чем глубже он погружается в мир Асакуры, тем труднее ему будет из него выбраться. Но… раз ли у него есть выбор?

Он подошёл к столу и включил лампу. Папка с документами, полученная от Асакуры, всё ещё лежала там, где он её оставил, словно немой укор его слабости и нерешительности.

« Нужно закончить с этим сегодня», — подумал Рё, садясь за стол и беря в руки первый договор. — Чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

Он принялся за работу, стараясь сосредоточиться на цифрах и фактах, забыть о странных словах Широгане, о холодном гневе Асакуры, о тех чувствах, которые он всё ещё не мог себе объяснить.

Время текло незаметно. Тишину нарушал лишь скрип ручки по бумаге да тихое тиканье старинных часов на стене.

Рё работал без усталости, словно одержимый, словно пытался убежать в мире цифр от самого себя.

Телефон на столе завибрировал, сообщая о новом сообщении. Рё бросил взгляд на экран и улыбнулся. Мари.

«Ты где пропадаешь? — гласило сообщение. — У меня тут такие новости!»

Рё ответил, и они проговорили почти час, обсуждая школьные сплетни, новый фильм, который они давно хотели посмотреть… Всё то, что ещё недавно казалось Рё таким далеким и незначительным.

Разговор с Мари, лёгкий и беззаботный, словно вернул его к жизни, напомнил о том, что у него ещё осталось что-то хорошее, светлое в этом мире, полном теней.

Он закончил работать поздно ночью, когда луна уже скрылась за горизонтом, а в окне забрезжил бледный рассвет. Усталости он не чувствовал, лишь странную пустоту внутри, словно всё, что он делал в последние дни, было лишь бессмысленной суетой.

Рё встал из-за стола и подошёл к окну, глядя на рождающийся день. Что принесёт ему этот день?

Глава 20. Передышка перед бурей

Утро встретило Рё ярким солнечным светом и звонким пением птиц за окном. Он проснулся рано, но, в отличие от вчерашнего дня, не чувствовал в себе прилива сил и энергии. Слова Широгане, словно ядовитые семена, проросли в его душе, отравляя сомнениями каждую мысль, каждое движение.

Он принял душ, стараясь смыть с себя липкий след ночных раздумий, и медленно направился в столовую. Асакуры он там не застал. На столе его уже ждал завтрак — как обычно, изысканный и аппетитный, но сегодня Рё не чувствовал голода. Он выпил чашку кофе и, вспомнив, что сегодня у него день свободен от «обязанностей», решил прогулять уроки и провести время с Мари.

***

Солнечный день, проведенный в компании Мари, подействовал на Рё благотворно. Они бродили по парку, обсуждая всё и ничего, ели мороженое, смеялись над какими-то глупыми шутками… И впервые за последние дни Рё почувствовал себя… счастливым.

Мари, казалось, не замечала его внутренней борьбы, его тревожных мыслей. Она была рядом, как всегда, — легкая, жизнерадостная, заполняющая собой всё пространство вокруг. И Рё, наблюдая за её лучезарной улыбкой, за тем, как весело блестят её глаза, вдруг понял, как ему дорога эта девушка, как ему не хватает её тепла и поддержки в том мире, где ему приходится теперь существовать.

***

Он вернулся в поместье Асакуры поздно вечером, когда в доме уже царила тишина. Он тихо прошёл в свою комнату, стараясь не шуметь, но услышал, как в тишине зазвенел голос Асакуры.

— Ты где пропадал?

Асакура стоял у окна, глядя на него с холодным бесстрастием. На столе рядом с ним Рё заметил недопитый бокал виски и стопку бумаг — скорее всего, те самые отчёты, которые он закончил разбирать прошлой ночью.

— Я… гулял, — ответил Рё, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он не хотел врать Асакуре, но и рассказывать о своей встрече с Мари тоже не собирался. Это была его личная жизнь, его маленький секрет, который он хотел уберечь от чужого внимания.

— Один? — Асакура сделал шаг навстречу, и Рё вновь почувствовал исходящую от него скрытую угрозу.

— Да, — ответил Рё, встречаясь с ним взглядом. — Один.

— Хорошо, — Асакура кивнул, словно удовлетворённый его ответом. — Завтра утром я уезжаю. Вернусь через несколько дней.

— Хорошо, — повторил Рё, не зная, что ещё сказать.

Асакура подошёл к столу и взял со стола папку с документами.

— Вот, — он протянул папку Рё. — Посмотри внимательно. Здесь есть… несколько интересных моментов.

Рё взял папку, не решаясь открыть её.

— Что… что я должен с ними сделать? — спросил он, чувствуя, как у него засосало под ложечкой.

— Пока ничего, — Асакура улыбнулся уголком губ, и от этой улыбки у Рё по спине пробежали мурашки. — Просто… почитай. Это… для твоего образования.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставляя Рё наедине с папкой, которая казалась теперь ещё более тяжёлой и зловещей.

***

Рё остался в комнате один, чувствуя себя так, словно остался один на сцене после спектакля, в котором ему отвели роль без слов. Он не знал, что его ждёт завтра, какую игру затеял Асакура, какую роль он отвёл ему в своём спектакле…

Он подошёл к столу и сел в кресло, открывая папку. Там были фотографии, отчёты, вырезки из газет, договоры… И каждый документ, каждая фотография были как кусочки пазла, который он не мог сложить в единую картину.

Рё просидел за столом до самого рассвета, пытаясь разобраться в информации, что-то в этих документах заставляло его вчитываться в каждую строчку, всматриваться в каждое лицо на фотографиях, словно где-то между строк, между лиц скрывался ответ на вопрос, который он ещё не мог себе сформулировать.

Он заметил, что многие документы связаны с той самой "Красной Книгой", куда он ездил с Асакурой на встречу. Были там и схемы, которые он анализировал по просьбе Асакуры — сложные финансовые операции, за которыми, как он теперь понимал, скрывалось нечто большее, чем просто желание приумножить капитал.

К утру Рё чувствовал себя так, словно всю ночь бежал по лабиринту, не зная выхода. Он так и не смог сложить все кусочки пазла воедино, но… интуиция подсказывала ему, что он на верном пути. Что где-то рядом скрывается правда, которая может перевернуть всю его жизнь.

Усталость наконец-то навалилась на него, словно свинцовая мантия. Рё закрыл папку с документами, погасил лампу и подошёл к окну. Рассвет уже разгорался на небе, окрашивая облака в нежные розовые и оранжевые тона.

«Новый день — новая игра», — подумал Рё, чувствуя, как в груди разгорается странное предчувствие. Чего-то неизбежного. Неотвратимого.

Он ещё раз взглянул на город, который просыпался навстречу новому дню, и тихо вышел из комнаты, словно боясь разбудить спящую в доме тайну.

В своей комнате, уже лежа в постели, Рё вспомнил о папке с документами, лежавшей на столе. Он знал, что не сможет заснуть, пока не вернётся к ней, не попытается ещё раз разобраться в её содержании.

Но усталость взяла своё. Рё закрыл глаза, и сомнения, страхи, невысказанные вопросы растворились в наступающей темноте, словно их и не было.

Он уснул с улыбкой на губах — спокойной, умиротворённой улыбкой человека, который ещё не знает, что его ждёт впереди.

Глава 21. Яд сомнения

Я лениво поводил стаканом с виски, наблюдая, как золотистая жидкость лениво покачивается внутри, отражая приглушённый свет люстры. В дыму сигар, в переплетении голосов и смеха, в этой атмосфере роскоши и цинизма, я чувствовал себя как рыба в воде. Этот мир — мир денег, власти и жестоких игр — был моей стихией. И я знал, как заставить его танцевать под свою дудку.

— Ты видел, какого мальчишку притащил с собой Асакура на последнюю встречу? — раздался рядом хриплый голос Окады, одного из самых влиятельных главарей клана Сато. Он с отвращением посмотрел на пустую пепельницу и, не дождавшись от меня реакции, резко позвал официанта, щёлкнув пальцами.

— Мальчишку? — сделал я вид, что удивлён, хотя и так знал, к чему клонит старый дурак Окада.

— Да, — прошипел он, наклоняясь ко мне поближе. — бледный… Говорят, он теперь всюду таскается за Асакурой, словно тень.

Официант, дрожа от страха, заменил пепельницу на чистую и, поспешно поклонившись, растворился в дымке сигарного дыма.

— И что же в этом такого? — я сделал глоток виски, наслаждаясь горечью на языке. — Может, это… его родственник?

— Родственник? — Окада утёр рукой жирные губы, и на его лице появилось хищное выражение. — Возможно… Но мне кажется, у Асакуры другие планы на этого мальчишку. Он же никому не доверяет. А этот… парень… он теперь всегда рядом с ним.

— И что ты предлагаешь? — я поставил бокал на стол и пристально посмотрел на Окаду. Старый дурак клюнул. Он всегда был жаден до власти, до возможности хоть на шаг приблизиться к трону Асакуры. И я с удовольствием предоставлю ему такую возможность. Возможность… разбиться насмерть.

— Избавься от него, — прошептал Окада, и в его глазах вспыхнул чужой, опасный огонёк. — Покажи Асакуре, кто здесь хозяин. Он это оценит. Он поймёт… кто ему друг, а кто… враг.

Я усмехнулся про себя. Да, Окада, он поймёт. Он поймёт, что ты — пешка в его игре. Пешка, которая сама пришла на тот свет.

— Ты прав, — медленно произнес я, снова беря в руки бокал. — Асакура должен знать… кто его настоящие друзья.

Я наблюдал за Окадой, словно за крысой, попавшей в лабиринт. Он ещё не понимал, что его судьба предрешена. Что в этой игре у него нет шансов на победу. Он — лишь инструмент в моих руках. Инструмент, который я использую, чтобы добиться своей цели.

И цель эта — Рё и Асакура.

Дверь в зал распахнулась, и в ту же секунду разговоры вокруг стихли. Все глаза обратились к входу, где, словно из тени, материализовался он — Асакура Кен.

Даже в этой атмосфере роскоши и власти он выглядел так, словно не был отсюда. Тёмный костюм, идеально сидящий на его подтянутой фигуре, белая рубашка, подчёркивающая резкость черт лица, и глаза… чёрные, как бездна, глаза, в которых не было ни тени эмоций, лишь холодный, расчётливый блеск.

— А вот и наш король, — прошептал Окада, вскакивая со своего места, словно щенок, увидевший хозяина.

Я улыбнулся уголком губ, наблюдая, как он поспешил навстречу Асакуре, торопливо расстегивая пуговицы пиджака и поправляя галстук. Старый дурак. Он действительно верит, что может завоевать доверие демона, продавая ему свою душу по кускам.

— Окада-сан, — кивнул Асакура, одарив его холодной, лишенной теплоты улыбкой. — Рад вас видеть.

Он прошёл мимо него, даже не удостоив более взглядом, и направился в мою сторону. Я не мог не заметить, как напряглась спина Окады, как заходили желваки на его шее. Он ожидал другого приёма. Ожидал… признания своих… заслуг.

— Широгане, — голос Асакуры, низкий и ровный, прозвучал рядом, заставляя моё тело откликнуться волной знакомого волнения. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Всегда рад тебе, Кен, — я поднялся со своего места, и наши взгляды встретились. В его глазах, чёрных, как ночное небо, промелькнула тень … удивления? Досады? — Не мог же я пропустить такое… мероприятие.

— Мероприятие? — уголки губ Асакуры слегка приподнялись в тене улыбки. — Ты называешь это… мероприятием?

— А как же ещё назвать сборище хищников, делящих добычу? — я сделал многозначительную паузу, наблюдая за его реакцией. — тут есть хорошее казено которое готов помочь.

****

Рё проснулся с тем ощущением, словно всю ночь его преследовал чье-то тяжёлый, пронизывающий взгляд. Он не видел снов, но чувство тревоги, зародившееся ещё вчера, не оставляло его и сейчас, крепко сжимая ладони ледяным страхом.

Он посмотрел на часы — начало седьмого. Рё решил не медлить с выполнением его последнего поручения. Он встал с кровати, нашёл в стопке бумаг те самые документы, которые готовил для Асакуры, и вышел из комнаты.

В доме царила тишина — горничные ещё не начали свою утреннюю работу. Рё тихо спустился по лестнице и остановился у двери кабинета Асакуры. Он знал, что ему не стоит сюда входить, но… делать было нечего.

Он осторожно постучал, но ответа не последовало. Рё попробовал нажать на ручку — дверь оказалась не заперта.

Кабинет встретил его полумраком и тяжёлым запахом табака. Тяжелые шторы на окнах были плотно задернуты, не пропуская солнечный свет. В камине ещё тлели угли, издавая едва слышный треск.

Рё не решился включать свет. Он положил папку с документами на край стола, там, где её было лучше всего видно, и повернулся, чтобы уйти.

И в этот момент услышал за спиной тихий шорох.

Он резко обернулся и увидел её.

Горничная. Одна из тех двух, что встречали его в первый день. Она стояла в дверном проёме, прижавшись спиной к косяку и смотрела на него широко раскрытыми, испуганными глазами. В руках она держала поднос с чашками и чайником, но поднос опасно накренился, угрожая в любой момент упасть на пол с грохотом.

— Я… я не… — начала было она, но Рё остановил её жестом.

— Всё в порядке, — тихо произнёс он, стараясь успокоить её своим тоном. — Я уже ухожу.

Он осторожно, чтобы не задеть горничную, вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Сердце его билось как сумасшедшее. Он не знал, видела ли горничная, что он кладёт папку на стол, но… ему стало не по себе. Он словно превратился в невидимку, в призрака, который бродит по чужому дому, не оставляя следов… но оставляя после себя атмосферу страха и подозрительности.

«Нужно уходить отсюда», — подумал он, торопливо направляясь к выходу. — Чем быстрее, тем лучше.

Рё поспешил к себе, чувствуя на спине чьи-то чужие, оценивающие взгляды. Он быстро переоделся в школьную форму и тихо, словно мышь, выскользнул из дома.

На улице его никто не ждал. Рё задумался. Обычно в такое время водитель Асакуры уже дежурил у ворот.

«Наверное, сегодня он решил дать мне отдых», — подумал Рё, и уголки его губ невольно приподнялись в улыбке. Он рад был такому повороту событий. Ему хотелось прогуляться, подышать свежим воздухом, отвлечься от всех этих тайн и интриг, в которых он так неожиданно для себя оказался.

Он решил пройтись пешком. До школы было не так уж далеко, да и погода благоприятствовала прогулке — солнце светило ярко, но не припекало, лёгкий ветер доносил аромат осенней листвы.

Рё шёл не спеша, наслаждаясь ощущением свободы и независимости. Он словно снова стал обычным школьником, жизнь которого была размерена и понятна — уроки, домашние задания, встречи с друзьями…

«Надо будет пригласить сегодня Мари в кино», — подумал он, и у него на душе стало легче. Рядом с Мари он забывал обо всем плохом, о том мире, в который он попал благодаря Асакуре. Она была для него словно луч света в тёмном царстве.

***

Школьный день прошёл на удивление спокойно. Учителя, казалось, сговорились — каждый из них вызывал Рё к доске, и он, к собственному удивлению, без труда отвечал на все вопросы, словно кто-то вложил ему в голову все необходимые знания.

Даже хулиганы, которые раньше не давали ему прохода, сегодня не обращали на него внимания. Видимо, визит Асакуры в школу произвёл на них неизгладимое впечатление.

После уроков, уже выходя из школы, Рё почувствовал, как кто-то незаметно тронул его за плечо. Он обернулся и увидел… нет, не Мари.

— Привет, — сказал незнакомый парень в форме той же школы, но на несколько классов старше. Он был высоким и худощавым, с резкими, словно у хищной птицы, чертами лица и пронзительными голубыми глазами, которые сейчас разглядывали Рё с нескрываемым любопытством. — Ты Рё, верно?

Рё нахмурился, не понимая, что ему нужно.

— Да, а ты…? — он не договорил, потому что в этот момент к воротам школы подъехала машина. Не чёрный седан, на котором обычно ездил Асакура, а ярко-красный спорткар, бросающийся в глаза, как пятно крови на белом снегу.

— Тебя подвезти? — улыбнулся незнакомец, кивком головы указывая на машину.

Рё недоумённо посмотрел на него. Кто этот парень? И откуда он знает его имя?

Глава 22.Нападение

— Спасибо, не надо, — Рё постарался, чтобы его голос не дрожал. — Я лучше прогуляюсь.

Старшеклассник в ответ лишь усмехнулся. Его улыбка была неприятной — холодной, лишенной теплоты.

— Не советую отказываться от моего предложения, — протянул он, делая шаг навстречу. — Так будет… лучше для всех.

Рё оглянулся по сторонам. Школьный двор был пуст — ученики и учителя уже разошлись, лишь где-то вдалеке ещё слышались голоса и смех. Он остался один на один с этим незнакомцем, который явно не замышлял ничего хорошего.

Предчувствие беды, зародившееся ещё утром, с новой силой схватило его за горло. Рё инстинктивно попятился назад, но было уже поздно.

— Не стоит так нервничать, — старшеклассник резко схватил его за руку и потащил к машине. — Просто сделай, как я скажу, и всё будет… быстро и безболезненно.

Задняя дверь машины распахнулась, словно пасть хищного зверя, и Рё почувствовал, как его вталкивают в салон. Он упал на заднее сиденье, ударившись головой о что-то твёрдое. В глазах потемнело.

— По-хорошему же просил, — услышал он рядом раздраженный голос старшеклассника. — А теперь… — его слова прервал звук захлопнувшейся двери.

Рё хотел было вскочить, броситься к выходу, но его остановила резкая боль в запястьях. Он посмотрел вниз и увидел, что его руки скручены за спиной и связаны чем-то тонким и прочным, может быть, леской.

— Что… что вам нужно? — прохрипел он, ощущая, как к горлу подступает паника.

Старшеклассник, уже сидевший рядом с ним на переднем сиденье, лишь коротко рассмеялся.

— Потом узнаешь, — ответил он, доставая из кармана ещё один моток лески. — А сейчас… сиди смирно.

Он наклонился к Рё, намереваясь связать ему ноги, и в этот момент Рё действовал.

В голове, словно в калейдоскопе, промелькнули картинки — уроки самообороны, которые преподавал Асакура, резкие, точные движения, которые он до этого дня считал бесполезными…

Он вспомнил главное правило — удар должен быть неожиданным, быстрым, направленным в самое уязвимое место.

Рё резко поднял голову и со всей силы ударил старшеклассника лбом в лицо.

Раздался хруст — не то кости, не то хряща, — и старшеклассник с глухим стоном откинулся на спинку сиденья, зажимая рукой окровавленный нос.

— Ах ты ж… гадёныш! — прошипел он, пытаясь остановить кровь. — Я тебе сейчас…

Но договорить он не успел. Рё, собрав все силы, ударил его коленом в пах.

Старшеклассник захрипел от боли и, прежде чем Рё успел нанести ещё один удар, ударил его локтем в спину.

Мир вокруг взорвался тысячами ярких искр. Рё согнулся пополам, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Он пытался сделать вдох, но лёгкие, словно залитые бетоном, не слушались.

В этот момент дверь машины с другой стороны распахнулась, и кто-то сильными руками перетащил его на переднее сиденье, прижимая к себе так крепко, что кости затрещали.

— Тихо, тихо, — прошептал ему на ухо грубый голос. — Всё уже кончено.

Рё попытался вырваться, но это было бесполезно. Его держали крепко, словно в тисках. Он почувствовал резкую боль в ногах — ему связали и их тоже.

— Неплохо ты его, — раздался рядом надменный голос старшеклассника. — Но… недостаточно быстро.

Рё повернул голову и встретился взглядом с тем, кто его держал. Это был мужчина — высокий, крепко сложенный, с брутальным, иссеченным шрамами лицом, на котором сейчас красовалась улыбка хищника, поймавшего желанную добычу.

— Ты кто такой? — с трудом прохрипел Рё, чувствуя, как его губы сохнут.

— Это не важно, — мужчина наклонился к нему ближе, и от него пахнуло табаком и… чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным, как запах крови. — Важно то, что теперь… ты наш гость.

Он резко выпрямился и, не обращая больше внимания на Рё, обратился к старшекласснику:

— Поехали отсюда. И чтобы всё было чисто.

— Не волнуйся, Като-сан, — усмехнулся старшеклассник, заводя двигатель. — Я в этих делах… профессионал.

Машина тронулась с места, оставляя после себя лишь клубы выхлопных газов и горький привкус поражения.

Рё пришёл в себя от резкой боли в носу. Он открыл глаза и нахмурился. В лицо ему били яркие лучи заходящего солнца. Он попытался вспомнить, что произошло, но мысли, словно стайка испуганных рыбок, разбегались в разные стороны.

— Очнулся, голубчик? — раздался рядом знакомый голос. — А то мы уже волноваться начали.

Рё повернул голову и встретился взглядом с тем самым мужчиной, что представился Като. Он сидел напротив него, закинув ногу на ногу и разглядывая Рё с холодным любопытством.

— Где я? — хрипло спросил Рё, пытаясь сесть.

— В гостях, — усмехнулся Като. — Разве ты не помнишь?

— Не прикидывайся, — хмыкнул Като, кивнув в сторону его связанных рук и ног. — Вижу, ты не из тех, кто легко сдаётся. Асакура хорошо тебя натаскал. Но… — он наклонился вперёд, в его глазах мелькнул хищный огонёк, — …даже самый ловкий зверёк бессилен в клетке.

Рё огляделся. Он находился в каком-то заброшенном складе. Сквозь щели в стенах пробивались лучи заходящего солнца, рисуя на пыльном полу причудливые узоры. В воздухе витал запах сырости, плесени и… чего-то ещё, едва уловимого, но такого знакомого… Запах страха.

«Мне нужно убраться отсюда», — пронеслось в голове у Рё. — Пока не поздно»

— Отпустите меня, — сказал он, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё сжималось от страха. — Вам нужен Асакура, а не я. Я… я вам не враг.

Като рассмеялся — низко, хрипло, словно старый ворон.

— Не враг? — он вновь закинул ногу на ногу, и Рё увидел выпирающий из-под полы его пиджака пистолет. — А кто же тогда? Ты — его тень, его… любимчик. А значит… — он на мгновение замолчал, смакуя каждое слово, — …ты ещё ценнее, чем он сам.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — Рё попытался приподняться, но боль в спине пронзила его с новой силой. — Я… я просто ученик.

В этот момент дверь склада со скрипом открылась, и в проёме появился … Окада.

Рё узнал его сразу — тот самый мужчина, с которым он видел Асакуру в клубе, глава одного из конкурирующих кланов.

— Ну что, нашёл нашего… гостя? — спросил Окада, подходя ближе и останавливаясь рядом с Като.

— Ещё бы, — усмехнулся тот, кивком головы указывая на Рё. — Не такой уж он и неуловимый, как оказалось.

Окада наклонился к Рё, разглядывая его с нескрываемым интересом. Его лицо, обычно красное и лоснящееся, сейчас было бледным, глаза — лихорадочно блестели. Рё почувствовал, как от него исходит волна пьяного возбуждения и… страха.

— Так вот ты какой, птенец Асакуры, — прошептал он, и его пальцы, усыпанные массивными золотыми кольцами, легли на щеку Рё, словно когти хищной птицы.

— Так что же ты нам скажешь, пташка Асакуры? — Окада присел на корточки перед связанным Рё, ухмыляясь ему в лицо. — Какие секреты он тебе доверял?

Като, стоявший рядом, рассмеялся — жестоко, злорадно. Он закурил сигарету, и клубы едкого дыма поплыли в сторону Рё, заставляя его кашлять.

— Не трогайте меня, — прохрипел Рё, стараясь не показывать страха. — Вам не сойдет это с рук. Асакура… он…

— Асакура? — Окада перебил его, и его глаза вспыхнули злобой. — А что Асакура? Думаешь, он придет тебя спасать? Да ты для него никто! Пустое место!

— Он намного важнее, чем ты думаешь, — прошептал Рё, надеясь, что его слова прозвучат убедительно. — Он… он доверяет мне… важные… дела.

Окада вновь рассмеялся.

— Важные дела? Да какие у тебя могут быть важные дела, щенок? Ты — никто!

Он резко встал и жестом приказал Като:

— Позвони Ичиро. Скажи… у нас для него подарок.

Като кивнул и, доставая телефон, вышел из склада.

— Ичиро? — напрягся Рё. — Вы… вы хотите продать меня… «Красной книге»?

Окада усмехнулся, и Рё вдруг понял, что произошла ужасная ошибка. Он поверил лжи, которую сам же и придумал. Он хотел защититься, выиграть время, и… сыграл по правилам врага.

— Ты быстро учишься, — сказал Окада, возвращаясь к нему и опускаясь на корточки. — Но… недостаточно быстро.

Он наклонился ближе и прошептал ему на ухо:

— Асакура от тебя избавился. Сказал, ты стал… слишком любопытным. Слишком… опасным.

Рё зажмурился, пытаясь отогнать холодные пальцы страха, сжимающие его сердце. Он не хотел верить словам Окады, но… сомнение, словно червь, уже поселилось в его душе.

Неужели Асакура действительно отказался от него так легко?

— Не верь ему, — прошептал Рё, скорее самому себе, чем Окаде. — Он лжет. Асакура-сан… он…

Но даже в своих собственных ушах его слова прозвучали неубедительно. Тень сомнения, посеянная Окадой, разрасталась, поглощая последние крупицы надежды.

Окада усмехнулся, словно услышал его мысли. Он резко пнул ножкой стул, на котором был связан Рё, и тот, лишенный опоры, рухнул на бетонный пол.

Боль пронзила тело, словно тысяча игл. Рё застонал, не в силах сдержаться. Он почувствовал, как по виску потекла тонкая струйка крови, затекая за ухо.

— Вот так-то лучше, — протянул Окада, наблюдая за ним сверху вниз, как на разбившуюся куклу. — А то слишком уж ты дерзкий для… брошенной игрушки.

Он плюнул на пол, рядом с лицом Рё, и жестом приказал Като, только что вернувшемуся в склад:

— Ичиро ждёт. Займись им.

Като кивнул, в его глазах, холодных и бесчувственных, не промелькнуло ни тени сочувствия. Он подошёл к Рё, наклонился и, схватив его за воротник, резко поднял с пола.

Рё попытался вырваться, но силы оставили его. Он обмяк в руках Като, словно тряпичная кукла, смирившись с тем, что его ждёт неизбежное.

Глава 23. Цена чужих грехов

Като без церемоний запихнул Рё в багажник машины. Тот ещё пытался вырваться, выкрикивая угрозы и проклятия, но его слова утопали в гулком эхе пустого склада.

— Успокойся уже, — рявкнул Като, захлопывая багажник. — Всё равно тебя никто не услышит.

Окада, стоявший рядом, лишь усмехнулся. Он достал из кармана платок и не спеша обтер руки, словно избавляясь от грязи.

— Поехали отсюда, — сказал он, садясь в машину. — Ичиро не любит, когда его заставляют ждать.

Машина мчалась по ночному городу, лавируя в потоке машин и грубо нарушая правила дорожного движения. Рё, запертый в темноте и тесноте багажника, старался не думать о том, что его ждёт. Он закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании, стараясь унять дрожь в теле и панику, которая скребла когтями где-то на самом краю сознания.

Он не знал, сколько времени прошло — час, два… может быть, целая вечность… — когда машина наконец остановилась. Рё услышал голоса — приглушенные, злые, — скрип открываемой двери, шаги…

Потом — яркий свет фар, ударивший ему в лицо, и насмешливый голос Като:

— Ну вот мы и приехали, голубчик. Добро пожаловать… в ад.

Рё выволокли из багажника, как мешок с картошкой, и бросили на землю. Он упал на колени, не в силах удержаться на ногах. Голова кружилась, в глазах темнело. Он поднял голову и огляделся.

Они находились перед воротами огромного особняка, окруженного высоким каменным забором. Над воротами — вывеска с изображением хищной птицы, расправившей крылья. «Красная книга». Рё был здесь, но не думал что снова вернёться сюда.

Ворота со скрипом открылись, и к ним вышел мужчина — грозный, обрюзгший, с лицом, напоминавшим голову жабы. В руках он держал трость с рукояткой в виде головы змеи, глаза которой горели красными рубинами.

— Ичиро-сан, — почтительно поклонился Окада. — У нас для вас… подарок.

Ичиро прищурил свои маленькие, поросячьи глазки, разглядывая Рё.

— Подарок? — протянул он, и его голос, хриплый, словно у старого ворона, заставил Рё вздрогнуть. — И что же это за подарок такой?

— Мальчишка Асакуры, — с гордостью произнес Окада, словно это он сам поймал редкую птицу. — Тот самый, что всюду следует за ним, словно тень. И вроде тот самый который должен "Красной Книге "долг.

Ичиро медленно наклонился к Рё, опираясь на трость. Тяжелый запах его парфюма — приторного, сладкого, отталкивающего — ударил Рё в нос, вызвав приступ тошноты.

— Так значит… — прошептал он, и его губы растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. — ты снова сюда попал.

Рё вздрогнул.

-Теперь ты выплатишь долг за своего отца. Лично мне. Весь город знает про твоего папочку, мальчик, — прохрипел он. — И про тот должок, который он так и не успел вернуть. Но… не беспокойся… теперь у тебя есть шанс… исправить его ошибки.

Он кивнул своим людям, и те, схватив Рё под руки, поволокли его в сторону дома.

Ворота за спиной захлопнулись, отрезая последний луч надежды.

Рё втащили в дом и сбросили на пол, как ненужную вещь. Он поднял голову и огляделся. Комната, в которой он оказался, не походила на те, что ему доводилось видеть раньше.

Полумрак, тяжелые бархатные шторы на окнах, закрывающие дневной свет, стены, обитые темным, словно пропитанным кровью, шелком… В глубине комнаты — огромная кровать, укрытая черным атласным покрывалом, рядом с ней — низкий столик с какими-то флаконами и баночками.

В воздухе витал странный запах — смесь дорогих духов, лекарств и… чего-то ещё, неуловимого, но пугающего, как запах болезни и отчаяния.

— Оставьте нас, — раздался рядом резкий женский голос, и тени, что держали Рё, растворились в полумраке, словно их и не было.

Рё попытался встать, но резкая боль в спине снова пригвоздила его к полу. Он закрыл глаза, стараясь привыкнуть к боли, которая пульсировала в теле, словно набат, отсчитывая последние секунды его жизни.

— Не бойся, я не сделаю тебе больно, — голос приблизился, и Рё почувствовал, как чьи-то холодные пальцы коснулись его лица, очерчивая скулы, подбородок… — Пока не сделаю.

Рё открыл глаза. Перед ним стояла женщина — высокая, стройная, в длинном чёрном платье, больше похожем на одежду монахини. Ее лицо с резкими, словно высеченными из камня, чертами было красивым, но холодным, как у статуи. Черные волосы, гладко зачесанные назад, открывали тонкую шею, которую украшала татуировка — красная роза с шипами.

— Кто вы? — прошептал Рё, чувствуя, как его снова начинает бить дрожь.

— Меня зовут Юки, — женщина слегка улыбнулась, но её улыбка не достигла холодных, как лёд, глаз. — Я… врач.

— Врач? — не понял Рё. — Но… зачем мне врач?

— Чтобы ты был… в форме, — протянула Юки, опускаясь на корточки рядом с ним. — Тебя ждёт… долгий рабочий день.

Она взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Неплохой экземпляр, — произнесла она, словно оценивая лошадь перед скачками. — Молодой, крепкий… Ичиро-сан будет доволен.

В этот момент дверь комнаты открылась, и на пороге появился Ичиро.

— Ну что, Юки, ты закончила? — спросил он, входя в комнату и останавливаясь рядом с женщиной.

— Да, — кивнула та, вставая с корточек. — Он хорошо подойдет… для ваших… нужд.

— Для каких… нужд? — не понял Рё, чувствуя, как его снова начинает бить дрожь.

Ичиро улыбнулся — медленно, жестоко, словно ударил Рё по лицу.

— Ты же знаешь… чем я зарабатываю деньги, мальчик, — протянул он, опускаясь в кресло рядом с кроватью. — У меня… много интересных… бизнес-проектов.

Он закурил сигару, и Рё почудился в тяжелом аромате табака привкус крови и отчаяния.

— «Зеркало», — продолжал Ичиро, выпуская в лицо Рё клуб едкого дыма. — Слышал о таком клубе?

Рё закивал, вспоминая его. Элитный клуб, за закрытыми дверьми которого удовлетворялись самые низменные пороки богатых и властных.

— Вот там ты и будешь… работать, мальчик, — сказал Ичиро, наблюдая за ним с улыбкой хищника. — Будешь… утешать моих… клиентов. И помни — чем усерднее ты будешь… работать, тем скорее… вернешь мне должок своего папочки.

Рё зажмурился, не желая верить услышанному. Это был конец. Он попал в ад, из которого не было выхода.

****

Встреча завершилась раньше, чем я планировал. Старые дураки из совета директоров, как всегда, много суетились, пытаясь урвать кусок побольше, но… на этот раз я был готов к их игре. И выиграл, как всегда.

Я вернулся в поместье с ощущением усталости, которое не могла заглушить даже очередная победа. В последнее время я часто чувствовал себя так, словно нёс на своих плечах груз всех своих прошлых грехов.

— Господин, — почтительно поклонился дворецкий, открывая передо мной двери дома, — Добро пожаловать домой.

— Где Рё? — спросил я, проходя в холл.

— Молодой господин в своей комнате, — ответил дворецкий. — Он… ждал вас.

Я кивнул, снимая перчатки и протягивая их дворецкому вместе с пальто. Не знаю, чего он там ждал, но… я был не против его общества. В последнее время Рё стал для меня… чем-то большим, чем просто протеже. Я видел в нём себя — таким, каким я был когда-то… до того, как этот мир превратил меня в чудовище.

Я поднялся на второй эта

ж и подошёл к комнате Рё. Постучал, но ответа не последовало. Дверь оказалась незапертой.

Комната была пуста. Кровать не тронута, на столе — разбросаны книги и тетради. Только папка с теми бумагами, что я ему дал, лежала на самом видном месте, словно Рё спешил её вернуть, прежде чем…

Неприятное предчувствие, холодной змеёй, скользнуло в моё сердце. Я быстро просмотрел документы — всё было на своих местах, даже те, над которыми Рё ещё работал.

«Где же он может быть?» — я нахмурился, чувствуя, как неприятное волнение нарастает внутри.

Я спустился вниз и обратился к горничной, протирающей пыль в гостиной:

— Ты не видела Рё?

Девушка вздрогнула, словно застигнутая врасплох, и повернулась ко мне.

— М-молодой господин? — она нервно затеребила уголок фартука. — Я… я его со вчерашнего утра не видела. Сказал… в школу…

— В школу? — я нахмурился ещё сильнее. — А папку эту… тоже в школу взял?

Горничная побледнела.

— Н-нет… — пролепетала она, опуская глаза. — Он… оставил её… вам…

— Оставил? — я прищурился, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри. — Когда это он успел вернуться из школы и… оставить мне бумаги?

-Он вроде говорил что закончил с ними работу -Горничная икнула

— Утром? — переспросил я, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком. — И ты… ничего не знаешь, где он был всё это время?

Горничная затряслась, словно перед ней стоял не человек, а разъярённый зверь. Я видел её страх, но… сейчас мне было плевать на её чувства.

— Н-нет, господин, — пролепетала она, уже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я… я ничего не знаю… Клянусь…

Я резко развернулся и, не слушая её жалких оправданий, направился в гостиную. Рё — мой Рё… исчез.

