Управляющая приютом «Краски жизни»

Глава 1

— Ты уверена? — спросила Касс, убрав лист с объявлением на край стола. — Можно поискать рядом.

— Уверена, — твердо ответила я и упрямо поджала губы. — Сколько уже ищу? Личный маглет мне просто необходим. Ты ведь знаешь!

— Ты могла бы подкопить еще...

— Или разориться на наемном транспорте. Приближаются холода. Скоро мы не сможем ходить пешком.

— А как же я? Ловейн, ты же знаешь, что я всегда приду тебе на помощь. Только попроси!

— Знаю. И очень тебе благодарна. — Я сжала хрупкое плечо Касс и проникновенно заглянула в голубые глаза. — Не хочу этим злоупотреблять. У тебя есть своя жизнь, и я не могу вызывать тебя каждый раз, чтобы добраться до города.

Подруга покачала головой. Идея отправиться в деревушку под названием Нортбридж, чтобы приобрести старенький маглет, ей категорически не нравилась. А за те деньги, что у меня имелись, в нашем городе купить было нечего. Еще немного поворчав, Касс сдалась.

— Ну хорошо. Твоя взяла, упрямица!

Спустя два дня после этого разговора мы стояли в очереди на пригородном вокзале и ожидали посадки на дирижабль. Сморщенный маленький носик Касс свидетельствовал о том, как ей сложно. К работе приюта она давно привыкла, но все же по натуре предпочитала комфорт. Полет на дирижабле явно не входил в это понятие. Артефакты плохо справлялись с потоками ветра, отчего в салоне было холодно.

Подруга прижалась к моему плечу и сделала вид, что задремала. Однако ее ресницы трепетали, а губы то и дело поджимались, чем выдавали крайнюю степень недовольства.

С Кассандрой Истрид мы подружились в раннем детстве, потому что ходили в одну школу для благородных леди. Вот только я покинула ее в шестнадцать лет, сразу после гибели родителей. Немногочисленные родственники не пожелали брать на себя ответственность, и я оказалась в приюте. Но наша дружба на этом не закончилась. Неравенство между нашими положениями росло, но Касс не обращала на это внимания.

Знала ли она, как это ценно для меня? Единственная подруга стала светлым лучиком надежды в тяжелых буднях. Я прижалась к бортику и посмотрела вдаль. Под нами простирался лес. Только выглядел он как-то устало: багряные и золотые листья пытались цеплялись за ветви, но ветер уверенно уносил их в сторону дороги с глубокими рытвинами.

Взгляд туманился. Мысли возвращались к документу, случайно обнаруженному в архиве. Многие годы я и не подозревала, что у нашего приюта есть официальный спонсор. Некий мистер Савар ежемесячно присылал пятьсот серебряных монет. Сначала я разозлилась. Это шутка какая-то? Да на эту сумму и одного ребенка не прокормить, а у нас их десятки. А потом я задумалась и успокоилась: каждая монетка важна, и нужно быть благодарной за любую помощь.

— Снижаемся, — выдохнув, пробурчала Касс.

Я так задумалась, что трехчасовой полет практически не заметила. После не самой плавной посадки я выбралась наружу и с наслаждением размяла затекшие конечности. До деревни Нортбридж предстояло пройти двадцать минут вдоль поля, как любезно нам сообщила на выходе пожилая женщина. Касс эта новость не порадовала.

Прошло около пяти минут пути, когда сзади раздался топот копыт. Полнотелый мужчина управлял старой телегой и, завидев нас, удивленно округлил глаза. Он придержал лошадь и спросил:

— Милые дамы, куда направляетесь? Уж не в Нортбридж?

— Именно туда.

— Если не побрезгуете, — он осмотрел наши наряды, явно выбивающиеся из местного стиля, и почесал затылок, — то прыгайте прямо на сено. Довезу чей до деревеньки. Я и сам оттуда! Возвращаюсь вот домой после работенки одной.

Касс посмотрела на свой запачканный плащ и грязные ботинки, свела брови к переносице и первой плюхнулась на стог. Я скрыла улыбку и последовала ее примеру. Черногривая кобылка шла медленно, а потому мы успели немного поговорить о погоде, урожае и местных особенностях природы. Узнав цель нашего визита, мужчина покивал, а потом как-то неуверенно произнес:

— Амадий мужик хороший, вот только характер у него скверный. Маглет-то он этот любит. Когда-то дочка подарила. Давнехонько он на нем не летает. Говорит, что продает, а сам всех отваживает. Как нападет на него хандра, так плачет. Мол, о дочке память. Как же продать?

Известие меня взволновало. Подъезжая к одноэтажному домику с покосившимся забором, я готовилась к худшему. Высокий и худой мужчина с сединой в волосах собирал пожелтевшую листву во дворе.

— Амадий! — крикнул возница и спрыгнул на землю. — К тебе пожаловали дамы с городу. Дело у них к тебе есть.

Касс отошла в сторону, позволив мне самой принимать решение. Но раз я забралась в такую даль, то и отступать не стала. Мужчина вышел навстречу тяжелой поступью. Я показала ему объявление из газеты. Он покивал, что и правда продает маглет. Я облегченно выдохнула и принялась отсчитывать монеты. Амадий вдруг посуровел.

— Передумал я. Не буду ничего продавать! Дорог он мне. Объявление по глупости дал. Забудьте!

— Но послушайте! — горячо возразила я. — Он и правда мне очень нужен. Прошу вас!

Касс молчаливо наблюдала, пока я отчаянно просила и спорила. Эта покупка с самого начала казалась ей сомнительной. По лицу подруги я видела, что она сожалеет о визите в Нортбридж. Ее голос так и звучал в голове: «А я же тебе говорила. Давай вернемся и подыщем вариант получше».

Мужчина, который нас подвез, тоже остался у двора и наблюдал за происходящим. Горло саднило, но сдаваться я не собиралась.

«Если кто-то заболеет, то я смогу сама полететь к лекарю. Это быстрее и дешевле», — мысленно напомнила себе и продолжила спорить.

— Амадий, — вмешался в спор добродушный мужчина, погладив густую бороду. — Да продай ты им этот маглет. На благое дело ведь пойдет! Деткам из приюта поможешь. А тебе он не сдался! Только душу рвешь. Дочь у тебя в сердце всегда. А это, — он указал на местами проржавевший черный корпус, — просто кучка металла и магии.

Длительное молчание затягивалось, тревога нарастала. Наконец Амадий сдался и передал мне документы вместе с ключом-артефактом. Без слов он развернулся, чтобы скрыться во дворе, но я его остановила.

— Могу ли я починить ваш забор? Пять минут и будет как новенький.

Касс закатила глаза. Эту черту моего характера она считала слабостью.

— Магичка, что ли?

Сухая ладонь сжалась в кулак. Глядя на сгорбленную спину, я подтвердила:

— Верно. Магистр бытовых чар.

Амадий вздрогнул. Медленно повернулся, еще раз осмотрел меня с ног до головы и махнул рукой.

— Делайте что хотите.

Модель оказалась совсем уж старенькой. Главное, что рабочей! А о большем и мечтать не стоило. Подруга шумно вздохнула, забралась в маглет и стала проверять панель управления.

Я прошла обучение и получила лицензию, но страшилась летать. А вот бытовые чары всегда давались мне легко, поэтому я немедленно приступила к починке. Руки порхали в воздухе. В душе разливалось тепло. Закончив с забором, я щелкнула пальцами. Листва со двора закрутилась в спираль и собралась в центре.

— Ловейн, достаточно. Никто тебя об этом не просил. Забирайся уже внутрь!

С грустной улыбкой я еще раз осмотрела дом. В окне зашевелилась кружевная занавеска. Мне искренне хотелось, чтобы Амадий поскорее справился с той болью, которая поселилась в его душе.

— Давай уберемся отсюда поскорее, — мрачно сказала Касс, вставив воздушный камень-накопитель в специальный паз.

Мы взлетели неровно. Панель управления замигала под пальцами подруги, но она старательно делала вид, что все под контролем. Старенький маглет гудел, будто ругался, что его вынудили работать после долгого отдыха. Потоки воздуха подхватили корпус, и вскоре Нортбридж остался под нами крошечной россыпью домиков.

Я смотрела вниз и едва дышала. Маглет вел себя спокойно, но непривычные рывки заставляли сердце заходиться в страхе. Касс, напротив, оживилась: ей всегда нравилось летать. Я же думала о том, что мне придется побороть в себе неуверенность. Я была просто обязана это сделать! Ради детей.

— Сегодня же начинай практиковаться, — сказала подруга тоном, не терпящим возражений. — Я загляну вечером удостовериться, что ты не разбилась. Даже побуду твоим первым пассажиром, если пожелаешь.

Хмыкнув, я немного расслабилась и спросила:

— Уверена?

— Конечно! Потом всю жизнь буду припоминать тебе, на что я пошла ради нашей дружбы.

Мы рассмеялись, и напряжение спало. Магическая защита помогала проходить через поток ветра, и скоро впереди показались знакомые крыши. Приют выглядел так же, как я его оставила утром: старая черепица, покосившаяся вывеска, аккуратный дворик. Стоило маглету сделать круг и начать снижаться, как из дверей высыпала стайка сорванцов. Они наперебой что-то кричали, махали руками и прыгали на месте.

— Мисс Харт! Она прилетела! Глядите, глядите! У нее теперь есть маглет!

— А нам можно будет потрогать?

— Хочу полетать!

Я даже не успела открыть дверцу, а несколько пар маленьких ручек уже потянулись к корпусу и стали проверять на ощупь каждую царапину. Радость детей была такой искренней и яркой, что у меня на мгновение защемило в груди.

— Осторожнее, — мягко сказала я, выбравшись наружу. — Он старенький. А вы у меня те еще исследователи.

Касс вышла вслед за мной, отряхнула одежду и фыркнула.

— Он мне доверия не внушает! Если желаете, то тетя Кассандра возьмет вас полетать на своем маглете. Например, завтра. Что скажете?

— Да! — хором закричали дети и побежали обнимать подругу.

Ее лицо смягчилось. Я знала о мечте Касс создать семью и огорчалась, что ничего не складывалось. Сильной женщине и мужчина нужен под стать. А ей попадались лишь несерьезные повесы.

— Хватит ворчать. Сегодня ты наша героиня. Без тебя я бы не решилась отправиться в Нортбридж за этим чудом.

Я погладила металлический корпус и вздохнула.

— Всегда к вашим услугам! — Касс подошла ближе и шепнула: — Я всегда рядом, Ловейн. Хватит придумывать разные глупости. Зови, как только потребуется помощь.

— Знаю, дорогая. Знаю…

Новенький изумрудный маглет подруги беззвучно поднялся в воздух. Мы с детьми провожали его взглядом и махали руками.

— Тетя Кассандра крутая!

— Согласен!

— Когда вырасту, хочу быть как она.

В нашу сторону направился Чарльз — мой верный помощник. Пожилой мужчина, который всегда держался спокойно, почти строго, был бледен. Когда дети скрылись в доме, он протянул мне сложенный пополам лист.

— Это пришло час назад.

Я взяла желтую бумагу и развернула. Пальцы задрожали. Я увидела герб Городского совета, подписи, печати, а затем слова, от которых закипела кровь.

«В связи с пересмотром территориального плана город намерен изъять земельный участок, на котором расположен Ваш приют. Документы подписаны и находятся в совете. Денежная компенсация уже перечислена в фонд. Просим освободить территорию в течение трех недель».

Дышать стало трудно. Сумма была смехотворной! С ней не построить даже сарай, не то что переселить десятки детей.

— Нет… — прошептала я и почувствовала, как мир сжимается до одного пульсирующего комка боли под ребрами. — Это… это ошибка. Они не могут так поступить!

Глава 2

Голова раскалывалась. Я мерила шагами кабинет и не знала, куда бежать. Почему совет решил отобрать у нас дом? Немыслимо! Я села за стол, зажгла лампу и склонилась над документами. Читать получалось с трудом. Строчки расплывались. Мысли прыгали от одного к другому, но ни одна не давала решения.

Мне некому было пожаловаться. Кто стал бы слушать магичку из приюта, у которой за душой лишь дети, обязанности и старый маглет? Никто и не вспомнит о моей благородной крови, ведь от былой фамилии ничего не осталось.

Я поднесла кулак ко рту, чтобы не было слышно рыданий. Я пыталась успокоиться, но в горле стоял ком, мешающий дышать.

«Неужели нас лишат дома? Куда нам податься с детьми? Или их вообще отправят подальше от Ройвена... Но будут ли там смотреть за ними, как следует?»

Сжав волосы, я слегка их потянула. Боль отрезвила. Я закрыла глаза, но тут же их открыла, потому что дверь в кабинет с грохотом распахнулась.

— Ловейн! Чарльз сказал правду?

Голос Кассандры был встревоженным. Она замерла на пороге: вся растрепанная, с покрасневшим от бега лицом. Я протянула измятое извещение. Подруга быстро приблизилась к столу, выхватила лист и пробежалась взглядом по строкам. Сначала ее брови изогнулись, затем сошлись на переносице.

— Они издеваются? — Кассандра практически прорычала эти слова. — Да совет окончательно тронулся! Снести приют? Освободить территорию? Это же дети, Ловейн! Дети!

— Да, — прошептала я и почувствовала, как снова подступают слезы.

— Да как они посмели?! — Касс бросила извещение на стол, будто оно жгло ей пальцы. — Эти бюрократы думают только о собственных карманах! Чтобы им… Чтобы они…

Она выругалась. Громко и очень неподобающе для благородной леди. Я даже удивилась, где она такое услышала, а затем зашикала:

— Тише! Ты что? А если мои сорванцы услышат? Такие вещи они запоминают сразу.

— Прости. Других слов просто не нашлось! Нет! Это сколько наглости нужно иметь?

— Касс…

— Не раскисать! — не дала она мне вставить и слово. — Мы не будем сидеть и плакать! Мы что-нибудь придумаем... Я попрошу брата. У него есть связи. Совет обязан объясниться. Пусть пересматривают свое идиотское решение!

Я молча кивнула. Может, от отчаяния. А может, оттого, что внутри меня проснулся упрямый огонь. Тот, что никогда не гас, когда речь шла о детях из приюта. Когда-то я была среди них и понимала их чувства. Именно поэтому я не могла позволить себе слабость и решила бороться. За них, за этот дом, за справедливость.

В глубине души я знала, что затея глупая. Брат Кассандры почему-то закрыл глаза на нашу дружбу, но я чувствовала его неприязнь при каждой случайной встрече.

— Все равно нужны запасные варианты.

— Извини, Ловейн. Только плохие идеи приходят на ум.

— Например?

— Чтобы ты вышла замуж за человека с большей властью, чем имеет совет.

Я фыркнула и покачала головой.

— Замуж? Кто возьмет меня без приданого? Нет, Касс. Замужество не для меня.

— Тогда… Может, мне выйти замуж? Теоретически… я бы могла.

— Брось. Мне не нужны такие жертвы.

Сидели мы еще долго. Однако хороших решений так и не нашлось. Утром, разбитая и потерянная, я собралась наведаться в здание Городского совета и потребовать ответы. Садиться в маглет не стала и быстро об этом пожалела. Приют находился в живописном лесу. Приличной дороги не было, а потому я брела по узкой тропе и собирала подолом грязь и мелкие ветки. К концу пути вид у меня был, мягко говоря, непрезентабельный.

Каменные стены Городского совета давили. Я чувствовала себя такой маленькой и никчемной среди высоких колонн, что тянулись к потолку. Когда я вошла в приемный кабинет, несколько чиновников лениво подняли головы. Мужчина в темно-синем костюме оценил меня взглядом, от которого я съежилась. Так смотрят на грязь, налипшую на подошву дорогих туфель.

— Причины визита? — нехотя спросил он.

Я протянула извещение. Он лишь мельком взглянул на бумагу и пожал плечами.

— Все верно. Территория будет изъята в срок, указанный в документе. У вас возникли какие-то вопросы?

— Но вы… вы не имеете права! — мой голос сорвался. — Это приют. Наш дом… Там живут дети. Мы не можем…

— Вы обязаны, — безразлично перебил он. — Все документы уже утверждены. Решение окончательное.

— Но это же несправедливо! Незаконно! — выкрикнула я и ощутила, как внутри поднимается паника. — Уверена, что это ошибка…

— Ошибки нет, — сухо отрезал мужчина. — Нет подписи? Есть. Нет печати? Есть. Все законно, мисс. Если у вас все, то прошу покинуть кабинет. Мне нужно работать.

Горло сдавило. Слова больше не хотели произноситься, как бы я ни старалась их выдавить. Хоть что-то! Мне стало дурно. Я развернулась и выбежала в коридор. В ушах шумело. Слезы застилали обзор, поэтому я не заметила, что на выходе кто-то возник.

Мы столкнулись резко. Я буквально вылетела из дверей и сбила мужчину. Дорогой кожаный портфель выскользнул из его рук, и мы оба рухнули в грязную холодную лужу.

— Ох… прошу прощения! Я… Я не видела вас.

— Заметно…

Я попыталась подняться, но поскользнулась. Мужчина принялся собирать разлетевшиеся документы. Чтобы хоть как-то загладить вину, я бросилась помогать. Чернила на листах с расчетами и чертежами уже начали расплываться.

— Что ты делаешь?! — заорал кто-то сбоку.

Я обернулась. От здания совета к нам мчался молодой человек в новомодном жилете.

— Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Это были важные документы! Они… они теперь испорчены.

У меня затряслись руки. Снова накатила паника. Мужчина, которого я сбила, медленно поднялся и спокойно произнес:

— Варгус, прекрати. Ты напугал девушку криками. А мне и самому следовало проявить осторожность. Впредь я буду внимательнее.

— Боги! Я не нарочно… Просто… просто…

Я всплеснула руками и рухнула. Прямо в лужу.

— Ты нормальная?!

— Варгус!

— Но, господин Савар! Это…

Имя ударило в грудь, вышибло воздух. Я замерла, затем медленно подняла голову. Мужчина рассматривал меня, а я его.

«Тот самый? Тот, кто стал нашим спонсором? Просто насмешка судьбы какая-то… Но не слишком ли он молод? На вид не сильно старше меня. Может, ему чуть за тридцать. Высокий. Пожалуй, я бы достала ему макушкой разве что до груди. Одежда дорогая, хоть и перепачканная в грязи».

В нем чувствовалась стать. Черные волосы растрепались на ветру. Они мешали оценить лицо, но глаза… Они были темно-карими, похожими на январь. Мужчина смотрел спокойно, внимательно. Никакой брезгливости, злости или досады.

— Все в порядке, — сказал он. — Девушка не виновата. Варгус, не стой. Помоги же ей подняться.

Но я уже поднялась сама. Страх, усталость, обида — все прорвалось наружу, словно кто-то отключил последний ограничитель.

— Вы… Вы тот самый мистер Савар? Спонсор приюта «Краски жизни»?

Он слегка удивился и склонил голову к плечу.

— Да. А мы с вами знакомы?

— Да. То есть… нет, — выдохнула я, отвечая невпопад. — Ваши… пожертвования. Я управляющая этого приюта.

Мужчина смотрел внимательно. Ожидающе. И я не стала его разочаровывать:

— И знаете что? — едкие слова сами слетали с губ. — Мы вам, конечно, благодарны. Но разве это не насмешка? Спонсорство нужно вам для галочки в личном деле? Отчитаться перед советом? Перед кем-то еще, кто стоит выше? «Посмотрите, какой я молодец, поддерживаю приют!»

Я горько усмехнулась. Слова отравляли. Я никак не могла представить, что подобные речи будут принадлежать мне. Вежливость, манеры, учтивость, воспитание среди благородных девиц — все летело к Хаосу. Рот просто не закрывался.

— Вы даже не представляете, как мы живем. Пятьсот серебряных… Пятьсот! Вы хоть раз заглядывали к нам? Видели, чем мы кормим детей? Как они спят? Как мы пытаемся им помочь, когда они болеют? Вы… вы просто отмахнулись от нас подачкой. Для чего это спонсорство? Чтобы ваша совесть спала спокойно?

Господин Савар выпрямился, словно хотел что-то сказать, возразить. Но я не дала ему и шанса это сделать. У меня вырвался нервный смешок. Я была на грани истерики, не иначе.

— Вам ведь все равно, правда? Мы для вас просто строчка в бюджете. Не более. Вы даже не представляете, насколько тяжело этим детям приходится! А они… — Я кивнула на здание и запнулась, чувствуя, как снова подступают слезы. — Они хотят снести наш дом.

— Дамочка! Да ты, верно, с ума сошла!

Варгус двинулся ко мне, но Савар поднял руку в останавливающем жесте. Сам шагнул чуть ближе. Я резко отступила.

— Послушайте, — начал он мягко. Гораздо мягче, чем я ожидала от такого ужасного человека, которым его считала. — Вы…

— Не нужно оправданий!

Я порывисто присела, подняла порядком промокший портфель и сунула в руки мужчине. Наши пальцы соприкоснулись. Мимолетное тепло привело в чувство. Запал прошел так же быстро, как и разгорелся. Я сгорбилась и пробормотала:

— Простите, что испортила. Простите… Мне пора!

— Стойте. Позвольте…

Но я не желала ничего слышать. Слезы покатились по щекам. Я развернулась и сорвалась с места, будто за мной гнался весь сброд совета разом. С неба упали первые капли дождя. Вскоре это уже был настоящий ливень. Я бежала до тех пор, пока в боку не закололо. Только тогда я позволила себе остановиться, прижаться к широкому стволу дерева и закрыть лицо руками.

Уже лежа в своей комнате, я сжимала в руках подушку и корила себя:

«Что же я наделала? Теперь приют лишится и этих пожертвований. Савар откажется быть спонсором, после всего, что я ему наговорила».

— Дура… Какая же я дура!

Тихий стук напугал меня. Я пригладила волосы и приложила холодные руки к щекам.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и заглянула Мальва. Я в который раз отметила ее худобу. Замечательная девушка, достойная лучшей жизни. Она работала в нашем приюте уже третий год и здорово помогала в уходе за сорванцами и даже на кухне.

