Уральский самородок

Глава 1

Транспортный коптер «Стриж» лениво поглаживал брюхом свинцовые уральские облака, когда короткий, резкий толчок прошел по всему корпусу. На приборной доске тревожно мигнул и погас символ ошибки стабилизатора. Автопилот мгновенно компенсировал крен, и полет снова стал плавным. Спецназовец-кибернетик Константин Демич нахмурился. Он сидел в кресле пилота, но теперь не отрешенно глядел на сопки внизу, а буравил взглядом диагностические диаграммы на дисплее. Костя ругнулся сквозь зубы — кажется, отпуск начинается совсем не так, как запланировано.

— Уже падаем? — встрепенулся его боевой товарищ, снайпер Иван «Якут», сидевший в штурманском кресле.

— Жесткая посадка отменяется, — Костя раз за разом прогонял диагностику, но не мог найти ни единой неисправности, — По прибытии сразу на рыбалку, на хариуса. Помнишь, я рассказывал? Чистейшая вода, быстрая, ледяная…

Иван хмыкнул.

— Кость, я вырос в тайге. Меня рыбалкой развлекать — все равно что евнуха стриптизом. Я за свою жизнь столько рыбы переловил, что она мне по ночам в кошмарах является, плавниками машет и человеческим голосом проклинает. Давай лучше по твоему поселку пройдемся, на местных «селянок» посмотрим. Организм требует общения с прекрасным!

Константин усмехнулся. В этом был весь Иван. Простой, прямой, как ствол его снайперской винтовки. За три с половиной года совместной службы в таких дырах, откуда даже черти сбегали, Костя привык к его прямоте.

— Там поселок старателей, Ваня. Суровые мужики, которые с утра до ночи кайлом машут и разговаривают исключительно матом. И женщины у них под стать. Посмотришь на такую «селянку», и у тебя все желание общаться пропадет. Вместе с мужским достоинством.

— Мы еще посмотрим, чье достоинство пропадет, — не сдавался Якут, но его голос вдруг стал серьезнее, а взгляд сфокусировался на точке впереди. — Это и есть твоя Заимка?!

Коптер вынырнул из облаков, и впереди, на огромном плато, окруженном вековыми соснами, открылся вид на Темную Заимку, родовое гнездо Демичей.

Иван присвистнул, в его голосе звучало неподдельное изумление.

— Ни хрена себе. А я, дурак, думал, у тебя там изба на курьих ножках. Это ж целая крепость!

Он был прав. «Тёмная Заимка» не была домом в привычном понимании. Это был могучий архитектурный ансамбль из дикого камня и мореного, почти черного дерева, вросший в скалу. Несколько массивных строений, соединенных крытыми переходами, окружали центральный двор. Выглядело это не как жилище, а как ставка средневекового князя или хорошо укрепленный монастырь.

— Прапрадед мой в речке, что под плато течет, самородок нашел, — Костя сам невольно залюбовался домом, который не видел столько лет. — Золотой. С него все и пошло. Демичи всегда в землю вгрызались, потому и осели здесь крепко.

— Крепко — не то слово, — протянул Иван, не отрывая взгляда. — Тут оборону держать можно. От небольшой армии влегкую отбиться.

— От большой тоже, — Костя включил рацию, — «Темная Заимка», здесь «Стриж», ответьте. Заимка, на борту Константин Демич, прошу разрешения на посадку.

Родной дом «блудному сыну» отвечать не торопился. То ли дежурного у рации не было. То ли… отец приказал на вызов не отвечать. Скорее всего, это самый вероятный вариант. Отец, Арсений Демич, глава старообрядческой общины, так и не простил сыну его выбор. Он не сказал этого прямо. Он просто перестал отвечать на его сообщения десять лет назад. Для отца существовал только один путь — путь Демичей, путь людей земли. Продолжить дело, взять в свои руки управление рудниками, жить по старым законам, как жили деды и прадеды. А Костя сбежал. И куда? В самое пекло, в кибервойска. В то, что отец презрительно называл «цифровой скверной». Все соседи-промышленники переходили на роботизированные комплексы и нейросетки, а у Демичей по-прежнему работали люди.

— «Темная заимка», говорит Константин Демич, — продолжил упорствовать Костя, — я сажусь перед восточными воротами…

Внезапно «Стриж» едва заметно дернулся.

На голографическом дисплее перед креслом пилота на долю секунды моргнули символы телеметрии. Костя, чей мозг был натренирован замечать малейшие отклонения в работе систем, напрягся.

— Что за дела? — лениво поинтересовался Иван, почувствовав толчок. — Турбулентность?

— Здесь нечему турбулить, — коротко ответил Костя, его пальцы уже забегали по сенсорной панели, вызывая диагностические протоколы. — Системы в норме. Почти. Скачет напряжение в главном процессоре.

И в этот момент все погасло.

Дисплеи, подсветка приборов, даже тусклые лампы в отсеке — все отключилось, погрузив их в полумрак, разгоняемый лишь светом из иллюминаторов. Через секунду системы ожили, но на всех экранах полыхала красная каша из аварийных сообщений. Двигатели, потеряв синхронизацию, захлебнулись и заглохли. В наступившей оглушительной тишине был слышен только свист ветра за бронестеклом.

— Отказ всех систем! — рявкнул Костя, перехватывая у автопилота штурвал, который тут же забился в его руках, как взбесившаяся кобылица. — Внешнее воздействие! Нас взломали!

Сирена тревоги запоздало взвыла, заполнив кабину оглушительным, раздирающим уши ревом. Коптер, потеряв тягу, клюнул носом и начал заваливаться в штопор. Иван, не говоря ни слова, вцепился в свое кресло, его лицо превратилось в каменную маску. Он доверял Косте. Доверял его реакции и навыкам. Но к аварийному ремню все-таки потянулся.

Костя боролся с умирающей машиной. Он был не просто солдатом, он был одним из лучших специалистов по боевым киберсистемам. Он чувствовал чужое вторжение как грязь под ногтями. Это был не грубый силовой взлом, а элегантный, точечный удар, вирус, который просочился сквозь все защитные протоколы и одним щелчком оборвал жизненно важные цепи. Профессиональная работа. Он пытался изолировать зараженное ядро, переключиться на резервные контуры, но вирус был как ртуть — он растекался по системе, блокируя любую команду!

Земля неслась навстречу, превращаясь из пестрого ковра в стремительно приближающуюся стену из скал и деревьев. Спасти машину было уже невозможно.

«Протокол», — вспыхнуло в мозгу. Привычка, вбитая годами тренировок, взяла верх над паникой.

— Ваня, система спасения! Активируй! — проорал он, с нечеловеческим усилием выравнивая крен.

Иван с силой ударил по большой красной кнопке на панели между ними. Снаружи раздался оглушительный грохот, будто разорвался снаряд. Четыре тяжелых двигателя отстрелились от корпуса, унося с собой тонны лишнего веса. Облегченный «Стриж» на миг стал послушнее, превратившись в неуклюжий планер. Следом сработала вторая ступень: со всех сторон корпуса с оглушительным шипением надулись огромные амортизационные подушки, превращая их изящный челнок в неуклюжий надувной шар.

Падение замедлилось, но не прекратилось. Они все еще неслись вниз, на скалы, на вековые сосны. Костя, стиснув зубы, из последних сил тянул штурвал на себя, пытаясь увести покалеченного «Стрижа» в сторону от плато, от Темной Заимки. Он не знал, как его встретят, но мысль о том, что эта груда металла рухнет на его дом, была невыносимой. Инстинкт. Последний, оставшийся от того мальчишки, который когда-то считал эту крепость своим единственным миром.

Он успел.

Последнее, что он увидел, — это как верхушки сосен, острые, как пики, прорывают внешнюю обшивку. А потом мир взорвался треском ломающегося металла, хрустом деревьев и ослепляющей болью. И наступила тишина.

***

Сознание вернулось неохотно, рывком, будто его силой выдернули из теплой, вязкой темноты. Первым был запах — едкая смесь горелого полимера, озона от короткого замыкания и терпкой, смолистой свежести хвои. Затем пришла боль — тупая, ноющая, где-то в районе левого плеча, и резкая, пульсирующая в затылке. Константин открыл глаза.

Мир был перевернут. Коптер лежал на боку, и то, что было стеной, стало полом. Сквозь треснувшее стекло кабины пробивался тусклый дневной свет, фильтрованный густыми еловыми лапами. Воздух был наполнен взвесью пыли, медленно танцующей в световых лучах. Механизмы «Стрижа» молчали. Сирена тревоги, к счастью, тоже заткнулась.

Самодиагностика. Привычка, вбитая годами службы до уровня инстинкта, сработала раньше, чем он успел подумать. Голова: ушиб, возможно, легкое сотрясение, дезориентация. Конечности: функционируют. Левое плечо: ушиб или вывих. Внутренние повреждения: не обнаружены. Он жив. Тело было разбито, но цело. Пилотский комбинезон, армированный гелевыми вставками, спас от переломов, но не от ощущения, будто его пропустили через камнедробилку. Рентген, скорее всего, покажет пару-тройку трещин, но до того рентгена еще надо было дойти.

Рядом раздался сдавленный кашель, перешедший в хриплое ругательство. Якут, отстегнув стянувшие его ремни безопасности, тяжело вывалился из штурманского кресла.

— Прибыли, — просипел он, упираясь рукой в погнутую переборку. — Сервис, конечно, так себе. Даже шампанского не предложили.

Он выглядел не лучше, чем чувствовал себя Костя. На скуле алела свежая ссадина, комбинезон в нескольких местах был порван. Но двигался он уверенно, без паники, словно жесткая посадка в лесу была для него рутиной. Он встряхнулся, как большой медведь, отгоняя остатки шока.

— Ты как, Кость? Все чипы на месте? — Иван оглядел друга цепким, оценивающим взглядом.

— Функционирую, — коротко ответил Константин, отстегиваясь и спрыгивая на накренившуюся стену. Ноги чуть подкосились, голова отозвалась новой вспышкой боли. — Плечо выбил, кажется. Вправлю. Ты сам?

— Мелочи. Жить буду, — Якут уже пробирался к выходу, точнее к тому, что от него осталось. Дверь десантного отсека заклинило, выгнув металл уродливым горбом. Иван уперся в нее плечом раз, другой, а потом, коротко рыкнув, вышиб ее наружу ногой.

В кабину ворвался поток свежего, холодного воздуха, пропитанного запахом сырой земли и хвои. Они выбрались наружу. Картина была удручающей. «Стриж» прорубил в лесу целую просеку, ломая вековые сосны, как спички. Теперь он лежал в конце этого пути разрушения, окутанный дымком, со смятым носом и оторванным крылом. Аварийные подушки сдулись, превратившись в грязные, обвисшие лохмотья. Вокруг стояла та самая тишина, которую Иван заметил еще в полете. Гнетущая. Неправильная.

— Маяк? — спросил Костя, резким, отработанным движением вправляя себе плечо. Сустав со щелчком встал на место, вырвав из его груди сдавленный стон.

— Отправил сигнал сразу после удара, пока ты в отключке был, — ответил Иван, осматривая небо сквозь проплешину в кронах. — Ответа нет. Ни по открытому каналу, ни по запасному. Аварийный маяк орет в пустоту. Ситуация невероятная. Даже если все ЦУПы вымерли, военные спутниковые сетки должны работать безотказно. Их для ядерной войны строили.

Константин кивнул, его худшие опасения начинали обретать форму. Взлом военного коптера, тотальное радиомолчание на аварийных частотах. Это не просто бандиты или конкуренты отца. Уровень слишком высок. Это пахло не корпоративной разборкой, а полноценной военной операцией.

— Ладно. Осмотр периметра. Потом собираем все, что уцелело. Оружие, аптечка, пайки, вода. Берем только самое необходимое. До Заимки, если напрямик, часа три-четыре.

Иван кивнул и бесшумно растворился в тенях деревьев, двигаясь по кругу. Костя же занялся анализом обломков. Его профессиональный взгляд отмечал детали. Характер повреждений корпуса говорил о том, что система спасения сработала штатно. Но вот внезапные электронные сбои... Он вскрыл панель бортового самописца. Черный ящик оплавился. Кто-то позаботился не только о том, чтобы их сбить, но и о том, чтобы замести следы взлома. Аккуратно. Чисто.

Через десять минут вернулся Иван.

— Чисто. Никого. Но есть кое-что похуже.

— Что?

— Ничего. Абсолютно ничего. Ни следов, ни помета, ни сломанной веточки. Будто все живое отсюда испарилось. Давно. Пойдем, сам увидишь.

Они молча принялись за работу. Из оружейного ящика, который, к счастью, выдержал удар, Иван извлек свою любимую снайперскую винтовку и несколько коробок с патронами. Костя забрал свой импульсный карабин и пару пистолетов. Аптечка, аварийный запас еды, фильтры для воды — все это перекочевало в их разгрузочные рюкзаки. Огнестрел у них был, а вот самое главное оружие – киберимпланты, Константин был вынужден оставить на базе. Технологии в них были такие, что импланты выдавались только на время проведения операций. Причем в основном боевых.

— Думаешь, отец сильно разозлится за бардак, который мы навели возле его усадьбы? — неожиданно спросил Иван, затягивая ремни на рюкзаке.

— Он разозлится, что я вообще прилетел, — мрачно ответил Костя. — Лес — это так, мелочи.

Через полчаса они были готовы. Окинув прощальным взглядом изуродованный «Стриж», машину, которая спасла им жизни, они углубились в лес.

Иван шел первым, двигаясь с грацией хищника, несмотря на тяжелое снаряжение. Его тело, выросшее в тайге, чувствовало лес так, как Костя чувствовал компьютерную сеть. И сейчас этот лес ему категорически не нравился.

— Тихо, — прошептал Якут, замирая и прислушиваясь.

— Слишком тихо, — согласился Костя. Он тоже это чувствовал. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шороха в подлеске. Лес был мертв. Словно кто-то нажал кнопку «Заглушить», отключив все звуки природы. Даже ветер, казалось, запутался в колючих лапах елей и затих. Воздух был плотным, тяжелым, наэлектризованным. Таким он бывает перед сильной грозой, когда вот-вот ударит молния. Но небо было чистым.

— Нет следов, — так же тихо добавил Иван, указывая на влажную землю. — Ни старых, ни свежих. Ни белки, ни мыши, ни кабана. Будто все живое отсюда ушло.

Они шли уже больше часа, а гнетущее чувство неестественности только нарастало. Деревья стояли, как мертвые истуканы. Под подошвами шуршала хвоя. Константин, привыкший доверять данным и приборам, сейчас был вынужден положиться на инстинкты своего друга. И эти инстинкты кричали об опасности.

Его мозг, работавший в режиме постоянного анализа, пытался найти логическое объяснение. Локальная экологическая катастрофа? Выброс какого-то химиката? Но тогда были бы и другие признаки — пожелтевшая листва, мертвые деревья. А лес стоял зеленый, живой на вид, но абсолютно пустой внутри. Это было похоже на стерилизацию. Тотальную, но избирательную, затронувшую только фауну.

Они вышли на небольшую поляну и замерли. В центре поляны, на огромном валуне, покрытом мхом, лежал скелет лося. Идеально чистый, белый, будто пролежавший здесь десятки лет. Но мох под ним был свежим, не примятым, а вокруг не было ни единого следа падальщиков. Ни волков, ни лис, ни даже воронья. Словно плоть испарилась, оставив после себя лишь голые кости.

— Что за чертовщина? — пробормотал Иван, медленно поднимая винтовку и осматривая кроны деревьев. — Похоже на работу какой-то кислоты. Или... чего-то похуже.

— Не знаю, — ответил Костя, его рука сама легла на рукоять карабина. — Но мне это не нравится. Совсем.

Они молча двинулись дальше. Под ногами хрустел сухой валежник, безмолвие давило сильнее, чем рев сирены в падающем «Стриже». На поляне воздух был неподвижным, как в заброшенном доме. Костя сделал шаг — и ему почудилось, будто лес не просто слушает. Он ждет.

Глава 2

— Ты уверен, что мы идем правильно? — голос Ивана Якута, обычно спокойный, сейчас звучал напряженно. Он остановился, приложив ладонь к стволу могучего кедра, и прикрыл глаза, будто пытаясь почувствовать что-то, недоступное обычному слуху.

— Компас показывает, что да, — буркнул в ответ Константин, в очередной раз сверяясь с дисплеем на запястье. — Азимут сто сорок. Юго-восток. Как и два часа назад.

— Вот именно, что как и два часа назад, — Якут открыл глаза, и в них плескалось холодное раздражение. — Мы уже третий раз выходим на эту проклятую поляну с обгоревшим деревом. Лес нас водит.

Костя сжал зубы. Он не любил, когда логика пасовала перед иррациональным. Его мозг, привыкший к четким алгоритмам и выверенным данным, отказывался принимать слова Ивана. Но факты были упрямой вещью. Поляна с черным, расколотым молнией деревом-истуканом действительно была им до тошноты знакома. Их навигаторы — и армейский компас Кости, и простой магнитный у Ивана — упорно показывали, что они движутся по прямой. Но ландшафт лгал. Или лгали приборы.

— Помехи, — наконец выдал Константин единственное рациональное объяснение. — Сильное электромагнитное поле. Оно глушит и спутниковый сигнал, и, видимо, влияет на магнитное поле Земли в этом квадрате.

Он сам в свое объяснение верил слабо. Но другого у Кости не было.

— По-нашему это называется «блудное место», — проворчал Якут. — А тот, кто его устроил, не хочет, чтобы мы шли дальше. Давай по солнцу. Старый дедовский способ.

Они попробовали. Но небо было затянуто плотной серой пеленой, и солнце лишь угадывалось размытым бледным пятном, не давая четкой тени. Они шли еще час, ориентируясь по мху на деревьях и собственным ощущениям, но снова вышли к той же самой поляне. Теперь это уже не было похоже на совпадение. Это был злой умысел.

— Все. Привал, — Костя сбросил на землю тяжелый рюкзак. Нервы были на пределе. — Дальше так блуждать бессмысленно. Мы просто вымотаемся. Нужно думать.

Иван молча кивнул, присел на поваленный ствол и принялся проверять винтовку. Это был его способ медитации. Костя же снова и снова прогонял в голове данные: аномальное магнитное поле, полное отсутствие фауны, оплавленный черный ящик, точечный взлом военного шифра… Картина складывалась в мозаику, которую он не мог понять. Это было похоже на присутствие «серого кардинала» — невидимой силы, которая не вступала в прямое столкновение, а лишь меняла правила игры, заставляя противника биться головой о невидимые стены.

Внезапно Иван замер, вскинув голову. Раздался тихий щелчок – Якут снял винтовку с предохранителя.

— Что там? — шепотом спросил Костя.

— Не знаю, — так же тихо ответил Якут. — Тишина… изменилась.

И тут Константин его понял. Из леса исчез даже шелест ветра. Наступила абсолютная, вакуумная тишина. А потом, прямо перед ними, из-за ствола огромной сосны шагнул человек. Он не вышел, а именно шагнул, словно материализовался из воздуха, будто все это время стоял там, невидимый, а теперь позволил себя заметить.

Это был высокий, худой старик в потрепанном плаще из камуфляжной сетки. Но это была необычная ткань. При ближайшем рассмотрении Костя увидел, что в нее вплетены живые, светящиеся нити, похожие на грибной мицелий. И тонкие оптоволоконные кабели, которые тускло пульсировали ровным зеленым светом. Один глаз старика был человеческим — выцветшим, серым, как уральское небо. Второй заменен старым, но функциональным кибернетическим имплантом с линзой изумрудного цвета.

— Шумные вы, — сказал он. Голос был скрипучим, как старое дерево, но лишенным враждебности. — Нарушаете гармонию моей Системы.

Иван взял старика на прицел, потом будто одумавшись, опустил винтовку. Костя медленно поднялся, не делая резких движений.

— Кто ты? — спросил он, его рука лежала на рукояти карабина.

Старик усмехнулся, обнажив на удивление ровные зубы.

— Я — Смотритель.

— Эээ… — Косте это имя или должность ни о чем не говорила, — а мы..

— Я знаю, — перебил его старик. — Специалист подразделения «Кронос» Константин Демич и снайпер Иван Якутов по кличке Якут. Рейтинг угрозы — повышенный. Вероятность враждебных действий — сорок два процента.

Костя похолодел. Этот старик не просто знал их имена — он говорил как военный аналитический компьютер.

— Откуда?..

— Сеть все слышит, — старик постучал пальцем по своему кибер-глазу. — А на вопрос, кто я… — он сделал паузу, — Я тот, кто сажал такие леса, как этот... только для ваших хозяев из «Киберола». Я учил их дышать. А они захотели научить их повиноваться.

— Ты сказал, «ваши хозяева из Киберола», — Костя сделал шаг вперед, его рука не отпускала карабин. — Но мы не работаем на корпорации, мы военные…

Старик медленно повернул голову, и его изумрудный кибер-глаз сфокусировался на Косте.

— Все так или иначе на них работают. Я создавал для них миры.

Иван Якут недоверчиво хмыкнул.

— Чего создавал? Грядки с огурцами на Марсе?

— Леса, — ответил Смотритель, проигнорировав сарказм. — Целые экосистемы для колонизации планет. Леса, которые думали и жили как единый организм. Единая сеть из корней и спор.

Костя замер. Он, как никто другой, понимал, о чем идет речь.

— Биологическое оружие, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. — Инструмент для тотального контроля над планетой.

— Они захотели научить мои леса повиноваться. Разрастаться. И убивать, — в голосе старика прозвучала сталь. — А я учил их дышать. Поэтому я ушел. Сбежал. А здесь… — он обвел рукой мертвую тишину вокруг, — здесь я нашел настоящий, дикий организм. То, что ваши предки в легендах называли «Горнилом Сознания». И теперь я его храню.

Для Кости и Ивана эта реплика звучала как набор каких-то малопонятных слов. Но старик не стал дожидаться уточняющих вопросов.

— Вы вторглись в мой дом, солдаты. Ваш коптер своим предсмертным криком внес вирус в мою систему, — продолжил Смотритель. — Его силовой элемент до сих пор фонит, создает помехи. Это как гнойная рана на теле леса. Вы ее сделали — вам и лечить.

— Что ты хочешь? — напряженно спросил Костя.

— Вернитесь к своей сломанной игрушке. Произведите холодную перезагрузку. Полностью обесточьте силовой элемент. Вырвите его. Только тогда лес вас отпустит.

Костя переглянулся с Иваном. Предложение было бредовым. Возвращаться назад, к месту крушения, сквозь лес, который их не пускает? Но старик, казалось, прочитал его мысли.

— Не бойтесь. Я сниму блокировку. На время.

Он поднял руку, и на его запястье блеснул такой же древний, как и глаз, коммуникатор. Старик что-то нажал, и лес вдруг ожил. Запели невидимые птицы, зашелестел ветер. Тишина отступила.

— У вас есть три часа, — сказал Смотритель. — Потом я снова закрою периметр.

Делать было нечего. Под недоверчивым взглядом старика они развернулись и пошли обратно. На этот раз путь был легким. Лес словно расступался перед ними. Через час они снова стояли перед изуродованным остовом «Стрижа». Работа была непростой. Силовой элемент был запрятан глубоко в корпусе, и добраться до него сквозь искореженный металл было сложно. Но спустя еще час, грязные, в масле и с ободранными руками, они справились. Массивный, гудящий блок был вырван из своего гнезда. «Стриж» был окончательно обесточен. И в этом крылась одна неприятная проблема — аварийный маяк и связь вырубились. Однако Костя надеялся, что с армейским начальством он сможет связаться из Заимки.

Когда они вернулись на поляну, Смотритель ждал их на том же месте. Он молча принял у них тяжелый агрегат, подошел к огромному валуну и просто приложил его к камню. Блок вспыхнул и с тихим гулом растворился, всосавшись в камень без следа.

— Система утилизировала мусор. Вирус, поразивший ваш коптер, уничтожен. — пояснил старик, заметив их ошарашенные взгляды. — Вы выполнили свою часть. Я выпущу вас и кое-что дам в знак признательности.

Он протянул Косте странный предмет — обруч из темного металла с впаянными в него тусклыми неровными кристаллами.

— В этом лесу появились другие голоса. Фальшивые. Громкие. Они пытаются перекричать настоящий голос земли. Эта вещь поможет тебе их не слушать. Корпорация создавала оружие, чтобы вкладывать мысли в головы. Я создал это, чтобы их оттуда вынимать, — сказал он и указал им путь. — Идите. И постарайтесь больше не вредить моему лесу.

Он развернулся и шагнул за ствол сосны, чтобы тут же исчезнуть. Тишина снова стала обычной, природной.

— Ну и?.. — Костя посмотрел на Ивана, вертя в руках странный артефакт. — Что это, мать его, было? Псих. Однозначно.

Иван покачал головой, его взгляд был серьезным, как никогда.

— Не знаю, Костя. Но чутье мне говорит, что мы только что встретили Хозяина. И лучше с ним не ссориться.

— Хозяина? Хозяина чего? — спросил Костя, убирая обруч в рюкзак. Смотритель или как его назвал Якут — Хозяин, доверия не внушал абсолютно. И Константин не собирался надевать его подарок ни при каких обстоятельствах. Ну или только после полного лабораторного исследования.

— Хозяина леса, конечно же! — возмутился непониманию Кости Якут.

— Хозяина леса?!

— Лешего мы встретили, Костя, самого настоящего лешего.

***

Лес отпустил их так же внезапно, как и пленил. Едва они отошли от поляны Смотрителя на пару сотен метров, как гнетущее чувство чужого присутствия исчезло. Снова запели птицы, зашелестел в кронах ветер, вернулся привычный, живой гул тайги. Воздух утратил свою плотность и снова стал обычным, прохладным и чистым. Иван Якут шел молча, но Костя видел, как расслабились его плечи. Таежник снова оказался в своей стихии, в понятном и предсказуемом мире, где у каждого следа был хозяин и у каждого звука — источник.

Для Константина же ничего не прояснилось. Наоборот. Встреча со странным стариком, его технологии, похожие на волшебство, рассказы о «Горниле Сознания» — все это не укладывалось в его армейскую картину мира, где у каждой угрозы было название, тактико-технические характеристики и протокол противодействия. А что это было? Он вертел в голове слова Ивана — «Леший». Бред сумасшедшего. Но бред, который управлял их навигаторами и заставлял лес замирать по щелчку пальцев. Артефакт в рюкзаке неприятно холодил спину, напоминание о том, что реальность оказалась сложнее учебников по тактике или безопасности нейросетей.

Они вышли к последнему хребту, с которого открывался вид на плато. Костя почувствовал, как неприятный холодок пробежал по спине. Еще издалека он понял — случилась беда. Не сверкали на солнце стеклянные панели оранжерей и солнечных панелей. Не слышался привычный гул работы генераторов, обеспечивавших автономию поселения. Над плато висела та же мертвая тишина, что и в «блудном месте». Только теперь к ней примешивались тонкие, едва заметные струйки серого дыма, лениво поднимавшиеся от руин к серому небу. От руин! Здание сложилось внутрь, более-менее уцелело только северное крыло. Да и тот, как уцелело, в небо вздымался обломанный серый «зуб» из двух стенок.

— Это... что?! — выдохнул Иван, останавливаясь рядом. Его рука непроизвольно сжала винтовку, костяшки пальцев побелели. Легкость, вернувшаяся к нему после ухода из владений Лешего, мгновенно испарилась.

Они не побежали. Побегут потом. Сейчас они, как два опытных хищника, медленно и осторожно спускались к родовому гнезду, сканируя взглядом каждый камень, каждое дерево. Но высматривать было нечего. Врагов не было. Были только последствия их визита.

Картина полного уничтожения открылась им, когда они прошли через обрушенные ворота. Удар был не просто жестоким — он был хирургически точным и абсолютно чудовищным по своей природе. Это не было похоже на артобстрел или бомбардировку. Не было воронок от взрывов, не было разбросанных осколков. Массивные каменные стены были не пробиты, а... испарены. В некоторых местах камень просто исчез, оставив после себя идеально гладкую, оплавленную поверхность, похожую на обсидиан, будто кто-то прошелся по кладке гигантским плазменным резаком. Костя подошел к остаткам ворот. Толстые стальные створки, которые могли выдержать прямой выстрел из танка, были не выбиты, а расплавлены, они стекли вниз бесформенными лужами застывшего металла. Высокотемпературное оружие? Плазма? Нет, даже плазма оставляла бы другие следы. Костя достал из подсумка небольшой армейский анализатор. Дисплей показал ровный фон. Ни остаточной радиации, ни ЭМИ-следа. Было похоже, что материю просто… расщепили. Стерли из реальности на молекулярном уровне.

Тяжелый тягач, стоявший во дворе, был перевернут и скручен в узел, словно он был из воска, а не из доброй стали и керамики. Костя провел рукой по оплавленному металлу — он все еще был теплым. Иван тем временем присел на корточки, изучая пыльную землю.

— Ни следов, — глухо произнес он. — Ни от техники, ни от ботинок. Ничего. Как будто они по воздуху летали, сделали свое дело и так же улетели. Призраки.

Они молча шли по двору, засыпанному пеплом и мелкими осколками. Костя узнавал это место и не узнавал одновременно. Вот здесь был колодец с ледяной водой в любое время года, теперь на его месте — зияющая дыра с оплавленными краями, уходящая вглубь земли. А здесь — склады, от которых осталась лишь груда обугленных бревен, дымящихся и источающих горький запах. Внутри, среди головешек, он разглядел искореженные ящики — все, что осталось от припасов.

Они подошли к главному дому. Точнее, к тому, что от него осталось. Центральная часть, где находился кабинет отца и их жилые комнаты, обрушилась внутрь, превратившись в хаотичное нагромождение камня, перекрученных балок и битого стекла.

— Отец... — глухо произнес Костя, глядя на завал. Он понял, что без тяжелой техники достать тело отца из-под этих руин невозможно. Он просто стоит здесь, погребенный под обломками своего дома, своей крепости. Перед глазами на мгновение всплыла картина их последнего разговора, десять лет назад, прямо на этом крыльце. Отец, прямой и твердый, как скала, смотрел на него холодными, как лед, глазами.

— Ты предаешь не меня, ты предаешь землю, свой род, — сказал он тогда, его голос был спокоен, но в этом спокойствии звенела сталь. — Эти твои машины, эта цифровая скверна, они бездушны. Они заберут у людей работу, а потом и душу. Ты идешь служить им, а не людям.

— Мир меняется, отец, — дерзко ответил тогда двадцатидвухлетний Костя, полный юношеского максимализма и веры в прогресс. — Нельзя жить прошлым. Технологии — это сила, которую нужно контролировать, а не бояться. Это инструмент, который сделает нас сильнее.

— Инструмент без души создает бездушных людей, — отец покачал головой. — Ты говоришь о силе, но не понимаешь ее цены. Сила этой земли — в людях, которые на ней работают, в их руках, в их поте. В том, что передается от отца к сыну, а не скачивается с сервера. А ты хочешь заменить их на бездушное железо, которое завтра сломается или получит новый приказ от хозяина, сидящего за тридевять земель. Твоя сила — это слабость. Сила, которая сожжет тебя дотла.

Отец повернулся и впервые за весь разговор посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было гнева, только глубокая, отцовская горечь.

— Когда вернешься… если вернешься… надеюсь, ты еще будешь помнить, как пахнет земля после дождя.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Это был их последний разговор.

Как же глупо и наивно это звучало сейчас, на пепелище его прошлого. Отец оказался прав. Сила, неведомая сила, пришла и сожгла его дом.

Костя снял перчатку и коснулся теплого от недавнего пожара камня. Он не плакал. Слезы высохли еще десять лет назад в какой-то безымянной пустыне под огнем врага. Сейчас внутри была только холодная, звенящая пустота и тихая, сжигающая ярость. Он стоял молча, прощаясь. Прощаясь с отцом, с которым так и не успел поговорить.

Внезапно со стороны уцелевшего крыла донесся тихий стон, едва различимый на фоне треска тлеющих углей.

Они переглянулись и бросились туда, перепрыгивая через обломки. Поиски заняли несколько минут. Иван, как следопыт, заметил едва видный след, который вел под завал из деревянных балок. Вдвоем они раскидали обломки. В тени уцелевшей стены, присыпанный пылью и штукатуркой, лежал человек. Егор. Младший брат. Он был жив, но едва дышал. Одна нога была неестественно вывернута, а на груди, на грубой ткани рубахи, расплывалось огромное кровавое пятно.

— Егор! — Костя упал на колени рядом с ним, разрывая сумку с аптечкой. — Ваня, воды!

Они вкололи ему обезболивающее и противошоковое. Егор на мгновение пришел в себя, его мутный взгляд сфокусировался на лице брата.

— Костя?.. Ты... вернулся... — прошептал он пересохшими губами.

— Я здесь, братишка. Держись. Что случилось? Кто это был? Кто Заимку взорвал?

Егор судорожно вздохнул, его глаза наполнились ужасом воспоминаний.

— Не было... взрыва... — бормотал он, задыхаясь. — Только свет... тихий... беззвучные вспышки... Они... они просто шли... быстрые... как тени... не люди...

— А отец?! — в сердце Константина все еще теплилась надежда.

— Погиб… в самом начале… с ружьем их встретил…

Егор закашлялся, изо рта пошла кровь, и он снова потерял сознание.

Костя понял, что слова брата — не бред. Он видел доказательства повсюду. Не было взрывов. Был свет, распылявший камень. И были фигуры, двигавшиеся с нечеловеческой скоростью. И отец остался верен себе, никогда не отсиживался и в этот раз тоже не стал.

— Надо уносить его отсюда, — сказал Иван. — Иначе он не выживет.

Костя лихорадочно соображал. В поселок его не донести, он умрет по дороге. И тут он вспомнил. Смотритель. Леший. Его странная сила и технологии. Или волшебство.

— Нет, не в поселок. Обратно. В лес, — принял он отчаянное решение.

Прежде чем уйти, он бросился к той части завала, где когда-то был кабинет отца. Он должен был найти хоть что-то. Какую-то зацепку. Разгребая камни голыми руками, сдирая кожу, он наткнулся на знакомый металлический корпус. Поврежденный, исцарапанный, но целый.

Он включил его. Экран мигнул и загорелся, показав последние записи. Отец, с его ненавистью к «цифровой скверне», все же вел дела современными методами. Костя быстро пробежал глазами последние страницы. Угрозы. Требования продать землю. Отказы. И одно название, повторяющееся снова и снова. «Киберол». Последняя запись была сделана всего два дня назад:

«Они перешли черту. Угрожали не только мне, но и Егору. Говорят, если я не отдам им права на разработку, они заберут участок силой. Безумцы. Они не понимают, с какой землей связались...»

В голове Константина все встало на свои места. Агрессивные попытки захвата. Нечеловеческие технологии, которые вполне могла разработать в своих секретных лабораториях всемогущая корпорация. Это была не просто рейдерская атака. Это была карательная операция. Он закрыл дневник. Пустота внутри него сменилась холодным, кристально чистым гневом. Теперь у его врага было имя.

Глава 3

Решение, рожденное на пепелище родного дома, в ледяном огне гнева, ярости и отчаяния, казалось абсолютным безумием. Вернуться. Вернуться туда, откуда они только что с трудом выбрались, к существу, которое водило их кругами и говорило загадками. Доверить жизнь единственного родного человека, оставшегося на этом свете, незнакомцу, которого Иван назвал Лешим.