«Сбежал», — прошептала какая-то часть меня, но я тут же отогнал эту мысль, как назойливую муху. Нет, это невозможно. Рё не мог сбежать. Он… он предан мне. Он…

«Он боится тебя», — прошептал внутри другой голос — холодный, трезвый, лишённый иллюзий. — Ты сам сделал всё, чтобы он боялся тебя. »

Я замер посреди гостиной, сжимая кулаки. Нет. Это не правда. Он не мог сбежать. Рё не из тех, кто…

«А кто он, по-твоему?» — звучал в голове неумолимый голос. — Ты же ничего не знаешь о нём. Он для тебя — лишь тень. Отражение твоей собственной темноты.»

Я зарычал, словно раненый зверь. Достал телефон и набрал номер Рё, хотя и понимал, что это бесполезно. Он не ответит.

Так и есть. В трубке — короткие гудки, словно удары молота по моим нервам.

Я отключил телефон и бросил его на диван. Нужно мыслить трезво. Рё где-то здесь. Он не мог…

«Он мог уйти к Широгане», — внезапно мелькнула в голове тревожная мысль.

Я вспомнил их встречу в том проклятом доме. Взгляд Рё, направленный на Широгане — растерянный, испуганный… и в то же время полный странной, непонятной мне надежды.

«Нет, — я покачал головой, отгоняя эту мысль. — Рё не стал бы… Он знает…»

Но что он знает? Я сам толком ничего ему не рассказывал. Лишь бросал кусками информацию, как подачки нищему.

«Тебе нужно найти его», — приказал я себе, направляясь к выходу. — Пока не стало слишком поздно.»

Я решил начать поиски со школы. Глупо, знаю. Но… интуиция подсказывала мне, что Рю мог туда вернуться. Или… хотя бы попытаться это сделать.

Школа встретила меня угрюмым молчанием пустых коридоров. Уроки уже закончились , и лишь где-то вдалеке ещё слышались голоса учителей, засидевшихся на педсовет.

Я нашёл класс, в котором учился Рю, и зашёл внутрь. Пусто. Только на одной из парт — открытая тетрадь с записями, сделанными аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Почерком Рю.

Я прикоснулся к листу бумаги, словно надеялся найти там ответы на все свои вопросы. Но страницы тетради хранили лишь тишину. Тишину, которая становилась всё громче, всё невыносимее.

«Где же ты, Рё?» — прошептал я в пустоту, чувствуя, как холодные пальцы страха сжимают моё сердце. — Что с тобой случилось?»

Глава 24. Надежда в глазах цвета шоколада

Я вышел из школы, чувствуя себя так, словно провел несколько часов в пустыне, где не было ни капли воды, ни единого знака жизни. Пустота. Гнетущая, всепоглощающая пустота — вот что осталось на месте того тревожного волнения, которое гнало меня сюда.

— Дядя Рё?

Я остановился у ворот школы, с удивлением услышав Дядя, произнесённое тихим, робким голосом. Обернулся.

Девушка. Совсем ещё ребёнок — худенькая, хрупкая, с большими, шоколадного цвета глазами, которые сейчас смотрели на меня с тревогой и… надеждой?

— Вы… вы ведь… дядя Рё? — она сделала шаг навстречу, словно боясь, что я могу исчезнуть, как мираж.

Я молча разглядывал её. Она была одета в школьную форму — такую же, как у Рё, только чуть меньше размером. В руках — рюкзак, на щеках — следы слез, которые она пыталась скрыть, торопливо вытирая их рукавом.

«Откуда она знает Рё?» — мелькнула в голове первая мысль. — «Кто она такая?»

— Я… я Мари, — продолжала девушка, словно отвечая на мой немой вопрос. — Мы с Рё… мы… дружим.

Дружим… Какое странное слово. В моей жизни не было места для дружбы. Были партнеры, союзники, враги… Но не друзья.

— Вы его видела? — резко спросил я, подавляя в себе нарастающее беспокойство.

— Нет, — Мари покачала головой, и её глаза наполнились слезами. — Я… я не знаю, где он. Он… он не отвечает на звонки… И… и…

Она замолчала, не в силах сдержать подступившие рыдания.

— Тише, тише, — я неловко коснулся её руки, словно не зная, как успокоить плачущего ребёнка. — Не плачь. Мы… мы найдём его.

— Но… как? — Мари подняла на меня глаза, полные отчаяния. — Куда он мог подеваться?

— Я… не знаю, — признался я, чувствуя, как меня снова начинает душить ненавистная беспомощность. — Он… он не говорил… куда идёт?

— Нет, — Мари вновь покачала головой. — Он… он просто… исчез. Как… как и тогда…

— Тогда? — я нахмурился, улавливая в её словах скрытый смысл. — Что ты имеешь в виду?

— Он… он уже однажды… — Мари замялась, словно не решаясь продолжать. — Когда… когда его отец… Он… он тоже… исчез. На несколько дней… А потом…

— Потом? — я схватил её за руки, заставляя посмотреть на себя. — Что было потом?

Мари вздрогнула от моего прикосновения, но не отодвинулась.

— Он… он пришёл ко мне, — прошептала она, и в её глазах мелькнул страх. — Сказал… что не может… вернуться домой… Что… что ему… страшно…

Она замолчала, словно боясь произнести вслух то, о чём не хотелось даже думать.

— А ещё… — продолжала она, доставая из кармана телефон и протягивая его мне. — Он… он звонил мне вчера и говорил что хочет сходить в кино.

На экране — фотография. Рё, стоящий на фоне школьного здания. И рядом с ним… какой-то старшеклассник.

— Ты знаешь этого человека? — мой голос, казалось, звучал глухо, словно доносился из-под воды.

Мари кивнула, и её глаза снова наполнились слезами.

— Он учится… в старших классах… Я… я не знаю, как его зовут… Но… он… он разговарить с Рё ну ещё и та машина. Я испугалась что не могу ничего сделать.

Она ткнула пальцем в экран, указывая на красный спорткар, стоящий у ворот школы.

Красный, как кровь, спорткар…

В голове словно что-то щёлкнуло. Я видел эту машину раньше. Не мог вспомнить где, но… был уверен, что…

«Окада», — мелькнула в голове догадка, от которой по спине пробежал холодный пот.

— Я найду его, — сказал я, глядя в полные слёз глаза Мари. Неуверенность в её взгляде резанула по моему самолюбию, как лезвие. Нет, я верну Рё. Верну и… тогда она поймёт,

— Не переживай, — я ещё раз коснулся её руки, на этот раз — чтобы отодвинуть её от себя. Близость этой девчонки, её искреннее волнение за Рё… всё это раздражало меня какой-то своей непривычной, непонятной мне искренностью.

— Он… он сильный, — Мари вытерла слёзы и гордо вздернула подбородок. — Он справится.

Я резко развернулся и направился прочь от школьных ворот, не желая больше слушать её детские утешения. «Он справится…» Да какой смысл в силе, когда ты — пешка в чужой игре?

Я почти бежал, не обращая внимания на прохожих, которые с опаской расступались перед мной. Ярость кипела в моей груди, требуя выхода. Окада… старый дурак… он заплатит мне за это. Заплатит сполна.

Я вернулся в поместье, словно ураган, ворвавшись в дом, как хищник, почуявший запах крови.

— Господин… — дворецкий, как всегда, безупречный в своей бесполезности, вышел мне навстречу, но я не стал его слушать.

— Приготовь машину, — бросил я, проходя мимо него и направляясь в свою комнату.

Я переоделся в более подходящую для такого случая одежду — темные джинсы, черную водолазку, кожаную куртку. Проверил пистолет, который всегда носил с собой, — холодная сталь приятно оттягивала карман.

«Окада… ты пожалеешь обо всем», — прошептал я, застегивая куртку и выходя из комнаты.

Я был зверь, выпущенный из клетки. И сейчас я отправлюсь на охоту.

Дворецкий, словно тень, следовал за мной до машины. Я не помнил, чтобы когда-либо ездил сам за рулем в таком… состоянии. Но сейчас мне было нужно чувствовать контроль. Над собой. Над ситуацией.

Я сел в машину и резко тронулся с места, чуть не сбив с ног дворецкого, который ещё не успел отойти от машины. Он что-то кричал мне вслед, но я не расслышал. Да и не хотел слышать.

Я знал, куда ехать. Одно из любимых мест Окады — небольшой особняк на окраине города, где он любил проводить время в компании… сомнительных личностей. Сомневаюсь, что сейчас он ожидал гостей. Тем лучше.

Я ворвался в дом, словно фурия, не обращая внимания на охрану, которая попыталась была преградить мне путь. Они знали меня. И знали, что со мной лучше не связываться. Тем более — в таком состоянии.

Окада был в гостиной. В компании двух девиц и бутылки дорогого виски. Он усмехнулся, увидев меня, и даже не попытался встать с места, лишь лениво приподнял бокал в приветственном жесте.

— А вот и наш… дорогой гость! — протянул он, самодовольно ухмыляясь. — Какими судьбами?

Я не ответил. Подошел к нему вплотную, вытащил из кармана пистолет и наставил ему дуло прямо в лоб. Окада побледнел, его улыбка исчезла, словно её и не было. Девицы завизжали и, бросив бокалы на стол, спрятались за спину Окады, словно надеясь, что он их защитит.

— Ты… ты спятил?! — прохрипел он, пялясь на меня расширенными от страха глазами. — Ты… ты же не…

— Где он?! — прорычал я, и мой голос, казалось, прозвучал громче раската грома. — Что ты с ним сделал?!

— С кем… с кем «он»? — Окада заметно занервничал, его руки, до этого лежавшие на подлокотниках кресла, теперь судорожно сжимались и разжимались, словно он хотел схватить меня за горло, но… не решался.

— Не прикидывайся идиотом! — я передернул затвор, и щелчок прозвучал в наступившей тишине, словно выстрел. — Рё! Где Рё, черт тебя дери?!

— Я… я не знаю, о чем ты… — пролепетал Окада, но я видел по его глазам — он врёт. Врёт и… боится. Боится не меня. Боится того, что я могу сделать с ним, если узнаю правду.

— Последний раз спрашиваю, — прошипел я, наклоняясь к нему ближе. Дуло пистолета уперлось ему в лоб, за

ставляя его вздрогнуть.

— Где. Рё.

— Клянусь, Асакура-сан, я ничего не знаю! — завопил Окада, отчаянно жестикулируя свободной рукой. — Зачем мне этот твой… мальчишка?

— Он был у тебя! — прорычал я, чувствуя, как ярость затмевает разум. — Эта девчонка… она видела его… с твоими людьми!

— Девчонка? Какая еще…

Он не успел договорить. Дверь гостиной с грохотом распахнулась, и в комнату, словно фурия, ворвался… тот самый парень с фотографии. Тот, что стоял рядом с Рё.

Он замер на пороге, увидев нас, и его лицо, до этого искаженное испугом, мгновенно приобрело настороженное выражение.

«Вот он», — пронеслось у меня в голове, и ярость, всё это время бурлившая во мне, нашла себе новую цель.

— Ты! — я перевел дуло пистолета на парня, и его глаза широко распахнулись от ужаса. — Ты был с Рё! Говори, где он!

— Я… я… — парень замялся, оглядываясь по сторонам, словно ища пути к отступлению.

— Говори, гадёныш, пока я тебя не пристрелил! — прорычал я, чувствуя, как палец сам собой ложится на спусковой крючок.

— Асакура-сан, не надо! — завопил Окада, вскакивая с места. — Он… он ничего не знает!

— Заткнись! — рявкнул я, не спуская глаз с парня. — Последний шанс! Где. Рё?!

И тут начался ад.

Раздался выстрел — не мой. Кто-то из охранников Окады, прятавшихся до этого в соседней комнате, решил вмешаться. Пуля просвистела у самого моего уха, оставив после себя лишь звон в ушах.

Я выстрелил в ответ, не целясь в парня но попал в ногу. Не хотел его убивать. Пока не хотел. Мне нужна была информация.

Парень вскрикнул и рухнул на пол, схватившись за ногу, из которой сочилась кровь. Окада, воспользовавшись моей заминкой, бросился к выходу, отталкивая с дороги своих перепуганных девиц.

Я хотел было броситься за ним, но… остановился. У меня был другой… источник информации.

Я подошел к парню, который корчился на полу, стараясь остановить кровь, и приставил дуло пистолета к его лбу.

— Ну что, готов поговорить? — мой голос звучал спокойно, даже слишком спокойно. Это было гораздо страшнее, чем крик.

Парень застонал и посмотрел на меня — в его глазах плескался животный ужас.

— Где… где Рё?

Парень молчал, лишь губы его шевелились, словно он пытался что-то сказать, но… не мог.

— Не слышу! — рявкнул я, и он вздрогнул, словно от удара.

— Я… я не знаю… — прохрипел он наконец, и в его голосе послышались слезы. — Клянусь… я ничего…

Он замолчал, закусив губу.

— Что «ничего»? — я наклонился к нему ближе, чувствуя, как терпение покидает меня. — Говори же! Что с ним случилось?!

Но парень лишь бессильно обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Он потерял сознание.

Я с отвращением оттолкнул парня ногой. Он обмяк на полу, словно сломанная кукла, оставляя на ковре кровавый след.

Из соседней комнаты донеслись стоны — видимо, охрана Окады тоже не отличалась особой стойкостью. Я окинул взглядом разгромленную гостиную — перевернутая мебель, разбитые бокалы, лужи крови… Очередная мафиозная крысиная нора, разрушенная мной до основания.

«А смысл?» — внезапно мелькнула в голове горькая мысль. — «Рё это не вернёт».

Я вышел из дома, не оборачиваясь. Машина ждала меня на том же месте. Я сел за руль и тронулся с места, оставляя после себя лишь тишину разрушенного мира.

***

Окада ворвался в кабинет Широгане, словно ураган, снося всё на своём пути.

— Ты! — заорал он, тыча в Широгане дрожащим пальцем. — Это ты во всем виноват!

Широгане, спокойно сидевший в кресле и читавший книгу, лишь усмехнулся, даже не подняв глаз.

— Я? — протянул он, откладывая книгу и неторопливо вставая с места. — И в чём же я виноват, Окада-сан?

— В этом! — Окада в бешенстве замахал руками, словно мельница. — Ты… ты сказал, что Асакура… что он… хочет избавиться от этого… мальчишки! Что я сделаю ему одолжение, если…

— Я так сказал? — Широгане приподнял бровь, и тень насмешливой улыбки промелькнула на его губах. — Ты уверен, Окада-сан?

— Да! Ты… ты меня подставил! — завопил Окада, подходя к нему вплотную и грозя кулаком. — Асакура… он… он чуть меня не убил!

Широгане засмеялся — низко, хищно, словно зверь, почуявший запах крови.

— А ты не мог догадаться,Окада-сан, — протянул он, наклоняясь к нему ближе. — Не стоит играть с огнём. Тем более… с таким огнём, как Асакура Кен.

— Но… но ты же сказал… что он… — Окада замялся, словно только сейчас начал понимать всю глубину пропасти, в которую сам себя загнал.

— Я сказал то, что ты хотел услышать, — перебил его Широгане, и его глаза, обычно веселые и беспечные, сейчас были холодными, как лед. — Ты сам пришел ко мне со своей… инициативой. Ты сам решил стать… героем.

Он отстранился от Окады и сделал шаг назад.

— А теперь… беги, Окада-сан, — спокойно произнес он. — Беги и прячься. Потому что Асакура тебя не пощадит.

Окада застыл на месте, словно громом пораженный. Он посмотрел на Широгане — в его глазах плескался ужас и… ненависть.

— Ты… ты… — он не смог найти слов, лишь хрипло задышал, сжимая и разжимая кулаки.

Широгане лишь усмехнулся в ответ. Он подошел к столу и взял со стола папку с документами.

— У меня… много дел, Окада-сан, — сказал он, не глядя на него. — Так что… не буду тебя задерживать.

Он открыл папку и углубился в чтение, словно Окады и не было в комнате.

Окада ещё несколько секунд стоял на месте, словно не веря в происходящее. Потом, резко развернувшись, выбежал из кабинета, словно за ним гнался сам дьявол.

Широгане поднял голову и посмотрел на дверь, за которой только что исчез Окада. Его улыбка была холодной, жестокой, как у хищника, наслаждающегося вкусом победы.

«Прощай, Окада-сан», — прошептал он. — Ты сыграл свою роль»

Глава 25. Красная Роза с шипами

Боль — вот что Рё помнил о той ночи. Тупая, пульсирующая боль, разливающаяся по всему телу, не давая забыться даже на мгновение.

Он пришел в себя в той же мрачной комнате, с тяжелыми бархатными шторами и запахом лекарств, теперь ещё более ощутимым. Голова кружилась, в теле царила слабость, словно его вывернули наизнанку и снова запихнули обратно.

— Наконец-то проснулся, — раздался рядом знакомый женский голос. — А то я уже переживать начала.

Рё с трудом открыл глаза. Перед ним стояла Юки — женщина-врач с татуировкой красной розы на шее. Она улыбнулась, но её улыбка не достигла холодных глаз. В руках она держала шприц, от вида которого у Рё по спине пробежал холодок.

— Не бойся, это просто обезболивающее, — спокойно произнесла Юки, приближаясь к нему. — Тебе нужно отдохнуть.

Она наклонилась и ввела содержимое шприца ему в руку. Рё почувствовал, как по венам растекается приятное тепло, притупляя боль.

— Что… что вы… со мной делали? — с трудом прошептал он, чувствуя, как веки начинают слипаться.

— Приводила тебя в порядок, — ответила Юки, убирая шприц. — Тебя довольно сильно потрепали… эти… мафиози недоделанные.

Рё с удивлением услышал в её голосе нотки… презрения? Неужели она… не одобряет методы Ичиро?

— Они… они сказали, что я… — Рё замолчал, не в силах произнести вслух то, что ему готовили.

— Слышала, — Юки кивнула, и на её губах появилась тень горькой улыбки. — «Ангелочки»… так они их называют. Красивое название… для такой уродливой работы.

Рё вздрогнул. «Ангелочки»… Значит… это правда. Он…

— Но… зачем? — прохрипел он, с трудом подавляя подступающую тошноту. — Зачем им… я?

— Ты — сын своего отца, — спокойно ответила Юки, словно говорила о чём-то само собой разумеющемся. — А долги… как известно… приходится платить.

— Но… я… я не могу… — Рё закрыл глаза, чувствуя, как слезы бессилия подступают к горлу.

— Тебе придется, — резко прервала его Юки. — Такова жизнь.

Она встала и направилась к выходу.

— Отдыхай, — бросила она уже от двери. — Завтра тебе понадобятся силы.

— Подождите! — Рё собрал все оставшиеся силы и приподнялся на локтях. —Не уходите… пожалуйста…

Юки остановилась у двери и повернулась к нему. В её глазах, казалось, промелькнуло что-то похожее на… сочувствие?

— Что тебе еще? — резко спросила она, но в её голосе уже не было прежней холодности.

— Вы… вы сказали… «ангелочки»… — Рё замялся, не зная, как сформулировать вопрос, который жег ему язык. — Вы… вы тоже…

Юки замолчала, глядя на него с какой-то странной грустью в глазах. Потом, вздохнув, подошла к кровати и села на край.

— Хочешь знать, как я здесь оказалась? — спросила она, не глядя на него.

Рё кивнул, не в силах произнести ни слова. Он видел, что ей нелегко говорить об этом, но… ему было необходимо знать.

— Это было давно… — начала она, и её голос, обычно такой резкий и холодный, сейчас звучал глухо, словно доносился издалека. — Мои родители… они… были должны Ичиро большую сумму… Отец… он… проигрался в азартные игры…

Она замолчала, сжимая и разжимая кулаки, словно пыталась сдержать дрожь, пробежавшую по её телу.

— Ичиро… он… он не прощает долгов, — продолжала она, не глядя на него. — Он… он предложил моему отцу сделку… Отдать меня… в уплату долга…

Рё вздрогнул. Он и представить себе не мог, что такое вообще возможно — отдать собственного ребёнка… в рабство…

— Но… — он не договорил, не зная, что сказать.

— Отец… он… он согласился, — прошептала Юки, и слеза, одна-единственная, скатилась по её щеке, оставляя после себя блестящий след. — Сказал… что это… ради моего же блага… Что Ичиро… он… он даст мне… образование… хорошую жизнь…

— Образование? — не понял Рё.

— Я… я хотела быть врачом, — Юки подняла на него глаза, и в них вспыхнула давняя, затаённая боль. — Помогать людям… лечить их… Я мечтала об этом с детства…

Она замолчала, снова уходя в свои мысли.

— Ичиро… он… он сдержал слово, — продолжала она спустя некоторое время. — Он отправил меня учиться… в лучшую медицинскую школу… Я была… лучшей ученицей… у меня… было великое будущее…

— Но… — Рё понимал, что история не может закончиться хорошо.

— Но у Ичиро… свои планы на всё, — резко прервала его Юки. — Он вернул меня сюда… Сказал… что я должна… работать на него… Отрабатывать… долг того что я училась на его деньги.

Она встала и подошла к окну, за

крытому тяжелыми шторами. Стояла спиной к нему, глядя в темноту, словно надеялась найти там ответы на все свои вопросы.

— Я не могла отказаться, — прошептала она. — Он… он угрожал… моей семье…

— И теперь… теперь вы…

— И теперь я — Красная Роза, — резко прервала его Юки, поворачиваясь к нему лицом. — всего-лишь доктор. И я… я могу помочь тебе… если ты… если ты не будешь сопротивляться…

Она замолчала, глядя на него с странным выражением в глазах. В них было сочувствие, и боль, и… что-то еще… Что-то неуловимое, но дающее слабую надежду.

— Тебе нужно быть готовым, — тихо произнесла Юки, не отводя от него пронзительного взгляда. — Ичиро скоро устроит… презентацию.

Рё молча кивнул. Слова застряли в горле, словно камень. Он не хотел спрашивать, что это значит — «презентация». И так всё было понятно.

Юки жестом указала ему на кровать, где была аккуратно сложена одежда. Рё с удивлением заметил, что это не роба узника и не балахон раба, а… обычная одежда. Стильная, даже можно сказать — дорогая. Чёрные брюки из мягкой ткани, белая водолазка без рукавов, которая плотно облегала его тело, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб.

Он переоделся молча, стараясь не встретиться взглядом с Юки, которая наблюдала за ним с каким-то нечитаемым выражением в глазах.

— Готов? — спросила она, когда он закончил.

Рё вновь лишь кивнул. Слова были лишними.

Юки провела его по длинным, мрачным коридорам дома, напоминавшим лабиринт Минотавра. Рё старался запомнить дорогу, но… всё здесь казалось чужим, враждебным, подавляющим волю и желание сопротивляться.

Наконец они остановились у массивной двери из тёмного дерева, украшенной резьбой. Рё с удивлением разглядел в узорах изображение ангела — но это был не тот ангел, что снисходит с небес с вестью о спасении. Это был падший ангел, прикованный к двери тяжелыми цепями, с пронзенными шипами крыльями и ошейником на шее.

Юки приложила руку к двери, и та бесшумно отъехала в сторону. Рё невольно задержал дыхание.

Комната, в которую он вошёл, была похожа на… клетку. Просторный зал, освещенный приглушенным светом, с мягкими коврами и уютной мебелью, в то же время казался запертым пространством, откуда нет выхода. У стен — несколько парней, примерно его возраста, некоторые — даже младше. Они сидели молча, уставившись в одну точку, словно куклы, лишённые души и воли.

Рё невольно сделал шаг назад, но… было уже поздно. Дверь за его спиной с тихим щелчком закрылась.

— Вот мы и дома, — услышал он рядом голос Юки. — Не волнуйся, здесь… тебе ничего не угрожает. Пока что.

Она окинула взглядом притихших парней.

— Всем всё понятно? — её голос, хотя и не был громким, прозвучал в тишине комнаты, словно удар кнута. — Новенький… он теперь один из вас. Так что… присмотрите за ним.

Она обвела их тяжелым, пронизывающим взглядом и добавила, обращаясь уже к Рё:

— Если будут проблемы… ты же знаешь, к кому обратиться?

Рё молча кивнул, чувствуя, как его желудок сжимается от страха.

Юки удовлетворённо хмыкнула и, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты, запирая дверь на замок.

Рё остался один. В клетке, полной… ангелов. Сломанных, падших… но всё ещё — ангелов.

Рё медленно прошелся по комнате, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Парни следили за каждым его движением, молча, словно стайка призраков, запертых в этом роскошном застенке.

Он подошел к дивану, обитому мягким, белым бархатом, и осторожно присел на край, словно боясь нарушить царившую здесь тяжелую тишину.

— Привет, — раздался рядом тихий голос, и Рё вздрогнул, обернувшись.

Рядом с ним сидел парень — на несколько лет старше его, с томными, почти женственными чертами лица и большими, синими глазами, которые сейчас разглядывали его с нескрываемым интересом.

— Меня зовут Хару, — парень улыбнулся, и Рё заметил в его улыбке что-то хищное, опасное. — А ты… наш новичок, да?

Рё невольно отпрянул, чувствуя исходящую от парня скрытую угрозу.

— Рё, — коротко представился он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

— Красивое имя, — протянул Хару, и его взгляд скользнул по телу Рё, словно лаская каждую линию, каждый изгиб. — И тело… тоже красивое. Ичиро-сан будет доволен.

Рё поёжился, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он огляделся по сторонам. Парни всё ещё наблюдали за ними, но теперь в их глазах появился интерес, словно они ждали… чего-то.

— Кто все эти… люди? — спросил Рё, жестом указывая на них.

— Ангелочки, — усмехнулся Хару. — Разбитые игрушки, забытые богами. Каждый здесь… за что-то платит.

Он махнул рукой в сторону худощавого парня с испуганными глазами, сидящего у окна.

— Вот Такуми… его отец задолжал Ичиро кругленькую сумму… А вот Кенджи… его поймали на краже… А вот… — он замолчал, глядя на парня, который сидел в углу комнаты, обхватив колени руками и уставившись в одну точку. — А вот Кадзу… он… он сам пришел сюда.

— Сам? — не понял Рё. — Зачем?

Хару вздохнул и пожал плечами.

— У каждого… свои причины, — сказал он, опуская глаза. — У кого-то — долги, у кого-то — грехи… А у кого-то… просто… пустота внутри, которую нечем заполнить.

Он замолчал, снова глядя на Рё своим пронзительным взглядом.

— А ты… ты за что здесь? — спросил он наконец.

— Мой отец… — Рё замялся, не зная, стоит ли рассказывать ему правду.

— Все мы здесь из-за отцов, — усмехнулся Хару, словно прочитав его мысли. — Или… из-за их ошибок.

Он замолчал, и в комнате снова воцарилась тишина. Тишина, которая давила на уши, как тяжелая крышка гроба.

— Скажи… — Рё наклонился к нему ближе, словно боясь, что его могут услышать. — А… а отсюда… есть шанс… сбежать?

Хару медленно повернул к нему голову и посмотрел на него с такой грустью в глазах, что у Рё защемило сердце.

— Нет, — тихо произнес он. — Отсюда… нет выхода.

— Нет выхода? — Рё с трудом подавил в себе желание вскочить и заорать. Нет, этого не может быть! Должен быть какой-то выход! Всегда есть…

— Ты слишком… чистый, — раздался над ухом хриплый шепот, и Рё вздрогнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Он медленно повернул голову. К ним подошел тот самый парень, что сидел в углу — Кадзу, как назвал его Хару. Он был невысоким, худощавым, с бледным, словно восковым, лицом и черными глазами, горевшими непонятным огнем.

— Тебе здесь не место, — продолжал он, обходя Рё кругом и разглядывая его с какой-то болезненной сосредоточенностью. — Ты… другой.

— В чем же я… другой? — тихо спросил Рё, чувствуя, как сердце начинает бить чаще. Что-то в этом парне… его взгляде, голосе… пугало его гораздо сильнее, чем вся эта ситуация в целом.

— Ты еще… не сломан, — прошептал Кадзу, останавливаясь перед ним. — Ты все еще… надеяться. Не делай этого. Надежда здесь — твой враг.

— Почему ты… — начал было Рё, но Кадзу резко перебил его, схватив за руки и сжимая их с нечеловеческой силой.

— Они сломают тебя, — прошипел он, впиваясь в него своим пронзительным взглядом. — Ты… им понравишься. Твое тело… оно… оно слишком… чистое… слишком…

Он не договорил, резко толкнув Рё на диван и навалившись на него всем телом. Рё попытался вырваться, но Кадзу был сильнее. Он прижал его к спинке дивана, заломив руки за спину и впиваясь коленями ему в бедра, не давая и шанса пошевелиться.

— Что ты… что ты делаешь?! — задыхаясь, прохрипел Рё, пытаясь освободиться из-под его веса.

— Они будут трогать тебя… ласкать… — Кадзу наклонился к нему ближе, и Рё почувствовал его горячее, прерывистое дыхание у самого лица. — А ты… ты даже не знаешь… что делать… как себя вести…

Его пальцы впились в плечи Рё, словно когти хищной птицы.

— Ты… ты будешь ломаться… плакать… — прошептал он, и в его голосе послышались странные, пугающие нотки… удовольствия? — А им… им это понравится… Они будут платить еще больше… чтобы видеть… как ты…

— Прекрати! — выкрикнул Рё, чувствуя, как его охватывает волна ненависти и отвращения. — Убери от меня свои руки!

Кадзу резко осекся, словно его ударили. Он отстранился от Рё и медленно встал, проводя рукой по волосам, словно приходя в себя.

— Я… я же хотел… предупредить… — пробормотал он, не глядя на Рё. — Чтобы ты… был готов…

Он отвернулся и направился обратно в угол комнаты, словно ничего не произошло.

Рё остался сидеть на диване, пытаясь придти в себя и понять, что же это только что было.

— Тебе не понять… — раздался из угла голос Кадзу, тихий, словно вздох. — Ты еще… не знаешь… как это… когда тебе начинает нравиться… всё это…

Он замолчал, уставившись куда-то в стену.

Рё поёжился, вдруг поняв, что от слов этого парня ему страшно гораздо больше, чем от всех угроз Ичиро вместе взятых.

Рё резко встал с дивана, словно от толчка. Он не знал, что ему делать, как реагировать на слова Кадзу. Всё внутри протестовало против самой мысли о том, чтобы смириться с этой ситуацией, принять её… но что он мог противопоставить этой всепоглощающей безысходности?

Он прошел через комнату, не видя ничего перед собой, и рухнул на диван у противоположной стены, закрыв лицо руками.

«Это не конец», — упрямо твердил он про себя, пытаясь унять дрожь, которая трясла его тело. — «Должен быть выход… Я должен выбраться отсюда… ради себя… ради… »

Мысли путались в голове, словно клубок змей. Рядом с ним кто-то зашевелился, но он не обратил на это внимания. Сейчас ему нужно было остаться одному… собраться с мыслями…

— Прости… — раздался рядом тихий голос Кадзу. — Я… я не хотел… напугать…

Рё удивлённо поднял голову. Кадзу стоял рядом с ним, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и в его глазах… впервые Рё увидел в них не отчаяние и агрессию, а… неловкость? Застенчивость?

— Всё в порядке, — Рё сел прямо, стараясь унять дрожь в голосе. — Ты хотел… как лучше…

Кадзу неловко опустился рядом с ним на диван, избегая встретиться с ним взглядом.

— Просто… — он замялся, словно подбирая слова. — Всё это… это место… оно… оно ломает людей… Я… я не хотел, чтобы ты…

— Я понимаю, — Рё положил руку ему на плечо, и Кадзу вздрогнул от неожиданности, но не отодвинулся. — Спасибо… что предупредил…

Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли.

— Мне… мне нужны друзья, — тихо произнес Рё, скорее себе, чем Кадзу. — Те, кто… поможет…

— Друзья? — Кадзу наконец поднял на него глаза. — В этом месте?

— А почему бы и нет? — Рё постарался придать своему голосу уверенности, которой он совершенно не чувствовал. — Мы же… все мы здесь… в одной лодке…

Кадзу ещё некоторое время молчал, разглядывая его с какой-то новой, незнакомой Рё надеждой в глазах.

— Асакура… — внезапно произнёс Рё, вспоминая то странное ощущение безопасности, которое он испытывал рядом с этим жестоким, опасным человеком. — Он… он обязательно меня найдёт…

Имя Асакуры словно ударило кнутом по тишине комнаты. Рё заметил, как напряглись парни у стен, как замерли их фигуры, словно в ожидании грозы.

— Асакура? — Кадзу резко повернулся к нему, и в его глазах промелькнул страх. — Тот самый… Асакура Кен?

— Ты знаешь его? — удивился Рё.

— Весь город знает этого… монстра, — прошептал Кадзу, и Рё впервые пожалел, что вообще упомянул это имя.

— Он… он не монстр, — тихо произнёс Рё, сам себя удивляясь собственной уверенности. — Он… он другой…

Кадзу с сомнением посмотрел на него.

— Другой? — переспросил он с горечью. — Ты ещё не понял, что в этом мире… нет других? Мы все — монстры, просто с разными лицами…

— Презентация… — Рё повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Что это значит?

Кадзу горько усмехнулся.

— Это значит, что завтра… некоторым из нас… посчастливится отправиться на «работу».

— «Работа»? — Рё почувствовал, как желудок снова сжимается от страха.

— В «Зеркало», — тихо произнёс Кадзу, и в его глазах мелькнула тень боли. — Это… клуб Ичиро. Там… там…

Он замолчал, словно не в силах произнести вслух то, что было очевидным для них обоих.

— А что… что, если… отказаться? — прошептал Рё, хотя и сам понимал, насколько наивным и глупым был этот вопрос.

Кадзу посмотрел на него так, словно тот сказал что-то абсолютно дикое и нелепое.

— Отказаться? — переспросил он, и в его голосе прозвучал смех, лишённый всякой радости. — Ты ещё не понял, где находишься? Здесь… не отказываются.

Он встал и подошёл к окну, словно пытаясь найти спасение в темноте ночи, закрытой тяжелыми шторами.

— Асакура… — прошептал он, словно обращаясь к кому-то невидимому. — Неужели… ты действительно…

Он не договорил, резко обернувшись к Рё.

— Он должен быть там! — с внезапной надеждой в голосе произнес Рё. — В «Зеркале»! Я с ним ездил туда по делам. И рас завтра мы будем там значит у него должно быть там переговоры.

— Что «он»? — не понял Кадзу, но Рё уже не слушал его.

В этот момент раздался пронзительный звонок, словно кто-то провел ногтями по стеклу. Парни, до этого лениво переговаривавшиеся между собой, вздрогнули и замолчали, напряженно прислушиваясь.

— Началось, — тихо произнес Кадзу, и тень страха легла на его лицо.

Он быстро подошел к стене и встал в ряд с другими парнями, которые уже выстроились вдоль стены, словно солдаты на плацу. Рё нерешительно подошел к ним и занял место в конце шеренги, чувствуя, как его сердце колотится в груди, словно птица в клетке.

Дверь открылась, и в комнату вошли…

Ичиро. В своем неизменном белом костюме, с тростью в руке и хищной улыбкой на пухлых губах. Рядом с ним — Юки, в своём чёрном платье, напоминающем одежду монахини. Её лицо было непроницаемым, словно маска, но Рё показалось, что он увидел в её глазах — быстрый, почти неуловимый — взгляд сочувствия, брошенный в его сторону.

«Презентация» началась.

Глава 26. Товар под номером 17

Ичиро медленно прошелся вдоль шеренги парней, словно генерал, осматривающий новобранцев. Его маленькие, поросячьи глазки, казалось, видели их насквозь, оценивая каждую деталь - от цвета волос до размера обуви.

- Так-так-так, - протянул он, останавливаясь перед Кадзу. - Наш... лучший... экспонат.