— Мисс Харт, — робко произнесла Мальва, — дети ждут сказку. Вы придете прочитать для них?

Я глубоко вдохнула, пытаясь спрятать отчаяние за привычной мягкой улыбкой.

— Конечно! Уже иду.

Мальва кивнула и исчезла за дверью. Я поднялась, пощипала себя за щеки, накинула теплую шаль и вышла следом. Благодаря моей магии просторный коридор хорошо освещался, но теплее от этого не становилось.

Каждый скрип пола отзывался в сердце. Плохая изоляция, старые доски, щели, через которые гуляет ветер… Я могла починить забор у незнакомца, могла подлатать крышу здесь, могла содержать дом в чистоте, но не могла изменить главного — нашего бедственного положения. Бытовые чары не создают предметы из воздуха. Даже для магии нужны материалы.

Комната, где спали дети, была тесной. Слишком тесной. Ряды небольших кроватей стояли почти вплотную друг к другу. Так ночью было теплее. Матрасы тонкие, но чистые и аккуратно заправленные.

Два десятка детей оглянулись на меня, едва я появилась в дверях. Здесь спали младшенькие. И мальчики, и девочки жили в одной комнате. Неправильно, конечно, но это вынужденная мера.

— Мисс Харт! Сказка! — радостно защебетали мои сорванцы.

Я присела на маленький стул у стены, раскрыла потрепанную книгу. Слова лились сами собой. Это был наш ежедневный ритуал. Вскоре дети затихли. Лишь изредка слышались вздохи, посапывания и стук капель дождя. К концу сказки половина уже спала, а другая еле держала глаза открытыми. Мальва проходила между кроватями и заботливо укрывала малышей. Я закрыла книгу и поднялась.

— И ты ложись. Время уже позднее.

— Хорошо, мисс Харт. Доброй вам ночи.

В дверях я столкнулась с Чарльзом и удивилась. Обычно в это время он уже спал.

— Ловейн… — прошептал он, тщательно приглаживая редкие седые волосы. — Там на крыльце стоит мужчина. Он просит позвать управляющую. Не уходит.

Я нахмурилась.

— Кого принесло в такой час? Ладно. Сейчас разберемся.

Я придирчиво осмотрела домашнее платье и поправила шаль на плечах. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. Распахнув дверь, я увидела темный силуэт на крыльце. Он обернулся на звук. Синее пальто промокло до нитки, черные волосы прилипли ко лбу. Карие глаза сверкнули. Я пораженно замерла. Руки мелко задрожали.

— Господин Савар? Что вы… Что вы здесь делаете?

Глава 3

— Впустите меня? — хрипло спросил мужчина.

Мой левый глаз задергался. Внутри клокотали растерянность и злость:

«Что ему нужно? Зачем он пришел? Чтобы отчитать меня? Потребовать извинений?»

— А…

Я не подобрала слов и замолчала. Господин Савар стоял под дождем, а я все медлила. Мужчина не выглядел раздраженным. Скорее, просто усталым. Я сжала кулаки, колеблясь, но затем отступила и распахнула дверь шире:

— Входите…

Вода капала с пальто на деревянный пол, образовывая лужицу.

— Так зачем вы здесь?

— Чтобы извиниться и кое-что обсудить.

У меня чуть челюсть не упала от такого заявления. Я обернулась к Чарльзу и быстро кивнула.

— Все в порядке. Ступайте к себе. — Затем я вернула взгляд к неподвижному мужчине. — Снимайте пальто. Вешалка справа.

Пропустив господина Савара вперед, я остановилась и незаметно взмахнула руками. Лужа исчезла, с пальто перестала капать вода.

«Это не забота! Просто не хотелось разводить в холле сырость».

Горькая обида жгла, но, затолкав все эмоции подальше, я придала лицу равнодушное выражение и вошла в кухню.

«Вдруг это шанс? Может, господин Савар не станет отзывать пожертвования…»

Я разожгла печь, приставила к ней табуретку и произнесла:

— Присаживайтесь. Здесь тепло, а вы промокли насквозь.

— Благодарю.

Мужчина послушно сел. Я могла бы использовать бытовые чары, чтобы просушить его одежду. Могла, но… Зачем? С какой стати я должна была проявлять о нем заботу? Языки пламени колыхались в очаге от сквозняка.

Господин Савар медленно оглядывался. Внимательно, спокойно, оценивающе. На его лице не было презрения. Мокрый, но статный мужчина смотрелся так инородно на фоне нашей кухни. Взгляд карих глаз остановился на полке с остатками круп.

Я все еще была сбита с толку. Мы молчали. Только потрескивание хвороста нарушало тишину. Не знаю почему, но я вдруг смягчилась. Возможно, тому причиной стало воспоминание об утреннем инциденте у здания совета.

— Хотите теплого отвара? Он поможет согреться.

— Если вас не затруднит…

Вскипятив воду, я разлила ее по кружкам. Подумала немного и достала баночку с медом.

«Я ведь тоже сегодня порядком вымокла под дождем. Только простуды мне и не хватало!»

Подав одну кружку гостю, я взяла другую и отошла к узкому прямоугольному столу. Господин Савар сидел, согревая ладони, и продолжал молчать. Это порядком нервировало. Когда я готова была взорваться новым потоком обвинений, он наконец заговорил:

— Хотел извиниться за Варгуса. Он обычно так себя не ведет. Просто… те документы были очень важны для него.

Я растерянно моргнула. Почему-то рядом с этим мужчиной я теряла контроль над эмоциями.

— Мой помощник не должен был так с вами говорить. Это… было грубо. Недопустимо, — продолжил Савар. — И он получил за это серьезный выговор.

— Ясно, — коротко бросила я. — Приму к сведению.

— И еще… Это касается спонсорства. Вы были правы. Я действительно ни разу не навещал приют. Не знал условий. Не видел, как живут дети. Этим занимались другие люди. Простите, но у меня не так много свободного времени, чтобы следить за всем лично. Мой дом находится в столице, и я редко бываю в Ройвене. Только по рабочим вопросам. Таким, как сейчас. И если бы мы не столкнулись с вами волею судьбы, то я бы продолжал жить в неведении.

Я напряглась. На языке вертелась колкая фраза, но я вовремя его прикусила.

— После нашего разговора… я решил, что должен увидеть приют лично. Чтобы понять, что происходит. И убедиться в ваших словах.

— Убедиться? — Я приподняла бровь и возмущенно фыркнула. — Вы думаете, что я солгала вам?

— Мисс…

— Харт. Мисс Ловейн Харт. Боги! Вы даже не знаете, как зовут управляющую приютом, который вы спонсируете!

— Виноват, — спокойно ответил господин Савар. Моя вспышка негодования не произвела на него впечатления. — Но я хочу разобраться. Могу ли я увидеть чеки? Документы о расходах?

Кровь кипела и шумела в ушах. Я отставила кружку и сжала кулаки. Ногти впились в кожу. Я снова была на грани. Пришлось вспомнить лица детей, которых хотят оставить без дома, чтобы немного успокоиться. Мой голос был почти ровным:

— Для чего вам это? Разве вы не получаете отчеты?

— Получаю. Однако, видите ли, в чем дело... Мои отчеты идут вразрез с вашими словами. Ежемесячно я перечисляю не пятьсот серебряных монет, — взгляд мужчины стал острым, — а пять тысяч.

Я пораженно застыла и прошептала:

— Что? Вы, должно быть, шутите?

— Я никогда не шучу, — жестко ответил господин Савар. — Судя по вашим словам, до приюта доходят совсем иные суммы. Поэтому я хочу увидеть отчеты и убедиться в этом лично. Так я могу их посмотреть, мисс Харт?

Силуэт мужчины начал расплываться. Если бы я не прижималась бедром к столу, то непременно бы упала. В голове звенело, словно по ней ударили чем-то тяжелым. Господин Савар говорил слишком уверенно, чтобы это было ошибкой.

Сглотнув, я приложила ладонь ко лбу и на миг прикрыла глаза. Выпрямилась, расправила плечи и кивнула.

— Хорошо. Следуйте за мной. Только будьте потише. Дети давно спят.

Ковер шуршал под нашими ногами. Подойдя к кабинету, я достала ключ. Замок щелкнул, и я посторонилась.

— Уютно, — сказал господин Савар, бегло оглядев помещение.

Мысленно я с ним согласилась. Кабинет был небольшой, но заботливо обставленный прошлой управляющей: три стеллажа, рабочий стол, шкаф для документов и старый сейф, который я унаследовала вместе с должностью. В углу мерцал магический светильник, а рядом расположился узкий диван. Я часто задерживалась допоздна и любила на нем засыпать. Правда, утром болели спина и шея. Так что я стала делать это в крайних случаях.

— Присаживайтесь… сюда. — Я отодвинула свое кресло и освободила стол. — Минутку.

Пока господин Савар удобно устраивался, я подошла к сейфу. Он открылся с противным скрипом, отчего я поморщилась. Обернулась и растянула губы в извиняющейся улыбке. Мысленно оставила пометку, что утром нужно будет устранить эту маленькую неприятность. Закрыв дверцу, я вернулась к столу с тяжелыми папками, набитыми отчетами, чеками и квитанциями.

Мужчина не медлил. Взяв документы, он стал пристально их изучать. Первая папка, вторая. На третьей его брови едва заметно сдвинулись. Все это время я то сидела напротив, то поднималась и нависала над столом, упираясь ладонями. Ничего не могла поделать с нарастающим волнением. Не выдержав давящей тишины, я тихо спросила:

— Что вы хотите найти?

Мужчина даже не поднял головы, продолжая скользить взглядом по строкам.

— Расхождения. Если сверить мои отчеты с теми, что есть у вас, станет понятно, на каком этапе сумма изменилась.

Черные локоны подсохли и стали виться, обрамляя высокий лоб. Почему-то это показалось мне забавным. Перед глазами встала картина: здание совета, лужа, разбросанные документы. Я прикусила губу.

— Прошу прощения за свое поведение утром. Я тоже не имела права говорить с вами так резко. Я была в ужасном состоянии, но это нисколько меня не оправдывает. Мне стоило для начала разобраться, а не кидаться на вас с обвинениями.

Господин Савар замер, отложил один из листов и посмотрел прямо мне в глаза.

— Ничего. Если все так, как вы говорите, то вы имели на это полное право.

От стыда запылали щеки и уши. Я опустила взгляд ниже и заметила мокрые следы на столе. Одежда мужчины так и не высохла. Он пришел сюда ночью, насквозь промок, но ни разу не выказал неуважения или раздражения. В отличие от меня. Я коротко выдохнула и подняла руки.

— Позвольте…

Чары мягко соскочили с пальцев. Господин Савар удивленно распрямился, но не успел ничего спросить. Теплая волна бытовой магии прошла по его одежде. Ткань стала сухой, будто ее только что сняли с печки. От мужчины пошел густой пар, но он быстро рассеялся.

— Вы обладаете даром?

— Как видите. Я магистр бытовых чар.

— Значит, вы принадлежите знатному роду?

Я пожала плечами и сухо ответила:

— Да. Но это не имеет к делу никакого отношения.

Мужчина задумчиво потер прямой подбородок и оглядел кабинет еще раз.

— Полагаю, — произнес он тихо, — что приют держится на вашей магии?

— Частично. Первые годы я использовала свое наследство, но оно давно иссякло. Бытовые чары удобны. Но, к моему глубочайшему сожалению, не всесильны. Приют держится на плаву благодаря помощи неравнодушных людей. Однако детям все еще многого не хватает: теплых одеял, одежды, хороших продуктов, лекарств. — Я на миг замялась. — Да и дом требует ремонта, если вы не заметили.

Наступила тишина. Мужчина не стал ничего говорить, и я была ему за это благодарна. Только шуршание страниц и шум дождя за окном нарушали ее. Господин Савар тщательно изучал каждый документ. Перелистывал, сравнивал и наконец остановился. Вытащил два листа: один — из моих отчетов, другой — из своих. Он развернул их ко мне и постучал длинными пальцами по строкам.

— Вот. Начиная с этого периода и произошло расхождение.

Я взяла документы в руки, ознакомилась и протяжно выдохнула. Сумма изменилась за год до моего назначения. В графе «Отправитель средств» значилось имя члена городского совета. Достаточно уважаемого и влиятельного в Ройвене. А сумма — пятьсот серебряных. В отчете Савара указан тот же отправитель, дата, но сумма — пять тысяч.

— Разве такое возможно?

— Вполне. И более того, — мужчина развернул ко мне еще несколько документов, — это повторяется из месяца в месяц. Этот человек, если его можно так назвать в свете вскрывшихся обстоятельств, много лет обманывал нас обоих. Остальные средства он, вероятно, присваивал себе.

Я положила документы на стол и рухнула в кресло. Неприятная правда холодила нутро. Господин Савар поднялся. Его ладони, сжатые в кулаки, уперлись в стол. Крупные вены вздыбились. Несмотря на напряженную позу, его голос был по-прежнему спокоен:

— И теперь мы знаем, кто именно.

Глава 4

Господин Савар ушел, поблагодарив напоследок за высушенное пальто. Я еще долго стояла у двери и прижималась к ней спиной, не веря в произошедшее.

Было уже за полночь, когда я наконец-то начала засыпать под тихий шум дождя. День был слишком насыщенным на события. В голове так и звучала фраза, произнесенная глубоким мужским голосом: «Я вернусь завтра, чтобы познакомиться с детьми и осмотреть дом».

Но он не вернулся. А я, глупая и доверчивая, с самого утра ждала его, нервничая и обновляя бытовые чары. Прошел еще один мучительный день, полный забот и практики на маглете, а на третий заболел Фион — четырехлетний сын Мальвы. Мысли о Саваре и его обещаниях быстро выветрились из моей бедовой головы.

— Мисс Харт, температура не спадает.

Я протянула руку, сняла полотенце, вымоченное в прохладной воде с уксусом, и прикоснулась ко лбу малыша.

— Боги, да он же горит! Нужно показать его лекарю. Собирайтесь скорее, а я пока схожу в кабинет. Буду ждать вас в маглете.

Фион страшно закашлялся и схватился за мою юбку. Активно замотал головой и закапризничал. Я склонилась к нему и зашептала:

— Милый, нам нужно к дяде лекарю. Ну же! Ты же мамин боец, наш будущий защитник. Неужели ты не справишься?

Ребенок только крепче вцепился в ткань и закашлялся еще сильнее. Мальва кивнула мне, и я вышла в коридор. В кабинете я заглянула в сейф и взяла мешочек с монетами, затем забежала в комнату и захватила пальто.

Стоя перед маглетом, я тяжко вздыхала и покусывала губы. Выбора не было. Как говорит Касс: «Практика, практика и еще раз практика». Я села в тесную переднюю кабину и попыталась придвинуть сиденье, но лишь перепачкала руки. Перетянутый тканью руль подозрительно зашатался.

— Все будет хорошо, — ободряюще произнесла я и провела ладонью по панели управления. — Ты справишься, Вейни. Тебя учили летать! Ты это умеешь! Соберись!

Прижимая к груди ребенка, Мальва спустилась по ступеням. Я открыла и придержала для них заднюю дверь. Постаралась улыбнуться, чтобы не показать перепуганной молодой матери нарастающую панику. Конечно, она была в курсе моих летных способностей, но все равно села в салон.

— Я в вас верю, мисс Харт!

Вставив камень-артефакт в нужный паз, я тихо произнесла:

— Спасибо.

Маглет вздрогнул и противно чихнул воздушным потоком. Снова вздрогнул, и лишь только потом оторвался от земли.

— Ох, Мальва, держитесь! — взвизгнула я и вцепилась в руль.

Спустя пять минут впереди показался город. На радостях я перепутала педаль ускорения с педалью стабилизации. Раздался короткий хлопок. Мальва тихо вскрикнула и вцепилась в ремень безопасности. Хаос! А вот я про это напрочь забыла и едва не врезалась лбом в панель управления. Фион заплакал. Я спешно выровняла маглет и пошла на снижение.

Лекарь попросил немного подождать в коридоре, пока он закончит с пациенткой. Малыш не прекращал кашлять, отчего у меня сжималось сердце. Мальва держалась намного спокойнее, словно старше из нас двоих была именно она.

— Выздоравливайте! — раздался голос лекаря. Следом показался он сам, придерживая под локоть пожилую женщину. Проводив ее до выхода, он обернулся к нам. — Проходите, пожалуйста.

Осмотр не занял много времени. Лекарь не обладал магией, но прекрасно разбирался в болезнях. Он пощупал горло, измерил температуру, послушал легкие Фиона.

— Все не так плохо, мисс Харт. Простуда. Сильная, но все же простуда. Ничего страшного, если вовремя начать лечение. Вы сможете… — Он запнулся, но я прекрасно его поняла. — Потребуются порошки и сиропы…

— Конечно! Мы все купим. Напишите список.

Лист перекочевал ко мне в карман. Я отсчитала тридцать серебряных монет и оставила на столе лекаря. Он кивнул мне и улыбнулся малышу. Скрывая густой румянец на щеках, Мальва склонила голову в учтивом поклоне и вышла первой.

— Мисс Харт, хотел уточнить… Это правда? Про ваш приют и его снос.

— Где вы об этом услышали?

— Пациенты всякое болтают. Насколько я понял, на месте приюта планируют построить отель и привлекать туристов.

Злость поднялась волной и сжала грудь в тиски.

«Отель, значит. Все ясно».

Что-то такое я и предполагала, поэтому не удивилась. Но вот то, что об этом уже известно в городе — раздражало.

— Еще рано говорить о сносе. Я веду переговоры с Городским советом.

— Переезд может стать стрессом для детей. Для их здоровья это неполезно. Пусть Боги будут милостивы к вам, мисс Харт.

— Пусть будут, — согласилась я и покинула кабинет.

Мальва топталась у маглета. Фион затих и, кажется, уснул. Я открыла дверь и кивнула вглубь салона.

— Посидите пока, а я дойду до аптеки.

— Но!

— Никаких но. Здоровье малыша сейчас в приоритете. О деньгах не переживай. Не в них счастье, Мальва. Не в них…

Пройдя до конца улицы Роз, я свернула за угол и сразу же наткнулась на приметную зеленую вывеску. Прохожих было мало. В полуденный час Ройвен погружался в спокойствие и тишину.

Уже собиралась войти в аптеку, как дверь распахнулась, и я столкнулась нос к носу с Варгусом. Он отшатнулся от меня, отвел взгляд. Мы оба шагнули в стороны, затем шагнули обратно, но снова столкнулись.

— Простите, — неловко пробормотал мужчина.

— Не стоит… — начала я, но он перебил.

— Я хотел извиниться за тот раз. Я был непростительно груб и резок с вами.

— Все в порядке, Варгус. Никаких обид я на вас не держу.

Мужчина выдохнул и уступил дорогу. В его руках я заметила большой сверток.

— Извините еще раз, но я спешу. У господина Савара лихорадка, и я на несколько минут отлучился за лекарством. Всего доброго, мисс.

Сердце сжалось. Я уже успела надумать разные гадости. А ответ был так прост. Я развернулась и окрикнула Варгуса:

— Как он?

— Выглядит плохо, но все будет хорошо.

Больше ничего не говоря, мужчина скрылся за углом. Я еще минуту постояла у дверей аптеки, обвиняя себя в глупости.

«Если бы я тогда сразу высушила его одежду, если бы позаботилась… Но что теперь об этом думать? Он уже заболел и остается лишь надеяться, что лихорадка быстро спадет».

В аптеке я оставила приличные сто серебряных, что вызвало почти физическую боль. Запасы из фонда таяли, а светлое будущее не маячило на горизонте. Обратный путь дался мне куда легче. Может быть, потому, что мысли были заняты Саваром, и руки делали то, что помнили на уроках по летному мастерству.

Остаток дня прошел по штатному расписанию: хлопоты, готовка, уборка. Дети требовали внимания, а дом — магии, которая стала быстро заканчиваться. Сказывались накопленная усталость и постоянные переживания.

Вечером я устроилась в кабинете и стала просматривать газеты и собранные листовки. Искала заметки о продаже домов и земельных участков. Город и пригород отмела сразу. Слишком дорого для нас. Я упрямо делала заметки в блокнот, хотя знала, что это бесполезно.

После короткого стука вошел Чарльз, вытер запотевшие очки и протянул мне несколько чеков.

— Сколько?

— Триста серебряных.

Я натянуто улыбнулась и подошла к сейфу. На ходу уточнила:

— Насколько еще хватит продуктов?

— Неделю. Если будем экономить, разумеется.

Верный помощник покинул меня, а я погрузилась в новый виток тревожных мыслей. Перелистнула страницы в блокноте и сверилась с графиком подработок: ближайший крупный заказ на бытовые чары значился через три дня, а потом две недели затишья. Погрязнуть в беспросветном мраке не дал новый посетитель. На этот раз в кабинет влетела Кассандра. Какая-то раздраженная, мрачная. Голубые глаза метали молнии.

— Я поговорила с братом, — буркнула она, сбросив с плеч плащ. — Не слишком удачно. Он не отказал, но намекнул, что рассчитывать особо не на что.

Неприятно. Однако я с самого начала не ждала помощи от главы семейства Истрид. Подруга достала из сумки пузатую бутылку, подошла к шкафу и достала бокалы.

— Не знаю, как у тебя, а у меня был трудный день, Ловейн.

Отложив документы, я натянуто улыбнулась. Мой тоже был не сахар. Откинувшись на спинку дивана, я рассказала о спонсоре и его визите в приют. Касс нахмурилась, а затем вдруг спросила:

— И как он? Хорош собой?

Я схватила маленькую декоративную подушку и ударила подругу по плечу.

— Касс, перестань. Разве это важно? Но могу сказать, что он показался мне хорошим человеком. Но так ли это? Покажет лишь время... Он обещал разобраться с пожертвованиями и наказать виновного. Только сомневаюсь, что у него это выйдет.

— Ладно, ладно. — Отмахнулась она. — Значит, крысой оказался Кризби?

