Упрямая попаданка для дракона наместника

Глава 1. Колючка для дракона

— Ты, та кудесница, что заставляет волосы сиять, и бреет так чисто, что лицо молодеет лет на десять? — от двери прогремел слишком звучный командный голосина, все мои склянки с благовониями и лосьонами зазвенели в ужасе, предчувствуя неладное. Салон словно ожил и, набрав побольше воздуха, постарался расшириться стенами, чтобы впустить в свою гламурную тесноту нечто огромное и громогласное.

Сердечко моё ёкнуло от испуга, ох как я не хочу неприятностей! Грабители, разбойники, и прочие паразиты рода человеческого не шастают в этом милом районе, среди богатых и очень дорогих магазинов для услады женских прихотей, за безопасность я и плачу непомерную аренду. И тем удивительнее, что этот мужлан оказался именно в моём маленьком салоне, а не завалился, скажем, к дядюшке Фицу, и его брадобрейскую вотчину, вот там точно бреют филигранно.

— Господин, я, конечно, могу привести вашу голову в порядок, но это салон для женщин, уж простите меня великодушно, — тихонько отставляю метлу за шкафчик с шиньонами, поворачиваюсь, чтобы взглянуть на посетителя, и замираю от ужаса.

Это он, тот самый мужчина из моих проклятых снов, именно он виноват в том, что я уже пятый год пытаюсь приспособиться этом странном на всю голову мире.

Мне не померещилось, и не показалось. Я помню каждую секунду того сна: он подошёл ко мне и сразу же лишил способности сопротивляться, поднял за подбородок лицо, прошептал что-то на непонятном языке, очень резком, надо сказать, и неприятном. Наклонился и не поцеловал, нет. Его язык надругался над моим ртом, лаская и одновременно подчиняя своей воле, но чёрт возьми, я и не знала, что один лишь поцелуй может быть настолько возбуждающим. Это был лишь сон, я что-то проскулила в ответ, типа отпусти или отстань, или изыди, и он исчез, а я провалилась во тьму и не проснулась в своей постели утром, а очнулась здесь…

Не верю своим глазам, и с ужасом жду, что он меня узнает, и тогда мне точно конец, потому что сейчас мы наяву…

Я не посмею предъявить обвинения незнакомцу, язык не повернётся сказать глупость типа: вы мне приснились, сударь, нагло поцеловали и утянули за собой фиг знает в какой мир. Ну кто в здравом уме может предъявить такое, никто.

Продолжаем сверлить друг друга взглядами, но он меня не узнал. Сто процентов не узнал, стоит, надменный, гордый и смотрит свысока, как на букашку.

— Женщина, для тебя честь, что я посетил это заведение, и потребовал привести мои волосы в идеальный вид. И чего же ты, простолюдинка, всё ещё стоишь и не приступила к работе? Или у вас в столицах уже позабыли о таких, как я? — снова его голос прогремел раскатистым громом, заставив все склянки вздрогнуть и прозвенеть нечто трусливое, мол, милости просим, наша хозяйка не местная и не понимает, что к чему.

А я и правда не понимаю…

— Таких как вы? В смысле больших и грозных? Если вам так хочется, то проходите, сделаю с вашей шевелюрой всё, что смогу. Вообще, вы правы, дядюшка Фиц, не слишком по длинным волосам соображает, он больше по бритью да под горшок, или коротко…

Я слегка осмелела, потому что он явно меня не узнал. Поворачиваю кресло и показываю рукой, куда присесть. Какое счастье, что в этом мире женщины ходят в огромных юбках с кринолином и моё рабочее кресло рассчитано на нечто очень широкое, только бы не сломалось под весом этого громилы.

— В смысле драконов. Я из племени драконов, и наши волосы имеют великую ценность для силы. Стричь нельзя, только расчесать, отмыть, умастить благовониями и всё. Я только что с корабля, мои волосы от солёной воды потускнели, и все в один голос говорят, что ты одна из лучших в своём деле, так ли это? — он говорит тише, и каждое его слово проникает не только в уши, но и под кожу, заставляя мурашки, мчаться по телу приятными, согревающими волнами.

С великим трудом собираю свою силу воли в кулак, приготавливаю всё для мытья головы и чисто, чтобы поддержать разговор, переспрашиваю, совершенно не понимая, что это значит – дракон? Он же вроде ящер летающий, вымершее доисторическое…

— Драконы? Боже мой, всё бывает в первый раз, простите мою бестактность, я никогда не видела ваших, в смысле, представителей вашей расы. Вы у меня первый. Раз так, то извольте присесть, посмотрим, что можно сделать, волосы и впрямь, как мочалка, какой палубу драили, ой, простите, это я от волнения…

Я не смогла вовремя закрыть рот, наговорила себе на неприятности, но он сделал вид, что не заметил, а может, необидчивый попался, и всё же следить надо за своим «базаром». Учтиво поклонилась, как самого дорогого клиента усадила в кресло перед зеркалом и внимательно осмотрела то, с чем сейчас придётся работать. Шикарная грива длинных волнистых волос, но увы, потускневших, неприятных на ощупь, их и правда неделю мыли солёной водой? И зря он не хочет кончики подстричь, не помешало бы оживить срез.

Поднимаю взгляд и смотрю на своего странного клиента в зеркало, а он смотрит на меня, причём не моргая, точно, как ящер. Но нет в нём ничего такого, нечеловеческого. Ну если только не брать в расчёт длинный язык и вызывающую, брутальную мужскую красоту, какой и половины бы хватило, чтобы вскружить голову любой женщине.

Замечаю, что и моё отражение в зеркале слегка изменилось, на губах застыла глупая улыбка, будем считать, что это просто дежурная доброжелательность. Улыбаюсь ещё чуть шире и наклоняю кресло так, что он теперь почти лежит, его волосы свисают над широким тазом. Я набрала в баке тёплой воды в ковш, капнула немного благовоний и начала осторожно лить на его волосы. Мои пальцы проникают в пряди, и вместо гребня расчёсывают спутанные локоны, сейчас возьму мыло и кондиционер, как следует вотру в волосы, и верну дракону привлекательность…

Кончики моих пальцев продолжают массировать его голову, мягкая, мыльная пена дурманит приятным ароматом и, кажется, он сейчас заурчит от удовольствия, закрыл глаза и кажется спокойным, но нет, я чувствую, что вызываю в нём бурю запретных эмоций, настолько сильных, что он сжимает подлокотники кресла сильнее, чем требуется, да, собственно, и вообще не требуется, можно же расслабиться.

Скорее бы уже закончить…

Тёплой водой смываю мыльную пену, втираю ещё один бальзам в кожу головы и в волосы, и он сдался, простонал, какое-то слово на том самом рыкающем наречье, каким говорил со мной во сне. А мои проворные пальцы вдруг нащупали колтун, маленькая, почти незаметная колючка каким-то чудом зацепилась в волосах у шеи, вычесать и распутать уже невозможно, только обстричь. Пока дракон пригрелся и млеет, достаю из кармана передника свои ножнички и очень осторожно делаю смертельный трюк. Ох, если бы я знала, что тигру проще наступить на лапу и остаться живой, чем отстричь несколько волосинок у дракона.

— Что ты сделала? Какого демона! — дёрнулся, и через секунду моя рука с ножницами оказалась зажатой крепкой клешнёй. — Ты решила украсть драконью силу!

— Ой! Ничего, колючку из волос достала, колючку! Боже мой, три волосинки, всего-то…

Начинаю оправдываться и в этот момент его зрачки полностью почернели и сузились, лицо исказила гримаса ярости, он навис надо мной и единственное, что я вижу, это ряд идеальных хищных зубов с клыками. Зажмуриваюсь от ужаса, не могу вдохнуть, открываю рот, жадно хватая воздух и его жаркий, оглушающий поцелуй накрывает мои пересохшие губы. Он снова делает это, едва сдерживая свою злобу, силу и желание разодрать меня за преступление, но вместо этого – целует, да так, что я начинаю молиться, чтобы умереть снова и очнуться у себя дома…

Добро пожаловать в лёгкую, романтичную историю попаданки в мир, где людьми правит раса драконов. Сложные отношения, героиня с характером, любовный треугольник, непростое общество, и немного бытовых сцен. Поддержите книгу лайками и комментариями.

Глава 2. Пустышка

— Я разочарован, твой зов меня оморочил, навязчивая глупышка, мечтавшая возвыситься, чтобы стать одной из нас, по-настоящему высшей, но ты пустышка…

Его голос понизился до хрипа, на висках что-то блеснуло, словно пот, но нет, это сияющие чешуйки. Смотрю на метаморфозы, но страха теперь не ощущаю. Нисколько. Я действительно его перестала бояться:

— Что? Я вас впервые вижу и надеюсь в последний раз. Голова чистая! На ветру волосы высохнут быстрее, денег не надо, в моём салоне драконов не стригут! Дверь найдёте, желательно не хлопать! Прощайте!

Сама не поняла, каким образам вдруг смогла дать ему отпор, и он просто вышел, не придушив меня, не убив и не перенеся в какой-то новый мир. И на том спасибо…

А в моём кулаке осталась та самая злосчастная колючка с несколькими очень толстыми волосинками, разжимаю руку и ахаю от неожиданности, волосы стали как золотая проволока, только сияют гораздо ярче благородного металла.

Снова сжимаю и разжимаю руку, и волосинки превратились в сияющий прах и впились в мою кожу, колючка сиротливо лежит на моей ладони, а вокруг сами собой нарисовались замысловатые узоры, как татушка, только из золота. Попыталась стереть, потом опустила в мыльную воду, и даже лосьон для смывки краски для волос – тоже не помог. На моей левой ладошке намертво прилип или даже въелся красивый золотой узор. Стою посреди своего притихшего салона и ошарашенно рассматриваю руку, а в сознании вдруг начала тюкать пугающая мысль, а не рабыней ли я стала?

Скорее запираю двери изнутри и прикрываю окна плотными шторами. В комнате стало темно как ночью, я на ощупь нашла длинные каминные спички, зажгла одну и от неё несколько свечей на столике перед зеркалом, очень сложно зажигать свечи дрожащей рукой. Снова смотрю на руку, и печать никуда не делась, а в зеркале неожиданно привиделось его надменное, слишком идеальное лицо, да так, словно он стоит за моей спиной, как призрак, даже обернуться страшно.

А ведь он прав, все эти пять лет, я неустанно его звала в своих не самых добрых мыслях. Разумеется, не для продолжения романтических отношений, но с одной лишь целью, потребовать вернуть меня назад или хотя бы объяснить, что произошло. Почему я очнулась в теле приёмной дочери старьёвщика из бедняцкого пригорода?

За что он так со мной?

Да и как он вообще посмел присниться мне настоящей?

Вопросы, вопросы, и ни единого ответа.

— Кажется, я знаю, кто мне ответит, старая Дора, цыганка, соседка отца, ох не хочется возвращаться в наше захолустье, так не хочется, аж на языке щиплет и тошнит.