Кадзу опустил глаза, не проронив ни слова. Рё заметил, как его пальцы судорожно сжались в кулаки. Даже сейчас, когда он казалось бы смирился со своей судьбой, в нем всё ещё теплилась искорка сопротивления.

- За тебя всегда хорошо платят, - продолжал Ичиро, словно не замечая его состояния. - Клиенты любят... твою... непокорность.

Он хмыкнул, довольный произведённым эффектом, и перевел взгляд на следующего парня. Тот вздрогнул и опустил голову, не в силах выдержать его тяжелого, пронизывающего взгляда.

Ичиро без слов оттолкнул его в сторону и продолжил свой обход, оставляя после себя атмосферу страха и безысходности. Он выбрал ещё трёх парней - двух подростков, едва достигших шестнадцати лет, и одного высокого, широкоплечего парня, который до этого старался держаться в тени, словно надеялся, что его не заметят.

Взгляд Ичиро остановился на Рё. Он обвел его медленным, оценивающим взглядом, словно разглядывал товар на прилавке.

- Повернись, - приказал он, и Рё невольно подчинился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Он не знал, что именно Ичиро хотел увидеть, но... не сопротивлялся, когда тот провел рукой по его спине, словно оценивая качество ткани.

- Да, - наконец произнес Ичиро, отступая на шаг. - И этого... вполне достаточно.

Рё и ещё четверых парней, которых выбрал Ичиро, вывели из комнаты и провели по длинным, мрачным коридорам дома. В конце коридора - светлая, просторная ванная комната с огромным зеркалом во всю стену. На полу - пушистые полотенца, на столике - ароматные масла и баночки с какими-то кремами.

- Приведите себя в порядок, - сказал один из охранников, запирая дверь на замок. - У вас... завтра важное мероприятие.

Рё не стал спрашивать, что это значит - «важное мероприятие». Он и так слишком хорошо всё понимал. С трудом переставляя ноги, он подошел к ванне и открыл кран. Горячая вода обожгла кожу, словно напоминая о том, что он ещё жив... ещё здесь... но что ждёт его впереди...

Когда они закончили с «принятием ванны», их снова куда-то повели. На этот раз - в небольшую, уютно обставленную комнату с мягкими коврами и большим столом посередине. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе и... ещё чего-то... неуловимого, но очень аппетитного. На столе - тарелки с едой - фрукты, сыр, свежая выпечка.

Рё с удивлением огляделся. Он готовился к чему угодно - но только не к этому.

- Это... что... для нас? - неуверенно спросил один из парней - тот самый высокий и широкоплечий, которого выбрал Ичиро.

- Ешьте, - сказал охранник, не смотря на них. - Вам нужно набраться сил. Завтра ночью у вас... работа.

Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Парни переглянулись. Рё заметил, как в их глазах - в глазах тех, кто прошел через это уже не раз, - мелькнула понятная ему горечь. Но он ничего не сказал. Молча подошел к столу и налил себе чашку кофе.

В голове крутилась лишь одна-единственная мысль: «Асакура... он обязательно будет там...»

Следующий день тянулся, как смола. Рё почти не выходил из комнаты, которую они делили с остальными "ангелочками". Он старательно делал вид, что читает книги, разбросанные на низком столике, но строчки расплывались перед глазами. В голове, словно заевшая пластинка, крутились собственные слова : "Он должен быть там... в «Зеркале»...".

Ближе к вечеру атмосфера в доме начала накаляться. По коридорам бегали служанки, в воздухе витали запахи дорогих духов и ещё чего-то... тревожного, напоминающего о приближении грозы.

Около семи вечера в комнату вошли двое охранников, неся в руках одежду. Рё с тяжестью в сердце понял, что этот момент настал.

- Переодевайтесь, - бросил один из охранников, кидая ему на колени стопку чёрного шёлка. - И пошевеливайтесь. Гости не любят ждать.

Рё молча взял одежду. Ткань была прохладной и гладкой, как прикосновение змеи. Он с отвращением отметил, что это была даже не одежда, а... скорее - её отсутствие: узкие, облегающие брюки из тонкой кожи, подчёркивающие каждую линию его ног, и распахнутая шёлковая рубашка, больше напоминающая накидку, которая ничего не скрывала.

Он медленно, словно нехотя, начал переодеваться. Рядом, также молча, одевались и остальные парни. На их лицах - маски покорности и отчаяния.

Когда они закончили, охранники проверили их - как скот перед продажей - и повели к выходу. У двери каждому надели на запястье браслет из чёрного золота, на котором был выгравирован номер. Номер Рё был «17».

- Семнадцать... - протянул Кадзу, когда они выходили из комнаты. - Это... мой любимый номер...

Рё с удивлением посмотрел на него. Кадзу улыбался, но в его улыбке не было ни капли радости. Только - безысходность и... обречённость.

- А знаешь... я ведь... я очень люблю подсолнухи, - продолжал он, словно не замечая его реакции. - Они... такие... яркие... солнечные...

Он подошел к Рё вплотную и, наклонившись, прошептал ему на ухо:

- Не бойся... - его голос дрожал, и Рё почувствовал, как по его руке пробегают мурашки. - Просто... забудь... кто ты... и... всё будет... хорошо...

Он отстранился и, не оборачиваясь, пошел за охранниками.

Рё остался стоять на месте, словно прикованный к полу. Слова Кадзу эхом отдавались в его голове, смешиваясь с ароматом дорогих духов и предчувствием беды.

«Просто забудь... кто ты...»

Но как забыть о том, кто ты, когда сама жизнь превращается в бесконечный кошмар?

Рё толкнули в сторону чёрного автомобиля, стоявшего у ворот особняка. Он подчинился, не пытаясь сопротивляться. Смысла в этом не было. Он был пойман в капкан, и сейчас его вели на бойню.

Он с тяжестью опустился на заднее сиденье, рядом с ним уселись ещё двое парней. Кадзу сел у окна, уставившись куда-то вдаль, словно не замечая ни Рё, ни сидящего рядом испуганного подростка.

Машина тронулась с места, выезжая за ворота особняка. Рё в последний раз оглянулся на дом, который стал для него клеткой, и отвернулся. «Это ещё не конец», - твердил он про себя, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. - «Я обязательно выберусь... Асакура... он...»

Мысль об Асакуре пульсировала в его голове, словно маяк во мгле. Он должен был быть здесь... где-то рядом...

Машина остановилась у главного входа в клуб «Зеркало». Название, отражающееся в глянцевой поверхности вывески, казалось зловещим предзнаменованием.

Рё вышел из машины, жадно оглядываясь по сторонам. Он искал глазами знакомую машину, знакомый силуэт... Но у ворот клуба стояли лишь дорогие автомобили с затемнёнными окнами, скрывающие своих владельцев.

Сердце Рё забилось чаще, словно птица, бьющаяся в клетке. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, одиноким... потерянным.

Охранник у входа нетерпеливо махнул им рукой, подгоняя, словно стадо овец. Рё вместе с остальными «ангелочками» прошел мимо него, попадая в объятия тьмы и шума.

***

Внутри клуб напоминал гигантский аквариум, наполненный экзотическими рыбами и хищными акулами. Приглушенный свет, тяжелые бархатные шторы, скрывающие от посторонних глаз то, что происходило в глубине зала, музыка, пульсирующая в такт с его учащенным пульсом...

Рё проталкивали сквозь толпу, не обращая внимания на его сопротивление. Он боялся потерять Кадзу из виду, но тот, словно тень, скользил рядом, не отставая ни на шаг.

- Сюда, - раздался рядом резкий женский голос, и их подтолкнули к небольшой двери, расположенной в стороне от главного зала.

Комната, в которой они оказались, была гораздо меньше и уютнее, чем главный зал. Здесь тоже царил полумрак, но вместо громкой музыки - тихо играла спокойная мелодия, а воздух был наполнен ароматом свежих цветов и... дорогих сигар.

- Ждите здесь, - сказала женщина, окинув их оценивающим взглядом. - И старайтесь вести себя... тише воды, ниже травы. Вас вызовут.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Рё огляделся. В комнате было ещё несколько парней - кто-то сидел на диванах, кто-то нервно расхаживал взад-вперёд, кто-то просто стоял у стены, уставившись в одну точку.

Рё подошел к окну и отдернул тяжелую штору. На улице уже стемнело, зажглись фонари, отбрасывая на асфальт длинные, причудливо изогнутые тени.

- Ничего не видно, - пробормотал он, опуская штору. - Черт... где же он...

- Кого ты ищешь? - тихо спросил Кадзу, подойдя к нему ближе.

- Асакуру, - не оборачиваясь, ответил Рё. - Он... он должен...

Он не договорил, резко повернувшись к Кадзу. Но тут дверь комнаты открылась, и на пороге появилась женщина,

-Кадзу тебя снова заказал Широгане

- Широгане,это значит это ты - он схватил его за руки, и Кадзу вздрогнул от неожиданности. - Если увидишь Асакура ... скажи... что я в этом клубе пожалуйста

-Конечно скажу - ответил Кадзу.

- Широгане... - повторил Кадзу, словно пробуя это имя на вкус. - Значит, сегодня... он...

Он резко оборвал сам себя, отвернувшись к окну. Рё видел, как дрожат его пальцы, сжимающие собственную одежду . Кадзу пытался казаться равнодушным, но в каждом его движении, в каждом взгляде - сквозила глубоко спрятанная боль.

- Что с тобой? - Рё не выдержал, подойдя к нему ближе и положив руку ему на плечо.

Кадзу вздрогнул, словно очнувшись от сна. Он медленно повернулся к Рё, и тот увидел в его глазах - ужас.

- Забудь, - прошептал он, отводя взгляд. - Забудь всё, что я сказал... просто... забудь...

- Но...

- Нет! - Кадзу схватил его за руку, сжимая её с нечеловеческой силой. - Не лезь в это... Слышишь?! Это... это тебя не касается...

Рё в упор посмотрел на него. Он понимал, что Кадзу что-то скрывает, что его страх связан не только с Широгане, но и с чем-то... большим, чем-то... опасным.

- Хорошо, - тихо сказал он. - Я понял.

Кадзу ещё несколько секунд смотрел на него, словно не веря его словам. Потом, резко отдернув руку, отвернулся к окну.

- Кадзу! - повторила женщина, на этот раз - с явной нетерпеливостью в голосе. - Тебя ждут!

Кадзу кивнул, бросив на Рё быстрый, полный непонятной тоски взгляд.

- Прощай - прошептал он, скорее себе, чем Рё.

-Кадзу я я обещаю, что вытянуть тебя от сюда обещаю.

Он развернулся и вышел из комнаты, не оборачиваясь.

Рё остался стоять на месте, чувствуя, как его сердце обливается холодным свинцом. Он не знал, что означали слова Кадзу, но... они не предвещали ничего хорошего.

Их вывели в главный зал и расставили вдоль барной стойки, как товар на витрине. Рё огляделся. Вокруг царил полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием светомузыки и блеском дорогих украшений на шеях и запястьях посетителей. Музыка грохотала так, что закладывало уши, смешиваясь с гулом голосов, звоном бокалов и... смехом.

Рё поёжился. Этот смех... казался ему самым страшным звуком в мире. Смех хищников, выбирающих себе жертву.

Женщина в черном платье, с огромным рубином на груди, обходила их, словно на аукционе, изредка останавливаясь, чтобы окинуть кого-то оценивающим взглядом. Рё встретился с ней глазами и почувствовал, как по спине пробегает холодок. В её глазах не было ничего человеческого - только холодный расчет и... безразличие.

Рё старался держаться в тени, насколько это было возможно в этом царстве блеска и пошлости. Он уже пожалел, что отправил Кадзу с поручением к Асакуре. Что, если тот его не правильно поймет? Что, если решит, что Рё уже не нуждается в его защите?

С каждым часом, с каждой минутой, проведенной в этой атмосфере страха и отчаяния, уверенность Рё в себе та

яла, как свеча на ветру. Мысли, которые ещё днём казались ему нелепыми и дикими, теперь проникали в самые потаённые уголки его сознания, опьяняя ядом сомнения.

«А что, если Асакура... действительно... отдал тебя?» - шептал внутренний голос. - «Что, если ты... ему больше не нужен?»

- ...номер семнадцать... - до него долетели обрывки фразы, произнесённой женщиной в чёрном платье.

Рё вздрогнул. Номер семнадцать... это же...

- ...отличный выбор... - продолжала женщина, и её голос звучал совсем рядом. - Уверен, вы не пожалеете...

Рё ощутил на своей талии чьё-то прикосновение. Чужие пальцы, уверенные и властные, словно клеймо, легли ему на голую кожу под распахнутой рубашкой.

Он резко обернулся. Перед ним стоял мужчина - высокий, статный, в дорогом костюме, который сидел на нём, как влитой. Его лицо с правильными, словно точёными, чертами и янтарными глазами, казалось Рё до боли знакомым. Он точно видел его раньше... но где?

- Ты... - Рё не успел ничего сказать.

- Тише... - прошептал мужчина, наклоняясь к нему ближе. Его губы коснулись уха Рё, обжигая его своим горячим дыханием. - Не стоит так торопиться... У нас... вся ночь впереди...

Глава 27. В пасти у зверя

Рё застыл, как парализованный. Янтарные глаза мужчины, хищные и властные, будили в глубине его памяти смутные, тревожные образы. Где он его видел?

И тут, как вспышка молнии, в мозгу пронеслось воспоминание. Документы, которые дал ему Асакура перед одной из деловых встреч... Фотографии, списки имен, досье... И этот мужчина — надменный, самоуверенный, с хищной улыбкой на губах — на одной из них. Владелец сети роскошных отелей, щедро финансирующий грязные делишки клана Ичиро.

Рё с отвращением отвернул голову, пытаясь вырваться из цепких объятий незнакомца.

— Не нравится быть игрушкой? — раздался над ухом низкий, бархатистый голос, от которого по спине пробежал холодок. — Ничего, ты ещё не распробовал прелести повиновения...

Мужчина притянул Рё к себе, не обращая внимания на его сопротивление.

— Пойдем, — прошептал он, едва касаясь губами его уха. — Здесь слишком много любопытных глаз…

Он повёл Рё сквозь толпу, уверенно лавируя между столиками, за которыми скучали насытившиеся хищники. Рё чувствовал на себе их взгляды — оценивающие, похотливые, полные презрения и скуки.

Они подошли к небольшому диванчику, скрытому в полумраке за тяжелой бархатной шторой. Мужчина жестом пригласил Рё сесть и удобно устроился рядом, не спуская с него своих янтарных глаз.

— Ты мне нравишься, — протянул он, беря со столика бокал с шампанским. — У тебя… глаза испуганного зверя. Это… возбуждает…

Рё ничего не ответил. Он ощущал себя загнанным в угол зверем, который знает, что спасения нет, но всё ещё готов бороться до последнего.

Взгляд Рё скользнул мимо мужчины, и он встретился глазами с женщиной в чёрном платье, которая стояла неподалеку, наблюдая за ними. На её губах играла странная улыбка — смесь насмешки и… удовлетворения?

Рё понял, что она всё видела. Видела его страх, его беспомощность… и наслаждалась его падением.

Мужчина протянул Рё бокал с шампанским. На тонком стекле заиграли отблески приглушенного света, словно маленькие золотые искорки.

— Выпей, — сказал он, наблюдая за ним с ленивой улыбкой на губах. — Это тебя… расслабит.

Рё не хотел брать бокал. Он не любил шампанское. И уж тем более не любил людей, которые пытались его опоить.

— Я… не хочу… — пробормотал он, отводя взгляд.

— Глупости, — мужчина настойчиво протянул бокал вперед. — Ты не можешь отказаться. Я заплатил за тебя… и за это…

Он не договорил, но Рё и так было всё понятно. В этом мире у всего была своя цена. И сейчас он был вынужден платить по чужим счетам.

Он с отвращением взял бокал, чувствуя, как холодное стекло обжигает ему пальцы.

— Так-то лучше, — кивнул мужчина, довольный его покорностью. — Кстати… ты так и не представился… Как тебя зовут, красавчик?

— Рё, — коротко ответил тот, не желая поддерживать этот разговор.

— Рё… — мужчина протянул его имя, словно смакуя каждый звук. — Красивое имя… Мне нравится…

Он сделал глоток шампанского, не спуская с Рё своих янтарных глаз.

Рё тоже пригубил шампанское, но не почувствовал его вкуса. Горькая жидкость обожгла ему горло, вызвав приступ тошноты.

— Не спеши, — усмехнулся мужчина, заметив его гримасу. — У нас… ещё всё впереди…

Он поставил свой бокал на столик и, приблизившись к Рё, прошептал ему на ухо:

— Кстати… меня зовут Синдзи… Но… ты можешь звать меня… как угодно…

Он отстранился и, не дожидаясь ответа, подвинулся ближе к Рё, словно желая оставить на нем свой запах, свою метку.

Рё отшатнулся, чувствуя, как его охватывает волна паники. Он оказался в клетке. Клетке, сделанной из золота и бархата, но… от этого не менее тесной и удушающей.

Синдзи откинулся на спинку дивана, не сводя с Рё своих янтарных глаз. В их глубине, за пеленой вежливости и скуки, скрывалось что-то хищное, опасное.

Ему нравилось наблюдать за Рё. Нравилось видеть его растерянность, страх, желание вырваться из этой золотой клетки, в которую он его заманил.

— Такой… напряженный, — протянул он, беря со столика бокал с шампанским и делая глоток. — Расслабься… тебе нечего бояться…

Рё ничего не ответил. Он знал, что его слова — пустой звук. В этом мире всегда нужно было быть настороже. Особенно — с такими, как Синдзи.

— Ты… такой красивый, когда боишься, — продолжал Синдзи, словно не замечая его сопротивления. — Твоё тело… оно… оно словно создано для…

Он не договорил, но Рё и так всё понял. От его слов, от его пристального взгляда, скользившего по его телу, словно лаская каждую линию, каждый изгиб, — его мутило.

Неожиданно Синдзи резко наклонился вперед и, схватив Рё за руки, притянул его к себе.

— Позволь… — прошептал он ему на ухо, и его голос, обычно такой бархатистый, сейчас звучал хрипло, словно наждачная бумага. — Позволь мне… показать тебе… как это может быть…

Он посадил Рё к себе на колени, прижимая его спиной к своей груди. Рё попытался вырваться, но Синдзи был сильнее. Он обхватил его руками, словно железными тисками, не давая ему пошевелиться.

— Куда ты так торопишься? — прошептал он ему на ухо, и Рё почувствовал его горячее, прерывистое дыхание у самого лица.

Пальцы Синдзи впились в его плечи, и он невольно выгнулся, пытаясь унять дрожь, которая трясла его тело.

Рё понял, что медлить нельзя. Синдзи был подобен хищнику, играющему с пойманной жертвой. Ещё немного, и он уже не сможет контролировать ситуацию.

— Подожди… — Рё постарался, чтобы его голос не дрожал. — Мне… мне нужно… в туалет…

Синдзи остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Он несколько секунд смотрел на Рё с нескрываемым удивлением, а затем — на его губах появилась медленная, хищная улыбка.

— В туалет? — протянул он, словно пробуя его слова на вкус. — А что, если… ты решил от меня сбежать?

— Сбежать? — Рё постарался придать своему голосу насмешливые нотки. — И куда же я побегу? Куда я могу уйти от тебя?

— Это верно… — Синдзи наклонился к нему ближе, и Рё снова почувствовал его горячее дыхание у самого лица. — Ты… теперь… весь… мой…

Рё понял, что ему нужно действовать. Он быстро обнял Синдзи за шею и, притянув к себе, поцеловал его.

Поцелуй был отчаянным, лихорадочным, словно Рё хотел в этом прикосновении найти защиту от самого себя, от того, во что он превращался.

Синдзи ответил на поцелуй, словно рыба, глотающая наживку. Его руки заскользили по спине Рё, забираясь под шёлковые складки рубашки, его губы становились всё настойчивее, требовательнее…

Но Рё уже ощущал вкус победы. Он отстранился от Синдзи, пытаясь придать своему лицу выражение томной неги, которая так нравилась этим хищникам.

— Я… вернусь… — прошептал он, скользнув с его колен и поправляя рубашку. — Обещаю…

Он не дожидаясь ответа, решительно направился к выходу, лавируя между столиками.

«Главное — не оборачиваться… не останавливаться…», — твердил он про себя, чувствуя на своей спине пристальный взгляд Синдзи.

Он нашел туалет в конце коридора, освещенного мерцающими красными фонарями. Стены коридора были украшены зеркалами, в которых отражались тени людей, словно призраки, запертые в этом храме порока.

Рё забежал в туалет, закрывшись в кабинке. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Он понимал, что у него совсем мало времени.

«Асакура… — прошептал он, сжимая кулаки. — Где же ты…»

Холодная вода обожгла лицо, возвращая Рё к реальности. Он не знал, сколько времени провел, запершись в кабинке, — время здесь, казалось, текло по каким-то другим, непонятным ему законам.

Он вытер руки бумажным полотенцем, смял его и бросил в урну. Сердце все ещё колотилось в груди, но уже не так часто, не так отчаянно. Страх не ушел, но теперь он горел где-то внутри, превратившись в холодную, жгучую ярость.

Рё вышел из туалета и направился обратно в зал. Он должен был уйти отсюда… прямо сейчас.

И тут он увидел его.

Асакура стоял у выхода из зала, разговаривая с каким-то мужчиной в сером костюме. Даже со спины он казался другим — опасным хищником, забредшим на чужую территорию.

«Кен!» — хотел закричать Рё, но звук, словно застрял у него в горле.

Асакура повернул голову, словно услышав его немой зов, и Рё на мгновение показалось, что их взгляды встретились. Но это была лишь игра света и тени. Асакура, бросив ещё несколько слов своему собеседнику, развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу.

«Он уходит… он… он действительно меня бросил…» — мелькнула в голове Рё безумная мысль, и мир вокруг поплыл перед глазами.

В этот момент он увидел Синдзи. Тот сидел за одним из столиков, наблюдая за ним с ленивой улыбкой. В его янтарных глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодное удовлетворение хищника, знающего, что жертва никуда не денется.

Рё замер, словно парализованный. Возвращаться к нему было невыносимо… но и оставаться здесь, в этом храме порока, без Асакуры…

Решение пришло мгновенно.

Не раздумывая ни секунды, Рё бросился сквозь толпу, словно зверь, прорвавшийся на свободу. Он видел перед собой только одну цель — широкую спину Асакуры, утопающую в полумраке зала.

— Кен! — выкрикнул он, вкладывая в этот крик всю свою боль, страх, отчаяние.

Асакура остановился, словно споткнувшись, и медленно повернул голову.

В этот момент Рё догнал его и, обхватив руками за талию, прижался к его спине, словно ища защиты.

— Кен… — прошептал он ему, и его голос дрожал от слёз, которые он сдерживал из последних сил.

Асакура застыл, словно статуя. Время вокруг него словно остановилось, замерло в ожидании. Лишь музыка из клуба, доносящаяся приглушенным эхом, напоминала о реальности, от которой он так старательно пытался отгородиться.

Он не мог поверить своим ушам. Этот голос… такой знакомый, родной… неужели это действительно…

Асакура медленно, словно боясь спугнуть мираж, повернулся.

И увидел его.

Рё. Его Рё. Стоял перед ним, запыхавшийся, растрепанный, с слезами на ресницах и… такой желанный, такой реальный.

Сердце Асакуры, до этого словно скованное льдом, пронзила острая боль. Боль отчаяния, вины, любви…

Он не проронил ни слова. Просто притянул Рё к себе, заключая в крепкие объятия, словно боясь, что тот снова исчезнет, растает, как утренний туман.

Рё ответил на объятия, вжимаясь в него всем телом, словно ища защиты от всего мира, от всего, что произошло с ним за эти бесконечные часы.

Они стояли так, не говоря ни слова, словно два одиночества, нашедшие друг друга посреди бушующего моря.

Асакура первым нарушил тишину. Он осторожно, словно боясь сделать Рё больно, отстранил его от себя и, взяв его лицо в ладони, заглянул в глаза.

В его взгляде не было упрека, не было гнева — только бесконечная нежность и… облегчение.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал он, и его голос, обычно такой холодный и властный, сейчас дрожал от сдерживаемых эмоций.

Он не дожидаясь ответа, подхватил Рё на руки и, резко развернувшись, направился к своей машине, стоявшей неподалеку.

Охранник у входа в клуб, увидев их, удивленно приподнял брови, но промолчал, лишь проводив их тяжелым, оценивающим взглядом.

Асакура открыл заднюю дверь машины и осторожно, словно хрупкую статуэтку, посадил Рё на сиденье.

— Подожди здесь, — бросил он и, захлопнув дверь, обойдя машину кругом, сел за руль.

Рё молча наблюдал за ним. В голове царила пустота. Все те мысли, страхи, сомнения, что терзали его еще несколько минут назад, словно испарились, не оставив после себя и следа.

Остался только он. Кен. Его спасение. Его…

Рё сам не понял, как это слово — «его» — слетело с его языка. Но оно прозвучало так естественно, так правильно, словно так и должно было быть всегда.

Асакура сидел за рулём сжимая руль, когда резкий стук в стекло заставил его повернуть голову.

Открыв дверь, он вышел из машины и оказался лицом к лицу с двумя фигурами, словно материализовавшимися из темноты.

Женщина в чёрном платье, с огромным рубином на шее, сиявшим в свете фонарей, словно капля крови на снегу, и Синдзи — усмехающийся, надменный.

— Асакура-сан, — протянула женщина, её голос звучал ровно, без эмоций, словно она говорила о чем-то абсолютно обыденном. — Какая… неожиданная встреча. Не ожидала увидеть вас… в нашем… скромном заведении.

— Я бы тоже не сказал, что рад нашей встрече, Мияги-сан, — холодно ответил Асакура, его взгляд прошелся по ним обоим, останавливаясь на Синдзи.

— Боюсь, у вас… заблудился ваш… питомец, — Мияги жестом указала на заднее сиденье машины. — Он принадлежит… Ичиро-сама. И должен вернуться… туда, где ему место.

— Я сам разберусь, где ему место, — резко бросил Асакура, не отводя взгляда от Синдзи.

Синдзи усмехнулся.

— Не стоит так волноваться, Асакура-сан, — протянул он, его голос звучал словно издевка. — Я всего лишь… позаботился о вашем… малыше. Он был… так очарователен в своей беспомощности…

— Советую тебе… не вмешиваться в то, что тебя не касается, — прошипел Асакура, делая шаг вперед.

— Ошибаешься, Асакура-сан, — Синдзи тоже приблизился к нему, и теперь их разделяло лишь несколько сантиметров. — Он… теперь… моя… игрушка. И я не намерен с ней расставаться.

Они стояли друг напротив друга, словно два хищных зверя, готовых в любой момент броситься в схватку. Асакура — огромный, мощный, как волк, готовый защищать свою территорию. Синдзи же — гибкий, изворотливый, как хищная птица, ищущая слабое место в защите противника.

Воздух вокруг них словно накалился, пропитанный агрессией и холодной яростью.

— Зверушка? — Синдзи рассмеялся, и звук его смеха резанул по ушам, словно нож по стеклу. — Как интересно… А он знает, что он… всего лишь… твоя… собственность?

Асакура проигнорировал его насмешку. Он сделал ещё один шаг вперёд, вставая вплотную к Синдзи, и наклонился к нему, словно желая вдавить его в асфальт.

— Он всегда был моим, — прошипел он, и его голос, холодный и жесткий, не оставлял сомнений в серьезности его намерений. — И останется моим. А теперь… убери свои грязные лапы… и забудь о его существовании. Иначе…

Он не договорил, но угроза прозвучала вполне отчётливо. Даже Мияги, до этого наблюдавшая за ними с холодным спокойствием, невольно напряглась, предчувствуя недоброе.

Синдзи однако не испугался. Он усмехнулся.

— Ты угрожаешь мне, Асакура-сан? — протянул он, и в его голосе послышались хищные нотки. — На моей же территории?

— Это не твоя территория, — холодно бросил Асакура.

Он не дожидаясь ответа, резко развернулся и направился к своей машине. Секунду он смотрел на Рё, словно убеждаясь, что с ним всё в порядке, и сел за руль.

Машина тронулась с места, оставляя Синдзи и Мияги в окружении осколков хрусталя и невысказанных угроз.

Рё молча наблюдал за удаляющимися огоньками фонарей, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Только сейчас, оказавшись в безопасности машины Асакуры, он позволил себе расслабиться.

Он лёг на заднем сиденье, закрыв глаза и вдыхая знакомый запах его парфюма, дорогого табака и… чего-то ещё… неуловимого, но такого родного, что у него защемило сердце.

«Кен…» — прошептал он, и его голос потонул в шуме мотора, уносящего их прочь от этого проклятого места.

Машина въехала во двор особняка Асакуры. Рё с грустью посмотрел на знакомые контуры дома, скрывающиеся за высоким забором. Ещё совсем недавно он мечтал вырваться отсюда, найти свободу… а теперь это место казалось ему самым безопасным на свете.

Асакура остановил машину у крыльца и, выключив мотор, повернулся к Рё. Он не проронил ни слова, только протянул руки и, осторожно подняв его с сиденья, прижал к себе.

Рё обвил руками его шею, утыкаясь лицом ему в плечо. Он не хотел думать ни о чём… не хотел вспоминать ужасы прошедшей ночи. Рядом с Асакурой мир переставал казаться таким враждебным, таким опасным.

Асакура донес его до дома и внес внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных часов в гостиной.

— Хозяин… — из тени коридора показалась одна из слугинь, — Вы… вернулись…

Она осеклась, увидев Рё на руках Асакуры, и быстро опустила глаза.

— Приготовь ванну, — коротко бросил Асакура, не обращая на нее внимания, и, поднявшись по лестнице, направился в свою комнату.

Служанка молча поклонилась и исчезла в глубине коридора, стараясь не шуметь.

Асакура осторожно опустил Рё на кровать и, расстегнув пуговицы на его рубашке, начал раздевать. Рё не сопротивлялся, лишь следил за ним затуманенным взглядом.

— Кен… — прошептал он, когда Асакура снял с него рубашку, и его пальцы слегка дрожали.

— Тише… — Асакура наклонился и поцеловал его в лоб. — Отдыхай… тебе нужно отдохнуть…

Он снял с себя пиджак, галстук, расстегнул воротник рубашки и сел на край кровати, рядом с Рё.

— Я… я видел… — пробормотал Рё, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — В клубе… там…

Он не знал, как рассказать о том, что с ним чуть не произошло. Слова застряли в горле, словно острый ком, преграждая путь воздуху.

— Тише… — повторил Асакура, обнимая его и прижимая к себе. — Я всё знаю… тебе не нужно…

Он не договорил, но Рё и так всё понял. Асакура знал. Знал о том, что ему пришлось пережить, знал о том, как близко он был к краю пропасти. И от этой мысли становилось ещё страшнее.

Рё закрыл глаза, вдыхая запах его тепла, его силы… его защиты.

Впервые за все это время он по-настоящему поверил, что спасен.

Асакура наблюдал за Рё, словно пытаясь убедиться, что тот не исчезнет, не растает, как призрак в лучах утреннего солнца. Видеть его таким — сломленным, уязвимым — было невыносимо.

Он осторожно снял с Рё остатки одежды и, открыв шкаф, достал первую попавшуюся под руку футболку. Свою футболку.

— Надень, — бросил он, кидая ему футболку.

Рё подчинился, надевая футболку и удивленно оглядывая себя. Футболка была ему явно велика — рукава свисали до середины локтей , а подол доходил почти до колен. Но в ней было так уютно, так тепло, что он не смог сдержать улыбки.

В этот момент в комнату тихо постучали и, не дожидаясь ответа, вошла служанка.

— Хозяин, ванна готова, — сообщила она, не решаясь поднять глаза.

— Спасибо, Ханако, — ответил Асакура, подойдя к ней и вручая ей смятую одежду Рё. — Можешь идти.

Служанка взяла одежду и, бросив на Рё быстрый, испуганный взгляд, поспешно вышла из комнаты.

— Кен… она… — начал было Рё, но Асакура остановил его, приложив палец к его губам.

— Не обращай внимания, — тихо сказал он. — Ей просто… не привыкать к гостям.

Он взял Рё на руки и, вышел из комнаты, направляясь в ванную.

Ванна, наполненная горячей водой с ароматом лаванды, уже ждала их. Асакура осторожно опустил Рё в воду и сел на небольшой стульчик рядом, не спуская с него глаз.

Рё погрузился в воду, чувствуя, как тепло растекается по его телу, снимая напряжение и усталость. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим чувством покоя и безопасности.

— Кен… — прошептал он, открывая глаза и глядя на Асакуру. — Мне… мне нужно… рассказать…

Он сделал глубокий вдох и рассказал ему всё. О том, как его похитили, кто был, и также о Красной Книги,как привезли в клуб, о том, как его купили, о том, как он встретил Синдзи… о том, как ему было страшно.

Асакура слушал его молча, не перебивая. Лишь его пальцы судорожно сжимались в кулаки, а в глазах вспыхивал холодный огонь.

Когда Рё закончил свой рассказ, Асакура взял его лицо в ладони и, заглянув ему в глаза, сказал:

— Тише… уже всё хорошо… Ты в безопасности… Я никому не позволю тебя обидеть…

Глава 28. Обещание.Мечты под кровом из роз

— Всё будет хорошо, — повторил Асакура, словно убеждая сам себя. — Я больше тебя не оставлю.

Он осторожно вынул Рё из ванны, закутал в пушистое полотенце и, подняв на руки, вернулся в свою комнату.

Рё устроился на кровати, наблюдая за тем, как Асакура ходит по комнате, собираясь на выход. На его лице отражалась усталость и … какая-то тревога, которую он старательно скрывал.

— Мне скоро нужно уехать, — сказал он, надевая пиджак. — По делам. Надолго.

Рё почувствовал, как его сердце сжимается от неожиданного страха. Он едва вернулся, едва поверил в то, что он в безопасности… и вот снова разлука?

— Но… — он не нашел сразу слов. — А… а как же… я?

Асакура подошел к кровати и сел на край, рядом с Рё.

— Я возьму тебя с собой, — сказал он, глядя ему в глаза. — Зимой у тебя ведь… каникулы?

Рё кивнул.

— Вот и отлично, — Асакура слегка улыбнулся, и Рё показалось, что в комнате стало светлее. — Поедем со мной. Тебе понравится.

— Победишь? — тихо спросил Рё, вкладывая в этот вопрос всю свою тревогу, всё своё желание верить в то, что всё будет хорошо.

Асакура положил руку ему на голову, приглаживая волосы.

— Победим, — сказал он уверенно, и Рё поверил ему. — Мы всегда побеждаем.

Когда Асакура ушел, Рё ещё долго лежал в кровати, не в силах уснуть. Мысли в голове путались, словно нити, которые кто-то намеренно связал в тугой узел. Он то вспоминал ужасы прошедшей ночи, то думал о предстоящей поездке, то… просто смотрел на пустое кресло напротив, которое ещё недавно занимал Асакура.

Ему было непривычно ощущать себя в безопасности. Настолько непривычно, что он начал бояться этого чувства. А вдруг… вдруг это всего лишь затишье перед бурей?

Рё вздрогнул, услышав звук открывающейся двери. Асакура вернулся? Но было ещё слишком рано…

Он поднялся на локти, вглядываясь в полумрак комнаты.

— Кен? — неуверенно позвал он.

Асакура вышел из тени и улыбнулся, увидев, что он не спит. Он был уже в своей обычной одежде — чёрные брюки и тёмно-синяя рубашка, которая делала его ещё более строгим и недоступным.