— Что за выражение, юная леди? — спросила я тоном нашей воспитательницы по этикету. — Но да. Он.

Подруга фыркнула и расхохоталась.

— Тоже мне юную нашла! Знаешь… я даже не скучаю по временам школы. Все эти правила, рамки. Они всегда душили меня. Как хорошо, что теперь я взрослая и не обязана выслушивать ежедневные нравоучения.

Касс тряхнула окрашенными в ярко-рыжий цвет волосами. Смена имиджа стала первой ее бунтарской выходкой после совершеннолетия. Я прикрыла глаза, мысленно вернувшись в прошлое.

Двенадцать лет назад подруга ходила с аккуратной русой косой, убранной в высокий пучок. Выражение ее лица всегда было учтивым. Каждая улыбка, каждый жест — выверенными. Кассандра считалась образцовой ученицей с блестящими манерами, но стоило ей услышать какую-то гадость обо мне, как подруга превращалась в дикую кошку. Пару раз даже бросилась в драку. Выговор получили все. Целый месяц нам не давали сладости и запрещали видеться с родными.

— О чем ты так глубоко задумалась?

— Да так... Вспомнила, как ты таскала за роскошную гриву дочь Кризби.

— Я бы и сейчас это с удовольствием сделала. Как была гадкой девчонкой, такой и осталась. Под стать своему папаше. Улыбается на собраниях, а сам обкрадывает народ Ройвена. Фу! Вся семейка мерзкая.

— И не поспоришь…

Касс вдруг сделала большой глоток и хмыкнула, покачав головой.

— Кстати, я сегодня была близка к скандалу. Едва не бросилась на мужчину, поцарапавшему мой маглет.

— Что? — Я округлила глаза и подалась вперед. — Что произошло? Немедленно рассказывай!

— Да врезался в меня прямо в воздухе. Представляешь? Я чуть не потеряла контроль над управлением и не рухнула вниз. Мужчина сначала возмущался, мол, откуда я взялась на его пути. Я еле сдержалась, чтобы не оставить ему пару царапин, но уже на красивом лице. — Касс снова усмехнулась и постучала по подлокотнику длинными ногтями с изумрудной краской. — Потом признал, что сам виноват. Сказал, что переживал за брата, давно не летал и растерял сноровку. Разошлись в итоге миром. Он выписал мне чек на ремонт.

Она вынула прямоугольник белой плотной бумаги из кармана брюк и протянула мне.

— Он не именной, поэтому я хочу отдать его тебе. Пустишь на нужды приюта.

Я замотала головой и отшатнулась, едва не расплескав содержимое бокала на юбку и обивку дивана.

— А как же ремонт маглета?

Кассандра фыркнула и потрясла чеком.

— Да там пару царапин. Сама подлатаю. Я ведь тоже магистр бытовых чар, хоть и не практикую. Возьми. Сейчас каждая монета на вес золота. Не упрямься, Ловейн.

Я неловко отставила бокал прямо на пол и все-таки приняла чек. Сумма и правда оказалось внушительной.

— Нет, Касс. Это слишком. Прости, но я не могу…

— Еще как можешь! Не глупи.

Следующие десять минут мы жарко спорили. В конце концов я сдалась под натиском подруги и убрала чек в сейф. Мысленно поклялась, что обналичу его только в случае крайней необходимости.

Глава 5

Утро началось далеко не с медового отвара. Оно началось с радостных визгов детей и собачьего лая. Да и не утро вовсе, а обед. Мы с Касс легли спать глубокой ночью. Я терла глаза и морщилась от головной боли, параллельно с этим пытаясь понять, откуда доносится шум: снаружи или внутри дома.

— Ай! Ловейн, ты мне волосы придавила! — завопила Касс. — Что за крики? На нас напали?

— Самой бы хотелось знать.

Я перелезла через подругу и, пошатываясь, подошла сначала к зеркалу, потом к двери. Источник звука стал тише.

«Значит, все-таки снаружи».

Открыв шторы, я резко зажмурилась от яркого света. После нескольких дней дождей погода наконец улучшилась. Мои сорванцы резвились во дворе, играясь с щенками. Мальва бегала вокруг и хваталась за голову. Как я ее понимала... Пришлось спешно приводить себя в порядок и бежать на выручку.

— Ловейн, тебе нужна моя помощь? Скажи, что нет. Умоляю…

— Спи, помощница, — со смешком ответила я и взялась за дверную ручку. — Справлюсь сама.

— Ты лучшая! Я посплю и за тебя тоже, будь уверена.

Медленно сойдя с крыльца и обведя всех взглядом, я уперла руки в бока. Дети носились вокруг старой яблони. Под ней лежала большая собака черного окраса. Выглядела она плохо: худая, взъерошенная, живот опух. Она прижимала уши и внимательно следила за всем, что происходит вокруг. Я сразу определила, что это кормящая мать, а пищащие и громко лающие комочки разных окрасов — ее щенки.

— Так, так! И что здесь происходит?

— Мы были в лесу и услышали писк, — первым ответил Брут. — Прямо в кустах!

— И обнаружили их, — присоединилась к нему маленькая Амелия, убрав с лица белокурые локоны, растрепавшиеся от беготни. — Без хозяина. Они были очень голодные!

— Мы привели их сюда и накормили, — сообщил Энди, виновато почесав русый затылок. — Мы взяли немного еды на кухне. Чуть-чуть. Нам… нам нельзя был этого делать, да? Вы теперь нас отругаете?

Он поднял голову и посмотрел на меня. Во взгляде читались встревоженность и испуг, и от этого у меня защипало в носу. Как бы я ни старалась скрывать бедственное положение приюта, дети все равно понимали без слов. Не так должно было проходить их детство! Совсем не так… Не должен был пятилетний мальчишка переживать о количестве еды.

Я присела на корточки и погладила Энди по щеке.

— Что ты, милый? Конечно же, я не буду ругаться. Вы сделали доброе дело.

Амелия радостно подпрыгнула.

— Тогда мы можем оставить их? Пожалуйста, мисс Харт! — взмолилась она, уже обняв черного щенка с белыми ушками так, что тот едва дышал.

Словно по сигналу, остальные тоже стали просить и выдвигать предложения.

— Мы будем за ними следить и убирать!

— Я смогу гулять с ними хоть каждый день! Посмотрите, какие они хорошие! Они не выживут одни в лесу…

— А я могу делиться с ними едой, — сурово сведя брови, произнес Энди, чем окончательно меня добил.

— И я!

— Я тоже могу!

Сопротивляться этому напору было просто невозможно. В пищащих щенках бились маленькие сердца. Дети были правы: в лесу животным не выжить одним. Голод никого не щадит. Только… и наши запасы заканчивались.

Мальва всплеснула руками и начала возражать. Она старалась мягко объяснить, что у нас нет возможности содержать маму и ее щенков. Получалось у нее плохо, правильные слова подбирались с трудом.

Маленькие головы опустились, плечи сгорбились, а кто-то и вовсе зашмыгал носом. Мне было жаль и расстроенных детей, и животных.

— Ладно, — вздохнула я, закрыв лицо ладонями, — мы оставим их.

— Но мисс Харт! — попыталась воззвать к моему разуму Мальва. — Нам негде размещать животных. И…

Девушка осеклась под моим взглядом. Я и сама это прекрасно понимала. Но как отказать? Дети уже и не слушали. Радостный вопль разлетелся по внутреннему двору.

— Мы построим для них будку, — тихо произнесла я и запрокинула голову к безоблачному небу. — Любая жизнь важна. Если мы можем спасти маму и щенков, то сделаем это. Да, ребята?

Они активно закивали и живо стали делить обязанности. На шум пришли и подростки. Их было значительно меньше, а подход к ним — самой трудной частью моих будней.

— Малышня, вы с ума посходили? Самим есть нечего, а вы притащили сюда этих… — начал было Конор, но я строго посмотрела на него. Он скривился, махнул рукой и развернулся к дому. — Делайте что хотите, мисс Харт. Ваш приют — ваши правила.

А вот девушки умилились найденышам, но в их глазах я увидела грусть. Да… Дети постарше понимали все гораздо лучше.

Ко мне подошли Лиам и Бруно, обступив с двух сторон.

— Не слушайте Конора. Да, у приюта трудные времена. Но, мисс Харт, я горжусь вами.

— Да. Я тоже! Знаете… Эти щенки чем-то похожи на нас, а вы — на их маму. Она выглядит изможденной, но цепляется за жизнь. Это так… по-человечески, что ли? Уверен, она сделает все, чтобы ее детки тоже выжили.

Я даже не сразу нашлась с ответом. От избытка чувств горло сжал спазм. Притянув к себе парней, я крепко обняла их. Вихрастые головы осторожно легли на мои плечи.

«Пройдет еще немного времени, и эти мальчишки станут выше меня, возмужают и покинут приют. А пока… Пока я счастлива, что мы есть друг у друга».

— Мы можем чем-то помочь? — шепотом спросил Лиам справа.

— Только скажите, — раздалось поддерживающее слева. — Для будки ведь нужны материалы. Мы можем пойти поискать. Не помешал бы еще загон… Как у наших кур, только покрепче.

— Какие вы у меня хорошие! Конечно, я не откажусь от помощи. Малышей тоже нужно приставить к делу, но проследите за ними.

Парни серьезно кивнули, сжали мои плечи и двинулись к радостно пищащей и лающей компании. Провожая взглядом прямые спины, я грустно улыбалась. Это не я была опорой для детей, а они для меня.

Строительство шло полным ходом. Во дворе начала собираться гора: подгнившие доски, старые ящики, камни, отвалившиеся кусочки черепицы и обломанные ветки. Я смотрела на разрастающуюся гору с сомнением. Общее дело сплотило детей еще больше, что не могло не радовать, но пришла пора их остановить:

— Вы все молодцы! А теперь отойдите в сторонку и придержите щенков. Лиам и Бруно, к вам у меня будет еще одно задание. Скосите траву за баней и принесите сюда. Много не нужно! Чуть позже я сделаю из нее сено.

Дети, подобно хорошо обученному отряду, послушно отступили на несколько шагов. Мама-собака настороженно следила за нами, но не рычала. Кажется, она поняла, что никто не причинит ей зла.

Я медленно выдохнула, провела ладонью над грудой собранных материалов, отделив подходящие от лишних. В воздухе появился легкий перелив, но видели его только те, в ком была магия. Да, среди сирот приюта насчитывалось не меньше десятка детей с благородной кровью. Но и она далеко не гарант удачи, как показала жизнь.

От моих рук разошлась теплая волна чар. Доски начали меняться: грязь стекала тонким сероватым туманом, поверхность выравнивалась, гниль отпадала хлопьями, открывая старую, но крепкую древесину.

То же самое произошло с черепицей: трещины слиплись, неровные края сгладились. Я приступила к сборке, лишь смутно представляя итоговый результат. Доски поднялись в воздух и стали скрепляться гвоздями. Сначала ровное дно, затем два боковых щита, задняя часть и передняя, но уже с квадратным входом. И наконец я прикрепила крышу из небольших кусочков черепицы.

Дети за моей спиной восхищенно ахнули. Будка выглядела скромно, но крепко, тепло и уютно.

— Мисс Харт, — прошептал Лиам, встав рядом, и бросил на землю охапку травы. — Это волшебно!

— Просто бытовые чары.

По взмаху руки трава высохла и пожелтела. Собравшись в одну плотно утрамбованную кучу, она влетела в будку и ровно распределилась по дну.

— Ну что? Теперь построим загон?

Мои пальцы плавно двигались, будто я дергала за невидимые струны. Ветки и прутья сплетались в прочную изгородь. Грубые камни, найденные под сараем, выстраивались в аккуратный бордюр. Чарльз принес старые петли. Я прикрепила их к небольшой дверце, вытерла лоб тыльной стороной ладони и улыбнулась.

Собака осторожно вошла внутрь, обнюхала углы и, наконец, улеглась, положив голову на лапы. Щенки посеменили за ней. Все это время дети не шевелились, боясь спугнуть животных. Затем раздался тихий, но слаженный вздох. Мои сорванцы гордились и поступком, и новым сооружением.

В момент, когда наступил миг тишины, мы услышали топот копыт. Я нахмурилась и повернула голову к воротам. Дети оказались любопытнее и быстрее. Энди вцепился в алюминиевые прутья ограды и просунул через них голову.

— Смотрите! Это же грузовая карета. Она направляется к нам!

Дети тянули шеи, переглядывались, но к воротам не приближались. Даже щенки, словно почувствовав общее возбуждение, высунули мордочки из будки.

Карета была действительно внушительная: широкая, крепкая, обшитая темным деревом. Ее тянула пятерка гнедых лошадей. От их мощных копыт поднималась пыль. Я удивилась. В наше время кареты почти перестали использовать. Но поражало не это.

«Как она вообще проехала через наш лес? Там же нет нормальной дороги…»

Я торопливо отряхнула простое платье, пригладила взлохмаченные волосы. На фоне роскошной кареты наш дом казался еще непригляднее. Каждая клеточка тела напряглась. Но когда открылась дверца, я мысленно охнула и шагнула вперед.

Варгус спрыгнул на землю, оглядел дом, двор, будку с загоном, детей и меня. Поправил темную дорожную мантию и слегка нахмурился. Дети, не сговариваясь, обступили меня со всех сторон, будто приготовились защищать. Я потрепала Энди и Брута по макушкам и шепнула:

— Он нам не враг.

— Мисс Харт. — Варгус чуть склонил голову. Его тон был безукоризненно вежливым. — Рад видеть вас и детей в добром здравии. Я здесь по поручению господина Савара.

Мужчина протянул мне конверт, запечатанный восковой печатью. Я надломила ее и пробежалась взглядом по красивым размашистым строкам. Дыхание перехватило.

«Сожалею, что подвел Вас. Я привык держать обещания, но есть вещи, на которые никто не в силах повлиять. О моем здоровье Вам уже известно. Мисс Харт, Вы снились мне в бреду лихорадки и отчитывали, как мальчишку. Приют я не успел осмотреть, но верю Вам на слово. Варгус привез теплые одеяла. Они постираны и готовы к использованию. Пусть этот жест станет началом моего исправления. Я был невнимателен к делам. Вы и дети отчасти пострадали по моей вине. Надеюсь на скорую встречу.

Кристофер Савар».

Глава 6

Я подняла голову и внимательно посмотрела на Варгуса, затем обернулась к Мальве и жестом попросила увести детей. Заодно незаметно смахнула выступившие слезы пальцем. Поступок Савара глубоко тронул меня.

Малыши не собирались подчиняться. Никто не сдвинулся с места.

— Ладно, любопытные носики, — пошла я на компромисс, — знакомьтесь. Это дядя Варгус. Он привез для вас теплые одеяла. Поблагодарите его и идите в дом. Иначе вы будете мешать разгрузке кареты.

И это не помогло. Дети молчали, крутили головами, хмурились, округляли глаза. Тогда-то ко мне пришлось осознание:

«Боги! Да они же просто не верят!»

Я умоляюще посмотрела на Варгуса и развела руками. К моему удивлению, мужчина широко улыбнулся и велел кучеру открыть задние двери. Взяв один из свертков, он подошел к нам и присел на корточки. Развернул шуршащую бумагу и показал край добротного одеяла.

Дети ахнули. Да так громко, что я смутилась.

— Это точно для нас? Вы не ошиблись?

— А можно потрогать?

Выделился Энди. Он шагнул вперед, выставил руки перед Амелией, свел светлые брови и обратился к Варгусу:

— Мистер, что мы будем вам должны за эту услугу?

Я уставилась на ребенка с изумлением. И пока пребывала в замешательстве, Варгус потрепал сорванца по плечу и даже похвалил.

— А ты молодец! Правильные вопросы задаешь. За все уже уплачено, так что не стоит переживать.

— Точно? — не спешил проникаться доверием Энди.

— Клянусь!

— А я клятвам не верю! Чем докажете?

— Ну все! Так не пойдет, — ко мне наконец вернулся голос, а вместе с ним и самообладание. — Дядя Варгус говорит правду. Моим словам-то ты веришь?

— Верю… — нехотя сдался Энди и, взяв за руки Брута с Амелией, потянул тех к дому. Потом развернулся и поклонился. — Большое спасибо!

Слова благодарности подхватили и остальные дети. Не с первой попытки, но Мальве все же удалось увести их в дом. Мне стало так неловко, что я не спешила оборачиваться к мужчине, который терпеливо ждал моего внимания и дальнейших указаний. Я незаметно ущипнула себя за бедро, спрятав руку в складке платья. Один из щенков громко залаял, отчего Варгус дернулся. Между нами воцарилась еще большая неловкость.

— Прошу прощения.

— Это лишнее, мисс Харт. Не будем терять время. Здесь пятьдесят свертков. Куда их нести?

— Но детей всего тридцать два…

— И еще четыре работника. Остальное пусть полежит где-нибудь про запас. Лишним ведь не будет, правда?

— И то верно.

Позади раздались быстрые шаги. Кассандра вылетела из дома, подобно молнии. Рыжие локоны колыхались за ее спиной. Она окинула взглядом карету, Варгуса и меня. Лицо подруги было хищным. Черты заострились.

— Касс, — взмолилась я, мигом прочитав ее эмоции, — все в порядке!

Она подошла вплотную и сложила руки на груди.

— Это он? Тот таинственный спонсор?

— Боюсь огорчить вас, но я не господин Савар. Всего лишь его помощник. Меня зовут Мэтью Варгус.

Подруга моргнула раз, другой. На третий враждебность спала. Она прочистила горло и протянула ладонь для рукопожатия.

— Кассандра Истрид. Будем знакомы.

Мужчина чуть поднял одну бровь, но протянул руку в ответ. Я поспешно обратилась к нему, пока подруга не учудила что-нибудь еще:

— Передайте мою благодарность господину Савару. Помогать не нужно. Мы с мисс Истрид справимся сами.

— Их же пятьдесят! Не тяжелые, но все же… Позвольте вам помочь.

— А что там? — Касс вытянула шею и заглянула в карету.

— Теплые одеяла для детей, — тихо пояснила я.

— О, точно справимся! Ну-ка, Мэтью Варгус, посторонитесь!

Подруга тряхнула волосами и подняла руки над головой. Я тоже выпустила чары. Воздух над нами потеплел, дрогнул. Свертки начали подниматься. Под контролем бытовой магии они выстроились в аккуратную цепь, похожую на медленно плывущую змею, и полетели в распахнутые двери дома.

Касс подмигнула растерянному Варгусу.

— Видите? Мы не такие уж и беспомощные.

Он слегка округлил глаза, а затем хмыкнул.

— Даже не сомневался. Раз я выполнил поручение, то позвольте откланяться. Всего доброго, дамы.

Лошади фыркнули. Карета тронулась, взметнув пыль, и вскоре скрылась за поворотом. Касс застонала и принялась тереть виски. Я укоризненно посмотрела на подругу.

— Ты чуть не набросилась на него! Я видела выражение твоего лица!

— Ну не набросилась же, — возразила она. — Не успела проснуться, вот и не разобралась с ходу в ситуации. Сначала я подумала, что это какой-то хлыщ из совета… За неимением у него брюшка, решила, что передо мной тот самый спонсор.

— В последнее время меня поражают твои речи. Признавайся! Ты что, попала в дурную компанию?

— Да ну тебя! Вечно придумываешь всякие глупости.

Пока дети занимались учебными заданиями в библиотеке, мы с Касс ходили по спальням. Открыв очередной сверток, я вдохнула аромат новой ткани. Одеяла были мягкими, плотными, невероятно теплыми.

— А у этого Савара хороший вкус. Не продешевил, — прошептала Касс, проведя рукой по стеганой поверхности.

Мы застилали постели, добавляя щепотку магии для приятной отдушки, и заодно взбивали подушки из гусиных перьев. Вид комнат словно преображался. Становился светлее, что ли. А может, дело было в том тепле, что разливалось в душе.

— Представляю, какой будет визг вечером! Они же наверняка бросятся проверять новинку.

— И будут правы, — весело отозвалась Касс. — Я бы и сама под таким сладко спала. Поделишься? Шучу, шучу!

Я закатила глаза и посмотрела в окно. Убедилась, что с собакой и щенками все хорошо, а затем присела на подоконник.

— Как ты думаешь… почему он это сделал? Меня не покидает тревога. Боги, кажется, я перестаю верить в добро. Мысль, что за этот щедрый жест придется отплатить, вертится где-то на краю сознания и мешает просто порадоваться.

— Может, ты понравилась ему? Как женщина, в смысле.

— Глупости не говори! Где он, а где я? Нет, Касс. Дела сердечные меня не интересуют.

— А вот и зря. Мужчина бы тебе не помешал. Но такой, чтобы ты могла рядом с ним дать слабину. Ловейн, ты много лет держишь на плечах приют. В один момент они просто сломаются под этой тяжестью.

Разговор прервался, потому что в комнату после короткого стука вошел Чарльз. В воздухе застыли недосказанность и напряжение.

— У нас проблема…

— Что на этот раз? — Я отошла от окна и выжидательно уставилась на верного помощника. — Не томите же.

— Артефакт для стирки окончательно сломался. Он… эм… больше не вращается. И дымится.

— Прекрасно, — выдохнула я. — Сейчас разберемся.

Мы с Касс рванули в прачечную. Подруга стала очищать воздух, а я искать поломку. Несколько диагностических чар не дали никакого внятного ответа. Горячая ладонь легла мне на спину.

— Просто смирись. Он и так проработал больше положенного срока. Воспользуйся чеком и купи новый.

— Вопрос с переселением остается открытым. Ты давно заглядывала в артефакторскую лавку и смотрела на цены? Нет, Касс. Придется по старинке, как в школе делали.

— С ума сошла? Истощение хочешь схлопотать? Магии будет уходить прорва!

Я упрямо мотнула головой и поджала губы. Подруга закатила глаза и принялась расстегивать пуговицы на рукавах блузки.

— Сегодня я тебе помогу. Однако я настаиваю на покупке. Это не прихоть, а натуральная нужда.