— Ты серьезно? — голос Якута был тихим, лишенным его обычной иронии. Он смотрел на Костю так, будто тот окончательно тронулся умом. — Мы понесем его обратно к этому Лешему? Костя, он же, не совсем человек. Да и возьмется ли хозяин…

— А у нас есть выбор? — жестко ответил Константин, уже перекладывая аптечку и готовя импровизированные носилки из уцелевшего плаща да двух крепких палок. — В поселок мы его не донесем. Он истечет кровью через час. Ты видел его раны. Там только полевой хирург справится, а у нас из медикаментов только стимулятор и бинты. Этот… Смотритель… он сделал что-то с силовой установкой коптера. Растворил ее в камне. Если он может такое, может и Егора спасет.

Иван тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он видел то же, что и Костя. Он видел, как угасает жизнь в теле Егора, видел безнадежность их положения. Его таежный прагматизм подсказывал, что безумный шанс, который дает странный отшельник, все же лучше, чем гарантированная смерть по дороге в поселок.

— Ладно, — кивнул он. — Делай носилки. Я пока похожу кругом, прикрою, если что.

Путь обратно был сущим адом. Лес, который до этого расступался перед ними по воле Смотрителя, теперь снова стал обычным, диким и безразличным. Они несли Егора по очереди, продираясь через густой подлесок, спотыкаясь о корни и скользя на мокром мху. Каждый толчок вырывал из груди Егора тихий стон, и этот звук резал Костю по живому, подстегивая, заставляя идти быстрее, игнорируя боль в собственном выбитом плече и бунт натруженных мышц.

Он нес на своих плечах не просто раненого брата. Он нес всю тяжесть своей вины. Вины за десять лет отсутствия. Вины за то, что не был рядом, когда отец и Егор в нем нуждались. Он вспоминал Егора мальчишкой — светловолосым, веснушчатым, который бегал за ним хвостиком, пытаясь во всем подражать старшему брату. Егор восхищался его рассказами об армии, о технологиях, о большом мире за пределами их уральской Заимки. В отличие от отца, он не осуждал выбор Кости. Он им гордился. И вот теперь он умирал у него на руках, а Костя, элитный солдат и специалист по кибернетике, был абсолютно бессилен. Все его знания, все его навыки оказались бесполезны перед рваной раной в груди брата.

Они снова вышли на поляну с черным деревом-истуканом. На этот раз лес не водил их кругами. Видимо, Смотритель все еще держал «периметр» открытым для них. Это придавало сил.

— Эй! Хозяин! — крикнул Иван в тишину, его голос гулко разнесся по поляне. — Помощь нужна!

Ответа не было.

— Смотритель! — уже громче позвал Костя. — Ты здесь? Мы принесли раненого!

И снова тишина. Неужели он ушел? Неужели вся эта безумная затея была напрасной? Холодный пот выступил на лбу Константина.

И в этот момент старик шагнул из-за того же ствола сосны, будто и не уходил никуда. На его лице не было ни удивления, ни сочувствия. Только холодное, отстраненное любопытство ученого, разглядывающего новый образец. Его изумрудный кибер-глаз несколько раз моргнул, сканируя их.

— Я не лекарь, — сказал он своим скрипучим голосом.

— Но ты можешь помочь, — шагнул вперед Костя. — Я видел, что ты сделал с энергоблоком. Это… это нечеловеческие технологии.

— Это технологии Леса, — поправил его Смотритель. Он подошел к носилкам и склонился над Егором. Его пальцы, тонкие и длинные, слегка подрагивая, коснулись окровавленной рубахи. Кибер-глаз вспыхнул ярче, пробежавшись по телу Егора невидимым лучом. — Обширные повреждения внутренних органов. Обширная кровопотеря. Разрыв легкого. В вашей системе координат его жизненные показатели стремятся к нулю.

— Ты можешь его спасти? — в голосе Кости прозвучала сталь. Это был не вопрос, а требование.

Смотритель глянул на него своим человеческим глазом, и в его серой глубине Костя на мгновение уловил что-то похожее на понимание.

— Человеческая медицина ему не поможет. Но лес может попробовать. Оставьте его мне. Моя система либо примет его, либо отторгнет. Но это его единственный шанс.

С тяжелым сердцем Константин кивнул. Иван молча помог ему перенести Егора и осторожно положить на мох у подножия огромного валуна.

То, что произошло дальше, стерло последние остатки их привычной картины мира. Смотритель опустился на колени рядом с Егором и положил обе руки ему на грудь. Светящиеся нити на его плаще запульсировали ярче, в унисон с оптоволоконными кабелями. Он закрыл свой человеческий глаз, и Костя услышал тихий гул, будто заработал какой-то невидимый механизм.

Мох под Егором зашевелился. Тонкие, как нити, корни начали медленно выползать из земли и оплетать тело его брата. Они двигались с неестественной, целенаправленной скоростью, сплетаясь в плотный кокон. Несколько нитей-капилляров впились прямо в рану на груди, и кровотечение на глазах остановилось.

— Что ты делаешь?! — Костя шагнул вперед, но Иван схватил его за плечо.

— Тихо, Кость. Не мешай.

Смотритель поднял голову, его кибер-глаз горел ровным зеленым светом.

— Система проводит первичную диагностику и стабилизацию. Инородные тела удалены. Поврежденные ткани изолированы. Сейчас начнется регенерация. Это займет время.

Кокон из корней, веток и светящихся мицелиальных нитей полностью скрыл Егора из вида, превратившись в большое, пульсирующее яйцо.

— Теперь уходите, — сказал Смотритель, поднимаясь на ноги. Он выглядел уставшим, его человеческий глаз был прикрыт. — Ваше присутствие здесь мешает процессу.

— Когда?.. Когда я смогу его забрать? — спросил Костя, не в силах оторвать взгляд от жуткого кокона.

— Когда лес решит, что он готов. Может, через несколько дней. Может, через неделю. А может, никогда. Я же сказал — система может его и отторгнуть. Тогда он просто станет частью леса. Удобрением.

Эта холодная, безжалостная констатация ударила Костю под дых. Он доверил жизнь брата не врачу, а бездушной Системе, которая рассматривала человека как ресурс.

— Я останусь здесь. Буду ждать.

— Нет, — отрезал Смотритель. — Ты нужен не здесь. Там, внизу, начинается ваша, человеческая война. Ты принес ее с собой. Тебе ее и вести. Иди. Когда придет время, я дам тебе знать.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, исчез за деревьями.

Костя еще несколько минут стоял, глядя на кокон. Внутри шла борьба. Его логическая, разумная часть кричала, что все это — бред, галлюцинация, обман. Что он только что похоронил брата заживо. Но другая его часть, та, что помнила древние сказки, которые ему в детстве рассказывала бабка, та, что чувствовала иррациональную силу уральской земли, шептала, что он сделал единственно правильный выбор.

— Пойдем, Кость, — тихо сказал Иван, кладя руку ему на плечо. — Мы здесь больше ничем не поможем.

Константин в последний раз посмотрел на пульсирующий кокон, в котором теперь была заключена вся его надежда. Он развернулся и пошел прочь. Теперь у него была еще одна, самая главная причина вернуться в этот лес. Вернуться и забрать своего брата. Живым.

***

Они шли молча. Лес, отпустивший их из своей аномальной хватки, теперь казался обычным, но эта обычность была обманчивой. Каждый треск ветки, каждый крик далекой птицы заставлял вздрагивать. Они покинули поляну Смотрителя, оставив позади пульсирующий кокон, в котором была заключена последняя надежда Константина. Это решение, принятое на грани отчаяния, теперь давило на него всей своей иррациональностью. Он, человек логики, солдат, доверяющий протоколам и тактическому анализу, отдал жизнь брата в руки лесного колдуна с кибернетическим глазом. И в этом колдуне была еще одна необъяснимая странность. За год нейролес не построишь и не запустишь. Леший работает прямо под боком у отца, а тот ничего не знал про его баловство с лесом? Не верю. А если папа знал, то как он позволил создать в паре километров от Заимки настоящее живое киберчудо? Фактически Лес находился в пределах владений Демичей. Не мог же отец столько лет не замечать Киберлес?! А если замечал, то почему не объявил Лешему войну?!

Иван Якут, шагавший рядом, кажется, чувствовал его состояние. Он не задавал вопросов, не пытался подбодрить. Он просто был рядом, его массивная фигура излучала спокойную уверенность. Он проверял периметр, его взгляд методично осматривал кроны деревьев и тени в подлеске. Он делал то, что умел лучше всего — обеспечивал безопасность.

Наконец, когда они спустились с хребта и вышли на старую, заросшую просеку, Иван остановился.

— И что теперь? — его голос прозвучал глухо, но четко. — Мы одни. Связи нет. Брат твой еле дышит и находится на попечении у… Хозяина. Куда нам податься, Кость? Или разобьем лагерь и подождем пока вылечат Егора?

Вопрос повис в холодном воздухе. Он был простым и убийственно точным. Они были двумя солдатами без командования, без связи, на враждебной территории, которая еще вчера была их домом. Константин на мгновение прикрыл глаза, прогоняя картину разрушенной Темной Заимки. Ярость, холодная и обжигающая, придала ему сил.

— Пойдем в Каменный Ключ, — сказал он, его голос был твердым, как сталь.

— Это поселок старателей? — Иван недоверчиво посмотрел на него. — Сколько до него? Думаешь, нас там ждут? Ты же говорил, что отец и его люди…

Он хотел сказать «не очень-то тебя и жалуют», но вовремя прикусил язык.

— Ждут или нет, но примут, — уверенно ответил Костя. В его голосе не было сомнений. Сейчас, думая об этих людях, он впервые за много лет понял своего отца. По-настоящему понял. — Отец держал этот поселок на плаву. Все эти люди, их отцы и деды работали на Демичей. Он отказался от полной автоматизации, хотя мог заменить всех на роботов с нейросетью и озолотиться.

Он вспомнил один из споров с отцом. Костя показывал ему финансовые отчеты конкурентов, где прибыль росла в геометрической прогрессии благодаря замене людей машинами. Костя тогда, молодой и самоуверенный, бросил отцу в лицо: «Ты работаешь в убыток! Это сентиментальность, а не бизнес!» А отец спокойно ответил: «Машины не кормят семьи, Костя. Они не растят детей и не строят дома. Они просто выполняют команды. А я работаю с людьми. Это сложнее. Но это правильно, по отношению к ним. И по отношению к нам. Скажи, у твоих компьютеров есть чувство преданности? Или они могут подставить плечо в трудный момент? Да черт возьми – у них-то и плеч нет!». Тогда Костя счел это слабостью. Сейчас он понимал, что это была настоящая сила. И ответственность.

— Эти люди… они не предадут его память. Они помогут, — закончил он, глядя на Ивана.

Иван кивнул, его сомнения рассеялись. Логика была простой и понятной — логика долга и чести.

— Хорошо. Но что мы будем делать там? — спросил он. — Соберем мужиков с вилами и пойдем на корпорацию?

— Сначала — по правилам, — ответил Костя. — У них в конторе старосты должна быть спутниковая тарелка. Старая, но рабочая. Оттуда мы сможем связаться с внешним миром. Вызовем полицию. То, что случилось в Заимке — массовое убийство и террористический акт. Должно быть официальное расследование. Я дам системе шанс сделать свою работу.

Иван усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— «Дать системе шанс». Звучит как название паршивого боевика из прошлого века.

— Это протокол, — отрезал Костя. — Мы должны заявить о случившемся. Создать официальный прецедент.

Он сделал паузу, его пальцы сжали ремень карабина.

— А система этим шансом не воспользуется? — тихо спросил Иван, уже зная ответ.

Костя посмотрел в сторону, где за горами лежали руины его дома.

— А если я увижу, что полиция буксует, что дело пытаются замять или спустить на тормозах… тогда я сам стану для «Киберола» и полицией, и судьей. И палачом. Пойдем.

Они двинулись по просеке. Путь в Каменный Ключ был ему знаком с детства. Он исходил эти тропы вдоль и поперек. Но сейчас все выглядело чужим. За десять лет лес стал гуще, а следы человеческой деятельности — менее заметными. Старые делянки заросли молодняком, дорога превратилась в едва заметную колею.

Примерно через час пути, на развилке, где дорога уходила к старому карьеру, Иван резко остановился, вскинув руку.

— Стой.

Он присел, изучая землю. Костя замер за его спиной, взяв сектор под наблюдение.

— Что там?

— Масло, — сказал Якут, проводя пальцем по темному пятну на земле. — Свежее. И тормозной след. Резкий. Смотри.

Он указал на глубокие борозды, оставленные тяжелыми колесами. Машина резко свернула с дороги в лес. И не одна.

— Пойдем посмотрим, — сказал Костя. — Только осторожно.

Они сошли с дороги и углубились в лес, двигаясь вдоль следов. Через пару сотен метров они увидели их. Два тяжелых микроавтобуса темно-серого цвета, без опознавательных знаков, стояли, врезавшись в деревья. Двери были распахнуты, стекла выбиты. Вокруг царил полный бардак.

Иван двигался первым, Костя прикрывал его сзади. Они обошли машины по широкой дуге, прежде чем подойти ближе.

— Никого, — констатировал Иван. — Но бой был. Смотри.

Корпуса микроавтобусов были испещрены мелкими отверстиями, похожими на пулевые, но края у них были оплавлены. Это было не огнестрельное оружие. Иван указал на землю. Вокруг машин валялись гильзы. Гильзы от обычных автоматов.

— Похоже, те, кто был внутри, отстреливались, — сделал вывод Костя. — Но им это не помогло.

Он заглянул внутрь первого фургона. Салон был превращен в месиво из проводов и разбитого оборудования. Везде была кровь. Много крови. Но тел не было.

— Они забрали своих? — спросил Иван, заглядывая ему через плечо.

— И тех, кто был внутри, — мрачно ответил Костя. Его взгляд зацепился за уцелевший на приборной панели логотип. Стилизованная буква «К», заключенная в шестеренку. «Киберол».

— Корпораты, — прошипел он. — Они следили за Заимкой.

Его мозг заработал с бешеной скоростью, анализируя картину. «Киберол» устраивает слежку за Темной Заимкой. На Заимку нападает неизвестная третья сила. Эта же сила по пути уничтожает и шпионов «Киберола». Играючи уничтожает. Это ставило Константина в тупик. Если «Киберол» — враг, то кто напал на корпоратов?

— Война двух корпораций, — сказал он вслух, озвучивая единственную логичную версию. — Кто-то еще решил побороться за наши земли. И убрал конкурентов вместе с нами. Одним махом!

— Весело тут у вас, — прокомментировал Иван, вытаскивая из-под сиденья поврежденный, но уцелевший накопитель данных. — Может, что-то отсюда выудим?

— Может, — Костя взял накопитель. — Теперь у нас есть хоть что-то. По крайней мере, мы знаем, что враг у нас не один.

Они покинули место бойни, оставив позади два искореженных фургона и еще больше вопросов. Путь в Каменный Ключ лежал впереди, но теперь Константин понимал, что идет не просто в поселок за помощью. Он шел в эпицентр войны, о которой еще вчера даже не подозревал. И он оказался в самом центре торнадо.

Глава 4

Путь в Каменный Ключ занял у них остаток дня. Лес постепенно редел, уступая место каменистым россыпям и следам вековой работы Демичей. То тут, то там на склонах виднелись аккуратные отвалы породы и темные зевы старых, законсервированных шахтных стволов — свидетельства порядка и хозяйственного подхода, а не запустения. Воздух наполнился едва уловимым запахом металла и машинного масла — въевшимся в саму землю духом рудного дела, который Константин не чувствовал десять лет, но который его тело узнало мгновенно. Запах дома.

Поселок показался внезапно. Он притаился в небольшой долине, зажатой между двумя лесистыми сопками, словно желая спрятаться от всего мира. Каменный Ключ не был живописной деревенькой. Это был суровый, функциональный поселок, построенный для работы, а не для праздной жизни. На горизонте, в паре километров от жилой зоны, виднелись темные громады молчащего шахтного комплекса — подъемники, сортировочные цеха, горы отработанной породы. Сами же дома выглядели обманчиво традиционно. Сложенные из толстых, идеально подогнанных бревен, они напоминали классические уральские срубы. Но это был не простой лес. Костя знал, что бревна на самом деле были изготовлены из сверхпрочного полимера с текстурой дерева, который не гнил, не горел и сохранял тепло лучше любой древесины. В гладких, без единого зазора стенах не было окон в привычном понимании — их заменяли панели «умного» стекла, которые днем были абсолютно прозрачными, а сейчас, в сумерках, светились мягким, теплым светом изнутри. Хоть его отец и был «старовером» во всем, что искусственного интеллекта, но он был прагматичным человеком, который умел пользоваться благами цивилизации.

Но что-то было не так. Абсолютно не так.

Обычно в это время дня поселок жил своей размеренной жизнью, которая сопровождалась обычным бытовым шумом и гамом. Сейчас же над Каменным Ключом висела мертвая, неестественная тишина.

— Похоже, и их накрыло, — глухо произнес Иван, его рука легла на винтовку.

Когда они вошли на главную улицу, тишина стала еще более звенящей. Все разговоры мгновенно смолкли. Из окон домов на них смотрели десятки пар глаз. На завалинке у одного из домов сидели трое бородатых, крепких мужиков в рабочих робах. Увидев их, они медленно поднялись, их лица были напряженными и недоверчивыми. В их взглядах не было радости узнавания. Только настороженность.

Константин почувствовал себя чужаком. Эти люди знали его мальчишкой, частенько бегавшим по этой самой улице. Теперь они смотрели на него как на пришельца. На его армейский комбинезон, на импульсный карабин за спиной, на холодное, отстраненное выражение лица. Он был уже не Костя Демич, свой парень. Он был солдатом из того большого, страшного мира, который принес с собой беду.

Из самого большого дома, служившего и конторой, и домом старосты, вышел пожилой, но все еще могучий мужчина с седой бородой и лицом, изрезанным морщинами, как кора старого дуба. Григорий. Староста поселка. Друг его отца. Самый близкий друг. С кем Арсений Демич только не был знаком, от банкиров до чиновников. От промышленников до биржевиков. Различных должностей и рангов. Но настоящая и крепкая дружба связывала его только с Григорием.

— Костя? — в голосе было скорее удивление, чем радость. — Ты?! Какими судьбами?

За его спиной показалась девушка. Ирина. Она замерла на пороге, и ее лицо на мгновение дрогнуло, прежде чем снова стать холодным и непроницаемым. В ее глазах он увидел все сразу — и боль, и обиду, и застарелый упрек.

— Здравствуй, дядя Гриша, — сказал Костя, останавливаясь в нескольких шагах. — Беда у нас.

Григорий обвел взглядом их потрепанный вид, свежие царапины, оружие наизготовку.

— Вижу, что не с добром. Мы слышали грохот утром. Что это было? А потом вся связь легла. И шахта встала. Вся техника, что к Сети подключена, сдохла.

Слова старосты подтвердили догадку Кости. Электромагнитный удар накрыл весь регион. Что у него за мощность была, если до сих пор вся техника в нокаут пребывала?!

— Это был наш коптер. Его сбили. На подлете, — Костя говорил ровно, отсекая эмоции, как учили в армии. — Заимка… ее больше нет. Она уничтожена.

По толпе, которая к этому времени успела собраться на улице, прошел тревожный гул. Лицо Григория окаменело.

— Как сбили?! Как Заимка?! А отец? Арсений где?

Костя на мгновение замолчал, подбирая слова. Но слов не было.

— Отец погиб, — наконец произнес он. — Он остался там. Под завалами.

Гул сменился женским плачем и испуганным шепотом. Ирина ахнула и прижала руку ко рту, ее лицо исказилось от боли. Арсений Демич был для нее не просто хозяином Заимки, а частью семьи, крестным отцом.

— А Егор? — выкрикнул кто-то из толпы, собиравшейся возле управы.

— Егор жив. Но тяжело ранен, — ответил Костя. — Он в надежном месте. О нем заботятся.

Новость о том, что наследник жив, немного успокоила людей, но не сильно. Главный стержень их мира, их «человек-скала», как они называли Арсения, был сломлен. И теперь перед ними стоял его старший сын. Чужак. Блудный сын, вернувшийся в тот самый день, когда на их землю обрушилась катастрофа. В их глазах он легко мог быть не спасителем, а причиной.

— Кто? — коротко спросил Григорий, его взгляд стал тяжелым, как свинец.

— Корпорация «Киберол», — ответил Костя. — Я нашел доказательства в дневнике отца. Они давно хотели забрать нашу землю.

— Корпораты…твари ненасытные… — пророкотал кто-то в толпе. Это имя здесь знали и ненавидели.

— И что теперь? — спросил Григорий, глядя Косте прямо в глаза. Во взгляде старика читался немой вопрос: «Хватит ли у тебя духу, мальчишка, чтобы встать на место отца и разгрести весь этот кошмар?»

Ирина шагнула вперед. Ее лицо было бледным, но глаза горели холодным огнем.

— Надо связаться с внешним миром. Сообщить о преступлении. — начал перечислять пункты своего плана Константин. — Шахты пока остановим, до полного понимания обстановки…

— А запустим ли потом? — перебила Костю Ира. — Или все, нам разъезжаться пора?

А вот и первое высказанное сомнение. Справится ли Костя? Да и будет ли вообще он делом предков заниматься или продаст Заимку, да и укатит по своим делам. Обидно это было слышать от Ирины, близкой подруги по детским играм. Ну и не по совсем детским, когда они стали постарше. Косте сейчас высказывала в глаза нелицеприятные вещи его первая, пусть и слегка детская, любовь.

— Ни в коем случае, держимся вместе! — Константин сделал вид, будто бы не понял, о чем говорит Ирина.

— А ты вообще к нам надолго собирался? — не успокаивалась Ира.

Вообще-то отпуск у Кости был рассчитан ровно на четырнадцать дней. По прошествии которых он был обязан явиться по месту прохождения службы. Однако теперь он сомневался, что сможет через половину месяца вернуться в часть.

— Обстановка покажет…

— Покажет что? — Ира опять его перебила, — тебя десять лет не было! Десять! И зачем ты вернулся?

— Ира, перестань, — попытался остановить ее Григорий.

— Нет! — она не сводила с Кости обвиняющего взгляда. — Мы слышали о них. Об этих Освобожденных. Они появились в лесах пару месяцев назад. Нападали на склады, пугали охотников. Мы думали — просто бандиты. Но в день, когда ты прилетел, они сожгли Заимку! Это не совпадение!

Слова Ирины упали в благодатную почву. Толпа зашумела, в ее гуле уже слышались не только страх, но и враждебность.

Костя молча выдержал Ирин взгляд. Он понимал ее боль, ее гнев. Он и сам чувствовал свою вину.

— Кто такие эти Освобожденные? — спросил он. И повернулся к Григорию.

— Никто не знает, — пожал плечами Григорий. — Отец твой даже в Москву писал, просил разобраться и следователей прислать.

— И что?

— Пообещали. И местных сыскарей вроде как взбодрили. Но результату — пока ноль, — отчитался Григорий.

— Ничего мы теперь взбодрим. И сыскарей. И этих Освобожденных, — пообещал Константин. — Кто-нибудь знает где их искать?

По толпе прокатился гул, А Григорий покачал головой.

— Знали бы, сами нашли.

— Ничего, у меня, есть одна зацепка. Но… мне нужно ваше доверие. И ваша помощь. Но я не прошу дать мне их даром. Я докажу, что достоин стоять на месте отца!

Константин выглядел уставшим, был ранен и разбит, но в его фигуре, в его голосе скользила та самая несгибаемая демичевская твердость, которую так ценили в его отце. Толпа медленно затихла.

Григорий долго смотрел на него, а потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Посмотрим. А пока — располагайтесь. Выглядите вы паршиво. Идем в дом. Накормим. А там и решим, что делать дальше.

Это была не безоговорочная капитуляция. Это был испытательный срок. И Константин понимал, что права на ошибку у него больше нет. Ему предстояло не только отомстить за отца, но и отвоевать право называться его сыном. Стать человеком-скалой, человеком земли уральской.

***

За столом в просторной горнице Григория царила тяжелая, гнетущая тишина. Огонь в большой каменной печи потрескивал, отбрасывая на бревенчатые стены дрожащие тени. На столе стояла простая, но сытная еда, настоящие дары уральской земли: дымящаяся картошка с топленым маслом, тарелка с солеными грибами и квашеной капустой, нарезанное тонкими ломтями вяленое мясо и густой, ароматный травяной чай в тяжелых керамических кружках.

Иван Якут, который до этого момента методично работал челюстями, первым нарушил неловкую паузу. Он отодвинул пустую тарелку и шумно выдохнул.

— Григорий, — сказал он, обращаясь к старосте с неподдельным уважением, — твоя хозяйка готовила или дочь? Кто бы ни был, передай поклон до самой земли. Я, наверное, лет сто так вкусно не ужинал.

Григорий чуть заметно кивнул, и в его суровых глазах промелькнула тень тепла. Ирина, сидевшая напротив Кости, лишь крепче сжала свою кружку.

— Спасибо на добром слове, Иван, — ответил староста. А потом перевел свой тяжелый взгляд на Костю. — Ну а теперь к делу. Ты сказал, у тебя есть зацепка. И… что это?

Константин молча кивнул. Он потянулся к своему рюкзаку и извлек оттуда небольшой бронированный накопитель. Он положил его на середину стола.

— Что это? — спросил Григорий.

— Нашли у корпоратов, которые следили за Заимкой. Возможно, на нем есть какие-то данные. Видео, телеметрия. Может, они засняли нападавших.

— Слишком много «может», — холодно бросила Ирина.

— Других вариантов у нас все равно нет, — так же холодно парировал Костя.

— Данные наверняка защищены каким-нибудь кодом, — продолжила Ира. — Как ты собираешься их вытащить?

Костя на мгновение замолчал. Она была права. Он посмотрел на свои ладони, а затем на внутреннюю сторону запястий, где кожу пересекали тонкие шрамы от контактных портов.

— Я бы справился. Но все свои инструменты я был вынужден оставить на базе. А в этой глуши хакера не найти.

Ирина вдруг хихикнула.

— Ира! — одернул ее Григорий. — Не веди себя как глупая девчонка. Поводов для смеха я не вижу.

— А я вижу, — не сдержалась она. — Приехал спец из большого мира, а без своих электронных игрушек ничего не может. Но тебе, Костя, повезло. Есть тут одна особа. Поселилась года три назад в старом ракетном бункере. На самой границе нашего участка. Отшельница. Твой отец пытался ее оттуда выжить.

— За что?

— А ты бы видел, какое оборудование она туда притащила. Одних только серверов целый грузовик. А твой отец же не любит… не любил всякие такие штуки.

***

Огромный шестиколесный джип «Шатун», который им выделил Григорий, ревел, как раненый зверь, продираясь по размытой лесной дороге. За рулем сидел Костя, рядом — Якут. Ирина устроилась на заднем сиденье в качестве проводника.

Старый ракетный бункер оказался вросшим в склон холма бетонным монстром. Массивная гермодверь была закрыта наглухо. Рядом с ней, на ржавом столбе, висела современная камера и динамик.

— Эй! Есть кто живой? — крикнул Костя, подходя к двери.

Камера безмолвно смотрела на них. Внезапно над дверью вспыхнул небольшой экран, и на нем появилось искаженное помехами лицо девушки с ядовито-зелеными волосами.

— Проваливайте, — раздался из динамика резкий, синтезированный голос. — Частная территория. Стреляю без предупреждения.

— Нам нужна помощь! — крикнул Костя. — У нас информация о «Кибероле»!

— Стрелялка-то у нее интересно есть? — тихо пробурчал Якут.

— Информация о «Кибероле» — лучшая приманка для ловушки, — безразлично ответил голос с экрана. — У вас минута, чтобы убраться.

— У нас их накопитель данных! — выкрикнул Костя.

На экране на несколько секунд повисла тишина.

— Допустим. Рядом с дверью есть аналитический порт. Кладите накопитель в лоток. И отойдите от двери на пятьдесят метров. Живо.

С тихим шипением из стены рядом с дверью выдвинулась небольшая панель с лотком. Костя положил туда накопитель, и панель уехала обратно в стену. Они отошли к джипу. Напряженное ожидание затянулось минут на тридцать.

— Ну и?.. — не выдержал Иван.

Он подобрал с земли булыжник и швырнул его в бронированную дверь.

Экран снова ожил.

— Накопитель выжжен физическим импульсом. Бесполезный кусок металла, — сообщил голос. — Но… ты. Который накопитель принес. Подойди к камере еще раз. Ближе.

Костя подошел. Камера зажужжала, фокусируясь и сканируя его лицо.

— Ты похож на него… — в голосе прозвучало замешательство. — На того мужика, который пытался выжить меня с этой земли. На как его… на Демича!

— Арсений Демич был моим отцом, — ровно ответил Константин.

Снова тишина. На этот раз долгая.

— Сын того упрямого старовера не стал бы работать с «Киберолом»… — голос звучал уже почти без искажений, задумчиво. — Что с ним?

— Он погиб. «Киберол» уничтожил Заимку.

На экране надолго застыло изображение помех. Наконец, с тяжелым скрежетом и шипением гидравлики, гермодверь медленно отъехала в сторону, открывая темный проход.

— Заходите. Похоже, у нас и вправду появился общий враг.

Внутри бункер представлял собой безумную смесь советского милитаризма и хай-тека. Причем за три года девушка навела здесь скажем так лишь относительно подобие порядка. В центре зала, на месте пульта управления запуском, было оборудовано огромное рабочее место с десятком голографических мониторов. Перед ними стояла та самая девушка с экрана.

— Ворожея, — представилась она.

— Как?! —Костю начинало напрягать то, что все встреченные им чудики оказывались каким-то полумифическими существами. То Леший, теперь вот Ворожея.

— Ворожея, это ник такой. Известный, между прочим!

— Ааа, ник, — протянул Костя. — А зовут тебя как?

— Воро… а ладно, Евгения я, — девушка не стала кокетничать больше, чем надо.

— Так уже лучше, Женя…

— Евгения, — настойчиво произнесла зеленовласая.

— Хорошо, Евгения. Нам важно понять — кто и зачем вырубил связь по всей долине? Кто и зачем напал на Заимку. А потом поиграл с людьми из «Киберола». И нам…

— Погоди, зеленый беретик. Вопросов и так более чем достаточно, — оборвала Константина. — Давайте их разгребать. Во-первых, куда делась связь? Отвечаю — я понятия не имею, я тоже потеряла все каналы. Разом! Я могла бы подумать, что это вояки так развлекаются. Но я гляжу на ваши вытянутые рожи и понимаю, что вы тут ни причем. Тогда второй вариант…

— Киберол?! — Ирина тоже решила поучаствовать в беседе.

— Не, — отмахнулась девушка. — У них кишка тонка такое провернуть. Наш регион не пуговица, которая в карман закатилась. Рано или поздно нас хватятся. Губернатор полицию отправит, а потом и гвардию. Оружие корпораций — это не грубая сила, а безграничные ресурсы, финансы и юриспруденция. Вряд ли они стоят за налетом на Темную Заимку.

— Тогда кто глушит связь?!

— Ваш «глушитель» — не просто помеха, — сказала Евгения, выводя на главный экран карту местности. — Это огромная сеть, работающая на аномальных принципах. Есть старая теория про «Горнило Сознания» — природную нейросеть из рудных залежей Урала.

— Звучит как сказочка для малолетних хакеров, — съязвила Ирина.

— Вы тут живете и ни разу про «Горнило» не слышали? — удивилась Евгения. — Сейчас покажу. Только загружу Мультипедию…

— Чего загрузишь? — спросил Костя.

— Вы реально какие-то дикие. Мультипедия — лучшая человеческая энциклопедия. Причем выполненная в форме мультфильмов. Вы серьезно ни разу не видели? Вот, как раз про «Горнило».

— Ты же говорила, что у тебя нет связи?

— Нет, но Мультипедия всегда со мной. Скачанная актуальная версия. Глядите, — руки Евгении запорхали над виртуальной клавиатурой.

На экране появился неуклюжий мультяшный человечек с непропорционально большой головой и глуповатой улыбкой. Стиль рисовки напоминал агитационные плакаты середины прошлого века. Под веселую музыку мультяшный ученый в халате, по имени Анатолий Зимов, в семидесятых годах копошился на Урале в шахте и был ударен разрядом из-под земли. После чего с горящими волосами записал в блокнот формулу. Диктор сообщил, что гипотеза Зимова о «геологическом супермозге» была засекречена, а сам он таинственно исчез.

— Ерунда какая-то, — пробормотал Костя, когда мультик закончился.

— Сам ты ерунда! Мультипедия единственный источник правдивой информации не подвластный корпоратам!

— Вполне может быть, — не стал обострять Константин. — Я благодарен тебе за эту информацию. Но как она нам поможет найти этих Освобожденных?

— Поможет-поможет, не сомневайся — Ворожея снова указала на карту, — Мне тут особо нечем было заняться…

— Как ты вообще тут оказалась? Для чего подалась в нашу глушь? — Ирина задала вполне обоснованный вопрос.

— Как я уже говорила – враг моего врага. Я работала на «Киберол», а потом… расторгла наш контракт. Но они меня ищут до сих и не для того, чтобы вручить мне премию. Но это дело минувших дней. Так вот — я попробовала подключиться к этой природной сети. Говорю и сама с себя смеюсь. Там, конечно, в основном всякие шумы или непонятные мне сигналы, но! Кое-что я нашла!

Хоть Костя и был специалистом в области, о которой разглагольствовала Евгения, но для него все что она говорила звучало абракадаброй. И он начал от этого немного уставать.

— И что же ты обнаружила?

— Сеть живет! Я не понимаю, чем и как, но я вижу основные узлы! Глядите, они буквально горят из-за невероятного объема прокачиваемой информации!

Глава 5

Шестиколесный «Шатун», который им выделил Григорий, ревел, как раненый зверь, карабкаясь по крутому горному склону. Дорогой это можно было назвать с большой натяжкой — скорее, направление, размытое недавними дождями до состояния жирной, чавкающей глиняной каши. Колеса, каждое высотой мужчине по грудь, то и дело срывались в юз, заставляя тяжелую машину опасно вилять. Стеклоочистители едва справлялись с потоками грязи, летящей из-под арок. За рулем сидел Костя, его лицо было абсолютно сосредоточенным, а руки мертвой хваткой вцепились в руль. Рядом Якут молча вглядывался в серую пелену тумана, его рука для страховки лежала на скобе, прикрученной к приборной панели.

На очередном повороте, где дорога изгибалась крутой подковой над глубоким ущельем, заднюю часть джипа повело особенно сильно. Колеса беспомощно завращались, разбрасывая комья мокрой глины с камнями. Машину медленно, но неумолимо потащило боком, прямо к краю обрыва. Сквозь мутное боковое стекло Костя увидел, как под колесами осыпаются камни, улетая в бездонную, молочную пустоту.

— Мама-мама-мама! — заголосила Евгения с заднего сиденья, вцепившись в спинку кресла Кости так, что побелели костяшки. В ее огромных глазах, обычно полных циничного любопытства, сейчас плескался неподдельный животный ужас. Ее высокотехнологичный, упорядоченный мир из серверов и файрволов не готовил ее к настолько острым развлечениям.