— Не спится? — спросил он, подойдя к кровати и присаживаясь на край.

— Я… — Рё замялся, не зная, как признать свою слабость. — Просто… подумал… вдруг… ты уже ушел…

Асакура промолчал, только протянул руку и, притянув Рё к себе, обнял его.

— Я же обещал, — тихо сказал он ему на ухо. — Я больше тебя не оставлю.

Рё закрыл глаза, вдыхая запах его тепла, его силы… и ещё чего-то… неуловимого, но такого важного, что у него защемило сердце.

Он поднялся на локти и, глядя на Асакуру, робко произнес:

— Кен… ляг… рядом… пожалуйста…

Асакура на мгновение замер, словно не понял просьбы Рё. В его глазах мелькнуло удивление, потом что-то ещё… неуловимое, но от этого не менее яркое. Тепло? Нежность?

Он ничего не сказал. Просто кивнул, медленно, словно боясь спугнуть момент, и, сняв пиджак, лёг рядом с Рё на кровать.

Рё прижался к нему, устраиваясь у него под боком, как котёнок, нашедший уютное место рядом с любимым хозяином. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и… биением двух сердец в унисон.

Асакура обнял его, прижимая к себе ещё сильнее, словно желая защитить от всех невзгод, от всего мира.

— Спи… — прошептал он ему на ухо, и его голос, обычно такой холодный и властный, сейчас звучал тихо, успокаивающе.

Рё кивнул и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

Он засыпал с улыбкой на губах, впервые за долгое время не видя в своих снах кошмаров.

***

В своей маленькой комнатке на чердаке особняка Ханако, одна из служанок Асакуры, сидела за столиком у окна, бесцельно перелистывая страницы романа.

Она уже давно перестала следить за сюжетом. Её мысли были далеко — там, в главной спальне, где ещё совсем недавно она видела…

Улыбка господина Асакуры… ещё никогда она не видела его таким… таким… счастливым?

Ханако почувствовала, как её щеки обжигает румянец. Она вспомнила, как он улыбнулся ей, благодаря за ванну, — быстро, мимолетно, но этой секунды ей хватило, чтобы её сердце забилось чаще.

Она полюбила его с первого взгляда. С того самого дня, как он принял её на работу — худенькую, испуганную девчонку из провинции, которая не знала, как жить дальше. Он не просто дал ей крышу над головой и кусок хлеба — он дал ей надежду. Надежду на то, что её жизнь может измениться, что она может… мечтать.

А потом… тот случай… когда он защитил её от назойливого покупателя в магазине… Ханако запомнила выражение его глаз — холодное, жесткое, безжалостное. Тогда он показался ей… богом, сошедшим с небес, чтобы спасти её от беды.

Но сегодня… сегодня всё было по-другому.

В его глазах, когда он смотрел на того парня… она увидела… любовь? Нежность?

Ханако не хотела в это верить. Она отгоняла от себя эти мысли, как назойливых мух, но они всё равно возвращались, мучая её, не давая покоя.

Он принёс его в дом… уложил в свою кровать… обнимал его… так, словно…

Ханако резко встала и, подойдя к зеркалу, всмотрелась в своё отражение. Бледное лицо, обрамленное тёмными волосами, забранными в тугой пучок, огромные, словно испуганные глаза…

«Обычная… — прошептала она, словно в ответ на немой вопрос в отражении. — Самая обычная…»

Она отвернулась от зеркала и подошла к столику, на котором лежал её ноутбук. Открыв его, Ханако увидела на экране открытый текстовый документ — её роман. Роман, который она писала уже несколько месяцев, изливая в него все свои несбывшиеся мечты, все свои тайные желания.

«Глава двадцать » — гласила надпись на экране.

«А в его глазах… в его холодных, как лёд, глазах… она впервые увидела… любовь…»

Ханако закрыла лицо руками, пытаясь унять волну стыда и… сладкой боли, пронзившей её сердце. Этот роман… он был её тайной страстью, её побегом от реальности, в которой она была всего лишь тенью, призраком, невидимым для тех, кто окружал её каждый день.

Но в этом вымышленном мире, сотканном из слов и фантазий, она могла быть кем угодно. Прекрасной принцессой, ждущей своего принца в замке из слоновой кости, знаменитой актрисой, купающейся в лучах славы, богатой наследницей, у ног которой — весь мир…

Но чаще всего… она представляла себя героиней своего романа. Простой девушкой, служанкой, которая встречает его — богатого, властного, опасного… и недосягаемого.

Их разделяла пропасть — социальная, финансовая, культурная… Но он… он увидел в ней то, чего не замечали другие. Её доброту, её искренность, её… любовь.

Ханако знала, что это всего лишь сказка. В реальной жизни такое невозможно. Но кто может запретить ей мечтать?

Она закрыла ноутбук, словно боясь, что кто-то может увидеть её тайну, и легла на кровать, не утруждая себя даже тем, чтобы переодеться.

В голове все ещё крутились картинки, рождённые её фантазией: она и он… в объятиях друг друга… в мире, где нет места боли, предательству, страху…

Ханако улыбнулась, утопая в море своих грёз. В эту ночь она засыпала с легким сердцем, словно её убаюкивала не жесткая кровать в служебной комнатке, а мягкая перина под шелковым балдахином, а её сны охраняли не выцветшие обои с изображением сада, а лепестки тысячи алых роз.

В своих мечтах она могла позволить себе всё.

***

Широгане лениво водил пальцами по волосам Кадзу, наблюдая за тем, как на бледном лице юноши танцуют тени от пламени свечей. Комната была погружена в полумрак, тяжёлые шторы плотно закрывали окна, не допуская в это убежище ночные звуки города.

Кадзу мирно спал, обняв подушку и слегка приоткрыв губы. Широгане невольно улыбнулся. В этом юном существе, сломленном и покорном, было своё, особенное очарование. Очарование раненой птицы, которая уже не верила в спасение.

Раздался настойчивый стук в дверь, возвращая Широгане к реальности. Он не любил, когда его беспокоили, особенно в такие моменты.

— Входите, — бросил он, не оборочиваясь.

Дверь тихо открылась, и в комнату, словно тень, проник Синдзи. На нём был тот же изысканный костюм, что и несколько часов назад, в клубе, но теперь в его осанке, в выражении лица появилось что-то… другое. Беспокойство? Раздражение?

Широгане не нужны были слова, чтобы понять — что-то произошло.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Синдзи, — протянул он, поднимаясь с кровати и небрежно набрасывая на себя халат. — Что тебя ко мне привело в такой поздний час?

Синдзи закрыл за собой дверь и, не отвечая на его вопрос, прошелся по комнате, осматриваясь. Его взгляд скользнул по роскошной мебели, по картинам на стенах, по спящему Кадзу… и на его губах заиграла ехидная улыбка.

— Не плохо устроился, Широгане, — бросил он, останавливаясь у камина и закуривая сигарету. — А мальчик… ничего. Где нашел?

Кадзу, словно почувствовав на себе его взгляд, пошевелился во сне и, перевернувшись на другой бок, тихо засопел.

— Это не твоё дело, — холодно отрезал Широгане, подходя к бару и наливая себе виски. — Говори, что тебе нужно, и убирайся. У меня… важные дела.

Синдзи рассмеялся, и звук его смеха прозвучал диссонансом в атмосфере изысканного уюта, царившей в комнате.

— О, да… дела… — протянул он, выпуская кольцо дыма в сторону портрета какой-то знатной дамы в пышном платье, смотревшей на них со стены. — Вижу, ты не расстаешься с ними даже в свободное время.

— К чему ты клонишь, Синдзи? — Широгане потерял терпение. — Говори прямо, если у тебя есть что сказать.

— Скажи мне, Широгане… ты… знаком с юным… Рё?

Широгане на мгновение замер, словно его ударили током. В его глазах мелькнуло нечто неуловимое, но Синдзи, хорошо знавший его — его слабости, его тайны, — увидел в этом взгляде всё, что ему нужно было знать.

— Да, — медленно произнёс он, опуская глаза. — А что?

Синдзи усмехнулся.

— Кажется, у меня… появилась… проблема, — сказал он, и его голос прозвучал угрозой. -не мог бы ты помочь

В этот момент Кадзу на кровати пошевелился и открыл глаза.

— Помощь? — Широгане приподнял бровь, словно сомневаясь в том, что расслышал Синдзи правильно. — И в чём же она может заключаться? Неужели ты решил заняться благотворительностью и ищешь… спонсора?

Синдзи, не обращая внимания на его сарказм, подошёл ближе к кровати и остановился у изножья, разглядывая Кадзу. Тот уже проснулся, но лежал неподвижно, наблюдая за ними широко распахнутыми, испуганными глазами.

— Мне нужен… доступ к нашему… общему знакомому, — продолжал Синдзи, не спуская глаз с Кадзу. — Твой мальчик… он ведь… близок с ним?

Широгане нахмурился, напрягаясь. Он не доверял Синдзи ни на йоту, но… интуиция подсказывала, что отказывать ему сейчас — опасно.

— И что ты предлагаешь? — осторожно спросил он.

— Всё просто, — Синдзи улыбнулся, и его улыбка не достигла глаз, оставив в них лишь холодный, расчетливый блеск. — Мне нужно, чтобы Рё… оказался у меня. На некоторое время.

— Нет, — отрезал Широгане, делая шаг вперёд и вставая между Синдзи и кроватью. — Я не позволю…

— Не кипятись, — Синдзи поднял руки в миротворческом жесте. — Я же не прошу тебя о невозможном. Просто… небольшая… услуга… за дружбу…

Он сделал паузу, словно давая Широгане время обдумать его слова, а затем продолжил:

— Я слышал, Асакура собирается… уехать. И, скорее всего, возьмёт с собой… твоего… любимца. Так вот, я предлагаю тебе… шанс.

Синдзи подошёл ближе к Широгане.

— Когда он уедет… ты… сможешь забрать Рё себе. Без всяких… препятствий.

-Я знал что ты мне поможешь Широгане, спасибо и на том.

Когда Синдзи ушел, Широгане еще долго стоял у окна, вглядываясь в темноту. Предложение Синдзи было… заманчивым. Но… мог ли он позволить себе доверять этому хищнику?

Он повернулся и подошел к кровати, на которой лежал Кадзу. Юноша все еще не спал, он сидел, прижавшись спиной к изголовью, и смотрел на него с тревогой и… надеждой?

— Кто он… такой? — тихо спросил Кадзу, когда Широгане сел рядом с ним на кровать.

— Неважно, — ответил Широгане, привлекая его к себе и целуя в лоб. — Забудь о нём. Ты теперь… в безопасности. Со мной.

Кадзу обвил руками его шею, утыкаясь лицом ему в плечо. Он хотел верить ему… отчаянно хотел… но… что-то мешало ему отпустить свои страхи, расслабиться.

— А… Рё… — прошептал он, вспоминая имя, которое произнес Синдзи. — Он… тоже…

Широгане нахмурился.

— Ты знаешь его? — спросил он, глядя на Кадзу. — Откуда?

Кадзу покачал головой.

— Я… ну… — прошептал он, и его голос дрожал. — его ведь похитили ни так ли? И его привезли хозяину как хороший подарок.

Широгане задумался.

-Так вот что он так к нему прицепился к Рё. Как я понимаю Рё отдали в "ангелочки" и Синдзи заказал Рё но тот сбежал к Асакура. Интересно.

Откуда появились эти «ангелочки»? Кто стоял за этим гнусным бизнесом?

Он обнял Кадзу ещё сильнее, словно желая защитить его не только от внешних врагов, но и от теней прошлого, которые все ещё преследовали их.

Клетка была золотой, но… от этого она не переставала быть клеткой.

-Кадзу я заберу тебя, найду этот способ

***

Ичиро с досадой отодвинул от себя папку с документами. Цифры расплывались перед глазами, а изящные ряды иероглифов в отчетах казались зловещими знаками, предрекающими беду.

Он не обманывал себя. Знал, что приход Хозяина — лишь вопрос времени. И разговор предстоит… не из приятных.

Дверь в кабинет тихо скользнула в сторону, и на пороге появилась она — его… скажем так… правая рука. Хотя, называя её так, Ичиро понимал, насколько это упрощение. Эта женщина была гораздо опаснее и хитрее, чем многие из тех, кто считал себя вершиной пищевой цепочки в их мире.

— Входи, — кивнул он, устало потирая виски. — Я как раз тебя жду.

Женщина вошла в кабинет, бесшумно прикрывая за собой дверь. На ней был строгий костюм тёмно-синего цвета, который выгодно подчеркивал её стройную фигуру, и белая блузка, надёжно скрывавшая татуировку — чёрную орхидею, оплетающую змею — на её левой ключице.

— Ты всё знаешь? — спросил Ичиро, жестом указав ей на кресло напротив.

— О мальчике… Рё? Да. Мне уже доложили. — Женщина удобно устроилась в кресле, скрестив ноги и бросив на него быстрый, оценивающий взгляд. — Тебя… беспокоит реакция… Асакуры?

Ичиро горько усмехнулся.

— Не только его… — пробормотал он, доставая из стола пакет с документами и протягивая ей. — Это… тебе.

— Что это? — женщина с видимым недоумением приняла пакет.

— Твои новые… полномочия, — Ичиро постарался, чтобы его голос звучал ровно, без эмоций. — Отныне ты… отвечаешь за «ангелочков».

— Ты… серьезно? — женщина медленно подняла на него глаза, и в их глубине мелькнуло что-то… хищное, опасное.

Ичиро кивнул.

— Но… почему? Ты… боишься, что… Асакура… тебя убьет?

— Он не убьёт меня, — спокойно ответил Ичиро, встречаясь с ней взглядом. — Он слишком умен для этого. Он знает, что я — единственный, кто знает всю структуру «Красной книги». Кто может управлять этим… механизмом.

— Пока что… единственный, — поправила его женщина, и в её голосе прозвучала едва уловимая угроза.

Ичиро лишь устало махнул рукой.

— Делай, что хочешь, — пробормотал он, отворачиваясь. — Мне… всё равно…

— Зови меня… Сакура, — протянула женщина, приблизившись к столу и бросая пакет с документами на полированную поверхность. — И не заставляй меня повторять дважды.

Она окинула кабинет холодным, оценивающим взглядом. Раньше она бывала здесь лишь пару раз, да и то — по строгой необходимости. Ичиро не любил, когда кто-то нарушал его личное пространство. Но времена… менялись.

— «Зеркало»… остаётся? — спросила она, небрежно перелистывая страницы отчётов, словно они ничего не значили для неё.

— Пока что — да, — Ичиро не стал скрывать раздражения в своём голосе. — Но ты можешь… расширить… нашу… географию. У тебя… развязаны руки.

Сакура усмехнулась, не отрывая взгляда от документов.

— Прекрасно, — протянула она, словно пробуя это слово на вкус. — Тогда… у меня всё.

Она встала и, не прощаясь, направилась к выходу. У двери она остановилась и, не оборочиваясь, бросила:

— И передай своему… Хозяину… что я жду… не дождусь… нашего… знакомства.

Дверь захлопнулась за ней, прежде чем Ичиро успел что-либо ответить. Он остался сидеть в своём кресле, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Выйдя из кабинета, Сакура глубоко вдохнула, наслаждаясь чувством… свободы? Власти? Она и сама не могла определить, что именно переполняло её в этот момент.

На её лице, которое ещё несколько секунд назад казалось холодной, непроницаемой маской, теперь играла едва заметная улыбка. Она добралась до вершины. И теперь… она будет диктовать свои правила.

Сакура прошла по длинному, мрачному коридору, мимо комнат, где держали «ангелочков». Охранники у дверей, увидев её, вытягивались по струнке салюта, но она не обращала на них внимания. У неё были дела посерьезнее.

Она остановилась у самой дальней двери в конце коридора — двери, на которой не было никаких надписей, никаких номеров. Лишь неприметная гравировка в виде черной орхидеи — символа её… новой жизни.

Сакура достала из кармана ключ — тонкий, изящный, из чёрного золота — и вставила его в замочную скважину.

— Я у тебя, дорогая, — прошептала она, открывая дверь и входя в комнату.

В глубине комнаты, на широком диване, лежала Юки — единственный человек, которого Сакура… боялась? Уважала?

— Я слышала… у нас… новый… хозяин, — протянула Юки, не открывая глаз. — Не скажешь, кто же он… этот… счастливчик?

Сакура улыбнулась — на этот раз — абсолютно искренне.

— Ты смотришь на нее, дорогая, — прошептала она, приближаясь к дивану и наклоняясь к Юки. — Теперь… я — ваша… новая… хозяйка.

- Доктор — Юки приподняла бровь, и на её лице промелькнула едва заметная улыбка. — Тебя волнует моя… квалификация? Не переживай, Сакура, я всегда выполняю свою работу… качественно.

— Знаю, — Сакура провела пальцами по спинке дивана, словно лаская дорогой бархат. — Именно поэтому… ты здесь.

Она наклонилась к Юки, глядя ей прямо в глаза. Их разделяло всего несколько сантиметров — расстояние, на котором можно было почувствовать тепло чужого дыхания, уловить едва заметный аромат её парфюма… и увидеть то, что скрывалось за маской равнодушия.

Сакура всегда восхищалась Юки. Её умом, её хладнокровием, её… силой. Силой, которая не нуждалась во внешних проявлениях, в грубой агрессии. Юки напоминала ей… ядовитую змею — изящную, грациозную, смертельно опасную.

— Ты… продолжишь… заниматься своими… пациентами, — медленно проговорила Сакура, и её голос звучал тихо, гипнотизирующе. — Но теперь… у тебя… будет больше… возможностей.

— Возможностей? — Юки слегка наклонила голову в сторону, словно птица, разглядывающая блестящую безделушку. — И какие же?

— Ты узнаешь… в своё время, — Сакура не стала раскрывать все карты сразу. Она знала, как важно дозировать информацию, подогревать интерес… особенно — у таких умных и… опасных игроков, как Юки.

Она провела ладонью по спине Юки, слегка сжимая её плечо. Юки вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — она выпрямилась, подаваясь вперёд, словно приглашая продолжить эту опасную игру.

В глазах Сакуры вспыхнул огонёк — смесь азарта и… предвкушения. Новая эра начиналась. И она… была готова стать её королевой.

Сакура, с лёгкой улыбкой, склонилась над Юки. Её губы коснулись нежной кожи шеи, оставляя едва заметный след. Юки, вздрогнув, откинула голову назад, позволяя Сакуре утонуть в её аромате.

Платье Юки, чёрное как ночь, струилось по её телу, обволакивая её изящные формы. Тонкая ткань, расшитая серебряными нитями, мерцала при свете луны, отражая её блеск на тонкой коже. Шов платья, идущий по спине, подчеркивал изгибы её тела, делая её образ ещё более соблазнительным.

-Теперь ты моя Роза - прошептала Сакура, её голос был тихим, но полным власти.

Юки покраснела, как лепесток алой розы. Её щёки горели, а дыхание участилось. Она, с трудом контролируя свои движения, опустилась на колени перед Сакурой, позволяя той гладить свои волосы. Длинные, чёрные локоны, как шёлковый водопад, струились по её спине. На шее, под тонким кружевом платья, виднелась татуировка розы с шипами. Она была символом её собственной истории, но теперь эта роза, казалось, принадлежала Сакуре

Юки вздрагивала от прикосновений Сакуры, ее пальцы пробегали по шее и ниже, оставляя после себя электрический след. Она была полностью в ее власти, тело реагировало на каждое прикосновение. Сакура продолжала нежно и чувственно водить своими пальцами по телу Юки, словно пытаясь запомнить ее каждую деталь, каждую впадину и изгиб. Юки дрожала от удовольствия и ожидания. Она хотела большего.

Глава 29. Смена власти

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь щель в тяжёлых шторах, окрасили комнату в нежные, золотистые тона. Рё проснулся от того, что ему в лицо светило солнце.

Он не помнил, когда в последний раз засыпал с таким чувством покоя. Никаких кошмаров, никаких страхов — только глубокая, обволакивающая тишина.

Рядом с ним на кровати, обняв подушку и слегка приоткрыв губы во сне, лежал Асакура. Его тёмные волосы были растрепаны, на щеке отпечаталась складка от подушки, а выражение лица… казалось почти… детским, трогательно беззащитным.

Рё не мог оторвать от него глаз. Он внимательно разглядывал каждую черточку его лица, словно пытаясь запомнить его таким — расслабленным, спокойным, лишённым маски холодности и неприступности, которую он обычно носил.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провел по его щеке, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент близости. Кожа у Асакуры была гладкой, тёплой… живой.

Асакура пошевелился во сне, слегка нахмурившись, и открыл глаза.

Рё замер, словно пойманный с поличным. Его сердце забилось чаще, а щеки облились жаром.

— Доброе утро, — прошептал Асакура, и на его губах появилась сонная улыбка.

— Я… — Рё не знал, что сказать. — Я не хотел… тебя разбудить…

Асакура протянул руку и, взяв его ладонь в свою, слегка сжал её. Его ладонь была тёплой и удивительно нежной.

— Всё в порядке, — успокоил он его, и в его голосе не было и тени раздражения. — Просто… я не привык, когда… меня кто-то… трогает… во сне.

Он вдруг замолчал, словно задумавшись о чём-то своём, и его взгляд стал серьёзным.

— Рё… — тихо произнёс он, и Рё вздрогнул, услышав своё имя из его уст. Почему-то именно сейчас оно прозвучало по-особенному — интимно, проникновенно… словно признание.

— Вчера… я… впервые назвал тебя… по имени…

Он замолчал, словно ждая ответа, но Рё не мог выдавить из себя ни слова.

— Тебе… не нравится? — в голосе Асакуры послышалась тревога.

— Нет! — Рё поспешно потряс головой. — Мне… мне очень… нравится…

Он замолчал, покраснев до ушей, и опустил глаза.

Асакура слегка улыбнулся и, притянув его к себе, поцеловал в макушку.

— Вот и хорошо, — прошептал он ему на ухо. — А то я уже начал думать, что… ты забыл… как меня… зовут.

— А… какой… сегодня… день? — робко спросил Рё, словно боясь нарушить хрупкую гармонию момента.

Асакура удивленно посмотрел на него, и тень тревоги мелькнула в его глазах.

— Ты… не помнишь? — тихо спросил он, приподнимаясь на локте и вглядываясь в лицо юноши, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос в его глазах.

Рё покачал головой, и в его жесте было столько детской растерянности, что у Асакуры защемило сердце.

— Сегодня… воскресенье, — проговорил он медленно, словно подбирая слова. — У тебя… выходной в школе.

Рё расслабился, почувствовав, как напряжение последних дней отпускает его. Он совсем забыл про школу, про друзей, про… всё то, что ещё совсем недавно казалось ему таким важным, таким неотъемлемым от его жизни.

— Точно… — пробормотал Асакура, — Позвони Мари она волнуеться за тебя.

-Но как? -Рё был удивлён что Кен знает про его подругу. Он не рассказывал о ней.

-Я думаю она тебе всё раскажет -ответил Асакура

Он вскочил с кровати, словно подброшенный пружиной, и потянулся за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке. На нём все ещё была футболка Асакуры — слишком большая, свисающая до колен, но такая уютная, пропитанная его запахом, что Рё не хотел с ней расставаться ни на минуту.

Асакура молча наблюдал за ним, и на его лице отражалась целая гамма чувств — от нежности и облегчения до… чего-то неуловимого, скрытого в самой глубине его глаз. Тени прошлого? Страх повторения ошибок?

Рё нашел свой телефон в кармане джинсов, брошенных на пол рядом с кроватью. Одеваясь, он случайно задел запястье, и до него донесся тихий, зловещий звон.

Браслет.

Тот самый браслет из чёрного золота с номером «17», который надели на него в особняке Ичиро. Осколок прошлого, от которого он так хотел избавиться, но который все еще напоминал о себе, словно клеймо, выжженное на коже.

Рё снял браслет и, зажав его в кулаке, подошел к окну. На улице царило настоящее зимнее утро — снег, искрящийся в лучах солнца, деревья, закутанные в белые шубы, морозный воздух, от которого слегка пощипывало нос и щёки.

Скоро каникулы… скоро он уедет с Асакурой… и всё будет… иначе?

Рё бросил браслет в самый дальний угол тумбочки, словно пытаясь спрятать его от самого себя, от своих воспоминаний.

Он уже знал — некоторые раны не заживают до конца. Они остаются с нами навсегда, скрываясь под тонкой кожей нового опыта, новых эмоций… готовые в любой момент открыть нам свою темную, болезненную суть.

На первом этаже, в просторной столовой с видом на заснеженный сад, их уже ждал завтрак. Стол был накрыт белоснежной скатертью, на которой словно бриллианты, искрились хрустальные бокалы и серебряные приборы. Аромат свежесваренного кофе и горячих круассанов щекотал ноздри, пробуждая аппетит.

— Привыкай, — усмехнулся Асакура, заметив, как Рё оглядывает всё это великолепие с смесью восхищения и… неловкости. — Теперь это… часть твоей жизни.

Рё ничего не ответил, лишь молча сел за стол. Он еще не привык к роскоши, которая окружала его в этом доме. Она казалась ему… чужой, нереальной, словно декорации к фильму, в котором ему приходилось играть незнакомую роль.

Асакура, словно читая его мысли, нахмурился.

— Ты… не рад? — спросил он, наливая себе кофе в фарфоровую чашку.

— Нет, я… — Рё замялся, не зная, как объяснить свои чувства. — Просто… мне непривычно.

— Привыкнешь, — отрезал Асакура, и Рё почувствовал, что тема закрыта.

Завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном посуды и… тихим, почти незаметным присутствием Ханако, которая словно тень, скользила по столовой, убирая со стола и наливая кофе.

Рё неоднократно ловил на себе её взгляд — тяжёлый, изучающий, полный… чего? Любопытства? Зависти? Он не мог понять, что именно скрывается за маской вежливости на её лице.

Когда они закончили завтрак, Ханако быстро убрала со стола и, низко поклонившись, вышла из столовой. Рё проводил её взглядом, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

«Она… мне показалось… не любит она меня…» — подумал он, невольно вспонив случай в коридоре, когда она словно призрак, промелькнула мимо них, испуганно опустив глаза.

А в это время в голове Ханако, уже спешившей на кухню, рождались новые строчки её романа:

«Она видела, как он смотрит на него — с той самой нежностью, которой она так жаждала… и ненавидела этого юношу, ненавидела за то, что он мог быть рядом с ним, мог видеть его улыбку, чувствовать тепло его тела… а она… она навсегда останется лишь… тенью…»

— Кен… — Рё замялся, не зная, как сформулировать вопрос, который мучал его с самого утра. — А… эта… Ханако… она…

Асакура поднял на него глаза, и в их глубине мелькнула тень удивления.

— Что с ней? — спокойно спросил он, словно речь шла о чем-то абсолютно обыденном, не заслуживающем внимания.

— Она… — Рё помялся, пытаясь подобрать нужные слова. — Она так… смотрит… словно…

Он не договорил, но Асакура и так всё понял.

— Ревнуешь? — усмехнулся он, и Рё почувствовал, как его щеки обжигает румянец.

— Я? — он попытался придать своему голосу насмешливые нотки, но вышло не очень убедительно. — К горничной? Ты смеёшься?

— Просто… я набрал новую прислугу пару месяцев назад, — продолжал Асакура, не обращая внимания на его слова. — Ханако… одна из них. Она оказалась… в тяжёлом положении, и я… решил помочь. Выделил ей комнату на чердаке… она живёт там… с тех пор.

— Её родители… — начал было Рё, но Асакура прервал его:

— Погибли в аварии, — тихо сказал он, и тень боли на мгновение промелькнула в его глазах. — Ей… некуда было идти.

— И… ты… приютил её? — Рё с трудом подавил приступ неожиданной, иррациональной ревности. — Просто так?

Асакура повернулся к нему и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Тебе кажется… странным… что я… помогаю людям? — медленно произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая угроза.

— Нет, я… — Рё опустил глаза, не выдерживая его взгляда. — Просто… я… не знаю…

Он действительно не знал, чему верить. С одной стороны, ему хотелось думать, что Асакура… способен на доброту, на сострадание. Но… с другой… все эти истории про «Красную книгу», про «ангелочков»… они не давали ему покоя, сея в его душе семена сомнения.

— Ханако… просто ребёнок, — продолжал Асакура, словно не замечая его смущения. — Она ничего не знает… о… моей… работе.

Он встал из-за стола и, подойдя к окну, закурил сигарету.

— В этом доме… Рё… у каждого… свои секреты, — тихо проговорил он, глядя на заснеженный сад. — И свои… призраки прошлого.

Он замолчал, словно боясь сказать лишнего, и Рё не стал нарушать тишину. Он и сам знал — некоторые двери лучше не открывать.

Асакура, словно приняв какое-то решение, резко повернулся к Рё. В его глазах горел холодный, решительный огонь, от которого юноше стало не по себе.

— Мне нужно… съездить в одно место, — сказал он, и его голос звучал тихо, но чётко, словно приказ.

— Куда? — невольно спросил Рё, хотя сердце уже подсказывало ему ответ.

— В «Красную книгу», — Асакура не стал от него ничего скрывать. — У меня… разговор с Ичиро.

Рё молча кивнул. Он понимал, что этот момент неизбежен. Рано или поздно Асакура должен был вернуться в тот мир, из которого его пытался вырвать. И… встретиться с теми, кто стал причиной его кошмаров.

— Ты… пойдёшь со мной? — Асакура задал этот вопрос так, словно от ответа зависела его жизнь.

Рё вздохнул. Он не хотел возвращаться в то место… не хотел видеть Ичиро, Синдзи… никого из тех, кто напоминал ему о днях, проведённых в золотой клетке. Но… и оставаться один… без Асакуры…

— Я… — он замялся, не зная, какие слова подобрать, чтобы не обидеть его, не оттолкнуть. — Я подожду тебя… здесь.

Асакура слегка улыбнулся, и Рё показалось, что в его глазах промелькнула… благодарность?

— Хорошо, — тихо сказал он, приближаясь к нему и осторожно, словно боясь спугнуть, прикасаясь губами к его волосам. — Я… постараюсь… побыстрее.

Он резко отстранился и, не оборачиваясь, вышел из столовой.

Рё еще некоторое время сидел за столом, бесцельно перебирая пальцами края скатерти. В душе нарастала тревога.

Он не верил в «побыстрее».

Через несколько минут Асакура, уже в пальто и с шарфом, намотанным на шею, вышел из дома. Шофер уже ждал его у машины, держа дверь открытой.

Рё смотрел на него из окна столовой, чувствуя, как его сердце сжимается от предчувствия неизбежного.

Машина тронулась с места и скрылась за воротами особняка, оставив Рё наедине с его… тревогой, сомнениями… и… надеждой на то, что Асакура… вернётся.

Тишина пустого дома давила на Рё, словно груз на груди. Он пытался отвлечься, читал, смотрел телевизор, даже пытался заняться уроками, но… ничего не помогало. Мысли упорно возвращались к Асакуре, к его внезапному отъезду, к тому загадочному разговору с Ичиро, который, он был уверен, ожидал их в «Красной книге».

Рё встал с дивана и, не в силах больше выносить это томительное ожидание, решил прогуляться по дому. Он уже несколько раз был в главном зале, но теперь, без присутствия Асакуры, это место казалось еще более огромным, помпезным, словно дворец спящей красавицы.

— Вам… что-то нужно? — раздался тихий голос у него за спиной, и Рё вздрогнул, словно его застали врасплох.

Он обернулся и увидел Ханако. Она стояла в нескольких шагах от него, держа в руках серебряный поднос с чашками и чайником, и с интересом наблюдала за ним.

Раньше Рё считал её просто… частью интерьера. Незаметной, тихой тенью, которая появлялась и исчезала, не нарушая устоявшегося порядка в этом доме. Но сегодня… он впервые по-настоящему разглядел её.

Она была моложе, чем ему показалось вначале. Её темные волосы были аккуратно убраны под белый чепчик, а большие, карие глаза, казалось, видели насквозь, проникая в самую глубину его души. В них было что-то… знакомое, отражение той боли, того страха, которые он сам испытывал еще совсем недавно.

— Я… нет, ничего, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… гуляю.

— Позволите… составить вам компанию? — неожиданно предложила Ханако, и в её глазах мелькнул огонек… азарта? — Если хотите… я могу показать вам… особняк. Здесь… много… интересных мест.

Рё с удивлением посмотрел на нее. Он совсем не ожидал такого… проявления… дружбы? Или… это было что-то другое?

— А… вам… разве… — он замялся, не зная, как спросить, не задев её чувств.

Ханако слегка улыбнулась, и Рё показалось, что она… понимает его намного лучше, чем он сам себя понимал.

— У меня… сегодня выходной, — спокойно ответила она. — А вам… наверное… скучно… одному… в этом… большом доме.

Она поставила поднос на небольшой столик у стены и, подойдя к нему ближе, продолжила:

— Мы… могли бы… подружиться… Вам ведь… не с кем тут даже поговорить…

Рё посмотрел на нее и неожиданно для самого себя… улыбнулся. Впервые за все это время он почувствовал, что не одинок.

— Я… не против, — пробормотал он, и Ханако ответила ему лучезарной улыбкой, от которой Рё показалось, что даже хрустальные люстры в этом мрачном особняке… засияли немного ярче.

Асакура вошёл в кабинет Ичиро без стука. Дверь с тихим скрипом отворилась, словно не желая пропускать его в это царство тени и тайн.

Ичиро сидел за своим огромным столом из чёрного дерева, словно трон мрачного владыки. Он не встал при виде Асакуры, лишь бросил на него быстрый, острый, как лезвие катаны, взгляд.

В кабинете, кроме Ичиро, была еще одна фигура. Сакура, оперевшись об спинку дивана, стояла у окна и с холодным любопытством наблюдала за ними. В её глазах плясали отблески закатного солнца, делая её похожей на хищную птицу, готовую в любой момент броситься на жертву.

— Асакура-сан, — протянул Ичиро, и его голос прозвучал устало, словно ему надоело играть привычную роль. — Какая… неожиданная честь.

— Не скажу, что рад нашей встрече, Ичиро, — холодно бросил Асакура, приближаясь к столу. — Но… ты сам напросился.

— Я? — Ичиро приподнял бровь, делая вид, что не понимает, о чем речь. — Не припомню, чтобы…

— Не притворяйся, — резко прервала его Сакура, развернувшись и делая шаг вперёд. — Ты прекрасно знаешь, зачем он здесь.

Она остановилась в нескольких шагах от Ичиро, глядя на него сверху вниз.

— Номер семнадцать… — прошипела она, и в её голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Ты знал… ты знал, кто он… и всё равно… запихнул его… в эту… твою… фигню!

Ичиро вздохнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. И пытаться уйти от ответа… бессмысленно.

— Сакура, успокойся, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от Асакуры. — У меня… не было выбора.

— Выбора? — Асакура оперся руками о край стола, наклоняясь к Ичиро. Их разделяло всего несколько сантиметров — расстояние, на котором можно было почувствовать запах чужого дыхания, увидеть отблеск гнева в глазах. — У тебя всегда есть выбор, Ичиро. Ты просто… выбираешь… легкие пути.

— Легкие? — Ичиро горько усмехнулся. — Ты называешь это… легкими путями? Когда тебя за горло… держит… Хозяин?

— Это не мои проблемы, — холодно отрезал Асакура. — И ты… прекрасно знаешь… что он мой.

Он сделал паузу, давая Ичиро возможность осознать всю глубину пропасти, на краю которой тот оказался.

— Ты… снят с должности, — проговорил Асакура медленно, чётко проговаривая каждое слово, словно приговор выносил. — Забудь про «Красную книгу», про «ангелочков»… про всё, что связывает тебя с этим местом.