В прачечной стоял жар от старого котла, который мы принесли из подвала. Мыльная вода пузырилась, а мы с Касс закручивали воздух. Затем вещи отправлялись в чан с холодной водой на полоскание. Сушку я оставила на потом.

«Если магии не хватит, то придется воспользоваться старыми добрыми веревками…»

Когда со стиркой было покончено, мы с подругой, усталые, но довольные проделанной работой, опустились на табуретки.

— Останешься на ужин?

— Нет. Вечером у меня запланирована встреча, — как-то загадочно произнесла Касс и взглянула на часы. Легко ударила себя по бедрам, поднялась и расправила рукава блузки. — Загостилась я у вас. Полечу домой.

День незаметно подходил к концу. Мы с ребятами хлопотали в столовой. Я накрывала на стол вместе со всеми. Старшие помогали младшим, вызывая у меня теплую улыбку. На ужин подали тушеные овощи с крупой, немного куриного бульона и свежий хлеб, испеченный Инес утром.

Дети быстро расселись по местам. В приюте мы учили их скромности, уважению и правилам хорошего тона. Но в этот радостный день за столом царило оживление, и я не стала никого одергивать.

— Мисс Харт, а завтра можно поиграть с щенками? — едва удерживаясь от восторженного подпрыгивания на стуле, спросила Амелия.

— Конечно. Но только после того, как закончится учеба.

Малышка скисла. Энди незаметно отдал ей свой кусочек хлеба. Амелия обернулась к нему и улыбнулась. Мысленно я покачала головой, но сделала вид, что ничего не видела.

Дети тихо перешептывались. На их лицах был неподдельный восторг. Они успели обсудить щенков, красивую карету, Варгуса и щедрый подарок. Для них это были настоящие чудеса, которые в нашем доме значили невероятно много.

Я разлила по кружкам травяной отвар. Чарльз отлучился на кухню и вернулся с корзиной.

— А это что? — удивленно спросила я.

— Десерт.

На тарелках появились разновидные печенья, пирожные с кремом и сдобные булочки.

— Откуда? У нас сегодня праздник, а я об этом позабыла?

Чарльз улыбнулся.

— Мисс Истрид принесла еще вчера.

Я одобрительно кивнула детям и мысленно стала ругать подругу. Я ведь множество раз просила ее воздержаться от подобных подарков. Но как ей запретишь? Касс управляла пекарней, полученной в наследство. Забота подруги грела душу, а вот моя совесть ее терзала.

После ужина Мальва и Чарльз увели детей. Пока они готовились ко сну, я и Инес прибирались в столовой. Я успела очистить лишь половину посуды, когда магия перестала струиться с пальцев.

— Оставь, — мягко приказала Инес. — Положи тряпку обратно, девочка моя. Знаю, день был трудным. Лучше иди к детям и почитай сказку. С посудой я уж как-нибудь справлюсь одна.

— Не хочу с вами спорить, тетушка, но я решительно отказываюсь. Вдвоем ведь быстрее! Вы и готовили, и за Фионом приглядывали.

— Твое упрямство… да в другое бы русло! Годы идут, а ты все никак не научишься ценить себя и полагаться на других. Молодость не вечна, Ловейн. К старости хочешь стать похожей на меня?

— А что такого? — выжимая тряпку, проворчала я. — Разве это плохо?

— Ты попала к нам совсем девочкой. Из теплого дома с шелковыми простынями да в холодную постель с жестким матрасом. Трудности не сломили тебя, а закалили. Но и сталь может сломаться, пчелка моя.

«Сговорились они с Кассандрой, что ли?»

Я на миг прикрыла глаза и поправила:

— Не так все было! В приют я попала из школы для благородных девиц. Там шелковых простыней и в помине не было.

— Ты ведь прекрасно поняла, что я имела в виду. Чей неглупая! Будь к себе снисходительнее, Ловейн, и брось уже эту тряпку. Пять тарелок осталось. Ступай лучше к детям.

Инес все-таки вытолкала меня с кухни. С виду хрупкая женщина, а сил еще немерено. От нахлынувших воспоминаний защемило в груди, поэтому я от них отмахнулась. Некогда тосковать о былом!

Картина, которую я застала, заставила улыбнуться. Не наигранно, как я часто это делала, а совершенно искренне. Малыши лежали в кроватях, укутанные в новые одеяла. Щеки румяные, глаза блестят.

— Мисс Харт! Сказку! — потребовали они хором.

— Какую? — спросила я, присев на табуретку в центре комнаты.

— Новую.

— Страшную.

— Брут, ты что? — Сморщила носик Амелия. — На ночь нельзя слушать страшные сказки. Лучше про принца… Чтобы он спас прекрасную девушку с золотистыми волосами, а потом они жили долго и счастливо.

— Скучно. — Надулся Энди, погрустнел и отвернулся к стене. — Меня твои принцы не интересуют.

— Тише, тише. Расскажу вам сказку про маленький Огонек. — Я открыла книгу и сделала вид, что читаю. На самом деле говорила то, что исходило из сердца. — Однажды в темном лесу родился Огонек. Он плохо помнил, как это случилось. Он был совсем один. Появлялся по ночам и скитался в поиске друзей, а с первыми лучами солнца исчезал, так никого и не встретив. Но как-то раз он заметил Тень. Она была большая и грозная. Огонек так испугался, что его свет почти потух. Тень вдруг обернулась и спросила: «Почему ты такой маленький?»

— А что ответил Огонек? — пискнула Амелия и натянула одеяло повыше.

— «Я ведь никому не нужен. И тебе мой свет помешал». Тень призадумалась и надолго замолчала. Огонек хотел незаметно скрыться в лесу, но она его остановила. «Я тоже никому не нужна. Слишком большая и страшная. Но если ты будешь светить на меня, то я стану меньше».

— И он посветил? — заинтересованно спросил Брут и заерзал в кровати.

— Конечно. Да так ярко, как никогда прежде. Тень стала меньше, а Огонек смелее. С того дня они встречались каждую ночь. Тень перестала стесняться себя, а Огонек наконец нашел верного друга. Ведь какой бы страшной ни была тьма, а она уменьшается, если рядом есть хоть капелька света.

Сказка закончилась. Дети сладко посапывали. Я тихо поднялась и приглушила освещение до минимума. Зашуршало одеяло. Из темноты раздался сонный голос Энди:

— Это про нас?

— Про всех, — ласково шепнула я. — Засыпай, мой храбрый и очень умный мальчик.

Глава 7

Я стояла на крыльце и провожала взглядом магнибус, который прилетел за старшими детьми. Хоть здесь совет не напакостил. С восьми лет каждого ребенка обязаны зачислять в городскую школу — бесплатно, по императорскому закону. Это снимало с нас приличную часть нагрузки. Я вздохнула и направилась в дом, ведь малыши вскоре должны были закончить с завтраком.

В библиотеке, где некогда стояли только старые шкафы с потрепанными книгами, теперь была школьная комната. Шесть лет назад мы с Касс выскоблили пол и залатали оконные щели. Новая светлая краска легла на стены и потолок. Ежегодно я накладывала чары, но в некоторых местах это уже пустая трата магии. Однако я нашла другой выход из положения, нарисовав большие плакаты с обучающими картинками и географическими картами. Полезно и трещины прикрыты.

С помощью бытовых чар мы сделали длинные парты и лавки со спинками, по подобию тех, что были в школе для благородных леди. Освещение тоже пришлось поменять. В хмурые дни нужно было больше света, чтобы у детей не портилось зрение.

В коридоре раздался топот ног и звонкий смех. Двадцать сорванцов расселись по своим местам, пока я раскладывала материалы. Раньше мы платили учителю, но вскоре пришлось отказаться от его услуг и обходиться своими силами.

— Доброе утро. Начнем же наш урок! Спинки ровные, ножки на полу.

Маленькие личики сразу стали серьезнее.

— Доброе утро, мисс Харт! — слаженно откликнулись дети и сложили руки на столах, как самые прилежные ученики.

— Сегодня мы повторим простые правила поведения и закончим упражнением на развитие речи.

У меня не было никакой квалификации. Да и плана особого тоже. Я просто делилась с детьми теми знаниями, которые успела получить сама: этикет, хорошие манеры, основы безопасности, история мира, танцы. Мальва занималась чистописанием и чтением. Чарльз обучал математике и по утрам проводил легкую физическую разминку. Инес развивала творческий потенциал в малышах, придумывая для них разные задания буквально из ничего.

Когда урок подошел к концу, дверь приоткрылась, и показалась седая голова Чарльза. Он поправил очки и спросил:

— Вы уже закончили? Могу я приступать?

— Да, конечно. Проходите.

— Опять эта математика, — обреченно произнес Брут. — Она такая сложная, что после нее у меня болит голова.

Дети рассмеялись, а Энди легко толкнул друга в плечо.

— Это полезная наука. Когда ты вырастешь, она тебе понадобится. Помяни мое слово!

Чарльз подошел к шкафу и достал коробку. На детские столы легли мешочки со счетными камешками и деревянные палочки. Я немного постояла в дверях, наблюдая, а затем тихо покинула библиотеку.

Инес не шибко обрадовалась, когда я пришла на кухню, чтобы помочь. Она все чаще стала отгонять меня от дел по хозяйству, и это удручало.

— Ступай, отдохни хотя бы раз в жизни! — Она ткнула ножом в сторону двери. — Вон под глазами круги какие. Давно в зеркало смотрелась?

— Пару часов назад, — пробурчала я и таки выхватила разделочную доску. — Не ворчи, тетушка. Ты же знаешь, что я все равно останусь.

— До греха меня доведешь, Ловейн. Возьму и попрошу Лиама запереть тебя в спальне на денек. Дар у мальчишки большой. Сама не выберешься!

— Нечестно…

Ворча, споря и обсуждая насущные проблемы, мы принялись за готовку обеда. Я нарезала кубиком мягкий картофель, морковь и репу, используя бытовые чары, а Инес споро закинула все в котел и принялась помешивать. Следующим в ход пошел лук. Я щелкнула пальцами, создав крошечный поток воздуха, который отгонял едкий запах от лица.

— Иногда поплакать бывает полезно, — как бы между делом сказала Инес и перекинула полотенце через плечо. — И вот еще что: в красной кастрюле каша. Я сварила ее специально для собак. Смотри не перепутай. Животных надобно отмыть да обработать чем-то. Болезными не выглядят, но мало ли… А дети их носят на руках, целуют, в глаза лезут. Как бы не случилось беды.

— Как раз собираюсь в город. Зайду в аптеку и узнаю, что можно сделать.

Когда я вытирала разделочный стол, Инес хлопнула меня полотенцем по руке. Я тихо вскрикнула от неожиданности.

— Оставь! Иначе обижусь. В город, говоришь, собралась? Ну так и лети. Только будь аккуратна, пчелка. Второй такой управляющей на всем белом свете не сыскать.

Полет выдался терпимым. Маглет дрожал, гудел, но не норовил опрокинуться. Я крепко сжимала руль и внимательно следила, какую педаль нажимаю. До мастерства Кассандры мне было далеко. Ее маглет слушался, как ручной зверек. Мой же походил на упрямую лошадь, которую нужно уговаривать на каждый вираж. До центра Ройвена я добралась без криков, проклятий и без поломок.

«Неплохой прогресс», — подумала с улыбкой и стала медленно снижаться.

Маглет остался на специальной стоянке, а я зашагала по мощеной площади к ларьку со свежими газетами. Отдав три медяка продавцу, я сложила тонкие листы бумаги в несколько раз и спрятала в карман. Придерживая пряди волос у лица, которые ветер неистово пытался растрепать, я двинулась вдоль ряда высоких стендов с объявлениями.

Меня интересовали подработки для чаровниц: частенько кто-то искал приходящих раз в неделю помощников по дому среди магов. Несколько объявлений о продаже участков я тоже переписала в блокнот. Торопилась, потому что руки мерзли от холода и переставали слушаться.

Мысли вертелись вокруг одной и той же идеи: слетать еще раз в Нортбридж.

«Возможно, там я смогла бы подыскать дом за небольшую сумму. В тесноте да не в обиде. Да, это далеко от Ройвена. Старшим детям придется бросить школу. Плохой выход из положения, но… Дни летели, а я так и не придумала план, как остановить снос приюта. Чтобы этому совету с Кризби во голове кусок поперек горла встал!»

Я как раз переписывала очередной адрес, когда услышала едкое за спиной:

— Значит, на прогулки по городу время у вас есть.

Вздрогнув, я резко обернулась. Передо мной стояла женщина в строгой синей мантии с эмблемой школы. Волосы собраны в тугой пучок, взгляд цепкий, как у хищной птицы. Узнала я ее не сразу. Пришлось напрячь память.

— Простите? — осторожно сказала я и поправила шарф.

— Кто доверил вам управление приютом? С таким халатным отношением… Это не дело!

Женщина скрестила руки на груди и прожгла меня презрительным взглядом. Холод пробежал по спине, но вовсе не от осеннего ветра.

— Простите, миссис Жоржин, но… я не понимаю, — от обиды голос надломился.

— Вас не единожды вызывали в школу в качестве опекуна Конора Смитта. Вы нас проигнорировали! И что я вижу? Разгуливаете по городу и стендами любуетесь?

В сердце болезненно кольнуло.

— Впервые слышу об этом. Я не получала никаких извещений от школы.

— Да? — тон учительницы смягчился, но она смотрела на меня недоверчиво. — Разве Конор вам ничего не сказал? Или другие дети?

— К сожалению…

Миссис Жоржин тяжело вздохнула, затем кивнула в сторону ближайшего кафе.

— У меня есть час до следующего урока. Раз уж мы столкнулись, то давайте обсудим ваше плачевное положение.

Я прикусила язык. Ведь сначала следовало разобраться в возникшем недопонимании.

Мы устроились за угловым столиком. Кафе было почти пустое, что играло мне на руку. Не хотелось, чтобы наш разговор кто-то подслушал. Учительница сняла перчатки и кинула их на соседний стул с нежной кремовой обивкой. От тревоги у меня сводило желудок.

— У Конора серьезные проблемы. С каждым днем все становится только хуже. Он совсем не учится, огрызается и грубит учителям, срывается на других…

К столику подошел официант, прервав нашу беседу. Миссис Жоржин сделала внушительный заказ и протянула мне меню. Я даже не стала его открывать.

— Чай. Просто зеленый чай.

Парень в белой рубашке с черной бабочкой учтиво кивнул и удалился. Щеки пылали от стыда. Накатывало отчаяние и бессилие. У Конора тяжелый характер. Конечно, я об этом знала, но…

— Перед выходными произошла потасовка. Всех подробностей и правды нам узнать не удалось. Однако у одного мальчика сломан нос, а у другого — сотрясение. Кто кого избил неизвестно, но все участники драки хором заявили, что зачинщиком был Конор. К тому же на самом Коноре нет ссадин или царапин. Я делаю вывод, что…

— Послушайте! Да, ребенок озлоблен и остр на язык, но он бы никогда не полез в драку первым!

— Ребенок? Ему уже шестнадцать. Он должен нести ответственность за свои поступки. Или ее должны понести вы, как официальный опекун. Но… Вы и сами еще слишком молоды. Сколько вам? Двадцать? Если проблема не решится, то придется уведомить совет и попросить их назначить нового управляющего «Красками жизни».

— Двадцать восемь, — едва слышно проронила я. Ком образовался в горле. Я с трудом сглотнула, сжала кулаки под столом, глубоко вздохнула и подняла голову. — Я вас услышала и приму меры. Но если вдруг выяснится, что зачинщиком был вовсе не Конор… Если выяснится, что моего подопечного обижают, а школа бездействует, то я сама пойду в совет и буду требовать наказания для виновных.

Я резко поднялась. Ножки стула противно скрипнули по белому мрамору пола. Вытащив серебряную монету из мешочка, я бросила ее на стол. Понадеялась, что этого хватит. Я была так зла, что от кипящих эмоций плохо соображала.

— Всего доброго, миссис Жоржин!

Глава 8

Я ждала Конора у ворот школы, скрыв лицо шарфом. Моей задачей было аккуратно вытащить его из толпы, но не попасться на глаза другим детям из приюта или кому-то из учителей. И это самая легкая часть плана!

С подростками трудно. С теми, кто пережил различные психологические травмы — в несколько раз сложнее.

«Что спросить, что сказать? Как расположить Конора к откровенности?»

За два года я так и не нашла к нему подход… Он, словно маленький ёжик, выставлял иголки и не подпускал к себе никого.

Поток школьников давно схлынул. Магнибус поднялся в воздух. С ужасом я вдруг осознала, что Конора среди них не было. Паника подступала к горлу, туманила разум. Я прислонилась к каменному забору и стащила с головы шарф. Именно в этот момент показалось до боли знакомое лицо с острыми чертами и настороженным взглядом. Конор застыл, будто загнанный в угол зверь.

— Магнибус улетел, — неловко сказала я и выпрямилась, вернув шарф на голову. — И раз ты на него опоздал… Прогуляемся по городу?

— Зачем? — буркнул юноша. — Что вы вообще здесь забыли, мисс Харт?

— Ты знаешь ответ, не так ли?

Конор напрягся. Челюсть выдвинулась вперед, кадык дернулся.

— Почему не рассказал?

— Потому что это бессмысленно. Зачем вам лишние проблемы? Все равно не поможете.

Он развернулся и быстро зашагал вдоль улицы. Я с трудом догнала его и ухватилась за рукав пальто. Конор отдернул руку.

— С малышней возитесь, а со мной не надо. Сам разберусь!

Так мы добрались до набережной. Ну… как добрались? Скорее, это Конор добрался, а я упрямо за ним добежала. Щеки горели, дыхание было прерывистым.

— Неправда! — выкрикнула я с отчаянием. — В мои прямые обязанности входит твоя защита. Просто поделись со мной тем, что случилось в школе.

Он резко развернулся ко мне лицом. Детский взгляд обжег. Да и недетский вовсе… В чем-то миссис Жоржин была права, но мое сердце отказывалось это принимать. Ладони Конора сжались в кулаки.

— Да? — едко спросил он. — Вам известно о моем прошлом? Знаете, что родная мать запирала меня в комнате, чтобы никто из ее лощеных мужиков не увидел? Знаете, как она наказывала меня, если я все-таки выбирался через окно, когда хотел есть? Она лично привела меня за руку в ваш приют и выбросила, словно ненужную игрушку, чтобы снова выйти замуж!

Слова хлестали сильнее пощечин.

— Конор…

— Не надо этого жалостливого тона! — выкрикнул он. — Почему вы, взрослые, такие безответственные?

Это «вы» — покоробило, доставило почти физическую боль. Птица взлетела с ограждения моста, испугавшись резкого звука. Прохожие начали оборачиваться. Я натянуто улыбнулась пожилой паре, дождалась, пока они отойдут, и понизила голос:

— Все так. У тебя была трудная жизнь. Я понимаю…

— Понимаете? — только больше взбесился Конор. — Даже не хочу слушать этот бред!

— Порог приюта я переступила в шестнадцать. Обстоятельства у нас с тобой разные, как и жизнь до. Но знаешь, почему я оказалась там? После гибели родителей никто из родственников не пожелал брать ответственность за чужого ребенка. Я просто была никому не нужна. Меня передавали из рук в руки до тех пор, пока не привели в «Краски жизни».

Мой голос становился все тише, суше. Злость Конора постепенно уменьшалась, лицо приобретало смягченные черты. Он даже подошел чуть ближе, чтобы расслышать мои слова.

— Я не погрязла в отчаянии, потому что приняла протянутую руку. Прошлая управляющая приютом и немногочисленные работники с искренней любовью и теплом относились к нам. Став взрослой, я не покинула место, которое посчитала домом. Теперь я его управляющая, а вы мои подопечные. За каждого из вас у меня болит сердце.

Посчитав, что буря миновала, я сделала осторожный шаг вперед.

— И знаешь, Конор. Я сейчас делаю ровно то, что когда-то сделали для меня. Скажи, что случилось. Только скажи, молю!

Между нами повисла длинная, напряженная пауза. Конор отвернулся к воде. Серые волны плескались о камни, ветер трепал его темные волосы. Рюкзак с учебниками слетел и повис на сгибе локтя. Конор вернул его на место нервным движением.

— Мне не нужна ничья помощь. От этого будет только хуже! Оставьте меня в покое!

С этими словами он резко развернулся и побежал вниз по улице. На мои окрики Конор только сильнее ускорился. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Сколько бы я ни пыталась догнать быстро удаляющуюся спину, а ничего не выходило. Оставалось только глотать непрошеные слезы и смотреть, как Конор исчезает в толпе.

Обессиленно я прислонилась к витрине магазина. Легкие горели, во рту пересохло, бок нещадно кололо.

— Нет! Нет-нет-нет…

Дав себе всего пять минут на передышку, я двинулась в сторону торговой площади. Цеплялась взглядом за каждую темную шапку волос, надеясь на чудо. Но его не произошло.

Я несколько раз обошла все лавки вдоль улицы, заглянула на рынок. Рассуждала, как подросток: прятаться лучше там, где тебя точно не будут искать. Но и это не принесло никаких результатов.

Следом я начала проверять переулки, приставать к прохожим с вопросом: «Вы не видели ли мальчика в сером пальто с приметным зеленым рюкзаком?» Люди лишь качали головами и шли дальше. В висках ломило. Рой тревожных мыслей мешал думать.

«Пусто, пусто, пусто!»

Конора нигде не было. Я проверила даже подворотню возле старого книжного магазина — место, где иногда собирались шумные подростки. Но в это время там была лишь давящая тишина. Чем дольше я искала, тем сильнее погружалась в отчаяние.

Нервно сжимая руль, я трижды облетела город. С моими навыками полетов это далось с трудом. Несколько раз я была близка к столкновению с другими маглетами, но в последний момент успевала сбросить скорость.

Приземлившись недалеко от дома лекаря, я вышла наружу, чтобы остудить голову. Присела на корточки у двери и прижалась лбом к металлическому корпусу.