Но сама понимаю, ничего другого не остаётся, слепая Дора – как оракул, впадает в транс, и если ей как следует заплатить, то начинает шептать беззубым ртом на ухо тайны из мира теней. А потом сама не помнит, что говорила, кто к ней приходил. Она мой последний шанс.

На самом деле, до этого момента я боялась к ней даже подойти, чтобы не выдать своё иномирное происхождение. А теперь я боюсь показаться на глаза отцу, потому что он считает меня зазнайкой, должницей и обязанной ему по гроб жизни, год не появлялась в нашей вонючей глуши, ух, у него накопилось пакостных слов в мой адрес.

Однако я себя должницей чувствую, достаточно того, что я с посыльным несколько золотых монет присылаю каждый месяц, отдавая долг за его помощь в создании салона. Отец про меня всё знает, и где я осела, и как у меня идут дела, его люди всюду бывают, скупают старые приличные вещи за гроши в богатых домах, а продают беднякам. В нашем мире бизнес папаши Монса, называют более приличными словами: Комиссионка или Секонд-хэнд.

Если одеться попроще, то меня примут за дамочку, желающую узнать у Доры какую-то тайну, таких дурёх к цыганке каждый день одна-две приезжает. Авось, папенька, не признает.

Не теряя времени, надела серую накидку, приметные рыжие волосы спрятала под капор, на голову накинула плотную вуаль и ещё раз взглянула на руку, в полумраке золотой знак на ладони светится гораздо ярче, чем на свету. Пришлось пошарить в комоде и взять более плотные перчатки.

— Ох, дёрнул меня нечистый состричь эту проклятую колючку. Нажила себе лютого врага, и как от этой метки избавиться…

Опомнилась, знатно налила на платок духов, чтобы в случае чего прикрыть нос и не нюхать зловония, какие часто бывают в бедных районах. Взяла несколько монет и поспешила через чёрный ход на улицу, пробежала туда, где стоят самые прожжённые извозчики, какие не боятся показать нос там, где их и без кареты могут оставить. Да я и сама боюсь туда ехать, однако я дочь папаши Монса, и вряд ли кто-то решится позариться на мои медяки. А на добродетель женскую и тем более, моего отца все если не уважают, то боятся, и я тоже его побаиваюсь.

Ох, как непросто мне было обживаться в новом теле, да в статусе «бедняцкой принцессы», так непросто, что я до сих пор с содроганием вспоминаю первые дни своей жизни здесь. Наверное, потому, меня и дракон, чтоб ему десять колючек в голову, не испугал.

Стоило сесть в потрёпанную карету и назвать адрес, как воспоминания нахлынули, и я уже пожалела, что решилась на поездку. Если бы не проклятая золотая метка, то не поехала бы ни за что на свете. Отец, если меня увидит, точно прибьёт или чего хуже, выдаст замуж, за какого-нибудь сыночка мясника, или хозяина хлебной лавки, собственно, с брачной авантюры и началось моя жизнь в этом мире.

— Ох, что я делаю, что я делаю…

Глава 3. Ты мне не дочь *

Воспоминания нахлынули потоком, заставляя меня вжаться в спинку кареты и закрыть глаза, ненавижу вспоминать ту проклятую ночь, но она не отпускает, заставляет снова и снова возвращаться в момент непонятной гибели из-за поцелуя с пугающим незнакомцем, после которого, я провалилась во тьму, и последняя мысль, что сверкнула в сознании: «Я умираю от поцелуя!».

Но я не умерла, а открыла глаза, и закашлялась от ужасного запаха плесени, пыли, и прочей гадости, какая обычно кишит в сараях и подвалах. Открыла я глаза и не поверила в то, что вижу. Показалось, что попала в какую-то комнату страха, но ряженных в приведения и зомби не появилось, никто не протянул руки к моей шее. Только лучи света вонзались в темноту сквозь узкие щели, словно острые кинжалы, рассекающие густую тьму. Они выхватили из мрака неприглядное помещение, похожее на захламлённый склад, где в беспорядке громоздились старые вещи и потрёпанная мебель.

В голове одна навязчивая мысль: я всё ещё сплю, потому что нет ни единого разумного объяснения, как я, обычная парикмахерша из спального района Нижнего Новгорода, вдруг оказалась в этом захламлённом сарае? А вдруг я в коме, и врачи не знают, что я живая…

Помню, как завопила что-то, пытаясь сказать: «Помогите!», но вместо привычного русского языка, услышала мелодичное: «Алиньенте! Поре мио, эскульдо, мио! Папа-а!»

И вот тогда я окончательно очнулась и поняла, что это вообще не сон. Незнакомый язык, сразу напоминающий и испанский, и итальянский, и голос, больше похожий на журчание ручейка, испугали меня по-настоящему. Но самое странное, я вдруг поняла каждое слово. Попыталась сказать ещё что-то по смыслу напоминающее: «Какого чёрта происходит?», но услышала: «Комо сиенте дабле портэрро?». Даже намёка нет на русскую речь, она словно под запретом для меня.

Закрываю лицо руками, чтобы не видеть уродливое окружение, и пытаюсь осознать себя. Это определённо мой разум, потому что я отчётливо вспомнила свой вчерашний день в парикмахерской, накануне Восьмого марта, всю свою жизнь, квартирку...

И одновременно не я, потому что я так же совершенно ясно вспомнила жизнь юной девицы Элис Монс – приёмной дочери скарра Моритца Монса, переселенца с северных земель. Ключевое слово «переселенца», поэтому он никогда не получит статуса мейр в этом сообществе, и даже статуса брар не получит, потому что скарры – вне закона, они мигранты без вида на жительство, какое можно купить за баснословные деньги, или поступить так, как поступила Элис – по сути, предала своего отца. Обманщица, купившая карточку мейры и изменившая своё имя, на южное Алиссия ди Монсо, вместо северного наречья, и всё для того, чтобы сбежать из «родного» гнезда в центр столицы, наняться в горничные, и избежать позорного брака с сыном мясника, убей, не помню его имени. Но помню туповатую рожу и хамское обращение со всеми, кто хоть в чём-то уступает по статусу его семейству.

Собственно, по этой причине, девушка и оказалась в сарае, запертая в белом платье невесты, осталось только накинуть фату и в церковь, ибо так решил папаша. Чтобы хоть внуки стали настоящими законными мейрами…

От порки Элис спасло предстоящее венчание, батюшка решил не портить «товар» для жениха и продать подороже. Меня такой расклад не устроил. Что-что, а быстро принимать решения я умею. Новая фальшивая карточка и небольшой кошелёк с деньгами оказались спрятанными в кармане нижней юбки, а большего мне не нужно. Залезла по пирамиде из мебели под крышу сарая, и выбралась через небольшое оконце, спрыгнула в кусты и сбежала…

Ровно до третьего перекрёстка, потому что осознала, что этот мир для меня совершенно новый, и я понятия не имею, как в нём выживать, настоящая Элис тоже была домоседкой, обо всём заботился папенька. Пришлось вернуться «домой», получить взбучку и позорный отказ жениха, потому что строптивые бабы ему вовсе не нужны, особенно если строптивая баба из скарров. Иногда быть кем-то незаконным гораздо лучше, нежели статусным и всемогущим.

Так, я спокойно через несколько месяцев уехала в центр и открыла свой салон, на «грязные» деньги отца, и пока никто меня не заподозрил в подлоге документов. А я постепенно выплачиваю долг Моритцу Монсу и продолжаю выслушивать при редких встречах его выговоры, что я неблагодарная, и по гроб жизни ему обязана, и что для меня есть очередной жених, и что я без пяти минут старая дева. Типичные родительские упрёки, к которым я почти привыкла, за одним исключением, я всё ещё не ощущаю себя Алиссией ди Монсо и не могу привыкнуть к тому, что мой отец старый скряга, больше похожий на грабителя с большой дороги. И сейчас совсем нет желания с ним встречаться, но, видимо, придётся. Только бы он не сосватал меня снова за какого-нибудь охранника или стражника.

Карета довольно бодро проехала по богатым улицам и свернула в наш неблагополучный район. Через несколько минут показался «отчий» дом, но мне нужно проехать чуть дальше до следующего перекрёстка, там живёт старая Дора, я не задержусь на этой улице. Даже карету отпускать не собираюсь.

— Мейра, мы прибыли! Этот адрес? Сюда часто молодые барышни приезжали, но окна-то заколочены. Странно! Мне может проверить? — опытный возница решил, что для богатенькой мейры в таком районе носа из кареты казать не стоит. Посему сам спустился, заглянул через невысокий забор и вернулся с неприятными новостями. — Померла бабка, всё, более некому предсказания давать. Жаль, хорошая была ведьма. Повезу вас, пожалуй, пока не вечер.

— Да, отвезите, я оплачу вам работу…

Я расстроилась, что теперь делать с этой проклятой меткой, есть, конечно, ещё один мудрец, но так не хочется к нему заходить, так не хочется…

— Стойте, подождите меня здесь, если через полчаса не выйду, то езжайте, вот несколько монет, ждите…

Сама спустилась по ступенькам и чуть не бегом, слишком высоко подняв пышную юбку, перепрыгивая грязные лужи, конский навоз и сточные канавки пробежала к дому отца. Рискую, но он многое знает и возможно объяснит, что такое горит золотом на моей руке.

Не успела войти во двор, как меня встретил бодрый, довольный возглас, такой, словно мы расстались только вчера, а не год назад, и он в тот раз не наговорил мне гадостей вслед, а я не поклялась, что ноги моей больше не будет в этом доме.

— А! Достопочтенная мейра пожаловала в дом старого скарра? Встретила жениха, какого я к тебе вчера отправил? Понравился?

Я затормозила в тот момент, когда папаша с распростёртыми объятиями сделал шаг навстречу, знает, что я терпеть не могу все эти «грубые нежности». А он всё такой же, нисколько не изменившийся с последней нашей встречи, даже одежду, похоже, не удосужился сменить, старьёвщик и есть. Или чрезмерно переигрывает, стараясь остаться в образе, ведь на самом деле, он богат и налогов не платит, пользуясь своим незаконным положением скарра. И всё же я ничего не поняла, о чём он? Этот дракон от него?

— Какого жениха? — делаю шаг назад, чтобы не позволить ему приобнять меня.

— Да как же, я дал одному господину твой адресок, он даже немного знатный, вдовец, крепкий, для женского взгляда и приятный, с доходом неплохим. Он к тебе должен был от меня привет привезти, а ты сама заявилась. Неужто не понравился, на тебя вообще не угодить, старая дева, позоришь отца.

В поведении Моритца никогда не понятно, ругает он, рад встрече или я его уже бешу, он одинаково может и похвалить грубым словом и приласкать пакостным прозвищем, но сейчас ни ему, ни мне не до шуток. Он и правда начал злиться на моё упрямство.

— Жених? Вы что-то путаете. Он, случаем, не из драконов?