Ичиро резко встал, и его лицо, обычно такое непроницаемое, теперь было искажено от гнева.

— Ты не можешь этого сделать! — прошипел он, сжимая кулаки. — Кроме меня… никто… не знает… всю структуру… всю систему…

— Ты заблуждаешься, Ичиро, — спокойно произнёс Асакура, останавливаясь у двери и бросая на него взгляд, не суливший ничего хорошего. — Есть ещё один человек… который знает… гораздо больше… твоего.

Он сделал паузу, словно смакуя эффект от своих слов, и, наконец, произнёс:

— Широгане.

Имя прозвучало как приговор. Лицо Ичиро стало бледным, словно он увидел призрака.

— Нет… — прошептал он, отступая назад. — Только не он…

Но договорить он не успел. Дверь кабинета распахнулась, и в комнату ворвались два громилы в чёрных костюмах — верные псы Асакуры.

— Он нам больше не нужен, — холодно бросил Асакура, жестом указывая на Ичиро. — Избавьтесь от него.

Он повернулся к Сакуре, которая все это время молча наблюдала за происходящим, и его лицо стало немного мягче.

— Ты… уверена, что… справишься? — спросил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучали… сомнения?

— Не сомневайся, — Сакура улыбнулась, и её улыбка не предвещала Ичиро ничего хорошего. — «Красная книга»… будет… процветать. И… мы… ещё поработаем… вместе… Асакура-сан.

Асакура ничего не ответил. Он кивнул ей на прощание и, бросив на Ичиро последний, полный презрения взгляд, вышел из кабинета. В коридоре его уже ждали.

Уже сидя в машине, мчавшейся прочь от особняка, который стал для него символом прошлой жизни, Асакура позволил себе расслабиться. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вдыхая морозный ночной воздух, который ворвался в салон через приоткрытое окно.

Он сделал это. Разорвал последние нити, связывавшие его с «Красной книгой». С миром, который чуть не погубил его… и… который… подарил ему… Рё.

***

Время пролетело незаметно. Рё, увлеченный рассказами Ханако об особняке и его обитателях (правда, в основном — бывших), совсем забыл о своей тревоге. Оказалось, что Ханако, несмотря на свою скрытность и молчаливость, обладала недюжинным талантом рассказчицы. Она знала столько историй, легенд, сплетен, связанных с этим домом, что Рё казалось, что он попал на страницы какого-то готического романа.

— …А говорят, — Ханако таинственно понизила голос, хотя они были в гостиной совсем одни, — что в западном крыле живёт… призрак!

— Призрак? — улыбнулся Рё, хотя по спине и пробежал лёгкий холодок. Он вдруг понял, что в этом доме… с его полумраком, тишиной и секретами… вполне может найтись место и для призраков.

— Да! — глаза Ханако блестели от удовольствия, которое доставляло ей его любопытство. — Говорят, это… молодая женщина… её… замуровал в стене… ревнивый муж… много лет назад…

— Страшная история, — пробормотал Рё, невольно оглядываясь по сторонам.

— А я… пишу роман… — вдруг сказала Ханако, и в её голосе прозвучала робкая гордость.

— Роман? — Рё с интересом посмотрел на нее. Он как-то не представлял её за этим занятием. — О чём?

Ханако покраснела и опустила глаза.

— Это… секрет, — прошептала она, нервно теребя край скатерти. — Я… пока… никому… не рассказываю…

В этот момент у Рё зазвонил телефон. Звонила Мари.

— Прости, мне нужно ответить, — он извинился перед Ханако и, взяв телефон, отошёл к окну.

Разговор был коротким. Мари, волновалась, не зная, где он пропал. Рё успокоил её, сказав, что с ним всё в порядке, и что завтра он будет в школе.

— Всё хорошо? — спросила Ханако, когда Рё вернулся к ней.

— Да, — кивнул он. — Это… моя подруга… Мари. Она… волновалась.

— Подруга? — Ханако словно в чём-то убедилась. — Она… тебе… нравится?

Рё рассмеялся.

— Нет, ты что! Мы… просто друзья!

Ханако улыбнулась в ответ, но… что-то в её глазах — какая-то тень, какой-то непонятный огонёк — заставило Рё почувствовать себя… неуютно.

— А… — Рё замялся, не зная, как сформулировать вопрос, который вдруг пришел ему в голову. — А… что… про меня… говорят… другие? — наконец, спросил он, неуверенно глядя на Ханако.

Ханако замерла, словно не ожидав такого вопроса. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то… неуловимое, но Рё показалось, что это… было злорадство? Но она быстро взяла себя в руки и, улыбнувшись той самой милой, безобидной улыбкой, которая уже начала казаться Рё немного… фальшивой, ответила:

— А что про вас… говорить? — она слегка пожала плечами. — Все знают, что вы… должник Асакуры-сама.

— Должник? — Рё нахмурился. Ему не нравилось это слово. Оно звучало… грязно, оскорбительно, словно между ним и Асакурой не могло быть ничего, кроме холодного расчета. — Но… я…

— Здесь… бывали и другие… «гости», — продолжала Ханако, словно не слыша его возражений. — Но… никто… не задерживался… так надолго… как вы.

Она встретилась с ним взглядом, и в её глазах читалось… что-то вроде… восхищения?

— А ты? — Рё неожиданно для самого себя решил продолжить этот опасный разговор. — Ты… тоже так думаешь?

Ханако снова покраснела, но на этот раз — от смущения.

— Я… — она замялась, опуская глаза. — Я… не знаю…

— Скажи, — Рё почувствовал необъяснимую потребность узнать её мнение, словно от этого зависело что-то очень важное в его жизни.

— Я… думаю… что… Асакура-сан… — Ханако сделала глубокий вдох, словно решаясь на что-то очень важное, — Он… не такой… как другие… Он… умеет… ценить… красоту… и… преданность…

Рё не мог поверить своим ушам. Неужели она… говорила… о них?

— Ты… думаешь… между нами… что-то… есть? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим, неузнаваемым.

Ханако посмотрела на него с сожалением, словно он был маленьким ребёнком, который ещё не понимает простых вещей.

— Я… не знаю, — тихо проговорила она. — Но… мне кажется… вы… ему… не безразличны…

Рё замолчал, обдумывая её слова. Сердце билось как сумасшедшее, а в голове царил полный хаос. Он и сам не знал… что чувствует к Асакуре… что ожидает от него… что… будет дальше…

— А может… ты права… — прошептал он, скорее себе, чем ей. — Может… между нами… и нет ничего… кроме…

Он не договорил, но Ханако и так всё поняла.

— Прости, Рё, — Ханако встала с дивана, осторожно расправляя складки на своём белоснежном фартуке. — Мне… уже пора. Дела…

Она улыбнулась ему на прощание, но на этот раз в её улыбке не было и тени прежней теплоты, той неподдельной заинтересованности, которая так подкупала Рё все это время. На её месте вновь появилась… маска. Непроницаемая, холодная, словно лицо статуи.

— А… мы… ещё… поговорим? — спросил Рё, неожиданно для самого себя почувствовав… разочарование? Сожаление?

— Конечно, — кивнула Ханако, и её голос вновь стал тихим, почтительным, как и подобает служанке, обращающейся к гостю хозяина. — Если Асакура-сан… не будет против…

Она низко поклонилась и, не оборачиваясь, вышла из гостиной.

Рё проводил её взглядом, пытаясь понять, что же только что произошло между ними. Неужели он… ошибся? Неужели всё это время… Ханако просто… играла с ним?

Ханако быстро шла по длинному, мрачному коридору, освещенному лишь скудным светом. Ей хотелось побыстрее оказаться в своей комнате, спрятаться от всех, от… самой себя.

Сердце билось как сумасшедшее, а руки дрожали так, что она едва удерживала поднос с пустыми чашками.

«Глупая! Глупая! — мысленно ругала она себя. — Как ты могла… даже подумать… о том, чтобы… »

Но додумать она не успела. Из-за угла неожиданно появились две служанки — молодые девушки, которых Асакура нанял совсем недавно. Увидев Ханако, они презрительно усмехнулись и, словно случайно, толкнули её, проходя мимо.

— Смотри, не споткнись, — прошипела одна из них, и её слова прозвучали как плевок в лицо.

Ханако едва успела удержаться на ногах. Чашки с грохотом упали на пол, разлетаясь на мелкие осколки.

— Ах ты… неуклюжая! — закричала вторая служанка, но Ханако уже не слушала её.

Она прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как по щекам текут слезы. Они правы… она — никто. Служанка. Тень. И у неё… нет никаких прав… на этом… празднике жизни… на этом… раю, где она — лишь… нежеланный гость.

Ханако закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь. Но в её сердце, в самой его глубине, вместо боли и обиды… разгорался огонь. Холодный, жестокий, беспощадный огонь… ревности.

Она должна быть с ним. С Асакурой. И никто… никто не смеет стоять у неё на пути.

***

Асакура вошёл в дом поздно ночью. Он был один — без охраны, без сопровождения, словно обычный человек, вернувшийся с работы. Только вот взгляд… взгляд выдавал в нём хищника, который слишком долго был заперт в клетке и теперь, наконец, обрел свободу.

В руках он держал несколько пакетов с покупками. Одежда. Тёплая, зимняя одежда для Рё. Он вдруг понял, что у юноши, скорее всего, не осталось ничего, кроме тех вещей, что у него имелось.

Асакура оставил покупки на столике в прихожей и прошел в гостиную. Рё лежал на диване у камина, укрывшись пледом и читая книгу в мягком свете торшера. Огонь отражался в его волосах, делая их почти… золотыми.

Он выглядел таким… безмятежным, мирным… что у Асакуры на мгновение защемило сердце. Он так хотел защитить его… от всего мира… от его собственной тьмы…

— Кен! — Рё вскочил с дивана, как только увидел его, и улыбнулся — широко, радостно, словно ребёнок, дождавшийся родителя из долгой командировки.

Эта улыбка… она растопила лёд, сковывавший сердце Асакуры. Он улыбнулся в ответ — еле заметно, почти неуловимо, но Рё, казалось, хватило и этого.

— Я… купил тебе… несколько вещей, — пробормотал Асакура, кивком указывая на пакеты в прихожей. — Наверняка… тебе… нужно… обновить… гардероб.

— Спасибо, — Рё взял пакеты из его рук, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Это… так внимательно… с твоей стороны…

Он хотел сказать еще что-то, но Асакура уже отвернулся и направился к бару, словно боясь продолжать этот… слишком… личный разговор.

— Выпьешь со мной? — спросил он, доставая из шкафчика бутылку виски и два бокала.

— Я… — Рё замялся. Он никогда не пил виски. Но… сегодня… он готов был на всё, лишь бы… продлить этот момент близости, этого… непонятного, хрупкого… счастья?

— Да, — тихо проговорил он, приближаясь к бару. — С удовольствием.

Асакура налил виски в бокалы и, протянув один из них Рё, поднял свой.

— За… новое начало? — спросил он, глядя на юношу через край бокала.

— За новое начало, — отозвался Рё, чувствуя, как холодный напиток обжигает ему горло.

Но… холод этот был… приятным. Согревающим.

— Кхм… — Рё нахмурился, чувствуя, как крепкий алкоголь обжигает ему горло. — Я… никогда… не пил… ничего… крепче… сока… (хотя конечно то что Синдзи заставил меня выпить шампанское пожалуй опущю )

Он неловко поставил бокал на барную стойку и поёжился. Усталость, которую он до этого принимал за приятную историю после долгих часов, проведённых в обществе Ханако, вдруг обрушилась на него с новой силой. Веки стали тяжёлыми, а тело словно наполнилось свинцом.

Асакура, наблюдавший за ним со смесью улыбки и… тревоги, поставил свой бокал рядом.

— Кажется, тебе пора спать, — решил он, и Рё, не в силах спорить, лишь сонно кивнул.

Асакура подвёл его к дивану, помог снять обувь и укрыл пледом. Потом подошёл к столику у окна, где стоял будильник, и установил его на раннее утро.

— Завтра… пойдёшь в школу? — спросил он, не оборачиваясь.

— Угу… — Рё уже почти спал, лишь сила воли не давала ему скатиться в пучину забвения.

— Тогда… тебе нужно отдохнуть, — Асакура подошёл к нему и, наклонившись, осторожно поправил ему волосы, словно маленькому ребёнку.

Рё, уже не в силах бороться со сном, закрыл глаза. Последнее, что он почувствовал, прежде чем погрузиться в сон, — тепло руки Асакуры на своей шее… и… горьковатый запах дорогого виски, который казался теперь таким… родным… успокаивающим…

***

Асакура еще некоторое время стоял у дивана, наблюдая за спящим Рё. На его лице, обычно таком холодном и непроницаемом, теперь отражалась целая гамма чувств — нежность, тревога, страх… и что-то ещё… то, чему он сам ещё не мог найти названия.

В конце концов, он тихо вздохнул и, накинув на плечи халат, вышел из гостиной. Ему нужно было принять душ и… попытаться хоть немного уснуть. Завтра будет трудный день.

Проходя мимо кухни, он услышал тихий вскрик и, нахмурившись, заглянул внутрь. Ханако, стоя у стола и закутав руку полотенцем, пыталась остановить кровь, сочащуюся из неглубокой, но длинной раны на ладони.

— Что случилось? — резко спросил Асакура, подходя к ней ближе.

Ханако вздрогнула и повернулась к нему, пытаясь спрятать пораненную руку за спину.

— Н-ничего… — пробормотала она, опуская глаза. — Я… случайно… бокал… разбила…

— Дай посмотрю, — Асакура не стал спорить. Он уже видел, что рана, хоть и не глубокая, но… требует обработки.

Ханако послушно протянула ему руку, и Асакура осторожно размотал окровавленное полотенце. На её ладони, словно зловещее напоминание о хрупкости и несовершенстве мира, красовались острые, как лезвия, осколки…

Асакура действовал быстро и чётко, словно имел дело не с неглубокой раной на руке служанки, а с гораздо более серьёзной травмой. Он промыл рану холодной водой, обработал антисептиком и, нахмурившись, покачал головой. Осколки посуды, хоть и не повредили артерию, но… оставили на её ладони несколько глубоких порезов, которые заживут ещё не скоро.

— Глупая девочка, — пробормотал он, накладывая на рану стерильную повязку. — Нужно быть осторожнее…

Ханако молчала, лишь наблюдала за его действиями с… странным выражением лица. В её глазах, обычно таких послушных и робких, теперь плясали огоньки… восторга? Благодарности? Чего-то ещё, чему Асакура не мог найти названия.

Закончив с перевязкой, он осторожно опустил её руку и, положив ладонь ей на макушку, тихо проговорил:

— Будь аккуратнее… в следующий раз…

Его голос, обычно такой холодный и отстраненный, сейчас звучал мягко, почти ласково. И Ханако, не в силах сдержаться, подалась вперёд, прикасаясь лбом к его руке.

На мгновение им обоим показалось, что время остановилось. Ханако вдыхала запах его одежды — дорогого парфюма и табака, смешанный с чем-то… неуловимо родным, знакомым, — и её сердце билось где-то в горле.

Асакура замер, не зная, как реагировать на это внезапное проявление… нежности? Привязанности? Он не привык к такому — ни от кого, и уж тем более — от служанки.

Но… в её прикосновении не было ни капли вульгарности, расчета… только… искренняя, почти детская благодарность. И Асакура, неожиданно для самого себя, почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не боль, нет… скорее… сострадание? Жалость?

Он осторожно убрал её руку со своей ладони и, немного неуклюже погладив её по голове, повторил:

— Иди спать, Ханако. Уже поздно…

— Да… Асакура-сан… — прошептала она, поднимаясь с места и низко кланяясь.

Но её глаза… глаза говорили совсем о другом. В их глубине, за маской послушания и смирения, скрывались… огоньки надежды. Опасной, разрушительной… но такой притягательной… надежды.

Глава 30. Ледяное утро. Возвращение блудного попугая

Рё проснулся с тем ощущением, словно всю ночь воевал с футонами, и, судя по тому, в каком виде находилась кровать, так оно и было. Он помнил сон — что-то про преследование, лабиринт из коридоров и голос Асакуры, зовущий его по имени, — но детали расплывались, оставляя после себя лишь смутное чувство тревоги.

Он оделся, нашёл на стуле аккуратно сложенную школьную форму и задумался. Он ведь даже не знает, где Асакура держит его вещи.

И тут его взгляд упал на дверь гардеробной, которую он вчера не заметил за своей усталостью и неловкостью. Открыв её, Рё чуть не ахнул. Половина гардеробной была завешана одеждой — свитера, рубашки, брюки, даже несколько пар ботинок — все его размера, все новых модных марок, названия которых он видел лишь в журналах.

«Вот это да…» — только и смог выдохнуть Рё, с благоговением трогая мягкий кашемир тёмно-синего свитера.

Он быстро переоделся, нашёл в глубине гардеробной тёплую куртку с меховым воротником и объемный шарф, и, наконец, вышел из комнаты. Асакуры нигде не было видно.

«Наверное, уже уехал», — с досадой подумал Рё, спускаясь по лестнице. Он почему-то надеялся, что Асакура… хотя бы позавтракает с ним.

Выйдя на улицу, он невольно зажмурился от яркого солнца, отражающегося от слепяще белого снега. Воздух был морозным, бодрящим, от него слегка кружилась голова.

«Как же красиво…» — подумал Рё, вдыхая полной грудью свежий, морозный воздух.

Он уже подходил к воротам особняка, когда его нога неожиданно проскользнула по обледенелой дорожке. Рё закричал, инстинктивно пытаясь удержать равновесие, но… было уже поздно.

Он с глухим уханьем приземлился на спину, проехав несколько метров по ледяной горке, словно санки.

-Ну вот… — пробормотал он, отплёвываясь от снега, который набился ему за воротник. — Так я и до школы не доеду…

Он попробовал встать, но дорожка оказалась гораздо более скользкой, чем он думал. Ещё одна неудачная попытка — и он снова оказался на земле, на этот раз приземлившись прямо в сугроб.

— И кто же это у нас тут решил… поиграть в снеговика? — раздался над ним насмешливый голос, и Рё, подняв голову, увидел Асакуру.

Тот стоял на крыльце, засунув руки в карманы пальто, и наблюдал за его ужимками со смесью улыбки и… недоумения?

— Ты… всегда так… добираешься до школы? — спросил он, медленно спускаясь по лестнице.

— Я… я просто поскользнулся! — пробурчал Рё, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега.

Асакура подошёл к нему и, не говоря ни слова, протянул руку. Рё удивленно посмотрел на него, потом на его руку… и неуверенно положил свою ладонь в его ладонь.

Пальцы Асакуры были тёплыми, сухими… сильными. Он одним движением поднял Рё на ноги, словно тот весил не больше перышка, и удержал его, когда тот пошатнулся, рискуя снова оказаться в сугробе.

— Осторожнее, — тихо проговорил он, подводя Рё к расчищенной от снега дорожке. — Не хочу, чтобы ты… заболел… перед самым Новым годом.

— Спасибо, — пробормотал Рё, не решаясь взглянуть ему в глаза. Щеки пылали от смущения… или от холода?

— Тебя… подвезти? — спросил Асакура, когда они дошли до ворот.

Рё открыл было рот, чтобы отказаться — не хотелось злоупотреблять его добротой, да и неловко как-то было, — но Асакура, словно угадав его мысли, усмехнулся и, прежде чем Рё успел что-либо сказать, зачерпнул пригоршню снега и сунул ему за воротник.

— А-а-а! — завопил Рё, подпрыгивая на месте от неожиданности и холода. — Кен! За что?!

Асакура рассмеялся — и этот смех, такой непривычный, но такой… приятный, — прозвучал для Рё лучшей в мире музыкой.

— Это… чтобы не замерз, — бросил он, уже открывая дверь машины. — Садись, подвезу.

Рё не стал больше спорить. Он сел на заднее сиденье, чувствуя, как холод от снега за воротником растекается по всему телу… но этот холод теперь казался ему… не страшным. Ведь он знал — совсем рядом… есть тот, кто… сможет его согреть.

Машина плавно затормозила у ворот школы, и Рё, ещё не успев как следует согреться после своего ледяного приключения, уже оказался в центре другого… не менее бурного, хотя и куда более приятного… вихря событий.

— Рё! Ты где пропадал?! — Мари, словно фурия, налетела на него, едва он вышел из машины, и обрушила на него шквал слов и эмоций, от которого у Рё зазвенело в ушах. — Мы уже все извелись! Тиса плачет безутешно! Полицию хотели вызывать! А ты… ты…

Она не договорила, вместо этого притянула его к себе и крепко обняла, словно боясь, что он вновь может исчезнуть.

— Мари… я… — Рё обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает его. Рядом с друзьями, в привычной атмосфере школьных будней, все эти кошмары с похищением, «Красной книгой» казались… нереальными, словно он просто смотрел слишком ужастик на ночь.

— Ты… ты хоть понимаешь, что нас тут всех на испытание поставил?! — Мари выпустила его из объятий, но не удержалась и шлёпнула его по руке. — Телефон молчит! Дома не ночуешь! Где ты был?!

Рё замялся. Он не мог рассказать им… всю правду. Не мог подвергнуть их опасности, которая… как он теперь понимал… все еще где-то рядом, словно хищник, затаившийся в тени.

— Я… — он опустил глаза, не зная, что сказать. — У меня… были… дела…

— Дела?! — Мари прищурилась, её карие глаза сверкнули опасным блеском. — Серьёзнее, чем…

— Мари, успокойся, — тихо проговорил Рё, беря её за руку и умоляюще глядя ей в глаза. — Пожалуйста… я… я не могу… сейчас… рассказывать…

Мари ещё некоторое время молча смотрела на него, словно пытаясь прочитать ответ в его глазах. Потом вздохнула и, отвернувшись, пробормотала:

— Ладно… ладно… потом разберёмся…

Она повернулась к машине, за рулём которой сидел Асакура, и немного неуверенно подошла к окну.

— Дядя Рё — она слегка наклонила голову, и в её голосе Рё услышал… благодарность? — Спасибо, что… нашли его… Мы… мы очень… волновались…

Асакура лишь кивнул в ответ, не говоря ни слова. Он тронул машину с места и медленно поехал прочь от школьных ворот, оставляя Рё и Мари наедине с их… дружбой, секретами и… предчувствием новых… неизбежных… испытаний.

Шумный, пропитанный запахами мандаринов и еловой хвои, школьный холл обрушился на Рё волной знакомых звуков и ароматов. После нескольких дней, проведённых в холодной роскоши особняка Асакуры, эта атмосфера предпраздничной суеты казалась ему удивительно… уютной.

— Рё! — раздался над ухом пронзительный голос, от которого он чуть не подпрыгнул на месте. — Ты жив!

На него, словно яркая экзотическая птица, бросилась… Тиса.

Тиса была одной из тех личностей, что притягивают к себе взгляды и пересуды. Высокая, стройная, с копной огненно-рыжих волос, она всегда выделялась из толпы своей… неординарностью. К тому же Тиса обладала редким талантом попадать в самые невероятные истории, о которых потом рассказывала с таким серьёзным видом и такими живописными подробностями, что у слушателей не оставалось сомнений — перед ними не просто школьница, а агент секретной службы, путешественница во времени и просто… волшебница.

Правда, в школе она появлялась не так уж и часто, предпочитая обществу одноклассников компанию каких-то загадочных личностей, о которых упоминала лишь вскользь, намекая на тайные знания и опасные приключения.

— Тиса… тише… — пробормотал Рё, пытаясь выпутаться из её объятий. — Тут… люди…

— Да плевать мне на всех! — отрезала она, не сбавляя напора. — Ты хоть понимаешь, что мы пережили?! Я уже все больницы обзвонила! Все морги! Думала… тебя… инопланетяне похитили!

— С чего бы им… — начал было Рё, но Тиса перебила его:

— А что? — она окинула его оценивающим взглядом. — Ты теперь… так одеваешься… словно… с показа мод сбежал!

Она тронула пальцем воротник его новой куртки и одобрительно присвистнула.

— Ничего так… стильненько… Не то что твои вечные джинсы…

— Да это… — Рё замялся, не зная, что сказать. Он не мог же ей признаться, что всё это — подарки от Дяди , с которым он… ну… в общем… это долгая история…

— Ладно, ладно… расскажешь потом, — Тиса, видимо, решив, что с возвращением блудного попугая можно и подождать, отступила на шаг назад. — Главное, что ты… цел… ну… почти…

Она многозначительно посмотрела на его руку, которой он потирал шею — след от снега за воротник ещё не прошел.

Рё только вздохнул. Да, рассказать им всё… будет непросто.

Асакура остановил машину в нескольких метрах от склада, из которого доносились приглушённые голоса и… ещё какие-то звуки, не оставлявшие сомнений в том, что здесь происходит нечто… незаконное.

Он не стал дожидаться приглашения, вышел из машины и, закутавшись в ворот пальто, направился к входу. Снег под ногами хрустел остро, словно предупреждая о том, что молчание — золото.

Внутри склада было темно и холодно, пахло машинным маслом, железом и… чем-то ещё… тем, что заставляло волосы на затылке шевелиться от неприятного предчувствия.

Асакура тихо приблизился к источнику света и заглянул в проём между стеллажами.

Широгане, его двоюродный брат и… правая рука, стоял посреди склада, засунув руки в карманы брюк и наблюдая за тем, как двое его помощников выводят… нет, скорее — выволакивают… из склада какого-то типа в кожаной куртке и с окровавленным лицом.

Снег вокруг них был залит… кровью. Не то чтобы Асакура был слишком уж впечатлительным, но… количество крови на полу намекало на то, что разговор был… не из приятных.

— …Ещё раз… ты… привезёшь мне… этот… брак… — медленно, с расстановкой проговорил Широгане, и его голос, обычно такой тихий и спокойный, сейчас звучал словно ледяной ветер, — и я сделаю… из тебя… новогодний подарок… для твоей семейки…

Тип в кожанке что-то пролепетал в ответ, но Широгане уже не слушал. Он махнул рукой, и его помощники, не церемонясь, вытолкнули беднягу на улицу.

Широгане проводил их взглядом, потом достал из кармана носовой платок и, не торопясь, вытер руки… от крови.

— Семейные дела… — раздался за его спиной спокойный голос Асакуры, и Широгане резко развернулся, словно подброшенный пружиной.

Увидев брата, он улыбнулся — широко, искренне, словно они не виделись несколько лет, а не пару дней.

— Кен! — он шагнул навстречу Асакуре, протягивая ему руку. — А я думал, ты ещё… в облаках витаешь…

Они пожали друг другу руки — крепко, по-мужски, — и Асакура, усмехнувшись, кивнул в сторону дверей, за которыми исчез неудачливый поставщик оружия.

— Надеюсь, этот тип… не слишком испортил тебе… настроение перед праздниками?

Они доехали до дома Широгане.

Широгане, жестом пригласив брата пройти в дом, сам закрыл за ними дверь.

— Кофе? Виски? — предложил Широгане, проходя к бару, на котором царил идеальный порядок — каждая бутылка стояла строго на своём месте, словно солдаты на параде.

— Кофе, — кивнул Асакура, опускаясь в глубокое кожаное кресло. — Мне ещё… нужно ехать…

Широгане молча налил кофе в две чашки и протянул одну из них брату.

— Ты… что-то хотел обсудить? — спросил он, усаживаясь напротив и внимательно глядя на Асакуру. Он знал — брат не стал бы приезжать к нему так поздно, да ещё и после того, как…

— Ичиро, — коротко бросил Асакура, прерывая его мысли.

— Что с ним? — Широгане не стал скрывать своего… любопытства.

— он подвел меня, — Асакура сделал глоток кофе, словно желая оттянуть момент признания. — Он… допустил ошибку. Скрыл от меня… важную информацию…

— И ты… наказал его? — Широгане слегка улыбнулся краем губ. Он не питал особых иллюзий насчет методов брата.

— Он больше не имеет отношения к «Красной книге», — спокойно ответил Асакура, встретившись с ним взглядом. — И… я хочу, чтобы… ты… возглавил… её.

Широгане чуть не подавился кофе.

— Что? — он удивлённо посмотрел на брата. — Ты… серьёзно?

— Вполне, — Асакура поставил чашку на стол. — Ты… единственный… кому я… могу… доверять…

— Но… Ичиро… он ведь… — начал было Широгане, но Асакура остановил его жестом.

— Ичиро совершил… глупость. — Его голос был холоден, как лезвие катаны. — Он спрятал… одного… человека… отдал его каким-то … «ангелочкам»…

Глаза Широгане заблестели. Вот оно. То, ради чего он был готов на всё.

— «Ангелочки»? — медленно произнёс он, смакуя каждое слово. — И… что же это за… птичка… попала в его… сети? Неужто Рё?

—Да — отрезал Асакура, но Широгане знал — брат не стал бы скрывать от него… такую пикантную деталь просто так.

— И долго ты ещё собираешься… скрывать правду от Рё,что мы братья?— не унимался Широгане.

Асакура замолчал, и тень легла на его лицо, скрывая его мысли от посторонних глаз.

— Я… расскажу ему… — пробормотал он, скорее себе, чем брату. — Но… позже…

— Как скажешь… — Широгане пожал плечами, но в его голосе прозвучало… разочарование? — Я… устал притворяться… просто… другом…

— Ты… изменился, Кен, — вдруг сказал Широгане, внимательно глядя на брата. — Я… не узнаю тебя… в последнее время…

Асакура нахмурился, словно ему не понравились эти слова.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, и в его голосе прозвучали холодные нотки, за которые он и получил своё прозвище — «Ледяной дракон».

— Просто… ты… стал… другим, — Широгане пожал плечами, словно речь шла о чем-то несущественном. — Раньше… ты бы… не стал с кем-то так сближаться.

Асакура молчал, бесцельно вертя в руках пустую чашку из-под кофе. Широгане был прав. Он и сам чувствовал, что… что-то в нём… надломилось… изменилось… с тех пор, как…

— Это… из-за него… да? — тихо спросил Широгане, и Асакура резко поднял голову, словно его застали врасплох. — Из-за этого… твоего… ангелочка…

— Не смей так его называть, — прошипел Асакура, вскакивая с места. — Он не имеет к этому… никакого отношения…

— Не обманывай себя, Кен, — Широгане не испугался его гнева. Он слишком хорошо знал брата, чтобы бояться его вспышек ярости. — Этот мальчик… он… разбудил в тебе… то, что ты… так долго… подавлял…

Асакура ничего не ответил, лишь резко повернулся и направился к выходу, словно желая побыстрее покинуть это место, которое вдруг стало ему… тесным, душным, как тюремная камера.

— Будь осторожен, Кен, — раздался за его спиной голос Широгане, и в этих словах Асакура вдруг услышал… заботу? — Не потеряй его… Я… не хочу, чтобы ты… снова стал… тем… кем был…

Асакура остановился у двери, не оборачиваясь.

— Не волнуйся, — хрипло проговорил он, сжимая кулаки. — Я не позволю… никому… его… забрать…

Он вышел из дома и захлопнул за собой дверь, словно отрезая себя от… прошлого? От себя прежнего?

Он ещё не знал… какую цену… ему придётся заплатить за эти… перемены.

***

Широгане, не теряя времени на пустые раздумья, сел в свою машину и направился прямиком к особняку за городом — тому самому, что когда-то принадлежал Ичиро, а теперь, после бывшего убитого хозяина, пустовал, словно брошенный на прибрежный песок корабль-призрак.

В отличие от Асакуры, Широгане не стал церемониться с охраной. Он просто въехал на территорию особняка, словно вернулся в свой собственный дом, и, оставив машину у главного входа, прошёл внутрь.

В доме было тихо и пустынно, лишь где-то в глубине доносились приглушенные голоса — новая прислуга уже приступила к своим обязанностям, возвращая особняку былой блеск и лоск.

Широгане направился прямиком в кабинет — тот самый, где ещё недавно Ичиро принимал «деловых партнёров» и вершил судьбы своих… «ангелочков».

У стола, листая какие-то бумаги, стояла женщина. Строгий брючный костюм, белая блузка, коротко стриженные волосы, кончики которых были окрашены в ярко-красный цвет — в ней не было ни капли от той слащавой приторности, которой обычно отличались женщины из мира Ичиро. Она напоминала скорее… хищную птицу — грациозную, опасную… и… чрезвычайно привлекательную.

— Сакура, если не ошибаюсь? — Широгане приблизился к столу, не пытаясь скрыть улыбки. Он слышал о ней — правая рука Ичиро, его… тень и… секретное оружие. — Рад наконец познакомиться лично.

— Широгане-сан, — Сакура повернулась к нему, и её глаза — тёмные, проницательные, — внимательно изучили его с ног до головы. — Неожиданный визит. Чем обязана?

— Деловые вопросы, — Широгане опустился в кресло напротив неё, не дожидаясь приглашения. — Я слышал, у вас… в коллекции… пополнение? ну что-то похожее на нового босса.

Сакура слегка улыбнулась краем губ. Она понимала, к чему он клонит.

— «Ангелочки»? — её голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций. — Да, у нас… есть несколько… интересных… экземпляров…

— Меня интересует… один, и он не из новеньких — Широгане достал из кармана портсигар, но, не спеша закуривать, положил его на стол — жест, который ясно давал понять: разговор будет долгим и… не из дешёвых. — Кадзу.

— Кадзу, — повторил Широгане, наблюдая за реакцией женщины. — Уверен, вы знаете… о ком я…

Сакура прищурилась, и в её глазах промелькнул огонёк… уважения?

— Кадзу… сложный… случай, — проговорила она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Он… не из тех, кто… легко ломается…

— У меня… свои… методы, — Широгане улыбнулся краем губ, и Сакура, несмотря на весь свой опыт общения с… людьми с подобной репутацией, почувствовала, как по её спине пробежал холодок. — К тому же… я уже… знаком с… Кадзу.

Он сделал паузу, давая женщине время переварить услышанное, а затем добавил:

— Мы… встречались… в «Зеркале».

«Зеркало» — так называли подпольный клуб, где собирались те, кто любил… острые ощущения. И где деньги и власть не имели никакого значения… в отличие от… боли и удовольствия.

— Понятно… — Сакура кивнула, словно все стало на свои места. Так вот он какой, этот Широгане — брат «Ледяного дракона», играющий в свои… игры. — И что же… вы… предлагаете?

Широгане назвал сумму. Сакура, несмотря на весь свой профессионализм, не смогла сдержать удивлённого вздоха. Таких денег… даже Ичиро не получал… ни за одного… ангелочка…

— Это… слишком… щедро… — пробормотала она, пытаясь сохранять спокойствие. — Даже… для такого… ценного… экземпляра… как Кадзу…

— Назовите это… капризом, — Широгане улыбнулся краем губ. — Я всегда получаю… то, что хочу…

— Мои… парни… они… не поймут… — Сакура покачала головой, словно оправдываясь. — Кадзу… приносит… хороший доход…

— Уверен, мы… сможем… договориться, — Широгане достал из кармана визитку и протянул её Сакуре. — и только благодаря мне вы и получали это доход.

Он встал из-за стола, намереваясь уйти, но в этот момент…

— Не нужно договариваться — раздался за их спинами тихий голос, от которого по коже пробегали мурашки.

Широгане и Сакура одновременно обернулись.

В дверях, словно тень, материализовался… Кадзу.

Он выглядел… плохо. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он напоминал скорее узника концлагеря, чем того… дерзкого, непокорного юношу, которого Широгане встретил… в «Зеркале».

Но… глаза… глаза остались прежними. Гордые, несломленные… и… полные немой боли…

Увидев Широгане, Кадзу на мгновение замер, словно не веря своим глазам. Потом… медленно, словно боясь спугнуть мираж, сделал шаг вперёд.