— Конор… Пожалуйста… Ну где же ты, мальчик?

Плечи сотрясались от рыданий. Сил не осталось, но нужно было что-то делать! Я сидела так долго, что холод от металлического корпуса маглета начал пробираться под пальто. И душа, и тело изнывали. Я же лишь могла тихо всхлипывать от безысходности, давясь воздухом.

За спиной послышался хруст щебня. Большая и горячая ладонь осторожно тронула меня за плечо. Я вскрикнула от неожиданности и резко отшатнулась, упав на дорогу. Передо мной стоял растерянный Мэтью Варгус. Рядом с ним высокий незнакомец. Из-за слез черты его лица расплывались. Все, что я успела заметить: русые волосы, собранные в короткий хвост, и светло-карие глаза.

— Мисс Харт? Что вы здесь делаете? Что-то случилось?

Я приоткрыла рот, но ничего внятного не ответила.

— Дай ей минуту, — мягко произнес незнакомец. — Твоя знакомая?

— Что-то вроде того…

Почему-то глубокий голос незнакомца действовал успокаивающе. Я почти взяла дыхание под контроль. Варгус опустился рядом и попытался поймать мой взгляд.

— Мисс Харт… Что-то с приютом? С детьми?

Я замотала головой, потом закивала. Снова открыла рот и... Страх за ребенка разорвал узел, сдавливающий горло. Моя речь была несвязной и смешивалась с рыданиями:

— Конор пропал. Я искала его. Искала… везде. Весь город… Он убежал. Убежал… и я… Я не смогла его найти! Мы… поругались. Он…

Я закрыла лицо ладонями, затем схватилась за волосы, чуть натянув их. Губы продолжали шептать:

— Это моя вина. Он был так… так зол. А я… Не удержала… Не смогла!

Несколько секунд мужчины напряженно молчали. Потом незнакомец сделал шаг вперед.

— Подросток?

Я подняла голову. Едва заметно кивнула и разжала пальцы. Варгус напряженно уточнил:

— Вы обращались к дознавателям?

«Боги! Почему я раньше об этом не подумала?»

Моргнув, я вытерла глаза, затем щеки и ответила:

— Нет.

— Это хорошо. Ну же, мисс Харт, поднимайтесь. Не хватало и вам подхватить лихорадку.

— Почему? — растерянно спросила я, приняв протянутую руку.

— Потому что… — Варгус замолчал, будто подбирал слова. — Исчезновение подростка из приюта станет поводом для совета вмешаться. Они будут искать не мальчика, а виноватого. И сделают все, чтобы это были вы. Дело осложнится.

Сердце дернулось и забилось быстрее. Снова подступала паника.

— Но… Конор! Его нужно найти!

— Мы поможем, — уверенно произнес незнакомец. — Разделимся и пройдемся по городу. Вам нужно собраться и четко описать внешность, одежду, приметы.

Мы искали долго. Слишком долго. Солнце давно скрылось за горизонтом. Я старалась сохранять надежду, но она стремительно таяла. В голову лезли самые отвратительные и пугающие мысли. Варгус шагал рядом, всматриваясь в лица прохожим. Его спутник обогнал нас и стал проверять дворы, подворотни, магазины.

Я покачнулась и вцепилась в основание фонаря. Варгус положил руку мне на плечо.

— Мисс Харт, — его голос был мягким, но твердым, — есть еще одно место, где Конор может быть. Нужно проверить.

Я подняла затуманенный взгляд.

— Какое?

— Приют, — спокойно ответил он и придержал меня, потому что я снова покачнулась. — Дети часто возвращаются туда, даже если сами не хотят. Это их дом. А больше им идти и некуда.

Я замерла. Эта мысль такая простая, очевидная, но отчего-то и она ни разу не пришла мне в голову. Варгус на пальцах что-то показал своему спутнику. Тот слегка нахмурился.

— Нет уж. Я с вами.

— Тогда полетели. Нам стоит поторопиться. Если моя догадка неверна, то придется обратиться к дознавателям.

Глава 9

— Мисс Харт, в таком состоянии вы не сможете управлять маглетом, — остановил меня голос Варгуса, когда я потянулась к двери.

— Пожалуй, вы правы.

Мы замерли и стали переглядываться. Первым тишину нарушил незнакомец:

— Только не смотрите на меня! Хоть лицензия и имеется, но летаю я… м-м… плохо. — Он поморщился и указал подбородком в сторону Варгуса. — Мэтью, давай ты. Так будет безопаснее.

Варгус коротко кивнул и сел в маглет. Быстро оценил обстановку, поправил сидение, покрутил руль и провел ладонью по панели управления.

— Какая интересная модель. Почти винтаж…

Я покраснела и устроилась сбоку. Незнакомец молча открыл заднюю дверь и забрался внутрь последним. Маглет дрогнул и стал скачками набирать высоту.

Пять минут мы летели в тишине. Я судорожно теребила край пальто, не в силах совладать с волнением, терзающим душу. Варгус бросил на меня быстрый взгляд.

— Подростки такие. Они часто говорят ужасные вещи не потому, что хотят, а потому, что не знают, как по-другому выразить чувства. Это тот трепетный период, когда эмоции бурлят и требуют выхода.

— Вы говорите так, будто знаете это не понаслышке. Господин Варгус, у вас есть дети?

Он хмыкнул. Теплая улыбка тронула тонкие губы.

— Что вы! Я еще слишком молод и не женат. Просто у меня большая семья: три младшие сестры и четыре брата. Все прелести подросткового бунта я прочувствовал на себе, потому что был первым ребенком и всегда помогал родителям.

Я удивленно приподняла брови. Эта информация совсем не вязалась с его пугающим видом и вспыльчивым нравом. Я была мало знакома с Варгусом, а уже успела сделать поспешные выводы. Он продолжил:

— Сначала они плачут, потом кричат, потом снова ревут, потом убегают, чтобы о них начали беспокоиться.

— И как же мне быть?

— Не ругать. Наказание и давление только увеличат пропасть. Нужно показать, что он важен для вас, расположить к себе. Словом, заслужить доверие.

Легко сказать… Будто это так просто! Маглет дернулся. Металлические пластины задрожали, и двигатель вдруг издал короткий странный звук, похожий на… лай. Я вздрогнула и внезапно, даже для самой себя, вскрикнула:

— Аптека!

Мужчины подпрыгнули на местах. Варгус выпустил руль, и мы едва не задели верхушки деревьев.

— Простите, — тут же повинилась я. Не только щеки, но и уши пылали от стыда. — Просто резко вспомнила, что не сделала одно важное дело, по которому прилетела в город. Нужно было узнать, чем обработать недавно найденных животных. Дети с ними контактируют, и я переживаю.

Незнакомец тихо зафыркал, будто изо всех сил сдерживал смех. Это разрядило обстановку. Варгус только покачал головой:

— Позже я пришлю вам рекомендации, а сейчас есть проблемы поважнее.

Он снова был прав. Я глубоко вздохнула и вцепилась в ремень безопасности. В темноте лес казался пугающей громадой. Незнакомец вдруг протянул вперед руку и помахал ладонью.

— Мэтью, сбавь скорость и чуть опустись. — Варгус подчинился без слов. — Так… А теперь левее. Еще немного… Стоп! Нашлась наша пропажа. По лесу топает в сторону приюта.

Сердце подпрыгнуло и забилось часто-часто. Маглет уверенно снизился и сел на небольшой прогалине. Я выскочила наружу и увидела Конора, прижимающегося спиной к широкому стволу сосны. Рюкзак валялся рядом. Секунда. Я бросилась вперед и споткнулась о корни.

— Конор!

Он нахмурился, поджал губы, а затем хрипло выкрикнул:

— Не подходите!

Бедовый мальчишка… Я подбежала к нему, обхватила за плечи и дрожащими руками прижала к себе.

— Хвала Богам, что ты нашелся, — горячо зашептала ему на ухо. — Мальчик мой… Ты жив, ты цел. Спасибо!

Он задергался, пытаясь вырваться. Толкнул меня локтем.

— Отстаньте! Не… Я не хотел. Просто…

Конор уперся руками мне в живот, но его пальцы дрожали. Он то напряженно замирал, то снова пытался отстраниться, словно внутри него шла борьба.

— Что вы здесь делаете? Почему… вы еще не в приюте?

— Глупый, я ведь искала тебя все это время.

— Зачем? — выдохнул он глухо. — Вам должно быть на меня плевать. Я просто один из детей, которые живут…

— Что ты такое говоришь? — перебила я. Волнение и тревога отступали. — Ты дорог мне, Конор!

Он снова ощутимо напрягся, а затем обмяк. Я продолжала крепко удерживать его в объятиях и гладить по спине, затылку, волосам.

— Ты так напугал меня. Я боялась, что с тобой что-то случилось.

К нам бесшумно подошел незнакомец.

— Мисс, Харт, возвращайтесь в маглет и подождите там. Мне нужна минутка, чтобы переговорить тет-а-тет с этим прекрасным юношей.

Его тон был спокойным, уверенным. Я колебалась, не желая отпускать Конора. Но все же я отошла, повинуясь странному внутреннему порыву.

— Цел? — спросил Варгус, когда я села на соседнее сиденье.

Я кивнула и прижалась лбом к стеклу, став наблюдать за двумя высокими силуэтами. Мужчина что-то говорил Конору. Тот смотрел куда-то в землю, сжимал пальцами подобранный рюкзак, потом кивал, затем резко мотал головой. В какой-то момент незнакомец опустил ладонь на его плечо, и Конор… не оттолкнул.

По возвращении в приют нас встретил хаос. Мальва едва не рухнула на колени, когда я вошла.

— Мисс Харт! Где вы были? Мы чуть с ума не сошли! Один ребенок не вернулся из школы. Никто не видел его и не знал, где искать. Вас тоже нет. Непонятно, куда бежать и что делать!

Такой бурной реакции я не ожидала. В холле толпились подростки и все работники. Хорошо, что малышей не было. Я постаралась придать лицу спокойное выражение и мягко произнесла:

— Прошу прощения… Я забыла предупредить. Конор просто помогал мне в городе. Мы немного задержались по моей вине.

Это была ложь во благо. Еще в маглете я решила, что произошедшее останется между нами. Не хотелось случайно разрушить тот хрупкий мост доверия, что начал зарождаться. Конора мои слова удивили. Он открыл было рот, но все же смолчал. Лишь опустил взгляд в пол и спрятал руки в карманы пальто.

Лиам и Бруно обменялись кивками, затем подошли к Конору, хлопнули его по плечам и, о чем-то активно перешептываясь, увели наверх. Они не были друзьями. Просто вынужденно делили одну комнату.

«Но, кто знает… может, это станет началом хрупкого моста и между ними? Хорошие друзья, как лучи света. Разгонят тучи и станут отличной опорой в будущем».

Конор обернулся на лестнице. Я поймала его взгляд: той холодности и тоски в них больше не было. Улыбнувшись ему, я кивнула. Это не осталось незамеченным для Инес и Чарльза. Они все время молчали и внимательно следили за происходящим. От них моя ложь, естественно, не укрылась, ведь они знали меня давно и слишком хорошо.

Я опомнилась и развернулась. Мои спутники все еще стояли на пороге и терпеливо ожидали.

— Господа, я благодарна вам. Очень! Но как же вы поступите? Уже поздно… Если желаете, то оставайтесь на ночь. Места у нас найдутся. Завтра мне снова нужно в город. Доставлю заодно и вас.

Варгус отрицательно покачал головой:

— Спасибо, мисс Харт, но нет. Нам нужно вернуться сейчас. У меня будет к вам просьба, если позволите… Могу я одолжить ваш маглет? Верну завтра утром.

— Конечно! — Кивнула я и протянула ключ-артефакт. — Возьмите.

Я вышла к воротам вместе с мужчинами, чтобы проводить и еще раз выразить благодарность. Незнакомец вдруг остановился, повернулся ко мне и огорошил:

— У парня гематомы по всему телу и, кажется, растяжение связок. Я немного подлатал его магически, но настоятельно рекомендую обратиться к лекарю. Ближайшие дни стоит ограничить любые физические нагрузки.

— Что?

Я едва не рухнула, но была вовремя подхвачена мужчиной.

«Час от часу не легче… Беды просто ходят за мной по пятам и не дают даже на минуту расслабиться!»

— Простите. Не хотел вас напугать. В лесу я незаметно провел диагностику. Я не профильный специалист… Просто по долгу службы кое-что умею. Несмотря на хрупкое телосложение, мальчик сильный. Но с нормальным лечением все же не затягивайте.

— Х-хорошо. Еще раз спасибо, господин…

Я замялась, поняв, что незнакомец не представился, а Варгус не обращался к нему по имени.

— Зовите меня просто Кларенсом. Не люблю весь этот напыщенный официоз. Доброй ночи, мисс Харт. Был рад познакомиться с вами лично.

Я смотрела, как огни маглета растворяются в темноте, и думала, что Боги, наконец, смилостивились. А еще не выходили из головы последние слова Кларенса. Веяло от этого таинственного мужчины чем-то умиротворяющим. Рядом с ним тревоги отступали, а его низкий голос дарил спокойствие.

Пошатываясь, я побрела к дому. Еще один безумно сложный и страшный день закончился. Я засыпала с согревающим теплом в груди, ведь все мои детки были дома.

Впервые за долгие одиннадцать лет мне приснилась мама. Мы находились в ее комнате. Пространство вокруг озаряло сияние с радужными переливами. Я сидела на мягком, бархатном пуфе перед старым зеркалом в резной раме, а мама стояла за моей спиной.

В отражении были две копии. Только одна взрослее, с лучиками морщинок вокруг зеленых глаз и небольшой складкой на лбу. Мамины светлые локоны отливали золотом и доставали до талии. Мои же она бережно расчесывала гребнем, а затем принялась за сложную косу, вплетая белую ленту, расшитую жемчугом.

Тонкие брови сошлись на переносице, будто мама подумала о чем-то неприятном. Но это продлилось всего миг. По моей щеке скатилась слеза.

— Я скучаю по тебе и папе. Мне вас так не хватает…

Густые и темные ресницы матери затрепетали. В отличие от нее я обладала невыразительным взглядом, почти детским, открытым. Все потому, что мои ресницы были светлыми, едва заметными — они достались от отца.

Завязав крепкий узел, мама перекинула косу мне на грудь, а затем сжала мои плечи. Наши взгляды встретились в зеркальном отражении.

— Все будет хорошо, Вейни, — ласково произнесла она.

Ее голос обволакивал. Прикосновения ощущались почти физически. Все казалось таким настоящим. Я даже почувствовала слабый аромат жасмина — ее любимый.

— Ты со всем справишься, моя сильная девочка.

Грустная, но гордая улыбка тронула алые губы в форме сердечка. Мама осторожно провела длинными пальцами по моей щеке. Отражение вдруг пошло рябью, налилось белым светом, а затем растворилось в темноте.

Глава 10

Лиам спрятал запечатанный конверт в карман ученической формы и направился к двери.

— С Конором… С ним все будет хорошо?

Я оторвалась от бумаг, кивнула, немного поколебалась, но все же спросила:

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Лиам взъерошил пятерней русые волосы и почесал кончик носа.

— Хочу, мисс Харт. Правда. Но у нас есть негласное правило, поэтому…

Не став допытываться и кое-что поняв, я махнула рукой. Лиам облегченно выдохнул и покинул кабинет.

Мой взгляд вернулся к столу и продолжил изучать документы. Не обнаружив никаких зацепок, что помогли бы мне отстоять приют, я отложила кипу пожелтевших бумаг в сторону и открыла блокнот.

Пыталась вчитываться в переписанные объявления о подработке и продаже недвижимости, но мысли то и дело возвращались к Конору. Я собиралась навестить его позже, но все никак не могла подготовить нужную речь.

Тихий нерешительный стук нарушил давящую тишину.

— Войдите!

Дверь медленно отворилась, в проеме показался напряженный Конор. Прижимая к груди толстую тетрадь и грифельный карандаш, он осторожно переступил порог. Темные волосы торчали в разные стороны. Взгляд метался по кабинету, но затем остановился на мне. Радовало, что я не заметила прежней враждебности. Скорее, на бледном лице читались непонимание происходящего и досада.

«Значит, вчера мне не показалось — что-то в нем изменилось!»

— Почему вы попросили остаться? — спросил он чуть резче, чем, наверное, хотел. — Я буду учиться из дома?

Слово «дом» он произнес с легкой заминкой, но это вызвало у меня лучик надежды. Я убрала блокнот в нижний ящик стола и кивком указала на диван.

— Нет, Конор… Мы ждем господина Варгуса, который обещал вернуть маглет. Когда это произойдет… мы сразу отправимся в город. К лекарю.

Из-за того, что я не успела подготовиться, разговор начался неловко. Мальчишка нахохлился.

— Зачем это?

Я вздохнула и покачала головой. Призрачный мост между нами зашатался. Сказать прямо я не смогла, поэтому обошлась намеком:

— Ты и сам знаешь, зачем.

Конор мгновенно замкнулся: плечи поднялись, взгляд стал упрямым, губы поджались. Прежде чем я успела что-то предпринять, дверь снова распахнулась, и в кабинет просочилась Мальва. Она нежно прижимала к груди сонного Фиона.

— Мисс Харт, мы готовы. У ворот ожидает господин Варгус.

Я поднялась из-за стола, подошла к сейфу и достала несколько мешочков с разных полок.

— Это хорошо. Конор, надевай пальто. Нам пора.

Двор приюта заливал утренний свет. Ветер трепал ветки яблони. В загоне копошились щенки, весело лая. Вдалеке кудахтали курицы. Несмотря на все сложности, я всегда улыбалась новому дню. И этот не стал исключением.

У ворот стояли два маглета. Один — старенький, с поцарапанными боками и облупившейся желтой краской. Второй — новый, с черным блестящим корпусом и улучшенным стеклом, которое не бликовало на солнце. Возле него, спокойно сложив руки за спиной, стоял Кристофер Савар.

Выглядел вполне здоровым. Даже на щеках появился небольшой румянец. От сердца отлегло, ведь я не прекращала винить себя в том, что он слег с лихорадкой после ночного визита в приют.

Мужчина снова поражал меня спокойствием, которое будто передавалось по воздуху. Однако на этот раз его взгляд казался мягче. Внутри разрасталась странная и противоречивая мысль, что он рад быть здесь. Откуда она взялась, я не могла объяснить. Просто чувствовала.

Варгус был бодр и деловит, будто вчерашнее происшествие и позднее возвращение домой, никак на нем не сказались. Он приветливо кивнул, пожелав всем доброго утра, а затем достал из маглета шуршащий сверток.

— Вот, мисс Харт, — произнес он дружелюбно. — То, о чем мы вчера говорили. Лекарственные смеси, мазь и рекомендации для животных.

От неожиданности я сжала края свертка чуть сильнее, а затем опомнилась и ослабила хватку.

— Ох! Господин Варгус… Не стоило, право слово! Но я премного благодарна за помощь… Сколько я вам должна?

Мужчина смущенно покачал головой и улыбнулся шире обычного. Кристофер Савар кашлянул и сделал шаг вперед. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на чуть припухших от недосыпа глазах. Я смутилась.

— Видимо, я не вовремя? Кажется, вы сильно заняты. Не хотел помешать вашим планам. Просто выдалось свободное время, и я решил не откладывать осмотр приюта. Я выбрал неудачный момент… — Он слегка наклонил голову. — Мне стоит вернуться в другой раз.

Что-то внутри царапалось и просило остановить Савара. Возможно, я просто цеплялась за этого мужчину, как за спасение.

«Раз он нашел фальсификацию пожертвований, то может…»

— Если вы не против, — начала я осторожно. Савар заинтересовано приподнял одну бровь. — Начните осмотр без меня. Не будем откладывать столь важное дело. В приюте остаются мой верный помощник Чарльз и его сестра Инес. Они все вам покажут и расскажут. А я чуть позже вернусь и отвечу на любые вопросы, если они будут. Как вы на это смотрите?

В глазах Кристофера Савара мелькнула искра чего-то теплого, понимающего. Это длилось всего миг, но дало пищу для размышлений.

— Конечно, — легко согласился он. — Буду только рад.

Попросив Мальву и Конора немного подождать, я приглашающим жестом указала на дом. Савар обернулся, кинул ключ-артефакт от своего маглета Варгусу. Тот ловко его поймал и поклонился.

Чарльз спустился по лестнице, услышав мой крик. Времени было мало, поэтому я коротко дала указания и вручила сверток.

— Это нужно передать Инес после уроков. Она разберется. Рассчитываю на вашу помощь в мое отсутствие. — Обернувшись к Савару, я кивнула и произнесла: — Постараюсь не задерживаться. До встречи!

Не дав ему ничего ответить, я бросилась к двери. Не хотела, чтобы он заметил мои пылающие щеки. Решение впустить Кристофера Савара в дом ощущалось правильно, но отчего-то вызывало дикое смущение и стыд.

Полет занял меньше времени, чем обычно, но напряжение в маглете можно было резать ножом. Мальва баюкала Фиона, аккуратно придерживая его голову. Малыш сонно моргал, почти не реагируя на тряску.

Конор сидел рядом со мной и походил на палку. Весь прямой, недвижимый, молчаливый. Он отвернулся к мутному окну, как только мы поднялись в воздух.

В душу пробралось подозрение: а не продумывает ли он очередной побег? Я насильно заставила себя об этом не думать и сосредоточиться на управлении.

Когда мы приземлились возле дома лекаря, Конор первым выскочил из маглета, чем только подкрепил мое беспокойство. К счастью, побега не случилось.

Первым, конечно же, осмотрели Фиона. Он почти выздоровел, но меня смущал его кашель. Мальва прошла в кабинет вместе с сыном, а я осталась в узком коридоре и стерегла Конора. Он нервно переминался с ноги на ногу. То подтягивал рукава рубашки, то смотрел на дверь, за которой находился лекарь, то теребил мочку уха.

Я нарочно встала рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы пресечь любую попытку побега. Дверь кабинета вскоре приоткрылась, и лекарь выпустил Мальву с Фионом.