Ух, как его и без того красная физиономия с косматой седой бородой, ещё больше покраснела, а маленькие глазки округлились теперь уже от ужаса:

— Что? С ума сошла, окстись, типун тебе на язык. Дракон! Кто дракона встретит, тот проклят на семь лет! Простой парень, говорю же, в королевской гвардии не последний чин, вдовец. Выйдешь за него и станешь настоящей мейрой…

Я молча стаскиваю перчатку с левой руки и показываю сияющую печать дракона:

— Кажется, я проклята на семь лет. Я случайно обрезала волосы дракону, и он меня проклял…

— Пошла прочь! Прочь! Проклятая, ты более не моя дочь, и денег не присылай, прочь! — вдруг завопил человек, который до сего момента и чёрта бы не испугался. Стараясь не касаться меня, замахал руками так, словно я муха и меня надо выгнать из дома, да скорее.

— Ты хоть объясни…

— Прочь, это проклятье, ты теперь его собственность на семь лет! Кем бы он ни был. Уходи, накличешь беду… Если останешься жива, приезжай на мои похороны, лет через тридцать, не раньше…

Вытолкнул за высокие ворота и захлопнул дверь. Вот так номер. Интересно, а дракон сам-то знает, что проклял меня?

Теперь публикация через день, надеюсь на понимание.

Глава 4. Проклятый поцелуй

Признаться, всю обратную дорогу я пыталась найти в себе хоть что-то напоминающее проклятье. Какие хоть признаки-то должны быть? Кроме того, что от меня открестился самый противный человек в городе и освободил от уплаты немалого долга.

Улыбаюсь! Мне очень не хватало этих денег, что я отправляла так называемому отцу.

Жених? Ну что же, посмотрим, вдруг красавец да с доходом, почему бы и не приглядеться. Я и впрямь засиделась в старых девах, всё потому, что боюсь кому-то довериться из-за своего фальшивого документа, а если парень от отца, то, наверное, он как бы понимает, с кем имеет дело.

Эти мысли шли у меня в голове, бегущей строкой, а подоплёка-то простая, я просто испугалась всего, что случилось. И мне так захотелось получить хоть какого-то защитника. Потому что без мужчины с каждым днём мне всё сложнее и сложнее.

И всё же как ни старалась, но не нашла никаких особо значимых признаков проклятья, а потом вдруг осознала и закрыла рот рукой, чтобы не заскулить!

Не с этого дня я должна считать!

А с той ночи, когда этот длинноволосый, чешуйчатый подлец поцеловал меня во сне, да и во сне ли?

А что, если это и есть проклятье – его поцелуй, который меня перенёс в этот мир?

Что значит, «если?», это и есть то самое проклятье. Он меня фактически убил пять лет назад, и если верить отцу, то ещё два года мне здесь отбывать наказание?

А вернусь ли я потом в своё тело? Неплохо было бы, как в сказке «Нарния»: пробыла семь лет в зачарованном царстве и вернулась в тот же день, когда пропала…

В голове мысли вихрем крутятся, я не знаю, за какую из них хвататься, и кажется, что последняя придуманная мной же версия про Нарнию, выглядит самой логичной и желанной.

Но всё сразу стало проще. Мне нужно продержаться ещё два года, и замуж выходить нельзя, это точно, чтобы не привязываться к этому миру. А потом будет видно.

И последнее, о чём я подумала, что нельзя верить в чудо возвращения. Вообще, перестать думать об этом, чтобы не сойти с ума годика эдак через три, от постигшего разочарования, если вдруг я не смогу вернуться в своё тело. Фрустрация — убивает, не наповал, но в депрессию загонит такую, что я не встану, плавали – знаем!

Карета остановилась недалеко от моего салона, я молча протянула ещё одну монетку кучеру, стянула с головы и вуаль, и капор, здесь мне прятаться нет необходимости – я мейра Алиссия, хозяйка чудесного салона красоты для богатеньких женщин этого респектабельного района.

И одна из них очень сердитая, стоит у моей запертой двери, того и гляди взорвётся от гнева. Не дожидаясь, когда я подойду ближе, начала вопить, словно небо сейчас падёт на наши головы.

— Мейра Алиссия! Да сколько же вас ждать? У меня через час наиважнейшая ассамблея во дворце, а вы где-то пропадаете.

— Ох простите великодушно, вейра Флоренс, я не имела права оставлять свой салон, но у меня была веская причина, должна была навестить очень дальнюю родственницу…

А сама думаю, что записи-то и не было, дамочка сильно уж себя высоко ставит, да, жена какого-то важного человека из дворца, но это не значит, что я должна сидеть сутками, готовая на любой чих реагировать?

Разумеется, я ничего такого не сказала, мило улыбнулась, припоминая, что как бы проклятая, а посему должна быть ещё более осмотрительной. Открыла двери, распахнула шторы, тут же скинула свой плащ и усадила нетерпеливую клиентку в кресло, в котором совсем недавно сидел огромный и злющий дракон.

Промелькнула мысль, а после него продезинфицировать-то не надо, а то вдруг и эта вейра получит семилетнее проклятье?

— Так что вас привело, достопочтенная вейра Флоренс?

— Что? А вы не видите? Седина на целую четверть дюйма, это наказание, я ещё так молода, а мои волосы вдруг решили состариться раньше срока.

Я вспыхиваю от ужаса, если у нас час времени, а она пришла с проблемой, которую невозможно решить в этом мире и за три часа, то как мне быть? Парик? Тёмную пудру…

Осторожно вытаскиваю из её волос все шпильки, распускаю длинные волосы, уже сотню раз крашенные-перекрашенные, и не так хорошо, как в нашем мире. Мои настоящие клиентки, руки бы мои оторвали за такую работу, но здесь – это тот максимум, на какой я способна.

— Право слово, вейра Флоренс, времени совершенно нет, если вам нужно прибыть на встречу через час, вы же знаете…

— Это срочное дело. Срочное. Во дворец прибыл наместник. Вы знаете, кто такой наместник?

Отрицательно качаю головой, с ужасом смотря на вейру Флоренс через зеркало, но в душе я уже знаю ответ.

Наместник – это тот самый, проклявший меня дракон, будь он неладен.

Меня качнуло, и так заметно, что Флоренс раздражённо воскликнула:

— Да что с вами? Надо спасать ситуацию, сейчас поди к вам на укладку и другие примчатся. Во дворце всё верх дном, суета и паника… Он – дракон! Домэнион Рэйнард Рагнар Арагорн, один из тринадцати королевских драконов на земле. Есть и другие, но эти самые знатные, самый древний род, они нас приобщили к своей культуре, обогатили и превратили из обычных поселенцев в достопочтенных граждан. Это великая честь, вот так…

— В моей семье другое поверье, что встретить дракона – к несчастью…

Ох, язык мой – враг мой! Я ляпнула несусветную ересь.

Флоренс повернулась и посмотрела на меня испепеляющим взглядом, не хуже самого дракона.

— Вы с ума сошли, говорить такое, эти суеверия северных дикарей, они не подчинились дарконам и потому остались теми, кем сейчас и являются – отрепьем без светоча знаний.

— Простите, у нас в семье была нянька северянка, она меня запугала страшными сказками о драконах. Честное слово, я уважаю их до дрожи в пальцах и замирания сердца.

Мой тихий, извинительный лепет пришёлся весьма кстати. Она поверила, у многих небогатых мейр в домах прислуга из севера, какой можно не платить, но заставлять работать за кров и еду в тёплой и сытной стране. Но я была в шаге от того, чтобы выдать себя глупой приметой.

Но если южане не верят в проклятье драконов, то может быть мой отец и впрямь ошибся. Скорее возвращаюсь к работе и предлагаю единственный из всех возможных вариантов:

— Может быть, как временное решение, примерим идеальный парик? У меня есть подходящий, очень похож на ваш натуральный цвет волос.

— Парик? — она поморщилась, но, кажется, уже поняла, иного варианта нет. Лучше парик, чем позор с седыми корнями на ассамблее. — Впрочем, давайте парик. Надеюсь, моя голова не будет похожа на гнездо…

— Нет, что вы. Сначала я расчешу ваши прекрасные волосы, структура у них хорошая, завтра же придёте, и я вот этот цвет восстановлю вам на корнях…

Провожу пальцами, разделяя на пряди, чтобы понять, нет ли внутри локонов пятнистости от непрокраса. И внезапно замечаю, как её волосы темнеют, просто оттого, что я начала их представлять более тёмными. Не успеваю сообразить, что происходит, как её блёклая шевелюра вдруг засияла, словно я ей сделала не только окрашивание, но и глазирование.

— Милочка, как вы это сделали? Это потрясающе, я знала, что у вас волшебные руки, именно за таким эффектом я к вам и пришла. Потрясающе. Просто феерично. Ох, я помолодела лет на десять. Скорее делайте мне укладку, и я заплачу вам за магию в тройном размере…

Ничего себе проклятье, подумала я и поскорее принялась делать замысловатую укладку, да такую, на какую раньше не отважилась бы, в этом мире нет лёгких фиксаторов, только желатин, сахар и пиво, а в моих руках, волосы стали настолько послушными, что я бы могла их заставить дыбом встать, и они так бы и стояли до вечера.

— Превосходно вы кудесница, просто кудесница. Но я не скажу никому, что это вы.

— Да уж, сделайте мне одолжение, я не кудесница, просто у меня есть экспериментальное средство, оно как бы оживляет волосы. Мне отрадно видеть, что оно работает, — вру, а у самой начинается паника, к таком откровенному проявлению колдовства в высшем обществе относятся с настороженностью.

Ох, нехорошо всё это. Всё же отец и северяне были правы про семилетнее проклятье. Однако оно позволило мне за полчаса работы получить сумму, какую я обычно зарабатываю за два насыщенных дня.

Вейра Флоренс ещё раз, слеповато прищурившись, взглянула на себя в зеркало, ахнула от восторга и пошла к выходу, но замерла, не успев подняться на три ступеньки. Потому что в проёме двери стоит тёмная «глыба» — довольно крепкий и, видимо, очень терпеливый мужчина, раз ни словом, ни кашлем не обратил на себя наше внимание, он просто наблюдал за мной, и это совершенно точно не дракон. Но и вряд ли жених от отца – слишком дорогие одежды, слишком холёный вид, и это пугает ещё больше.

— О! У вас клиент мужчина? Не думала, что вы такая рисковая, для незамужней мейры это слегка опрометчивый шаг, тем более такой мужчина, — очень громким шёпотом Вейра Флоренс решила дать мне спасительный совет, в котором я и не нуждаюсь.

— Господин ошибся и сейчас пойдёт к брадобрею Фицу, такое иногда случается, не извольте беспокоиться, — негромко отвечаю вслед уходящей вейре, надеясь, что и мужчина тоже поймёт намёк и уйдёт сам, не дожидаясь, когда я его выставлю.

Но он не ушёл, только посторонился, пропуская знатную даму, как только она поравнялась с ним у входа, поклонился, а она воскликнула нечто невразумительное и испуганное, словно узнала его и поклонилась в ответ, не так низко, но её возглас создал во мне неприятное напряжение. Это кто-то опасный? Сейчас за те несколько волосинок, какие я дерзко состригла у дракона, получу взбучку, штраф, а то и арест.