Широгане улыбнулся — на этот раз искренне, — и раскинул руки в приветственном жесте.

— Я же… обещал… — прошептал он, глядя в глаза Кадзу. — Обещал, что… заберу тебя… из этого… ада…

Кадзу не стал больше ничего говорить. Он бросился в объятия Широгане с такой силой, словно это был его… единственный шанс на… спасение… И в этих объятиях, в этом прикосновении… не было ни капли фальши… только… отчаяние… и… надежда…

Сакура молча наблюдала за ними, и на её лице, обычно таком непроницаемом, отражалась целая гамма чувств — удивление, недоумение… и… что-то ещё… то, чему она сама не могла найти названия.

Она видела многое за те годы, что работала на Ичиро. Видела, как ломаются люди, как гаснут в их глазах последние искры надежды, как они превращаются в… пустых, бездушных кукол, послушно выполняющих любой приказ…

Но то, что она видела сейчас… это было… другое. В глазах Кадзу, обращенных к Широгане, не было страха, похоти, даже… любви… Только… безграничное доверие… и… благодарность… Словно этот человек… был для него… кем-то… гораздо большим, чем… просто… покупателем…

— Хорошо, — нарушила она, наконец, тишину, и её голос прозвучал устало, словно она приняла какое-то важное… и… непростое решение. — Забирай его…

Широгане отстранился от Кадзу — не резко, осторожно, словно боясь его спугнуть, — и повернулся к Сакуре.

— Благодарю, — он слегка наклонил голову в знаке уважения. — Уверен, мы… ещё… поработаем…

— Не сомневаюсь, — Сакура ответила ему холодной улыбкой. — «Красная книга»… всегда открыта… для… деловых партнёров…

Широгане кивнул, беря Кадзу за руку, и направился к выходу. У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— «Красная книга»… теперь… моя я так рад

И, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, уводя за собой Кадзу, словно тень… свою… собственную…

В уборной, куда после уроков заглянули Рё, Тиса и Мари, царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь далёким гулом воды в трубах. Окно было приоткрыто, и в комнату ворвался морозный воздух, от которого по коже бежали мурашки.

— …И представляешь, — Тиса, примостившись на краю раковины, с воодушевлением рассказывала о своём последнем «приключении», — этот тип… он… он оказался… настоящим… вампиром!

Мари, которая стояла у зеркала и бесцельно поправляла волосы, словно не слышала её. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а на губах блуждала мечтательная улыбка.

— Мари! — не выдержала Тиса, спрыгивая с раковины и подходя к подруге. Она взяла её за плечи и, слегка встряхнув, повернула к себе. — Ты меня вообще слушаешь?!

Мари вздрогнула, словно пробуждаясь от сна.

— А? Что? — она растерянно хлопнула глазами, и Тиса, вздохнув, опустила руки.

— Ты… совсем не здесь… — пробормотала она, с беспокойством глядя на подругу. — О чём ты… думаешь?

Мари замялась, отводя взгляд. Она подошла к окну и, облокотившись о подоконник, посмотрела на улицу, где в сумерках уже зажигались первые фонари.

— Да так… ни о чём… — пробормотала она, но Тиса почувствовала — подруга что-то скрывает.

— Мари, мы же… подруги, — тихо проговорила она, подходя к ней ближе. — Расскажи, что случилось… Тебя… что-то… беспокоит?

Мари ещё некоторое время молчала, бесцельно рисуя пальцем узоры на запотевшем стекле. Потом… резко повернулась к Тисе и, прикусив губу, выпалила:

— Тиса… а… ты… когда-нибудь… любила?

Рё не стал дожидаться подруг ведь было неловко как-то торчать у входа в женский туалет. Он решил прогуляться до ворот школы и подождать их там, на свежем воздухе.

Он собирался открыть дверь на улицу, когда услышал доносившиеся из-за двери голоса — Тиса, как всегда, не стесняясь в выражениях, что-то бурно вещала, а Мари… Мари была на удивление тихой.

Рё уже хотел было крикнуть им, что ждёт на улице, но… что-то в голосе Мари… какая-то непривычная интонация… заставила его замереть на месте и прислушаться.

— Любила? — Тиса, казалось, была немного удивлена вопросом подруги. — Ну… не знаю… Наверное… был один… в прошлом году… а что, собственно… с чего это ты вдруг…

— Мне… кажется… я… влюбилась… — прошептала Мари, и Рё показалось, что в этих словах… была не только радость… но и… страх?

— Что?! — Тиса, судя по звуку, чуть не упала со своей раковины. — Серьёзно?! Мари! Да ты что! Наконец-то! А то я уже думала, тебе эти твои книжки про вампиров все мозги проели! Ну, говори же, кто он?! Кто этот счастливчик?!

В уборной воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенным дыханием Мари. Видимо, ей не так-то просто было признаться… даже лучшей подруге…

— Ну… Мари… не томи! — не выдержала Тиса. — Кто он?!

— Это… — начала было Мари, но потом, видимо, передумав, прошептала: — Пойдём отсюда… а то… замёрзнем…

Она открыла дверь — и наткнулась прямо на Рё, который, не успев отойти от неожиданности, застыл на месте, словно заяц, ослеплённый фарами приближающегося автомобиля.

— Р-рё… — Мари застыла на месте, словно её ударило током. — Ты… ты всё слышал?

— Я… — Рё, не зная, как реагировать на её слова, почувствовал, как его собственные щеки начинают пылать. — Я… ну… я не специально… просто…

Он замялся, не в силах отвести от неё взгляда. Мари, ещё недавно такая решительная и самоуверенная, сейчас казалась маленькой растерянной девочкой, которую застали за чем-то… запретным.

— Так… — он прокашлялся, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то уверенность, — ты… это… серьёзно?

Мари кивнула, не решаясь взглянуть ему в глаза.

— Я… я давно… — прошептала она, но Тиса, которая до этого молча наблюдала за их диалогом, вдруг издала пронзительный взвизг, от которого Рё чуть не выронил портфель, и рухнула на ближайшую скамейку, словно её ударило током.

— Тиса! — Мари бросилась к подруге, забыв и о своём смущении, и о Рё, который так и стоял на месте, не зная, что делать. — Что с тобой?

Тиса, сидя на скамейке, согнувшись в три погибели и схватившись за голову, молчала. Её все тело тряслось… от смеха? От истерики?

— Тиса! — Рё присел рядом с ней и потряс её за плечо. — Ты… ты в порядке?

Тиса медленно подняла голову и посмотрела на них… сначала на Рё… потом на Мари… И в её глазах, обычно таких ярких, живых, отражалась… понимание. Полное, абсолютное… пугающее понимание…

— Я… я всё поняла… — прошептала она, и Рё показалось, что от её слов… стало холодно… даже несмотря на то, что на улице было плюс пять… и светило солнце…

— Что ты… поняла? — не выдержал он, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

— Ты… — Тиса протянула к нему руку и ткнула пальцем ему в грудь, — А Мари… Мари… она…

Тиса не успела договорить. Дверь школы распахнулась, и на улицу, словно стайку разноцветных бабочек, выпорхнула толпа учеников. Шум, гам, смех — и от прежней атмосферы тайны и какого-то непонятного ужаса не осталось и следа.

Тиса, не теряя времени на выяснение отношений (видимо, решив, что этим делом можно заняться и позже, когда она хоть немного оправится от шока), махнула им рукой на прощание и, напевая под нос какую-то весёлую песенку, свернула на соседнюю улицу.

Рё и Мари ещё некоторое время стояли на месте, словно не зная, что делать дальше. Воздух между ними, ещё недавно наполненный какой-то непонятной энергией — смесью смущения, страха и… надежды, — теперь казался тяжёлым, вязким, словно растопленный асфальт в жару.

— Так… — Рё прокашлялся, пытаясь прервать эту неловкую паузу. — Нам… в одну сторону?

— Да… — Мари кивнула, не смотря на него. — Мне… до остановки…

Они медленно пошли по улице, стараясь держаться на расстоянии друг от друга, словно боясь… случайного прикосновения?

В голове у Рё царил полный хаос. Он ценил Мари — её доброту, отзывчивость, чувство юмора… но… любил ли он её так, как… должен любить мужчина женщину? Как в тех романах про любовь, которые они с Тисой так любили читать по вечерам?

— Рё… — Мари неожиданно остановилась, и Рё, не ожидая такого маневра, чуть не врезался в нее. — Ты… ты не хочешь… чтобы мы… ну… встретились… ещё раз?

Её голос дрожал, и Рё, подняв на неё глаза, вдруг понял, как же сильно она… боится его ответа.

И он… не смог её обмануть.

— Мари… я… — он замялся, не зная, какие слова подобрать, чтобы не обидеть её, не оттолкнуть… — Я… ценю… твою… дружбу… очень… но…

— Но… ты… не любишь меня… — закончила за него Мари, и на её ресницы упали слезы.

— Мари… я… — Рё протянул к ней руку, хотел прикоснуться к её щеке, вытереть слезы… но… остановился, не смея…

— Не надо, — Мари отступила на шаг назад, словно боясь его прикосновения. — Я… я все понимаю…

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и, наконец, улыбнулась — печально, но… без злости, без обиды.

— Может… потом… — прошептала она, и в её глазах вновь мелькнул тот самый… огонёк… который Рё так ценил в ней. — Когда-нибудь… у нас… что-нибудь… получится…

Рё не знал, что ответить. Он просто стоял и смотрел, как она уходит… и в его душе боролись… облегчение… и… сожаление…

***

Зима разворачивалась во всей красе, укутывая город пушистым снегом и разукрашивая окна затейливыми узорами. Жизнь Рё, после возвращения… хотя какое это возвращение, если он, по сути, никогда по-настоящему и не принадлежал этому миру, — в привычное русло школьных будней, текла размеренно и… даже в чем-то… счастливо.

Учёба даже начала доставлять ему удовольствие, чему в немалой степени способствовали Тиса и Мари, которые, как ни странно, сумели найти общий язык и теперь больше не смотрели друг на друга как волк на овцу. Мари, правда, иногда грустила, вспоминая о своём… признании… но Рё, стараясь не ранить её чувства, вел себя по-прежнему — заботливо, внимательно… по-дружески.

Отношения с Асакурой тоже… вышли на какой-то… новый уровень. Рё уже не боялся его — скорее… наоборот… испытывал к нему… странную смесь благодарности, восхищения… и… чего-то ещё… чему он не мог найти названия.

Они много времени проводили вместе — ужинали, смотрели фильмы, гуляли по вечернему городу, закутавшись в тёплые шарфы и наблюдая, как снежинки, кружась в воздухе, медленно опускаются на землю… словно пытаются спрятать их… от всего мира…

Но… все тайное… рано или поздно… становится явным…

Зимние каникулы наступили так же неожиданно, как и всегда…

Глава 31. Первый поцелуй со вкусом крови и пороха

Асакура и Рё стояли у панорамного окна в кабинете, наблюдая, как на Токио опускаются сумерки. Город внизу, уже украшенный к Рождеству, напоминал гигантскую искрящуюся елочную игрушку.

— Холодно, — Рё поежился, несмотря на то, что на нем был теплый свитер. — Никогда не думал, что буду скучать… по снегу.

— В Хоккайдо его хватит, — Асакура усмехнулся, видя, как юноша жмётся к окну, словно пытаясь согреться о его холодное стекло. — Там… другой мир.

Рё с сомнением посмотрел на него. Он никогда не был в Хоккайдо. Да и вообще… мало где был, если не считать нескольких поездок с родителями на море, которые теперь казались ему такими далекими, словно случились в другой жизни.

— А… зачем… мы туда… едем? — не выдержал он, снова устремляя взгляд на рассыпанные в низу бриллианты городских огней.

Асакура замолчал, и тень промелькнула по его лицу, на мгновение сделав его черты жесткими и непроницаемыми.

— У меня… там дела, — коротко бросил он, отходя от окна и направляясь к бару, на котором стояли два бокала и бутылка виски. — Важные дела.

Он налил виски в бокалы и, протянув один из них Рё, продолжил:

— Мне нужно… встретиться… с одним человеком.

— С кем? — Рё взял бокал, но не стал пить, продолжая с тревогой наблюдать за Асакурой. — Это… опасно?

— Всегда опасно, — Асакура сделал большой глоток виски, словно пытаясь заглушить какую-то внутреннюю боль, и его голос прозвучал тихо, глухо. — Когда имеешь дело… с такими… людьми.

— Но… это… связано… со мной? — Рё не унимался. Предчувствие беды, которое не покидало его с тех пор, как Асакура сообщил ему о поездке, теперь с новой силой сжало ему горло.

Асакура поставил бокал на бар и, подойдя к Рё, взял его лицо в ладони.

— Послушай… — проговорил он медленно, глядя ему прямо в глаза. — Это… должно было случиться… рано или поздно. Я не могу… бесконечно… скрываться от прошлого.

— Но… о чём… ты? — не понял Рё, и его сердце забилось ещё сильнее.

— Этот человек… — Асакура на мгновение замолчал, подбирая слова. — Он… многое значит для меня. И… для тебя. Он… может дать нам… ответы.

— Ответы? — переспросил Рё, и в его голосе теперь звучала надежда. — Ответы… на какие… вопросы?

Асакура опустил руки, и тень вновь легла на его лицо, скрывая его мысли и чувства за непроницаемой маской.

— На те… которые… ты… ещё даже не задал, — тихо проговорил он, отворачиваясь к окну. — Но… которые… мучают тебя… уже сейчас.

Рё не стал больше ничего спрашивать. Он знал — у Асакуры были свои секреты, свои причины скрывать от него правду. Но… что-то подсказывало ему, что эта поездка в Хоккайдо… станет для них… билетом в один конец.

Рё проснулся рано утром, когда рассвет ещё только начинал окрашивать небо в нежные розово-голубые тона. Несмотря на тревожные мысли, что не покидали его весь вчерашний вечер, он чувствовал себя… отдохнувшим, словно ночь смогла хоть немного рассеять туман неопределенности, что висел над ним.

Он быстро оделся, накинул на плечи тёплую куртку — на улице, судя по температуре за окном, было холодно — и тихо, вышел из комнаты.

В доме царила тишина. Рё спустился на первый этаж и увидел Ханако. Она, как и всегда, была уже на ногах и занималась своими делами — протирала пыль с безупречно чистых поверхностей, расставляла цветы в вазах, словно пыталась хоть как-то разбавить эту холодную, безжизненную роскошь особняка.

— Ханако… — Рё подошёл к ней, и она, вздрогнув от неожиданности, повернулась к нему. — Ты… не спишь?

— У меня… ещё много дел… — тихо проговорила она, опуская глаза. На её лице, как и всегда, не дрогнуло ни одного мускула, но Рё показалось, что под этой маской… скрывается… тревога?

— Я… мы… скоро уезжаем… — он замялся, не зная, как начать этот… странный… неловкий… разговор.

Ханако кивнула, словно уже знала об этом.

— Я… буду… скучать… — пробормотал он, чувствуя, как его собственный голос звучит глухо и неуверенно.

Ханако медленно подняла на него глаза, и на мгновение ему показалось… что он видит в их глубине… ответную… грусть?

— Я… буду ждать… вас… — прошептала она, и в этих словах Рё услышал… обещание?

Он хотел было что-то сказать — поблагодарить её… извиниться… — но не успел.

— Рё, мы уезжаем! — раздался с лестницы голос Асакуры, и Рё, не оборачиваясь, кивнул Ханако на прощание и направился к выходу.

Уже сидя в машине, Рё невольно оглянулся. Ханако стояла на крыльце, её хрупкая фигурка явно выделялась на фоне массивных колонн особняка. Она не махнула им рукой, не улыбнулась… просто… смотрела… прямо на него… И на её губах, еле заметно, дрожала… улыбка? Или это была всего лишь… игра света и тени?

Рё отвернулся к окну, чувствуя, как в его душе зарождается… тревога? Или… предчувствие… чего-то… неизбежного?

Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, выехала за ворота особняка. Рё последний раз оглянулся — дом в зеркале заднего вида казался игрушечным, нереальным, словно видение, готовое вот-вот раствориться в утреннем тумане, — и повернулся к Асакуре.

— Кен, — он замялся, не зная, как начать разговор, — ты… ты сказал, что… мы едем… в Хоккайдо?

Асакура кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Он был собран, сосредоточен, словно готовясь к важной встрече — или… к битве?

— Да, — коротко бросил он, и Рё почувствовал, что за этой лаконичностью скрывается… напряжение?

— Но… зачем? — не унимался Рё. — Что… мы там… будем делать?

Асакура медленно повернул к нему голову, и его взгляд — тёмный, непроницаемый, — заставил Рё замолчать на полуслове.

— Я же сказал, — тихо проговорил он, и в его голосе Рё впервые услышал… нотки усталости? — Мне нужно… встретиться… с одним человеком. Он… даст нам… ответы… на все вопросы…

— Но… какие… вопросы? — Рё не отставал. — О чём… ты?

Асакура снова отвернулся к окну, словно уходя от ответа.

— Ты потом узнаешь — бросил он после непродолжительного молчания. - мне интересует твой отец и твоё прошлое.

Рё поёжился, словно от холодного ветра. Он не любил говорить о прошлом — слишком много боли, слишком много незаживших ран… А будущее… будущее казалось ему туманным и нереальным, словно далёкий остров, до которого ещё нужно доплыть… и не факт, что это удастся…

Машина, набирая скорость, мчалась вперёд, оставляя позади городские кварталы и унося их… навстречу… неизвестности…

С детства у Рё осталось не так уж и много воспоминаний. Отрывки, словно поблекшие фотографии, разбросанные по альбому памяти. Он помнил бабушку — её морщинистое лицо, ласковые руки, пахнущие свежей выпечкой, тихий, успокаивающий голос, напевающий старинные колыбельные…

Отца он видел редко. Тот постоянно пропадал в своих… командировках… оставляя после себя лишь горьковатый запах табака и странное чувство… опустошенности, словно вместе с ним из дома уходило что-то… очень важное…

Однажды отец взял его с собой в… Рё не помнил куда. В памяти всплывали лишь размытые образы — снег, много снега, заснеженные вершины гор, утопающие в облаках, деревянный дом с запахом сосны и дыма из камина… И… мужчина. Высокий, суровый, с пронзительным взглядом стальных глаз, перед которым маленький Рё чувствовал себя… неуютно…

Рё поёжился, словно от холодного ветра, и ещё плотнее закутался в куртку. Он не любил вспоминать о прошлом. Слишком много боли, слишком много неотвеченных вопросов…

Он уже начал клевать носом — долгая дорога, да ещё и после бессонной ночи, давала о себе знать, — когда машина неожиданно остановилась. Рё вздрогнул, открыл глаза и огляделся.

— Приехали, — услышал он рядом голос Асакуры. — Выходи. Нам тут немного… прогуляться придется…

Они находились на окраине маленького городка, затерянного среди заснеженных холмов. Дома здесь были преимущественно деревянные, одно- и двухэтажные, с заснеженными крышами и замерзшими окнами, словно пряничные домики из детской сказки. Снега вокруг было столько, что казалось, будто они попали в какую-то волшебную страну, где всегда зима и никогда не бывает весны…

— Где… мы? — Рё вышел из машины, и морозный воздух сразу же обжёг ему лёгкие, заставив поёжиться.

— Это — мой… родной город, — тихо проговорил Асакура, захлопывая за ними дверь машины. — И… твой… тоже наверное

— Что… — начал было Рё, но не успел он договорить, как ноги внезапно провалились, и он с глухим вскриком оказался по пояс в снегу.

«Чёрт!» — только и смог выдохнуть он, пытаясь выбраться из снежного плена.

Куртка тут же намокла, холод пробрал до костей, а сапоги словно приросли ко дну этой белоснежной трясины. Рё забарахтался, пытаясь удержаться на поверхности, но снег был глубоким и рыхлым, и он лишь сильнее увязал в нём.

Асакура, который до этого молча наблюдал за его ужимками с какой-то странной усмешкой, наконец сжалился над ним. Он спокойно подошёл ближе, наклонился, и, прежде чем Рё успел что-либо понять, подхватил его под мышки и вытащил из сугроба.

Рё не удержался и взвизгнул от неожиданности, инстинктивно обхватив Асакуру за шею. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, которого вытащили из прорубленной во льду полыньи.

— Ты… ты что делаешь?! — проборчал он, когда Асакура поставил его на ноги, но не спешил отпускать.

— Спасаю тебя от обморожения, — спокойно ответил Асакура, отряхивая с его куртки прилипший снег. — Ты бы ещё на ёлку решил залезть…

Рё нахмурился, но спорить не стал. Он и сам понимал, что выглядел сейчас… глупо.

— Просто… здесь… так много… снега… — пробормотал он, отводя взгляд и стараясь не встретиться с глазами Асакуры, в которых теперь явно читалась… улыбка?

— Привыкай, — Асакура, наконец, отпустил его, но не отошёл. — Это же… Хоккайдо…

Асакура, словно не замечая ни его смущения, ни удивлённых взглядов редких прохожих, которые изредка встречались им на пути, не спеша шёл по узкой, заснеженной улице, уверенно лавируя между сугробами.

Они дошли до небольшого, одноэтажного здания с вывеской «Гостиница у горного источника», которая светилась тусклым желтым светом, словно маяк в море снежной стихии.

Внутри было тепло, пахло древесным дымом, свежей выпечкой и… ещё чем-то… неуловимо знакомым, от чего у Рё защемило сердце.

— Добро пожаловать! — пожилая женщина за стойкой, увидев их, улыбнулась — широко, искренне, словно к ней зашли не случайные путники, а давние друзья. — Комнату нужно?

— Да, — кивнул Асакура, и его взгляд, встретившись со взглядом хозяйки, на мгновение стал… теплее. — На одну ночь.

— К сожалению, свободна только одна, — женщина, не переставая улыбаться, протянула Асакуре ключ. — Но… там… двухярусная кровать. Думаю, вам будет… удобно…

Рё невольно покраснел. Одна кровать на двоих? Да ещё и… двухярусная? Это же… просто неприлично!

Асакура, казалось, не разделял его смущения. Он взял ключ, кивнул хозяйке на прощание и, слегка подтолкнув Рё в спину, направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Пойдем, — тихо проговорил он, не оборачиваясь. — Нам нужно отдохнуть. Завтра… будет тяжёлый день.

Рё, не зная, что ещё оставалось делать, послушно последовал за ним…

Комната, куда они поднялись, оказалась небольшой и уютной. Деревянные стены, два узких окна, завешенные грубыми льняными занавесками, маленький столик у окна, два стула и… двухярусная кровать, которая занимала почти всю пространство комнаты.

Рё застыл на пороге, не зная, куда себя деть. Спать… на этой… кровати… с… Асакурой?

— Я… я пожалуй… пройдусь… — пробормотал он, стараясь не смотреть на Асакуру. — Здесь… так красиво…

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты и быстро спустился вниз, словно боясь, что Асакура остановит его.

В низу, у камина, расположилась небольшая гостиная, где за деревянным столом сидели несколько посетителей. Рё прошёл мимо, не обращая на них внимания, и присел на высокий стул у барной стойки. Бармен, увидев его, улыбнулся — широко, добродушно, — и без слов поставил перед ним бокал с чем-то горячим и ароматным.

Рё сделал глоток. Чай. Травяной чай с какими-то незнакомыми, но приятными нотками. Он закрыл глаза, вдыхая аромат, и неожиданно… почувствовал себя… спокойно. Впервые за все это время…

— Не видел тебя здесь раньше, — раздался рядом приглушенный голос, и Рё, открыв глаза, увидел сидящего рядом… мужчину.

Он был выше Рё, широкий в плечах, но… не грубый, скорее… поджарый, как дикий кот. Одет он был в темный свитер, который выгодно подчеркивал тонкую талию и сильные руки. Рыжие волосы, забранные в небрежный хвост, падали на плечи, а у самой губы… Рё не мог не заметить… тонкий белый шрам, словно застывшая усмешка…

— Я… я только… приехал… — пробормотал Рё, не зная, как реагировать на это внезапное… появление.

— Отдыхать? — мужчина слегка улыбнулся, и его глаза — серые, пронзительные, — словно заглянули прямо в душу.

Рё поёжился. В этом взгляде было что-то… неуловимо знакомое… что-то… пугающее…

— Да… то есть… нет… — Рё замялся, не желая делиться с незнакомцем своими проблемами, — Я… с… другом… просто… заехали на пару дней…

Мужчина кивнул, словно принимая его ответ, и сделал глоток из своего бокала.

— Зима в этом году… холодная… — проговорил он, и его взгляд вновь обратился к Рё. — Тебе… лучше не гулять одному… в такую погоду…

— А… вы… вы тоже… здесь живёте? — спросил Рё, стараясь не пялиться на шрам, который придавал лицу незнакомца какое-то… хищное… выражение.

Мужчина повернул к нему голову, и его губы тронула лёгкая усмешка, от чего шрам на щеке стал ещё заметнее.

— Можно сказать и так, — ответил он, делая глоток из своего бокала. — Это — мой город. Я здесь… родился.

Рё невольно вздрогнул. «Мой… родной город…» — слова Асакуры эхом прозвучали в его голове. Неужели… этот человек… тоже… как-то связан с его… прошлым?

— Я… — Рё поспешно встал со стула, чувствуя, как его вновь охватывает беспокойство. — Мне… мне пора…

Он не знал, почему, но присутствие этого незнакомца вдруг стало ему… неприятно. Слишком много вопросов, слишком много непонятного…

— Конечно, конечно, — мужчина кивнул, не пытаясь его удержать. — Отдыхай… Тебе нужно… набраться сил… перед… встречей…

Рё уже не слушал. Он почти бегом направился к лестнице, ведущей на второй этаж, словно за его спиной хлопнула дверь тюремной камеры, отрезая путь к свободе.

В комнате было тихо и полутемно — занавески на окнах были плотно задёрнуты, и лишь неяркий свет ночника освещал часть комнаты. Асакура лежал на нижней кровати, закинув руки за голову, и, казалось, спал.

Рё осторожно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, словно боясь, что она вот-вот распахнётся и он вновь окажется… лицом к лицу… со своим… прошлым?

Он ещё некоторое время стоял так, прислушиваясь к ровному дыханию Асакуры, а потом… тихо, словно мышь, подкрался к кровати и залез на верхний ярус.

Лежа на жёстком матрасе, уставившись в тёмный потолок, Рё никак не мог унять дрожь, пробегающую по телу. И дело было не только в холоде, который, казалось, пропитал стены этого дома…

Что-то начиналось… Рё чувствовал это… чувствовал всем своим существом… Что-то… важное… неизбежное… страшное…

Рё проснулся от того, что рука, которую он во сне свесил с кровати, замерзла. Холод, словно живое существо, пробрался под одеяло и теперь цепко держал его в своих ледяных объятиях. Он поёжился, пытаясь подтянуть руку назад, но в этот момент… весь верхний ярус кровати вдруг слегка подпрыгнул, словно кто-то невидимый решил пошалить.

Рё вздрогнул, открыл глаза и уставился в темноту. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в горле застрял нервный вскрик.

«Что это было?» — только и смог подумать он, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь тихим поскрипыванием старых стен.

И тут он услышал… смех.

Приглушённый, сдерживаемый, но… несомненно весёлый… Он доносился… снизу?

Рё осторожно приподнялся на кровати и посмотрел вниз. Асакура, уже одетый, стоял рядом с кроватью и… улыбался?

— Доброе утро, соня, — проговорил он, и его голос, обычно такой ровный и сдержанный, сейчас звучал… задорно?

— Ты… — начал было Рё, но Асакура перебил его:

— Нам пора, — он кивнул в сторону окна, за которым уже алел рассвет. — Нас… ждут.

Они вышли из гостиницы, когда солнце ещё только начинало подниматься над заснеженными вершинами гор. Воздух был морозным, бодрящим, от него кружилась голова и… хотелось… жить?

Асакура, не говоря ни слова, взял Рё за руку и повёл за собой. Они шли по узкой, заснеженной улице, и их шаги были единственным звуком, нарушавшим тишину спящего городка.

— Куда… мы идём? — не выдержал наконец Рё, когда они подошли к опушке леса.

Асакура остановился и, повернувшись к нему, указал рукой на небольшой, деревянный домик, стоявший на берегу замерзшей реки. Дом, как и все остальные в этом городке, казался старым и заброшенным, но… из трубы шёл дым, а в окнах горел свет, словно маячки в море снежной стихии…

Асакура подвёл Рё к крыльцу, на ступеньках которого лежал толстый слой нетронутого снега, и тихо постучал в дверь. Рё, пытаясь справиться с волнением, которое с каждой минутой охватывало его всё сильнее, невольно оглянулся. Лес вокруг казался непроницаемой стеной, и лишь узкая тропинка, по которой они шли, словно нить Ариадны, соединяла их с… миром людей?

Дверь открылась не сразу, словно хозяин не спешил встречать гостей. Но вот она со скрипом поддалась, и на пороге появился… тот самый мужчина с рыжими волосами и шрамом на лице, которого Рё встретил вчера в гостинице.

На этот раз на нём была не тёмная водолазка, а простая белая рубашка с расстегнутым воротником, что делало его образ… домашним? Уютным?

— Входите, — тихо проговорил он, и его голос, вчера казавшийся Рё холодным и отстранённым, теперь звучал… иначе. Теплее? Мягче?

Рё, не смея перечить, вошёл в дом. Асакура последовал за ним.

Внутри было тепло и пахло сосновой смолой, свежим хлебом и… ещё чем-то… неуловимо знакомым, от чего у Рё защемило сердце. Он словно… уже бывал здесь… когда-то… давно…

— Садись, — мужчина жестом указал им на деревянный стол, стоявший посреди комнаты. — Я сейчас… чай сделаю.

Он повернулся к плите, и Рё смог рассмотреть его лучше. Высокий, широкоплечий, с крепкими руками, на которых выступали вены… Он казался спокойным, уверенным в себе… и в то же время… Рё чувствовал… в этом человеке… какую-то… скрытую… печаль?

— Юкио, — нарушил тишину Асакура, и мужчина, словно очнувшись от раздумий, повернулся к нему. — Это — Рё. (Чёрт)

— Я знаю, — Юкио кивнул, и его взгляд, серый, пронзительный, устремился на Рё. — Мы… уже… встречались…

Рё вздрогнул. Его словно током ударило. Он… он действительно… вспоминал этот взгляд… эти глаза…

— Ты… ты… — он не знал, что сказать, чем объяснить то странное, тревожное чувство, которое охватило его при виде этого человека.

— Ты его знаешь? — Асакура, казалось, был удивлён реакцией Рё не меньше, чем он сам. — Но… как?

Юкио ничего не ответил. Он молча подошёл к столу, поставил на него глиняный чайник, две чашки и… сел напротив Рё.

— Покажи мне… твою… руку, — тихо попросил он, и Рё, не смея перечить, протянул ему левую руку.

Юкио осторожно взял его ладонь в свою — его руки были тёплыми, сухими, с грубой, мозолистой кожей, — и… закатал рукав свитера…

На запястье Рё, с внутренней стороны, красовался… шрам. Небольшой, бледный, но… заметный…

— Я… помню его… — прошептал Юкио, проводя пальцем по шраму. — Я… сам… его… сделал…

В тот момент, когда Юкио прикоснулся к шраму на руке Рё, Асакура почувствовал… запах. Едва уловимый, но… не оставляющий сомнений.

Запах крови.

Он напрягся, словно хищник, почуявший добычу. Что-то было не так. Он понимал это… всем своим существом… Но… что?

Рё тем временем, словно очнувшись от транса, резко отдёрнул руку.

— Не надо! — он вскочил со стула, и его глаза — теперь уже широко раскрытые, полные тревоги, — бегали по комнате, словно ища… выхода? — Я… я не хочу…

— Рё, успокойся, — Асакура тоже встал из-за стола и сделал шаг к нему. — Что случилось?

— Я… я не… — Рё замялся, не зная, как объяснить то, что происходило с ним.

Юкио молча наблюдал за ними, и на его губах играла… улыбка? Или это была… гримаса… боли?

— Кен, мне… мне нужно… в уборную, — выпалил Рё, и, не дожидаясь ответа, бросился к двери.

Асакура хотел было пойти за ним, но… запах… запах крови стал сильнее… Он доносился… из соседней комнаты?

Асакура, словно волк, идущий по следу, тихо приблизился к двери и осторожно, чтобы не произвести шума, приоткрыл её.

То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах.

В кресле у окна, обмякнув, сидел… мужчина. Голова его была неестественно вывернута, глаза закрыты, а на белой рубашке… темнело… расплываясь багровым пятном… пятно крови…

Асакура бесшумно вытащил пистолет и, скрывая его за спиной, вернулся к Рё.

— Нам нужно уходить, — тихо, но твёрдо проговорил он, беря юношу за руку. — Срочно.

— Но… как же… — начал было Рё, но Асакура не стал его слушать.

Он рывком открыл дверь — и увидел… Юкио. Тот стоял посреди комнаты, его лицо было искажено гримасой… гнева?

Асакура, не колеблясь ни секунды, направил на него пистолет.

— Раскрыли — прохрипел Юкио, и Рё показалось, что в его глазах… мелькнула… боль?

Но прежде чем Асакура успел что-либо сказать, Юкио резко развернулся и… выпрыгнул в окно.

Раздался звон бьющегося стекла, в комнату ворвался поток морозного воздуха…

— Бежим! — скомандовал Асакура, хвата Рё за руку и увлекая за собой…

Они выскочили из дома, словно звери, выгнанные из своих нор. На улице бушевала метель, вихри снега слепили глаза, а ветер, словно разъярённый зверь, рвал одежду, пытался сбить с ног.

— Быстрее! — крикнул Асакура, хвата Рё за руку ещё крепче и увлекая за собой в сторону леса.

Они бежали, не разбирая дороги, петляя между деревьями, словно преследуемые тенью смерти. Снег хлестал по лицу, забивался за воротник, но Рё уже не чувствовал ни холода, ни страха. Только одна мысль пульсировала в его голове: «Бежать! Бежать так быстро, как только возможно!»

Асакура тянул его за собой, не сбавляя скорости, и Рё, задыхаясь от быстрого бега, старался не отставать. Он знал — сейчас не время для вопросов, сейчас главное — выжить.

Они выбежали на открытую местность — небольшой, заснеженный луг, окружённый со всех сторон лесом. Ветер здесь был ещё сильнее, он сбивал с ног, мешал дышать, и Рё, споткнувшись о какой-то корень, упал на колени, жадно хватая ртом ледяной воздух.

— Вставай! — рявкнул Асакура, наклоняясь к нему и пытаясь поднять.

И в этот момент… раздался крик.

— Асакура! — голос Юкио, искажённый ветром, прозвучал словно издалека, но в нём явно слышалась… ярость? — Оставь мальчишку! Отдай его мне! Его… заказали…

— Что… — Рё в ужасе посмотрел на Асакуру. — О чём он…?

— Не важно! — Асакура резко поднял его на ноги и, прикрывая своим телом от ветра, продолжил: — Нам нужно… убираться отсюда…

— Но…

— Никаких «но»! — Асакура прижал Рё к себе так крепко, что тот застонал. — Просто… делай, что я говорю…

И тут… раздался выстрел.

Пуля просвистела совсем рядом, оставив после себя лишь тонкий, едва уловимый запах пороха.

Асакура, не колеблясь ни секунды, выстрелил в ответ — туда, откуда, как ему показалось, прозвучал выстрел.

И тут же… второй выстрел.

Рё услышал, как Асакура глухо вскрикнул и, шатнувшись, осел на землю.

— Кен! — в ужасе крикнул он, бросаясь к нему.