— Спокойно, — ровно сказал Костя, его голос был абсолютно лишен эмоций. Он не стал жать на тормоз — это было бы верной смертью. Вместо этого он вдавил большую кнопку на панели управления. С громким металлическим лязгом из протекторов всех шести колес выдвинулись острые стальные шипы. Джип дернулся, вгрызаясь в скользкую поверхность, как дикий зверь когтями. Машина замерла, ее заднее колесо зависло над самой пропастью.

— Первый раз на пикник выбралась, хакер? — насмешливо бросила Ирина, даже не изменившись в лице. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на вжавшуюся в сиденье Евгению с откровенным презрением. — Привыкай. Здесь нет кнопки «отменить» или «загрузить сохранение».

Евгения бросила на нее злой, полный ненависти взгляд, но ничего не ответила, пытаясь унять дрожь в руках. Она нервно сглотнула и отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает скалы.

Костя, не обращая внимания на перепалку, аккуратно, сантиметр за сантиметром, выровнял «Шатун» и продолжил подъем. Внутри царило напряженное, почти осязаемое молчание, нарушаемое лишь ревом двигателя и монотонным стуком дождя по бронированной крыше. Две девушки на заднем сиденье, казалось, были готовы испепелить друг друга взглядами, и эта тихая война создавала в тесной кабине невыносимую атмосферу. Костя поймал себя на мысли, что противник, кем бы он ни был, мог бы просто подождать, пока их маленький отряд не развалится из-за внутренних склок.

Ближайший светящийся узел, который нашла Евгения, привел их к подножию старой, заброшенной горы, испещренной зевами древних шахтных стволов. «Шатун» пришлось оставить у подножия, спрятав его в густом ельнике. Дальше — пешком.

— Сигнал идет оттуда, — сказала Ворожея, сверяясь с картой на своем планшете. — Из глубины. Источник мощный, стабильный.

Вход в шахту был похож на пасть мертвого гиганта. Ржавые остатки старой крепи торчали из скалы, как обломанные зубы. Оттуда тянуло могильным холодом и густым, тяжелым запахом влажного камня, прелой земли и едва уловимой металлической ноткой.

— Фонари в джипе были, — напомнил Иван. — Шахтерские.

Они вернулись и, порывшись в ящике под сиденьем, извлекли четыре тяжелых, мощных фонаря с налобными креплениями. Костя усмехнулся — отец не доверял модным тактическим гаджетам, предпочитая проверенное, неубиваемое оборудование. Сейчас это оказалось как нельзя кстати.

Закрепив фонари, они шагнули в темноту. Их мощные лучи утонули в непроглядной тьме, не сразу достигнув стен. Главный штрек оказался неожиданно широким и высоким. Стены были гладкими, почти отполированными, словно их не взрывали и не бурили, а вырезали чем-то невероятно точным. Именно тут Костя, проведя по стене лучом, замер. Он с детства лазал по шахтам отца, но такого не видел никогда. Поверхность камня была покрыта сложным, причудливым узором из рудных жил — медь, железо, кварц переплетались не хаотично, а словно образуя единую сеть, похожую на кровеносные сосуды или нервные волокна.

Пройдя около получаса вглубь горы, они почувствовали, как изменился воздух. Он стал теплее, а запах сырости сменился ароматом, похожим на запах земли после грозы. Впереди забрезжил слабый, зеленоватый свет. Они выключили фонари и последние метры шли в нарастающем сумраке.

Тоннель резко расширился, и они вышли в огромный, невероятной красоты грот.

Это не было похоже на выработанную шахту. Скорее, на тронный зал подземной царицы. Высокий, уходящий во тьму купол был усыпан друзами горного хрусталя, которые ловили и многократно преумножали неведомый внутренний свет, создавая полную иллюзию звездного неба. Стены были сложены из слоев полированного малахита, чьи зеленые узоры напоминали застывшие вихри. Этот грот был сердцем горы, перекрестком, куда со всех сторон сходилось множество темных тоннелей, уходящих в неведомые глубины. В центре, на возвышении из цельного кристалла дымчатого кварца, сидела женщина. Свет в пещере исходил не от ламп, а от ковра светящегося мха, покрывавшего пол, и от самого трона, который пульсировал мягким, ровным сиянием.

Она была воплощением царственного спокойствия. Идеально сложенная, статная, с гордой осанкой. Ее одеяние не было сшито из ткани. Оно казалось живым — длинное, темное платье, которое облегало ее фигуру, было соткано из мириад тончайших минеральных нитей, переливающихся, как грани бриллиантов. По подолу и рукавам шли сложные узоры из тускло светящегося зеленого мха, который, казалось, рос прямо на платье. Подол не касался пола, а растворялся в легкой дымке, сливаясь со свечением, исходящим от земли. Ее иссиня-черные, тяжелые волосы спускались с плеч, а самой поразительной была ее кожа — бледная, с перламутровым отливом, на которой проступали тонкие, как паутинка, узоры, напоминающие прожилки в малахите.

— Вы в курсе, что светитесь, как микроволновка. Странное излучение, — пробормотала Евгения, глядя на свой планшет. — Мощное, но… чистое. Я не могу его идентифицировать. Ни один известный источник энергии не дает такой сигнатуры.

— В смысле?! Она что, радиоактивная?! — прагматичную Ирину больше беспокоила личная безопасность нежели сказочная, практически волшебная обстановка грота.

Женщина медленно подняла голову. Ее глаза, два сплошных шара из отполированного малахита без зрачков и радужки, остановились на девушках.

— Тихо вы! — внезапно прошипел Якут, шагнув вперед и отстраняя девушек. Он опустил винтовку и почтительно склонил голову. — Не гневи Хозяйку. Это же... Рада. Хозяйка горы. С миром пришли.

Рада перевела свои бездонные глаза на Якута, и ее губы тронула едва заметная, холодная как камень, улыбка.

— Мир — редкий гость в моих владениях в последнее время, охотник.

Слова Хозяйки горы повисли в сияющем воздухе грота. Ее холодная улыбка не сулила ничего хорошего, но в ее голосе не было и прямой угрозы. Это было спокойствие вечности, спокойствие камня, для которого человеческая суета, да и сама жизнь — лишь мгновение.

— Мы ищем тех, кто принес войну на Урал, — нарушил молчание Костя, шагнув вперед. Он старался говорить ровно, как на переговорах, хотя каждая частица его жизненного опыта кричала, что ситуация выходит за рамки любых протоколов. — Мы называем их «Освобожденные».

— Пустые имена, — ответила Рада, ее малахитовые глаза, казалось, смотрели сквозь него. — Имена не важны. Важны их действия. Они здесь. Вгрызаются в плоть моей горы, оскверняют ее. Пытаются добраться до ее нервов, до жил, по которым течет ее сила.

— «Горнило Сознания»… — прошептала Евгения, и Рада медленно повернула голову в ее сторону, заставив хакершу тут же замолчать и съежиться.

— Они как паразиты, — продолжила Хозяйка, снова глядя на Костю. — Я могла бы избавить от них гору одним движением. Сотрясением.

Она легко коснулась пальцами своего кварцевого трона. По всему гроту прошла глубокая, низкочастотная вибрация. С потолка посыпалась хрустальная пыль, а вода в небольшом подземном озере у дальней стены пошла рябью. Люди почувствовали этот толчок всем телом, будто сама планета содрогнулась под их ногами.

— Но это будет шумно, — так же спокойно произнесла Рада, когда вибрация утихла. — Обрушится вся гора, и ваш поселок в долине провалиться в разлом. Вы же хотите тихой работы, не так ли?

Костя сглотнул. Это была не угроза. Это была констатация факта. Демонстрация силы такого масштаба, рядом с которой все их оружие казалось детскими игрушками.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Помогите мне, и я помогу вам. Они прорубили штольню к одному из главных нервных узлов. Запечатайте их там. Тихо. Ликвидируйте заразу, не убивая носителя. Тогда я покажу вам путь к той, кто их послал. К источнику болезни.

План был ясен. Рискован, но ясен.

— Мы согласны, — ответил Костя, прежде чем кто-то из его спутников успел возразить.

— У вас нет нужных инструментов для такой работы, — сказала Рада. Она медленно протянула вперед свою бледную руку с проступающими на ней зелеными узорами. Из гладкой поверхности каменного трона, будто вырастая, медленно появился небольшой, мерцающий кристалл неправильной формы. — Возьмите это.

Костя шагнул к трону. От кристалла исходило слабое тепло, которое ощущалось даже на расстоянии.

— Прикрепите его к их машине. Он среагирует на напряжение в металле и дестабилизирует его молекулярную структуру. Но сам по себе он инертен. Ему нужен импульс. Точный выстрел. Штольню завалит.

Костя осторожно взял кристалл. Он был тяжелее, чем казался, и вибрировал в руке, словно живой. В его глубине переливались тусклые огни.

— Теперь идите, — сказала Рада. — Паразиты не должны грызть мое тело слишком долго.

Она откинулась на спинку трона, и ее фигура снова стала казаться частью древнего камня. Разговор был окончен.

Они шли в тишине по узкому тоннелю, на который указала Рада. Здесь не было величия ее тронного зала. Это был обычный, тесный шахтный лаз, пахнущий сыростью и вечной тьмой. Единственным источником света были их налобные фонари, выхватывающие из мрака мокрые, блестящие стены и ржавые остатки старой крепи. Тишина давила, нарушаемая лишь звуком их собственных шагов и тяжелым дыханием.

Первой не выдержала Евгения.

— Невероятно, — прошептала она, ее голос гулко разнесся по тоннелю. — Прямой симбиотический интерфейс. Эндогенный источник питания, интегрированный в геологическую структуру. Она не просто подключилась к сети — она сама стала ее центральным процессором. Живым сервером.

Ирина, шедшая впереди нее, резко остановилась и обернулась.

— О чем ты бормочешь? Какой еще сервер?

— О ней. О Раде, — в голосе Ворожеи слышался неподдельный восторг ученого, столкнувшегося с чудом. — Это не магия. Это гениальная био-кибернетика. Она смогла сделать то, о чем в «Кибероле» только мечтали — достичь полного слияния органики и мертвого материала.

— Какие еще админы? Ты что, сказок в детстве не читала? — фыркнула Ирина. — У каждой горы есть Хозяйка. У этой — она. И она не процессор, а дух этого места.

— Дух, — передразнила ее Евгения. — Любое явление, которое вы не можете объяснить, вы называете духом или богом. А это просто технология. Очень, очень древняя и продвинутая технология.

Иван Якут, до этого молчавший, положил тяжелую руку на плечо Евгении, призывая ее успокоиться.

— Мой дед говорил: не зли духов, если в их доме гостишь, — тихо, но веско произнес он. — Она — дух этого места. Я это нутром чую. А чутье меня еще ни разу не подводило.

— Спасибо за этнографическую справку, — съязвила Ворожея. — Только твое «чутье» — это, скорее всего, реакция твоих нервных окончаний на мощное пси-поле, которое она генерирует. Ну или просто глупость или суеверие.

Спор грозил перерасти в открытую ссору, но Костя, шедший впереди, остановил их.

— Тихо, — сказал он, оборачиваясь. Его лицо в свете фонарей выглядело усталым, но спокойным. — А что, если вы все правы?

Трое его спутников удивленно посмотрели на него.

— Что, если «Хозяйка Медной горы» — это просто старое, народное название для того, кого ты, Женя, назвала бы «админом Горнила Сознания»? — продолжил он, глядя на каждую из них по очереди. — Древняя легенда, описывающая высокотехнологичное явление, которое люди не могли понять. Одно другому не мешает. Мы видели своими глазами, что она реальна. А как ее называть — духом или процессором — оставим на потом. Сейчас у нас другая задача.

Его слова подействовали. Евгения и Ирина неохотно замолчали. Он был прав — их споры сейчас были бессмысленны. Они двинулись к штольне, которую указала Рада. Узкий лаз вел в новую пещеру. Еще на подходе они услышали ритмичный, скрежещущий шум. Костя, как командир, шел первым, но Иван мягко коснулся его плеча, призывая остановиться, и жестом показал, что пойдет вперед. Костя кивнул, уступая. Опыт Якута как следопыта был бесценен. И не зря Иван интуицией хвастался, она у товарища была запредельной.

Иван бесшумно выглянул из-за уступа и несколько долгих секунд неподвижно вглядывался в полумрак, его ноздри чуть заметно подрагивали, а глаза, привыкшие выискивать дичь в густом лесу, изучали пространство. Затем он так же бесшумно отступил.

— Машина работает, — прошептал он. — Одна. Людей не вижу. Но… там что-то есть. Живое. Пахнет… как мокрый камень и озон после грозы. Странный запах.

Костя выглянул сам. Впереди была огромная, недавно прорубленная каверна. В ее дальнем конце работал проходной комбайн. Это была жуткая на вид машина — стандартный промышленный каркас был густо оплетен пульсирующими органическими кабелями-лианами, а буровая головка была усеяна не стальными зубьями, а острыми, как бритва, обсидиановыми кристаллами. Машина медленно вгрызалась в стену, испещренную причудливым узором из переплетенных рудных жил.

Операторов действительно не было. Но Иван не ошибся. Из узкой, темной расселины в скале у самого основания стены, медленно, словно змея, показалась бледная рука, а за ней и вся фигура неизвестного существа.

Присмотревшись, Костя понял, что существо похоже на человека. Высокого, невероятно худого, с неестественно вытянутыми руками, ногами и шеей. На нем не было никакой одежды, но нагота его не была человеческой — она была отстраненной и бесполой. Скрывать существу было нечего: какие-либо половые признаки на его гладком, бледном теле отсутствовали.

Не успел Костя подать знак, как существо с нечеловеческой грацией и скоростью, цепляясь за малейшие выступы, взобралось по отвесной стене на потолок пещеры. Оно прижалось к камню, будто огромный паук, и замерло, наблюдая за работающим комбайном.

— Кто ж ты такой… — прошептал Костя. К нему подошли и остальные, начавшие с любопытством рассматривать усевшегося на потолке пещеры «паука».

В этот момент существо, будто почувствовав их взгляды, остановилось. Его длинная шея плавно, без единого рывка, повернулась на девяносто градусов. Его большие, темные, бездушные глаза уставились прямо на уступ, где они прятались.

Мгновение абсолютной тишины.

А затем существо издало серию быстрых, мелодичных щелчков, похожих на птичье чириканье. Оно их обнаружило.

Бой начался без предупреждения. Не было ни боевого клича, ни грохота выстрелов. Лишь тихий щелчок, с которым длинношеее существо оттолкнулось от свода, и свист рассекаемого воздуха.

— Огонь! — рявкнул Костя, уже нажимая на спуск.

Но стрелять было некуда. Существо двигалось размытым бледным пятном. Оно приземлилось на уступ абсолютно бесшумно, сгруппировавшись, как кошка, и тут же ушло с линии огня, скрывшись за громадой комбайна. Костя дал длинную очередь из карабина в ту сторону, заставляя тварь отступить еще глубже в тень. Пули рикошетили от корпуса машины с оглушительным визгом.

Иван выстрелил одновременно с ним. Его выстрел, в отличие от очереди Кости, был точным, выверенным, рассчитанным. Он целился в голову. Но тяжелая пуля с гулким шлепком ударила в камень там, где только что была голова твари.

Якут замер на долю секунды. Промах. Он не промахивался. Никогда. За всю его службу, за сотни операций, за тысячи часов на полигоне — он не промахивался. Он мог попасть в монету с двух километров, его руки были тверды, как камень, а глаз и инстинкт работали как единый, совершенный механизм. Но сейчас этот механизм дал сбой. Существо должно было двигаться быстрее, чем летела его пуля, быстрее, чем его мозг мог отдать приказ пальцу. Но это чисто теоретически было невозможно! Впервые в жизни он почувствовал себя беспомощным.

— Оно играет с нами, — прорычал Иван, снова вскидывая винтовку, но уже без прежней уверенности, а с холодной яростью. — Не могу зацепить. Невероятно!

Существо не нападало в лоб. Оно было идеальным хищником в своей стихии. Его мелодичное, жуткое чириканье теперь раздавалось с разных сторон — оно использовало акустику пещеры, чтобы дезориентировать их. Оно мелькало в тенях, двигаясь по стенам и потолку, появлялось на мгновение и тут же исчезало. Лучи их фонарей метались по стенам, тщетно пытаясь поймать в прицел хоть одну из стремительных теней.

— Справа! — крикнула Ирина, заметив бледный силуэт на стене.

Иван развернулся и выстрелил инстинктивно, не целясь. Пуля высекла сноп искр из камня, но существо уже было в другом месте. Оно использовало крик Ирины, чтобы определить их точное положение. С резким щелчком оно сорвалось с противоположной стены и метнулось к ним.

Костя успел среагировать, дав упреждающую очередь. Тварь, не меняя траектории, ушла в мертвую зону под их уступом.

— Потерял! — крикнул Костя. — Ваня, смотри под нами!

Но было поздно. Раздался скрежет когтей по камню, и существо выметнулось из-под самого края уступа, атакуя снизу. Его рука, длинная и тонкая, как плеть, хлестнула по ноге Ивана. Острые, как бритва, когти распороли плотную ткань комбинезона и мышцы. Якут взревел от боли и неожиданности, отшатнувшись назад.

Существо не стало его добивать. Оно тут же отпрыгнуло назад, в темноту тоннеля, из которого они пришли, отрезая им путь к отступлению.

— Женя, есть что-нибудь?! — крикнул Костя, прикрывая раненого Ивана и бросая быстрые взгляды в темный провал позади них.

— Ничего! — ответила она, ее голос дрожал, она беспомощно пялилась на экран своего планшета. — Сканер его не видит! Оно не излучает тепла, движется слишком быстро!

Костя понял, что они в ловушке. Он перекатился за большой валун, перезаряжая карабин. И в этот момент существо атаковало снова, на этот раз спереди. Оно выскочило из-за комбайна, но не побежало, а бросилось на них, отталкиваясь от стен и потолка, как мяч в смертельной игре.

Костя выстрелил, Иван, превозмогая боль, тоже. Но их выстрелы лишь заставляли тварь менять траекторию. Она приблизилась, и Костя успел заметить ее темные, лишенные всякого смысла глаза. Костяные шпоры на предплечье блеснули в свете фонаря. Он выставил вперед карабин, принимая удар на него. Тварь с чудовищной силой ударила по оружию, выбивая его из рук. Одновременно вторая ее рука полоснула Костю по плечу, оставляя три глубоких, кровоточащих пореза.

Боль обожгла, но адреналин не дал ей парализовать его. Он откатился в сторону, выхватывая пистолет. Теперь оба бойца в их отряде были ранены.

Именно в этот момент, лежа на холодном камне, тяжело дыша и чувствуя, как по руке течет горячая кровь, Костя увидел ее. Единственную массивную стальную балку, ржавым ребром пересекавшую свод пещеры прямо над комбайном. Их единственный шанс.

— Ирина! Женя! Назад! К выходу из грота! Бегом! — заорал он во все горло.

Девушки, не раздумывая, бросились прочь из штольни.

Существо, увидев бегущих, на мгновение замерло, выбирая новую цель.

— Эй, тварь! Я здесь! — крикнул Костя, привлекая его внимание и навскидку стреляя в тварь. Он вскочил на ноги и, достав из подсумка вибрирующий кристалл Рады, швырнул его со всей силы.

Это был отчаянный бросок. Кристалл, переливаясь в тусклом свете, пролетел через всю пещеру и с глухим стуком ударился о балку, прилипнув к ней.

Существо, точно не поняло, что произошло. Но видимо оно все-таки угрозу почуяло, издало пронзительный, полный ярости визг и бросилось на Костю.

— Иван, кристалл! Стреляй! — заорал Костя и, не дожидаясь ответа, побежал к выходу.

Якут, игнорируя раненую ногу, уже стоял на одном колене, его винтовка была неподвижна. Он поймал в прицел маленький мерцающий объект. Выстрел.

Грохота не было. Лишь низкий, гудящий звук. Кристалл ярко вспыхнул, и металлическая балка на их глазах рассыпалась в серую пыль. По своду пошли трещины.

— Бежим! — крикнул Иван.

Они рванули к выходу из штольни. Раненный Якут начал было отставать, но Костя вцепился в его плечо мертвой хваткой и тащил за собой. За их спиной с оглушительным треском и ревом начали падать огромные глыбы. Пещера рушилась. Они выскочили в главный грот за секунду до того, как тонны породы полностью завалили проход, похоронив под собой и жуткое существо, и его машину.

Облако пыли вырвалось из запечатанного лаза. А потом наступила тишина. И в этой тишине из глубины завала донесся последний, затихающий, полный отчаяния щелчок. И все смолкло.

***

Они стояли в главном гроте, тяжело дыша, покрытые каменной пылью. Адреналин медленно отступал, уступая место ноющей боли в ранах. Костя открыл аптечку, которую они забрали со «Стрижа». Иван, морщась, достал из нее стерильный пакет, извлек самозатягивающуюся повязку и наложил ее на рваную рану на ноге. Повязка с тихим шипением сама стянула края раны, останавливая кровь.

— Помоги, — коротко бросил Костя Ирине, протягивая ей пакет с дезинфицирующим гелем и еще одну повязку.

Она на мгновение замерла, но затем, отбросив сомнения, подошла к нему. Ее пальцы были холодными, но на удивление умелыми. Она обработала его раненое плечо, и Костя поморщился, когда гель коснулся живого мяса. Затем она туго перебинтовала рану. Их взгляды на секунду встретились, и в ее глазах он увидел не только гнев, но и застарелую, горькую тревогу.

Пещера, еще недавно казавшаяся величественной, теперь давила своей тишиной и равнодушием. Покрытая пылью команда зашла в зал, а Рада сидела на своем кварцевом троне все в той же неизменной позе, словно и не заметила устроенного ими грохота. А он-то уж точно докатился до тронного зала.

— Тихо, — усмехнулась она. В ее голосе не было ни похвалы, ни осуждения. Лишь холодная констатация факта. — Я ценю профессионализм.

— Мы выполнили свою часть, — сказал Костя, его голос был хриплым от пыли и напряжения. — Теперь твоя очередь.

Рада медленно поднялась. Ее живое платье из минеральных нитей и мха замерцало чуть ярче. Она подошла к одной из стен, которая казалась монолитной, и приложила к ней свою бледную ладонь.

По поверхности малахита, уходя вглубь темного тоннеля, о котором они и не подозревали, побежала яркая, изумрудная жила света. Она пульсировала, как вена, освещая им путь в неизвестность.

— Ваш враг прячется в сердце леса, — сказала Рада. — Но у горы есть свои артерии. Идите по жиле. Она приведет вас прямо к ее логову. Быстрее, чем вы дошли бы по поверхности. И безопаснее.

Костя кивнул, благодаря ее. Он посмотрел на Ирину и Евгению, которые теперь смотрели на Хозяйку горы со смесью страха и благоговения. Их мир, состоявший из понятных традиций и логичных технологий, трещал по швам.

— А наши раны? — спросила Ирина, глядя на перетянутую ногу Ивана.

— Плоть — это плоть, — безразлично ответила Рада. — Она либо заживет, либо сгниет. Это не моего ума дело. Мое дело — камень. Я свой долг выполнила. Идите.

Она вернулась к своему трону и снова села, превращаясь в живую статую.

Герои переглянулись. Помощи от нее больше ждать не стоило. Костя помог Ивану подняться, используя карабин как опору.

— Справишься? — спросил он.

— А у меня есть выбор? — прохрипел Якут, но на ногу все же встал.

Они в последний раз окинули взглядом невероятный тронный зал и шагнули в темный тоннель, освещенный лишь таинственным зеленым светом пульсирующей жилы. Этот мир снова показал им, что он гораздо сложнее и древнее, чем они могли себе представить. И враги, и союзники здесь играли по правилам, которые им только предстояло изучить.

Глава 6

Старая, заброшенная шахта, которую указала Рада, была широкой, с высоким, подпертым гниющими деревянными крепями потолком. Когда-то здесь кипела работа, но теперь единственным источником света была странная изумрудная жила, бегущая по стене. Она пульсировала ровно, как сердцебиение, отбрасывая на лица героев причудливые, болезненные тени. Костя шел, поддерживая Ивана, который тяжело опирался на его плечо, оставляя на камнях редкие капли крови. Внезапно Якут споткнулся, и его ноги подкосились. Если бы не мертвая хватка Кости, он бы рухнул на каменный пол.

— Все, не могу, — прохрипел он, тяжело дыша. Его лицо в зеленоватом свете казалось мертвенно-бледным, лоб покрылся холодной испариной. — Минуту… минуту отдохну и пойду.

— Ляг, — коротко приказал Костя.

Он осторожно опустил друга на землю. Самозатягивающаяся повязка на ноге Ивана промокла насквозь. Рана, полученная в бою, оказалась серьезнее, чем они думали — острый, как бритва, коготь твари, скорее всего, повредил артерию, и сильное кровотечение продолжалось.

— Мы возвращаемся к «Шатуну», — сказал Костя. Это был не вопрос, а приказ.

— Нет, — упрямо мотнул головой Якут, пытаясь подняться. — Мы не можем. Кость, ты сам видел… это место. Эту женщину. Если мы сейчас повернем назад, она может больше не открыть нам путь. Ее мир живет по своим законам. Хозяйка помогает храбрым, а трусов… трусов на дух не переносит.

Костя молчал. В словах друга, какими бы дикими они ни казались, был смысл. Его учили просчитывать риски, но как просчитать риск того, что мифическое существо обидится на тебя за проявленную слабость? Он посмотрел вглубь светящегося тоннеля, потом на раненого друга. Идти вперед — почти гарантированно потерять Ивана. Возвращаться — возможно, навсегда потерять этот путь в логово врага.

— Есть третий вариант, — внезапно сказала Евгения. Она сидела на корточках рядом, ее пальцы летали над проекцией карты на планшете. — Я еще до переезда сюда, на всякий случай, скачала все старые карты горных выработок этого региона. Да и еще много чего про Урал, огромный массив данных. Если наложить наш предполагаемый маршрут на эту карту… Да! Я знаю, где примерно выходит этот тоннель!

— Ты уверена? — скептически спросил Костя.

— На восемьдесят восемь целых и три десятых процента, если быть точной, — без тени улыбки ответила Ворожея.

— Довольно высокий процент, — Костя принял решение. — Возвращаемся. Ваня, обопрись на меня.

Они снова вышли в тронный зал и замерли в изумлении. Великолепие исчезло. Грот превратился в обычную, пусть и большую, пещеру. Свод был просто серым камнем, кристаллы на нем потускнели и выглядели как обычные кварцевые друзы. Стены из полированного малахита стали грубыми, необработанными. Трон Рады был не более чем большим, бесформенным куском дымчатого кварца. А сама Хозяйка… она сидела на нем, но теперь была неотличима от камня. Идеальная статуя, повторяющая ее облик до мельчайших деталей.

— И все-таки это технологии, — торжествующе прошептала Евгения. — Голограммы. Проекционное поле отключилось, и вот она — реальность.

— Нет, — так же тихо возразила Ирина, с благоговением глядя на статую. — Это магия. Она просто… уснула.

— Женщины! Где ваш разум?! Вы уверены, что это обсуждать надо именно здесь?! — прошипел Якут, опираясь на стену.

Они поспешили к выходу. Уже стоя на пороге, у самого края тьмы, Константин уловил едва различимый шепот, прозвучавший не в ушах, а прямо в голове.

«Подарок Лешего. Используй».

Голос был похож на шелест камней, но Костя узнал его. Хозяйка Медной Горы дала последнее напутствие.

Добравшись до «Шатуна», они столкнулись с новой проблемой. Костя был ранен в плечо и с трудом мог управлять тяжелой машиной на опасном спуске. Иван был не в состоянии даже сидеть прямо.

— Я поведу, — неожиданно твердо сказала Ирина. Она закинула за спину свой охотничий карабин и без лишних слов направилась к водительской двери.

— Стой! — попыталась остановить ее Евгения. — Ты нас всех угробишь! Ты хоть раз водила такую махину?!

— Ну и оставайся, — бросила через плечо Ира и запрыгнула в кабину.

— А ты точно справишься? — с сомнением спросил Якут, которого Костя усаживал на заднее сиденье.

— Я на нем с двенадцати лет по горам катаюсь, — весело ответила Ирина, и рев двигателя заглушил ее слова. — Пристегнитесь, мальчики!

Евгения, что-то проворчав про «диких амазонок», залезла в машину и захлопнула дверь. «Шатун», развернувшись на пятачке, который казался слишком маленьким для такого монстра, начал уверенный спуск.

***

Они вернулись в дом Григория уже глубокой ночью. Староста, молча ждавший их у окна, лишь крякнул, увидев, как Костя и раненый Иван вываливаются из «Шатуна», и тут же, не говоря ни слова, скрылся в доме. Через минуту он вернулся с большим тазом с горячей водой, стопкой чистых полотенец и старой, но полной армейской аптечкой, которую, видимо, берег как зеницу ока.

Пока Костя и Иван, морщась от боли, обрабатывали и перевязывали раны в большой горнице, Григорий сидел напротив за столом, положив на него свои огромные, мозолистые руки. Он не задавал вопросов, но его взгляд был тяжелым и пытливым, а пальцы беспрестанно выстукивали дробь. Ирина молча помогала парням, подавая то дезинфицирующий гель, то бинты.

— И это все… одна тварь? — наконец нарушил он тишину, когда Костя закончил перетягивать свое плечо. — Так уработала двух элитных армейцев?

Костя ничего не ответил. Он просто взял свой импульсный карабин и показал старосте ложе из сверхтвердого полимера. На нем виднелись две идеально ровные борозды, будто по пластику прошелся алмазный резец.

Григорий провел по бороздам большим пальцем. Его лицо, казалось, постарело еще на десять лет. Он видел достаточно, чтобы понять, с какой силой они столкнулись.

— И вы хотите пойти в место, где таких ребят может быть целая стая? Вдвоем?

— Я с ними! — твердо сказала Ирина, входя в комнату с подносом, на котором дымился травяной отвар.

— Ага, дома сиди! — рявкнул на нее Григорий, ударив кулаком по столу. — И ты, Костя, тоже никуда не пойдешь, пока мы не придумаем план! У нас есть люди, но из оружия одни дробовики и охотничьи винтовки. Против таких ребят они все равно что зубочистки.

— А план у нас есть, — раздался спокойный голос Евгении от двери. Она вошла, держа в руках свой планшет. Все это время она сидела в углу, копаясь в данных, и, казалось, не обращала внимания на происходящее. — Я прогнала виртуальную симуляцию вашего боя.

— Оценила, как мы его лихо уделали? — попытался пошутить Иван, откидываясь на спинку стула.

— О да, вы боги войны, — съязвила Ворожея, не отрываясь от экрана. — Но в вашем героическом побоище была одна странность. Этот писк, который издавало существо. Я не могла понять его хаотичные, нечеловеческие движения. Но потом… я добавила в модель его «чириканье» не как звук, а как сонар. И все встало на свои места. Смотрите.

Она вывела на голографическую проекцию трехмерную модель пещеры. В ней двигались четыре фигурки — их отряд — и одна, бледная и быстрая.

— Вот ваша реконструкция. Тварь двигается хаотично, да? — Виртуальное существо металось по экрану. — А теперь… я включаю симуляцию сонара.

От фигурки существа пошли виртуальные звуковые волны. Отражаясь от стен, они создавали перед ним идеальную 3D-карту местности. И его движения мгновенно преобразились. Из хаотичных они стали выверенными и абсолютно логичными.

— Оно использовало акустическую локацию! Эхо! — в голосе Евгении звучал азарт первооткрывателя. — Поэтому оно и скакало по стенам и потолку, как горный козел. У него постоянно перед глазами, точнее, ушами, была идеальная трехмерная карта!

— То есть, как летучая мышь? — догадался Костя.

— Что-то типа этого, — кивнула Евгения, отключая проекцию. — Сильная штука. Но любую силу можно превратить в слабость. Если оглушить обычного человека, он потеряет равновесие. А если оглушить того, кто видит ушами, он ослепнет. Нам нужен мощный направленный излучатель ультразвука. Чтобы ударить по их главному оружию — по их слуху. Механики в поселке есть?

Григорий, до этого молча и хмуро наблюдавший за демонстрацией, усмехнулся и встал во весь свой могучий рост.

— Нет. Но парни с руками найдутся. И на одного из них вы сейчас смотрите.

***

Четыре дня они почти не выходили из большого гаража Григория. Четыре дня, слившихся в один бесконечный гул сварки, скрежет металла и тихие, но яростные споры. Воздух пропитался запахом канифоли, перегретого металла и пота. Повсюду были разбросаны инструменты, мотки кабелей, детали старого шахтерского оборудования и сложные компоненты, которые привезла Евгения из своего бункера. В центре этого хаоса, похожий на бронированного дикобраза, стоял «Шатун». Но теперь на его крыше красовалось чудовищное сооружение.

На мощной станине была закреплена старая спутниковая тарелка, в центре которой была установлена головка излучателя на штангах. Выглядела конструкция не очень. Это был монстр, франкенштейн, рожденный из отчаяния, упрямства старого старателя и гения сумасшедшего хакера.

Костя, Иван и Григорий, чумазые, в масле, но с довольными лицами, стояли и смотрели на свое творение.

— Ну что, мужики... Труд окончен, пора оценить усилия, — хрипло сказал Григорий, вытирая руки промасленной тряпкой. — Думается мне, что если эта штука рванет, от моего гаража даже фундамента не останется.

— Не рванет, — без особой уверенности ответил Костя. — По крайней мере не должна.

Он сел за руль, Иван занял место рядом. Григорий, как главный механик, сел позади них, чтобы следить за показателями мощности на дополнительном мониторе. Излучатель питался напрямую от бортовой сети джипа.

— Готовы? — спросил Костя.

— Давай уже! — нетерпеливо махнул рукой Григорий.

Костя перевел тумблер на специально выведенной на панель консоли. По гаражу пронесся низкий, вибрирующий гул. Лампочки на потолке замерцали, а мелкая металлическая стружка на полу задрожала.

— Идет набор мощности, — доложил он, глядя на шкалу. — Пятьдесят… семьдесят… восемьдесят… сто процентов. Огонь!

Он ударил по большой красной кнопке.

Их головы пронзил беззвучный, высокий, невыносимо острый писк, который, казалось, сверлил череп изнутри. Зубы заныли, в глазах потемнело. Весь мир превратился в одну вибрирующую, сводящую с ума боль. Костя, ничего не видя, на ощупь ударил по тумблеру, отключая установку.

Гул стих. Трое мужчин, шатаясь, вывалились из кабины джипа, держась за уши и отчаянно мотая головами. Мир плыл, а в ушах теперь звенел целый колокольный ансамбль, исполняющий похоронный марш.

— ТЫ… ЧЕГО… СДЕЛАЛ?! — проорал Григорий, пытаясь перекричать звон в собственной голове.

— Я… ВСЕ ПО ИНСТРУКЦИИ! — так же громко ответил Костя.

Дверь в гараж открылась и в него зашла Евгения. В руках она держала небольшой ранец с точно такой же, но миниатюрной тарелкой.

— Отлично сработало! — весело сообщила она. — Я зафиксировала стабильный выброс в ультразвуковом диапазоне. Мощность… запредельная. Ни одно живое существо с эхолокацией такого не переживет.

Они слышали ее через слово, как из-под воды. Звон в ушах превращал ее речь в бессвязный набор звуков.

— А вы почему защитные наушники не надели? — удивленно спросила она, заметив их состояние. — Или хотя бы беруши?

Трое мужчин уставились на нее с одинаковым выражением вселенской обиды.

— А ТЫ НАМ ПРО ЭТО СКАЗАЛА?! — хором проорали они.