Глава 5.1. Опасный незнакомец

Хорошо, что хватило ума не уточнять, не от папаши Монса ли он пришёл женихаться. Во мне вдруг включилась «мисс Марпл», и я начала строить предположения. Чёрная рубашка? Здесь такие носят вдовцы или те, кто ненавидит белый, или кто подолгу разъезжает по городу, в поисках преступников. А папаша с какого-то перепуга принял этого вейра за вдовца, готового посвататься ко мне…

— Чем могу служить, достопочтенный вейр? У нас салон исключительно для женщин, а вам нужно пройти два квартала к югу, там есть салон Фица — доброжелательно улыбаясь, беру в руки метлу, словно после стрижки должна убрать, и многозначительно смотрю на него, надеясь, что он примет меня за глупышку и просто уйдёт.

— Добрый день, достопочтенная мейра! — он теперь совершенно бессовестно осмотрел меня с головы до ног, и только не попросил покрутиться перед ним. — Хм, я вас, мейра Алиссия, совершенно иначе себе представлял. Но вы и впрямь южанка…

Мои руки сильнее сжали крепкую ручку метлы, очень не нравится заход на разговор, «и впрямь южанка» это что значит?

Он совершенно точно не жених от отца, это один из тех, кого в нашем мире называют «миграционной полицией», и здесь таких много, они выискивают незаконных, зарвавшихся переселенцев. Мой папаша платит своему «куратору» кругленькую сумму, а я никому ничего не плачу, потому что у меня есть купленный паспорт, документ, что я мейра, сиротка, и приехала в столицу из провинции, семь лет назад.

И всё же из последних сил пытаюсь играть роль наивной дурочки, у которой одни безобидные кудряшки на уме.

— Достопочтенный вейр, вы слышали слова сиятельной вейры? Ваше нахождение в моём салоне, порочит мою репутацию. Я сирота, за меня некому заступиться. Посему будьте любезны, покиньте мой салон, пока не произошло нечто неприятное…

— И что же такое неприятное, может произойти? — в его взгляде сверкнула искра любопытства.

— Для вас ничего, но сейчас во дворце собирают ассамблею, и ко мне могут нагрянуть весьма болтливые дамы, увидят вас и разнесут по городу, что у меня, наконец, появился воздыхатель. А мне этого не нужно. Да и вам тоже такие сплетни, думаю, ни к чему.

Смотрю теперь на него, словно за мной нет ни единого греха. А ведь я не просто переселенка с севера, я попаданка в это тело вообще из другого мира – а это ещё хлеще преступление, не знаю точно, что за такую дерзость меня ждёт, но вполне можно получить очень серьёзное обвинение, ведь в этом мире есть магическая сила, ведьмы всякие да маги, драконы опять же, сочтут опасной и поминай как звали.

Но я просто так не сдамся, уже взяла себя в руки, стою, гордо подняв голову, и надеюсь, чтобы скорее вошла какая-нибудь клиентка.

А незнакомец хорош, суровый, широкоплечий, волосы тоже не помешало бы вымыть с моими пенками и бальзамами, чтобы придать лоск. Но одет в штатское и, надо отметить, костюм очень изысканный, только опытный взгляд распознает, что все ткани и чёрные кружева на шёлковой рубашке – очень дорогие и обувь не дешёвка какая-нибудь. Однако он человек, ничего напоминающего дракона в нём нет, к счастью. Обычное мужественное лицо, крупные черты лица, нос с горбинкой, губы чётко очерченной формы и высокие скулы. Разве что глаза с колючим взглядом. Он как считыватель штрихкодов в супермаркете, пытается меня прочитать, но увы – я товар не его ценовой категории.

Так и сверлим друг друга взглядами не уступая, я тоже, знаете ли, в гляделки играть могу, и этому мужчине опасно смотреть в мои золотистые глаза, могу и в сердце запасть…

Глава 5.2

Незнакомец так и не назвал цели своего визита, однако, улавливаю на себе тот самый жаркий, голодный взгляд, он не просто смотрит – он любуется мной, но как красивой вещью, в милом интерьере.

Теперь каждое слово может сыграть против меня. Стою и жду, когда он насмотрится, потом скажет мне о своих претензиях или уйдёт.

— Поступило сведение, что ваш документ…

Моё сердце дёрнулось, потом пропустило удар, а то и два, и, наконец, сорвалось в галоп, бум-бум-бум, начало гулко отдавать в ушах. И я ещё крепче сжимаю метлу, фактически стою только благодаря ей. Все мои предположения оказались верными…

— Мейра Алиссия, Дорогая! Спасите меня! Иначе я возненавижу этот мир и жизнь! Всё пропало! — вдруг донеслось от входа такое жалостливо-капризное возмущение, что мы с незнакомцем ожили, встряхнулись, он обернулся, взглянуть на клиентку, а я отставляю метлу в угол и изображаю чрезмерную занятость.

Ко мне явилась молоденькая дочь мейры Корнелии – Луизиана. Девица на выданье, и очень неуверенная в себе, а потому перед каждым свиданием она выносит мне мозг своими идеями, насчёт укладки. И я обычно её ненавижу, а сейчас готова расцеловать.

Вдох, чтобы успокоиться и скрыть волнение, а на выдохе, очень громко произношу незнакомцу: «Достопочтенный мейр, простите, так и не удосужилась узнать ваше имя, но у нас женский салон, мужская брадобрейная дальше по улице, спросите дядюшку Фица, вам покажут! Но могу вам предложить на пробу вот этот бальзам, после мытья вотрите немного в волосы и смойте, не узнаете себя в зеркале, честное слово!».

И быстрее поправлять свои скляночки с краской и бальзамами, выбрала нужный и протянула инспектору, он не отказался, рассмотрел красивый флакон и улыбнулся, видимо, ему никто из подопечных подарков не дарит.

— Прошу прощения, не представился, советник Диего Алонсо, я загляну к вам позже, ибо вопрос нужно урегулировать, за бальзам благодарствую…

— Непременно! — выдавливаю из себя и очень фальшиво улыбаюсь, гад, не мог промолчать и не говорить при клиентке такие слова.

Развернулся, слегка поклонился молоденькой мейре, а она посмотрела на него с великим женским любопытством: конечно, такой красивый мужчина…

Что б ему…

— Он что от вас хотел мейра Алиссия? Такой красавчик, уж не ухаживания ли? Кажется слишком знатным, ох, я далека от политических дел, не знаю всех советников нашего герцога, но если он проявил к вам интерес, то…

Вейра многозначительно сверкнула глазками и улыбнулась.

Изображаю на лице трагедию и начинаю стенать:

— Ох, если бы. Какие-то ошибки в налогах. Я, кажется, запуталась в цифрах и недоплатила в казну. Я и цифры – это несовместимые вещи, но мы разберёмся. Так что вы желаете, дорогая Луизиана? Укладку в стиле клумбы, или сложное плетение? — смахиваю с кресла полотенцем несуществующую пыль и усаживаю привередливую клиентку, да у меня ни одной нет, чтобы не привередливая была, все хотят выйти красавицами.

— Модную укладку волнами, ты сделала такую вейре Нинон несколько дней назад, и она получила кольцо. Твои руки творят чудеса, у меня сегодня то самое свидание, если он не подарит кольцо, то я сброшусь с моста, честное слово.

Она снова впала в истеричное состояние. И я её очень хорошо понимаю, засидевшаяся в девках, не слишком красивая, но довольно состоятельная мейра, если память мне не изменяет, то они уже по требованиям опустились довольно низко, и готовы принять предложение от не самого знатного и состоятельного мужчины, только бы получить долгожданный статус замужней женщины.

Похоже, что и мне пора подумать о замужестве, хотя бы фиктивном, только бы за знатного мейра, чтобы не трястись от страха при виде советника Алонсо и подобных ему. Чувствую, что петля уже сжимается вокруг моей шеи. Пусть за подделку документов не эшафот, но меня точно разорят и выселят на задворки империи, без шанса вернуться в безопасные районы. А теперь, кроме всего прочего, я осталась без поддержки отца.

Глава 6. Размышления наместника

Накануне своего пятисотлетия, Его Величество Доменион (наместник) прибыл в столицу, чтобы принять присягу герцога, ставленника «Первого дома драконов», и занять трон на ближайшие сто лет. Таков древний порядок, все драконы каждое столетие бросают жребий и таким незамысловатым образом меняются наделами между собой. И в этот раз удача поцеловала в лоб Рэйнарда, разумно заметив, что негоже молодому дракону прозябать в одиночестве и дикости третий срок подряд.

Ух, как ему надоело вести суровый образ жизни на севере, подчинять себе дикие племена и усмирять стихию, отвоёвывая у зимы хоть какие-то территории, пригодные для земледелия, охоты, рыбалки и постройки городов. Помогать тем племенам, что присягнули на верность. И оттеснять самых агрессивных и жестоких северян ближе к смертоносной ледяной стене, что надвигается с севера, медленно сметая и убивая всё живое на своём пути.

И всё же северная жизнь была достойной и закаляла его как правителя, как одного из сильнейших представителей древнейшего рода королевских Драконов.

А теперь наступил благостный период, когда можно немного отдохнуть.

Ещё не до конца осознавая лучший жребий на ближайшие сто лет, Рейнард объявил отцу о своём решении жениться, ведь на юге много красивых и одарённых женщин, выбор велик.

За долгожданную новость отец, и без жеребьёвки отдал бы Рэйнарду южную вотчину, как подарок на первую круглую дату после рождения. В южной столице действительно много достойных вейр, и есть такие, что способны выносить и родить наследника. Но это мечты, каким не так просто исполниться. Настоящих дракониц очень мало, одарённых магией чуть больше, но не каждая человеческая дочь, может стать истинной парой бессмертному дракону. Неравные союзы всегда обречены на провал и приправлены горечью разочарования.

Не желая обременять себя неравным союзом, Рейнард никогда не связывал свою жизнь с обычной женщиной даже на короткий срок. Никогда не выбирал себе нокьяру, чтобы не видеть, как стареет любимая, не слышать упрёков, что он молод также, как в первый день их знакомства, не чувствовать боль утраты, или постыдную радость от того, что всё быстро закончилось.

Даже сильные духом северянки не прельщали его зверя. Романтические интриги и человеческие слабости, которыми так славятся женщины юга, не вызывали в нём ни малейшего отклика, даже в те годы, когда он был молод и неопытен. Принц Рейнард всегда оставался холоден и неприступен к фальшивым знакам внимания, как та самая ледяная стена, сквозь которую не пробивались ни томные взгляды, ни искусные намёки, ни самые изощрённые игры чувств. В мире, где эмоции сплетались в хитроумные узоры, он шёл прямой дорогой — и ни одна из этих тонких, пленительных женских ловушек не могла удержать его взгляд дольше мгновения.