На белом снегу, словно распустившийся цветок мака, расплывалось алое пятно. Кровь…

— Кен! — Рё упал на колени рядом с Асакурой, не веря своим глазам. На белом снегу, словно распустившийся алый цветок, расплывалось багровое пятно. Кровь… его кровь…

— Тише… — Асакура попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то… вымученной. — Всё… в порядке… Пустяки…

Но Рё видел, что ему плохо. Очень плохо. Асакура побледнел, на лбу выступили капельки холодного пота, а рука, которой он прижимал к плечу рукав пиджака, дрожала.

— Кен… — Рё не знал, что делать, что сказать. У него словно язык отобрало.

— Уходи… — прохрипел Асакура, пытаясь подняться, но тут же с глухим стоном осел обратно на снег.

— Нет! — Рё бросился к нему, обнял за плечи, прижимая к себе. — Я… я помогу тебе… только… не умирай…

В этот момент Рё был готов отдать всё на свете, лишь бы Асакура остался жив. Он не знал, что на него нашло, но… он не мог его потерять… не сейчас… не тогда, когда…

Словно в ответ на его мысли, Асакура приоткрыл глаза и… посмотрел на него. Долго, пронзительно… словно видел впервые…

— Рё… — прошептал он, и его рука, оставляя на снегу багровый след, легла на щеку Рё. — Ты… такой… глупый…

И, прежде чем Рё успел что-либо понять, Асакура притянул его к себе… и поцеловал.

Это был странный поцелуй. Жадный, отчаянный… со вкусом крови и пороха… словно Асакура хотел вдохнуть в него… свою жизнь…

Рё ответил на поцелуй, не раздумывая, инстинктивно… словно это было единственным способом удержать Асакуру в этом мире…

Они добрались до гостиницы уже в сумерках. Рё, поддерживая Асакуру под руку, чудом не уронил его на пороге — сил уже почти не осталось.

— Помогите! — крикнул он, вваливаясь в тепло гостиничного холла. — Ему… ему нужен врач!

Хозяйка гостиницы, увидев их, ахнула и бросилась за помощью. Через несколько минут Асакуру, потерявшего сознание, уже несли в комнату…

***

Рё, захлебываясь слезами, прижимал к себе Асакуру, пытаясь согреть его своим телом. Ветер продолжал рвать его одежду, бросал в лицо пригоршни ледяных игл, но Рё уже ничего не чувствовал, кроме всепоглощающего страха. Асакура был слишком бледным, слишком тихим… словно…

— Кто?! — вскинул он голову, ощущая, как страх переплавляется в ярость. — Кто ты, черт возьми, такой?!

Ответа не последовало. Лишь ветер продолжал завывать среди заснеженных деревьев, словно насвистывая мелодию смерти.

Он не знал, куда идёт, зачем… но отступать было некуда.

— Выходи! — закричал он, ощущая, как голос дрожит от надуманной уверенности. — Трус!

И тогда… из снежной завесы выступила фигура. Юкио.

— Молодец, щенок, — раздался голос. Низкий, хриплый, с каким-то странным… металлическим… оттенком. — Правильно говорил Синдзи ты сильный духом.

-Зачем я вам? -спросил Рё прижимая Асакура к себе

— Синдзи легко и просто.

— ты… ты стрелял — Рё с трудом сглотнул комок в горле.

— Он сам виноват, — Юкио пожал плечами. — Не нужно было мешать…

— Зачем я Синдзи? — выкрикнул Рё, ощущая, как к горлу подступает отчаяние. — Я могу отдать Деньги? Так говори, сколько?! Я… я достану…

— ему не нужны твои деньги, щенок, — Юкио усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого оружия. — Ему нужна… игрушка. Вроде как ты сбежал от него

Он кивнул в сторону Асакуры, который всё еще лежал на снегу, бессильный и уязвимый…

— Оставь его зачем он тебе?

Рё замер, осознав услышанное. Они действительно охотились на него.

— Нет! — Рё обнял Асакуру ещё крепче, словно защищая его от всего мира. — Не уйду. Он единственный кто

— Глупый щенок, — в голосе Синдзи прозвучала угроза. — Ты не понимаешь… с кем связался… от кого ушёл. И что он тебе сделает защиту? Я знаю больше чем он я могу помочь

— Убирайся! — прокричал Рё, и ему показалось, что ветер усилился, подхватывая его слова и разнося их по округе. — Иначе… иначе…

— Иначе что? — Юкио наклонил голову набок, словно заинтересовавшись. — Что ты мне сделаешь, щенок?

— Я… — Рё замялся, понимая, что оружия у него нет. Лишь отчаяние, бессилие… и… любовь? — Я… найду тебя… где бы ты ни был… и… и…

Рё осёкся, внезапно понимая, что… он может предложить этой тёмной, опасной личности…

— И что? — Юкио, казалось, был заинтригован. — Говори же, щенок…

Рё сглотнул, собираясь с духом. Он не хотел этого… но… у него не было выбора.

— Отпусти нас… — прошептал он, ощущая, как холод пробирает до костей. — И… я… встречусь с ним … в Токио…

— О, — в голосе Юкио прозвучал неподдельный интерес. — Продолжай…

— Дайте нам уйти… сейчас… — Рё кивнул в сторону деревьев. — А… в Токио… я буду вашим…

— Я думаю ему это понравится, ты будешь только его— перебил Юкио, делая шаг навстречу.

— да… — Рё облизал пересохшие губы. — Должником… Я… сделаю всё, что он скажет… только… отпустите… нас…

Юуио замолчал, разглядывая Рё с нескрываемым любопытством. Тишина затянулась. Лишь ветер продолжал завывать среди заснеженных деревьев, словно подгоняя его с ответом…

— Так и быть, — процедил он наконец. — Я отпущу

Его бушующее.

Но прямо сейчас это не имело значения. Главное — Асакура будет жить.

— В Токио… — продолжил Юкио, словно пробуя новое слово на вкус, — есть кафе… «Тайм». Знаешь такое?

Рё кивнул. Он не был там, но слышал об этом месте. Говорили, что туда лучше не соваться… если не хочешь нажить себе неприятностей. Похоже, он сам себе их уже нажил… с полна.

— Вот и хорошо, — Юкио удовлетворённо хмыкнул. — Через три дня после вашего возвращения… ты придёшь туда… один. И… вы поговорим… о твоём… долге…

Он не стал дожидаться ответа. Развернувшись Юкио скрылся в снежной завесе так же внезапно, как и появился, оставив Рё наедине с его мыслями… и с истекающим кровью Асакурой.

Рё помнил только, что они выбрались из этого проклятого леса. Помнил, как кричал, зовя на помощь, как умолял Асакуру держаться, не закрывать глаза…

Помнил лица хозяйки гостиницы и ещё какой-то женщины… испуганные, жалостливые…

А потом… всё поплыло перед глазами…

Рё очнулся в той самой комнате с двухярусной кроватью. За окном уже стемнело, и снег, освещённый лунным светом, казался серебряным.

Он слез с верху и увидел Асакуру. Тот лежал на кровати , — его лицо было бледным, но… он дышал. Ровно, спокойно… словно спал.

Рё бросился к нему, забыв о боли в ногах, о холоде, сковывающем движения…

— Кен… — прошептал он, беря его руку в свою. — Кен, ты как?

Асакура не ответил. Его глаза были закрыты, а грудь… грудь плавно поднималась и опускалась в такт дыханию…

Он жив…

Рё с облегчением закрыл глаза, и слезы, горячие, несдержанные, потекли по его щекам.

Он спас его…

Но… какой ценой?

Глава 32. Возвращение в Токио

Утро пришло вместе с солнечным лучом, который пробился сквозь щель в занавесках и упал прямо на лицо Рё. Он открыл глаза, всё ещё чувствуя слабость во всем теле, и тут же вспомнил… всё.

— Кен? — он резко сел на кровати и повернул голову к Асакуре.

Тот уже проснулся и сидел на краю кровати, оперевшись спиной о стену. На его лице не было и следа вчерашней слабости — только привычная сосредоточенность и… ещё что-то… то, чему Рё не мог найти названия.

— Ты… ты как? — Рё бросился к нему, забыв и о собственной боли, и о том, что произошло между ними… в лесу…

— В порядке, — Асакура улыбнулся — на этот раз улыбка была уже настоящей, — и положил ему руку на голову, словно ребёнку. — Жить буду…

Рё облегчённо вздохнул. Всё хорошо. Он жив. Они… оба… живы…

***

Они вернулись в Токио поздно вечером. Асакура, так и не рассказав о том, что именно они делали в Хоккайдо и кто тот человек, с которым он должен был встретиться, казался… рассеянным. Словно поездка не принесла ему желаемого результата… или… даже усугубила ситуацию?

— Я… на диван… — пробормотал Рё, когда они зашли в дом.

Возвращаться в свою комнату… в комнату, где всё напоминало о… предательстве… о боли… он не мог. Не сейчас.

— Как хочешь, — кивнул Асакура, не сталкивая его переубеждать.

Рё расположился на диване у камина, укрывшись пледом. Огонь в камине трещал, разбрасывая вокруг причудливые тени, а усталость, словно волна, накатывала на него, унося в мир сновидений…

Асакура ещё некоторое время стоял у окна, глядя на ночной город, а затем… тихо, словно боясь разбудить Рё, вышел из комнаты.

Шрам… Шрам на руке Рё… Он где-то его видел… точно видел… Но… где?

Асакура нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. Среди его… знакомых… было немало людей, которых жизнь не баловала… но… шрам… этот шрам… он был… особенным… Словно… клеймо…

«Семейное клеймо…» — внезапно мелькнула в голове мысль, и Асакура резко остановился. Семейное клеймо… Но… у Рё… не было семьи … Вернее… он ничего не знал о своих родителях… кроме того, что… отец…

Асакура резко повернулся и бросился к телефону. Ему… нужно было… срочно… позвонить…

Асакура, не теряя времени на пустые раздумья, набрал номер брата. Тот, к его удивлению, ответил сразу, словно тоже не спал.

— Широгане, — без приветствия бросил Асакура, включая громкую связь. — Мне нужна твоя помощь.

— Всегда рад помочь любимому брату, — раздался в ответ насмешливый голос Широгане. — Особенно… в такой поздний час… Что случилось? Неужели… этот твой… ангелочек… решил сбежать?

— Дело не в Рё, — отрезал Асакура, игнорируя ехидство брата. — Ты… не помнишь… какую-нибудь… группировку… с семейным… клеймом?

На другом конце провода воцарилась тишина. Даже Широгане, казалось, был удивлён таким вопросом.

— Клеймом? — медленно проговорил он, и Асакура услышал в его голосе… интерес? — И что же это за… клеймо?

— Шрам, — Асакура нахмурился, вспоминая тот узор, что видел на руке Рё. — На внутренней стороне… запястья… Сложный… геометрический…

Широгане снова замолчал, видимо, пытаясь вспомнить что-то в своих… архивах…

— Нет, — наконец проговорил он. — Не припоминаю таких… А с чего вдруг… тебя… это… заинтересовало?

— Просто… так… — уклонился от ответа Асакура. Он не хотел посвящать брата в свои… проблемы. По крайней мере… не сейчас…

— Ладно, — в голосе Широгане снова зазвучала насмешка. — Если вспомнишь… что ещё… интересного… звони… в любое время…

Не дожидаясь ответа, он отключился.

Асакура положил телефон на стол и задумался. Широгане… Широгане обязательно бы вспомнил… если бы… знал… Значит… это клеймо… что-то… более… личное? Что-то… связанное… с прошлым… Рё?

***

Рё проснулся рано утром, когда за окном ещё было темно. Он не помнил, сколько времени проспал, но тело ломило от усталости, а в голове царил странный… полумрак… словно он не до конца проснулся… или… не хотел просыпаться?

Он сел на диване, подтянув к себе ноги, и обнял колени руками. Огонь в камине давно потух, оставив после себя лишь кучку серого пепла и едва уловимый запах дыма.

Пять утра. Сегодня… ему нужно… встретиться… с Синдзи.

Рё вспомнил его лицо… голос… глаза… и поёжился. Он отдал бы всё, чтобы забыть об этом человеке… об этой поездке… о том, что… ему предстояло… сделать…

Но… выбора не было. Он дал слово. И он… его… сдержит.

Любой ценой.

Весь день Рё провел как во сне. Он ходил по дому словно тень, не отвечая на вопросы Асакуры, который, казалось, начал что-то подозревать. Рё отговаривался усталостью, головной болью… чем угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине. Слишком сильно он боялся… что проговорится… что Асакура всё поймёт… и… возненавидит его.

В пять часов вечера Рё начал собираться. Он долго стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение — бледное, измождённое лицо, запавшие глаза, тусклые волосы… словно вся жизнь вытекла из него, оставив лишь… пустую оболочку.

— Ты куда? — послышался за спиной голос Асакуры.

Рё вздрогнул, словно его застали за чем-то… запретным.

— Я… я прогуляться… — пробормотал он, не оборачиваясь. — С… с Тисой и Мари… встретиться…

— В такое время? — голос Асакуры звучал… настороженно.

— Да… мы… в кино… хотели… — Рё изо всех сил старался, чтобы его голос не дрожал.

— Ладно, — Асакура, казалось, поверил. — Только… не поздно…

Рё кивнул и, не оборачиваясь, вышел из дома.

***

Кафе «Тайм» находилось в глухом переулке, вдали от оживлённых улиц. Даже вывеску Рё заметил не сразу — она была тусклой, едва заметной… словно это место не хотело, чтобы его находили.

Синдзи уже ждал его за столиком у окна. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и разглядывал улицу с тем же самым холодным, расчётливым выражением лица, которое Рё запомнил ещё в тот день… в лесу…

— Присаживайся, — кивнул он, когда Рё подошёл ближе.

Рё сел напротив, не зная, куда девать руки. Сердце билось как сумасшедшее, и ему казалось, что Синдзи… слышит… каждое его биение…

— Итак, — продолжил Синдзи, не спеша отпивая из бокала что-то тёмное, — ты пришёл. Значит… мы можем… договориться?

— Чего… вы… хотите? — Рё с трудом сглотнул комок в горле.

Синдзи усмехнулся, и его глаза… янтарные, пронзительные… словно заглянули прямо в душу.

— Ты уже знаешь, чего я хочу, — тихо проговорил он, и его взгляд стал… горячее? — Я… хочу… больше, чем… просто… поцелуй…

Рё побледнел. Он знал… что это значит… знал… и ненавидел себя… за то, что… не может… отказаться…

— Нет, — прошептал он, ощущая, как слезы подступают к горлам. — Только… не это…

— О, но ты же обещал, — Синдзи наклонился к нему ближе, и Рё почувствовал… его дыхание… на своих губах… — Ты же сказал… что сделаешь… всё, что я попрошу…

— Я… — начал было Рё, но Синдзи перебил его:

— Тогда… охлади к нему. Стань… ему… чужим.

Рё замер. Что?

— Что… — он не понял… не мог поверить… в услышанное…

— Ты услышал, — Синдзи отодвинулся, возвращаясь к своему прежнему… бесстрастному… выражению лица. — Больше никакой… близости. Никаких… поцелуев. Никаких… прикосновений. Ты… должен стать… для него… пустым местом для Асакуры Кена.

— Но… зачем? — прошептал Рё, ощущая, как холод сжимает его сердце ледяными тисками.

— Потому что… так… будет… лучше… для вас… обоих… — Синдзи встал из-за стола. — У тебя… три дня. Через три дня… я сам… проверю… как ты… справляешься… со своим… долгом… иначе я убью его и тебя.

Он развернулся и, не оборачиваясь, направился к выходу, оставляя Рё наедине… с его… адской… дилеммой…

***

Выйдя из кафе, Рё долго стоял на месте, не зная, куда идти. Ноги словно налились свинцом, а в голове царила пустота… холодная… безжизненная…

Он продал свою душу дьяволу… ради… его… спасения…

Рё резко поднял голову и посмотрел на ночное небо, словно ища там… ответа… подсказки…

И вдруг… вспомнил.

Клеймо.

Отец…

Он видел такое же… на его руке… в тот день… когда…

Рё, кусая губы, смотрел на свой город. Токио казался ему чужим, враждебным… словно предчувствовал ту бурю, что разразилась в его душе.

«Стань… ему… чужим…» — слова Синдзи, словно яд, проникли в самое сердце, отравляя его… изнутри.

Как он мог обещать такое? Как он мог подумать, что способен на это? Асакура… Кен… стал для него… всем. Смыслом. Опорой. Воздухом…

И теперь он должен был… отказаться… от всего…

Но… иначе… Кен…

Рё сжал кулаки, чувствуя, как ноготки впиваются в ладони. Он справится. Он сможет. Ради него…

Вернувшись домой, Рё старался держаться как можно более отстранённо. Он отвечал на вопросы Асакуры односложно, избегал его взгляда, не позволял прикоснуться к себе… Словно между ними вдруг выросла стена… холодная… непреодолимая…

С каждым часом ему было всё тяжелее. Сердце болело, словно его разрывали на части, а в горле стоял комок, не давая дышать.

Асакура заметил перемену. Он несколько раз пытался заговорить с Рё, выяснить, что случилось… но тот уходил от ответов, прятался в своей комнате, искал спасения в тишине…

Но от себя… не убежишь…

Ближе к ночи, когда тени за окном уже начали сгущаться, а в камине весело трещал огонь, Рё решил, что нужно хоть что-то съесть. Аппетит совсем пропал, но он заставил себя встать с дивана и направился на кухню.

Проходя мимо коридора, он вдруг почувствовал, как чья-то рука хватает его за плечо и резко прижимает к стене.

— Кен?! — вскрикнул Рё, увидев перед собой… Асакуру.

Тот был бледен, губы плотно сжаты, а в глазах… в его тёмных, как ночное небо, глазах… Рё увидел… боль? Гнев? Отчаяние?

— Что происходит, Рё? — голос Асакуры звучал хрипло, словно он давно не говорил. — Почему ты… так себя ведёшь?

Рё молчал, отводя взгляд. Он не знал, что сказать. Не мог…

— Отвечай! — Асакура приблизился ещё ближе, и Рё почувствовал его дыхание… горячее… прерывистое… — Что случилось в той поездке? Что он с тобой сделал?

— Ничего, — прошептал Рё, но слова прозвучали неубедительно… даже для него самого…

— Не ври мне! — Асакура сжал его плечи так сильно, что Рё застонал. — Я всё вижу! Ты… ты… словно другой стал…

— А ты… хочешь знать… каким я стал? — внезапно прохрипел Рё, и его собственный голос показался ему… чужим. — Хорошо… я… скажу…

Он резко поднял голову, и его взгляд — холодный, пустой… — встретился со взглядом Асакуры.

— Я… всего лишь… твой… должник… твоя… игрушка… ничего больше…

Слова, словно удары кнута, опалили тишину. Рё видел, как в глазах Асакуры… что-то… ломается… исчезает…

И в тот же миг… пожалел… о каждом сказанном слове…

Слова, словно лезвие, рассекли воздух, оставив после себя лишь горечь и непонимание. Асакура отшатнулся, словно его ударили. В его глазах, ещё недавно полных боли и гнева, теперь читалось… что-то другое. Пустота? Разочарование?

Он отпустил руку Рё и сделал шаг назад, словно желая… увеличить расстояние… между ними.

Рё зажмурился, не в силах вынести этого холодного, чужого взгляда. Он всё разрушил. Своими же руками…

Тишина, внезапно наступившая между ними, казалась оглушающей. Слышно было лишь треск дров в камине… и… биение двух сердец… не в такт… словно два одиноких маяка в ночном море…

Асакура первым нарушил молчание.

— Иди… — тихо проговорил он, не смотря на Рё. — Иди… к своим… друзьям…

Рё хотел было что-то сказать — объясниться… извиниться… — но слова застряли в горле. Он кивнул — еле заметно — и, опустив голову, прошел мимо Асакуры…

С того дня всё изменилось.

Рё, как и обещал Синдзи, стал… другим. Он больше не искал встреч с Асакурой, не ждал его вечерами у камина, не заглядывал в глаза… Он выполнял все его просьбы, помогал с делами, сопровождал на встречах… но между ними словно выросла стена… холодная… непреодолимая…

Асакура тоже изменился. Он стал молчаливым, замкнутым… словно ушёл в себя, отгородившись от всего мира… и от Рё… невидимой стеной…

Однажды вечером, во время одной из таких деловых встреч в ресторане с панорамным видом на ночной город, Рё столкнулся с Широгане. Тот, казалось, был в прекрасном настроении — лукавил глазами, отпуская ядовитые шуточки в адрес присутствующих… как и всегда, когда чувствовал себя… хозяином положения.

Рядом с ним, неуютно ерзая на стуле, сидел… Кадзу. Увидев Рё, он оживился, и на его лице расцвела такая искренняя, радостная улыбка, что сердце Рё на мгновение… защемило.

— Привет, Кадзу! — Рё не удержался и улыбнулся в ответ. Он был рад видеть… друга… хоть кого-то, кто не смотрел на него… с укором… с сожалением…

Рё обнял его.

Асакура, до этого безразлично наблюдавший за их разговором, резко повернул голову, и его взгляд… тёмный, непроницаемый… остановился… на руке Рё… которая… легла на плечо… Кадзу…

— Похоже, у голубков — медовый месяц, — промурлыкал Широгане, следя за реакцией брата. — Не правда ли… трогательно?

— Что ты… — начал было Рё, но Широгане не дал ему договорить.

— Мы с Кадзу… теперь… неразлучны, — продолжал он, демонстративно обнимая юношу за талию. — Правда, дорогой?

Кадзу покраснел и смущённо кивнул, пряча лицо на плече Широгане.

Асакура резко встал из-за стола, оттолкнув стул так сильно, что тот с грохотом перевернулся.

— Прошу меня извинить, — бросил он, не смотря на них, и, резко развернувшись, направился к выходу…

Слова брата повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Рё, ошеломленный внезапным заявлением Широгане и последующим уходом Асакуры, остался стоять, бесцельно теребя салфетку в руках.

— Что… Что он имел в виду? — пробормотал Рё, неуверенно переводя взгляд с пустого места Асакуры на самодовольное лицо Широгане.

— Ты же не веришь в этот… фарс? — усмехнулся Широгане, откидываясь на спинку стула и крутя в руках бокал с вином. — Это всё… игра…

— Игра? — переспросил Рё, не понимая, к чему клонит брат Асакуры.

— Конечно, — Широгане наклонился к нему ближе, и Рё вновь почувствовал исходящий от него холод. — Разве ты не видишь? Он ревнует. Мучается. Страдает. Как… брошенная собака…

— Хватит, — Рё отвернулся, не желая слушать эти издевательские реплики. — Тебе не понять…

— О, ещё как понимаю, — голос Широгане стал резче, словно он уже не играл, а говорил… всерьёз. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как… щенок на… хозяина.

— Замолчи… — прошептал Рё, сжимая кулаки под столом.

— Зачем тебе это, Рё? — продолжал Широгане, не обращая внимания на его слова. — Зачем ты пресмыкаешься перед ним? Он же… сломал тебя…

Рё молчал, не зная, что ответить. Слова Широгане, как острые иглы, впивались в самое сердце, разрывая его на части…

— Он тебе не пара, Рё, — голос Широгане вдруг стал… тише, словно он говорил теперь… с собой. — Он… из другого мира… из того мира, куда тебе… не попасть…

— Хватит! — Рё вскочил со стула, не в силах больше выносить этот разговор. — Я… я ухожу…

— Подожди, — Широгане тоже встал, преграждая ему путь. — Я… хочу, чтобы ты… хорошо подумал… над моими словами…

Он достал из кармана визитку и положил на стол.

— Если… передумаешь… ты знаешь, где меня найти…

Рё вернулся в особняк уже глубокой ночью. Асакура всё ещё не вернулся. Или… не хотел возвращаться?

Рё бросил визитку Широгане на каминную полку, словно избавляясь от последнего… напоминания… о том… разговоре…

Но слова… слова уже проникли в самую душу, заронив в ней… семя… сомнения…

Глава 33. Признание под дулом пистолета

Дни превратились в пытку. Асакура, словно зверь, запертый в клетке собственной ревности, метался по особняку, и его молчание было страшнее любых слов.

Он следил за каждым шагом Рё, ловил каждый его взгляд, словно пытаясь найти… подтверждение… своим… подозрениям…

Раньше Рё радовался его вниманию, его прикосновениям… а теперь… теперь он вздрагивал от каждого его слова, от каждого жеста…

Асакура видел это. Чувствовал… как между ними растёт… пропасть…

И от этого… становился… ещё безумнее…

Однажды вечером, когда Рё вернулся домой после встречи с Тисой и Мари — встречи, на которой он изо всех сил старался улыбаться, шутить… быть тем… кем он был раньше… — Асакура встретил его у порога…

— Где ты был? — спросил он, и его голос… был спокойным… слишком спокойным…

— Я… же говорил… в кино… с ребятами… — Рё попытался пройти мимо, но Асакура остановил его, схватив за руку…

— Не лги мне! — в его голосе прозвучала угроза. — Ты был… с ним… с этим… Кадзу…

— С чего ты взял?! — Рё попытался вырвать руку, но Асакура держал крепко… больно…

— Я всё знаю! — Асакура приблизился к нему вплотную, и Рё почувствовал исходящий от него запах… алкоголя… и… ещё чего-то… опасного… дикого… — Вы… встречаетесь… он… и ты…

— Ты с ума сошёл! — крикнул Рё, оттолкнув его от себя. — Прекрати нести чушь!

Но Асакура, казалось, уже не слышал его. Его глаза… тёмные, пылающие… смотрели куда-то… сквозь…

— Он… уведёт тебя… я не позволю… — прошептал он, и его рука… в которой появился… нож… взметнулась вверх…

— Кен, нет! — закричал Рё, инстинктивно отшатнувшись от блеснувшего лезвия. Адреналин волной ударил в кровь, заставляя двигаться быстрее, чем мысли.

Он рванулся в сторону, пытаясь вывернуться из хватки Асакуры, но тот успел перехватить его за рукав рубашки. Ткань напряглась, грозя разорваться, и Рё, боясь упасть, резко дернул головой, уворачиваясь от прикосновения… которого… не последовало?

Нож с глухим стуком упал на пол. Асакура замер, будто не понимая, что произошло. Его лицо, искаженное гневом и… безумной, всепоглощающей ревностью, было страшнее любого оружия.

— Ты… ты… — Асакура с трудом переводил дыхание, и Рё показалось, что он… боится? — Ты… заставил… меня…

— Кен, очнись! — выкрикнул Рё, пятившись к стене. — Это… это же я… Рё…

Но слова звучали беспомощно, словно он пытался докричаться до человека… потерявшего разум…

— Не подходи к нему! Слышишь?! — прорычал Асакура, поднимаясь с полу и делая шаг навстречу. — Ты… ты мой…

— Прекрати! — Рё прижался к стене, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. — Ты… ты мне больно…

— Больно? — Асакура резко остановился, и Рё увидел, как в его глазах промелькнула… боль? — Ты знаешь… что такое… боль?!

Не дожидаясь ответа, он замахнулся… и ударил…

Пощёчина получилась звонкой, отрезвляющей. У Рё зазвенело в ушах, и он, не удержавшись на ногах, осел на пол…

— Кен… — прошептал он, прижимая руку к горящей щеке. Слезы сами собой потекли по лицу, оставляя на коже солёные дорожки…

Асакура стоял перед ним, тяжело дыша, и в его глазах… в его глазах теперь было… раскаяние?

— Рё… я… — он сделал шаг вперед, протягивая руку…

Но в этот момент… раздался кашель.

Асакура и Рё резко повернули головы.

В конце коридора, освещенная тусклым светом настенного бра, стояла… Ханако.

Её лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас выражало… ужас? Предостережение?

Она всё видела…

Ханако, словно призрак, растворилась в тени так же бесшумно, как и появилась, оставив Асакуру и Рё наедине с их… разрушенной реальностью.

Асакура с трудом сглотнул комок в горле — отрезвление, как волна, накатывало на него, безжалостно вымывая остатки гнили и ярости, — и повернулся к Рё.

В глазах юноши — тех самых глазах, что когда-то смотрели на него с таким безграничным обожанием, — теперь читалась лишь… пустота. Холодная, равнодушная… убивающая.

— Рё… я… — Асакура протянул руку, желая коснуться его щеки, — той самой щеки, которую он сам же и… опозорил, — но Рё отшатнулся, словно от удара.

— Не трогай меня, — прошептал он, и его голос… в его голосе не было ни гневa… ни боли… лишь ледяное безразличие.

И в этот момент Асакура понял… понял, что потерял его. Навсегда.

— Ты… ты никуда не пойдешь, — прохрипел он, и его собственный голос показался ему… чужим. — Слышишь? Ты… мой… и… ты… останешься… со мной…

— Или что? — Рё медленно поднялся с полу, выпрямился и впервые за всё это время… посмотрел прямо в глаза… своему… тюремщику?

— Или… — Асакура осёкся, понимая, что у него нет больше власти над этим мальчиком — Или я найду тех кто тебе дорог и

Угроза повисла в воздухе — тяжёлая, зловещая. Рё замер, осознав услышанное. Асакура… Асакура угрожал… его… друзьям?

В глазах Рё что-то мелькнуло — тень сомнение и решение?

— Хорошо, — тихо проговорил он, и Асакура удивлённо поднял голову. — Я никуда не уйду

Рё подошел к камину, взял с полки визитку Широгане — ту самую, что он бросил туда несколько дней назад, — и, не оборачиваясь, направился к себе в комнату.

Он сдержит своё слово.

Он останется

Но на чьей он теперь стороне?

Комната, его тихая гавань, теперь казалась клеткой. Закрыв за собой дверь — жест, который ещё недавно казался немыслимым в этом доме, — Рё прислонился к ней спиной и закрыл глаза.

Слова Асакуры, пропитанные угрозой и отчаянием, все ещё отдавались тупой болью в груди. Он угрожал его друзьямю Тем, кто оставался для Рё последней связью с тем миром, где еще жили доброта и надежда. Миром, который Асакура для него разрушил.

"Он сам виноват", — прошептал Рё, открывая глаза. В их глубине, там, где ещё недавно отражалась любовь, теперь плескалось что-то холодное и решительное.

Он достал телефон и набрал номер, который уже выучил наизусть, хотя видел его всего один раз. Гудки казались оглушающими в тишине комнаты.

— Слушаю, — раздался в трубке холодный, как сталь, голос Широгане.

— Это Рё, — голос юноши, наоборот, звучал слишком громко, словно он боялся, что его не услышат или не узнают.

— О, какая неожиданная радость, — насмешливый тон Широгане не мог скрыть торжества, прозвучавшего в его словах. — Значит ты передумал?

— Да, — твердо сказал Рё, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я согласен. Но мне нужна помощь.

— Помощь? — в голосе Широгане прозвучало удивление. — И чем же я могу помочь такому ценному кадру?

— Я хочу чтобы ему было больно, — прошептал Рё, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Чтобы он пожалел о том, что сделал со мной.

Широгане на другом конце провода замолчал, словно обдумывая его слова. Рё ждал, затаив дыхание словно приговорённый ожидающий своей казни.

— Есть у меня одна идея, — медленно протянул Широгане. — Асакура очень дорожит своим бизнесом. Тем, что сам создал. Ты можешь отобрать у него всё.

Рё слушал, не перебивая, и с каждым словом Широгане в его груди всё сильнее разгорался огонь холодный всепоглощающий огонь мести.

Ночь прошла в работе. Рё просмотрел ту папку которая осталась у него, тщательно изучая каждую цифру, каждый график, каждый контракт. Он находил слабые места, прорехи возможности.

На утро он почувствовал себя живым впервые за последние дни. У него появилась цель.

— Кен, — Рё, войдя в кабинет Асакуры, старался говорить ровным, бесцветным тоном, как и сказал ему Синдзи, — я всё изучил. Готов помогать с документами.

Асакура поднял голову, и Рё вновь увидел в его глазах надежду? Или это были лишь отражение его собственной боли?

— Хорошо, — Асакура кивнул, откладывая в сторону папку с бумагами. — Присаживайся…

В его голове уже зрел план разрушения.

Дни потекли в притворстве. Рё, словно паук, плел свою паутину лжи — ненавязчиво, осторожно… чтобы Асакура ничего не заподозрил.

Он всё ещё сопровождал его на встречи, помогал с документами, отвечал на звонки… но теперь в его действиях появилась… целеустремленность. Он уже не просто выполнял приказы… он… играл…

И с каждым днём роль… послушной марионетки… удавалась ему всё лучше…

Асакура, казалось, немного успокоился. Он снова стал доверять Рё дела, иногда даже… улыбался… но в его глазах… в его глазах всё ещё таилась… тревога…

Он не мог забыть той холодной пустоты, что увидел в глазах юноши тогда… в коридоре…

И это не давало ему покоя.

— Да, — Рё, прикрыв рукой микрофон телефона, старался говорить как можно тише. — Всё идёт по плану…

Он находился в своей комнате, сидя за столом, заваленным бумагами. Окна были плотно закрыты тяжелыми шторами, не пропуская ни единого луча света, словно Рё боялся, что его… увидят…

— Отлично, — раздался в трубке довольный голос Широгане. — Ты даже… не представляешь… как я… рад… нашему… сотрудничеству…

— Кен… ничего… не подозревает, — Рё провел рукой по волосам, стирая со лба выступившие капельки пота. — Он… доверяет… мне…

— Так… и должно быть, — протянул Широгане. — Продолжай… в том же духе… и… скоро… он… у твоих… ног…

Рё закрыл глаза, представляя… этот миг…

С каждым днем дела Асакуры… становились… всё хуже. Некоторые из его… партнёров… внезапно отказались от сделок. Поставки оружия срывались одна за другой. А на счетах на счетах, к которым теперь имел доступ и Рё не хватало значительных сумм.

Он работал быстро, чётко, беспощадно… как хирург, делающий операцию на открытом сердце.

А Асакура Асакура ничего не замечал.

***

— Да, да, именно так, — Рё говорил по телефону тихим, сосредоточенным тоном, отмечая что-то в ежедневнике Асакуры. — Груз нужно отправить… нет, не на тот склад… Адрес я вам скину… И поторопитесь, чем быстрее, тем лучше…

Он отключился, не замечая, как тень промелькнула в дверном проеме. Увлеченный своей двойной игрой, Рё перестал обращать внимание на окружающий мир, словно вокруг него действительно соткалась невидимая паутина, скрывающая его от посторонних глаз… но не от всех.

Ханако, словно призрак, скользнула по коридору, пряча в складках своего темного платья не только гибкое тело, но и секрет, который мог разрушить хрупкий мир лжи, созданный Рё. Её слух, обостренный годами службы в этом доме, уловил обрывки разговора, и интуиция, ни разу ещё не подводившая её, забила тревогу.

Она не знала, что задумал Рё, но… она обязательно выяснит… ради… своего… господина.

Весь вечер Ханако провела в смятении. Слова Рё, перехваченные ею случайно, не выходили из головы. Она переслушивала аудиозапись на своем телефоне снова и снова, стараясь уловить… хоть что-то… что могло бы пролить свет на происходящее.

Голос Рё… был спокойным, уверенным… словно он… привык… отдавать приказы? Но… кому? И… почему в тайне от Асакуры?

Ханако нахмурилась. Что-то было не так. Она чувствовала это… всем своим существом…

Поздно ночью, когда в доме погасли последние огни, а Асакура уединился у себя в кабинете, Ханако решилась.

Она тихо постучала в дверь.

— Войдите, — раздался приглушенный голос Асакуры.

Ханако открыла дверь и вошла, опустив глаза. Она всё ещё не знала, как начать этот… трудный… разговор…

— Ханако? — Асакура поднял голову от бумаг, и Ханако увидела в его глазах… усталость? — Что-то случилось?