Евгения смешно наморщила лоб, на мгновение задумавшись.

— Ой, — тихо сказала она. — Кажется, забегалась и забыла. Извините.

Она с энтузиазмом протянула Ивану один из ранцев.

— В общем, вот мобильная версия! Предлагаю включить и проверить!

Трое мужчин, бледные, с одинаковым выражением чистого ужаса на лицах, как по команде, сделали шаг назад и дружно замахали руками, отчаянно мотая головами.

— НЕТ! — снова проорали они в один голос.

Их уши такого второго раза точно не переживут. Евгения пожала плечами, глядя на них как на сумасшедших, и с довольным видом убрала ранец за спину. План был готов. И оружие, пусть и дьявольски неприятное, тоже.

***

Вечером того же дня Костя нашел Ирину на «их месте» — на вершине скального пика, нависавшего над Каменным Ключом. Отсюда открывался вид на всю долину, на темнеющие леса и далекие, зубчатые вершины гор. Они сидели на плоском, прогретом за день камне, и поначалу молча наблюдали, как солнце медленно погружается в багрянец, окрашивая облака в невероятные оттенки — от нежно-розового до огненно-оранжевого.

— Я и забыл, — тихо сказал Костя, нарушая молчание. — Забыл, какой здесь красивый закат.

За десять лет его помотало по миру. Он видел, как солнце тонет в смоге над гигантскими небоскребами азиатских мегаполисов, отражаясь в тысячах стеклянных граней. Наблюдал с палубы военного авианосца где-то в южных морях, как оно садится в океан, окрашивая воду в цвет крови. Встречал пыльные, красные рассветы в зонах корпоративных войн, где воздух был густым от гари. Он видел сотни закатов, один драматичнее другого.

— Но от этого почему-то дух перехватывает, — закончил он, не отрывая взгляда от горизонта.

— А если тут так красиво, какого черта ты вообще уезжал? — голос Ирины прозвучал тихо, но в нем была острота отточенного лезвия.

Костя повернулся к ней. Она смотрела не на закат, а на него.

— Мы сидели на этом же самом камне, — продолжила она, — когда я тебя провожала. Ты помнишь, что ты мне тогда сказал?

Он помнил. Каждое слово.

— Я сказал, что вернусь через пару лет. Что служба — это просто способ увидеть мир, а потом я обязательно вернусь домой.

— Прошло десять лет, Костя.

Он опустил глаза. Любые оправдания прозвучали бы сейчас жалко.

— Прости, — это было единственное, что он мог сказать. — Приключения большого мира… они затянули.

— Настолько затянули, что ты забыл обо мне? — в ее голосе не было крика, только тихая, выстраданная за эти годы горечь.

— Я не забыл, — он посмотрел ей в глаза. — Я же писал. Первые два года. Почти каждую неделю.

— А потом?

— А потом… — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Потом у нас просто закончились темы. Моя жизнь там — бои, тактические симуляции, новые технологии, закрытые полигоны, горячие точки по всему миру… Твоя жизнь здесь — шахта, поселок, праздники, знакомые люди… Мы стали говорить на разных языках. Жизнь сама начала нас разводить. Разные ситуации, разные интересы.

— А теперь, значит, интересы опять общие появились? — язвительно спросила она.

Ее слова ударили наотмашь. В Косте что-то вспыхнуло — смесь вины и раздражения.

— Меня не устраивает концепция «где родился, там и пригодился»! — сказал он чуть резче, чем хотел. — Мир огромен, Ира! В нем невероятное количество чудес, мест, людей! Почему ты никогда не хотела этого увидеть? Почему ты считаешь, что вот эта долина — это и есть весь мир?

— Потому что здесь мой дом, — просто ответила она. А потом усмехнулась. — И знаешь что? Столько чудес, сколько свалилось на нас за последние дни здесь, на Урале, тебе во всем твоем огромном мире не отыскать.

Она была права. Леший, Хозяйка горы, жуткие твари в шахте… Этот клочок земли оказался загадочнее и опаснее любой «горячей точки», где ему доводилось бывать.

Костя вздохнул, и его гнев угас, сменившись тяжелой усталостью. Он снова посмотрел на закат. Последний луч солнца скрылся за горой, и на долину начали спускаться синие сумерки.

Ирина помолчала, а потом подвинулась ближе. Забывшись, она опустила голову ему на раненое плечо. Костя невольно дернулся и скрипнул зубами, пытаясь сдержать стон.

Ирина тут же отпрянула.

— Ой! Прости! Я… я забыла… Больно? — в ее голосе прозвучали паника и искреннее сожаление.

— Терпимо, — выдавил он, пытаясь улыбнуться. — Не переживай.

Этот неловкий, болезненный момент сделал больше, чем могли бы сделать любые слова. Он разрушил стену гнева между ними. Ирина смотрела на его перевязанное плечо, и ее взгляд смягчился.

— Завтра вы идете в логово этих тварей, — сказала она уже совсем другим, тихим голосом.

— Да.

— Я хочу, чтобы твое приключение завершилось успешно, — прошептала она. — И чтобы ты вернулся. Возвращайся, пожалуйста.

Он молча накрыл ее руку своей. Внизу, в Каменном Ключе, зажигались огни. Они сидели на вершине скалы, двое людей из разных миров, которых снова свела вместе общая беда, и молча смотрели, как на величественные горы опускается ночь.

Глава 7

«Шатун» упрямо полз по лесной дороге, которая, судя по картам Евгении, когда-то была старым лесовозным трактом, а теперь превратилась в едва заметное направление. Костя вел машину, сосредоточенно объезжая поваленные деревья и глубокие, затянутые грязью колеи. Рядом с ним сидел Григорий, его массивные руки спокойно лежали на коленях, но взгляд был острым, как у охотника. Иван устроился в десантном отсеке, у заднего люка, прикрывая тыл.

Они ехали уже несколько часов. После того, как Костя показал старосте видеозапись с «чириканьем», тот, не говоря ни слова, ушел в свою мастерскую. Через час он вернулся, бросил в кузов «Шатуна» три тяжелых ранца с миниатюрными излучателями и коротко сказал: «Я с вами». Его авторитет в поселке был непререкаем, и спорить с ним никто не стал.

— Тормозни-ка, — сказал Григорий, когда они пересекали небольшой ручей. — Надо до ветра сходить.

Костя кивнул и остановил джип. Двигатель, недовольно фыркнув, затих. Мужчины выбрались из машины, и их тут же окутала плотная, звенящая тишина уральской тайги. Почему звенящей? Да потому, что гнуса в воздухе было столько, что пара мушек обязательно в нос при вздохе попадала. Они отошли на несколько шагов к обочине и, не сговариваясь, встали спиной к «Шатуну», чтобы отдать долг природе.

— Хорошо-то как, — с облегчением протянул Григорий. — Воздух-то какой…

Договорить он не успел. За их спинами, из грузового отсека «Шатуна», раздался металлический скрежет, скрип петель и сдавленное кряхтение. Все трое, как по команде, дернулись, спешно прикрываясь и разворачиваясь.

Из большого ящика для инструментов, потирая затекшие конечности, выбиралась Евгения-Ворожея. Ее зеленые волосы были всклокочены, а на перепачканном в масле лице читалось крайнее недовольство. В руках она держала свой планшет.

— Что… ты… здесь… делаешь?! — задыхаясь от возмущения, выдавил из себя Григорий, его лицо побагровело.

— Как что? Еду с вами, — пожала плечами Евгения, спрыгивая на землю. Она оглядела трех мужчин, застывших в неловких позах. — О, простите. Я вам не помешала?

— Ты с ума сошла?! — не выдержал Костя. — Это боевая операция, а не увеселительная прогулка!

— Вот именно, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Мозговой центр операции не может сидеть в тылу, пока глупые мускулы лезут в неизвестность. Без меня наш «звуковой молоток» — просто кусок железа. Я должна быть на месте, чтобы корректировать ваши действия в реальном времени.

— Нашелся командир в юбке, — пробурчал Григорий, нервно застегивая ширинку.

Возвращаться было уже поздно и глупо. Костя лишь махнул рукой, и они, ругаясь сквозь зубы, снова погрузились в машину.

Еще через час, следуя указаниям Евгении, они прибыли на место. Это была большая, круглая поляна, окруженная кольцом древних, поросших мхом мегалитов. Камни были испещрены странными, давно выветренными символами. Воздух здесь был тяжелым, неподвижным и пах прелой листвой, сырой землей и еще чем-то… сладковатым, как запах гниения.

— Странные символы, — Костя подошел к одному из каменных столпов и ладонью очистил с его поверхности мох и пыль. — Никогда таких не видел.

— Я тоже, — Григорий нацепил на нос большущие очки.

— Дядь Гриш, стареем? — Константин старосту увидел в очках впервые.

— Не стареем, а настаиваемся…

— Ну-ка разойдитесь, — Евгения поднесла к мегалиту планшет, с которым никогда не расставалась, — у меня нейронка есть, которая вам хоть что переведет. Хоть египетский, хоть марсианский.

Мужчинам пришлось уступить ей место, ведь самостоятельно прочесть надписи шансов у них не было никаких.

— Так-так-так, — Евгения медленно проводила планшетом над камнем так, чтобы сканер мог захватывать строчки одну за другой, — считываем, запоминаем и распознаем. Дело на две минуты.

Пока Ворожея занималась расшифровкой высеченных на мегалите символов, Костя и Григорий отправились исследовать поляну. Якут, несмотря на регенерирующий гель, еще не восстановился полностью. Раненая нога его беспокоила, и он остался охранять девушку.

В центре поляны, куда вели все протоптанные дорожки, росло дерево. Огромный, древний дуб, чьи ветви были так густо переплетены, что под ними царил вечный сумрак. Его ствол был неестественно толстым, покрытым большими овальный наростами, похожими на опухоли, а корни, словно гигантские змеи, выползали из земли, обвивая камни.

— Жуткое местечко, — прошептал Костя. Дуб напоминал ему какое-то древнее застывшее чудовище.

Они осторожно двинулись к дереву. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился тошнотворный запах. У подножия дуба, среди его узловатых корней, они увидели причину. Кости. Много костей. Некоторые были старыми, пожелтевшими, но многие — совсем свежими, с остатками плоти, которую облепили мухи. И это были человеческие кости.

— Вот же твари, — выдохнул Костя, его рука сжала карабин. — Они тут жертвы приносят!

Григорий с ненавистью посмотрел на жуткий алтарь. Его лицо, казалось, превратилось в камень.

— Выжжем это место каленым железом, — пророкотал он. — Пора гадов найти и уничтожить!

***

— Ну? Что там пишут твои марсиане? — нетерпеливо спросил Григорий, когда они вернулись к мегалиту, у которого оставили Евгению и Ивана.

Ворожея молчала. Она стояла, уставившись на экран своего планшета, и ее лицо было бледным. На нем застыло выражение, которое Костя никогда у нее не видел — полная растерянность.

— Что-то не так? — спросил он.

— Невозможно, — наконец прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. — Просто невозможно.

— Что невозможно?

— Расшифровать, — она подняла на них свои огромные, растерянные глаза. — Моя нейросеть… она не может их прочесть. Она обработала триллионы комбинаций, перебрала все известные мертвые языки, все корпоративные шифры, даже двоичные коды неизвестного происхождения. Ничего. Ноль совпадений. Это не язык. И не код. Это… что-то другое. Что-то, что моя система не способна понять.

Это признание от самоуверенной Ворожеи, которая считала любую магию лишь неопознанной технологией, подействовало на всех отрезвляюще. Если даже она, с ее гением и оборудованием, зашла в тупик, значит, они столкнулись с чем-то действительно древним и чуждым.

Костя посмотрел на жуткое дерево-алтарь, на разбросанные вокруг него человеческие кости.

— Возвращаемся к «Шатуну», — твердо сказал он. — Здесь, на открытом месте, мы как на ладони. Этот бой должен быть на наших условиях, а не на их.

Они развернулись и быстрым шагом пошли обратно по тропе, ведущей к опушке, где они оставили джип. Но уйти им не дали.

Атака была бесшумной и внезапной. Не было ни крика, ни рева. Лишь тихий шорох в кустах и мелькнувшая бледная тень.

— Контакт! — рявкнул Иван, вскидывая винтовку.

Из-за древних мегалитов, из густого кустарника, бесшумно срываясь с ветвей деревьев, на них со всех сторон хлынули бледные существа. Близнецы той твари, которую они похоронили под завалом. Десять. Двадцать. Целая стая. Они двигались с нечеловеческой, плавной скоростью, их длинные конечности неслись над землей, не издавая ни звука.

— К машине! Отходим! — заорал Костя, давая очередь из карабина по ближайшей твари.

Мужчины мгновенно образовали оборонительный треугольник, прикрывая Евгению в центре. Григорий рыкнул, и его дробовик выплюнул сноп картечи, снося с ног одного из нападавших, но на его место тут же встали двое других. Иван, вертясь на раненой ноге как на якоре, методично отстреливал тех, кто пытался зайти им во фланг.

Костя сорвал с плеча ранец с портативным излучателем и ударил по наступающим ультразвуком. Две ближайшие твари схватились за головы и рухнули на землю, корчась в беззвучных конвульсиях. Но остальные продолжали наступать. Устройство было слишком слабым против такой толпы.

— Их слишком много! Нас сомнут! — проревел Григорий, пытаясь достать ранец с излучателем из-за спины.

Костя видел, что они проигрывают. Твари не неслись в тупую лобовую атаку. Они двигались слаженно, как стая волков, отрезая им путь к отступлению, окружая.

— Женя! — заорал он, перекрикивая грохот выстрелов. — К машине! Главный излучатель! Мы тебя прикроем! Беги!

Евгения на мгновение замерла, ее лицо было белым от ужаса. Она была хакером, а не полевым агентом. Но в ее глазах мелькнула решимость. Она кивнула и, пригнувшись, рванула через поляну к «Шатуну», до которого оставалось не меньше сотни метров.

— Огонь на подавление! — скомандовал Костя, еще раз активируя излучатель.

Они втроем обрушили на преследователей шквал огня и звука, создавая для Евгении коридор. Нападавшие на мгновение замешкались, но тут же несколько самых быстрых тварей бросились ей наперерез. Один из них почти настиг ее, вытянув длинную руку с костяными шпорами.

Грохнул выстрел. Голову существа разнесло в клочья — это Иван не упустил свой шанс.

Евгения добежала до джипа, распахнула дверь и ввалилась в кабину. Мужчины, отбиваясь, отступали к машине, но твари были уже слишком близко. Один из них прыгнул на Григория, вцепившись ему в плечо когтями. Староста взревел и ударил тварь кулаком в морду, но та не отпускала.

И в этот момент взревел двигатель «Шатуна». На его крыше ожила и развернулась в их сторону огромная тарелка главного излучателя.

— Ложись! — донесся из динамиков усиленный голос Евгении.

Костя схватил Григория за шиворот, отрывая от него тварь, и рухнул вместе с ним на землю, зажимая уши.

Ударила звуковая волна. Абсолютная, давящая, которая, казалось, выбивала воздух из легких. Мир на мгновение замер. А затем преследовавшие их существа начали падать. Они падали без крика, без конвульсий. Просто валились на землю, как подкошенные, их тела обмякали, а из ушей и носов тонкими струйками текла темная кровь.

Через несколько секунд все было кончено. Невыносимый рокот отступил, вернув миру обычные звуки. Костя поднял голову. Вся поляна перед «Шатуном» была усеяна неподвижными бледными телами.

— В машину! Живо! — заорал он.

Они заскочили в джип, втаскивая раненого Григория. Евгения, бледная, но с горящими глазами, уже разворачивала машину. «Шатун», взревев, сорвался с места, оставляя позади поляну, усеянную телами их врагов. Они уехали, понимая, что только что чудом избежали смерти и что нахрапом эту войну не выиграть. Сначала нужна была разведка.

***

Отступив на безопасное расстояние, они нашли идеальный наблюдательный пост — скальный уступ примерно в километре от капища, скрытый густым ельником. Отсюда в мощную оптику снайперской винтовки Ивана вся поляна была как на ладони.

— Вижу их, — прошипел Якут, прильнув к прицелу. — Бродят по поляне. Движения хаотичные. Точное число не сосчитать, их там десятки. Цели в их брожении я не вижу или никак не понимаю.

— Нужно больше данных, — сказала Евгения. — Необходим обзор с нескольких точек. Костя, сможешь подобраться ближе и установить эти «глаза»?

Она протянула ему три небольших шарика.

— Это видеокамеры. Прямой трансляции с них не будет, сигналы все еще глушатся. Придется забирать их вручную, — добавила она.

***

Это была рискованная вылазка, но необходимая. План был прост на словах и дьявольски сложен на деле.

— Держите поляну на прицеле. Если заметите движение — один короткий свист. Два — если мне пора сматываться, — коротко проинструктировал Костя, проверяя крепления на своем разгрузочном жилете.

Григорий и Иван молча кивнули, устраиваясь за большим валуном и сливаясь с ним, как две тени. Костя в последний раз окинул взглядом жуткую поляну, вдохнул полной грудью и, пригнувшись, бесшумной змеей скользнул в лес.

Он двигался, используя все свои навыки скрытного передвижения. Не бежал, а тек, перемещаясь от одного укрытия к другому. Тень от древнего мегалита, густой куст можжевельника, россыпь валунов — все становилось для него временным убежищем. Он двигался против ветра, чтобы его запах не разносился по поляне, а на ботинки намотал тряпки, чтобы глушить звук и не оставлять четких следов. Каждый шаг был выверен, каждое движение — экономно.

Первую камеру он решил установить у подножия самого жуткого дерева-алтаря. Это было самое опасное место, но оно давало идеальный обзор центра поляны. Он подполз к переплетению гигантских, похожих на змей корней, его сердце стучало ровно и глухо — адреналин делал свою работу, обостряя чувства до предела. Воздух здесь был густым и сладковатым, от запаха гнили кружилась голова. Он осторожно, сантиметр за сантиметром, поместил камеру в расщелину между двумя корнями, замаскировав ее объектив пучком сухого мха.

Внезапно где-то совсем рядом раздался тихий шорох. Костя замер, превратившись в камень, его рука легла на рукоять пистолета. Он лежал, не дыша, несколько долгих минут, вслушиваясь в тишину. Но больше ничего не произошло. Ветер. Или просто игра воображения.

Вторую камеру он решил поставить на вершине одного из мегалитов на противоположной стороне поляны, чтобы получить общий план. Подъем по скользкому, поросшему мхом камню был рискованным. Любой сорвавшийся камешек, любой скрип ботинка мог его выдать. Он лез, используя только силу пальцев и идеальное чувство равновесия, прижимаясь к поверхности камня, как ящерица. Установив камеру на самом верху, он так же бесшумно спустился.

Последнюю, третью, он закрепил на стволе дерева у главной тропы, ведущей к капищу. Она будет фиксировать всех, кто приходит и уходит.

Путь назад был еще более напряженным. Теперь любая ошибка означала не просто провал миссии, а его собственную смерть..

Когда он, наконец, скользнул в укрытие к своим, Иван лишь коротко кивнул, не отрываясь от прицела. Григорий же вздрогнул.

— Ну ты даешь, сынок. Я тебя даже не слышал, — прошептал он.

Вся операция заняла почти час, но для Кости это время сжалось в один бесконечный миг предельной концентрации. Теперь оставалось только ждать. Они сидели в своем укрытии, наблюдая, как день клонится к вечеру. Наконец, когда на долину начали спускаться сумерки, Костя снова проделал опасный путь, забрал камеры и вернулся к отряду.

Они сгрудились вокруг планшета Евгении, на который она вывела изображение сразу с трех камер.

— Что-то началось… — начал было Григорий, но Костя жестом приказал ему молчать.

На видео поляна ожила. Из леса, двигаясь своей плавной, нечеловеческой походкой, выходили все новые и новые бледные твари. Они собирались в плотное кольцо вокруг центрального дуба. А затем из-за ствола дерева появилась Она.

Она была невысокого роста, с тонкой, почти прозрачной кожей, сквозь которую, казалось, просвечивали вены. Уродливые мутации, исказившие ее последователей, не коснулись ее тела. Она была сложена идеально, двигалась с нереальной, балетной грацией и выглядела бы привлекательно, если бы не ее глаза. Большие, темные, они горели каким-то адским, нечеловеческим огнем. Одежды на ней был самый минимум — короткая юбочка и повязка на груди, сплетенные из живой травы и листьев, да венок из еловых лап на голове.

Женщина остановилась у подножия дерева. Ее окружила толпа тварей. Она издала низкий, гортанный звук, и толпа зашевелилась. Герои на видео увидели, как через ряды существ к дереву подвели трех связанных людей — двоих мужчин и одну женщину.

По еще одной тихой команде женщины, создания грубо привязали пленников к стволу древнего дуба. Вся толпа начала издавать свое мелодичное, жуткое чириканье, которое слилось в единый, гипнотический хор. Жрица с венком на голове затянула свою песню — странное, гортанное пение без слов.

И тут началось самое страшное. Кора огромного дуба пошла волнами, стала мягкой и податливой. Она начала медленно обволакивать привязанных людей, затягивая их прямо внутрь ствола. На их месте на дереве начали набухать три новых овальных нароста, полностью скрыв под собой трех бедолаг. Толпа раскачивалась в такт пения.

Когда пение оборвалось, наросты на дереве перестали пульсировать и замерли. А затем, один за другим, они лопнули. Из двух из них, с мокрым хлюпаньем, на землю вывалились обглоданные человеческие кости.

— Оно их сожрало! — в ужасе прошептала Евгения. — Это дерево-каннибал!

Но когда раскрылся третий нарост, стало еще омерзительнее. Из лопнувшей плоти, покрытый слизью, на землю шагнул новый монстр. Он был точной копией остальных — высокий, бледный, андрогинный. Он сделал несколько неуверенных шагов и замер.

Жрица подошла к нему и что-то прочирикала. Затем она издала низкий, гудящий звук, и все твари на поляне, как один, замерли. А затем синхронно развернулись и, подхватив своего нового собрата, так же бесшумно растворились в лесу.

Евгения с шумом выдохнула, отключая запись.

— Это дерево… оно их производит! — воскликнула она, ее лицо было белым как полотно.

— Кого? — не понял Костя, все еще находясь в шоке от увиденного.

— Ну как? Разве вы не поняли? — она посмотрела на них горящими глазами. — Она как матка в этом рое, а белесые твари — как послушная ей пчелиная семья! Как трутни! Они не просто убивают людей, они их перерабатывают! Превращают в себе подобных!

Григорий сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

— Нам бы сюда ядерную бомбу! — с ненавистью прорычал он. — Выжгли бы сразу весь этот гадюшник.

Иван, все это время молчавший, покачал головой.

— У нас есть кое-что получше ядерного заряда, — тихо, но уверенно сказал он.

— И что же это? — повернулся к нему Григорий.

Костя встретился взглядом с другом и увидел в его глазах холодную сталь.

— Выучка и опыт в проведении спецопераций, — закончил за него Константин. Он повернулся к старосте. — Не волнуйся, дядь Гриш. Мы тут камня на камне не оставим.

Глава 8

Григорий и Иван Якут заняли позицию на невысоком, поросшем лесом склоне, откуда капище и подходы к нему просматривались как на ладони. До поляны было метров триста — идеальная дистанция для снайперской винтовки Ивана. Они устроились с комфортом, который мог показаться неуместным в такой ситуации. Два раскладных туристических кресла, которые Григорий всегда возил в «Шатуне», стояли рядом. Между ними, на старом ящике из-под патронов, расположились две запотевшие бутылки пива. Сам джип, их главная огневая мощь и путь к отступлению, стоял в десятке метров позади, замаскированный ветками.

— Костя, меня по прилету на рыбалку звал, — сказал Якут, делая большой глоток. — На хариуса. Говорит, вода ледяная, рыба быстрая, как торпеда. Тянуть такую рыбеху сплошное удовольствие.

— Рыбалка — дело хорошее, — кивнул Григорий. — Уважительное. Но охота мне всегда больше по душе была.

— Вот и я о том же, — усмехнулся Иван. — Охота — это азарт. Особенно когда дичь сама к тебе бежит.

— Ты про дичь в лесу или про ту, что в юбке? — подмигнул ему староста.

— А вас, дядя Гриша, не проведешь, — Якут с улыбкой чокнулся с Григорием своей бутылкой. — За удачную охоту.

Они сделали еще по глотку. Внезапно Иван замер, снова вскинул винтовку и прильнул к оптическому прицелу.

— О. А вот и первый гость.

— Где? — Григорий тоже схватился за свой потертый, но надежный охотничий карабин.

Вместо ответа Якут плавно нажал на спуск. Грохнул выстрел, и в дальнем конце поляны, у самого края леса, бледная фигура, только что выскочившая из-за дерева, дернулась и рухнула на землю. Пуля пришла точно в голову.

— Ну, за почин, — сказал Якут, и они снова чокнулись.

Он опять посмотрел в прицел.

— Пошла жара.

— Где они? — Григорий тоже пытался разглядеть цели.

— Да везде! — выдохнул Иван.

Из леса, со всех сторон, на поляну хлынул поток бледных, длинноруких существ. Они не бежали толпой, а двигались перебежками, используя мегалиты и деревья как укрытия.

Поначалу это действительно было похоже на тир. Иван методично, одним выстрелом — одна цель, снимал тех, кто высовывался. Григорий бил по тем, кто подбирался ближе. Десять. Пятнадцать. Двадцать тварей остались лежать неподвижными на поляне. Но поток не иссякал.

А потом тактика врага изменилась.

— Они учатся, — прорычал Якут, сделав очередной выстрел и тут же откатываясь в сторону. Пуля из его винтовки прошила одного «трутня», но двое других, бежавшие рядом, тут же рассыпались в стороны, не давая взять их на одну линию огня. — Они больше не бегут по прямой. Обходят. Черт! С фланга!

Комедия закончилась. Началась настоящая работа. Они побросали бутылки, отшвырнули кресла и залегли за большим валуном. Их оружие работало слаженным дуэтом: сухой, хлесткий щелчок винтовки Ивана сменялся гулким, тяжелым выстрелом карабина Григория. Они вели огонь уже не расслабленно, а скупо и точно, экономя каждый патрон. «Трутни» действовали все умнее. Они перестали быть просто мишенями. Теперь это была стая. Они двигались двойками и тройками, отвлекая внимание друг на друга, залегая за камнями, и с каждым рывком подбирались все ближе.

— Патроны! — крикнул Григорий, вставляя в свой карабин последнюю обойму.

— У меня еще один магазин! — ответил Якут, понимая, что этого не хватит.

Первые «трутни» уже были в сотне метров. В пятидесяти. Их бесшумный, стремительный бег был страшнее любого боевого клича. Они неслись на них, как волна бледной смерти.

Григорий, отстреляв последний патрон, отбросил карабин и выхватил из-за пояса небольшой пульт, похожий на автомобильный брелок.

— Ну что, послушаем музыку?! — проорал он.

Якут, поняв его без слов, торопливо выхватил из карманов беруши и засунул их в уши.

Григорий нажал на кнопку.

Сзади, от «Шатуна», ударила абсолютная, давящая тишина. Невидимая звуковая волна накрыла склон. Первая линия «трутней», уже готовых к прыжку, споткнулась и рухнула на землю. Их тела забились в конвульсиях, из ушей и носов хлынула темная кровь.

Волна прокатилась дальше, сбивая с ног все новые и новые ряды наступавших. Через несколько секунд вся стая лежала на земле — кто-то бился в агонии, кто-то уже затих навсегда.

Григорий отключил излучатель. В наступившей тишине звенело в ушах даже сквозь беруши. Он отбросил пульт, поднял с земли тяжелый дробовик и посмотрел на Якута. Иван, в свою очередь, вытащил из-за голенища сапога длинную увесистую монтировку.

— Ну что, — усмехнулся Григорий, — пойдем завершим начатое?

***

Костя и Женя сидели в укрытии, в густом кустарнике на краю поляны. Они слышали далекую перестрелку — сухие, хлесткие щелчки винтовки Ивана и гулкий, басовитый грохот карабина Григория. А затем до них донесся не звук, а скорее толчок, вибрация, прошедшая по земле и воздуху. Беззвучная волна, от которой зашелестели листья. Главный излучатель «Шатуна» пошел в дело!

— Все. Вперед, — коротко скомандовал Костя.

Они выскользнули из укрытия и побежали через капище. Поляна была жуткой и пустой. Десятки бледных тел, сраженных звуковой атакой Ивана и Григория, остались лежать там, где их настигла волна. Но здесь, у дерева-алтаря, было тихо. Костя ожидал увидеть хоть какую-то охрану, но «трутней» не было. Все они действительно ушли в ловушку.

Почти все.

Когда они подбежали к огромному узловатому дубу, кора на его стволе вдруг пошла волнами, стала мягкой и податливой, как воск. Из самой сердцевины дуба, раздвигая древесные волокна, бесшумно выступила жрица. За ней, как три верных пса, вышли трое существ. Они были похожи на тех, с кем Костя встречался в прошлом, но гораздо крупнее и мощнее.

Жрица не выказала ни страха, ни удивления. Она просто смотрела на них своими адскими, горящими глазами.

Вперед вышла Евгения. На ее груди и спине висели два ранца с портативными излучателями.

— Ну что, уроды, встали? Подходите, не стесняйтесь! — крикнула она, и в ее голосе не было ни страха, ни паники. Только холодный азарт ученого. — Сейчас я вам мозги в кашу превращу!

Она включила оба излучателя на полную мощность.

Воздух пронзила невыносимая, беззвучная волна. Огромные «трутни» оказались крепче своих более мелких собратьев. Их не сразу сбило с ног. Но акустический удар явно причинил им чудовищную боль. Они согнулись, прижав длинные руки к головам, их тела задергались. Но они не отступали. Жрица издала новый, повелительный звук — низкий, гортанный гул. Подчиняясь этому приказу, «гвардейцы», шатаясь и спотыкаясь, продолжали медленно идти вперед, преодолевая боль.

Костя, видя, что Женя из последних сил сдерживает монстров, не стал ей помогать. Он не пытался отстреливать наступающих, падающих и снова встающих тварей. Вместо этого он, пригнувшись, рванулся в сторону, обходя дерево по широкой дуге.

Жрица заметила его маневр, но было уже поздно. Костя достал из-за пояса бутылку и с силой швырнул ее в ствол дерева. За ней полетела еще одна. И еще. Три полуторалитровые бутылки разбились о кору, щедро поливая ее бензином, который они заранее слили из бака «Шатуна».

Жрица сначала недоуменно посмотрела на него, не понимая, что происходит. А потом ее лицо исказилось в презрительной усмешке, и она громко, заливисто расхохоталась.

— Смейся-смейся, — пробормотал Костя. Он выхватил из кобуры пистолет, отвел затвор, демонстрируя патрон в патроннике. — ПЗМ-24. Веселая штуковина. Зажигательная.

Он выстрелил.

Маленькая искорка ударила в пропитанный бензином ствол. Раздалось глухое «ух!», и огромное дерево мгновенно превратилось в гигантский факел. Огонь с ревом взметнулся вверх, пожирая листья и сухие ветви.

Хохот жрицы сменился нечеловеческим, пронзительным визгом. Пламя охватило и ее, одежда из живой травы вспыхнула, как порох. Ее тело начало корежиться. «Трутни», оставшиеся без ее поддержки, на мгновение замерли, а затем, окончательно оглушенные непрерывным акустическим ударом Евгении, рухнули на колени.

— А теперь экспансивные в дело пошли! — крикнул Костя, меняя магазин.

Три точных выстрела в головы. Три фонтана из ошметков бледной плоти и темной крови. «Гвардейцы» завалились на землю. Весь оставшийся магазин Костя хладнокровно выпустил в горящую, визжащую фигуру жрицы.

Та рухнула на землю. Дерево-алтарь пылало, и его толстые корни, будто щупальца агонизирующего живого существа, начали извиваться и биться о землю.

Костя подошел к жрице. Она лежала на земле, ее тело было страшно обожжено, изо рта текла черная, густая кровь. Но она была еще жива.

— Веста… — прохрипела она, глядя на него с чистой ненавистью. — Меня зовут Веста!

— Да пофиг мне, как тебя зовут, — выплюнул Костя, перезаряжая пистолет. — Ты в прошлом. Как и весь тот ужас, который ты творила.

Жрица хрипло, булькая кровью, расхохоталась.

— Ты… ты точно запомнишь, как меня зовут, — прошипела она, и в ее горящих глазах вспыхнул триумф. — Я послала самых сильных своих детей к лесному старику. За твоим братом.

Она снова захрипела в жутком, булькающем хохоте. Костя, не говоря ни слова, поднял пистолет и выстрелом в голову оборвал этот смех.

***

Костя и Женя вернулись к «Шатуну». Григорий и Якут уже ждали их, вглядываясь в сторону капища, откуда до сих пор тянуло дымом. Поляна перед ними была усеяна десятками неподвижных бледных тел. Победа. Но на лицах не было и тени радости.

Костя молча подошел к Ивану, который сидел, прислонившись к огромному колесу джипа. Он разжал кулак и бросил к ногам друга несколько обугленных, оплавленных кусков металла и керамики. Они со стуком ударились о камни.

— Вот, — хрипло сказал Костя. — Достал из нее. Из жрицы Весты.

Иван посмотрел на обломки. Даже в искореженном состоянии в них угадывались очертания сложных нейропроцессоров.

— Значит, все-таки технология, — с горьким удовлетворением произнес Костя. — Никакой магии. Просто очень продвинутые импланты.

Якут медленно покачал головой.

— Железка сама по себе мертва, Костя, — тихо ответил он. — Сколько ты ее ни улучшай. Силу ей дает тот, кто ей управляет. Или то, что течет в этой земле. Это сплав волшебства и прогресса. Опасный, мерзкий, но сплав.

— Он прав, — вмешалась Евгения, подходя ближе. Ее лицо было сосредоточенным, а глаза горели азартом исследователя, выработавшего новую, неизведанную территорию. — Это дерево… алтарь… оно стояло на одном из самых мощных узлов «Горнила Сознания». Веста использовала его как гигантский био-сервер. В стволе тоже были импланты, гораздо сложнее тех, что она вживляла в себя. Она была не просто жрицей, она была… системным администратором.

Она указала на дымящиеся руины дуба.

— Но теперь дерево умирает. И теряет связь с основной сетью. Все данные, вся структура их роя, информация о других узлах — все это сейчас там, в агонизирующих останках. Если не вытащить их сейчас, через пару часов все превратится в бесполезную органическую кашу.

Слова Ворожеи повисли в воздухе. Все поняли, что она предлагает.

— Надо остаться и попытаться успеть получить данные, — закончила она.

— Надо так надо, — решительно кивнул Григорий, поднимаясь на ноги.

Но Костя мотнул головой. На его лице отразилась вся тяжесть выбора, который перед ним стоял.

— Мы не можем, — сказал он. — Мы должны немедленно ехать к Лешему. Спасать Егора. Веста отправила туда своих лучших убийц. Каждая минута на счету.

Наступила тишина. Две неотложные задачи. Два тикающих таймера. И только одна команда, чтобы их выполнить.

— Тогда разделимся, — неожиданно просто сказал Григорий.

Все посмотрели на него.

— План такой, — староста говорил ровно и веско, как будто всю жизнь командовал спецоперациями. — Костя, ты и Якут, на Шатуне мчитесь в лес к Смотрителю. По дороге заедете в Каменный Ключ, отправите ко мне сюда вторую машину с парой надежных ребят. А я останусь здесь. Буду охранять нашу ученую, пока она будет в своей сети ковыряться.