Он ждёт единственную и самую сильную драконицу. Такую, чтобы кровь в жилах начинала бурлить от одного взгляда. Всегда знал, что его истинная будет единственной и неповторимой, огненной и самой желанной. Ждал пятьсот лет, но с каждым годом надежды таяли как снег на границе между севером и югом, потому что есть одно ужасное обстоятельство, через которое невозможно переступить, и невозможно проверить: его истинная могла погибнуть ещё ребёнком, и в таком случае он навсегда остался бы драконом одиночкой, что тоже не редкость…

Зова истинности нет пятьсот лет.

Он почти смирился с тем, что его истинная погибла когда-то и о её судьбе он никогда не узнает…

Но стоило въехать в столицу, и зверь впервые учуял дерзкий вызов. Очень бы хотелось, чтобы это был любовный зов, но нет. Любовью здесь и не пахнет, незнакомка думала именно о нём и не самым приятным образом.

Весьма странно чувствовать вселенскую ненависть от женщины, какую никогда в глаза не видел.

Рейнард уловил её флюиды, без труда нашёл нужный дом на углу двух респектабельных улиц и каково же было разочарование, когда вместо знатной, достойной вейры, увидел перед собой красивую, пышногрудую – пустышку.

Никакой магии, соображает с трудом, совершенно необученная почтению и упрямая. Даже элементарного приказа – не стричь волосы не смогла исполнить. Выстригла клок и даже не извинилась.

Абсолютно никчёмное создание. Но красивое…

Человечка в худшем проявлении, человеческой же сути.

Но чёрт возьми, как было приятно чувствовать нежные пальчики в своих волосах, как было приятно её присутствие, и даже сейчас тот запах, что он вынес с собой из вычурного, слишком женского салона, заставляет тело напрячься там, где это совершенно неуместно, особенно сейчас…

Рейнард не заметил, что уже час идёт по столичным улицам, размышляя обо всём подряд и ни о чём конкретно. Горожане, те, кто понимает, кого им «посчастливилось» увидеть – шарахаются от грозного дракона кто куда, только бы не попасть под его силовое поле.

— Почему я её поцеловал-то? Ах да, проверить, моя ли она истинная? Совершенно точно нет. Этот призыв ничем не подкреплён, она действительно пустышка и целоваться как следует не умеет. Но почему она обо мне думала так, словно мы давно знакомы? Она меня не боится, даже на толику нет в ней почтения…

Проворчал, взглянув на своё отражение в витрине какой-то лавки, чёрные волосы сияют на свету, а на лице застыло то самое выражение разочарования. Обещание отцу, найти себе пару в этот раз, кажется, сдержать не удастся. Так даже лучше, теперь будет чем оправдаться – ложный след и всё такое.

Опомнился, сел в свой позолоченный экипаж, что неспешно двигался следом по улице, не смея напомнить господину о своём существовании.

— Во дворец! — крикнул вознице и про себя подумал, что это будет одна из самых приятных сотен лет в его долгой-долгой одинокой жизни. Сильных ведьм и тем более дракониц в округе нет. Никого достойного для Домениона не ощущается. Но почему бы не взять за себя обычную знатную женщину, как поступают его старшие братья – временная жена всё же лучше, чем ничего, или любовница. Рыжая нахалка взбеленила его мужское начало и теперь прожить без женщины будет сложно, да и зачем, если вокруг столько красивых вейр, готовых на что угодно, только бы возвыситься над всеми…

— Чёрт, почему у этой рыжей Алиссии, ничего нет за душой, ни магии, ни почтения…

Посетовал и решил, что больше не будет о ней думать никогда, день или хотя бы два часа пусть её образ не всплывает в памяти, это оказалось сложнее, чем усмирить своего дракона. Закрыл глаза и первое, что учуял — Алиссия прямо сейчас думает о нём, она его ненавидит и снова в чём-то обвиняет! А по телу пробежали приятные силовые волны, те самые, какие потом перерастают в любовный экстаз, длящийся у драконов несколько дней, но при условии, что его раздраконит настоящая драконица, а не пустышка, типа рыжеволосой Алиссии…

И неожиданно для себя вдруг произнёс:

— Всё бы отдал, за настоящую драконицу, такую же огненную, как Алиссия…

Глава 7. Ночь перед приёмом

Переполох в светском обществе по поводу приезда Его Величества наместника я ощутила по наплыву клиенток. На первую ассамблею попали немногие, это была скорее массовка для того, чтобы показать дракону, что здесь тоже есть знатные, богатые и даже знаменитые. А вот через три дня, во дворце запланировано нечто фееричное, какой-то праздник, бал, приём, и мне из-за этого грандиозного события пришлось открыть запись с шести часов вечера накануне, и до обеда следующего дня. Другими словами – в ночь перед приёмом я не смогу даже присесть. Знатные женщины готовы спать в креслах, только бы выпендриться перед соперницами. А я самая лучшая мастерица по волосам в столице, потому очередь возникла мгновенно, а особо ушлые вейры решили торговаться и перекупить самые удачные утренние часы. Вот такой ажиотаж, и не только у меня, модистки тоже не спят третьи сутки.

Явно в столице назревает нечто такое, чего не случалось и вряд ли случится в ближайшие сто лет. Люблю, когда много дорогой работы, но не люблю, когда аврал. И всё же деньги мне очень нужны…

Осталось молиться только о том, чтобы советник Алонсо не заявился ко мне со своими дурацкими вопросами и претензиями. Но он не пришёл, ни на следующий день, ни после, видимо, его заняли дела куда более важные, нежели маленькая, одинокая фальшивая мейра. К тому же мой салон работает, и я никуда не сбегаю, а наоборот, всеми силами стараюсь придумать что угодно, только бы остаться, в конце концов, налоги я плачу в казну такие, какие не каждый лавочник-мясник платит.

Другими словами, я как могла, так и пыталась себя успокоить. И почти получилось, если бы не два обстоятельства: первое, это проклятая золотая метка, какая не только не сошла, но стала ещё ярче, и второе, это то, что я делаю свою работу всё лучше и лучше, словно в каждую причёску вкладываю неведомую магическую силу, какой у меня, да и у настоящей Алиссии не было до встречи с драконом.

Он меня явно чем-то заразил, и отсюда происходит третий вопрос, какой не даёт мне покоя: какого чёрта он вообще притащился ко мне? Если не помнит нашу первую встречу в моём сне и фатальный поцелуй? Я для него, как навязчивое наваждение, примерно так же, как и он для меня. И слова вейры Флоренс из головы не идут, о том, что он настолько знатный, что ему кланяются даже герцоги, это как бы и есть основная причина моего беспокойства. Вот реально на кой он пришёл ко мне просто вошёл в дверь, как обычный посетитель?

Видать, что-то нас связывает…

Признаться, в те моменты, когда я вспоминала о нашем втором «свидании» в промежутках между очередными клиентками, по моему телу сначала прокатывалась волна приятных мурашек, а потом тепло концентрировалось внизу живота, разжигая то самое, неприлично приятное ощущение желания, какое бывает в период овуляции. Мне кажется, в эти минуты, он тоже думал обо мне и не самым пристойным образом. Потом желание вдруг перевоплощалось в силу, и я создавала очередной шедевр на голове очередной счастливой клиентки.

Это говорит только об одном, я реально украла у дракона магию…

Не за поддельный паспорт мне нужно трястись, а за то, что я сейчас вытворяю с волосами местных дамочек. Они приедут во дворец, и он точно учует свою магическую силу, использованную самым нецелевым способом.

Надо бояться, а я что-то ржу, представляю физиономию Домениона, когда перед ним предстанут дамочки с шикарными причёсками и все с частичкой его магии, а если она на меня действует возбуждающе то, что будет на приёме? Оргия…

— МАМОЧКИ! — простонала я, представив, как несчастный дракон с ума сходит от того, с каким вожделением будут не него смотреть все до последней девицы на выданье.

— Что с вами, мейра Алиссия? Потерпите, мы все жаждем стать красавицами, настолько насколько это возможно, и вы с вашими золотыми ручками нам в этом обязаны помочь, а уж стенать от усталости сможете потом, — настойчивым голосом высказала очередная очень знатная вейра, несколько обиженная на меня, за отказ приехать к ней во дворец. Потому что у меня нет времени перекусить, а уж тратить его на дорогу, тем более.

— Красота требует жертв. Я не устала, просто представила, как все наши восхитительные женщины будут выглядеть на приёме. У дракона глаза разбегутся…

Вейра вздохнула, сетуя на свой возраст и что она уже давно не в том возрасте, когда можно было надеяться на чудо и приглашение на танец от кого-то настолько величественного и знатного…

— Да уж, прошлый дракон был счастливо женат, я видела его несколько раз на больших приёмах, тоже красавец, старший брат нашего нового Домениона Рейнарда. Они же однолюбы, ищут пару на всю жизнь. Бывают исключения, когда молодой дракон, берёт себе сожительницу из обычных женщин, это очень почётно. Род красавицы возвысится. Все мечтают отдать свою дочь за Его Величество, пусть даже это не будет настоящим брачным союзом. Моя племянница Миранда имеет все шансы стать такой подругой нашего наместника.

— Надо же, как много интересного вы мне рассказали, признаться, вообще впервые слышу такого рода подробности про драконов. Думала, что они живут в своих замках и к простым смертным не спускаются. А оказывается, они и женщин могут взять себе в жёны, пусть и без венчания, но она всё равно становится, по сути, женой.

Как опытный парикмахер, я, конечно же, горазда поддержать разговор, тем более моя работа подходит к концу, причёска получилась великолепная, волосы сияют, седина исчезла, и даже лицо вейры помолодело. Но уставшая женщина этого пока не замечает, потому что уже поздний вечер и света от множества свечей не хватает.

— Да, по сути, вы правы. Но драконы живут вечно, а наш век короток. В этом подвох. Даже любовь дракона не делает нас бессмертными. Это скорее грустная история, нежели счастливая. Представьте себе стареющую жену при вечно молодом и красивом мужчине. Ни детей, ни настоящего счастья, уж лучше прожить жизнь с человеком, чем…

В её печальном голосе прозвучал неподдельный трагизм, скорее всего, мать племянницы Миранды не понимает этого и всеми возможными способами будет стараться обратить на девушку внимание наместника. Мне тоже стало очень неприятно.

— О мой Бог, об этом я даже не подумала. Действительно, печально. Женщина тратит свою жизнь на мужчину, который не ценит её годы, ибо не понимает, что такое короткая человеческая жизнь.

Я почувствовала неприятный укол в сердце, весёлый настрой от работы развеялся, с меня словно слетела розовая пелена. Я тоже, как дура мечтала о драконе, и успела вообразить себе невесть что, раз он заявился ко мне и поцеловал.

А теперь понимаю, что лучше держаться от него подальше.

Глава 8. Приглашение на бал

К салону подкатила карета следующей клиентки, и мне уже некогда грустить, стонать и жалеть себя от усталости. Пора быстро обработать расчёски, ножницы, взять новый пеньюар, глотнуть прохладный тонизирующий напиток, напоминающий наш лимонад и снова «к станку».