— Господин… — Ханако сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Я… должна… вам… кое-что… сказать…

Она протянула ему свой телефон и включила запись.

— Это… голос… Рё…

Асакура взял телефон из рук Ханако, его лицо оставалось непроницаемым. Он сомневался. С трудом верилось, что Рё, его Рё, способен на предательство. И всё же… в последние недели юноша действительно был каким-то… другим.

— Ты уверена, что это… он? — спросил Асакура, включая запись.

Голос Рё, звучавший из динамика, был непривычно резким, отрывистым словно это был не он.

С каждым словом, с каждой фразой… сомнения Асакуры таяли, как снег на солнце, уступая место… холодному, липкому страху… и… ярости?

Он был готов поверить, что Рё его разлюбил… готов был отпустить… но… предательство…

— Ещё что-нибудь? — спросил он, когда запись закончилась. Его голос был спокойным… слишком спокойным…

Ханако поколебалась.

— Я… не знаю, что это значит, господин, — тихо проговорила она. — Но… мне показалось… это важно.

Асакура молчал, барабаня пальцами по столу. Он посмотрел на Ханако — её лицо, как всегда, было непроницаемым, но… в ее глазах… он видел страх? За него?

— Ты правильно сделала, что сказала мне, — наконец проговорил он, поднимаясь из-за стола. — Иди отдохни. Я сам разберусь…

Ханако низко поклонилась и тихо вышла из кабинета.

Асакура стоял у окна, глядя на ночной город, и его мысли… его мысли были в хаосе. Он не знал, чему верить… кому доверять…

«Рё…» — его имя, словно мольба, сорвалось с его губ.

Он должен… он обязан… узнать правду…

Рё сидел у себя в комнате, листая журнал — он уже давно не видел текста, буквы расплывались перед глазами. В ушах всё ещё стоял голос Широгане, напоминая о плане, который с каждым днем становился все реальнее… и все страшнее.

Он не знал, как далеко готов пойти… ради… мести? Справедливости?

Стук в дверь заставил его вздрогнуть.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился… Асакура.

— Кен? — Рё удивленно поднял голову, не ожидая увидеть его… здесь… в этот поздний час…

Асакура вошел в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

— Нам нужно поговорить, — тихо проговорил он, приближаясь к Рё. — Наедине. Собирайся, мы уезжаем.

Машина мчалась по ночному городу, оставляя за собой шлейф красных огней и несбывшихся надежд. Рё молчал, глядя в окно, — он видел свое отражение в темном стекле, но не узнавал.

Асакура вел машину, крепко сжав руль, и его лицо его лицо ничего не выражало словно он уже всё решил.

Машина резко затормозила, остановившись на обочине пустынной дороги. За окном проплывали тусклые огни пригорода — чужие, безразличные… как и сама ночь, укрывшая их своей темнотой.

Рё молча повернулся к Асакуре, ожидая объяснений, но тот молча открыл дверь и… вытащил его из машины.

Юноша упал на асфальт, зашипев от боли — тело все еще помнило холод снега и удар о землю в тот проклятый день… в Хоккайдо. Он поднял глаза на Асакуру, пытаясь что-то сказать, объяснить… но слова застряли в горле.

Асакура стоял над ним, словно мрачная тень, — лицо скрыто в тени, только глаза… глаза горели тем же холодным, пустым огнем, что и тогда… в коридоре…

— Узнаешь это место? — спросил он, и его голос был ровным… безжизненным…

Рё медленно поднялся с асфальта, оглядываясь по сторонам. Пустырь, заброшенная стройка, горы строительного мусора… Ничего знакомого.

— Нет, — прошептал он, не понимая, чего от него хочет Асакура.

— А теперь? — Асакура сделал шаг в сторону, и в свете фонаря, расположенного на ближайшем столбе, Рё увидел… стену… кирпичную стену, исписанную граффити…

И тогда… он вспомнил…

Теплая ночь, удушливый запах сирени, доносящийся из соседнего двора… Он бежит… бежит так быстро, как только могут нести его ноги… Сердце колотится в груди, словно птица, бьющаяся в клетке…

Он должен… он обязан… успеть…

Поворот, ещё поворот… темный переулок… и… стена… та самая… кирпичная стена…

Он останавливается, прижимаясь спиной к холодным, шершавым камням, и… вслушивается…

Шаги… тяжелые, размеренные… все ближе… и ближе…

Крики… выстрел… тишина…

Рё опустился на колени, закрывая лицо руками. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, резали его изнутри, заставляя заново переживать тот… ужас…

— Да, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я… вспомнил…

— Тут… я его… убил, — Асакура подошел к стене и прикоснулся к ней рукой. — Твоего… отца…

Рё вздрогнул.

— И… тогда… — Рё с трудом переводил дыхание, — тогда… ты… взял меня… как…

— Как игрушку? — закончил за него Асакура. Он резко развернулся и вновь подошел к Рё, присев перед ним на корточки. — Да, как игрушку. Твой отец… был мне должен… жизнью… и я… взял… плату…

В его руке появился пистолет. Холодный металл блеснул в лунном свете.

— Это ты? — прошептал Асакура, приставляя дуло к лбу Рё. — Это ты разрушаешь всё, что мне дорого?

Рё закрыл глаза, не пытаясь сопротивляться. Смерть… казалась сейчас… настолько… незначительной… по сравнению… с тем… что… он… уже… потерял…

— Да, — прошептал он, и на его губах… промелькнула… улыбка? — Это я.

— Ты мстишь за деньги? — голос Асакуры дрогнул, и на мгновение Рё показалось, что ему не все равно. — Тебе дорог был лишь этот проклятый бизнес?

— А что мне ещё могло быть дорого в твоем мире? — усмехнулся Рё, не отрывая взгляда от холодного металла у своего лба. — Ты сам сказал я — твоя игрушка.

— Игрушка — Асакура повторил его слова, словно пробуя их на вкус… и его лицо… его лицо исказила гримаса… боли? — Я сам себя уничтожил.

Он отшатнулся от Рё, словно обжегся. В его глазах… в тех самых глазах, где еще недавно пылал огонь любви и страсти… теперь плескалась… бездна…

— Ты… изменился, — прошептал он, опуская пистолет. — Я… не узнаю тебя…

— Ты создал меня таким, — голос Рё был спокойным, ровным… безжизненным… — Не забывай об этом…

— Замолчи! — закричал Асакура, и удар, который он нанес Рё рукоятью пистолета, был скорее… от бессилия… чем от гнева…

Кровь, горячая, липкая, потекла по лицу Рё, но он даже не вздрогнул. Он поднял голову и… улыбнулся… холодной, жестокой… улыбкой победителя…

— Ты сам виноват в этом, Кен, — тихо проговорил он, и каждое слово звучало… как выстрел. — Ты привел меня в этот мир… ты научил меня… его… правилам…

Асакура замер, словно пораженный громом. Он смотрел на Рё — на мальчика, которого… любил? — и не узнавал…

— Что ж… — прохрипел он, вновь поднимая пистолет. — Похоже… ты усвоил… урок… слишком… хорошо…

Дуло уперлось в лоб Рё. В ночной тишине было слышно биение двух сердец таких близких и таких чужих.

— Последнее слово? — спросил Асакура, и его палец дрожа легл на курок.

— Я… ещё… вернусь… — прошептал Рё, и его слова, пропитанные не страхом… нет… скорее… обещанием… растаяли в ночном воздухе.

Выстрел.

Оглушительный, раскатистый… словно мир вокруг раскололся на тысячи осколков…

Рё зажмурился, ожидая боли… забвения…

Но… смерть… не пришла…

Он медленно открыл глаза и увидел… кровь. Алая, густая… она стекала по его виску, застилая глаза…

Асакура стоял перед ним — бледный, словно смерть, — и в его руке… в его руке все еще дымился пистолет…

— Ты… — Рё коснулся рукой лица… там, где… пульсировала… боль… — Ты… промахнулся?

— Нет, — Асакура усмехнулся, и эта улыбка была… страшнее любого выстрела… — Я не… промахиваюсь…

Он отступил назад, пряча пистолет в карман, и Рё увидел его глаза… пустые, лишенные… всякого… выражения…

— Ты… и так… мертв… — прошептал Асакура, и развернувшись, направился к машине. — Умрешь… в одиночестве… как… и… жил…

Рёв мотора, визг тормозов… и… тишина…

Рё остался один. Лежа на холодном асфальте, он смотрел в темное, равнодушное небо, и в его глазах… в его глазах впервые за долгое время… появились… слезы…

Он проиграл.

Но… отчаяние… быстро сменилось… холодной… яростью…

Он выживет. Он… отомстит…

Рё шатаясь, поднялся на ноги. Кровь все еще текла по лицу, заливая глаза, но он, не обращая на это внимания, потянулся к заднему карману джинсов.

Телефон. Слава богу… он не разбился…

Трясущимися пальцами Рё набрал номер… тот самый… единственный… который мог… спасти…

— Широгане… — прохрипел он, и его голос… его голос был… голосом… раненого зверя… — Мне… нужна… помощь…

— Где ты? — голос Широгане в трубке был резким, требовательным, лишенным привычной ироничности.

Рё, с трудом переводя дыхание, продиктовал адрес — название улицы и номер ближайшего дома. У него оставалось совсем мало времени. Мир вокруг плыл перед глазами, а боль… такая всепоглощающая, пронзительная… растекалась по всему телу, словно расплавленный свинец…

— Жди, — бросил Широгане и отключился.

Рё выронил телефон из ослабевших пальцев. Он сделал все, что мог… дальше… он не отвечал…

Очнулся он на мягком диване, ощущая резкий запах лекарств и… еще чего-то… неуловимо знакомого… домашнего…

Открыв глаза, Рё увидел… Кадзу. Тот сидел на краю дивана, держа его за руку, и на его лице… на его красивом, нежном лице… была написана такая… тревога… что у Рё на мгновение… защемило сердце.

— Кадзу… — прошептал он, и его собственный голос показался ему… чужим… хриплым… неузнаваемым…

— Тише, — Кадзу наклонился к нему ближе, и Рё почувствовал тепло его тела… словно… лучик солнца… пробившийся сквозь… мрак… — Тебе нужно… отдыхать…

— Что… со мной…? — Рё попытался приподняться на локти, но резкая боль пронзила голову, заставляя его вновь упасть на подушки.

— Лежи, — голос Широгане — спокойный, холодный — прозвучал словно издалека, хотя Рё точно знал, что он находится где-то рядом. — Тебе хорошо поработали над лицом. Но… ты везучий, щенок… еще пара сантиметров…

Рё инстинктивно коснулся рукой правой щеки. Под пальцами ощущалась тугая повязка, и… боль… теперь он ясно ее чувствовал… пульсирующую, жгучую… словно ему вновь и вновь… наносили удар…

— Асакура… — прошептал он, и перед глазами мелькнуло… лицо… искаженное болью… и… чем-то еще… чему Рё не мог… найти названия…

— Он больше тебя не тронет, — сказал Широгане, и в его голосе… Рё впервые услышал… ненависть? — Я… позабочусь… об этом…

Рё не знал, сколько времени провел в этом доме — в доме Широгане? Дни сливались в одно серое, бесконечное полотно, сотканное из боли, лекарств и… тишины.

Кадзу ухаживал за ним, словно ангел-хранитель, — менял повязки, приносил еду, читал вслух книги… Его присутствие — тихое, ненавязчивое — успокаивало, возвращало… к жизни…

И все же… Рё чувствовал… себя… сломанной куклой… выброшенной… за ненужностью…

Глава 34. Запретная фамилия

Дни превращались в недели. Рана заживала медленно, напоминая о себе тупой, ноющей болью. Рё почти все время проводил в своей комнате — светлой, просторной… непохожей на ту другую в доме Асакуры.

Он почти ни с кем не разговаривал, лишь изредка перекидывался парой фраз с Кадзу, который все так же заботливо ухаживал за ним, и отвечал на немногословные распоряжения Широгане. Тот, казалось, был доволен тем, как разворачиваются события. Его план работал.

Рё не знал всех подробностей, да и… не хотел знать. Достаточно было того, что он чувствовал внутриб

Пустоту холодную, бесконечную словно вместе с лицом Асакура изуродовал и его душу

В один из таких дней — серых, безрадостных… как и все последние дни — Рё проснулся с твердым решением. Он хотел… нет… он должен… увидеть, что с ним сделал Асакура.

— Кадзу, — позвал он, и его голос… его голос был тверже, чем обычно.

Кадзу появился на пороге мгновенно, словно только этого и ждал.

— Рё, ты чего-то хотел? — он подошел к кровати и присел на край. — Тебе плохо?

— Я хочу снять повязки, — продолжал Рё, не обращая внимания на его слова. — Сегодня я готов.

Кадзу замялся.

— Может лучше подождать? — в его голосе звучала тревога? — Широгане-сан говорил…

Но Рё был непреклонен.

— Сегодня, — повторил он, и Кадзу, вздохнув, кивнул.

— Хорошо, — тихо проговорил он. — Я… сейчас…

Он вышел из комнаты и вернулся через час вместе с… Юки?

Рё не видел ее с тех пор… с той самой ночи… но сейчас… сейчас он был даже рад… увидеть знакомое лицо…

— Привет, Рё, — Юки улыбнулась, но ее глаза… ее глаза оставались серьезными. — Ну, давай посмотрим, что тут у нас…

Ее пальцы, гибкие, ловкие, сняли повязку, и Рё… Рё зажмурился, боясь увидеть…

— Боже… — прошептал Кадзу, и Рё понял, что… все… еще страшнее, чем он мог себе представить…

— Ничего, заживет, — голос Юки byl спокойным, профессиональным. — Шрам… конечно, останется… но… не такой уж он и страшный…

— Шрам? — Рё медленно открыл глаза и… подошел к зеркалу…

На него смотрел… чужой…

Половина лица, та, что была не тронута пулей, — все еще была прежней. Те же глаза… большие, темные… только теперь… в их глубине плескалась… ледяная пустота…

А вот правая сторона… от виска до подбородка… тянулся тонкий, но… заметный… шрам. Он словно… делил его лицо… на две половины… свет и тьму…

Рё провел пальцами по шраму. Он еще болел… но… боль эта… была… терпимой… почти… приятной…

— Нравится? — голос Широгане, раздавшийся за спиной, заставил его вздрогнуть.

— Да, — тихо проговорил Рё, не оборачиваясь. — Нравится…

— Он был… глупцом, — продолжил Широгане, словно не замечая… или не желая замечать… перемену, произошедшую с Рё. — Думал, что сможет уйти спрятаться…

Он подошел к Рё и протянул ему папку тонкую, картонную такую же, какие обычно используют для документов?

Рё нерешительно принял папку, не понимая… зачем?

— Что это? — спросил он, поднимая на Широгане вопрошающий взгляд.

— Твое наследство, — усмехнулся тот, и Рё впервые увидел в его глазах печаль? — Открой…

Рё медленно, словно боясь чего-то открыл папку и достал фотографию.

На него смотрел… мужчина… с такими же… темными, как у Рё глазами.

Он улыбался и в этой улыбке было столько тепла и любви что у Рё на мгновение перехватило дыхание

Отец

Рё не помнил, сколько времени он провел, разглядывая фотографии читая письма изучая свою прошлую жизнь.

Он узнал, что его отец был не простым мафиози… а… полицейским… который работал… под прикрытием… в клане Асакура.

Узнал, что его мать была дочерью… главы враждебного… клана и что их любовь была запретной.

Узнал что он Рё был не просто ошибкой а надеждой на то, что когда-нибудь эта война закончится…

Когда последняя страница была перевернута, Рё сидел на диване, сжимая в руках фотографию отца, и плакал.

— Камия… — прошептал он, и его голос… его голос дрожал… — Мое имя Камия Рё.

— Камия… — голос Широгане прозвучал тихо, словно он боялся нарушить хрупкую тишину, что царила в комнате. — Да, это твоя настоящая фамилия. И твое наследие.

Он подошел к окну, заложив руки за спину, и его плечи, обычно прямые, гордые казались поникшими.

— Когда мой глупый братец проболтался, что у тебя клеймо — Широгане резко повернулся, и в его глазах… в его обычно холодных, расчетливых глазах… сейчас горел… огонь? — Я сначала не поверил. Не мог поверить, что ты от той самой парочки

-Ты брат Асакуры? -не понял Рё

Он замолчал, словно вспоминая о чем-то неприятном? Болезненном?

— Ну да но это не важно. Я перерыл все архивы все досье — продолжал он, и его голос… дрожал? — В «Красной Книге»… почти ничего не сохранилось. Твой отец он был осторожен. Но я нашел другие источники.

Широгане подошел к столу, взял папку, которую Рё только что просмотрел, и достал еще один документ.

— Это — он протянул бумагу Рё, — завещание твоей матери. Она все предусмотрела все до мелочей.

Рё принял документ и пробежал глазами по строчкам. Слова они танцевали перед глазами, сливаясь в бессмысленный набор букв.

— Мафия — прошептал он, ощущая, как по спине пробежал холодный пот. — Она оставила мне мафию?

— Не просто мафию — Широгане усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тени веселья — Она оставила тебе империю. Самую могущественную организацию в этом проклятом городе.

Рё резко поднялся с дивана, словно подброшенный невидимой пружиной. Боль в раненой щеке отступила забылась.

— Он у меня ее отнял — прошептал он, сжимая кулаки. — Асакура он у меня ее отнял.

— И что ты собираешься делать? — Широгане наблюдал за ним, словно хищник… выжидающий… удобного момента для атаки…

— Вернуть, — Рё встретил его взгляд, и теперь теперь в его темных глазах горел тот же огонь, что и у Широгане — Я верну то, что принадлежит… мне… по праву. И заберу себе Асакурау.

Он сделал шаг вперед, и в голосе его… в голосе раненого зверя… появилась… сталь…

— Я уничтожу Синдзи. Я сотру его в порошок.

Широгане удовлетворенно улыбнулся. Похоже из испуганного щенка вырос настоящий хищник.

— Это будет… непросто… — предупредил он, но Рё уже не слушал. Его мысли были далеко.

— У меня будет организация… лучше, чем у него мощнее — продолжал он, словно не слыша брата. — Мои люди будут везде в правительстве, в полиции даже в его собственном доме.

Он резко повернулся к Широгане, и на его губах на его изуродованных губах играла победоносная улыбка?

— «Тысячеглазый дракон»… вот как будет называться моя империя.

Глава 35. Встреча старых... знакомых

Холодный ветер пронизывал до костей, напоминая о том, что зима в Токио — это не только красота снежных узоров на стеклах и прохладная атмосфера уютных кафе… но и беспощадная борьба за выживание. Рё стоял посреди заваленного снегом склада, отбрасывая от себя дым от только что погашенной сигареты.

В воздухе ещё витал порох — запах смерти и ожидания. Рядом с ним стояли его люди — уставшие, но довольные не победой, нет скорее разрешением проблемы.

Бой был жестоким, быстрым как снежная лавина, обрушивающаяся на неподготовленного путешественника. В нем Рё увидел себя — холодного, неумолимого, почти безжалостного.

— Впервые за долгие годы — проговорил он, словно в голос вспоминал что-то давно забытое. — Я почувствовал силу

Он не договорил. Его взгляд упал на тела, укрытые белыми простынями, лежащие рядом с телом главного врага, разбитого в кровь и снег

— Уберите их, — холодный голос Рё прозвучал как приказ. — И позаботьтесь, чтобы все было чисто.

Он не сказал, что чувствовал. Он не сказал что боялся.

— Они были верными — с уважением проговорил один из его людей, поднимая с пола кровью запачканную сигарету. — Жаль что так вышло

— Да — Рё кивнул, не вглядываясь в их лица. Он не мог заставить себя… увидеть в них людей — Жаль

Он уже видел эти лица перед собой в огненном свете в дыму и крови. Он видел, как они погибли, защищая его.

Но он не чувствовал ни вина ни сожаления…

Он просто уже устал от этого мира от этой войны

— Найдите их родственников, — проговорил он, не оборачиваясь, отводя взгляд от тела главного врага, которого уже не было. — И скажите

что я сожалею

— Отдайте им — он вновь взял сигарету из кармана и, не отрывая взгляда от снежного поля, продолжил, словно не замечая их удивленные лица: — Все что осталось от их любимых. И компенсацию за ущерб.

***

Три года прошли словно один миг — быстро и… незаметно. Токио, казалось, даже не заметил, как на его улицах появился новый хищник, готовый по праву сильного отобрать лакомый кусок власти.

«Тысячеглазый дракон»…

Это название, поначалу вызывавшее лишь насмешливые усмешки в кругах мафии, теперь звучало как приговор. Никто не знал истинного имени главы этой организации, никто не видел его лица… но все чувствовали… его присутствие…

Встреча проходила в одном из тех заведений, что существовали словно вне времени и вне закона. Потайной клуб, скрытый от посторонних глаз в лабиринте узких улочек, притягивал к себе сильных мира сего — политиков, бизнесменов, мафиози… тех, кто привык решать свои дела… в тени…

Асакура принял приглашение на эту встречу, руководствуясь… скорее… любопытством, чем необходимостью. Его интересовала личность… «Мертвеца» — так называл себя глава «Тысячеглазого дракона»… Слишком дерзко… слишком самоуверенно… для новичка…

«Неужели он думает, что сможет так просто… занять мое место?» — Асакура презрительно усмехнулся, поправляя запонки на рукавах своей белоснежной рубашки.

Он ожидал увидеть… кого угодно… но только не…

Дверь в зал для переговоров открылась, и на пороге появился… юноша… высокий, стройный… в строгом, идеально сидящем на нем костюме… Он двигался с привычной грацией хищника, — словно вся эта обстановка… вся эта роскошь… была ему привычна…

На его поясе… Асакура заметил кобуру с пистолетом… и… наручники… Странный выбор… для главы мафии…

Юноша сделал шаг вперед, и свет… яркий, слепящий… упал на его лицо…

Асакура вдохнул… и замер…

На него смотрел… Рё…

Три года изменили его… Сделали взрослее… жестче… опаснее… Его черты лица, казавшиеся раньше почти мальчишескими, заострились, обретя мужскую красоту, а взгляд… взгляд темных, как ночное небо, глаз… стал холодным, пронзительным… взглядом хищника…

Шрам… тот самый… шрам, что оставил после себя его, Асакуры, выстрел… прорезал его правую щеку, добавляя его образу… жестокости? Привлекательности?

— Здравствуй, Кен… — голос Рё… глубокий, с еле уловимой хрипотцой… прозвучал словно издалека… словно он… уже давно… похоронил… прошлое…

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, зловещая. Присутствующие — сливки преступного мира — с нескрываемым любопытством разглядывали молодого главу «Тысячеглазого дракона». Ещё недавно они посмеивались над его дерзостью, списывая успехи на удачу и случайность… Но сейчас… сейчас, глядя в эти холодные, лишенные всякого страха глаза, они понимали… перед ними настоящий хищник.

Асакура молчал. Он не мог оторвать взгляда от Рё — от его преображения, от этой холодной, жестокой красоты, от этой новой силы, что исходила от него. Три года… всего три года назад он держал его в своих руках… сломленного… покорного…

«Что же я наделал?» — эта мысль, словно ядовитая змея, свернулась в его груди, разъедая остатки рассудка… и совести?

Рё, казалось, не замечал его состояния. Он медленно провел взглядом по лицам присутствующих, и тишина стала еще гуще, напряженнее…

— Как вы понимаете — его голос, негромкий, но четкий, резал тишину, как лезвие, — времена меняются. Этот город он слишком долго был под властью слабаков.

Некоторые из присутствующих возмущенно зашевелились, но Рё, не меняя выражения лица, продолжил:

— «Тысячеглазый дракон» пришел… чтобы восстановить… порядок. Мой порядок…

Он обвел присутствующих холодным, оценивающим взглядом…

— Мои люди везде — продолжал он, и его голос звучал теперь угрожающе? — Они рядом с вами они слышат они видят и они докладывают.

Рё замолчал, давая им время… осознать… услышанное.

— Если у кого-то есть… вопросы… — он слегка наклонил голову, и на его губах… промелькнула… улыбка? — Я готов на них ответить.

Вопросы посыпались осторожные, прощупывающие — старые львы преступного мира не спешили признавать власть молодого волчонка. Они расспрашивали о планах, о связях, о цене лояльности… Но Рё отвечал спокойно, уверенно, с лёгкой тенью… скуки? Он был выше этих интриг, выше этой борьбы за власть, которая ещё недавно казалась ему… смыслом жизни?

Только один взгляд — долгий, тяжёлый… словно бессловесный вопрос — был направлен в сторону Асакуры. Тот молчал, стараясь держаться в тени, скрывая бушующую в нём бурю эмоций. Он словно оказался в роли наблюдателя на собственных похоронах… и главным действующим лицом был… тот, кого он…

Рё позволил себе слабую улыбку, заметив его состояние.

— Думаю, на сегодня достаточно, — его голос, усиленный микрофоном, раздался по залу, возвращая присутствующих к реальности. — У вас есть время… подумать… над моим… предложением.

Он кивнул, давая понять, что встреча окончена, и в зале началось движение. Кто-то торопливо направлялся к выходу, кто-то заводил негромкие разговоры, образуя кучки и группки.Начиналась новая игра, новые союзы.

Рё же ждал. Он наблюдал за Асакурой — его поза, его взгляд, его жесты — все выдавало внутреннюю борьбу. Он знал знал, что тот не уйдёт, пока они не поговорят.

И он не ошибся.

Когда зал опустел, Рё подошел к Асакуре и, оперевшись рукой о спинку его стула, наклонился ближе.

— Останься, — тихо проговорил он, и в его голосе в его голосе не было ни гнева ни торжества лишь холодная пустота.

Асакура поднял глаза на Рё, и их разделила… пропасть. Не та, что была три года назад — полная боли и непонимания… Нет, эта была… другой. Холодной, пугающей… словно они действительно стали… чужими.

Он хотел что-то сказать — объясниться, оправдаться, просто… услышать его голос… — но слова застряли в горле, словно он вдруг разучился… говорить.

Рё наблюдал за ним — спокойно, изучающе… словно видел насквозь… — и в этом взгляде Асакура не узнавал… своего мальчика… своего ангела…

— Прости… что так поступил… любимый… — слова Рё, тихие, проникновенные… словно ласка… рассекли тишину.

Асакура вздрогнул. Он не ослышался?

«Любимый?» — это слово… оно словно эхо… отозвалось болью в его сердце.

Он хотел было что-то сказать, но Рё не дал ему опомниться. Он наклонился ближе — так близко, что Асакура почувствовал его дыхание на своей шее — и продолжил, и его голос теперь звучал… иначе… в нем появились… нотки… боли? Отчаяния?

— Я… так долго… этого ждал… — прошептал он, и его пальцы… холодные, дрожащие… коснулись щеки Асакуры. — Ждал, когда ты… поймешь…

— Что… — Асакура с трудом переводил дыхание, не в силах оторваться от его взгляда. — Что ты… несешь?

— Синдзи… — имя было произнесено с такой ненавистью, что Асакура инстинктивно отшатнулся. — Он заставил меня… он угрожал… тебе…

Рё замолчал, будто собираясь с силами.

— Он сказал… что убьет тебя… если я… не сделаю этого… — он прикоснулся к своему шраму — к тому самому, что оставил ему на память Асакура.

— Я… не понимаю… — Асакура действительно не понимал. Всё это было… слишком… нереально… — Зачем?

— Я хотел… защитить тебя… — Рё приблизился еще ближе, и его губы… мягкие, теплые… коснулись губ Асакуры. — Вспомни… вспомни наш поцелуй…

Его палец, дрожа, провел по нижней губе Асакуры, словно… вырисовывая… контур… их… последнего… поцелуя?

— Ты ты был ранен — продолжал Рё, и в его голосе… в его голосе звучала… боль? — Мы бы не ушли от него живыми.

Он замолчал, словно вновь переживая тот момент… момент, когда… принял… решение?

— Я не мог рисковать тобой… — прошептал он, и Асакура увидел да, он ясно увидел в его глазах страх тот самый животный страх который он испытывал тогда… в коридоре… — И тогда я согласился на его условия.

Рё резко отодвинулся от Асакуры, словно боясь его реакции?

— Теперь Синдзи больше нет — проговорил он, и в его голосе вновь появилась… та самая ледяная уверенность… — Его люди его деньги его связи все это теперь моё.

Он усмехнулся, и Асакура поёжился. Эта улыбка она была ему незнакома чужаяю

Рё поднялся с дивана, подошел к столу, налил себе виски в бокал… движения его были плавными, отточенными… словно он репетировал их… тысячу раз…

— Хочешь знать как это было? — спросил он, не оборачиваясь. — Как умирают монстры?

Комната отеля пахла дорогим алкоголем и страхом. Синдзи, полулежа в кресле, разглядывал Рё с нескрываемым удовлетворением.

— Ты хорошо справился, — прохрипел он, беря со столика бокал с шампанским. — Даже лучше, чем я ожидал.

Рё молчал, стоя у окна. Город, раскинувшийся у его ног, казался ему… игрушечным. Ненастоящим…

— Асакура он уже почти… у меня в руках — продолжал Синдзи, делая глоток шампанского. — Ещё пара недель и

Он не успел договорить.

Выстрел прозвучал оглушительно в тишине номера. Синдзи замер, выронив бокал из рук… на его белоснежной рубашке… медленно… расплывалось… кровавое пятно…

— Прощай — прошептал Рё, опуская пистолет - Асакура толко мой

Тело Синдзи, всё ещё содрогаясь в последних конвульсиях, медленно осело на пол, окрашивая дорогой ковер в багровый цвет. Но Рё, казалось, не замечал ни крови, ни смерти, царившей теперь в роскошном номере отеля.

Он швырнул пистолет на стол — тот звякнул, ударившись о хрустальный графин, — и наклонился над поверженным врагом.

— Ты— прохрипел он, хватая Синдзи за воротник и приподнимая его над полом. — Ты забрал у меня три года…

Удар. Ещё удар. И еще

Рё бил беспощадно, жестоко словно пытался выбить из бездыханного тела не жизнь нет а собственную боль?

Он остановился, лишь когда кулаки его оказались в крови, а лицо Синдзи лицо превратилось в кровавое месиво.

— Рё — голос Асакуры вернул его к реальности. — Хватит он мертв

Рё медленно поднялся оглядываясь по сторонам — словно не узнавая ни места ни себя

— Мертв… — повторил он, и на его губах… на его губах появилась… улыбка? — Да… теперь… он… мертв…

Он подошел к Асакуре, который все еще сидел за столом, словно прикованный к месту, и, опустившись перед ним на колени, обнял его крепко до боли.

— Теперь все будет по-другому — прошептал он ему в шею, и Асакура почувствовал как его тело дрожит.

— Рё что что тв — он хотел было отстранить его, но Рё не позволил.

— Тише — он провел пальцами по волосам Асакуры, словно успокаивая убаюкивая — Я теперь я никогда не отпущу тебя.

— Рё… я — Асакура попытался что-то сказать, но слова вновь застряли в горле. Он не знал… что говорить как реагировать. Все это было слишком непостижимо.

Но Рё, казалось, не нуждался в словах. Он поднял голову и посмотрел на него — и в этом взгляде в этом взгляде, таком знакомом и в то же время таком чужом Асакура увидел любовь? Или это было отражение его собственных чувств?

Рё наклонился ближе, ещё ближе и их губы встретились.

Этот поцелуй он был другим не таким, как раньше. В нём не было нежности, страсти, робости первых прикосновений. Был голод отчаяние желание убедиться, что это не сон.

Асакура закрыл глаза, отдаваясь во власть этого чувства, — он так долго так безумно долго мечтал о нем о Рё о его прикосновениях.

Они оторвались друг от друга, лишь когда у обоих перехватило дыхание. Рё улыбнулся, и Асакура впервые за все это время поверил да, он поверил, что не все потеряно.

— Теперь мы можем быть вместе — прошептал Рё, проводя пальцами по щеке Асакуры. — Ты и я «Красная книга» и «Тысячеглазый дракон» вместе мы сможем.

Он не договорил, но Асакура и так понимал о чем он.

Вместе они будут непобедимы.

Глава 36. Тени прошлого

Дождь стучал по крыше лимузина, словно пытался пробиться внутрь, к Асакуре, сидевшему с безупречно прямым позвоночником, но сжатыми в кровь кулаками. Он смотрел сквозь тонированное стекло на неоновые вывески, отражавшиеся в лужах, и думал о том, как странно оказаться в роли второго плана в своей же истории.

-Выглядишь, будто собираешься кого-то убить,— раздался знакомый голос.

Рё вошел в салон, не постучав, как всегда. Капли дождя застыли в его черных как смоль волосах, словно крошечные бриллианты. Он сбросил промокший плащ на сиденье, обнажив кобуру с пистолетом и тот самый нож — подарок Асакуры три года назад. Ирония была горькой, как плохое виски.

-Я размышлял,— Асакура намеренно сделал паузу, — как ты собираешься объяснить своим людям, что теперь принимаешь приказы от меня.

Рё рассмеялся — резко, беззвучно, лишь уголки глаз сморщились.

-Мои люди знают, что приказы я принимаю только от собственного пистолета.-Он наклонился, и Асакура почувствовал запах дождя, крови и дорогого одеколона. -А насчет остального... Ты же сам научил меня: настоящая власть не в титулах, а в том, кто держит нож у горла.

Их первая совместная операция началась с предательства. Информатор клана Огами оказался слишком разговорчивым после того, как Рё провел лезвием по его щеке, оставив ровную красную линию — предупреждение перед смертью.

-Он говорит, что Огами — всего лишь марионетка,— Рё вытер нож о брюки дрожащего человека. — Кто-то свыше стравливает нас.

Асакура наблюдал, как его бывший протеже работает — жестоко, эффективно, с какой-то почти поэтичной грацией. Это было страшно и прекрасно одновременно. Как смотреть на ураган, зная, что он может развернуться в твою сторону.

Ночной клуб "Гейша" оказался ловушкой. Когда пуля пробила витражное окно, Асакура инстинктивно рванулся к Рё, толкая его за барную стойку. Они оказались лицом к лицу, дыхание смешалось, а где-то снаружи кричали люди.

-Ты что, забыл, как я стреляю?— прошептал Рё, его губы почти касались уха Асакуры. В темноте его глаза казались абсолютно черными.

Они выбрались через подвал, где в лужах крови лежали три тела охранников Огами. Рё шел первым, его пистолет беззвучно находил цели. Асакура вдруг осознал, что больше не ведет — он следует. И это возбуждало больше, чем должно было.

На рассвете, в безопасной квартире на окраине Токио, Рё скинул окровавленную рубашку. Шрам на его спине — подарок Асакуры — блестел на утреннем солнце.

-Тебе нравится смотреть?— он обернулся, поймав взгляд бывшего хозяина.

Асакура не ответил. Вместо этого он подошел и провел пальцами по шраму, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы. Это был язык, на котором они научились говорить — прикосновения вместо слов, боль вместо признаний.

-Они знали, где мы будем, — прошептал Рё, не отстраняясь. — Кто-то нас предал.

Асакура почувствовал, как по спине пробежал холодок. В зеркале за спиной Рё он увидел их отражение — два монстра, сплетенных в смертельном танце. Кто из них вел, а кто следовал? И не были ли они оба всего лишь пешками в чужой игре?

Он наклонился, касаясь губами шрама, и почувствовал, как сердце Рё забилось чаще. Это не была любовь. Это было что-то темнее, опаснее, что-то, для чего в языке не находилось слов.

Спасибо за прочтение моей книги - буду рада если вы мне поможете денежной хоть какой) спасибо вам большое