Костя колебался. План был логичным, но рискованным.

— Вас останется всего двое. А если кто-то из этих тварей выжил? Если они вернутся?

— А мы их встретим, — усмехнулся Григорий, похлопав по стволу своего карабина. — Я эту землю знаю получше любого «трутня». Да и девчонка, — он кивнул на Евгению, — оказалась не так уж и проста. Вон как лихо трутней в неудобную позу поставила!

— Разведданные могут дать нам ключ к победе во всей войне. Если есть несколько узлов, то и капищ таких может быть несколько, — добавила Евгения, глядя Косте прямо в глаза.

Костя посмотрел на Ивана, на решительное лицо Григория, на горящие азартом глаза Евгении. Они были правы. Других вариантов не было.

— Хорошо, — наконец принял он решение. — План принят. Дядя Гриша, держитесь. Мы вышлем подмогу, как только сможем.

Он помог Ивану подняться и залезть в кабину «Шатуна».

— Будьте осторожны, — бросила им вслед Евгения.

Костя лишь кивнул. Двигатель «Шатуна» взревел. Развернувшись на усеянной телами поляне, джип сорвался с места и понесся прочь, оставляя за собой двух одиноких защитников посреди враждебной, но полной бесценных секретов территории.

***

«Шатун» ворвался в Каменный Ключ, как метеор, подняв облако пыли и заставив разбежаться в стороны нескольких зевак, куривших у ворот поселка. Костя не сбавлял скорость, пока не затормозил с визгом у крыльца управы — самого большого дома, где жил Григорий. Двигатель он не заглушил. Каждая секунда была на счету.

Не успели они остановиться, как дверь управы распахнулась, и на крыльцо выбежала Ирина. Она, видимо, услышала рев приближающейся машины и ждала их. Ее взгляд метнулся по кабине, ища отца. Не найдя его, она на мгновение замерла, ее лицо исказилось от ужаса. А затем она медленно осела на ступеньки, прижав ладонь к губам. В ее глазах блеснули слезы.

— Где отец?! — выкрикнула она, когда Костя выпрыгнул из кабины.

— Все нормально, — коротко бросил он, уже направляясь к группе старателей, сбежавшихся на шум. — Дядя Гриша остался на капище. С Евгенией.

— На каком капище?! — вскочила она, ее голос звенел от паники и гнева.

— На древнем. Где было логово этих тварей. Не суть, — отмахнулся Костя, его мысли были уже далеко, в лесу, у Лешего. — Слушайте все! — обратился он к мужикам. — Староста приказал срочно выслать за ним машину с подмогой. Два-три самых надежных бойца.

— И ты говоришь, что все нормально?! — Ирина подбежала и вцепилась ему в рукав. — Ты бросил моего отца неизвестно где, среди трупов этих тварей, одного с сумасшедшей девчонкой?!

— Неизвестно где? — вмешался Иван, вылезая из десантного отсека. Он выглядел измотанным, но говорил спокойно и веско. — Ирина, мы дадим точные координаты. На карте место покажем. Там безопасно. Мы все зачистили. Просто отправь ребят за ним. И поторопись.

Но его спокойствие не подействовало. Ирина была на грани истерики. Для нее вся ситуация выглядела чудовищно: Костя вернулся, и ее мир рухнул. Ее отец, самый сильный и надежный человек, которого она знала, ушел с ним в самое пекло и не вернулся. Она подбежала к машине.

— Зачем ты появился?! — закричала она, и в ее голосе смешались боль, страх и ненависть. Она била его кулаками в грудь, но он стоял, как скала, не чувствуя ударов. — От тебя одни только неприятности! Все было хорошо, пока ты не прилетел! Убирайся! Убирайся отсюда и забери свою войну с собой!

Косте некогда было объяснять, спорить, утешать. В его голове тикал другой, более страшный таймер. Веста. Егор. Леший.

Он мягко, но сильно перехватил ее руки.

— Прости, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — У меня нет времени.

Он развернулся к ближайшему старателю, суровому мужику лет пятидесяти.

— Ты старший. Координаты у Ивана. Бери лучших, хватайте оружие и живо за Григорием. Это приказ.

Мужик, опешив от такого напора, лишь молча кивнул. Якут кинул ему навигатор из Шатуна.

Костя запрыгнул обратно в кабину «Шатуна».

— Куда ты?! — крикнула ему вслед Ирина.

— Спасать брата! — рявкнул он, и джип, взревев, сорвался с места.

Они уехали, оставив за спиной растерянную толпу и Ирину, которая, стоя посреди улицы, сыпала им вслед бессильными проклятиями.

Глава 9

«Шатун» несся по лесу, ломая кустарник и подминая под себя молодые деревья. Костя вел машину на пределе, его костяшки побелели на штурвале. Каждая секунда, потраченная в поселке, теперь казалась ему украденным у брата временем.

Наконец они достигли границ странного, аномального леса. Костя, едва остановив машину, выпрыгнул из кабины и, не говоря ни слова, рванул в чащу по направлению к поляне Смотрителя.

— Костя, стой! — крикнул ему вслед Иван, вылезая следом.

Но Константин не слушал. Его несло вперед слепое отчаяние, страх опоздать. Он бежал сломя голову, ветки хлестали по лицу, а в ушах стучала только одна мысль: «Успеть, успеть, успеть…»

Якут, несмотря на раненую ногу, догнал его и с силой схватил за плечо, разворачивая.

— Приди в себя! — прорычал он. — Не торопись, и себя погубишь, и Егора не спасешь! Что ты сделаешь, если нарвешься на засаду? Ляжешь рядом с ним? Думай, командир! Думай!

Слова Ивана подействовали, как ушат ледяной воды. Костя остановился, тяжело дыша. Профессионал в нем победил паникующего брата. Он был прав. Спешка — главный враг солдата.

— Ты прав, — выдохнул он. — Прости. Идем. Тихо.

Они двигались медленно, крадучись, прикрывая друг друга. Лес вокруг был напряжен, словно натянутая струна. Чем ближе они подходили к поляне, тем сильнее становилось это ощущение. Наконец, они увидели его.

Кокон из корней и ветвей стоял на том же месте, у подножия валуна. Он все так же мягко пульсировал зеленым светом. Но вокруг него, на ветвях деревьев, в тени камней, застыли темные, неподвижные силуэты.

Иван жестом указал наверх. Костя поднял голову. Прямо над коконом, на толстой ветке могучего кедра, притаился «трутень». Такой же большой и мощный, как телохранители Весты.

— Я прикрываю, — прошептал Якут, уходя в сторону и сливаясь с тенью. — Действуй.

Костя медленно, шаг за шагом, начал выходить на поляну. Он не смотрел на тварь наверху, его взгляд был прикован к кокону. Он должен был подойти ближе, выманить их.

И они клюнули. Когда до кокона оставалось не больше двадцати метров, существо на кроне дерева бесшумно спрыгнуло на землю, перекрывая ему путь.

Костя успел развернуться. Он сорвал с плеча ранец и, не целясь, ударил по твари из акустического излучателя.

Огромный «трутень», застигнутый врасплох, рухнул на колени, схватившись за голову. В тот же миг грохнул выстрел. Голову существа разнесло в клочья. Якут начал очередную кровавую жатву.

И сразу после этого со всех сторон, с деревьев, из-за камней, начали сыпаться новые твари. Как спелые яблоки. Пять. Десять. Их было не меньше дюжины.

Костя бил по ним из излучателя, сбивая с ног тех, кто был ближе. Якут методично снимал их одного за другим, его винтовка работала как часы. Но «трутней» было слишком много. Один из них, увернувшись от звуковой волны, в прыжке ударил Костю в грудь. Удар был такой силы, что Костя отлетел на несколько метров, выронив ранец.

Костя вскочил на ноги, но было уже поздно. Его и раненого Якута быстро окружали. Кольцо сжималось. Казалось, это конец.

И тут взбунтовался сам лес.

Из-под земли, разрывая мох и почву, вырвались толстые, как питоны, корни. Они хватали «трутней» за ноги, ломая их и утаскивая под землю. С крон деревьев, словно шрапнель, посыпались тяжелые, затвердевшие шишки. Они били с такой силой, что проламывали бледную плоть «трутней», заставляя их спотыкаться и падать.

А из самой чащи, с оглушительным ревом, вырвался огромный бурый медведь. Его глаза горели неестественным зеленым светом. Он врезался в ряды «трутней», разрывая их когтями и швыряя, как кукол. За разъярённым «мишкой» следовала стая из седых волков, которые не останавливаясь резали и рвали всех, кто мог уцелеть после встречи с медведем. Это вихрь смерти с когтями и клыками пронесся мимо застывших Кости и Якута. И он приятелей не зацепил.

Костя не заметил, как разорвало последнего трутня. Не заметил он и внезапно появившегося Лешего.

— Спасибо, — выдохнул Костя, поднимаясь с земли. — Огромное спасибо.

— Я не вам услугу оказывал, — скрипучим голосом ответил Леший. — Я очищал свой лес от гнили, осквернившей Горнило.

Он подошел к кокону и коснулся его. С тихим шелестом лепестки из коры и ветвей начали раскрываться. Внутри, целый и невредимый, лежал Егор. Он открыл глаза, моргнул, привыкая к свету.

Костя бросился к нему, помогая встать.

— Егор! Ты как?

— Нормально… — Егор с удивлением осмотрел себя, потом своего потрепанного, в крови и грязи, брата. — Кость, что случилось?!

Он перевел недоуменный взгляд на Смотрителя.

— А это… вообще кто?!

— Лес тебя вылечил. Он спас тебя, — сказал Леший, глядя на Егора.

И в этот момент его грудь пробил ослепительно яркий луч. Не было ни звука, ни дыма. Лишь тонкая, идеальная дыра, дымящаяся по краям, появилась в центре его плаща. Леший захрипел и повалился на колени.

Костя мгновенно развернулся, вскидывая карабин. Вдалеке, на гребне скалы, он успел заметить темный силуэт на фоне неба. Стрелявший был один. И Косте показалось, что одна его рука… была из металла. По крайней мере она блеснула на солнце, как полированная сталь.

Грохнул выстрел винтовки Якута, но было уже поздно. Силуэт исчез.

— Ушел, — прорычал Иван. — Я его мельком в прицеле видел. У него правая рука — железная. И часть лица.

Раненый Леший, прижимая руку к ране, медленно поднялся.

— Мне нужно… восстановить себя, — прохрипел он. — Не ищите меня. Какое-то время…

Он пошатнулся и, сделав шаг назад, слился со стволом дерева, буквально растворившись в нем.

Костя, Иван и только что исцеленный, но ничего не понимающий Егор остались одни на поляне, усеянной трупами, с новой, еще более страшной загадкой.

***

Мощные фары «Шатуна» вырывали из темноты стволы вековых сосен и причудливые тени. В кабине было тихо, если не считать ровного гула двигателя. Иван Якут, закинув винтовку за спину, занял место водителя, позволив раненому Косте сесть рядом с братом.

Егор молчал, пытаясь осмыслить последние несколько дней, которые для него слились в один кровавый, лихорадочный кошмар. Он помнил вспышки света, тени, боль… а потом — ничего. Лишь странные, зеленые сны. Он с удивлением разглядывал свои руки, свое тело — на нем не было ни единой царапины. Будто весь ужас ему просто приснился.

— Надо же, — наконец произнес он, нарушая молчание. — А я думал, мне конец. Как… как вы это сделали?

Костя тяжело вздохнул. Как объяснить человеку, привыкшему к нормальному миру, все то безумие, в которое они окунулись?

— Это долгая история, — начал он.

И он рассказал. Рассказал все, что с ними произошло с момента крушения «Стрижа». Про мертвое капище и жуткое дерево-алтарь. Про женщину с каменными глазами, Хозяйку горы, что говорила с ними из своего хрустального грота. И, конечно, про Лешего, Смотрителя, который и вернул его, Егора, с того света. Он говорил ровно, сухо, как будто докладывал о проведенной операции, но в его голосе все равно сквозило недоверие к собственным словам.

— Если бы я своими глазами не видел этого Лешего, я бы решил, что ты рехнулся, — закончил Егор, когда Костя замолчал. — Но, видимо, на территории Заимки и вправду творится какая-то дичь, которую мы все проглядели.

Он надолго замолчал, глядя в темное окно.

— А отец? — тихо спросил он. — Тело… его достали? Похоронили?

— Нет, — коротко ответил Костя. — Там слишком большой завал. Пока руины Заимки — это и есть его надгробие.

Егор резко повернулся к нему. В его глазах, еще недавно растерянных, вспыхнул гнев.

— Как так? — прошипел он. — Как ты мог? Просто оставить его там, как… как собаку?

— Мне было некогда заниматься похоронами, Егор! — вспылил в ответ Костя. — У меня на руках был ты, истекающий кровью! Вокруг враги, о которых мы ничего не знали!

— Некогда?! — голос Егора сорвался на крик. — Некогда отдать последние почести отцу?! Человеку, который…

— Если бы не твой брат, то мы тебе бы сейчас последние почести отдавали, так что имей совесть! — рявкнул с водительского сиденья Якут, не оборачиваясь. Его голос был твердым и холодным, как сталь.

Егор осекся, но его взгляд, полный упрека, все так же был прикован к Косте.

— Да, я понимаю, он спас меня, — уже тише, но не менее упрямо сказал он. — Но отец…

— Если бы не Костя, всему вашему поселку бы сейчас наступил конец, — продолжал рубить Якут, его слова били, как молот. — Пока ты в лесном санатории отдыхал, эти твари, Освобожденные, собрались бы в стаю. В орду! Они бы вырезали Каменный Ключ под корень. Переловили бы всех твоих людей, женщин, детей, и оттащили бы к тому мерзкому дубу на «перерождение». Так что он не только тебя спас, а всех твоих людей в придачу. Он рисковал, понимал, что его в любой момент на куски порвать могут. И получил твою благодарность!

Егор замолчал, не находя, что ответить. Правда в словах Ивана была слишком жестокой и неопровержимой. Он, Егор, думал о долге перед мертвыми, а Костя в это время спасал живых.

Константин ничего не добавил. Он просто отвернулся и стал смотреть в окно, на проносящиеся мимо темные силуэты деревьев. Он не хотел ни оправдываться, ни обвинять. Он слишком устал.

***

Въехав в Каменный ключ, Костя узрел совершенно неожиданную картину. Посередине главной улицы, от управы и почти до самого выезда, был выставлен длинный, сколоченный из толстых досок стол. За ним, в свете гирлянд из обычных лампочек, наспех протянутых между домами, сидел почти весь поселок. Рядом, в свежевырытых ямах, на огромных вертелах, шипя и истекая соком, жарились сразу две туши кабанов. Воздух был наполнен густым, дразнящим запахом жареного мяса, дыма и хвои.

Костя, Егор и Якут, выбравшись из машины, замерли в изумлении. Грязные, уставшие, все еще ощущающие привкус крови и пороха во рту, они смотрели на это пиршество как на мираж.

— Вы чего тут? — ошарашенно спросил Костя у первого попавшегося старателя.

Тот, уже изрядно выпивший, радостно хлопнул его по плечу.

— Победу отмечаем! Григорий сказал, вы гадину лесную извели! За вас, герои!

К ним уже спешил сам староста. Он сгреб Костю и Ивана в медвежьи объятия, потрепал по плечу Егора и, не слушая возражений, повел их во главу стола.

— Садитесь, бойцы! — пророкотал он. — Вам сейчас нужнее всего — сочное мясо да покой!

За столом уже сидели Ирина и Женя. Ирина выглядела уставшей, но в ее глазах плясали веселые искорки. Евгения же, наоборот, сидела с таким видом, будто ее заставили есть лимон, и что-то быстро печатала на своем планшете.

— Что празднуем? — спросил Костя, когда Ирина поставила перед ним полную тарелку дымящегося мяса и налила в кружку темного пива.

— Как что? — она удивленно вскинула брови. — Мы размотали этих тварей! Вы вернулись живыми! Разве мы не имеем права отпраздновать?

— Не всех, — вклинилась в разговор Женя, не отрывая взгляда от своего планшета.

Григорий строго на нее глянул.

— Ну хватит уже, Женя. Дай людям вечер нормально провести!

— Какой еще «нормально»?! — Евгения наконец подняла голову, и ее глаза сверкали от злости и нетерпения. — Пока вы тут радуетесь, я проанализировала остаточные сигналы. Я нашла еще как минимум три активных узла, с которыми Веста обменивалась большим объемом данных перед смертью!

— Вот! — Григорий картинно всплеснул руками, обращаясь к Косте. — Опять она это начала! Узлы, сети, сервера! Можно хоть один вечер просто отдохнуть от войны?

— Нельзя! — отрезала Евгения. — Потому что война не отдыхает! Пока вы тут выпиваете и песни поете, к поселку уже могут подкрадываться…

— Да кто подкрадывается?! — не выдержала Ирина, которую Женя начинала откровенно раздражать. — Мы только что уничтожили их гнездо!

— Есть еще странные ребята, — неожиданно для всех сказал Костя, задумчиво вертя в руках кружку. Он вспомнил силуэт на скале. — Лешего подстрелили на наших глазах. И знаешь… Егор рассказывал про беззвучные вспышки, когда напали на Заимку. У типа, который стрелял в Смотрителя Леса, как раз было что-то вроде лазерного оружия. А оно доступно только военным. Да и то — элите. Тут что-то совсем странное происходит.

Он посмотрел на брата.

— Вспышки были похожи на лазеры?

Егор, который сидел с отсутствующим видом, даже не притронувшись к еде, кивнул подтверждая сказанное.

Все за столом на мгновение замолчали. Праздничная атмосфера отошла на второй план.

— Да господи помилуй! — первым очнулся Григорий. — Опять за свое! Давайте так: все военные советы — завтра. В управе. Не пейте много, — он обвел всех строгим взглядом, — в восемь утра всем быть как штык. А сегодня — гуляем!

Он поднялся, держа в руке огромную, полную до краев кружку.

— За крепких мужиков земли уральской! — проревел он на весь поселок. — Которым даже демоны нипочем! За наших героев!

Толпа взорвалась одобрительным ревом, и десятки кружек взметнулись в воздух. Костя поднял свою, но на его лице не было и тени улыбки. Он пил за победу, но уже думал о новой, еще более страшной войне, которая стояла у их порога.

***

Утро встретило их тяжелым похмельем — и не столько от выпитого пива, сколько от обрушившейся на них реальности. Они собрались в большой горнице управы, которая теперь служила импровизированным штабом. За длинным столом сидели Костя, Егор, Якут, Ирина и Евгения. Во главе стола, хмурый и сосредоточенный, восседал Григорий. Праздник закончился. Начался военный совет.

— Итак, — начал староста, его голос гудел, как камнепад. — Веселье — дело хорошее, но пора и о деле подумать. Я всю ночь не спал, прикидывал, что к чему. И картина у нас, прямо скажем, паршивая.

Он загнул один толстый, похожий на сардельку, палец.

— Проблема первая. Мы разбили одну стаю этих… Освобожденных. Но Женя говорит, что узлов связи было несколько. Это значит, что по лесам может шататься еще как минимум три таких же банды. И наш поселок до сих пор под угрозой. Оборону надо крепить.

Он загнул второй палец.

— Проблема вторая. Снабжение. Грузовики из города должны были прийти еще вчера. Их нет. Связи нет, чтобы узнать, что с ними. В наших магазинах припасов на неделю, может, на две, если по-умному растянуть. Дальше — голод. И помимо жратвы, нам нужно оружие. Патроны. Медикаменты. На Заимке был главный склад, но… — он тяжело вздохнул, — он, как я понимаю, уничтожен.

— Отца нужно похоронить, — внезапно подал голос Егор. Он сидел, уставившись в одну точку, и его слова прозвучали глухо и отстраненно.

Григорий посмотрел на него долгим, сочувствующим взглядом.

— Егор, сынок… — сказал он мягко. — Я твоего отца знал дольше, чем ты на свете живешь. Он был мне как брат. И я собственными руками возведу в его память такой курган, какой и царям не строили. Но потом. Когда живые будут в безопасности. Сейчас у нас есть более насущные проблемы.

— Но мы не можем просто…

— Можем, — твердо, но беззлобно прервал его Костя. — Отец бы понял. Он всегда ставил дело выше ритуалов.

Он повернулся к Евгении.

— Разведку узлов, которые ты нашла, придется отложить.

— Что? Почему? — вспыхнула Ворожея. — Это же наш единственный след!

— Потому что сейчас это бесполезно, — спокойно ответил Костя. — Мы не знаем, что нас там ждет. Идти вслепую, без припасов, без понимания общей картины — это самоубийство. Нельзя жить, как слепые котята, в одном поселке. Нам нужно связаться с ближайшими соседями. Выяснить, как у них вообще дела. Что происходит в долине.

Григорий одобрительно кивнул.

— Дело говоришь. Одним в такие времена не выжить. Неплохо бы наведаться к Кирилловым.

При этом имени Ирина едва заметно поморщилась.

— Они были нашими главными конкурентами, — пояснил Григорий остальным. — Арсений с их Матреной, главой их клана, вечно собачился. Но сейчас… сейчас пора зарыть топор войны и попробовать объединиться.

— Я поеду, — сказал Костя. Он посмотрел на брата. — Егор, ты со мной. Ты их знаешь лучше. По крайней мере, с их младшими ты в детстве общался.

Егор мотнул головой, выходя из оцепенения.

— Знаю-то знаю… Только люди они, дядь Гриша не даст соврать, не совсем адекватные. Странные. Сами по себе всегда были. Дружбу с ними особо никто не водил.

— Нам сейчас не дружба нужна, а союзники, — отрезал Костя.

— Попытаться стоит, — согласился Егор. — В любом случае, это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока нас сожрут.

Глава 10

«Шатун» катил по старой технологической дороге, соединявшей два добывающих комплекса. Здесь уже не было дикого леса — по обе стороны тянулись шрамы, оставленные десятилетиями горной добычи: заросшие карьеры, ржавые остовы старых подъемников, серые горы отвалов. В кабине висело тяжелое, гнетущее молчание. Егор, сидевший на пассажирском сиденье, смотрел в окно на унылый пейзаж. Костя вел машину, но его мысли были далеко.

— Как? — наконец спросил он, нарушая тишину. Голос его был ровным, почти безэмоциональным, но в нем слышался холодный металл. — Просто скажи мне, как?

Егор не обернулся. — Что «как»?

— Как вы с отцом прошляпили все это? — Костя не выдержал. Накопившееся напряжение прорвалось наружу. — У вас под самым носом, на вашей земле, разгуливает сумасшедший кибер-друид, который называет себя Лешим. В соседнем лесу психопатка Веста строила свой улей и превращала людей в монстров. Как можно было этого не заметить?! Я уже про Хозяйку Горы молчу, тоже мне шахтеры, свое божество не смогли заметить.

— А ты бы заметил?! — взорвался Егор, резко поворачиваясь к нему. В его глазах стояли слезы гнева и обиды. — Легко тебе судить, прилетевшему на все готовенькое! Ты десять лет где-то по своим войнам шатался, а мы здесь жили! Отец один тащил на себе все хозяйство! Ты хоть представляешь, каково это?!

— Я представляю, что такое разведка и контроль периметра! — отрезал Костя. — Элементарные меры безопасности! Вы жили в Заимке, но не удосужились узнать, что творится за ее стенами!

Братья ссорились, выплескивая друг на друга годы обид и недопонимания. Но их яростная перепалка внезапно затихла. Костя ударил по тормозам, и «Шатун», взвизгнув, замер посреди дороги.

Прямо перед ними, метрах в пятидесяти, стоял темный силуэт. Человек. Он просто стоял посреди пустой дороги и смотрел на них. Он поднял руку, не приказывая, а скорее приглашая остановиться.

— Кто это, черт возьми? — спросил Костя.

Егор ответил не сразу. Он изучающе смотрел на фигуру в длинном черном плаще и широкополой шляпе, скрывавшей лицо.

— Демьян. Местный сумасшедший. Считает себя проповедником. Какого черта ему от нас понадобилось?

Братья вышли из машины. Незнакомец не двигался.

— Привет, Демьян, — поприветствовал его Егор.

Человек в шляпе медленно поднял голову. У него было лицо аристократа — тонкие черты, пронзительный, умный взгляд, ухоженная бородка. Он улыбнулся, но от этой улыбки по спине пробежал мороз. Егора он проигнорировал, уставившись на Костю.

— Я приветствую тебя, — его голос был глубоким и звучным, каждое слово он произносил с нажимом, как будто выступал с кафедры. — На душе твоей лежит тяжкий грех. Ибо ты пролил кровь моей сестры.

— Мы не убийцы, мы горы ковыряем, — буркнул Егор, выходя из-за спины брата.

— Дитя земли говорит правду, — Демьян одарил Егора снисходительным взглядом. — Твои руки чисты. Но спутник твой…

— Это не спутник. Это мой брат.

— О! Тем более, — в голосе проповедника прозвучали театральные нотки скорби. Он шагнул вперед и протянул Косте руку. — Великая скорбь — видеть, как брат идет против брата.

Костя колебался секунду, но ответил на рукопожатие. Хватка Демьяна была крепкой, почти железной. Он не отпустил руку, а сжал сильнее и плавно перевернул ладонью вверх, так что стали видны следы контактных портов на запястье Кости.

— Я вижу на тебе печать! — торжествующе произнес Демьян. — Печать технологий, что дана избранным! Так почему же ты идешь против нас, отмеченный?

Он указал на импланты. — Военный образец. Прекрасная работа. Но неужели ты не видишь, как они унижают тебя? Ты добровольно надеваешь на себя ярмо рабства, отдавая свой дар на служение слепой, бездушной системе! Тебе был дарован огонь Прометея, а ты греешь им руки своих тюремщиков! Ты мог бы вознестись над этим миром, стать больше, чем человек. Но ты выбрал путь смирения. Путь мертвого винтика в ржавом механизме!

— Хватит трепаться! — крикнул Егор, пытаясь вскинуть свой охотничий карабин, почувствовав, что бесноватый Демьян затеял что-то не очень хорошее.

Демьян даже не посмотрел на него. Он, не отпуская руки Кости, другой рукой сделал короткое, неуловимое движение в сторону. Раздался глухой удар, и Егор, пролетев несколько метров, рухнул на землю.

Костя попытался вырваться, но Демьян держал его мертвой хваткой. Пальцами свободной руки он легко, почти нежно, прикоснулся к контактным портам на запястье Кости.

И мир взорвался болью.

Это была не та боль, к которой он привык, — не от пули, не от удара. Это была агония в чистом виде. Электрический разряд прошел прямо по его нервной системе, поджигая ее изнутри. Мышцы свело невыносимой судорогой, он рухнул на колени, но Демьян все так же держал его руку, продолжая свою пытку. Мир превратился в белый, кричащий туман.

Перед тем как сознание окончательно покинуло его, Костя услышал спокойный, нравоучительный голос Демьяна:

— Егор, закон гласит: око за око. За сестру, что несла свет, я заберу у тебя брата, что блуждает во тьме.

***

Темнота отступила, сменившись знакомыми до боли контурами. Он сидел в гостиной Темной Заимки. Огромный каменный камин, в котором лениво тлели толстые поленья, отбрасывал на стены пляшущие тени. Тяжелый дубовый стол, отполированный руками нескольких поколений Демичей, казался черным островом посреди комнаты. На нем — граненая, запотевшая бутылка знаменитого демического самогона, который отец гнал на кедровых орехах, и простая тарелка с хрустящими солеными огурцами.

Напротив сидел отец.

Костя вдруг ясно осознал момент. Это был их последний вечер. Последний день в Заимке. Утром он улетел в военную академию, и эта сцена, этот тяжелый разговор, на десять лет стал его самым горьким воспоминанием.

Отец молча налил себе в граненую стопку мутной, пряно пахнущей жидкости. Выпил. Не чокаясь, не произнося тоста, не закусывая. Он даже не поморщился. Крепчайший, сбивающий с ног самогон он пил, как родниковую воду.

— Ты однозначно решил уехать? — наконец спросил отец, его голос был тихим и ровным.

Костя молча кивнул. Все слова были сказаны, все споры — отспорены. Решение было принято.

Отец вздохнул, налил вторую рюмку и пододвинул ее Косте. Но тот к ней не притронулся.

— Была бы жива твоя мать… — начал отец, и это было ударом ниже пояса.

— Не смей! — взорвался Костя, вскакивая на ноги. — Не смей приплетать сюда маму! Ее забрала Заимка! Эта проклятая шахта! Она бросилась спасать шахтеров, попавших в ловушку, а вторичный обвал накрыл и ее комбайн! Эта чертова дыра всех нас погубит!

Он тяжело дышал, выплескивая горечь, копившуюся годами.

— Ты ладно, — он махнул рукой на отца, — ты в эту гору корнями врос, тебя от нее не оторвать. Но Егора хотя бы отпусти! Он же другой! Он с детства со всякими кузнечиками и лягушками возился. Он биологом мечтал стать, помнишь? А ты его под землю загоняешь! Заставляешь учить геологию, возиться с рудой! Ты сломаешь его, отец!

Отец молча слушал его. Он медленно крутил в своих огромных, мозолистых руках пустую рюмку. А потом, с резким, полным ярости движением, швырнул ее в стену. Рюмка разлетелась на десятки осколков. Не говоря больше ни слова, он резко поднялся из-за стола и вышел из комнаты, хлопнув тяжелой дубовой дверью так, что зазвенела посуда.

Вроде бы и поругались вдрызг. Окончательно, бесповоротно сожгли все мосты.

Но у Кости вдруг бешено, радостно забилось сердце. В груди разлилось невероятное, всепоглощающее счастье.

Жив. Отец жив! Он здесь, в соседней комнате, злится, но он жив!

И в этот момент мир снова начал таять…

***

Мир вернулся не сразу. Сначала был только белый, кричащий туман боли, в котором он беспомощно кувыркался. Потом туман начал редеть, уступая место странным ощущениям. Тепло. Невесомость. И жидкость. Он был погружен в какую-то вязкую, теплую жидкость. Он попытался вдохнуть, и его легкие наполнились этой субстанцией. Паника ударила, как кувалдой. Он задыхался.

Костя открыл глаза, и их тут же резануло от яркого света, преломлявшегося сквозь тягучий янтарь. Он инстинктивно дернулся, пытаясь вырваться, но тело, тяжелое и непослушное, едва двигалось. Он бился в прозрачной тюрьме, паника нарастала, легкие горели.

Внезапно раздался громкий щелчок и шипение. Передняя панель его саркофага отъехала в сторону, и его тело, потеряв опору, тяжело вывалилось на холодный металлический пол. Его тут же вывернуло наизнанку. Он кашлял, отплевываясь вязкой, соленой на вкус, оранжевой жидкостью, которая, казалось, заполнила все его нутро. Каждый вдох как будто тер наждачной бумагой по горлу.

— Гляди-ка, не сдох. Очухался, — раздался над ним низкий, немного насмешливый женский голос.

Костя, дрожа, поднял голову и сфокусировал взгляд.

Перед ним стояла женщина лет пятидесяти, высокая, широкоплечая, с прямой, как армейская выправка, спиной. Ее седые, почти белые волосы были собраны в тугой, тяжелый узел на затылке, открывая высокий, изрезанный морщинами лоб. На ней был темно-синий рабочий комбинезон из дорогой и очень прочной ткани. Но главной ее чертой были глаза — светлые, почти бесцветные, они смотрели на него с холодным, оценивающим прищуром хищной птицы. Это была Матрена Кириллова. Ма. Хозяйка рудника «Северная корона».

— Егор! — крикнула она, не сводя с Кости глаз.

К ним тут же подбежал брат, который помог Косте подняться на ноги.

— Кость, ты как?

— Как будто умер, а потом заново родился, — прохрипел он, все еще кашляя.

— Так и было Демич, так и было. Ты именно что умер. Опоздай твой братец на несколько минут…

Костю снова вырвало.

— Отведи его в душ, — распорядилась Ма, брезгливо глядя на лужу, которую он оставил на полу. — Пока он мне весь медпункт не измазал.

Душ оказался спасением и пыткой одновременно. Ледяная вода смыла с него липкую регенерационную жидкость и моментально привела в чувство, но тут же по телу пробежал озноб.

— Что с водой? — простучал он зубами, обращаясь к Егору, который ждал его с полотенцем.

— «Северная Корона» тоже отрезана от большой земли. Связи нет, вся автоматика, что работала от Сети, встала, — пояснил Егор, протягивая ему одежду. — Ма сразу же ввела режим тотальной экономии ресурсов. Горячая вода — теперь роскошь.

— Это она только на гостях экономит? Или сама тоже в ледяной воде моется?

— Гостю надо быть по гроб жизни благодарным, что его вообще спасли, — раздался за дверью душевой низкий голос Ма. — И что на его никчемную жизнь потратили запас драгоценных реактивов для медкапсулы. А теперь хватит отсиживаться в душе. У тебя пять минут, чтобы одеться. Потом выйдешь и объяснишь, зачем вы вообще сюда приперлись.

***

Они сидели в просторном, отделанном металлом и темным деревом кабинете Матрены. Комната была похожа на капитанский мостик: огромный голографический стол в центре, панорамное окно с видом на молчащий, замерший рудник. Сама Ма сидела во главе стола, а за ее спиной, как три одинаковых идола, стояли ее сыновья. Это было жутковатое зрелище. Все трое были копией друг друга — высокие, светловолосые, с теми же холодными, бесцветными глазами, что и у матери. Единственное отличие было в возрасте, который угадывался по едва заметным морщинкам: старшему было около тридцати, младшему — чуть за двадцать. Они смотрелись близнецами, растянутыми во времени.

— Итак, — начала Ма, сцепив пальцы в замок. — не то, что бы мы были не рады, но… зачем вы приехали? И что, черт меня дери, происходит? Где связь? Почему с рудников руду не забирают?

Костя и Егор, перебивая друг друга, рассказали ей все. Про Весту и ее улей. Про «трутней». Про жуткий ритуал. Про Лешего и Хозяйку горы. Чем дольше они говорили, тем более скептическим становилось выражение лица Матрены.

— Веста… — она задумчиво постучала пальцем по столу. — Была у нас тут одна чокнутая, бегала по лесу босиком, собирала травы и цветочки нюхала. Но чтобы она людей в монстров превращала… Вы уверены, что не на ужин что-то не то не съели?

— Мы столкнулись с Демьяном, — прямо сказал Костя.

При этом имени Матрена впервые проявила интерес.

— С этим проповедником? Да, помню такого. Безобидный псих. Года три назад пытался и ко мне со своей сектой сунуться, нес какую-то чушь об исторической роли Урала как колыбели человечества. Я спустила на него киберпсов, он и убрался. Больше на моей территории не появлялся. Но люди к нему из рабочих поселков тянулись, было такое.

— Он больше не безобидный, — твердо сказал Костя. — Он связан со всей той дичью, что творится в долине. Он сказал, что Веста была его сестрой, и хотел отомстить за нее. Он напал на нас.

Матрена откинулась на спинку кресла, ее холодные глаза изучали братьев. В ее взгляде читалось откровенное недоверие. Она видела перед собой двух измотанных парней, рассказывающих дикие, неправдоподобные истории.