И в таком режиме я приняла ещё шесть клиенток. Многие сонно клевали носом, кто-то в эйфории, наоборот, слишком бурно пытался обсудить укладку, и мечтательно рассуждали о том, каким на самом деле окажется дракон…

Молча делаю свою работу, фактически потеряв счёт времени, и как только небо окрасилось розовым рассветом, я словно очнулась.

Очередная молодая вейра с восторгом смотрит на себя в зеркало и что-то говорит, говорит…

Наконец, понимаю суть её бесконечной болтовни, опять тот же смысл, кроме последнего слова:

— Говорят, что Его Величество, отчаялся найти истинную пару и потому решил взять себе нокьеру…

Для меня местный язык стал как родным, я на нём и думаю, по-русски, даже если хочу, то не могу произнести ни слова, словно запрет стоит. Однако слово «нокьера» меня заинтересовало.

— Нокьера? Это что значит?

Девица посмотрела на меня, как на полоумную, но пояснила суть слова…

— Вы, вероятно, вообще не общаетесь с мужчинами? Но кьера – без клятвы. Некоторые состоятельные господа себе берут таких женщин на содержание. Уж с вашей профессией, — она покосилась куда-то в сторону, словно там стоит указатель моей нечестивости.

— Сударыня, мне жаль, что у вас возникло ужасное мнение обо мне. Я честная женщина, и работаю только с женскими причёсками. Это вы мне поведали тайны непристойного поведения некоторых дам, о которых я и понятия не имела. Но я с такими даже не знакома, и делаю причёски только знатным и очень достойным вейрам.

Её намёки разбудили меня лучше, чем литр крепкого кофе. Дамочка фыркнула и, сделав вид, что ничего такого про меня не сказала, но продолжила:

— Каждая молодая женщина хочет стать нокьерой дракона – это богатство, роскошь, власть и чины для родственников мужчин. Это иной мир! И если бы вас мейра Алиссия позвали на отбор для Его Величества, думаю, что вы бы побежали, не задумываясь.

Всё, она меня взбесила, наклоняюсь и шиплю, чтобы вернуть в её прекрасную голову хоть толику здравомыслия:

— Это ужасная жизнь с холодным, злым, не человеком, но драконом. Он вечный. А мы – человеческие женщины быстро стареем, и вот так отдать лучшие годы своей жизни какому-то бесчувственному дракону? Без возможности создать настоящую семью и без детей? И сможет ли хоть одна из нас заинтересовать дракона настолько, чтобы он замечал свою нокьеру днём? Или она будет лишь грелкой в его постели? Никто из нормальных, умственно здоровых женщин сами не пойдут на такое, и тем более не отдадут своих дочерей. Сходить на бал, это да. Стать подстилкой чешуйчатого сноба – сорри это не для меня!

Ух, как я раздраконилась, в этих словах вся суть моего отношения к подлецу, что перенёс меня в этот мир и лишил нормальной жизни в нашем мире. И вообще, вся суть моих убеждений.

Девица словно муху проглотила, закашлялась, в ней сейчас борются тот самый здравый смысл и дурь, какую они все себе вбили из чувства стадности или из спортивного интереса, они все хотят победы и дракона в качестве призового фонда.

И только она прокашлялась, а я выговорилась — за нашими спинами от входной двери послышался мужской кашель. Видимо, тоже кто-то проглотил муху.

Поворачиваю голову и вижу незнакомого мужчину в очень дорогой ливрее, он стоит, с ужасом глядя на меня, похоже, посчастливилось выслушать всю ту «ересь», что я успела сказать девице.

А в его руке красивый конверт с большой печатью.

— Мейра Алиссия ди Монсо для вас персональное приглашение во дворец, это ведь вы? — пролепетал молодой посыльный, не совсем понимая, почему именно ко мне он принёс приглашение, за которое все остальные женщины убить готовы.

— Я! Причёску кому-то сделать перед балом?

Он протянул конверт, но с таким видом, словно я кусаюсь, но всё же пояснил:

— Нет, достопочтенная мейра, вас приглашают на бал, это официальное приглашение и написано оно собственноручно адъютантом ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА!

— Это какая-то ошибка, — вскрываю конверт и понимаю, что ошибки нет, моё имя, и, судя по всему, я тоже должна быть в толпе страждущих женщин.

— Никакой ошибки, не опаздывайте, если вам будет угодно, то за вами приедет экипаж, таково распоряжение.

— О Боги! За что мне это, я так мечтала принять ванну, выпить чашку мятного чая и уснуть до завтра. А есть какая-то уважительная причина, чтобы не прийти?

Рот посыльного открылся от изумления:

— Вы первая, кто ищет повод избежать бала, не бойтесь, всего два часа, приедете, постоите в очереди, потом опытная лекарка уколет ваш палец, возьмут каплю крови для проверки и, возможно, отпустят.

— Каплю крови? — мы с моей любопытной клиенткой переспросили хором, переглянулись, и девушка побледнела. Она что-то понимает, а я вообще ничего не понимаю, как дремучая скарр из северных земель.

— Да, сударыни, кровь капнет на цветок лидэи, так проверяется чистота рода. Цветок либо чернеет, либо окрашивается в красный, либо остаётся таким же непорочно белым, кажется – последнее самое предпочтительное.

Мы снова переглянулись с молоденькой вейрой. Она всё равно готова идти на экзекуцию, а я уже думаю, как бы избежать. Но ни единого варианта нет.

— Я отказываюсь, — просто и конкретно заявляю о своих намерениях.

— Тогда вас привезут силой, вы всё равно пройдёте обряд проверки, и если цветок от вашей крови окрасится в чёрный – то вас сошлют на северные земли.

— Ах вот оно в чём дело, это всё проделки советника Алонсо? Он заподозрил меня в чёрт-те чём? И решил, таким образом опозорить, чтобы я – мейра пришла во дворец среди знатных дам и сдавала анализы в общей очереди?

Посыльный утратил последнее терпение. Закатил глаза, фыркнул, но опомнился, что перед ним не только я, но и почтенная вейра. Вздохнул и с новой порцией терпения повторил инструкцию:

— Сударыня, через два часа за вами приедет карета, приведите себя в надлежащий вид, чтобы не омрачать взгляд нашего сиятельного Домениона. Пройдите этот элементарный обряд, съешьте вкусное пирожное и возвращайтесь в своё заведение. И не советую вам впредь упоминать всуе имя советника, он очень опасный человек! Примите к сведению добрый совет и не упрямьтесь, пирожные во дворце великолепные!

— С козырей зашёл, пирожное, значит? Ладно, приеду и усну где-то в уголке замка от усталости, про меня никто и не вспомнит, — сама не заметила, как встала в позу обиженной торговки и повысила голос на гонца, но тому до моих обид дела нет.

— Думаю, сударыня, вас уже никто не забудет, простите, у меня дела. Всего хорошего! — поклонился и сбежал. А я стою в центре своего салона и не понимаю, что делать с этим проклятым конвертом.

Молоденькая вейра что-то проворчала, что ей прислали всего лишь карточку, а мне обычной мейре настоящий конверт и с посыльным, встала с кресла и ушла собираться на бал, но перед этим рассказать всем своим многочисленным родственницам, как я получила конверт из дворца и пыталась от него отделаться. Это почти как диагноз слабоумия…

Пришлось принять ещё одну клиентку, сделал ей шикарную укладку и только за счёт магической силы, ибо моих сил не осталось даже на себя. Именно из-за этой силы я и не хочу даже близко к дворцу подходить. До бала чуть меньше часа. Я уставшая, потрёпанная, бледная и с тёмными кругами под глазами от недосыпа. Всё же закрыла салон, поднялась в свою маленькую квартирку этажом выше, обмылась прохладной водой, чтобы взбодриться, натёрлась благовониями, выбрала самое нарядное своё платье, но оно всё равно раз в сто уступает по красоте нарядам знатных вейр. Да мне всё равно, я реально усну во время обряда и, скорее всего, про меня в толчее забудут.

С этой установкой собрала свои кудрявые волосы в хвост, посетовав, что не успею сделать красивую укладку: «Сапожник без сапог, стилист без причёски!», это про меня. Посмотрелась в зеркало, и всё же решила из хвоста сделать более пристойную шишку на затылке, выбрала самую острую шпильку и воткнула в копну своих шикарных волос. Эта причёска добавила солидности, не хочу выглядеть как игривая дева, я серьёзная и самодостаточная мейра.

Накинула кружевную накидку, взяла перчатки, и в этот момент к дому подъехала карета, словно по расписанию. Скорее всего из дворца, кажется, я всё же запала в душу дракона, раз он лично приказал пригласить и меня на экзекуцию.

Закрыла двери, вышла к карете и замерла, сам советник Алонсо стоит и ждёт меня, с таким видом, словно поймал злостную преступницу. И желает лично увидеть, как проклятый проверочный цветок окрасится в чёрный цвет от моей крови.

Глава 9. Романтическое предложение

Понимаю, что мне не сбежать и не скрыться от него, потому спокойно подошла и открыто спросила.

— Это приглашение вы устроили? — чуть перестаралась с агрессией.

— Нет, это приказ из кабинета Его Величества, но я посчитал, что будет забавно, показать вашу кровь незаконной переселенки с севера всему обществу и новому домениону. Так, мне не придётся тратить время на расследование и доказывать вашу вину, я просто соберу вас и вашего попашу и выдворю из страны туда, где вам самое место.

Ох, с каким надменным видом советник произнёс свою обличительную речь. Но я успела взять себя в руки и решила процитировать старую семейную историю о том, как папаша приютил сиротку в южных землях, как он долго искал родителей Элис, но так и не нашёл, а ведь хотел взять выкуп подороже:

— Как вы уверены в моей порочности, просто напомню, что если вам кто-то сказал, что я дочь скарра Монса, то они забыли упомянуть, что он приютил меня уже в этих землях, и я была завёрнута в дорогое покрывало, и на моей шее висел небольшой золотой кулон, какие не вешают детям скарров. Я была подкидышем в таверне. Так что если цветок не окрасится в чёрный – то вы публично извинитесь передо мной!

— Извинюсь, даже на колено встану, но это вряд ли произойдёт, и сказать почему? — он навис надо мной так же, как нависал дракон, только у этого в глазах сверкают искры злости, странно, чего он так взъелся, я реально на вид вылитая южная мейра.

— Говорите, чего уж…

— У вас нет чистой крови, сударыня, ваши документы – фальшивка, а цвет волос и сияющая кожа – это плод вашего мастерства. Кстати, спасибо за бальзам – волосы после него идеальные. А теперь поедем, уколем пальчик, и потом я так и быть, дам вам час – чтобы собрать вещи перед выселением. А потом лично вывезу за пределы нашей процветающей страны.