— Ничего страшного, — сказал он уверенно, поправив белую мантию на плечах. — Кашель скоро пройдет. Я немного скорректировал лечение. Нужно еще дня три до полного выздоровления.

Не успела я порадоваться, как лекарь смерил Конора внимательным взглядом и кивнул вглубь кабинета. Я затаила дыхание и приготовилась уговаривать, но этого не потребовалось.

— На что жалуешься? — спросил лекарь у Конора, устроившегося на кушетке. — Что болит?

Сердце ухнуло вниз. Не самые удачные формулировки, хоть и общепринятые. Я уже ожидала взрыв, бурю, но Конор снова меня удивил. Он ощетинился, однако с его губ слетело лишь короткое:

— Ничего.

Я взяла себя в руки. Подошла к лекарю и присела на стул возле его рабочего стола.

— Жалоб нет. Я прошу вас провести профилактический осмотр и убедиться, что парень здоров. — Потом повернулась к Конору и серьезно произнесла: — Если хочешь, чтобы я вышла… просто скажи. Я уважаю твои границы.

Его лицо застыло. Проходили секунды, в которые я даже не дышала, а Конор все молчал. Наконец его плечи дрогнули, расслабились, и он покачал головой.

— Можете остаться.

Начался осмотр и опрос. Конор всеми силами показывал, что с ним все в порядке: сидел ровно, отвечал уверенно, не морщился. Но стоило лекарю согнуть его правую руку, как тот резко втянул воздух и едва слышно зашипел.

— Так… Понятно.

Лекарь сделал несколько пометок, затем взял артефакт — тонкую медную пластину, которая мягко засветилась голубым. Провел ей над рукой, грудью и животом мальчишки, задержался возле ребер. Артефакт мигнул ярче, потом погас.

— Придется немного раздеться. Мне нужно осмотреть твою кожу. Проходи за ту занавеску.

Конор метнул на меня взгляд: вызывающий, но вместе с тем и виноватый. Однако спорить он не стал и прошел в указанном направлении. До последнего я старалась не смотреть. Старалась, но… Слова Кларенса никак не выходили из головы.

Белая занавеска была неплотной. Утреннего света, льющегося из широкого окна, хватило, чтобы подсветить силуэт и… синяки. Большие, темнеющие. Они расползались по коже: на правой руке, вдоль ребер, на плечах, боку. Следы, которые не могли появиться случайно.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы с губ не сорвалось ни звука.

После осмотра лекарь долго молчал, сверля меня непонимающим взглядом. Конор уже оделся и терпеливо ожидал неизбежных вопросов. Я покусала щеки изнутри, подбирая нужные слова. И для Конора, и для лекаря, и для себя.

На ум вдруг пришел совет Варгуса о доверии. Я вытащила из кармана ключ-артефакт от маглета, протянула Конору и попросила:

— Помоги Мальве с Фионом, пока я здесь… закончу с оплатой.

Лекарь дождался, когда затихнут голоса и шаги в коридоре, а затем покачал головой и потер переносицу.

— Как это понимать? Вы знали?

Я коротко изложила самую суть, не став вдаваться в лишние и личные подробности.

— Вот оно что… Ко мне недавно приводили мальчика. Возраст тот же, но ущерб… значительно меньший. Судя по состоянию гематом, получены они были в одно время. Хорошо, мисс Харт. Я составлю официальное заключение и список рекомендаций по восстановлению. Мальчику нужно время, покой и… забота.

Последнюю фразу он произнес с таким подчеркнутым намеком, что мне захотелось стыдливо отвернуться. Пока лекарь заполнял бумаги, я отсчитывала монеты. Из серого мешочка я достала двадцать пять серебряных и положила на край стола. Ровно столько обошелся осмотр Фиона.

Из другого кармана я извлекла расшитый цветочной вязью кошель. Когда-то его вручила мне мать Конора. Но и это не все. Раз в месяц я получала от нее чек на небольшую сумму.

Какая бы у мальчика ни была жизнь до приюта, какой бы плохой матерью ни была миссис Смитт — в ней еще что-то теплилось. Она не забыла, что у нее есть сын. Конор этого не знает, а я пообещала молчать. Кровные узы не рвутся так просто, как многие думают. Незримо, но они остаются, хоть со временем и истончаются.

Полученные чеки я обналичивала, но не причисляла к фонду и почти не использовала. Только в таких случаях, как этот. Все деньги, что отправляла Розалина Смитт, я складывала в сейф — в отдельную коробку, перевязанную синей лентой.

Для Конора.

Глава 11

Маглет на удивление послушно выполнял команды, но вот руки у меня мелко подрагивали. В районе солнечного сплетения и ребер ощущалась перманентная резь. Артефакты работали исправно, но воздух в салоне казался густым и тяжелым. Я ловила его рваными, короткими вдохами.

Голова раскалывалась, будто внутри сидел кто-то противный и постукивал маленьким молотком. В груди вспыхивали остаточные волны обиды.

После того, как Касс любезно согласилась доставить Конора, Мальву и Фиона в приют, я отправилась на подработку. Хозяйка трехэтажного поместья встретила меня с любезной улыбкой. Я не впервые приходила в их дом, чтобы обновить бытовые чары, но в этот раз…

Сплетни гуляли не только в Ройвене, но и в его пригороде. Любопытство никому не чуждо, однако я не ожидала вопросов о приюте прямо с порога. Два часа я была вынуждена держать лицо, работать с магическими потоками и при этом слушать не самые приятные речи. Они до сих пор проносились в моей голове обрывками:

«Какой от него толк, мисс Харт? Такая земля пропадает. Город давно мог бы построить там отель. Жаль, что эта светлая мысль не пришла ни к кому раньше. Только представьте, сколько дохода в казну города начнут приносить туристы! Ройвен сможет кардинально преобразиться в лучшую сторону!»

Я едва не сорвалась. Не то у нас положение… Мне нельзя было терять эту подработку! Пришлось прикусывать кончик языка и стискивать зубы, чтобы не сказать лишнего. Меня так не вымотал осмотр Конора, как эта дама с ее мнением.

Один золотой... Я добыла его с большим трудом, но он был необходим приюту, чтобы подготовиться к отопительному сезону. Эта мысль согревала душу, но не приносила необходимый покой.

Маглет дрогнул и почти мягко приземлился во дворе. Держась за холодный корпус, я медленно выбралась наружу. Мир перед глазами качался. Слишком много магии я потратила на обновление бытовых чар.

Пошатываясь, я вошла в холл и прислонилась к стене. На лестнице раздались шаги. Я подняла голову и сфокусировала взгляд на взволнованном лице Чарльза.

— Ловейн! — начал он, но осекся. — Ты бледна… Что с тобой? Заболела? Как не вовремя…

— Переутомилась.

Я выпрямилась и выжидательно уставилась на верного помощника. Его руки теребили рукав пиджака, что выдавало крайнюю степень волнения.

— Да не томите же, — устало произнесла я и выпрямилась. — У нас очередные проблемы, да?

— Не знаю… — Он беспомощно развел руками. — Когда Кассандра увидела господина Савара, то решила с ним поговорить. Они повздорили, потом помирились, затем снова начали спорить и ушли в твой кабинет. Сначала оттуда доносились крики, а потом все резко стихло.

Я едва не застонала в голос. Касс сведет меня в могилу раньше времени!

— И что они делают сейчас?

— Прости старика, Ловейн. Я не осмелился войти, — стыдливо признался Чарльз. — Там такая тишина, будто они и не дышат вовсе…

Я тяжело сглотнула, не зная, что заставляет сердце биться быстрее: усталость, магическое истощение или же нехорошее предчувствие.

— Разберусь. Возвращайтесь к своим делам.

Лестница казалась длиннее, что было невозможным, разумеется. Каждый шаг отдавался вспышкой боли в голове. Короткий путь от холла до кабинета походил на настоящую пытку.

Дверь я толкнула осторожно, но без колебаний. Ожидала увидеть разрушенную мебель, несчастного и раненого спонсора или даже Кассандру без сознания. Но вместо хаоса меня встретила… почти идиллия.

Савар сидел за моим столом, аккуратно перелистывая документы. Подруга стояла над ним, нависая в позе строгого надзирателя: руки по обе стороны от его стула, взгляд прожигал бумаги. Оба делали вид, что так и должно быть.

— И вот здесь, — наставительно произнесла Касс, — подчеркните. Пусть эти бюрократы подавятся!

— Как прикажете, мисс Истрид.

Я так и застыла на пороге. Никаких криков и следов потасовки. Да что там! Со стороны они выглядели, как настоящая пара.

— О, Ловейн, ты вернулась. — Касс указала на диван. — Присаживайся.

«Что-то не сходилась эта картина со словами Чарльза…»

Взгляд зацепился за подоконник. Мой любимый цветочный горшок стоял не на своем месте. Приглядевшись, я распознала чары склейки. Касс старалась скрыть следы, но я узнала этот узор. Подруга перепутала виды материала, и результат получился… кривым.

Савар поднял голову, и наши взгляды встретились.

— Рад видеть вас, мисс Харт. Простите за эту вольность. Мы заняли ваш кабинет, чтобы немного поработать.

Мне бы поучиться у него невозмутимости!

— Да… Вижу, — пробормотала я и рухнула на диван. — И у вас… все хорошо?

Они синхронно кивнули. Я подозрительно оглядела мужчину: жив, цел, одежда не разорвана. Подруга и вовсе была донельзя довольной.

— Мы нашли зацепку, которая поможет тебе, — сообщила Кас с легкой улыбкой.

Напряжение, сковывающее плечи, начало медленно отступать.

— Мисс Харт, вы ведь не подписывали документы о продаже дома?

— Разумеется, нет.

Подруга победоносно ткнула пальцем в бумаги.

— Тогда нам нужно это доказать! Мы должны инициировать расследование с применением магии. Напишем прошение в столицу, потому что местным властям веры больше нет.

Я моргнула и попыталась сосредоточиться. Голова пульсировала, но слова Касс прорывались сквозь гул усталости.

— Расследование? — глупо переспросила я. Но в груди затеплилась крошечная искра. — И это поможет?

Савар убрал одну из папок в сторону и придвинул другую, раскрытую на нужной странице.

— Это не все, что я нашел, — начал он непоколебимо спокойным тоном. — Дело обстоит куда серьезнее. В постановлении о сносе указано, что земля под приютом является неиспользуемым объектом городской инфраструктуры. Но наглая это ложь.

Кассандра довольно хмыкнула. Я прекрасно знала эту реакцию и это выражение лица. Они означали: «Дорогая, сейчас ты потеряешь дар речи от восторга!»

— Мисс Харт, по городским регистрам территория приюта входит в так называемую социально-защитную группу. Это старое деление объектов, разработанное прабабушкой нынешнего императора. Предполагаю, что чиновники не обращали внимания на цифры и символы. — Савар взял карандаш и что-то обвел в углу листа. — Это код, который нам поможет.

Я нахмурилась, ведь впервые слышала о подобном. Видя мое непонимание, он продолжил:

— Ваш приют относится к особой зоне. Еще со времен эпидемии и великого голода. Ройвен обязан иметь хотя бы один объект, который предоставляет бесплатные услуги уязвимым слоям населения: бездомным, сиротам, пострадавшим от природных катаклизмов. Пока такой объект существует, город получает субсидии из столицы. Немаленькие.

Касс хлопнула ладонью по столу.

— А вот если такой объект уничтожить, то у совета будут большие проблемы! Город будет обязан вернуть все полученные средства за последние несколько лет. А наши казнокрады этого не потянут!

— Мисс Истрид права. По моим расчетам, сумма получится… — Савар взглянул на бумаги, — около десяти тысяч золотых.

Мысленно я присвистнула.

— Но почему же совет тогда этого не боится? Должны ведь понимать последствия!

Кассандра фыркнула и сложила руки на груди.

— Потому что кто-то подделал документы. Это случилось за год до твоего назначения. Тихо, аккуратно, без шума. Вопрос: знает ли об этом весь совет или кто-то действовал в одиночку?

Кровь зашумела в ушах. Голос стал тихим:

— И… если мы докажем, что подделка была...

Савар подался вперед и закончил за меня:

— Тогда постановление о сносе отменят незамедлительно. Более того — начнут серьезную проверку.

Касс торжествующе улыбнулась.

— Нужно всего лишь отправить запрос в центральный архив империи!

— Всего лишь… Это ведь займет много времени, которого у нас и так нет.

— Но у вас есть я, — спокойно возразил Савар. — Вскоре я возвращаюсь домой. Мои дела в Ройвене почти закончились. Я лично отправлюсь в архив и передам прошение, чтобы процесс с ответом не затянулся.

— Значит, — выдохнула я, закрыв глаза, — у нас есть шанс?

— Мисс Харт, у нас есть гораздо больше, чем шанс, — в голосе Кристофера Савара впервые прозвучало тепло. — Налицо факт нарушения закона, и нам осталось только грамотно им воспользоваться.

Глава 12

«Нам…» — эхом прозвучало в голове, а затем спустилось ниже. Оно будто застряло в ребрах и мешало вдоху.

Я украдкой взглянула на мужчину напротив. Он источал волны спокойствия и невозмутимости: сидел, чуть склонившись над бумагами. Поза была расслабленная, движения — неторопливыми, выверенными.

Мы с детьми были совершенно чужими для Кристофера Савара людьми.

«Почему же он помогает? Что им движет? Какую цену я должна буду за это заплатить?»

Не верилось, что в его поступках не было никакой скрытой причины. Однако рядом с сомнением возникла и теплая волна благодарности. Такая сильная, что она почти жгла глаза.

Я встречала немало разных людей. Важных чиновников без капли совести и желания трудиться на благо народа. Богатых дам с благородной кровью, которые вежливо улыбались и говорили о Богоугодных делах, рассуждая о милосердии.

Но были и такие, как хозяйка шикарного сада в пригороде, которая присылала в сезон сбора «просроченные», как она сама их называла яблоки. Хотя они никогда не были битыми, подгнившими или червивыми.

Жесткая на первый взгляд женщина — владелица лавки тканей. Она шумела, возмущалась, спорила из принципа со всеми покупателями, но под Новый год неизменно дарила нашим девочкам отрезы на платья, якобы «с остатка партии, что все равно не продать». Добрейшей души дама часто угощала меня чаем с ромашкой, пока я выбирала нитки или кнопки для ремонта одежды, и вскользь интересовалась делами приюта.

Поставщик продуктов, который любил порядок в чеках и оплату точно в срок, но все равно периодически отсылал лишнюю крынку молока, мешок муки или овсяной крупы.

И были те, кого я бы предпочла вовсе забыть. Например, супружескую пару с улицы Роз. Они хотели усыновить ребенка, но выбирали анкеты тех, у кого был сильный магический потенциал. При этом они не желали знакомиться с детьми лично. Им просто нужен был инструмент, а не тот, кого нужно любить и о ком нужно заботиться. Когда я им отказала, случился громкий скандал, но я не сожалела о своем решении.

Инспектор из столицы, который прилетая раз в несколько лет, смотрел на моих подопечных так, будто они были прокаженными. Случайные горожане, которых я подслушала в банке. Двое мужчин в приличных камзолах громко спорили: «Нужен ли вообще приют для сирот Ройвену?»

Да, я встречала очень много разных людей. Плохих, равнодушных, жестоких… А еще светлых, кто помогал не ради выгоды, а потому что иначе не мог.

Кристофер Савар не был похож ни на кого из них.

Эмоции переплелись так сильно, что я едва не потеряла нить разговора, когда Кассандра деликатно кашлянула.

— Так… Я внезапно вспомнила, что у меня… важное дело, — объявила она бодро и тряхнула рыжими локонами. — Просто невероятно важное! Ловейн, поговорим позже. Господин Савар, рассчитываю на вас. Была рада познакомиться.

Она подарила мне выразительный взгляд, назначение которого я не смогла считать. Лишь подумала, что это не к добру. Кассандра поспешила к двери и исчезла за ней раньше, чем я успела попрощаться.

В кабинете воцарилась тишина: густая и обволакивающая. Я нервно потерла виски.

— Прошу прощения за свою подругу. Она…

— Она переживает за вас, — закончил фразу Савар. — В извинениях нет необходимости. Мисс Истрид любезно обрисовала мне всю картину и указала, в каком направлении стоит двигаться.

Не зная, куда деть взгляд, я неловко прочистила горло. Смотреть на мужчину отчего-то не получалось. Перед Кристофером Саваром я становилась то истеричкой, то растерянной девочкой. Наконец взяв себя в руки и совладав с эмоциями, я спросила:

— Как прошел осмотр приюта?

— Вполне продуктивно, — ответил мужчина тем ровным, мягким тоном, который мог бы успокоить даже бушующие волны. — Вы и ваши работники делаете впечатляющую работу. Особенно в таких условиях.

Я моргнула.

«Это что… похвала?»

— Дом чистый, дети накормлены и одеты. Не каждый столичный пансион может похвастаться вашими успехами. Особенно тем, что самостоятельно проводит обучение для дошкольников.

Савар слегка улыбнулся. Может, мне показалось, и уголок его губ просто дернулся.

— Я достаточно проницательный человек, мисс Харт. Мне не нужно ходить и всматриваться в каждый угол, в каждую мелочь, чтобы понять… Этот приют дорог вашему сердцу. Дети окружены заботой ровно настолько, насколько вы способны это делать в сложившихся обстоятельствах.

К глазам подступили непрошенные слезы. Порой добрые слова трогают нас сильнее, чем десятки обидных фраз. Савар не упомянул о печальном состоянии дел, а подчеркнул только хорошее. И это многое для меня значило. Тыкать носом в оплошности, словно провинившегося котенка, может каждый. А вот тактично умолчать… единицы.

«Только бы он не заметил моего состояния. Только бы голос не дрогнул!»

— Спасибо… — выдохнула я едва слышно.

— Вы заболели, мисс Харт? — неожиданно спросил Савар, отложив документы в сторону. — Случилось что-то еще?

— Нет! Что вы! Просто день был… тяжелый.

— Вы потратили много магии, — не вопрос, а утверждение. — Это заметно невооруженным глазом.

Мужчина произнес это так уверенно, будто видел меня насквозь. Щеки и уши запылали.

— Подработка, — призналась я неохотно. — Нужно готовиться к холодам. А приюту каждая монета важна.

Савар тихо выдохнул, чуть откинувшись в кресле. И в его движении было что-то похожее на сожаление.

— Меня печалит, что вы вредите себе, пытаясь закрыть все дыры в бюджете самостоятельно.

На этих словах у меня дрогнули пальцы, поэтому я нервно сжала подол юбки. Воздух в кабинете будто стал плотнее.

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, мисс Харт. Можно разделить с кем-то ответственность и часть ноши.

Сердце словно поймали в тиски.

«Что это значит? Поддержка? Предложение помощи?»

Я почти физически ощущала взгляд Савара: спокойный, внимательный, ожидающий и при этом абсолютно лишенный давления. Присутствие этого мужчины заполнило собой все пространство кабинета.

— Я не привыкла сидеть и ждать помощи.

— Да… Я заметил.

В его голосе не было жалости. Скоре, непривычная и неожиданная теплота — та, что заставляет расслабить плечи, даже если ты не собиралась показывать слабость.

Когда Савар поднялся из-за стола, я затаила дыхание. Он сделал несколько медленных шагов, словно хотел проверить границы дозволенного и при этом не напугать.

На раскрытой ладони блеснула серебряная пробка, закрывающая маленький флакон с голубой жидкостью.

— Возьмите, мисс Харт. Это восстанавливающий эликсир. Он поможет вернуть магические силы и снимет последствия переутомления.

— Нет, нет! Я не могу… — попыталась отказаться я. — Он наверняка дорогой... И вам пригодится в работе!

— Во мне нет магии. Я купил его для вас в качестве благодарности за высушенное пальто.

Внутри меня шла ожесточенная борьба. Здравый смысл победил, и я осторожно взяла флакон. Всего на миг мои пальцы прикоснулись к теплой большой ладони. Это было так неловко, что я отдернула руку. Левый уголок губ Савара чуть приподнялся. На этот раз это точно была легкая улыбка.

«Значит, и тогда мне не показалось!»

— Должен признаться, мисс Харт, — произнес он тихо, — вы удивили меня.

— Я? Чем же?

— Редко встретишь человека, который при минимальных ресурсах делает так много. Человека, который продолжает бороться, даже когда проще было бы… сдаться.

Чтобы скрыть смущение, я поспешно перевела тему разговора:

— У вас остались вопросы о работе приюта?

— Остались… Но я задам их в другой раз. — Савар пригладил волосы, посмотрел на часы и поправил ворот рубашки. — Вам не помешало бы отдохнуть от дел.

— Отдых? — фыркнула я. — У меня на это нет времени.

Словно в подтверждение моих слов в дверь настойчиво постучали. Удерживая в руках коробку со склянками, в кабинет прошла Инес.

— Смеси готовы, и можно купать маму с малышами. Ох… Должно быть, вы заняты, и я помешала.

— Все в порядке! — откликнулась я и мысленно порадовалась, что избежала неловкой ситуации. — Я готова.

Инес переступила с ноги на ногу и наморщила лоб.

— Но где это сделать? В бане — негигиенично, в прачечной — тоже. В коридоре нельзя…

Я коротко вздохнула и поднялась с дивана.

— Разберемся! Оставьте все на столе.

Она кивнула и скрылась за дверью. Кабинет наполнился ароматом трав. Не успела я сделать и шага, как над запястьем возникла рука. Савар не схватил меня, не прикоснулся, а лишь обозначил останавливающий жест.

— Эликсир, мисс Харт.

Я, наверное, впервые за долгое время… послушалась. Откупорила пробку и сделала пару глотков. Вкус был слегка мятным, но с оттенком горечи. Волна тепла прошла по груди и разлилась по рукам.

Савар одобрительно кивнул и отступил.

— Позвольте помочь.

— Что? — Я непонимающе моргнула. — С чем?