— Голова у меня кругом идет от ваших новостей, — наконец сказала она. — Я не могу уловить суть. То у вас лесные духи, то сектанты, то корпораты. Может, вы просто хотите напугать старую женщину, чтобы получить припасы даром?

— Мы заплатим, — не раздумывая, ответил Костя. — Двойную цену. За все, что возьмем.

Матрена оживилась. Прагматичный блеск в ее глазах вытеснил скепсис.

— Ну… помочь соседям в беде — дело святое, — ее тон мгновенно смягчился. — Особенно когда соседи платежеспособные. Но есть одна проблема.

Она обвела рукой свой кабинет.

— Я никогда не кладу все яйца в одну корзину. Здесь, в доме, есть небольшой склад. На черный день. Но основной — на дальнем добывающем комплексе. Там и припасов побольше, и оружие посерьезнее. И добраться туда сейчас не на чем. Все мои новомодные электрокары, получавшие обновления по Сети, встали намертво.

Костя усмехнулся. Он видел эту хитрую лису насквозь.

— Я так понимаю, наш старый добрый «Шатун», который работает на бензине, придется как нельзя кстати? — сказал он. — Вы и деньги получите, и транспорт, который привезет вам ваши же припасы.

Матрена кивнула, оценив его проницательность.

— Мой старший, Степан, поедет с вами. Он знает, где склад и что брать. А обратно он вернется уже на одном из наших старых тягачей. Там, на комплексе, есть несколько моделей, которым на вашу Сеть плевать. Так что да, Демич. Я и свои вопросы решу, и вам помогу. По рукам?

Она протянула ему свою широкую, крепкую ладонь. Костя, не колеблясь, пожал ее. Сделка была заключена.

***

«Шатун» пел, летя по твердой бетонной трассе. Ма на хорошие дороги никогда не скупилась. За рулем сидел Костя, рядом, на пассажирском сиденье, — Егор. На заднем сиденье молчаливой тенью устроился старший сын Матрены, Степан. Он демонстративно проверял свой автоматический дробовик, давая понять, что он здесь не просто пассажир.

Молчание в кабине было тяжелым, почти осязаемым. Егор демонстративно смотрел в окно, но Костя чувствовал, как в его младшем брате закипает раздражение. Наконец, не выдержав, Егор повернулся.

— Я не понимаю, — сказал он, стараясь говорить тихо, чтобы не услышал Степан. — Ты в своем уме? Двойная цена! Мы что, сорим деньгами?

— У нас была другая проблема, если ты не заметил, — так же тихо ответил Костя, не отрывая взгляда от дороги. — Нам нужна еда и оружие. Срочно.

— Но не такой же ценой! Не успел вернуться, а уже начинаешь налево и направо тратить то, что отец годами зарабатывал! Я был вынужден отвалить Матрене круглую сумму!

Костя криво усмехнулся.

— Успокойся. Никакой «круглой суммы» ты ей не отвалил. Связи нет. Сеть не работает. Перевод осуществить невозможно. Так что ты оставил ей всего лишь долговую расписку.

— Всего лишь?! — раздался сзади встревоженный голос Степана. Он подался вперед, просунув голову между сиденьями. — Вы что, кинуть нас решили?! Платить не собираетесь?! А ну поворачивай назад, ни на какой склад мы не поедем!

— А ты Демичей плохо знаешь? — огрызнулся на него Егор, в котором вдруг проснулась фамильная гордость. — Нам и расписка никакая не нужна. Сказали, что заплатим, значит, заплатим! Слово Демича — тверже любого банковского перевода.

Степан немного успокоился, но все равно продолжал недобро зыркать на братьев с заднего сиденья.

— А я вот не уверен, что деньги скоро вообще в ходу будут, — тихо, почти для себя, произнес Костя.

Степан снова подпрыгнул.

— Это как это?!

— А вот так, — Костя впервые за все время посмотрел на него. Взгляд у него был холодный и тяжелый. — Заварушка, в которую мы влипли, посерьезнее, чем бандитские разборки. Ладно, связь легла, это мы поняли. Но ты сам подумай: почему сырье с ваших рудников роботизированные караваны не забирают? Они же автономные, им Сеть для маршрута не нужна. Почему доставка товаров из города прекратилась? Мать твоя думает, что это просто сбой. А что, если нет? Что, если беда стряслась и на «большой земле»? Что, если рубли через неделю превратятся в бесполезные цифры на счете, а единственной валютой станут патроны и консервы?

В кабине повисла тяжелая тишина. Аргументы Кости были простыми, логичными и от того еще более страшными. Спор о деньгах мгновенно показался мелким и глупым. Степан молча откинулся на свое сиденье, переваривая услышанное. Егор тоже замолчал, глядя в окно, но теперь в его взгляде была не обида, а глубокая, холодная тревога. Они думали о локальной катастрофе, а Костя только что предположил, что их маленький ад — это лишь осколок чего-то гораздо более масштабного.

Глава 11

Дальний добывающий комплекс Кирилловых встретил их мертвой тишиной. Расположенный в узком ущелье, он выглядел как город-призрак. Огромные, полностью автоматизированные погрузчики и карьерные самосвалы застыли на своих местах, покрытые слоем пыли. Ветряки на вершинах скал стояли неподвижно. Вся высокотехнологичная мощь «Северной Короны» была парализована отсутствием управления через Сеть.

— Жутковато, — пробормотал Егор, глядя на замершие механизмы.

До братьев Демичей сразу дошло, насколько дальновиден был их отец. Вот тебе и передовые технологии, дернул рубильник, нажал на кнопку и гигантский механизм встал.

— Основной склад — вон тот, самый большой ангар, — сказал Степан, его голос звучал нервно. Он явно чувствовал себя неуютно в своем собственном, но обездвиженном царстве. — Мать говорит, там автономные дизель-генераторы, но их надо запускать вручную.

Костя остановил «Шатун» в пятидесяти метрах от ангара.

— Выходим. Осматриваемся. Степан, ты ведешь. Мы с Егором прикрываем.

— Слушай, не нагнетай, а? — сказал Степан, вылезая из внедорожника. — Это наш рудник, здесь нет ничего опасного.

Но дробовик он с собой захватил.

Костя и Егор вышли из машины. Тишина давила на уши. Единственным звуком был вой ветра в ущелье. Они медленно двинулись к ангару, их ботинки хрустели по гравию. Степан шел к массивной двери, чтобы приложить к сканеру свой ключ-карту. Они надеялись, что карта сработает и им не придется крутить ручки генераторов.

И в этот момент из-за угла ангара, из тени, шагнула фигура.

Это был не «трутень». Это было нечто иное. Огромный, почти трехметровый киборг, в котором от человека осталось, может, процентов тридцать. Его левая рука была заменена массивной гидравлической клешней, способной перекусить стальную балку. Вместо правой — в плечо был вмонтирован ствол лазерной установки. Ноги — тяжелые, поршневые, как у шагающего экскаватора. Красный, лишенный зрачка оптический сенсор в центре головы сфокусировался четко на людях.

— Контакт! — заорал Костя.

Времени на раздумья не было. Братья открыли огонь из своих карабинов. Пули с громким лязгом рикошетили от толстой брони киборга, не причиняя ему видимого вреда. Монстр, не обращая внимания на их стрельбу, двинулся вперед, его тяжелые шаги сотрясали землю.

— Степан, в ангар! Ищи что-нибудь потяжелее! — крикнул Костя, перекатываясь за груду пустых контейнеров.

Егор стрелял, отступая, пытаясь заманить тварь подальше от входа. Киборг, казалось, наслаждался своей неуязвимостью. Он не спешил. Он поднял свою клешню и с легкостью смял один из контейнеров, за которым прятался Костя, заставляя его искать новое укрытие.

Костя понял, что их пули просто не берут броню. Нужно было найти уязвимое место. Оптика! Красный, светящийся сенсор был единственной точкой, которая казалась незащищенной.

— Егор, в глаз ему целься! В оптику! — крикнул он брату.

Костя сам припал на одно колено и выстрелил. Пуля ударила точно в красный сенсор. Тот на мгновение погас, и киборг замер, мотнув головой. Но через секунду оптика снова загорелась.

— Бронирован! — выругался Костя.

Киборг издал скрежещущий, механический рык и бросился на него. Костя едва успел увернуться, и гидравлическая клешня с чудовищной силой врезалась в землю там, где он только что стоял, выбивая фонтан камней.

В этот момент из боковой двери ангара, которую он до этого не заметил, выскочил Степан. В его руках было что-то громоздкое и уродливое — тяжелый военный плазмомет! Оружие, за владение которым можно было в Сибирь поехать ландшафтным дизайном заниматься, а по-простому – лес валить.

— Эй, железка! Сюда смотри! — крикнул он.

Киборг развернулся, его оптика сфокусировалась на новой, более серьезной угрозе. Он поднял свой лазер, готовясь выстрелить.

Но Степан был быстрее. Он нажал на спуск, и из ствола плазмомета с ревом вырвался сгусток слепяще-белой энергии. Он ударил киборга в грудь. Броня, которая до этого с легкостью держала пули, мгновенно раскалилась докрасна, а потом потекла, как воск. Киборг зашатался, из прожженной дыры в его торсе валил черный дым.

Степан не остановился. Он дал еще один залп. Второй сгусток плазмы оторвал монстру руку-клешню. Третий — попал в голову, превратив ее в бесформенный ком оплавленного металла. Степан вытащил из оружия батарейный блок, откинул его и полез в ранец за новым. Но перезаряжать оружие не было никакой необходимости.

Тяжелая механическая туша рухнула на землю с грохотом, который эхом разнесся по всему ущелью.

Наступила тишина.

Костя и Егор медленно подошли к Степану. Тот тяжело дышал, его руки, державшие тяжелое оружие, дрожали. Но в его глазах горел азартный, злой огонь.

— Неплохо… для шахтера, — выдохнул Костя.

Степан криво усмехнулся.

— Мать всегда говорила: надейся на кирку, а плазмомет держи под рукой.

***

Они вернулись в Каменный Ключ ближе к вечеру. «Шатун» въехал в поселок неспешно, тяжело нагруженный добычей. Новость об их возвращении разнеслась мгновенно, и к тому времени, как они остановились у управы, их уже окружила почти весь поселок.

Молчаливая, напряженная толпа смотрела, как Костя и Егор спрыгивают с подножек.

— Ну что? Как съездили? — спросил Григорий, протискиваясь сквозь толпу.

— Не зря, — ответил Костя. — Продукты, оружие, патроны. Все в кузове. Немного, но первое время хватит.

По толпе пронесся вздох облегчения. Но он тут же сменился испуганным гулом, когда старатели заглянули в объемное багажное отделение. Помимо ящиков с пищевым концентратом и армейского оружия, там, занимая большую часть пространства, лежала огромная, безголовая туша киборга.

— Это… это что еще за хреновина? — выдохнул кто-то.

— Думаем, что новый враг. Напал на нас, — коротко пояснил Егор,

Чтобы вытащить массивное тело из кузова, пришлось использовать лебедку. Когда стальной трос натянулся и медленно вытянул из джипа искореженную, почти трехметровую груду металла, керамики и живой плоти, толпа ахнула и отшатнулась. Старатели, люди, которые всю жизнь имели дело с мощными, опасными машинами, смотрели на это создание со смесью ужаса и отвращения.

— И как… как их побеждать? — прошептал кто-то рядом с Ириной. — Это же живой танк!

Костя обвел взглядом побледневшие лица.

— Матрена Кириллова с сыновьями решила пока остаться у себя. Они видели этого монстра, и он их сильно напугал. Думаю, скоро они все же переберутся к нам. Но плазмомет, которым мы его завалили, у них был только один. И они, естественно, оставили его себе. Так что против таких тварей у нас пока оружия нет.

Паника, до этого скрытая, начала прорываться наружу.

— С одним таким вы справились, — выкрикнул кто-то из толпы. — А что делать, если сюда нагрянет целая армия этих стальных уродов?!

— У них должно быть слабое место, — пытался успокоить их Костя.

Но его слова тонули в общем гуле. Из-за того, что старатели принадлежали к «технологическим староверам», никто из них толком не мог разобраться в устройстве киборга. Они смотрели на него, как на порождение ада, а не на машину, которую можно изучить.

— Отвезите его к Ядвиге, — неожиданно громко сказал Григорий, и все замолчали. — К местному механику. Она в железяках понимает лучше любого из нас.

Предложение было встречено скептическим молчанием. Предложение обратиться к отшельнице-механику, которую все считали слишком своеобразной, было встречено скептическим молчанием. Для старателей это было безумием.

— Пока вы будете возиться с этой грудой металлолома, нас всех могут перебить! — не выдержал Егор. Его голос звенел от напряжения. — Мы не можем просто сидеть здесь в осаде! Без связи! Нужно отправить группу за помощью!

— Куда? — спросил Костя.

— В Екатеринбург! — ответил Егор. — Там стоит крупная военная часть. Я знаю. Если мы доберемся до них, они пришлют сюда целый полк! Да что там полк – дивизию! Они сметут и этих тварей, и гадов из «Киберола», и всех Освобожденных! Я сам готов возглавить эту экспедицию!

Костя покачал головой.

— Это слишком опасно. Отправляться в такой путь, почти вслепую, без разведки, через территорию, которую мы не контролируем… Это самоубийство.

— Это мой родной край! — возразил Егор. — Я здесь каждую тропку знаю, пройду с закрытыми глазами! Это наш единственный реальный шанс, Костя! Или ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока нас перебьют?!

— Я предлагаю сначала изучить врага, а не бежать сломя голову в неизвестность! — так же резко ответил Костя. — Твой план — это не храбрость, а глупость!

— А твой план — это трусость! — выкрикнул Егор. — Ты боишься! Боишься взять на себя ответственность и сделать хоть что-то решительное!

Они стояли друг напротив друга, два брата, разделенные не только годами, но и пропастью разного опыта. Для Егора, видевшего ужас и разрушение, единственным выходом было бежать за помощью к большой, понятной силе. Для Кости, прошедшего десятки боев, бросаться вперед без данных было худшим из возможных решений.

Они ругались, не замечая никого вокруг.

— Я поступаю как солдат! — рычал Костя.

— А надо поступать как Демич! — не уступал Егор.

Наконец, Егор отступил на шаг.

— Я не собираюсь ждать, пока ты наиграешься в свои тактические игры. Люди в опасности. Я иду. Кто со мной?

Несколько молодых, отчаянных парней шагнули вперед.

— Егор, не делай этого, — тихо сказал Костя.

— Ты мне не командир, — отрезал Егор. Он повернулся к своим добровольцам. — Собираемся. Выезжаем завтра поутру.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Костя смотрел ему вслед, его кулаки сжались до боли. Они снова были по разные стороны. Каждый брат решил поступить по-своему. Забыв наставления отца – когда вы вместе вы сила, а по отдельности сопля бесхребетная.

***

Дорога к Ядвиге петляла по самым глухим и заброшенным уголкам демических владений. «Шатун» ехал по старым технологическим просекам, мимо заброшенных буровых и оплывших отвалов. Здесь уже не было даже намека на порядок, царивший в Каменном Ключе. Это была земля забвения.

— Ты уверена, что мы ее найдем? — спросил Костя, обращаясь к Евгении, которая сидела на заднем сиденье. — Григорий сказал, она как леший, ее поймать невозможно.

— Шапочно знакомы, — уклончиво ответила Ворожея. — Она помогала мне с силовыми кабелями, когда я в бункере обустраивалась. Гений. Но с тараканами. И да, застать ее на одном месте почти нереально.

— Она что, кочует? — удивился Якут.

— Можно сказать и так, — усмехнулась Евгения.

Им повезло. Когда они, следуя указаниям Евгении, заехали в огромное, выработанное карьером ущелье, они услышали ровный, мощный гул работающей машинерии. В дальнем конце ущелья, в тени скального навеса, чернел вход в огромную пещеру. Звук доносился оттуда.

Они оставили «Шатун» снаружи и, пригнувшись, вошли внутрь. Зрелище было сюрреалистичным. В центре гигантской пещеры, рядом с кучами металлолома и разобранной техники, стоял одноэтажный, приземистый дом. Он был собран из разных, не подходящих друг к другу панелей, но выглядел на удивление крепким. В его боку был открыт широкий люк, за которым виднелись сложные, гудящие механизмы.

В этих механизмах, с головой погрузившись в переплетение кабелей и трубок, копалась женщина. Седая, коротко стриженная, но при этом поджарая и мускулистая, как профессиональный атлет. Несмотря на возраст, в ее движениях чувствовалась огромная сила и энергия. На голове у нее был повязан выцветший красный платок, два конца которого торчали вверх, как маленькие рожки.

Она, будто почувствовав их присутствие, резко выпрямилась и обернулась.

— Чего надо? — рявкнула она, ее голос эхом разнесся по пещере.

В тот же миг из крыши ее странного дома с механическим жужжанием выдвинулся ствол крупнокалиберной автоматической пушки и уставился на непрошенных гостей.

Костя медленно поднял руки, показывая, что у них нет враждебных намерений. Он шагнул вперед и, достав из рюкзака тяжелый, ребристый блок, который они вырезали из груди киборга, швырнул его на землю перед женщиной.

— Вот такие твари бродят по окрестностям, — сказал он.

Ядвига вышла из люка, подошла к блоку, пнула его носком тяжелого ботинка.

— Кибернетическое сердце. Насос плюс топливный блок в одном корпусе. Дешевая штамповка. И что?

— Они убивают людей. Нам нужно найти способ их остановить.

— Меня это не касается, — Ядвига с силой пнула «сердце» ногой, отправляя его в кучу металлолома.

— Надо от этой нечисти избавиться, — вступил в разговор Якут.

— Вам надо — вы и избавляйтесь, — отрезала Ядвига.

— Пойдемте отсюда, — прошипел Иван Косте. — Найдем кого-нибудь другого.

— Не найдете, — усмехнулась Ядвига, услышав его. — Демьян вам из этой зоны выйти не даст. А по кибам-киборгам, — она кивнула на груду хлама, — спецов лучше меня вы здесь точно не найдете.

Она скрестила на груди сильные руки и выжидающе посмотрела на них.

— Хорошо, — понял правила игры Костя. — Что ты хочешь?

Ядвига согласно кивнула и похлопала по бронированному боку своего дома.

— Моя изба хворает. Ей нужно новое сердце.

— А от киборга не подойдет? — с надеждой спросил Костя.

— Я же сказала, что это дешевая поделка, — сказала, как отрезала Ядвига. — Единственный подходящий аналог — экспериментальный изотопный генератор. Находится в головной части сверхсекретного военного спутника, который пару дней назад упал в Чертовом ущелье.

— Военного спутника? — напрягся Костя.

— Ага. Вояки ваши его почему-то забирать не спешат. Но периметр оцепили и оставили автоматическую охрану. Так что добраться до него — та еще задачка.

Она посмотрела на Костю.

— Принесете мне «сердце» для моей избушки — я помогу вам с «кибами».

Делать было нечего. Это был их единственный шанс.

— Мы согласны, — сказал Костя.

***

«Шатун» снова полз по бездорожью, направляясь к Чертову ущелью, которое Ядвига отметила на их карте. В кабине, несмотря на тряску, царила задумчивая тишина. Каждый переваривал встречу со странной, похожей на чертенка женщиной-механиком.

— Да уж, странная тетя, — наконец нарушил молчание Якут, обращаясь к Евгении. — Ты давно ее знаешь?

— «Знаю» — не совсем то слово, — ответила Ворожея, не отрываясь от своего планшета. — Когда я обустраивала бункер, мне нужен был кто-то, кто шарит в силовой проводке старого военного образца. Кто-то из местных посоветовал. Сказали, есть тут одна Яга, которая из любого ржавого ведра может собрать звездолет.

— Погоди… как ты ее назвала? — переспросил Якут, резко поворачиваясь к ней.

— Ягой ее тоже местные кличут. А что?

Костя, ведший машину, и Якут потрясенно переглянулись. Сначала Леший. Теперь Баба-Яга. Список мифических существ, которых они встретили за последние дни, пополнялся с пугающей скоростью.

Евгения заметила их реакцию и громко, заливисто расхохоталась.

— Да ладно вам! Ну взрослые же люди, а в сказки верите! Это же просто прозвище!

— Мы Лешего видели, — тихо, но твердо возразил Якут.

— Он так и сказал: «Здравствуйте, я Леший, дух русского леса»? — не унималась она.

— Нет, — вмешался Костя. — Он сказал, что он бывший био-инженер «Киберола», который сбежал и выкрал у корпорации технологию «живого леса».

— Ну вот! — торжествующе воскликнула Евгения. — Вы сами решили, что он Леший, потому что он живет в лесу и немного чокнутый! Я тоже сбежала от «Киберола»…

Костя и Иван снова встревоженно переглянулись, но на этот раз в их взглядах читалась подозрение.

— Ребята, вы чего? — наконец не выдержала Евгения.

— Думаем, может, ты у нас тоже какая-нибудь фея лесная, — закончил за него Якут. — Или кикимора болотная.

— Да почему я болотная?! — возмутилась Евгения.

— Потому что у тебя волосы зеленые, — с абсолютно серьезным лицом ответил Якут. — Смех смехом, а ты у нас под подозрением.

— Да бросьте вы! — фыркнула Ворожея. — Вы реально загоняетесь с вашей этой мифологией. Ядвига — обычная тетка со странностями, но у кого их нет?

— У нас, — хором ответили Костя и Якут.

— Ладно, — сменил тему Костя, — а что она с тебя в оплату за работу взяла? Если она такая крутая, то, наверное, и берет немало.

— Она мне все силовые кабели в бункере перебрала и новую систему защиты поставила, — ответила Женя. — А в оплату… попросила горшок с фиалкой.

Костя удивленно вскинул брови.

— Всего лишь фиалку?

— Да. Но это была красивая фиалка, — Евгения на мгновение стала серьезной. — Гибрид, который я сама вывела. Листики насыщенно зеленые, а цветки ярко-розовые с фиолетовым кантом.

— Волшебная? — с надеждой в голосе спросил Якут.

— Да нет, блин! Просто селекционная! — взорвалась Евгения. — Перестаньте сходить с ума! И меня сводить!

Глава 12

Разговоры про сказочность Урала оказались более чем в тему. Несмотря на то, что над головой светило солнце, вход в Чертово ущелье был плотно запечатан густой, клубящейся пеленой тумана. Он висел неподвижной, белой стеной, поглощая свет и звук. Подойдя ближе, они почувствовали, как от него тянет неестественным холодом.

— Весело, — пробормотал Костя, всматриваясь в молочную дымку. — Тепловизор бы нам сейчас не помешал. Не хотелось бы нащупать в этом тумане охранного бота.

— Ты точно не лесная фея? — на всякий случай уточнил Якут у Евгении, кинув на туман. — А то разогнала бы сейчас всю эту хмарь.

Евгения отрицательно мотнула головой.

— Жаль, — печально выдохнул Якут.

Внезапно из глубины дымки раздался протяжный, неприятный скрежет металла по камню.

— Как калитка на погосте, — поежился Якут. Он повернулся к Косте. — Ты в зомби веришь?

— Я верю, — неожиданно раздался тихий, упавший голос Жени. Она смотрела в туман широко раскрытыми глазами, и в них не было ни тени ее обычной иронии.

— Хорош друг друга пугать! — оборвал их Костя, сняв карабин с предохранителя. — Дело делать надо. Идем.

Они шагнули в туман. Видимость упала до нескольких метров. Они шли плотной группой, постоянно оглядываясь, их ботинки вязли в мокрой, каменистой почве. Скрежет повторился, теперь уже гораздо ближе, где-то слева от них. Костя и Якут замерли, вскинув оружие.

— У вас пистолет есть? — сдавлено прошептала девушка.

— Есть, — ответил Костя. — А ты им пользоваться умеешь?

— Научусь, я умная. И прилежная.

— В Каменном Ключе будешь тренироваться. Здесь ты нас всех положишь, паля на каждый шорох.

— Хорошо, — не стала спорить хакерша.

Не пройдя и десятков метров, группа наткнулась на источник звука.

Прямо перед ними, застряв в узкой расщелине между двумя огромными валунами, находился боевой робот. Небольшой, не более полуметра, он был спроектирован для максимальной эффективности: гладкий, яйцевидный корпус из темного композита, две руки-манипулятора и три ноги-опоры, одна из которых была зажата меж двух булыжников. В центре его «головы» горел единственный красный оптический сенсор. Робот отчаянно пытался выбраться, скребя по камню уцелевшими конечностями, и именно этот скрежет они и слышали.

— Военная модель, — определил Костя. — Охранник. Модель ВС-13. В войсках называют «веселый сторож».

— Сильно веселый? — поинтересовалась Ворожея.

Робот, заметив их, замер. Его оптика сфокусировалась на них. Из корпуса с тихим жужжанием выдвинулась штанга разрядника.

— Обхохочешься! Видишь ту штуку, которой он на нас нацелился? Десять тысяч вольт в нелетальном режиме. Захочет нас поджарить, выдаст все пятьдесят, — продолжил свой рассказ Костя. — Еще у него система самоуничтожения есть. Если он не может остановить проникновение за охраняемый периметр, он преграждает дорогу и подрывает себя, действуя, как самоходная мина.

— И в ситуациях, когда он заблокирован, он тоже может себя подорвать, — сообщил крайне полезную информацию Якут.

— Бедненький! Тихо-тихо, железяка, — пробормотала Евгения, поднимая руки. — Мы тебе помочь хотим.

«Бедненькая железяка» девушке ответила, метнув в нее молнию. Евгении несказанно повезло в том, что заклинившая в трещине нога мешала роботу довернуть корпус так, чтобы в нее прицелиться. Рукотворная молния шваркнула в гравий шагах в двух от оторопевшей девушки.

— Это… это… это сейчас летальный заряд был?! — испуганно пролепетала девушка.

— Нет, — уводя ее подальше от линии огня, сказал Костя, — это он так поздоровался.

— А чего он нападает без предупреждения?!

— Занятный вопрос, видимо он поврежден. Он должен сообщать о том, что территория закрыта. И давать время на то, чтобы удалиться.

— Мы можем пройти мимо, — задумчиво произнес Якут. — Но в тумане мы можем опять с ним столкнуться и уже не на столь выгодном ракурсе. Чем беднягу добивать будем?

— Погодите, у меня есть другое предложение! — произнесла Евгения, а потом посвятила Костю и Ивана в свой план.

— Не знаю, — Якут отнесся к этой затее без энтузиазма. — Больно рискованно.

— Дайте-дайте я попробую! — у Евгении глаза блестели от предвкушения.

— Черт с тобой, пробуй, — дал отмашку Костя.

После краткого совещания с Якутом, они определили примерные границы безопасной зоны, куда разрядник робота не доставал. Парни разошлись в разные стороны и попрятались за скальные выступы.

— Привет, бродяга! — высунулся из-за своего укрытия Костя. Он вскинул пистолет и выстрелил. Сканер робота тут же повернулся в его сторону. Корпус с разрядником тоже повернулся.

Но тут пуля прилетела с другой стороны. Якут не стал использовать винтовку, а обошелся пистолетом. Расстояние для опытного стрелка было смешное. Тем более, что он не стрелял в робота. Пуля выбила пыль рядом с его корпусом. Теперь внимание робота привлек новый стрелок. Тут высунулся Костя – бедному ВС-13 пришлось вертеться то туда, то сюда. Однако основной выпад он пропустил, пока Костя и Иван его отвлекали, сзади к пойманному в каменный капкан роботу подобралась Ворожея.

Девушка шлепнула на его спину большую печатную плату, связанную с ее планшетом толстым бронированным кабелем. Робот было дернулся к ней. Но очередной выстрел Якута заставил его развернуться. Приоритет угрозы у двух вооруженных людей был выше, чем у девушки с планшетом.

— Еще немного, мальчики! — крикнула Евгения. — Еще самую чуточку!

— Да не торопись! — ответил ей Иван. — Мы так целый день развлекаться можем.

— Ой, как хорошо!

Иван в ответ скрипнул зубами. На затею Жени они теряли время, да и патроны в нынешние времена были на вес золота. Кто его знает, когда они смогут нормально боезапас пополнить.

— Иии… все! — торжествующе заявила Ворожея. — Вылезайте, он безопасен!

Костя с Иваном покидать укрытия не торопились.

— Он шевелится! — озвучил очевидное Иван.

— Конечно же шевелится, — подтвердила Женя. — Я же его не убила. А перевоспитала!

— Чего ты сделала?!

— Хватит уже орать, идите сюда, — позвала напарников Ворожея.

Те нехотя выбрались из укрытий и подошли к попавшему в ловушку роботу. Положительным моментом было то, что ВС-13 убрал в корпус излучатель. Отрицательным – он мог снова его вытащить в долю секунды. Однако робот агрессии не проявлял. Он просто крутил головой, рассматривая подошедших людей.

— Что ты с ним сделала? — спросил у Евгении Костя.

— Заколдовала! — рассмеялась девушка, а потом продемонстрировала экран своего планшета. — Знакомьтесь — программа «Пацифик 3.0». Превращает любого злобного ублюдка в лапочку-компаньона!

Робот медленно повернул свою яйцевидную голову, и его оптический сенсор сфокусировался на Евгении.

— Кто я? — раздался из его динамика чистый, лишенный механических ноток голос. В нем слышалось искреннее, почти детское недоумение.

— Ты? — Женя на мгновение задумалась, а потом повернулась к Косте. — Напомните-ка, как он по-вашему, по-военному, называется?

— ВС-13, — подсказал Костя.

— Вэ-Эс? — протянула Евгения. — Хм… Значит, будешь Василием. Васькой!

Робот моргнул своим сенсором.

— Имя принято. Василий. А вы кто?

— Я — Ворожея.

И тут с роботом произошла разительная перемена. Он плавно, с неожиданной грацией, склонил голову.

— О, прекраснейшая госпожа Ворожея! — его голос стал напыщенным и пафосным, как у актера из старого театра. — Примите мою вечную благодарность за освобождение из оков тьмы! Мои сервоприводы и микросхемы отныне навеки принадлежат вам!

— Что это с ним?! — ошарашенно прошептал Костя.

— Ну… я немного подкорректировала его речевые протоколы, — смущенно призналась Женя, явно наслаждаясь происходящим. — Каждой девочке хочется почувствовать себя принцессой!

— Ваша красота затмевает свет звезд, а ваш гений сравним лишь с мудростью самих создателей! — продолжал вещать Василий.

Евгения хихикнула.

— Ладно, Вася, вставай. Нам нужно тебя полностью освободить.

Следующие двадцать минут превратились в сюрреалистическое представление. Пока Костя и Иван, используя лебедку «Шатуна», с кряхтением и руганью отваливали огромный валун, зажавший ногу робота, тот не переставая сыпал в адрес Евгении вычурными комплиментами, сравнивая ее то с утренней зарей, то с редчайшей орхидеей.

Наконец, нога была свободна. Она была покалечена, но робот был способен передвигаться и на двух конечностях.

— О, славные воины! Ваша сила и доблесть войдут в легенды! — поблагодарил их Василий, поднимаясь во весь свой небольшой рост.

— Ты бы лучше делом занялся, — проворчал Иван. — Нам нужен спутник. Знаешь, где он?

При слове «спутник» Василий на мгновение замер. Его сине-зеленый глаз моргнул, и в его голосе прозвучали нотки внутренней борьбы.

— Мой долг… моя основная директива… приказывает мне охранять объект от любого несанкционированного доступа… — начал он. А потом повернулся к Евгении. — Но мое сердце… мой центральный процессор… принадлежит прекрасной даме! И ее желание для меня — закон!

Любовь, очевидно, победила.

— Следуйте за мной, о благородные рыцари! Я проведу вас к цели!

Василий хромая зашагал вглубь тумана, и им ничего не оставалось, как последовать за своим странным проводником. Через несколько минут они вышли к месту падения. Спутник, точнее то, что от него осталось, — большая, искореженная капсула — глубоко врезался в склон ущелья. Но они были не первыми.

Рядом с обломками стоял огромный, почти трехметровый киборг, тот самый, которого они видели на складе у Кирилловых. Он как раз отрывал от спутника кусок обшивки своей гидравлической клешней.

Заметив их, монстр развернулся, и его красный оптический сенсор вспыхнул. Он поднял руку с лазерной установкой. Лазерный импульс ударил в скалу рядом с головой Жени, выбив сноп раскаленных осколков и оставив на камне дымящуюся черную отметину. Герои бросились в укрытие.

— Принцесса в беде! — взвизгнул Василий и, не дожидаясь команды, бросился вперед, прикрывая своим телом Ворожею.

Он выстрелил. Мощный разряд в пятьдесят тысяч вольт ударил киборга в грудь. Огромная туша зашаталась, ее движения на мгновение стали хаотичными и дергаными. Электрический разряд не пробил броню, но вызвал короткое замыкание в системах киба.

Этой секунды Ивану хватило. Он уже лежал на земле, его винтовка была уперта в плечо. Он не стрелял в керамическую броню. Он целился в сочленение, в тонкую щель между торсом и ногой-опорой, которую киборг приоткрыл, когда пошатнулся. Выстрел. Пуля вошла точно в щель, разрывая изнутри гидравлические шланги и силовые кабели.

Киборг замер, его красный оптик в последний раз моргнул и погас. Огромная туша на мгновение застыла, а затем, потеряв равновесие, с оглушительным грохотом рухнула на землю, сотрясая ущелье.

Когда эхо от падения металлического гиганта затихло, они осторожно подошли к искореженной капсуле спутника. Ее корпус из армированного композита, несмотря на чудовищный удар о скалы, был практически цел, не считая нескольких глубоких вмятин.

— Крепкая скорлупка, — пробормотал Костя. — Как вскрывать будем?

Евгения уже крутилась вокруг капсулы, водя по ее поверхности своим планшетом.

— Должен быть сервисный порт… аварийный люк… хоть какая-то панель доступа.

Василий, который до этого с механическим достоинством принимал отсутствие похвалы за спасение «принцессы», подошел к ней и снова склонил свою яйцевидную голову.

— Чем я могу служить вам, о прекраснейшая из принцесс?

— Нам нужно то, что внутри, Вася, — объяснила она, не отрываясь от сканирования. — Изотопный генератор. Реакторный блок.

Робот на мгновение замер, его сине-зеленая оптика обработала информацию. Затем он шагнул к капсуле.

— Позвольте мне, моя госпожа.

Он вытянул вперед штангу с разрядником. Но вместо того, чтобы выстрелить молнией, он перевел оружие в другой режим. Излучатель загудел, и на его конце вспыхнул не яркий разряд, а тонкий, ослепительно-белый луч, похожий на иглу сварочного аппарата.

— Отойдите, благородные сэры! — провозгласил он и приложил луч к толстой обшивке.

Раздалось громкое шипение, и в воздух ударил едкий запах горелого металла. Василий, с невероятной точностью, начал вести луч по корпусу, вырезая аккуратный круглый люк. Он использовал свое боевое оружие как высокоточный резак.

Костя и Иван переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: этот маленький, несущий романтическую чепуху робот оказался самым полезным приобретением за все последнее время.

Через несколько минут работа была закончена. Василий убрал резак, и вырезанный кусок обшивки с лязгом упал на землю. Внутри, в переплетении проводов и трубок, тускло светился их приз — тяжелый, покрытый предупреждающими знаками изотопный генератор. Сердце для избушки Ядвиги.

***

Они вернулись к Ядвиге, когда солнце уже клонилось к закату.

У самого входа в пещеру горел костер. Над ним, в старом, закопченном котелке, что-то аппетитно булькало. Рядом, помешивая варево огромным половником, сидела сама Ядвига.