Он загнал меня в угол, не думала, что мужчина может быть настолько жестоким, ведь он не дракон, но такой же бессердечный и злой. Почти шестнадцать часов работы без устали, лишили меня способности паниковать. Я словно пустая, стеклянная банка, ничего не чувствую, единственное, если меня сильнее сейчас ударить, задеть, то я рассыплюсь на сотню мелких осколков. У меня нет сил ни на что, потому позволила себя усадить в карету, откинулась на спинку, закрыла глаза и уснула…

Провалилась в сон, и, кажется, проспала минуту, потому что сразу меня встряхнул советник и приказал своему помощнику:

— Эй, Сержио, ты головой отвечаешь за эту женщину, она преступница, и покажем всему обществу её настоящую суть, чтобы достопочтенные вейры не пытались через своих мужей защитить эту нахалку с севера…

Очнулась я мгновенно, он словно ледяной водой меня окатил:

— За что вы меня так люто ненавидите? Я же не делаю ничего предосудительного, честно работаю, плачу налоги и не лезу ни в какие преступные дела?

— Вы точно хотите узнать?

— Хотелось бы…

— Вы грязные полукровки, твоя магия сводит с ума мужчин, вы все северные ведьмы такие, и если ты будешь сговорчивой, то я тебя пощажу. Решайся, вот эта дверь и за ней твой позор. Или карета, и согласие стать моей нокьерой. Моей…

Прохрипел мне в лицо и показалось, что его глаза тоже налились чернью, неужели он тоже дракон, учуял метку, украденную магию, но пока не может понять и объяснить, что же его так раздраконило бедненького? Не понимает, что я не из тех, кто готов за содержание отдаться, лишь бы не работать и стать бесправной любовницей?

Ох, как бы мне хотелось сейчас показать свою дерзкую гордыню, но я смотрю в его ледяные почерневшие глаза и понимаю, что он уже всё для себя решил, я в любом случае стану его нокьерой, по сути, рабыней, как многие незаконные мигрантки. Вот к чему весь этот фарс. Он уже считает меня своей собственностью, поднёс к моему лицу руку и придавил нижнюю губу большим пальцем, улыбнулся, намекая, что меня ждёт в скором будущем.

— Я выбираю позор, ведите меня в зал, пусть моя кровь сама определит судьбу.

— Глупая, маленькая скарр, из этого зала у тебя только три пути: стать рабыней наместника, стать моей нокьерой или ссылка…

— Это, вообще-то, три пути, так что выбор достаточно велик, ведите…

Я его взбесила, но не настолько, чтобы оказаться в карете с кляпом и связанными руками, вообще, это был бы самый логичный вариант. Но, он прекрасно понимает, что моя сила в моих клиентках, они все очень знатные дамы, а у каждой очень знатной дамы есть ещё более знатный муж и род, а в роду всегда есть кто-то при дворце, и кто-то более властный, чем какой-то советник по делам незаконных мигрантов.

Моё ремесло – гарантия безопасности, единственное, я зря никого не предупредила о злобном воздыхателе, но я и не знала о его пошлых, плотских, оскорбительных намерениях на мой счёт.

Вроде не такая уж и девочка, в моём мире мне стукнуло двадцать шесть лет на момент злосчастного поцелуя. А теперь тридцать один, и я вполне сознательная, была и есть, это я выгляжу как молоденькая девица в теле Алиссии, но разум-то должен соображать.

Но опыта оказалось недостаточно, я жестоко ошиблась, посчитав, что безопасно устроилась в своём салоне. Скажем так, я понятия не имела о таком, прости господи, явлении, как нокьера, и что это фактически официальная форма владения женщиной.

Самое ужасное, что если советник поклянётся кому-то из власть имущих, что он позволит мне днём работать в салоне, а по ночам будет использовать по иному назначению, то все воспримут это вполне нормальным явлением, кто-то ещё и поздравит, ведь я отхватила себе красивого мужчину при довольно завидной должности. Для такой, как я, одинокой старой девы с туманным прошлым – советник Алонсо – завидный не жених, но хозяин.

Глава 10. Озабоченный…

Несколько минут сна в карете чуть-чуть освежили мой разум, но не настолько чтобы окончательно понять, что сейчас будет происходить. Это бал, приём или банальные анализы? Надеюсь, они иглу обрабатывают и не колют всем подряд…

Я думаю о чём угодно, только не о том, что это вообще могут быть мои последними вольными минутами. Понятия не имею, как цветок отреагирует на мою кровь. А кстати, у меня в волосах острая шпилька, если надо, я сама проколю себе палец, скажу, что не смею смешивать кровь знатных и свою, если, конечно, хватит смелости, терпеть не могу ранки на руках, потом этими же руками мне работать…

Советник вышел из кареты, сразу же подхватил меня, спустил, как пушинку и потянул во дворец. А у меня ноги не шевелятся, иду и чуть не падаю от усталости.

— Алисся, пошевеливайся, ты словно засыпаешь на ходу…

— Я работала со вчерашнего дня всю ночь, почти все причёски, что вы сейчас увидите на балу, созданы моими руками. Так что да, я засыпаю на ходу от усталости.

— Ты могла выбрать меня, и мы сейчас осматривали бы дом и спальни, где тебе предстоит стать хозяйкой, — он говорит так уверенно, словно я уже сказала да, слово «предстоит» замечаю и оцениваю.

— Это вы мне предложение сделали? Женой стать? — слабоумие и отвага – мой девиз, я подколола советника, но тут же пожалела.

Мы идём по узкому коридору, и заносчивая фраза послужила триггером для страстной агрессии. Он вжал меня в стену, придавил своим массивным телом да так сильно, что я и вздохнуть не могу, и даже простонать, чтобы он отстал.

— Такие как ты не достойны быть жёнами чистокровных мейров, не обманывай себя, сейчас всё сама увидишь. Но я, посчитаю дерзость следствием усталости и не буду наказывать тебя жестоко, только самую малость, заставлю тебя стонать, умоляй меня, умеешь умолять…

— Пусти, придурок! Уж лучше официально на север, чем терпеть тебя, это для вас север – смерти подобен, а я не боюсь холода…

Я оттолкнула его не так сильно, как бы мне хотелось, но он отшатнулся, его ЭГО стонет от вожделения, он точно ненормальный, озабоченный, или впервые в жизни влюбился, но сам не понимает, что с ним происходит.

— Ты в любом случае будешь моей…

Закатываю глаза и самым противным голосом пытаюсь остудить агрессию:

— Ты мог просто начать ухаживать, и я бы, возможно, влюбилась бы в тебя, ведь не урод, но у тебя извращённое понимание любви и страсти, так что я не буду твоей, и не вынуждай меня устроить скандал во дворце, понятно? Тоже мне рыцарь нашёлся, раз я беззащитная, то можно делать всё, что хочется?

— Наивная дурочка, устроишь скандал, попадёшь в тюрьму и упростишь мне жизнь, я буду…

— Ой, всё, избавьте меня от ваших пошлых извращений, слушать противно, ей-богу! Как мальчик в пубертате…

Поправила платье и пошла вперёд, туда, где уже слышна музыка. Алонсо идёт следом, наверное, у него сейчас и правда в голове несварение, не понимает чего хочет, но от этого мне легче не будет. От маньяка надо как-то дипломатично избавиться. Но я понятия не имею, каким образом.

Двери в зал распахнулись, и мы вошли, но не как знатные гости, а как прислуга, через эти двери входят лакеи с подносами, на которых позвякивают полные бокалы с игристым или возвышаются пирамиды изысканных закусок и не рассыпаются каким-то чудом. Видя нас, лакеи изображают на лицах ужас и пытаются обойти стороной как можно дальше.

Советник снова дёрнул меня, крепко ухватил за руку, причём ту, на какой огнём горит метка. Но я не могу ничего даже прошептать, стою и зачарованно смотрю на сказочное великолепие, какого даже в самой буйной фантазии не смогла бы себе представить. Сейчас играет очень приятная музыка, и потому все шушукаются, переговариваются и пытаются подойти ближе к центру. Я бы тоже подошла, а точнее, сбежала бы из-под опеки Алонсо, но он не отпускает. Пытаюсь рассмотреть из-за спин вельмож, что там делается в центре зала, но вместо этого получаю очередную порцию жестокого сарказма:

— Если цветок от твоей крови окрасится в чёрный – тебя посадят в тюрьму или выкинут из страны. Последний раз спрашиваю, ты действительно хочешь ответить на приглашение и рискнуть жизнью? Или согласишься стать моей нокьерой, и если мне понравятся твои ласки, или ты родишь сына, кто знает, может быть, я женюсь на тебе…

Вот он тот момент, какой советник решил использовать во благо себе, но он меня не знает, упрямое упорство родилось прежде меня.

Утаптывая в себе страх и ненависть, поднимаю взгляд на благодетеля, и очень тихо шепчу: «Я буду молиться, чтобы мой цветок окрасился в чёрный!». На нас тут же зашипели, потому что музыка вдруг стихла и в зале, кажется, даже воздух замер, боясь нарушить беззвучную паузу, какая обычно предшествует чему-то ну очень значимому и судьбоносному, и в этой звенящей тишине мои слова: «Цветок окрасился в чёрный!» вознеслось под купол, позоря меня до постыдной проверки чистокровности.

Глава 11. Странное поведение

Зал достоин нового Домениона. Высокий, помпезный и шикарный в каждой своей детали, мраморные колонны, увитые плющом из полудрагоценного камня. Высокие, узкие окна устремляются ввысь под купол, на котором изображена какая-то сцена, но она так высоко, что я не смогла разглядеть содержание. Смею предположить, что воспеваются подвиги дракона прародителя династии. Повсюду самоцветы, золото, и на стенах красивые узорные мозаичные панно, прям как в Московском метрополитене, только камни все полудрагоценные и больше света, глаза разбегаются от красоты, пытаюсь уловить и запомнить всё, до мельчайших деталей, ведь явно, что я больше сюда никогда не вернусь.

Кроме красоты, в зале ещё и потрясающая акустика, в чём я уже успела убедиться, каждый шепоток усиливается в несколько раз. И потому знающие люди предпочитают молчать, а если уж слишком нужно поделиться мнением, то изъясняются исключительно жестами, шептаться неприлично.

Когда кто-то перемещается по сияющему, глянцевому полу, даже на цепочках – это слышат все. Лакеи маневрируют по залу в специальных тапочках. У меня тоже мягкие балетки на ногах, потому могу ходить бесшумно. А советнику пришлось слегка посторониться, пропуская очередного официанта, и встать фактически на задворках действа, оставаясь в тени происходящего. Ему это не мешает, из-за высокого роста он видит всех, а я ничего не вижу, только то, что находится над головами гостей.

Оглядываюсь на советника, а он не спускает с меня взгляд, хотя и отпустил, но в любой момент может снова поймать за руку, но я решила рискнуть и в подходящий момент и прорваться через толпу вперёд. Даст Бог, затеряюсь среди шикарных вейр, потом со всеми выйду незаметной и уеду к отцу, он найдёт способ, как помочь дочери, у которой осталось ещё каких-то два года несчастливой жизни, после поцелуя дракона.

Публика выстроилась полукругом, наверное, в центре что-то происходит, послышались какие-то резкие звуки, стук эхом отразился под сводчатыми потолками и потом очень быстрый приказ, сути которого я не поняла. Но толпа зашевелилась, и советник вдруг сам подтолкнул меня вперёд, как первоклашку на школьной линейке. Решил насладиться моим позором по полной.