— Искупать животных? — полувопросительно откликнулся мужчина и приподнял брови. — Кажется, именно этим вы вознамерились заняться.

— Но… Как же…

Сама не поняла, что имела в виду. Что он не годится для этой работы? Что она ему не по статусу? Что у него наверняка найдутся дела поважнее?

— Варгус еще не прилетел, а сидеть здесь без дела было бы странно. — Савар выдержал небольшую паузу. — К тому же я знаю подходящее место для вашей затеи.

— Место? — переспросила я, окончательно растерявшись.

— На первом этаже есть комната с бывшим складом. Сухая, с хорошей вентиляцией и каменным полом. Полагаю, туда можно поставить большой чан с водой. Найдется у вас такой?

Я уставилась на мужчину и почувствовала, как уголки моих губ невольно приподнялись.

— Вы это… серьезно?

— Абсолютно. Напоминаю: я никогда не шучу.

Может, мне стоило возразить и выпроводить Савара, но вместо этого я махнула рукой.

В бывшей кладовой мы зажгли яркие лампы. Савар принес ведра с теплой водой, а Мальва — чистые тряпки и одно старое одеяло. Я нашла в подвале два больших таза с дырками и подлатала их магией.

«Долго чары не продержатся, но должно хватить на одну помывку».

Самым сложным оказалось заманить животных в комнату. А когда это удалось, я щелкнула пальцами, чтобы очистить пол от следов грязных лап, и облегченно выдохнула.

Собака настороженно следила за каждым нашим движением, а пищащие щенки с любопытством все обнюхивали.

— С кого бы начать? — оценивая фронт работ, прошептала я.

— С мамы. Нужно показать, что ничего страшного мы делать не будем. Тогда она не станет препятствовать помывке щенков.

— Это разумно… А вы молодец! Хорошо придумали.

Савар снял пиджак и аккуратно убрал его на полку, затем принялся закатывать рукава рубашки. На миг я застыла, не в силах отвести взгляд от загорелых рук с четким контуром вен. Пришлось мысленно дать себе подзатыльник.

«Руки как руки! Нечего так глупо на них смотреть!»

Мы приступили к делу. Собака дрожала, но стояла на удивление смирно. Я гладила ее по шее и шептала успокаивающие слова. Савар аккуратно лил воду из ковша.

— Собака вам доверяет, — заметил он тихо. — Они прекрасно чувствуют намерения людей.

— Откуда вы знаете?

— В детстве у меня тоже были животные. Я успел познакомиться с некоторыми особенностями их поведения.

Каждый раз Кристофер Савар переворачивал с ног на голову мое представление о нем. Не мужчина, а загадка какая-то!

Настала очередь флакона с мыльным раствором. Он приятно пах травами и быстро пенился. Собака начала скалиться, когда я прикоснулась к ее животу, но укусить не пыталась. Она стойко терпела все манипуляции, а Савар не переставал говорить: «Хорошая девочка», чем вгонял меня в краску.

Последним штрихом стала капелька магии, которая вмиг подсушила черную шерстку. Собака устало прилегла на одеяло в углу и стала настороженно наблюдать, как мы поочередно ловим ее щенков.

— Первый готов! — объявила я, бережно отпустив чистого и приятно пахнущего серого толстячка.

— Второй на подходе, — сказал Савар, поймав черный комочек с белыми ушками.

В четыре руки у нас ловко получалось справляться с щенками, которые так и норовили сбежать. Наверное, со стороны мы походили на слаженную команду. Я и не заметила, как остался последний пищащий комочек. Он оказался самым прытким, и мне пришлось ловить его с помощью чар.

На миг я отвлеклась, чем не преминул воспользоваться малыш. Он выскользнул из моих мыльных рук и плюхнулся прямо на живот Савара, оставив на белой рубашке мокрое пятно. Я ахнула.

— Простите!

— Это скорее ему нужно извиняться, — спокойно произнес мужчина, поймав мокрого хулигана. — И куда вы собрались, мистер Толстопуз?

Я хмыкнула от милого прозвища и от того, как комично выглядел Савар с вырывающимся щенком на руках. К нам подбежал еще один и принялся кусать край юбки. Я сама не заметила, как рассмеялась. Так легко и громко, что заболел живот, а глаза стали влажными.

— Боги… Малыши такие забавные, — выдохнула я, утерев лицо плечом.

— Да, — тихо согласился Савар. — Вы тоже.

Я замерла. Его голос был спокойным, но в нем звучало столько тепла, что мне захотелось немедленно сбежать. Заметив мою растерянность, Савар перевел взгляд на щенка и добавил:

— Я имел в виду… когда вы смеетесь. Беззаботная радость вам к лицу.

Глава 13

Савар покинул приют ближе к вечеру, забрав несколько заявлений для расследования. В тот момент я почувствовала невероятную легкость и благодарность. Пусть он и не обладал магией, но определенно имел дар заражать спокойствием и уверенностью людей вокруг себя.

Жаль, что счастливый миг продлился недолго. На следующий день то хрупкое затишье разрушилось сразу же после завтрака, потому что к нам пожаловал заместитель директора школы. Мы не были знакомы, поэтому я сначала растерялась.

Высокий сухой мужчина, от которого пахло дорогим, но едким парфюмом, представился первым и перешел к делу. Он оглядывался по сторонам, совершенно не скрывая брезгливости, и это порядком разозлило меня.

— Итак, мисс Харт, нам нужно обсудить инцидент. Поведение вашего подопечного выходит за рамки допустимого. Конор Смитт проявляет агрессию, вступает в драки, нарушает дисциплину. Мы не можем закрыть глаза на подобное.

— А закрыть глаза на травлю можете? При всем уважении к представителям школы, но, кажется, вы предвзяты к детям-сиротам. Среди ваших учеников есть те, кто ведут себя не лучшим образом, но виновником выставляется только Конор.

— Не понимаю, о чем вы говорите. — Мистер Менсон хмыкнул, будто я сказала что-то наивное. — У нас есть свидетели. Они утверждают, что Конор ударил первым.

— Свидетели, которые сами участвовали в драке? Как удобно! А что предшествовало этому, вы уточняли?

Заместитель директора поморщился, но продолжил давить. Он будто и не слышал моих обвинений.

— Мы можем поставить вопрос о временном отстранении. Возможно, о переводе в другое учреждение. Уже не в Ройвене, разумеется! Воспитанники приюта… как бы это сказать… требуют особого подхода, а наша школа…

— Особого подхода? — я не выдержала и перебила. — Они такие же дети, как и другие. Никакой разницы нет! Вы сами делите их по каким-то личным признакам.

Выражение лица мистера Менсона стало ледяным, злым. Он хотел что-то возразить, но в этот момент я достала из стола свернутый лист с печатью лекаря.

— Объясните мне, пожалуйста, уважаемый… — Я аккуратно развернула заключение и придвинула к нежеланному гостю. — Как это понимать? Я доверила вам детей, возлагая надежды, что у моих подопечных будут знания, с которыми они смогут уверенно шагнуть во взрослую жизнь после выпуска. А что получается? Скажите же мне! Если у этих ребят нет родителей, это еще не значит, что их некому защитить.

Мистер Менсон уже не слушал мои обличительные речи. Все его внимание было приковано к документу с печатью. Читал он медленно, будто не верил в написанное. Брезгливое выражение лица становилось все менее уверенным и более бледным.

— Если так пострадал «агрессор», то что же с его «жертвами»? Миссис Жоржин успела поведать мне о травмах других. Они не идут ни в какое сравнение с тем, что лекарь обнаружил у Конора! Как вы это объясните?

Заместитель директора сглотнул и вернул мне заключение. Его взгляд заметался.

— Возможно, ситуация была… неправильно изложена, — произнес он уже без былой надменности. — Но Конор не только участвовал в драке! У него есть и другие проблемы.

— Есть, — не стала спорить я, — однако вы прибыли, чтобы обсудить конкретный инцидент. Так… что? Начнем официальное разбирательство?

Он замялся. Я чувствовала, что он не готов принимать поражение, но и против заключения лекаря ничего не мог возразить.

— Думаю, мы можем… урегулировать этот вопрос без лишнего шума. Он ведь вам не нужен, мисс Харт? Внимание совета никому не пойдет на пользу. Пусть Конор извинится перед ребятами, а мы закроем вопрос с дракой.

— Что? — едко спросила я. — Только если это будет взаимно! Конор тоже пострадал и заслуживает извинений.

— Не уверен… — Мистер Менсон вздохнул и выпрямился. — Предлагаю другое решение проблемы. Просто забудем об этом досадном недоразумении. Это будет выгодно всем сторонам.

Я сцепила зубы. Обида за Конора и злость на несправедливость клокотали в груди. Я желала, чтобы виновники понесли наказание! Но… Было одно существенное «но»: я не знала, чего желает сам Конор.

— Мне нужно подумать. Позже я передам письменное решение с одним из моих воспитанников.

Мистера Менсона это вполне устроило. Он вскочил со стула слишком прытко для своего возраста и бросился к двери. Я поспешила следом, чтобы проводить гостя, как и подобает хорошей хозяйке.

Мой взгляд задержался на белоснежном новом маглете, что уносился прочь от нашего дома. Скорости можно было лишь позавидовать. Я уже собиралась вернуться в дом и подготовиться к уроку с малышами, когда услышала за спиной тихий голос:

— Что здесь забыл старик Менсон?

Вздрогнув, я обернулась. Конор стоял в паре шагов: растрепанный, нахмуренный, руки в карманах пальто. Он пытался выглядеть равнодушным, но его выдавали глаза. Во взгляде отчетливо читалась тревога.

— Это из-за меня, да? Какое наказание меня ждет?

Я вздохнула, присела прямо на ступеньку крыльца и похлопала рядом с собой.

— Иди сюда. Поговорим.

Конор подошел неохотно, сел так, чтобы между нами сохранялось безопасное расстояние.

«Границы! Будь они неладны…»

— Школа пожелала замять конфликт, — сказала я осторожно. — Тебя не накажут. Но… вопрос еще не закрыт. Я предложила начать официальное расследование.

Конор сжал кулаки, вскочил с места и зашипел:

— Зачем? Я же сказал, что вы сделаете только хуже!

— Разве ты не хочешь наказать обидчиков? Я не стала выпытывать у тебя подробности. Осмотра и заключения лекаря мне вполне хватило, чтобы сделать выводы.

— Меня никто не обижал! — горячо выкрикнул Конор, но затем вернулся на ступеньку. После длительного молчания он продолжил: — Хочу… Но не так. Если начнется разбирательство, то пострадают и другие. В школе им станет еще сложнее.

— Им?

Повисла тяжелая, вязкая пауза. Конор коротко выдохнул. Острые плечи сгорбились. Выставив вперед руки, он скрыл в них лицо. Я боялась дышать и просто ждала. В голове звучал голос Варгуса: «Доверие и никакого давления».

— Это началось давно, но обострилось в этом году… Ко всем приютским стали цепляться и оскорблять. Мы недостойные и все такое. Отбросы общества! Учителя делали вид, что не слышали. Шутки, подножки, порванные тетради, испачканные грязью учебники… Мелочи, но они продолжались каждый день.

Я слушала и чувствовала, как сжимается сердце в ледяных тисках.

«Боги… я ничего не знала о трудностях, с которыми столкнулись мои дети! За всеми не уследишь, но… Как можно было ничего не заметить? Я не только неопытна, как заметила миссис Жоржин, но и слепа!»

Сжав подол платья, я попыталась скрыть дрожь.

— С девчонками дела обстоят хуже, — продолжил Конор, не отнимая ладоней от лица. — Им всякие гадости говорят. А иногда… трогают, зажимая прямо за школой или за шкафчиками во время перерывов. Другие приютские терпят. А я… не смог. Не смог! Понимаете, мисс Харт? Это так мерзко и отвратительно, что я бы с удовольствием избил бы их всех снова! Каждого выродка с благородной кровью…

— Почему молчали? — спросила я с болью в голосе. — Почему не рассказали мне? Боги, Конор! Так не должно быть… Прости! Это моя вина.

— Нет, не ваша! Чья угодно, но только не ваша, мисс Харт.

Я медленно протянула руку и осторожно сжала здоровое плечо Конора. Он не оттолкнул.

— Как же мне поступить? Вам нужно получить образование. Я просто не смогу перевести всех в другую школу или обучать сама, как малышей.

Конор поднял голову, вытер нос рукавом и посмотрел на меня.

— Не знаю. Сейчас мне кажется, что нам не место в школе… Но это так злит! Почему мы должны спасаться бегством? Мы же ничуть не хуже других, ведь так? Вы сами нас этому учите.

— Да, это так. Вы все чудесные ребята. Просто… жизнь не всегда справедлива, мой дорогой.

— Можно мне вернуться в школу? — со всей серьезностью спросил Конор, умоляюще заглянув мне в глаза. — Боюсь, что без меня ситуация только усугубилась. Я нужен им!

— Нет. Мы поступим иначе. Как только ребята вернутся, поговори с ними. Сделай так, чтобы они были откровенны и сами пришли ко мне перед ужином. Это важно, Конор.

Он нахмурился, но все же кивнул.

«Совсем по-взрослому...» — с грустью подумала я и поднялась. Не удержалась и потрепала вихрастую макушку.

— А теперь иди и найди Чарльза. Попроси взять малышей вместо меня.

— А вы?

— Мне нужно в город. Вернусь вечером.

Глава 14

Касс расхаживала вдоль камина и размахивала руками. Во взгляде подруги бушевала буря.

— Какого Хаоса? — сорвалось с ее губ, едва я закончила рассказ. — И администрация закрывала на все глаза? Какой же набор бесполезных, слепых ослов работает в этой школе?

Я нервно потерла виски и сжалась в низком мягком кресле.

— Не знаю, что делать, Касс… — честно призналась. — Просто не знаю! Я не вижу никакого выхода из ситуации. Мы пережили так много трудностей, но это… Рассказ Конора просто разбил меня.

Подруга мгновенно смягчила голос, но ее ярость никуда не делась.

— Выпей успокоительный отвар, — сказала она властно. — Так и до нервного срыва недалеко!

Глаза щипало от слез. Они горячими каплями стекали по щекам. Я держалась всю дорогу, но в доме Касс позволила себе слабость. После большого глотка я продолжила срывающимся голосом:

— Как я могу послать их туда снова? Боги, это безумие! Даже в голове не укладывается…

— Но ты не можешь лишить их образования. Без этого у детей не будет нормального будущего. Им придется ходить в школу.

Я судорожно вдохнула, сжав подлокотники кресла.

— Вот именно... И это самое ужасное. Я зажата в угол, из которого нет выхода.

Касс резко поднялась и прошлась по комнате, как разъяренная волчица, вынужденная сидеть в клетке.

— Школа, совет… Да что происходит в этом богами забытом месте? — рыкнула она и топнула ногой. — Когда это стало нормой? Когда сироты перестали быть детьми, а стали мишенями для насмешек?

Я закрыла лицо руками и прошептала:

— Моя вина… Это все моя вина. Как я могла не замечать? Должна была! Понимаешь? Я ведь их единственная опора и защита. А я? Это невыносимо… Мне не было так плохо со времен гибели родителей.

— Сделай еще глоток отвара, Ловейн.

Я замотала головой и поставила кружку на столик.

— Как помочь им? Одного моего желания мало. У меня нет никакой власти, связей и влияния. Я ничего не могу… Это бессилие убивает меня.

Кассандра подошла, опустилась передо мной на корточки и взяла за руки.

— Ты можешь больше, чем думаешь. Ты самый сильный духом человек, которого я знаю. Но ты права… Нужен план.

— Какой? — беспомощно спросила я и уронила голову на грудь. — Устроить в школе скандал? Поговорить с учителями? Они будут вежливо кивать и говорить, что примут меры. А на деле… ничего изменится. Официальная жалоба? Она ударит по приюту и детям.

Касс сжала мои пальцы крепче.

— Поговори с Саваром.

Я выдернула руки из захвата и активно ими замахала.

— Ты что? Нет! Я не имею права втягивать его в это. Пусть он и числится спонсором, но не имеет к нам никакого отношения. Савар уже сделал слишком много.

— И что он такого сделал? — разозлилась Касс. — Купил одеяла и покопался в документах? Тоже мне, помощник! Почему ты не хочешь воспользоваться его расположением? Насколько я заметила, ты ему небезразлична. Очевидно, что он не откажет тебе в просьбе.

Щеки вспыхнули жаром. Даже слезы перестали литься.

— Касс!

— А что? — Невинно вскинула брови подруга. — Я же не предлагаю тебе завести роман! Просто поговорить с человеком, который мыслит иначе и не тонет в эмоциях, как мы. Чтобы увидеть выход, нужна холодная голова.

Я отвернулась к окну. За стеклом текла городская жизнь — спокойная, размеренная и чужая. Моим детям и мне оставалось о такой только мечтать.

— Касс, я боюсь. Мне дико страшно, — призналась я шепотом. — От моего решения зависят маленькие жизни. Впервые эта ответственность меня пугает. Пугает настолько, что я хочу убежать. Просто исчезнуть…

Кассандра обошла кресло и положила ладони мне на плечи.

— Ты — не одна. Вместе мы найдем выход!

Маглет приземлился во дворе приюта мягче, чем я ожидала. Небо затянуло тучами, будто вторило моему состоянию. Чарльз выглянул из окна. Вероятно, он услышал, как я приземлилась.

— Ловейн, что случилось? Почему ты так плохо выглядишь? — он стал осыпать меня вопросами, стоило только переступить порог дома.

Я подняла раскрытую ладонь и натянуто улыбнулась.

— Позже. Я расскажу все, но… позже. Пожалуйста, соберите всех старших. Пусть они поочередно проходят в мой кабинет.

Чарльз побледнел, сразу поняв, что случилось нечто серьезное, но больше не стал задавать вопросы. Он нервно пригладил седые волосы и кивнул.

Допрос начался. Первым на стул напротив опустился Лиам. Ссутулившийся, хмурый, с виноватым взглядом. Я не смогла находиться так близко и поднялась. Отошла к подоконнику и прислонилась к нему бедром. Руки убрала за спину, чтобы ребенок не видел, как сильно я впиваюсь ногтями в запястье.

Сколько ни готовилась к этому тяжелому разговору, а эмоции продолжали разрывать душу.

«Можно ли вообще к такому подготовиться? Пожалуй, нет…»

— Лиам, — начала я мягко, — мне следует перед тобой извиниться.

Он вскинул голову. Кажется, ожидал услышать нечто иное и поэтому немного растерялся.

— За что? Вы же ничего не сделали!

— Вот именно. Ничего… А должна была. Послушай, мой милый, я прошу тебя рассказать, что происходит в школе и выписать все на лист перед тобой. Так нужно… Прошу!

Лиам дернул плечом, отвел взгляд, но спустя долгую паузу все же начал говорить. О том, как на переменах их прижимали к стенам, как били, как издевались над тем, что «приютские», как топтали учебники.

Я слушала внимательно. Каждое слово резало хуже ножа. К горлу подступала тошнота, глаза предательски жгло. Я уже знала обо всем благодаря Конору. Но снова услышать все это из детских уст... Я еле сдержалась, чтобы позорно не разрыдаться.

На смену Лиаму пришел Бруно.

— Только не жалейте меня, ладно? — предупредил он, даже не дав мне открыть рот.

— Не буду, — пообещала я, кивнув. — Я хочу знать правду. Ты поделишься со мной тем, что происходит в школе?

И он рассказал. Сухо, местами резко, а где-то и вовсе надломленным голосом. Бруно будто перечислял исторические даты из учебника, а не ужасные моменты, которые пережил. Подножки, тычки в спину, мерзкие записки, смех над его внешностью. От этого мне просто хотелось кричать.

Исписанные листы на столе множились. Дети сменяли друг друга. Дрожь в теле нарастала, и я с трудом держала себя в руках, а магию — в источнике. Она остро реагировала на эмоциональное состояние и бурлила.

Появления первой девочки в кабинете я страшилась больше всего. И не зря. Каждый рассказ становился все тяжелее, а детские лица — темнее. И я не знала, как дышать, чтобы не захлебнуться от собственного бессилия и глухой ярости.

Последней вошла Эмма, гордо вскинув голову, — самая старшая из девочек и самая стойкая. Ее невозмутимости позавидовала бы любая воспитанница школы для благородных леди. Эмма села на стул и сложила руки на коленях. Хрупкие плечи были расправлены, но взгляд... В нем отражались такая усталость и почти обреченность.

— Я слышала, что… — начала было я, но голос дрогнул. Пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить: — Милая, я должна попросить у тебя прощения.

Девочка едва заметно усмехнулась.

— Вы ни в чем не виноваты, мисс Харт.

— Нет… Я ведь ничего не замечала! А вы… Вы все это время подвергались несправедливым и обидным нападкам.

Эмма глубоко вдохнула и разгладила подол шерстяного домашнего платья.

— Все не так уж страшно.

— Не обманывай. Не стоит щадить меня. Говори все как есть. К тебе… Они тебя…

Боги! Я даже не смогла задать этот страшный вопрос. Эмма отвела взгляд. Я вцепилась в подоконник со всей силы, чтобы не рухнуть.

— Предлагали после выпуска стать… м-м… тайной спутницей. Мне ведь скоро восемнадцать. «Пора думать о будущем». Парни из школы так говорили. Когда я отказалась, начали оскорблять, иногда хватали, но… То, о чем вы подумали, не случилось.

— Эмма, это недопустимо. Нет. Это настоящее преступление!

— Вашей вины нет, — повторила она упрямо. — Мы не хотели говорить, потому что у приюта хватает забот. Вы, мисс Харт, вырастили нас сильными. Потерпеть еще год, два, три — это не сложно.

Поднявшись со стула, Эмма подошла ко мне и осторожно коснулась моего плеча.

«Так обычно взрослые утешают детей... Никак не наоборот!» — с горечью подумала я и сжала кулаки.

Когда Эмма вышла в коридор, я больше не могла сдерживаться. Сила рванула во все стороны. Воздух стал плотным. Над головой мерцали искры неоформленной чистой магии. Я сделала шаг к столу, и кабинет качнулся. В глазах стремительно темнело, пока сердце падало куда-то вниз.