— А в наш договор с вами ужин случайно не включен? — спросил Костя, с трудом сглатывая слюну. Они с Якутом целый день сидели на сублимированных пайках. Да и нервное напряжение резко улучшало аппетит.

— Смотря что вы мне принесли, — не оборачиваясь, буркнула Ядвига.

— Васька, тащи! — распорядилась Евгения.

Из багажника с тихим жужжанием выкатилось металлическое яйцо и на ходу разложилось в робота. Василий ловко подхватил тяжелый изотопный генератор и понес его к Ядвиге.

Но женщина-механик даже не взглянула на бесценную добычу. Все ее внимание было приковано к роботу.

— А это еще что за чудо? — спросила она, ее взгляд профессионально оценивал конструкцию. А потом она заметила его поврежденную конечность. — Вы чего, изверги, малыша мучаете?! Ногу-то ему почему не починили?!

— О, мудрая и проницательная госпожа! — тут же пожаловался Василий в своей вычурной манере. — Эти благородные, но суровые воины были слишком заняты свершением подвигов, чтобы обратить внимание на страдания своего верного оруженосца!

Ядвига укоризненно посмотрела на Костю.

— Женя, последи за супом, — бросила она, убегая в пещеру. — Помешивай, а то пригорит.

— Я?! — опешила Ворожея. — Я вообще не умею готовить! Я могу шустро нейросеть взломать, но спалить суп — это еще быстрее!

Костя и Якут осуждающе покачали головами.

— Готовка в женщине не главное, — фыркнула Евгения, заметив их реакцию. И тут же получила еще одну порцию молчаливого мужского осуждения.

Через минуту вернулась Ядвига. В одной руке она держала портативный сварочный аппарат, в другой — сварочную маску.

— Ну-ка, показывай, где у тебя болит, железяка.

Она ловко надела маску, и в следующую минуту вокруг ноги Василия замелькали яркие искры. Ядвига работала быстро, точно и, казалось, с нежностью, которой никто не мог от нее ожидать. Через десять минут все было кончено.

— А ну, пробегись, — скомандовала она.

Василий сделал несколько шагов, а потом пробежался по поляне. Он двигался идеально, без малейшего намека на хромоту.

— О, великая целительница! Ваше искусство способно вернуть жизнь мертвому металлу! Моя благодарность не будет знать границ!

— Эй-эй, — напомнила ему Евгения, ревниво глядя на Ядвигу, — я твоя единственная и неповторимая принцесса. Не забывайся.

Только теперь Ядвига подошла к генератору. Она взяла его на руки, зачем-то понюхала. Ее глаза загорелись неподдельным, почти детским восторгом.

— Оно! Идеально! То, что надо!

Она снова бросилась в пещеру, на ходу крикнув:

— Суп! Суп на тебе, зеленовласая!

Якут, понимая, что они рискуют остаться без ужина, бросился к костру.

— Дай сюда! — проворчал он, забирая у Евгении половник. — Пока вы тут со своими железками разбираетесь, вся еда сгорит.

В этот момент из пещеры раздался могучий, нарастающий гул. Земля задрожала. Дом Ядвиги, окутанный облаком пыли, медленно выехал из пещеры, а затем, включив мощные вертикальные турбины, начал подниматься в воздух. От чудовищного ветра, который создали двигатели, героям пришлось пригнуться, закрывая лица руками.

На крыльце летающего дома, держась за перила, появилась Ядвига.

— Спасибо, ребята! — перекрикивая рев турбин, заорала она. — Генератор подошел идеально!

Она что-то швырнула вниз, на землю. Предмет глухо стукнулся о камень.

— Это ваша плата!

— Это оружие?! — крикнул в ответ Костя.

— Нет! — рассмеялась Ядвига. — Я не даю рыбу, я даю удочку! А это… — она указала на котелок. — Кушайте на здоровье!

Ее странный дом поднялся выше, развернулся и, набирая скорость, улетел за скалы, оставив их одних посреди ущелья, с дымящимся котелком супа и новой загадкой, лежащей на земле.

Глава 13

Когда оглушительный рев турбин летающего дома стих, и ураганный ветер, поднятый ими, улегся, на поляне воцарилась недоуменная тишина. Трое людей и один робот молча смотрели в ту сторону, куда улетела Ядвига.

— Ну и?.. — наконец протянул Костя, отряхиваясь от пыли. — И что это было?

Якут, в отличие от остальных, не тратил время на рефлексию. Он деловито сгонял к «Шатуну» и вернулся оттуда с небольшим складным столиком и набором походной посуды.

— А то, — проворчал он, раскладывая стол, — что ужин должен быть по расписанию, а война подождет. Я к котлу. Кто со мной — тот герой.

Костя лишь покачал головой, но спорить не стал. Он подошел к тому месту, куда Яга швырнула их «плату».

— Женя, помоги.

Они вместе начали осматривать траву. Евгения, включив на планшете сканер металлов, быстро нашла искомое. Она подняла с земли странный предмет — шар, размером с большой клубок шерсти, полностью состоявший из туго смотанного металлического троса. Трос был гладким, без единого шва, и переливался всеми цветами побежалости — от темно-синего до фиолетового и золотого, будто клубок долго калили в печи.

— Тяжелый, — сказал Костя, повертев шар в руках. Он был увесистым, килограммов на пять. — И все. Ни кнопок, ни разъемов. Как эту «удочку» использовать?

— Может, его размотать надо? — предположила Евгения.

— Кажется, Ядвига нас тупо кинула, — с раздражением заключил Костя. — Хлам какой-то подарила вместо обещанной помощи.

— Да погоди ты паниковать! — Женя забрала у него шар. — Дай отсканировать. Тут не все так просто. Сплав неизвестный.

— Стол накрыт! — раздался с поляны довольный голос Якута, который уже разливал по мискам дымящийся, ароматный суп.

Костя, окончательно разозлившись, забрал у Жени металлический клубок.

— Никуда эта штука нас не приведет. Бесполезный кусок железа!

Он с силой швырнул его на землю.

И тут началось. Шар не просто упал. Он глухо стукнулся о землю, а затем, издав мелодичный звон, резко подпрыгнул и завис в полутора метрах над землей. Нити-тросы, из которых он был смотан, слегка разошлись, и из его сердцевины полился мягкий, голубоватый свет.

— Что… происходит? — ошарашенно прошептал Костя.

— Ничего не понимаю, — ответила Женя, уставившись на экран планшета. — Источник энергии не фиксируется, но какая-то активность есть.

Не успела она договорить, как шар упал на землю и, подпрыгивая на камнях, резво покатился в сторону леса.

— Стой! Лови! Держи! — заорал Костя и бросился за ним. Евгения, не раздумывая, рванула следом.

Якут, увидев, как быстро катится клубок и как безнадежно отстают от него его спутники, молча вскочил в «Шатун».

Костя бежал, пока хватало сил, но шар был быстрее. Он скрылся за деревьями.

— Черт! Ушел! — остановился Костя, тяжело дыша.

Но в тот же миг у него прямо перед глазами, вспыхнула маленькая голубая точка — виртуальная метка, показывающая точное направление и дистанцию до клубка. Артефакт был как-то связан с ним.

Рядом, ломая кусты, остановился «Шатун».

— Куда?! — крикнул Якут.

— Прямо! Метров триста! Веди! — заорал Костя.

Иван вдавил газ. То, что вытворял Якут дальше, было на грани фантастики. Он вел многотонный джип по лесу на полной скорости, каким-то чудом выворачивая между вековых деревьев, и при этом умудрялся следить за мечущимся между стволами светящимся шаром. Он почти догнал его, но клубок резко вильнул в сторону, уходя прямо на столкновение с огромной вековой елью. Якут ударил по тормозам.

Но тут из грузового отсека, вылетел Василий. Его движения были точными и выверенными. Он в прыжке, на лету, ловко поймал светящийся шар своими манипуляторами буквально в сантиметре от ствола.

Они вернулись на поляну, где их ждали Костя и Женя. Шар, помещенный Якутом в грузовой контейнер, снова потух и превратился в обычный кусок металла. Но теперь они относились к нему с уважением. На всякий случай Костя примотал контейнер цепями к борту «Шатуна».

Якут махнул рукой на собранный им столик..

— Ну а теперь — точно ужинать.

***

«Шатун» вернулся в Каменный Ключ ночью. Несмотря на поздний час, по какой-то уже сложившейся за эти безумные дни традиции, их вышли встречать. Из домов высыпали люди, свет гирлянд на главной улице казался теплым и приветливым. Толпа расступилась, пропуская джип к управе.

Их снова встречали как героев. Уставших, измотанных, но победителей. Григорий, Костя, Иван и Евгения выбрались из машины под одобрительный гул старателей.

— С возвращением! — радостно крикнул кто-то.

— Молодцы, мужики! — поддержал другой, совершенно забыв про Женю.

Настроение было почти праздничным, ровно до того момента, пока из грузового отсека «Шатуна» с тихим жужжанием не выкатилось металлическое яйцо и не разложилось в робота.

Толпа мигом стихла. Радостный гул сменился ледяной, враждебной тишиной. Десятки пар глаз уставились на Василия, который, моргнув своим сине-зеленым окуляром, вежливо поклонился собравшимся.

Дверь управы распахнулась, и на крыльцо выбежала Ирина.

— Зачем ты привел сюда это?! — выкрикнула она, указывая на Василия дрожащим пальцем. Ее лицо было искажено смесью страха и гнева. — Жив был бы твой отец, он бы никогда такого не позволил! Ты притащил в наш дом бездушную железяку!

— Никаких железяк в поселке! Таков закон! — поддержал ее Григорий, выходя следом. Его лицо было суровым, как никогда.

— Это не добывающий робот, — попытался объяснить Костя, делая шаг вперед. — Он охранник, военная модель…

— Васька полезный! — вступилась за своего «питомца» Евгения. — И он не злой. Я его перепрограммировала, теперь его основная директива — помощь человеку!

Но их слова тонули в стене глухого неприятия. Один из старателей потянулся за винтовкой, оставленной у стены.

— Или вы сейчас же разберете его на запчасти, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Григорий, — или прогоните из поселка. Иначе…

Он не договорил, но в руках еще у нескольких мужиков тоже мелькнуло оружие, нацеленное на Василия.

— А НУ СТОЯТЬ! — рявкнул Якут.

Его голос, отточенный годами армейской службы, прокатился по площади, как выстрел из пушки, мгновенно перекрыв недовольный гомон. Все взгляды устремились на него. Иван шагнул вперед, его фигура излучала ледяную, неоспоримую власть.

— Это не железяка, — сказал он ровно и холодно. — Это военнослужащий Российской Федерации, находящийся при исполнении.

Толпа ошарашенно замерла.

— Василий, твое звание! — рявкнул Якут, повернувшись к роботу.

Василий тут же вытянулся по стойке смирно, его манипуляторы прижались к корпусу.

— Роборядовой второго ранга! — отчеканил он чистым, уставным голосом.

— Рядовой, слушай мою команду! — продолжал командовать Иван. — Немедленно проследовать в это здание для получения дальнейших инструкций! Шагом марш!

Он указал на дверь управы. Василий, чеканя шаг своими тремя ногами по гравию, промаршировал сквозь ошеломленную толпу и скрылся внутри.

Костя мгновенно оценил гениальность маневра друга и подхватил инициативу.

— Вы с ума сошли? — обратился он к застывшим старателям, его голос был тихим, но в нем звенела угроза. — Вы знаете, чем по закону карается нападение на военнослужащего при исполнении? Да вам, друзья-товарищи, пожизненное светит за такое.

Он обвел толпу тяжелым взглядом.

— И потом, — продолжил он, — пока вы тут решали, разбирать его на запчасти или нет, роборядовой Василий уже отличился. Он в одиночку уничтожил здоровенного киба у Чертова ущелья! — Костя намеренно умолчал о том, что решающий выстрел сделал Якут. — А теперь скажите мне, — его голос стал громче, — сколько киборгов или подручных Весты за последние дни угрохали вы? А?

Народ угрюмо молчал.

— Вот когда догоните рядового Василия по боевым заслугам, — закончил Костя, — тогда и будете возмущаться!

— Разойтись! — снова рявкнул Якут.

Старатели нехотя, бросая на Костю злые, но уже нерешительные взгляды, начали медленно расходиться по домам. Площадь перед управой опустела.

***

При управе имелся большой, просторный гараж — сердце и душа Каменного Ключа. Здесь чинили все: от тяжелых карьерных самосвалов до кухонных комбайнов и кофеварок. Техники здесь было собрано много, в основном массивной, надежной, предназначенной для тяжелой работы. Но сейчас Григорий, Иван и Костя стояли в дальнем углу, возле накрытого брезентом неказистого, странного на вид аппарата.

Григорий с почти благоговейной нежностью стянул брезент.

Под ним оказалось нечто, отдаленно напоминавшее вертолет. Сваренная из тонких, но прочных труб рама, два потертых автомобильных сиденья, снятых, кажется, со старой «Волги». Сзади, едва прикрытый кожухом, виднелся небольшой двигатель от малолитражки, а над всей этой конструкцией возвышалась пара несущих винтов от списанного разведывательного геликоптера. Машинка была маленькой и ободранной, но в ее нелепом виде чувствовалась какая-то отчаянная мечта о небе.

— «Стрекоза», — с теплой усмешкой произнес Григорий, похлопав по металлической раме. — Мы ее с твоим отцом еще пацанами собирали. Нашли списанный вертолет, движок со свалки притащили… Думали, самые умные. Хотели втихаря взлететь.

Он засмеялся, вспоминая.

— Хорошо, что деды наши этот пепелац увидели до того, как мы его запустить успели. Ох и влетело нам тогда… — он потер затылок. — Арсений месяц сидеть не мог. Запуск «Стрекозы» пришлось отложить. Лет на тридцать.

Костя слушал, и в его душе рождалось странное, незнакомое чувство. Он всегда видел в отце лишь сурового, несгибаемого «человека-скалу», хранителя традиций. А сейчас перед ним вставал образ мальчишки, который вместе с лучшим другом мастерил в гараже летательный аппарат, на котором они оба запросто убиться могли.

— Уже во взрослом возрасте мы ее до ума довели, — продолжал Григорий, и в его голосе прозвучала тихая грусть. — Поставили нормальный двигатель, винты отбалансировали. Все как надо. А полететь… всего пару раз слетали. То времени не было, то дел невпроворот, то желания. Так и стоит. Памятник нашей мечте.

Иван Якут обошел «Стрекозу» со всех сторон, придирчиво осматривая сварные швы и крепления.

— И эта штука летает? — с сомнением спросил он.

— Как птичка, — с гордостью ответил Григорий. — И в ней, что сейчас самое главное, — он постучал костяшками пальцев по приборной панели, где вместо голографических дисплеев были старые, аналоговые циферблаты, — вообще нет никакой сложной электроники. Ни единой микросхемы, подключенной к Сети. Чистая механика. Взломать, перехватить управление — невозможно.

Он посмотрел на Костю.

— Ну что, сынок? На чем-нибудь подобном летали?

Костя обошел аппарат, заглянул в кабину. Все было до смешного простым и понятным. Рычаги, педали, тумблеры. Никаких нейроинтерфейсов. Только прямая связь между руками пилота и механизмами.

— Нет, — ответил он, и в его глазах впервые за долгое время блеснул азартный огонек. — Но, думаю, быстро научимся.

Он решительно кивнул Григорию.

— Заправляйте. Полетели.

***

«Стрекоза» зависла над землей метрах в двадцати, отчаянно борясь с порывами ветра. Костя специально выбрал для старта более-менее открытое место — небольшую поляну на краю ущелья, где они оставили Ядвигу. Трясло машину немилосердно. Винты, если и были когда-то отбалансированы, то за годы простоя явно утратили былую регулировку. У «Стрекозы» было еще одно слабое место — двигатель от малолитражки, установленный прямо за сиденьями, орал так, что говорить друг с другом можно было, только срывая голосовые связки. Поэтому Костя и Иван предпочитали общаться короткими, отработанными за годы службы жестами.

Странность со связью так и не прошла — в эфире царила мертвая тишина. Не работали даже их маломощные радиостанции ближнего радиуса действия.

Костя крепко держал штурвал, его взгляд был прикован к приборам. Острое зрение Якута им нужно было для другой задачи. Он сидел рядом, держа в руке тяжелый металлический клубок Ядвиги. Костя поймал его взгляд и коротко кивнул.

Иван разжал пальцы.

Шар полетел вниз, глухо ударился о землю, подскочил и… ожил. Как и в прошлый раз, его нити разошлись, и изнутри полился мягкий голубоватый свет. Костя специально выбрал для полета вечернее время, когда свечение клубка было отчетливо видно на фоне темнеющей земли.

Шар не стал долго раздумывать. Он резво покатился по земле, набирая скорость.

Костя плавно опустил «Стрекозу» ниже и повел ее вслед за светящейся точкой. Поначалу все шло гладко. Клубок катился по относительно ровной местности, практически не петляя, его траектория была почти прямой. Якут без проблем руководил полетом, лениво отдавая команды «левее», «правее», «прямо держи». Но вскоре ландшафт начал меняться.

Они неслись за клубком уже около получаса, когда тот, не сбавляя скорости, нырнул в густой, заросший лесной массив.

— Дерьмо! — прорычал Костя.

— Не отчаивайся, я его все равно вижу! — подбодрил друга Якут.

«Стрекоза» не могла следовать за ним между деревьями. Косте пришлось поднять машину выше, над кронами, ориентируясь лишь на голубое свечение, пробивающееся сквозь густые еловые лапы, да на подсказки друга. Константин вел машину на рефлексах, а клубок внизу несся как сумасшедший. Внезапно светящаяся точка резко вильнула вправо. Костя, повторяя маневр, едва успел увести машину от столкновения с вершиной скального пика, который вырос из лесного моря. «Стрекозу» тряхнуло, и Иван больно ударился плечом о раму.

— Хватит! — проорал он, перекрикивая рев мотора. — Черт с ним, с этим шариком! Жизнь дороже!

Но клубок уже вынырнул из леса и теперь катился по дну узкого, извилистого каньона. Костя, игнорируя протесты друга, направил машину следом. Это была гонка на выживание. Лопасти винтов проходили в считанных метрах от отвесных скал. Малейшая ошибка, один неверный порыв ветра — и их размажет по камням.

На вылете из каньона их ждал новый сюрприз. Клубок исчез. Просто пропал из вида.

— Потерял! — крикнул Костя, в отчаянии поднимая машину вверх.

И в этот момент у него прямо перед глазами вспыхнула маленькая голубая точка — виртуальная метка, показывающая точное направление и дистанцию до цели. Артефакт Ядвиги не просто вел их, он транслировал свои координаты прямо ему в мозг, каким-то образом используя сеть, вживленную в его организм.

Внезапно клубок остановился, зависнув в воздухе над голым скальным пиком. Костя осторожно посадил «Стрекозу» рядом. Шар плавно опустился на землю, его голубое свечение погасло, и он снова превратился в обычный кусок металла.

— И это все? — спросил Якут, вылезая из кабины и разминая затекшие ноги. — Куда он нас привел?

Костя тоже выбрался. Они стояли посреди голой, каменистой местности. Пустошь. Вокруг не было ничего, кроме камней и редких чахлых кустарников.

— Надо подумать, — проворчал Якут, направляясь к ближайшему булыжнику, чтобы присесть.

Костя подошел к клубку и поднял его. Тяжелый, инертный. Он обернулся, чтобы сказать что-то Ивану, и замер, уставившись ему за спину.

— Ваня…

Он медленно поднял руку и ткнул пальцем куда-то за плечо друга.

— Что? — Якут обернулся.

На горизонте, там, где небо сливалось с землей, виднелось слабое, неровное зарево. Не закат. Не лесной пожар. Это было тусклое, промышленное свечение огромного, раскинувшегося в низине комплекса, который до этого был скрыт каменным выступом.

— Как… как мы могли его проглядеть? — прошептал Иван.

Это был Медный Город, гигантский комбинат, один из крупнейших в стране.

— Слона-то мы и не заметили, — протянул Иван, поднимаясь с камня. — думаешь нам туда?

Костя подкинул клубок на руке.

— Шарик, а шарик, а подскажи-ка нам мил друг — нам в Медный Город?

Гадский артефакт решил отмолчаться. Ни движением, ни отблеском, ни каким-то другим образом он подсказки не дал.

— Глянем и решим, — сказал Костя, убирая шарик в рюкзак, — если он нас обманул, я его в ближайшей речке утоплю.

Глава 14

Они нашли идеальный наблюдательный пост — каменистый гребень, нависавший над долиной, в которой раскинулся Медный Город. Отсюда, лежа на животах и скрываясь за россыпью валунов, они могли видеть весь комплекс как на ладони. Иван Якут установил свою снайперскую винтовку на сошки и, прильнув к мощному оптическому прицелу, начал методично изучать территорию. Костя лег рядом, используя военный бинокль.

Раньше здесь кипела жизнь. Дымили трубы, ползли по рельсам составы с рудой, гудели гигантские механизмы. Сейчас комбинат тоже работал, но это было совсем другое, более зловещее производство.

— Ну, смотри, что тут у нас, — пробормотал Якут, его голос был едва слышен. — Вон тот, самый большой, — сборочный цех. Видишь ворота?

Костя навёл бинокль. Огромные, двадцатиметровые ворота-жалюзи цеха со скрежетом поползли вверх. Из темного проема, чеканя шаг, вышла одинокая фигура. Блестящий, новенький киборг. Он замер на секунду, повернул голову, словно осматриваясь, а затем так же ровно промаршировал в сторону огромного плаца. Через минуту ворота снова закрылись.

— Конвейер кибов, — глухо сказал Костя.

— Точно, — подтвердил Якут. — А вон там, на плацу, погляди.

Костя перевел бинокль. На огромной бетонной площади ровными, идеальными рядами стояли десятки, если не сотни, готовых «кибов». Они были неподвижны, как статуи, — безмолвная, ожидающая приказа армия. А чуть дальше, на складской зоне, был устроен настоящий полигон. Там «новенькие» проходили обкатку. Они бегали с нечеловеческой скоростью, перепрыгивали через препятствия, стреляли по мишеням. Их движения были идеальными, лишенными малейшего изъяна.

— Мать честная, — выдохнул Якут. — Да их тут целый батальон!

Они наблюдали еще около получаса, и с каждой минутой мороз по коже Кости становился все сильнее. У людей без тяжелого вооружения против этих механических чудовищ не было шансов. Армия с ними могла биться на равных, но как до этой армии докричаться?

Чуть позже Костя и Иван увидели, как к комплексу подъезжают грузовики, из которых выгружают какое-то оборудование и… людей. Вялых, словно одурманенных, которых «кибы» уводили в один из корпусов. Сырье для производства новых кибов!

Костя снова водил биноклем по рядам пленников. Пара парней ему показались знакомыми, кажется он видел их в Каменном Ключе. Неужели киборги успели добраться и до поселка старателей? Он навел бинокль на другую группу пленных. Киборги заставляли их встать на колени и убрать руки за голову. Один из них привлек его внимание и тут у Кости на мгновение остановилось сердце. Егор. Брат.

Он не дошел до военных. Его с парнями перехватили по дороге и доставили сюда.

В тот же миг, когда Костя пытался осознать этот ужас, что-то тонко звякнуло. Прямо перед их укрытием, в паре метров, завис в воздухе маленький, похожий на мячик, летательный аппарат. Разведдрон. Красный огонек его камеры несколько раз моргнул, фокусируясь на них, и из его корпуса раздался пронзительный, режущий уши сигнал тревоги.

— Черт! — рыкнул Якут и, не целясь, вскинул винтовку.

Выстрел. Дрон разлетелся на куски. Но было уже поздно.

Внизу, на территории комбината, завыли сирены. Безмолвная армия на плацу пришла в движение. Десятки «кибов» развернулись и, не сговариваясь, бросились бежать в их сторону.

— Уходим! — заорал Якут, уже забрасывая винтовку за спину.

Но Костя не двигался. Он смотрел вниз, на маленькую фигурку своего брата, которого вместе с остальными пленными, «кибы» как раз заталкивали в ангар.

— Я не могу! — выкрикнул он. — Егор там! Я должен…

— Что «должен»?! — Якут с силой схватил его за разгрузку. — Погибнуть здесь зазря?! Нас сейчас сомнут, Костя! Их сотни!

Он буквально потащил его за собой, отступая от края гребня. Костя упирался, его взгляд был прикован к комбинату. В его голове билась только одна мысль — брат, брат в ловушке, надо спасать!

— Отпусти! Это приказ!

— Да пошел ты со своим приказом! — проревел Якут, не ослабляя хватки. — Ты сейчас не командир, а ослепший от ярости идиот!

Он дотащил его до «Стрекозы». Они запрыгнули в сиденья. Костя, все еще не придя в себя, ударил по кнопке запуска. Двигатель взревел. Первые «кибы» уже выбирались на гребень, открывая по ним огонь.

— Взлетаем! — заорал Иван.

«Стрекоза» оторвалась от земли, резко накренившись. Костя развернул машину, чтобы уйти в сторону ущелья. Они почти вырвались.

И в этот момент в хвост их утлого вертолета ударило что-то тяжелое. Раздался оглушительный взрыв. Машину тряхнуло, как игрушечную, и она, потеряв управление и кувыркаясь, начала падать вниз.

***

Оглушительный взрыв, превративший хвост «Стрекозы» в огненный шар, швырнул их вперед. Костю с силой впечатало в штурвал, и на мгновение в глазах потемнело. Машину трясло так, что, казалось, она вот-вот развалится на части. Теперь-то они оба поняли, что значит настоящая тряска. Это была не вибрация от разбалансированных винтов. Это была агония умирающего механизма. Металл стонал, рама трещала, а кресла вибрировали так, что зубы выбивали барабанную дробь.

— Костя, держи! — проорал Якут, пытаясь перекричать рев ветра и скрежет.

— Чего держать?! — огрызнулся Костя, с нечеловеческим усилием пытаясь выровнять падающую машину.

— Машину!

— Сам держи всеми руками! Она на части разваливается!

Хоть Костя и ругался страшно, но штурвал не отпускал. Машина сначала пошла в дикую раскачку, а потом и вовсе закрутилась вокруг своей оси, превращаясь в неуправляемый волчок. Но даже в этом состоянии она свое дело делала — ее несло по инерции вперед, унося их подальше от Медного Города и сотен жаждущих их смерти киборгов.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и запас прочности у «Стрекозы». Двигатель, захлебнувшись, чихнул в последний раз и заглох. Планировать в этой конструкции из труб и автомобильных сидений было нечем. «Стрекоза» камнем полетела вниз, прямо на море вековых елей.

— Прыгаем! — заорал Костя.

Они одновременно отстегнули ремни и вывалились из открытой кабины за секунду до того, как их летательный аппарат врезался в верхушки деревьев.

Свободное падение длилось лишь мгновение. А потом начался ад. Костя врезался в первую раскидистую еловую лапу. Удар был такой силы, что, казалось, переломал ему все кости. Хвоя и жесткие ветки хлестали по лицу, рвали одежду. Он падал, кувыркаясь, с одной лапы на другую, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы замедлить падение. На очередном ударе он услышал глухой хруст собственных ребер. Плечо вылетело из сустава с вспышкой ослепляющей боли. Финальным аккордом стал удар о землю. Он неудачно приземлился на ногу, и лодыжку пронзило огнем.

Несколько минут он просто лежал на влажной, пахнущей хвоей и прелью земле, не в силах пошевелиться. Каждый вдох отзывался болью в сломанных ребрах. Он был жив. Каким-то чудом он был жив.

Собравшись с силами, он сел, привалившись к стволу дерева.

— Ваня! — проорал он, насколько хватило воздуха в пробитых легких. — Ты где?!

— Чего орешь? — раздался сверху спокойный, немного недовольный голос Якута. — Тут я. Выше и правее.

Костя поднял голову. Иван Якут, целый и невредимый, висел на толстой ветке метрах в пяти над землей, зацепившись за нее ремнями своего разгрузочного жилета. Он болтал ногами и выглядел так, будто просто отдыхает.

— Прыгай! — крикнул Костя.

— Ага, сейчас! Чтобы ноги, как ты, переломать? — проворчал Якут.

Он не спеша отстегнул ремни и, цепляясь за ветки, как заправский древолаз, осторожно спустился на землю. Подошел к Косте.

— Идти можешь?

Костя попробовал встать. Нога тут же отозвалась такой острой болью, что у него потемнело в глазах.

— Не быстро. И недалеко, — честно признался он, снова опускаясь на землю.

Якут покачал головой, его лицо стало серьезным.

— Плохо. Надо, чтобы быстро. И далеко. Кибы, если и не сидят у нас на хвосте, то все равно скоро нас отыщут по обломкам этой твоей «Стрекозы», — Иван помог Косте подняться.

***

Костя надеялся, что нога постепенно расходится, что острая боль в лодыжке утихнет, сменится на тупую и терпимую. Но он ошибся. С каждым шагом хромота становилась все заметнее, а боль — все сильнее. Каждая ямка, каждый камень на их пути отзывался в ноге вспышкой чистого огня. Они больше не могли рассчитывать на скорость. Их единственным оружием осталась скрытность.

Они двигались медленно, как два призрака, от тени к тени, от одного дерева к другому. Костя, превозмогая боль, шел, опираясь на найденную палку, как на трость. Иван двигался впереди, его тело превратилось в один сплошной, напряженный нерв. Он вслушивался в каждый шорох, вглядывался в каждую тень.

Пару раз они замирали, услышав в отдалении ровный, механический гул — звук поисковых дронов. Они падали на землю, прячась в густом папоротнике, и ждали, затаив дыхание, пока гул не стихнет. Было ясно — на них охотились. Методично, без спешки, прочесывая лес.

К вечеру, когда силы были уже на исходе, и Костя был готов просто рухнуть на землю и ждать своей участи, Иван вдруг замер. Он втянул носом воздух, как дикий зверь.

— Дым, — прошептал он.

Костя тоже принюхался. И правда. Едва уловимый, но такой родной и желанный запах печного дыма и готовки.

— Люди, — выдохнул он.

— Жди здесь. Я на разведку, — скомандовал Якут и, не дожидаясь ответа, растворился в сумерках.

Костя остался один. Десять минут ожидания показались ему вечностью. Он сидел, прислонившись к стволу сосны, его карабин лежал на коленях. Каждую секунду он ожидал услышать выстрелы или крик. Но лес молчал.

Наконец, Иван вернулся. Он шел быстро, почти не таясь, и на его лице, впервые за последние сутки, сияла широкая, счастливая улыбка.

— Нашел! — выдохнул он. — И людей! И жилье! Все в порядке!

— Какое жилье? Охотничья заимка? — спросил Костя, пытаясь подняться.

— Сейчас сам увидишь, — Иван, не говоря больше ни слова, легко взвалил Костю на плечо, помогая идти быстрее.

Через несколько минут они вышли на поляну. Посреди нее, вросшая в землю, стояла приземистая, сколоченная из толстых бревен изба с земляной крышей. Из трубы вился дымок, а из открытой двери вырывался жар и свет.

— Отшельник тут живет какой-то, наверное, — предположил Иван.

И в этот момент из избы раздался оглушительный, ритмичный звон — кто-то с невероятной силой бил молотом по наковальне.

Они, не сговариваясь, бросились внутрь. Зрелище было поразительным. В центре избы, у огромного горна, в котором ревело пламя, стоял кузнец. Огромный, бородатый мужик, одетый лишь в кожаный фартук и штаны. Его мускулы, покрытые потом и сажей, перекатывались под кожей при каждом ударе. Он с невероятной легкостью орудовал гигантским молотом, обрабатывая на наковальне какую-то раскаленную добела деталь.

Костя забежав в дом, буквально рухнул на пол.

— Стой! Бросай молот! — крикнул он. — По всему лесу киборги рыщут! Сюда придут, на шум!

Кузнец на мгновение оторвался от работы. Он посмотрел на них спокойными, чуть насмешливыми глазами, а затем, не говоря ни слова, усмехнулся и кивнул в дальний, темный угол кузни.

Там, сваленные в кучу, как металлолом, лежали запчасти от кибов. Нагрудники, руки, ноги.

Костя опустил оружие, его взгляд переместился на наковальню. И только сейчас он понял, что именно кует кузнец. Заготовкой, которую он обрабатывал, была оторванная бронированная рука одного из киборгов. Он превращал оружие врага в нечто новое.

— Мужик… ты кто?! — ошарашенно выдохнул Костя.

Кузнец опустил молот и вытер пот со лба.

— Сварогом кличут, — просто ответил он.

— Сварогом? — удивленно переспросил Костя.

— Тише ты, — прошипел Якут, и в его голосе, обычно спокойном, Костя впервые услышал нотки почти суеверного страха. — Я, кажется, знаю, кто это

***

— Ну как, полегчало? — спросил Сварог, не прекращая орудовать молотом. Его удары по раскаленному металлу были подобны раскатам грома, но голос при этом звучал спокойно и ровно.

Он дал Косте небольшой деревянный туесок, наполненный густой, темно-зеленой мазью. Судя по запаху и консистенции, она была сделана на основе медвежьего жира и каких-то трав. Амбре от нее стояло такое, что вызывало рвотные приступы — резкая смесь запахов прогорклого жира, хвои и чего-то кислого, болотного.

Костя с откровенным сомнением посмотрел сначала на свою распухшую, посиневшую лодыжку, а потом на дурно пахнущую дрянь в туеске.

— Мажь, не бойся, — подбодрил его Сварог, не отрываясь от работы. — Мы тут, в лесу, все болячки так лечим. От работы молотом часто связки тянешь да мышцы надрываются. Мазь эта боль снимает отлично. Проверенный рецепт.

— Втирай и точка, — добавил Якут тоном, не терпящим возражений.

Было непонятно, что больше беспокоило Ивана — состояние ноги Кости или то, что их новый знакомый может разгневаться из-за проявленного недоверия и неуважения. Костя вздохнул и, зачерпнув пальцами жирную, холодную мазь, начал осторожно втирать ее в лодыжку.

На удивление, вонь была единственным неприятным ощущением. Мазь приятно холодила кожу, и Костя почти сразу почувствовал, как острая, режущая боль начала отступать, сменяясь глухим, терпимым онемением.

— То есть, ты этих кибов пачками косишь? — спросил он, немного придя в себя и возвращая кузнецу туесок.

— Зачем? — усмехнулся Сварог, опуская раскаленную заготовку в чан с водой. Раздалось оглушительное шипение, и кузню наполнили клубы пара. — Они меня боятся и стороной обходят. А вот когда материал для работы нужен, — он кивнул на груду конечностей киборгов в углу, — я сам за ними выхожу.

Костя, увидев в этом могучем мужике потенциального союзника, решил ковать железо, пока горячо.

— Помоги нам, — сказал он. — Ты видел, что они творят. Убивают людей, строят свою армию. Нам вдвоем с ними не справиться. Нам нужна твоя сила.

Сварог громко рассмеялся. Его смех был глубоким и гулким, как камнепад в горах.

— Моя сила? Мальчик, ты просишь у горы, чтобы она сошла с места и пошла воевать за муравьев. Это не моя война. Эти железки, — он презрительно сплюнул, — нарушают баланс. Они чужие здесь. Но и вы, люди, со своими разборками — тоже суета. Я не буду воевать за тебя. Но я дам тебе оружие, чтобы ты сам навел порядок в своем мире. Моя война — за покой этих гор, а не за ваши дрязги.