Оказывается, всех вейр с приглашениями, попросили подойти ближе к центру зала, и я тоже сделала несколько роковых шагов вперёд, не особо понимая, что сейчас происходит.

Некоторые дамы меня узнали и смотрят с недоумением, мне здесь не место, это точно, да я и сама знаю, отчего стало ещё неприятнее. Я как пугало среди молоденьких и невероятно прекрасных юных вейр, отчасти их красота – плод и моих трудов, наравне с модистками и ювелирами. Мы все постарались, но из рабочего класса, здесь только я.

Церемониймейстер очень деликатно, как дирижёр, указал нам, как правильно встать, чтобы не создавать толчею. Теперь мы все видим круглый стол, на котором установлена золотая ваза, наполненная цветами, и золотой же футляр с режуще-колющими предметами.

Значит, всё-таки это проверка.

Одна из моих соседок, более опытная девица забылась и шепнула своей более неуверенной подружке: «Это традиция, если хоть у одной из нас найдётся подходящая кровь, то…».

Коварное эхо тут же подхватило и усилило шёпот так, что услышали все присутствующие, девушка смутилась, покраснела и опустила голову.

Мы все ждём герцога и Его Величество дракона, но они задерживаются. А у меня от волнения и усталости подкашиваются ноги. Ещё немного, и я завалюсь, но не в обморок, а усну, как спящая красавица. Только мне нельзя спать, иначе проснусь в спальне Диего Алонсо, и никто не хватится меня…

Стоило подумать о падении, как одна из девушек, не выдержав всеобщего напряжения и остроты момента, рухнула на мраморный пол. Все в панике расступились, и никто не подошёл. Пришлось мне, а кому ещё? Из обслуги здесь только я…

Я готова на всё, только бы сесть на пол и не стоять, потому подбежала, опустилась рядом с несчастной, села по-турецки, приподняла голову девушки и удобнее положила на свою пышную юбку, осмотрела её, ведь об каменный пол она и разбиться могла. Но нет, обошлось.

— Принесите воды, вы не видите, вейре плохо. Бедняжка, какое счастье, что ты упала боком и не ушибла голову, сейчас, подожди немного…

Мой требовательный голос эхом разлетелся по дворцу и клянусь, я услышала, как Алонсо скрипит зубами от злости. Лакей примчался с мокрой салфеткой, и с бокалом воды, но не посмел задержаться в центре, поставил на пол рядом с нами, отдал салфетку и был таков. Я же спокойно начала приводить девушку в чувство.

— У вас, наверное, сахар упал, надо съесть что-то и полегчает. Всё будет хорошо.

Не обращая внимания, что мой голос теперь слышат все в зале, приговариваю, приводя девушку в чувства. Она очень хорошенькая, и явная фаворитка гонки за право называться любовницей дракона. Я бы сейчас сказала ей пару ласковых, чтобы она шла домой, наелась от пуза и легла спать, а утром пошла на свидание со своим настоящем возлюбленным.

В этот момент я поняла, что это не иллюзия, я не придумала, а оно на самом деле так. Эту девушку родители притащили сюда против её воли, и она до паники боится стать нокьерой бессердечного дракона, но если проиграет эту гонку, то отец рассвирепеет.

— Бедная моя девочка…

Невольно прошептала, и в зале что-то зазвенело, гости оживились, и моя подопечная вздрогнула, как нежная лань, вздрагивает от звука выстрела.

— Его Величество Доменион…

И потом эхо начало передразнивать церемониймейстера, проглатывая и перекрикивая десяток раз все регалии нашего достопочтенного дракона. Получилось нечто среднее между хоровым пением и боевым кличем войска на параде, очень пафосно, ни ничего не понятно.

Всё происходит стремительно, мы не успели подняться, потому что остальным девушкам плевать на слабачку, для них обморок конкурентки значит одно – она выбыла, освободила место.

Я так и сижу в центре зала, довольная, что не нужно стоять. И кажется, у меня появилась идея. Если дракон сейчас войдёт, я кинусь к нему в ноги и буду умолять взять меня во дворец ухаживать за его волосами, и тогда смогу однажды показать подлецу советнику фигу с маслом, вот такой у меня созрел грандиозный план в тот момент, когда я учуяла на себе тот самый испепеляющий взгляд.

Поднимаю голову и вижу над собой Его Величество. Девица на моих руках снова отключилась. А я вдруг улыбнулась и сказала самое неуместное, что только могло прийти в голову:

— Здравствуйте, шикарно выглядите, не желаете взять меня к себе в стилисты?

Глава 12. Проверка

Я сказала первое, что пришло в мою уставшую, слегка испуганную и немного взбалмошную голову. Постоянно дают о себе знать «Настройки» настоящей Элис – пусть приёмной, но всё же дочери старого Монса. Она росла как маленькая бандитка с большой дороги, и мне приходится очень часто и много прилагать усилий, чтобы сдерживать буйные порывы и не совершать опрометчивых поступков. Другими словами, подумать я не успела и сразу шокировала собравшуюся публику.

Хотя почему сразу? Я эпатирую общество с того момента, как Диего втащил меня в зал, а теперь встречаю Его Величество, сидя на идеальном мраморном полу и держа на коленях голову бесчувственной, прекрасной вейры.

— Стилистом? — дракон, кажется, не понял сути, а я вдруг услышала, что внезапно прорезалось русское звучание, здесь парикмахеров называют иначе: «парруккье́ре» примерно так или старым добрым словом «барберро» для мужчин. Но я решила настаивать, ибо проколоться не хочется. Иначе меня и без укола пальца заподозрят в нелегальном пребывании в стране. Потому невинно проморгалась и с жаром пояснила:

— Да, это элитное слово, обозначающее, обслуживание на художественном уровне, я смогу, честное слово…

— Я знаю, что означает слово «СТИЛИСТ», но ты…

Он явно хотел сказать, что где я, и где стилисты… Но не успел, доблестный советник Алонсо, громко стуча набойками на ботинках, протиснулся ближе и гулким голосом, загудел, заставляя почти всех присутствующих поморщиться:

— Ваше Величество, прошу простить, вы прислали этой женщине приглашение, но она дочь старьёвщика, самого последнего скарра! Это позор, она выдаёт себя за знатную и обманывает всех. Я прошу вас, прикажите её проверить, и её цветок окрасится чёрным цветом, как у всех дикарей…

И носит же земля подлеца.

Он не открыл для меня ничего нового, но стало ужасно неуютно, кричать, что это наговор – ещё больше топить себя. И самое ужасное, что этим заявлением, подлец окончательно лишил меня заработка. Никто из этих людей не придёт ко мне стричься и делать укладку. Слово скарр для них – ругательство и самое ужасное оскорбление.

Алонсо втоптал меня в грязь, чтобы потом, как порванную купюру достать из лужи, отмыть, высушить, склеить и пользоваться по своему усмотрению.

Пауза затянулась, я так и сижу на полу, закрыв глаза, красная как рак, и жду приговора. Достаточно вспомнить, как дракон вылетел из моего салона, и станет всё понятно, он меня тоже ненавидит.

Понятия не имею, как из этой позорной ситуации выйти и окончательно не потерять лицо, но вдруг почувствовала, что девушка, какую я спасаю, сжала мою руку. Едва заметно, но ощутимо, чтобы подать знак, что она уже пришла в себя, но не хочет вставать, чтобы избежать проверки. Мне кажется, достаточно того, что она грохнулась в обморок, дракону не нужны слабачки. Но я открыла глаза и жду решения Его Величества.

— Проводите обряд по всем правилам. Девице, что лежит на полу уколоть палец первой, этой женщине, какую обвиняют в преступном обмане – второй.

Зал с облегчением вздохнул, шоу продолжается, и на нас, наверное, делают ставки. А мне стало обидно, почему она девушка, а я вдруг женщина, я старше всего на год…

— Ты можешь встать? — наклонилась и шепчу вейре.

— Да, но с помощью, я боюсь колоть палец, — простонала неженка, и мне пришлось самой её поднимать, взять под руку и ждать, пока всё приготовят к обряду. На моё счастье, колоть собираются ланцетами и, судя по запаху, они сейчас лежат в sпиpте, удивительно, что в этом мире знают про дезинфекцию. Я раньше с подобными тонкостями не сталкивалась, с таким здоровьем, как у Алиссии нескоро узнаешь адрес лекаря.

Однако всё ожило, прибежала какая-то женщина, похожая на сестру милосердия, и начала приготавливать пугающие принадлежности.

Я так надеялась, что действо произойдёт сразу, но нас ещё промурыжили долгими легендами об этом волшебном цветке…

Если свести всю пустую болтовню церемониймейстера к элементарной сути, то цветок реагирует на кровь. Самые знатные вейры заставляют цветок сиять, не часто, но всё же чудо случается, обычно цветок просто остаётся белым. Кровь мейры — окрашивает цветок в красный. Чёрный или тёмно-синий – цвет чужаков, рабов, скарров. Серый или фиолетовый — цвета браров, обычных местных бедняков, для меня даже такой цвет, был бы спасением.

Вот и всё. Нужно кольнуть палец, выдавить немного крови, капнуть на нежные лепестки и недолго ждать.

Если бы я не подделала документ и жила себе тихо на самом дне, то никто бы до меня не докопался. Вот и вся правда жизни, о которую я споткнулась.

Первой укололи пальчик вейре, потерявшей сознание, она громко ойкнула, заскулила в тот момент, когда пожилая лекарка вложила в её руку цветок, и он через пару секунд окрасился в нежно-розовый оттенок. Девушка – полукровка, у неё семья совсем недавно разбогатела, и теперь понятно, почему они всеми правдами и неправдами желают сделать из красавицы нокьеру для дракона.

По залу прокатился сдавленный стон, наверное, родственники девы разочаровались в ней, а должны бы разочаровываться в себе. Девушка медленно отошла подальше от пугающего стола и наступил мой черёд.

Я почему-то обернулась и очень зло посмотрела на советника, он как зверь в напряжении, рукой держит свой волевой подбородок, наверное, специально, чтобы челюсть не отвисла.

Потом я очень внимательно посмотрела на Его Величество и дряхлого старика герцога, что уже пригрелся в кресле и, кажется, задремал. А дракон застыл как прекрасное изваяние, эмоций ноль, интереса тоже нет, он даже смотрит не на меня, а на юных вейр, что стоят неподалёку и ждут своей очереди на сдачу анализов…

Это позорное испытание столица запомнит на века. И главная героиня – я.

— Сударыня, вы тянете время! Пора предъявить городу правду о вас, смелее, — церемониймейстер позволил себе грубо поторопить меня, и я сделала шаг. Тётка уколола сносно, как в наших лабораториях, аккуратно и точно, я даже не пискнула, сама надавила на палец, и довольно большая капля крови появилась на нежном пальце.

Про себя, как заклинание повторяю: «Пожалуйста, только бы красный, пожалуйста!» — и беру белоснежный цветок, зажимаю в окровавленной ладони и зажмуриваюсь, боясь увидеть, что меня ждёт.