Он снова взял клещами раскаленный металл и положил его на наковальню.

— Однако помочь я вам могу. Выковать оружие против этих тварей.

— Нам много стволов надо, — с надеждой сказал Костя. — У нас в поселке почти сотня бойцов.

Сварог на мгновение задумался, его молот замер над наковальней.

— Много не много, а десяток выкую, — наконец пообещал он. — Крепких, надежных. Но за работу придется заплатить.

— Вообще без проблем. Правда за финансы у меня брат отвечает, но ты только скажи сколько, переведем прямо завтра, — пообещал Костя.

— Что сделаете? — Сварог на секунду перестал молотить по заготовке.

— Сделаем перевод. Отправим деньги.

Выражение его лица говорило о том, что он не понимает Костю.

— Деньги. Рубли. Много, — как мог пояснил Костя.

Кузнец расхохотался так, что казалось что в кузнице задрожало каждое бревно.

— Ты думаешь, мне нужны ваши деньги?

— Костя, все, что не попросит — дай, — торопливо зашептал Косте Якут.

«Ага», — подумалось Косте — «А если этот бугай пять девственниц потребует?».

— Деньги тебе не нужны. А что тогда? Золото? Бриллианты? — произнес он вслух.

— Услуга. Вы должны будете кое-что для меня сделать, — кузнец вновь окунул заготовку в воду.

— Послушай, у меня брат в плену у этих железяк. Дай мне оружие, я верну брата, а потом хоть десять поручений выполним. Хоть двадцать.

— Нет, уговор такой – выполняете уговоренное, потом получаете свое оружие. По рукам? — кузнец подошел к Косте, отер руки об фартук и протянул Косте раскрытую ладонь.

Глава 15

— Уговор есть уговор, — сказал Сварог, его молот замер над наковальней. — Прежде чем я сделаю для вас оружие, вы должны будете кое-что для меня сделать.

— Мы готовы, — ответил Костя, ожидая услышать о каком-нибудь чудовище, которого нужно убить, или о неприступной скале, на которую нужно взобраться. Его ладонь, после рукопожатия с кузнецом, побаливала. Будто бы он по неосторожности руку в гидравлический пресс засунул.

— Я оставил свою старую кузню много лет назад, — медленно произнес Сварог. — Но огонь в ее горне все еще горит. Мне нужен оттуда один-единственный уголек. Принесите его мне.

Костя и Иван переглянулись в недоумении.

— Уголек? — переспросил Якут. — У тебя же здесь… — он кивнул на ревущий горн, — огня на целый металлургический комбинат хватит.

— Тот огонь — особенный, — туманно ответил Сварог. — Идите отсюда на юг, вдоль реки. Она сама вас приведет к кузне.

С этими словами он вернулся к работе, давая понять, что разговор окончен, хотя вопросов на языке у Кости крутилось множество. Какое оружие им Сварог выкует? На кой ляд ему этот уголек сдался? И… еще миллион других, но присутствие друзей Сварог старательно игнорировал. Делать нечего, надо идти, куда послали. До речки, потом на юг.

Они шли вдоль быстрой горной речки, ворча и переругиваясь.

— Уголек! — кипятился Костя, с трудом переставляя заживающую, но все еще ноющую ногу. — Он издевается над нами? Ты видел, что у него там угля целые горы! А он посылает нас за одним куском!

— Может, у него уголь не того сорта? — попытался пошутить Иван.

— Да горит же и ладно! Он что, не мог нам просто так оружие выковать? Что за испытания, они все сговорились что ли?

Через час пути они наткнулись на старое, давно потухшее кострище на берегу. Вокруг валялись обгоревшие ветки. Костя, недолго думая, подошел, поднял самый крупный кусок угля и отряхнул с него пепел.

— Все, — решительно сказал он. — Пойдем обратно. Вот его уголек.

Иван посмотрел на него с укоризной.

— Ты что задумал? Бога обмануть хочешь?

— С чего ты взял, что он бог?! — взорвался Костя. — Он просто здоровый, немного чокнутый мужик с кузней!

— А ты думал, кто он, если его Сварогом кличут? — не уступал Якут.

— Да совпадение! Меня вон Константином зовут, так что мне теперь, себя императором считать?

— А у тебя империя есть? — хитро прищурился Иван.

— Нет.

— А у него кузня есть. И сила, которой он киборгов на куски рвет. Так что давай без фокусов. Положил уголь на место и пошли дальше.

Костя, ругаясь сквозь зубы, швырнул уголь на землю. Споря и препираясь, они дошли до места, где река делала крутой изгиб, огибая скалу. Здесь они и увидели его. Огромное, потемневшее от времени водяное колесо, наполовину ушедшее в воду. Оно медленно вращалось, и массивный вал от него уходил прямо в стену скалы. Присмотревшись Иван увидел под водой затопленный проем двери.

— Похоже, что пришли. Нам нырять надо, — констатировал Якут.

Они сделали несколько глубоких вдохов и один за другим нырнули в ледяную воду. Подводный тоннель был коротким, но темным. Через несколько метров они вынырнули посреди просторного, полузатопленного зала. Это и была старая кузня Сварога. Вода доходила им до колена. В центре зала из воды торчала наковальня, а рядом с ней расположился сложенный из черного камня горн, а в нем…

В нем горел не уголь. В сердце горна, не касаясь стенок, идеальный, сияющий красно-желтый шар огня размером с кулак. Миниатюрное, живое солнце, которое не дымило и не коптило, а лишь излучало ровное, теплое сияние.

— Вот тебе и «уголек», — выдохнул Якут, — представляешь, что с тобой Сварог бы сделал, если бы ты принес ту черную головешку?

— И как мы его отсюда заберем? — ошарашенно спросил Костя. — Он же в воде потухнет. Да и руки нам пожжет, если мы к нему прикоснемся.

Он был солдатом, человеком действия. Костя тут же начал перебирать варианты. Нашел старый металлический совок, попытался подцепить шар. Совок мгновенно раскалился докрасна, и Костя с ругательством отбросил его в воду. Отыскал котелок, попробовал накрыть им огонь. Чугунный котелок начал плавиться, как пластиковый.

— Бесполезно, — прорычал он в отчаянии. — Эта штука прожжет любой металл.

Пока Костя суетился, пытаясь решить, Якут просто стоял и смотрел на огонь. Даже не смотрел, а пытался его почувствовать. Он видел, как пламя танцует, как оно отстраняется от влажных каменных стен горна, как его сияние отражается в воде. И он заметил то, на что Костя в своей горячке не обратил внимания. У чугунного котелка, который «уголек» расплавил в лужицу, ручки были деревянные. И странный огонь их даже не опалил.

Иван, не говоря ни слова, взял валявшуюся на наковальне рукоять от молота. Она была тяжелой и гладкой. Он медленно поднес ее к огненному шару. Костя замер, ожидая, что дерево вспыхнет, как спичка.

Но ничего не произошло. Пламя коснулось дерева, но не обожгло его. Палка спокойно прошла через шар.

— Я, кажется, понял, — тихо сказал Якут. — Жди здесь.

Он прошел к входу, набрал побольше воздуха и нырнул обратно в темный тоннель, из которого они приплыли.

— Ты с ума сошел?! Куда?! — крикнул ему вслед Костя, голова Ивана уже скрылась под водой.

Оставшись один, Костя почувствовал себя идиотом. Его друг, видимо, окончательно рехнулся от всех этих «чудес». Он снова попытался придумать что-то осмысленное. Может, обложить шар мокрыми камнями и обмазать глиной? Огонек как бы издеваясь изредка подмигивал призадумавшемуся Косте. Вот он, только руку протяни и возьми. Правда от пальцев только пепел останется!

Прошло несколько минут, которые показались вечностью. Костя уже начал всерьез беспокоиться, когда из воды, отфыркиваясь, показалась голова Якута. В руках он держал мокрый сверток из бересты.

— Ты за этим плавал? — изумленно спросил Костя.

Иван молча кивнул. Он подплыл к горну и, не колеблясь, подставил бересту под огненный шар. Тонкая береста даже не задымилась.

— Руки! Руки береги! Она же сейчас прогорит! — выкрикнул Костя.

— Нет, — спокойно ответил Якут, заворачивая «уголек» в кулек из бересты. — Это живой огонь. Он не трогает живое, греет немного, но даже приятно.

Они пронесли кулек сквозь подводный тоннель, немного воды в него затекло, но с «угольком» ничего критичного не случилось. Как сиял, так и продолжал светиться. Выбравшись на берег, мокрые и уставшие, но с добычей, они почувствовали себя героями, похитившими огонь у богов.

Костя и Якут вернулись в кузню Сварога уставшие, мокрые, но с чувством выполненного долга. Кузнец, казалось, даже не заметил их отсутствия. Он все так же стоял у наковальни, и ритмичные, оглушительные удары его молота эхом разносились по поляне.

— Нашли? — спросил он, не отвлекаясь от ковки раскаленного добела куска металла.

— Нашли! — с гордостью ответил Якут и протянул ему мокрый, но целый кулек из бересты.

Сварог на мгновение прервал работу. Он взял кулек и не разворачивая его, кинул в горн.

Береста мгновенно сгорела, а «уголек», коснувшись обычного угля, вспыхнул с силой небольшой звезды. Пламя в горне из оранжевого стало ослепительно-белым, а жар усилился настолько, что Косте и Ивану пришлось отступить на несколько шагов.

— Вот теперь совсем другое дело! Работа закипит! — пророкотал Сварог, и в его голосе прозвучало неподдельное удовольствие. — А вы бы вышли.

— Да мы мешать не будем! В уголке тихо посидим! — ответил Костя, которого разбирало любопытство. Он хотел собственными глазами увидеть, что и как будет создавать Сварог.

— Ну хорошо. Я предупредил, — усмехнулся кузнец.

Он огромными клещами вытащил из горна раскаленную добела заготовку, положил ее на наковальню и ударил по ней молотом.

Вспышка была такой силы, что мир превратился в один белый, выжигающий сетчатку свет. А звук удара — не просто гром, а физический толчок, который ударил в грудь, выбивая воздух из легких и сознание из головы.

Дверь избушки с треском распахнулась, и наружу, спотыкаясь и мотая головами, вывалились ослепленные и оглохшие Костя и Якут. Они отбежали подальше от кузницы, пытаясь прийти в себя. Изнутри доносились новые, сокрушительные удары, каждый из которых сотрясал землю.

— А ведь он предупреждал… — проорал Якут, хотя они стояли рядом.

— ЧЕГО?! НЕ СЛЫШУ! — так же громко ответил Костя, отчаянно тряся головой.

Они отбежали еще дальше и скрылись за толстым стволом вековой сосны.

— Здесь посидим! — крикнул Иван.

Костя лишь молча кивнул, понимая, что в ближайшие полчаса светские беседы будет вести крайне затруднительно.

***

Работа в лесной кузне кипела до самого вечера. Громовые удары молота не смолкали ни на минуту. Костя и Якут сидели, прислушиваясь к этому нечеловеческому ритму и пытаясь представить, что за оружие рождается в огне, усиленном «живым» угольком. Солнце уже почти село за вершины гор, окрасив небо в багрянец, когда удары наконец стихли.

Дверь кузни отворилась, и на пороге появился Сварог. От его огромного, покрытого потом и сажей тела валил густой пар, будто он только что вышел из сауны. Он выглядел уставшим, но в глазах его горел огонь удовлетворения.

— Чего расселись? — пророкотал он. — Пойдемте, работу принимать.

Они зашли внутрь. Жар в кузне все еще был невыносимым. В центре, на утоптанном земляном полу, была свалена груда свежеоткованного, еще теплого на ощупь металла серого цвета.

Костя с недоумением подошел к куче и поднял одно из изделий. Оно было похоже на тяжелую латную перчатку.

— Эээ… это не винтовка, — растерянно произнес он.

— Точно, — кивнул Сварог, вытирая лицо мокрой тряпкой. — Я вам обещал оружие. Настоящее. А не пукалки какие-нибудь.

— Но это же… доспех, — Костя повертел в руках перчатку. Какой-никакой защитой она, может, и была, но никак не средством нападения.

Якут тоже с недоумением разглядывал целую гору того, что походило на часть рыцарского доспеха.

— Что нам с этим делать? На рыцарский турнир записываться? — проворчал он.

Сварог усмехнулся. Он взял из кучи пару перчаток и кинул их Ивану.

— Надевай.

Якут, пожав плечами, с трудом натянул тяжелые металлические перчатки на руки.

— А теперь, — скомандовал кузнец, — разведи руки в стороны. Вот так. И хлопни в ладоши. С силой.

Иван недоверчиво посмотрел на него, потом на Костю, но приказ выполнил. Он развел руки и хлопнул в ладоши.

И случилось чудо.

В момент, когда перчатки соприкоснулись, между ними с оглушительным треском родилась ослепительная дуга молнии. Она не исчезла, а вырвалась, как живое существо, и змеей метнулась по кузне, с лязгом ударяя во все металлические предметы — в наковальню, в клещи, в сваленные в углу останки киборгов. Но людей, стоявших на ее пути, она обтекала, не причиняя вреда. Через секунду разряд погас, оставив после себя лишь резкий запах озона.

— Мать честная… — выдохнул Якут, с благоговейным ужасом глядя на свои руки.

— Всех «кибов» в радиусе пяти-шести шагов этот разряд оглушит, — пояснил Сварог. — Не убьет, но вырубит на несколько секунд.

— Да это же роскошное оружие ближнего боя! — воскликнул Костя, его глаза загорелись. Он мгновенно оценил тактический потенциал такого снаряжения.

— А для тебя, — Сварог повернулся к нему, — у меня есть кое-что еще.

Он кинул Косте небольшой предмет. Тот поймал его на лету. Это был маленький, искусно выкованный молоточек на прочной кожаной цепочке. Костя внимательно осмотрел подарок. Он был сделан из того же темного, почти черного металла, что и обруч, который ему подарил Леший. Что было очень удивительно. А еще более удивительно было то, что в самом центре молоточка, прямо внутри металла, горела крошечная, живая искорка — точная копия того огня, что они принесли Сварогу.

— Надень, — сказал кузнец.

Костя повесил амулет на шею. Он тут же почувствовал легкое, приятное тепло, исходящее от него.

— А для чего он? — спросил Костя.

— Узнаешь, — хитро улыбнулся Сварог. — Носи, не снимая.

Кузнец зевнул так, что, казалось, заработал вывих челюсти.

— Вы свое получили. Я тоже, — он кивнул на пылающий белым огнем горн. — А теперь прошу удалиться.

Костя с Якутом, не говоря больше ни слова, собрали в мешки выкованные перчатки и вышли из кузни. Едва за ними закрылась дверь, как изнутри донесся могучий, богатырский храп. Хорошо поработал кузнец — и решил хорошо отдохнуть.

***

Они уже подходили к границам земель Каменного Ключа, когда услышали зрев двигателя.

— Наши? — коротко бросил Якут.

— Или не наши, — мрачно предположил Костя.

Они, не сговариваясь, побежали на звук, перепрыгивая через поваленные деревья. Через несколько минут они выбежали на край широкой просеки и увидели бой.

Посреди дороги стоял огромный, обшитый дополнительными листами брони карьерный тягач. Он попал в ловушку, кто-то повалил огромный ствол, перекрывший просеку. Хотя почему «кто-то», Костя увидел, как на попавший в ловушку тягач из леса несутся сразу три киборга.

— Поливай их, болван! Чего застыл?! — донесся до них зычный голос Матрены.

Костя сначала не понял, кого и зачем надо поливать. Но тут же получил ответ. Люк на крыше тягача распахнулся, и оттуда высунулся по пояс один из сыновей Ма. Вывалился он не один, а в компании крупнокалиберного пулемета. Он вцепился в рукояти станкового пулемета и длинной очередью полоснул по одному из «кибов», заставив его на секунду замедлить свой бег. Пули высекали из нагрудника киборга искры, но было непонятно, насколько сильно они смогли его повредить.

Сама Ма сидела за рулем. Она не пыталась уехать. Она атаковала. С ревом она развернула тягач и направила многотонную махину прямо на трех наступающих киборгов. Те, не раздумывая, открыли огонь из своих лазерных винтовок. Лучи с шипением прошивали куски брони с капота тягача, но Ма даже не думала отворачивать!

Она сбила одного, подмяв его под колеса. Но двое других вцепились в массивный передний бампер и, упершись ногами в землю, остановили тягач, приподняв машину так, что передние колеса начали вращаться в воздухе. Двигатель ревел, задние колеса беспомощно терзали грунт, а два киборга, как живые якоря, держали машину на месте.

Из бокового окна высунулся еще один сын с плазмометом, но выстрелить не мог — враги были слишком близко, в мертвой зоне, прямо под капотом. Кирилловы оказались в ловушке.

— Поможем, — сказал Костя.

Они перестали быть наблюдателями. Быстро достав из мешков тяжелые латные перчатки, выкованные Сварогом, они натянули их на руки.

— Вперед!

Они выбежали на просеку. Один из «кибов», державших тягач, заметил их и, отпустив бампер, развернулся и бросился им навстречу.

Иван шагнул вперед.

— Дай-ка опробуем, — пробормотал он и, разведя руки, с силой хлопнул в ладоши.

С оглушительным треском между его перчатками родилась дуга молнии. Она змеей метнулась вперед и ударила в несущегося на них «киба». Тот дернулся, его оптика заморгала, а движения стали дергаными и хаотичными. Он был оглушен.

В тот же миг из окна тягача вырвался сгусток плазмы. Сын Матрены, получив возможность стрелять, не раздумывая, влепил заряд прямо в грудь застывшему киборгу, превратив его торс в дымящуюся дыру.

Второй «киб», отпустив тягач, открыл по ним огонь из лазера. Костя и Якут бросились в разные стороны.

— Ваня, давай еще раз! — крикнул Костя, укрывшийся за поваленным стволом.

Иван снова хлопнул в ладоши, так как он был ближе к врагу. Второй киборг, поймав разряд, замер. Сын Матрены выбрал удачную позицию для стрельбы — еще один выстрел из плазмомета, и второй враг был повержен.

Но в этот момент киб, которого переехал тягач, неожиданно поднялся с земли. В три огромных прыжка он оказался возле Кости. Тот развел руки, но хлопнуть в ладоши не успел. Кибы тупыми не были, стальной монстр ухватил своим манипулятором его за руку, а второй лапищей – за горло. На то, чтобы сломать гортань, а вместе с ней и позвоночник, киб должен был потратить лишь одно мгновение. Якут пустить еще одну молнию точно не успел бы.

Костя ощутил резкий, нарастающий жар на груди. Амулет-молоточек, подарок Сварога, раскалился под комбинезоном, будто маленький горн. Киборг взревел — но не от ярости, а от боли. Его клешня, сжимавшая шею Кости, начала светиться красным, потом белым, разогреваясь. По логике она должна была спалить кожу на горле, но Константин чувствовал лишь тепло. Быстрый разогрев заклинил механику в руке.

По спине киба забарабанил град — это заговорил пулемет. Якут сделал пару прицельных выстрелов, ослепляя его сенсоры. И в завершение, ком плазмы снес ему голову.

Бой был окончен.

Матрена вышла из кабины. Она молча оглядела поле боя. Ее взгляд остановился на перчатках на руках Ивана.

— Где взяли? Я тоже хочу такие же игрушки, — без предисловий заявила она.

Костя, поднимаясь с земли и потирая шею, усмехнулся.

— Так поехали с нами.

Глава 16

Собрание проходило в большом зале управы. Воздух был тяжелым от тревоги и невысказанных вопросов. Почти все взрослые мужчины Каменного Ключа собрались здесь. Они стояли, сидели на лавках, скрестив на груди руки, и их угрюмые, обветренные лица были непроницаемы, как уральские скалы. В стороне, у стены, стояла Матрена с сыновьями — молчаливые, чужие наблюдатели.

Костя стоял в центре. Он только что закончил свой рассказ: о фабрике киборгов в Медном Городе и о безмолвной армии, ждущей приказа.

— ...поэтому мы должны нанести удар, — завершил он свою мысль. — И нанести его сейчас. Пока они не ожидают. Мы должны пойти на Медный Город!

В ответ — тяжелое, гнетущее молчание.

— Идти на смерть? — раздался из толпы чей-то голос.

— У них армия, — поддержал другой. — А у нас что?

Больше всех эту идею критиковала Ирина. Она шагнула вперед, ее лицо было бледным, но решительным.

— Они не воины, Костя! Они шахтеры! Это не армия и даже не полиция! Война — вообще не их дело! Мы должны дождаться Егора, дождаться помощи от военных...

И тут Костя оборвал ее. Его голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал, как удар грома.

— Никакой помощи ждать не придется. Киборги из Медного Города захватили группу, которая отправлялась к военным. Егор и еще несколько ваших сыновей и братьев — в плену.

По толпе пронесся вздох ужаса и отчаяния.

— Ага! — тут же вскинулась Ирина, ее глаза сверкнули яростью и болью. — Значит, ты решил своего братца за наш счет спасать?! Пошлешь наших мужиков на убой, чтобы вытащить его?!

Слова Ирины были как яд. Они попали в самый центр страха, который жил в сердце каждого старателя. Толпа загудела, в гуле слышались злость и недоверие.

— За ваш счет? — Костя медленно обвел взглядом их лица. В его голосе больше не было металла командира. В нем звучала горькая, выстраданная ярость. — Егор за свой счет, рискуя собственной головой, пошел к воякам за помощью. Заметьте — не сбежал, хотя мог, а пошел выручать вас. Весь поселок! Вы десять лет называли меня предателем, который бросил свою землю. А вы? Вы — «люди земли уральской»! Так вы эту самую землю защищать собираетесь? Или, скуля, разбежитесь по норам, пока ваших детей одного за другим тащат на переработку в машины?!

Он замолчал, тяжело дыша. В зале стояла мертвая тишина.

И в этой тишине вперед вышел староста Григорий. Он подошел к Косте и положил ему на плечо свою тяжелую руку.

— Плохо же ты знаешь людей земли, сынок.

Он повернулся к толпе.

— Хватит. Проверка окончена.

Костя непонимающе посмотрел на него.

— Мы проверяли тебя, Костя, — спокойно пояснил Григорий. — Оценивали, насколько ты подойдешь на роль нашего лидера. Хватит ли в тебе отцовской твердости? И ты… наши надежды оправдал. А пока ты тут речи толкал, мы тоже без дела не сидели.

Он кивнул кому-то в толпе. Вперед вышли двое крепких парней. В руках они держали нечто чудовищное. За основу были взяты тяжелые отбойные молотки, но к ним были приварены стволы, спусковые механизмы и приклады.

— Знакомься, — усмехнулся Григорий. — «Демидовский утес». Бьет недалеко, метров на десять-двадцать. Но тяжелый стальной болт, который он выплевывает, стальную плиту шьет насквозь.

Толпа больше не гудела. Теперь в глазах старателей горел злой, хищный огонь.

— Для передвижения вам потребуется особый транспорт, — раздался из угла низкий голос Матрены. Она с сыновьями тоже подошла ближе. В ее глазах читалось неподдельное уважение к самодельному оружию. — К такой армии на простом грузовике не сунешься. Предлагаю взять за основу дизайн моего тягача. Усилить броню, поставить решетки на окна, отбойники и оружие приладить.

Григорий широко, по-мальчишески, улыбнулся.

— Отлично! У нас в Каменном Ключе никогда не боялись запачкать руки! — он обвел взглядом своих людей, и его голос загремел на весь зал. — За дело, ребята!

***

Из ворот Каменного Ключа выезжала настоящая боевая колонна. Двенадцать разномастных машин превратились в импровизированные броневики. Мужики поселка постарались на славу. Машины смотрелись хоть и слегка топорно, но грозно. На окнах — тяжелые стальные решетки, борта обшиты дополнительными листами металла, снятыми с неработающей техники, а на бамперах красовались шипастые отбойники, сваренные из буровых коронок. На крыше каждой машины был прорезан откидной люк, в котором, сжимая в руках оружие, стоял стрелок. Это была армия Урала — суровая, самодельная и злая.

Костя и Якут ехали в головной машине — пассажирском автобусе, превращенном в БТР, который теперь выглядел как настоящий флагман этого «дикого флота». Вместе с ними, к огромному неудовольствию Григория, увязалась и Евгения. Прогонять ее было бессмысленно — все понимали, что она все равно найдет способ спрятаться в каком-нибудь ящике или мешке и доедет до места. А вот Василия, несмотря на его рыцарские протесты, решили оставить.

— В пылу сражения его запросто могло зацепить разрядом от перчаток, — объяснил Костя Ивану, когда они выезжали. — А это как минимум оглушит нашего «роборядового», а как максимум — сожжет его электронику к чертям. От него в поселке, рядом с Женей, будет больше пользы.

Плана на бой как такового не было. На общем собрании решили действовать осторожно: сначала встать лагерем в отдалении от Медного Города, затем Костя и Иван проведут разведку, и только потом будет принято решение, как действовать. В принципе, такая тактика всех устроила. Кроме Евгении.

— Это не тактика, а старческое брюзжание, — заявила она, не отрываясь от планшета. — Пять лет подряд я выигрывала всероссийские турниры по «Тактике Героев». Я вам сама набросаю пяток сценариев для штурма. С учетом ландшафта, предполагаемых сил противника и наших… ограниченных ресурсов.

Несмотря на открытые усмешки Кости и Ивана, она с невозмутимым видом погрузилась в разработку этих самых сценариев, бормоча себе под нос что-то про «раш по центру» и «ослабляющие дебаффы».

Но не всегда жизнь идет по намеченным сценариям. Судьба, как правило, носит за пазухой не просто камень, а целый фугас. Люди в колонне, чувствуя себя в безопасности за толстой броней и окруженные товарищами, немного расслабились. Они ехали уже несколько часов, дорога пошла на спуск, ведя в глубокий, заросший лесом овраг — идеальное место для засады.

И засада сработала.

Когда их головной автобус въехал на небольшой мост через пересохший ручей, земля под его колесами взлетела вверх. Оглушительный грохот, ослепительная вспышка. Мир для Кости на мгновение исчез. Морду многотонного автобуса подкинуло в воздух, как игрушечную. Затем тяжелая машина с чудовищным скрежетом перевернулась на бок и рухнула на землю.

Внутри кабины царил ад. Костю швырнуло на борт, его голова с силой ударилась о металл. Воздух наполнился едкой вонью от взрывчатки, криками раненых и перепуганных людей и густой, удушливой пылью. Иван, упавший рядом, быстро пришел в себя и пытался выбить заднее стекло.

— Давай! — прорычал он.

Они вдвоем, ногами, вышибли-таки стекло и, кашляя, выкатились наружу. Морда их машины была раскурочена, одно из передних колес оторвано. Из остановившихся позади них машин уже выбегали люди.

— КУДА?! — заорал Иван во все горло. — Что вы встали, как суслики в поле?! В укрытие! Занять оборону!

Но шахтеры были не спецназом. Увидев первый в своей жизни подрыв, люди заметались по дороге, не понимая, что им делать. Кто-то пытался стрелять вслепую по лесу, кто-то бросился к перевернутому автобусу, пытаясь помочь запертым там людям выбраться наружу. Начался хаос, которого и ждал враг.

Хаос, царивший на дороге, был идеальным прикрытием. Из густого леса, двигаясь ровным сплоченным строем, вышла пятерка «кибов». Расстояние до застрявшей, дезорганизованной колонны было не более пятидесяти метров — идеальная дистанция для расстрела. И они его начали.

Особой жути нагоняло то, что их атака была беззвучной. Ни грохота выстрелов, ни свиста пуль. Лишь тонкие, едва заметные красные лучи срывались с их лазерных установок. Возле Кости, один из старателей, только что выбравшийся из автобуса, дернулся, и в центре его лба мгновенно расцвела маленькая, обугленная дыра. Он молча упал на землю.

В ответ по сомкнутому ряду «кибов» полетели ответные выстрелы. Шахтеры, приходя в себя от первого шока, открыли беспорядочный огонь из всего, что у них было. Пули бессильно чиркали по толстой броне наступающих монстров, не причиняя им никакого вреда. Пару раз гулко ухнули «болтовики» — так шахтеры успели прозвать свое самодельное оружие из отбойных молотков. Но тяжелые стальные болты, смертоносные вблизи, просто не попадали по цели. Расстояние было слишком велико для этого неточного, кустарного оружия.

«Кибы» продолжали идти вперед, методично, шаг за шагом, давая лазерные залпы.

— Крути вправо! — крикнул Костя Ивану, указывая на русло высохшего ручья, которое шло параллельно дороге.

Больше ничего говорить не надо было. Иван все понял. Лобовая атака была бесполезна. Их единственный шанс — фланговый маневр.

Им повезло. Высохшее русло ручья, заросшее кустарником, давало идеальное укрытие. Пригнувшись, они рванули по нему, слыша за спиной крики раненых и едва слышное шипение лазеров.

Первым из русла, как разъяренный медведь, выскочил Иван. Он оказался сбоку от строя «кибов». Ближайший к нему монстр начал медленно разворачиваться. Иван, не сбавляя бега, с силой хлопнул в ладоши.

С оглушительным треском между его перчатками родилась молния. Она ударила в «киба», и тот дернулся, застыв в неестественной позе, его оптика заморгала. Остальные киборги, почувствовав новую угрозу, начали разворачиваться к ним.

В это время по крайнему левому «кибу», который как раз целился в один из грузовиков, ударил ослепительный сгусток плазмы. Это подключились Кирилловы, ударив из своего самого внушительного оружия.

Следом за Иваном из русла выскочил Костя. Еще один хлопок в ладоши — и второй «киб» тоже замер, парализованный разрядом. Третьего настигла уже новая молния от Ивана, который успел «перезарядить» свои перчатки.

Три из пяти монстров стояли неподвижно, их системы были временно выведены из строя.

Старатели, может, и не были хорошо обученными военными, но и трусами они тоже не являлись. Увидев, что их неуязвимые враги вдруг застыли, они поняли свой шанс.

— Вперед! Коси выродков! — раздался рев Григория.

Толпа с «болтовиками» наперевес бросилась вперед. Они подбежали к парализованным «кибам» почти вплотную и ударили. Тяжелые стальные болты с чудовищной силой пробивали броню, разрывая внутренние механизмы и живую плоть. Два пришедших в себя «киба», развернувшись, встретили их огнем, но тут же были сметены яростной атакой десятков разъяренных мужчин.

Бой был окончен.

***

Подорвавшийся на мине автобус, кряхтя и скрежеща, оттащили с дороги, прицепив к нему тягач. К нему же, по настоянию Жени, стащили и всех поверженных киборгов. У девушки руки так и чесались от желания немедленно вскрыть их корпуса и покопаться в программной начинке.

— Это же кладезь информации! — возбужденно говорила она Косте. — А их лазерные установки… если я смогу обойти системы безопасности, их можно будет прикрутить к нашим броневикам!

Евгению едва удалось отогнать от «трофеев» и силой усадить в машину. Было решено на обратном пути забрать и разбитый автобус, и «трофеи» в поселок. И уже там подумать, как можно использовать вражескую машинерию.

Трофеи захватили. Победу одержали. Но на душе у всех скребли кошки.

Закончив работу, люди сгрудились у нескольких тел, накрытых брезентом у обочины. Тел их родных и близких, которые полегли в этом скоротечном, но жестоком сражении. Все произошло так быстро, что горечь от утраты только сейчас, когда адреналин отступил, начала ледяными тисками сжимать сердца шахтеров. Они столпились и молчали. Кто-то, не стыдясь, утирал ладонью злые слезы. Кто-то сжимал кулаки так, что хрустели суставы, пытаясь задушить в себе яростный, бессильный рык. Но что объединяло всех этих суровых, сильных людей — это ужас. Они ехали, уверенные в своей силе, готовые разносить «кибов» в клочья. А оказалось, что те тоже умеют убивать. Беззвучно, эффективно и безжалостно. Более того – проклятые машины ничего другого делать и не умели. Созданы они были лишь для того, чтобы нести смерть и разрушения.

Костя с Иваном уже успели не по одному разу заглянуть смерти в лицо. У Кости дыхание остановилось от боли при виде этой немой, общей скорби. Он понимал, что нужно двигаться дальше. Что каждая минута промедления здесь, на открытой дороге, может стоить им новых жизней. Но он не мог. Не мог подобрать слов, чтобы прервать это безмолвное прощание, чтобы заставить этих людей, только что потерявших друзей, снова грузиться в самодельные броневики.

— Ты же понимаешь, что мы можем второй волны дождаться? — тихо сказал Иван, подойдя к нему.

Костя молча кивнул. Понимаю.

— Давай я им скажу? — предложил Якут.

— Дадим им еще пять минут, — так же тихо ответил Костя. —там их родные, понимаешь? Они не могут просто так взять и уехать.

— Командир, у нас нет пяти минут, — голос Ивана стал жестче. — Мы стоим на открытом месте. Толпой. Нас здесь как на ладони видно. Чтобы всех нас положить, им хватит и пяти секунд.

Костя шумно выдохнул. Иван был прав. Жестокая, солдатская правда. Он собрался с духом, чтобы пойти к толпе и отдать самый тяжелый приказ — приказ двигаться дальше, оставив позади своих павших.

Но его опередила Матрена.

Она вышла из тени своего тягача и встала перед молчаливой толпой.

— Понимаю ваше горе, мужики… — начала она своим низким, сильным голосом.

— Да что ты можешь понять?! — раздался из толпы отчаянный, полный боли выкрик. — Это не твоего родного сейчас на куски разорвало миной!

— И лазером сожгло! — крикнул еще кто-то.

Матрена на мгновение замолчала. Ее горло сдавил спазм, а лицо, казалось, превратилось в каменную маску.

— Я?.. — переспросила она, и ее голос дрогнул. — Я могу понять многое. Здесь… — она указала рукой на один из накрытых брезентом трупов, — здесь и мой сын лежит. Старший. Тот, что был на пулемете.

Выкрики из толпы мгновенно стихли. Наступила оглушительная, полная раскаяния тишина.

— И я хочу, — продолжала Ма, и ее голос снова обрел железную твердость, — чтобы лежал он тут не зазря. Мы что, постоим, подумаем, погорюем и по домам поедем? Прятаться?

— А ты видела этих монстров?! — спросил ее один из шахтеров.

— Видела! И не в первый раз! И не в первый раз мы их бьем! — ответила она. — А если мы отправимся обратно в поселок, мы что, забыть должны всех, кто здесь погиб? Из головы выкинуть? И бежать? Бежать с нашей земли, куда глаза глядят?!

Мужики не отвечали, потупив взгляды.

— Или мы должны за свою землю биться? — голос Матрены гремел, наполняясь яростью. — Вымести с нее поганой метлой всех, кто из наших детей и братьев мерзких киборгов делает? Отомстить за павших?! Я вот собираюсь пойти и за сына своего небо на голову этих ублюдков уронить! Кто со мной?!

Она стояла перед ними, высокая, несгибаемая, мать, потерявшая сына, но не сломленная горем, а превратившая его в оружие, перековавшая боль от утраты в праведный гнев.

Первыми к ней подошли Костя и Иван. Следом — Григорий.

А потом один из шахтеров, тот самый, что кричал ей в упрек, поднял голову.

— Мы отомстим! — проревел он.

— Мы не побежим! — подхватил другой.

И толпа, до этого подавленная горем и страхом, взорвалась яростным, многоголосым ревом, который эхом прокатился по ущелью. Их скорбь превратилась в решимость.