Мир погас.

— Мисс Харт? Слышите меня? Хаос… Ловейн, очнитесь!

От мягкого, низкого голоса сознание медленно возвращалось. Я чуть приоткрыла глаза. Показалось серое пятно потолка и сразу же закружилось. Мою голову кто-то придерживал, а под спиной ощущалась мягкость дивана. Прохладная волна разошлась от груди по всему телу. Стало легче, мутить перестало.

Я несколько раз моргнула и поняла, что надо мной склонился Кларенс.

— Как? Что вы здесь… — выдавила я и потянулась к горлу.

Он сидел на диване, пристроив мою голову себе на колени. От его рук исходила магия.

— Чарльз впустил меня в дом и сказал, где вас искать. Я долго стучал в дверь, но вы не отвечали, — спокойно произнес Кларенс. — Я вошел и обнаружил вас без сознания на полу. Диагностика показала магический всплеск и сильное потрясение.

Я застонала. Мир закружился вновь.

— Тише. Не двигайтесь, пока я не закончу лечение. Я не специалист… Мои знания поверхностны. Не хочу напортачить и сделать хуже.

— Спа… спасибо, — выдохнула я. — Зачем вы здесь?

— Кристофер попросил помочь приюту, пока он не вернется из столицы. Он сказал, что вы будете упрямиться, но я не должен отступать. Кажется, Крис не зря волновался. Расскажите, что случилось?

Кларенс аккуратно коснулся моих висков, подарив спасительную прохладу. И я не выдержала, рассказала о тех ужасах, что терзали душу. Он слушал молча, ни разу не перебив и ничего не уточнив. Просто продолжал вливать в меня магию и придерживать голову. Когда я закончила и открыла глаза, Кларенс кивнул.

— Уму непостижимо… Да, это тяжело и неправильно, но решаемо, мисс Харт. Вы упрекнули детей за то, что они ничего не сказали, не попросили помощи. Но сами вы поступаете ровно так же.

Я не нашлась с ответом, потому что он был прав. И эта правота колола глаза. Дети ведь смотрят на взрослых, быстро учатся и начинают подражать…

— Но что же я могу сделать? — спросила еле слышно и посмотрела на сосредоточенное лицо.

— Подумаю… Сегодня уже поздно, а у меня остались нерешенные рабочие вопросы. Но завтра я вернусь, и мы еще раз все обсудим.

Кларенс аккуратно поднялся, подложив мне под голову подушку. Снял со спинки старое одеяло и бережно накрыл меня.

— Я передал Инес продукты. Собственно, это и было причиной для визита. Кристофер составил список необходимого и выдал мне. Завтра я вернусь с лекарствами. Сегодня просто не успел забрать заказ, к сожалению.

Благодарно кивнув, я прикрыла глаза. Не находила сил спорить или отказываться.

— Отдыхайте, мисс Харт. Доброй ночи.

Кларенс ушел, а я еще долго не могла собрать разбегающиеся мысли. И хоть обещала себе не спать на диване, но снова осталась ночевать в кабинете. Опустошенная, разбитая и с тянущей болью под ребрами.

Глава 15

Утром лучше не стало. В теле ощущалась ломота, виски пульсировали, в глазах была резь. Я сидела за длинным общим столом, и еда казалась безвкусной. Инес приготовила рисовую кашу с ягодами, что вызвало у малышей настоящий восторг. Ягоды они любили, но ели их только в летний период. Чаще те, что мы собирали в лесу сами.

Беззаботность моих сорванцов разрывала сердце. Они тихо перешептывались, обсуждая уроки и о чем-то споря. На их фоне подростки казались мрачнее, чем обычно. Они не смотрели в мою сторону и даже не разговаривали.

Я попыталась выдавить улыбку.

— Спасибо, Инес. Очень вкусный и сытный завтрак!

Ложь. Каша будто вставала комом в горле, но я заставила себя опустошить тарелку. Даже ягоды — сладкие, сочные — не разбавили тот мрак, в котором я утопала.

Малыши допили отвар, поклонились и дружно высыпали из столовой. Мальва кивнула, пожелала всем хорошего дня и отправилась проводить первый урок. Подростки остались. Все двенадцать детей сидели неподвижно и ожидали дальнейших указаний. Вероятно, они просто не знали, что делать, ведь я запретила им посещать школу.

«Вместо них туда отправится письмо. Так будет лучше для всех».

— Ребята… — Я отставила почти полную кружку с отваром и внимательно посмотрела на каждого. — Пожалуйста, соберитесь в гостиной на втором этаже. Я подойду к вам чуть позже.

Натянутая улыбка казалась маской. Она была не способна обмануть этих детей, которым пришлось рано повзрослеть. Они замечали больше, хорошо читали между строк и быстро улавливали атмосферу.

Подростки неуверенно переглянулись, поднялись и медленно покинули столовую. Только когда шаги окончательно стихли, я повернулась к Чарльзу и Инес, которые уже начали убирать посуду.

— Мне нужно кое-что вам рассказать.

Когда я закончила, Чарльз выронил ложки. Они рассыпались по ковру, что приглушило звук. Инес поставила тарелки обратно на стол так резко, что старый фарфор звякнул.

— Мерзавцы! Ловейн, нужно действовать. И… — Выражение ее лица на миг смягчилось. — Боги стали милостивы! Они услышали мои молитвы и послали помощь в трудный час. Ты не должна от нее отказываться. Услышала меня, пчелка?

Я сразу поняла, к чему она клонит, но отвечать не стала. Спорить с тетушкой бессмысленно и отняло бы много сил, которых особо-то и не было. Поднимаясь на второй этаж, я услышала громкие голоса еще до того, как приблизилась к гостиной.

— Нет! Не собираюсь там сидеть, как тряпка! Почему вы такие мягкотелые? — горячо возмущался Конор. — Если мы вернемся в школу, я первым делом пойду и начищу тем…

— Хватит! — резко пресекла его речи Эмма. — Ты хочешь, чтобы нас всех с позором выгнали? Или чтобы мисс Харт потеряла приют? М?

— А что? Лучше терпеть, да? Молчать, когда нас называют грязью?

— Мы не доставим мисс Харт новых проблем, — вклинился в короткую перепалку Лиам. — Об этом вчера ведь говорили! Она и так… — он запнулся и продолжать не стал.

— Мы должны ей помочь! — выпалил Бруно. — Хоть чем-то! Она же одна тянет весь дом. Если придется, то я вернусь в школу. Пусть что хотят, то со мной и делают. Главное, чтобы приют не трогали. А я… вытерплю.

— Нисколько не сомневаюсь! Только и можешь, что терпеть, слабак…

— Конор, это переходит границы, — встал на защиту друга Лиам. — Сейчас ты ведешь себя не лучше тех идиотов!

— Простите… Не могу просто сидеть, пока эти выродки потирают свои грязные лапы и думают, что мы испугались.

— Я понимаю и разделяю твои чувства, — мягко произнесла Эмма. — Но не будь эгоистом! Мы рассказали все. Теперь решить не нам, а мисс Харт.

— Разве она должна делать это в одиночку? — спросил Бруно. — Это же наше дело. А еще это наш дом! Школа сейчас меньшее из наших проблем. Разве мы не должны обсуждать именно это?

— А что ты можешь? Собирать милостыню у храма? — вновь разозлился Конор. Послышался короткий удар, будто он стукнул кулаком о стол. — Мы не взрослые… Наше слово ничего не значит.

Я прислонилась к стене, пережидая, пока сердце перестанет бешено колотиться. Беззвучно сняла туфли и встала прямо на холодный пол. Пальцы перебирали воздух, пока обувь послушно двигалась вниз. Воссоздать звук приближающихся шагов не составило труда. Ребята зашикали друг на друга и замолчали. Я набрала побольше воздуха в легкие. Резко, но тихо выдохнула и лишь тогда вошла в гостиную.

— Дети, нам нужно серьезно поговорить.

Библиотека была наполнена мягким шелестом страниц и стуком грифельных карандашей. Малыши старательно выписывали по памяти исторические даты и памятные события последних лет. Я ходила вдоль столов, то поправляя осанку, то поглядывая в листы.

Дверь распахнулась так резко, что я дернулась и больно ударилась бедром об угол. Бруно влетел внутрь библиотеки подобно урагану: запыхавшийся, красный, со взъерошенной челкой.

— Объяснитесь, молодой человек. — Я нахмурилась. — Бруно, что за поведение? И почему ты здесь? Вы же должны помогать Чарльзу и Инес на кухне.

Он сглотнул, оглядел малышей, подошел ко мне и сбивчиво зашептал:

— Прошу прощения! Там… прилетели какие-то мужчины. Их четверо. Они ходят по нашему двору и что-то измеряют. Смотрят так, будто они здесь хозяева!

Сердце споткнулось и на миг сжалось. Нехорошее предчувствие прошлось по всему телу ледяными волнами страха.

— Что? Как это?

Я шагнула к широкому окну и прижалась ладонями к потрескавшейся раме. Во дворе действительно стояли четверо мужчин в одинаковых темных плащах. Один держал сканирующий артефакт, другой что-то высматривал на карте, третий делал пометки в блокноте. Четвертый ходил по кругу и что-то отрывисто говорил бледному Чарльзу.

— Бруно, — мой голос дрогнул, — присмотри за ребятами, пожалуйста. Они делают письменное задание, так что ты справишься. Я отлучусь ненадолго, дети. Ведите себя прилично и слушайтесь Бруно.

— Конечно, мисс Харт! Я не подведу!

Я поспешила вниз. На бегу схватила пальто, но так и не надела.

Мужчины обернулись на звук моих шагов. Чарльз облегченно приложил ладонь ко лбу.

— Кто вы, господа? И что происходит? — Я остановилась и обвела всех прищуренным взглядом. — Потрудитесь объясниться.

Тот, кто стоял ближе к Чарльзу, скривился, мельком взглянув на меня.

— Комиссия по оценке земельных участков, — произнес он сухо. — Нам поручено провести замеры и сделать чертеж.

— Что? Разве об этом меня не должны были уведомить?

— Извещение было отправлено два дня назад. — Пожал плечами он. — Если вы его не получили, то это не наша забота.

Мужчина с блокнотом в руках демонстративно посмотрел свои записи, перевернув несколько страниц, а затем произнес:

— Согласно распоряжению Городского совета, данный земельный участок подлежит изъятию. В рамках проекта строительства курортного отеля мы должны провести оценку и предоставить его будущий чертеж.

В груди неприятно тянуло: знание о надвигающемся сносе это одно, а видеть людей, пришедших подготовить почву для несправедливого и незаконного приговора — совсем другое.

— Но! Еще… — начала было я, но меня грубо перебили.

— Вот постановление о сносе и распоряжение о сборе комиссии. Все подписи на месте. Знаю, что срок на ваше переселение еще не подошел к концу, но… Не желаете ли поторопиться?

«Это дурная шутка? Какая наглость!»

Я открывала и закрывала рот, но не могла найти подходящих цензурных слов. Боль в висках стала почти оглушающей. Мужчины вернулись к своим прежним занятиям, будто перед ними стояла не управляющая, а пустое место. Они ходили вокруг, сканировали местность, даже заглянули в загон, чем напугали бедных животных. Поднялся громкий лай.

— Угомоните их! Мешают работать!

— Да вы… Вы…

В носу так не вовремя защипало. И вдруг воздух над нами завибрировал. Показался белоснежный маглет. Сначала я подумала, что по мою душу явился заместитель директора. Даже сжалась от ужаса.

«Только его здесь не хватало!»

Однако когда открылась дверь, из маглета выпрыгнул Кларенс. Плечи его были напряжены, острый взгляд быстро оценивал обстановку.

— Что здесь происходит? — его низкий, обычно спокойный голос, стал холодным и пугающим.

Комиссия явно не ожидала чьего-то вмешательства. Мужчины недоуменно переглянулись.

— Мы ведем законные работы и… — начал говорить один из них, но Кларенс шагнул вперед, и фраза осталась недосказанной.

— Законные? — он выплюнул это слово так, будто оно было на вкус отвратительным пойлом.

— Вот именно!

Перед лицом Кларенса появился белый лист с гербом совета и печатью. Однако тот не стал ничего проверять. Лишь мазнул взглядом по заголовку и просто отмахнулся.

— Я знаю, что пишут в таких постановлениях. — Воздух между мужчинами сгустился. Кожей я ощущала возникшее напряжение. — Есть закон, по которому должны оформляться подобные документы. Пункт четыре, статья тридцать девять: «Предварительная проверка территории проводится в согласованное время и в присутствии ответственного лица». Вы согласовали время своего визита с хозяйкой приюта, господа?

Комиссия застыла, а затем начала переглядываться. До меня донеслось бормотание:

— Что происходит?

— Не знаю… Нам сказали, что здесь никого не будет, кроме женщины. Что препятствий в деле не ожидается.

— Вас обманули. Свяжитесь со своим информатором, — жестко произнес Кларенс, который тоже услышал шепотки. От его тона у меня мороз пробежал по позвоночнику. — А теперь вы покинете территорию приюта. Немедленно. Ждем официальное письмо для согласования времени. И… передайте вашему заказчику: любые действия по этому участку будут расцениваться как попытка давления. А давление — вещь двусторонняя.

Комиссия неохотно отступила. Мужчины начали поспешно собирать разложенные на земле артефакты, бормоча себе что-то под нос. Через несколько минут их маглет взмыл в небо.

Во дворе стало тихо. Так тихо, что казалось, будто стук моего сердца слышат все в округе. Я едва не рухнула от облегчения, поняв, что нам дали передышку. Кларенс вовремя оказался рядом и подхватил меня под локоть.

— Вас нельзя оставлять одну. Хоть в приюте ночуй и отгоняй от вас всяких неприятных типов с утра до ночи.

Он произнес это шутливым тоном. Видимо, хотел таким образом разрядить обстановку. Только я не разделяла его веселья. Ведь это был не проигрыш, а стратегическое отступление. Комиссия совсем скоро вернется вновь.

Глава 16

Я пыхтела от негодования, сжимая в руках короткую записку так сильно, что бумага угрожающе хрустела. Пыталась найти в ней хоть каплю здравого смысла! Вторая рука нервно дергалась, то поправляя выбившуюся прядь из пучка, то делая в воздухе непонятные жесты.

«Ваша подруга была столь любезна, что указала на самые проблемные места. Она также предупредила, что вы будете решительно против. Поэтому я ничего не сказал, а просто сделал заказ в артефакторской лавке. Прикладываю гарантийный талон к записке.

С заботой о Вас и детях, Кристофер Савар».

Передо мной стоял новый артефакт для стирки, испуская голубоватое сияние и тихо урча. Он был примерно с меня ростом, с вычурной панелью управления, которая мягко мерцала россыпью символов. О значении половины из них я могла только догадываться.

«Зачем? Почему? Как быть?» — вопросы терзали мою бедную голову.

Я покосилась на артефакт, как на личного врага и тяжело вздохнула.

— Он же огромный! А еще подозреваю, что он невероятно дорогой. Это совершенно неуместно! И…

— И он работает бесшумно, — спокойно добавил Кларенс, стоящий рядом. — А еще в три раза быстрее обычных моделей и расходует меньше энергии.

— Но…

— И безопасен для детей.

Кларенс не оставлял мне возможности придумать аргументы против.

— Нет, нет. Я не могу принять такую вещь! — размахивая запиской, взвилась я. — Это дурной тон!

— Вы сильно преувеличиваете.

— Я? — у меня даже голос сорвался. — Да этот артефакт стоит как маленький дом на окраине Ройвена.

— Снова преувеличиваете…

Кларенс чуть склонил голову, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось спокойным, но я прекрасно видела: он готовился ко второй волне моих протестов. А еще… Веселился! Его забавляли моя реакция и наша перепалка.

— Мисс Харт, — произнес он елейным голосом, — прошу вас. Не обижайте Кристофера.

— Я? Обижаю? — Я ткнула пальцем в сияющую панель управления. — Это он обижает меня!

— Его намерения добры и искренни. Они исходят от большого чистого сердца. Крис делает это, потому что ему не безразличны вы и дети. Он у нас… очень ответственный. Вскрывшаяся правда о пожертвованиях ударила по нему сильнее, чем он показывает.

Я замерла, затем плотно сжала губы. Повернулась к артефакту и мысленно выругалась.

— Но так нельзя! Нельзя принимать столь дорогие подарки.

— Можно, — спокойно возразил Кларенс. — В частности, когда это не подарок, а помощь.

Не удержалась и застонала сквозь стиснутые зубы.

— Да он… Он…

— Упрямый, — подсказал Кларенс. Я активно закивала, и на это он весело хмыкнул. — Как и вы, мисс Харт.

Я замолчала, возмущенно на него уставившись. Собиралась уже начать новый виток спора и даже заготовила первый аргумент, но в коридоре послышался голос Касс:

— Ловейн! Ты где?

Дверь прачечной резко распахнулась. Подруга сделала шаг внутрь и застыла, увидев Кларенса. Его брови поползли на лоб, а щека дернулась.

— Вы?

— Вы? — вопросила Касс тем же тоном и уперла руки в бока.

— Не знала, что вы знакомы… — растерянно пробормотала я и получила два колких взгляда в ответ.

— Ловейн, — Касс указала подбородком на мужчину, — это он в меня врезался тогда.

— Мне казалось, что мы урегулировали тот вопрос. Откуда в вашем голосе столько драмы и обиды?

Подруга была обескуражена. Я повернула голову и заметила легкое смущение на обычно невозмутимом лице Кларенса.

— Что? — зашипела подруга. — Мы оба могли погибнуть от столкновения! Если бы не мои навыки маневрирования…

— Согласен. Ваши навыки уклонения впечатляют, — мягко произнес Кларенс.

Невольно он нашел тот самый переключатель, что смог усмирить бурю. Касс шумно втянула воздух и покраснела до самых ушей. Но было одно но... Подруга ненавидела, когда кто-то вгонял ее в краску. Румяные щеки совершенно не подходили к огненным волосам, как заявляла сама Кассандра.

Я срочно вклинилась между ними, потому что еще мгновение, и прачечная превратилась бы в поле боя. Касс уже сжимала кулаки и ехидно скалилась.

— Так, достаточно… Сейчас все дети сбегутся на шум!

Я повернулась к подруге. Эта интриганка тоже должна была получить наказание за самоуправство.

— Ты надоумила Кристофера купить этот… — Я сделала неопределенный жест и ткнула пальцем в артефакт за спиной Касс. — Зачем?

Она поджала губы и надулась.

— Я просто предложила ему обратить внимание на проблему!

— Ты толкнула его в эту проблему, — простонала я.

— Но ведь нужная же вещь! Просто необходимая приюту! — попыталась оправдаться Касс. — От меня бы ты точно не приняла настолько щедрый подарок. Вот я и нашла обходной путь.

Кларенс тихо откашлялся. Я прикрыла лицо ладонью. Касс фыркнула и сложила руки на груди. Затем ее взгляд устремился поверх моей головы. В голубых глазах разгорелись искры.

— Помнится… вы переживали за брата. Так спешили, так спешили! И что я вижу? Вместо заботы о нем расхаживаете по приютам.

Обвинение прозвучало слишком притянуто. Я округлила глаза. Касс и сама поняла, что сказала какую-то глупость. Искры в глазах потухли, и подруга отвернулась.

Кларенса этот выпад, кажется, не задел. А даже наоборот, позабавил. Позади раздался тихий хмык.

— Спасибо, что так волнуетесь о здоровье моего брата. Он уже поправился и рьяно взялся за работу. — Кларенс вновь кашлянул и поравнялся со мной. — Раз волей судьбы мы вновь столкнулись и, как выяснилось, заботимся об одном деле…

Касс приподняла брови. Кларенс склонил голову набок и обратился уже ко мне:

— Не познакомите нас, мисс Харт?

— А вы разве не… — Я смолкла, затем прочистила горло и натянуто улыбнулась. — Конечно! Это мисс Кассандра Истрид. Моя лучшая подруга и незаменимая помощница приюта. А этого господина зовут Кларенс…

По правилам нужно произнести и фамилию рода. Вот только я ее не знала, и получилась неловкая запинка.

— …Савар.

Повисла еще одна пауза. Артефакт в углу запищал, оповестив о том, что стирка закончилась. Я пребывала в крайней степени замешательства. Отчего-то это открытие потрясло меня больше, чем все остальное. Невольно я начала искать сходства.

«Глаза, голос, манера держаться… И как не заметила раньше?»

— Савар? — прошептала я удивленно.

— Савар? — одновременно со мной переспросила Касс, но значительно громче.

Мы обе переглянулись. Кларенс криво усмехнулся и галантно поклонился.

— Все верно, дамы. Кристофер — мой старший брат.

Часом позже мы расположились на кухне. Было тепло, тихо и пахло выпечкой, которую принесла с собой Кассандра. Опять! Но спорить и отчитывать подругу при Кларенсе я не стала. Ограничилась лишь кивками и страшными глазами.

Пока я разливала отвар по кружкам, Касс распаковывала коробку с ее фирменными тарталетками «Лисья радость». Это были миниатюрные корзиночки из хрустящего морковного теста, щедро заполненные воздушным сливочным кремом. Посыпка из карамельной крошки завершала эту чудо-композицию.

Мы сели за стол: Касс справа, а Кларенс напротив. Я грела руки о кружку, не спеша начинать разговор или притрагиваться к угощению. Гораздо интереснее было наблюдать за этими двумя. Между ними по-прежнему ощущалась напряженность, природу которой я не могла понять. Удивительно… Мне казалось, что она приятна им.

— Эти пирожные восхитительны, — заметил Кларенс после первого укуса. — Они в меру сладкие и не рассыпаются на тарелке.

— Спасибо… — Касс чуть приосанилась. — Рецепт я придумала сама! Если понравилось, то заглядывайте в мою пекарню на Лунном проспекте. У нас отличное заведение с высоким рейтингом.

Вот же… От похвалы подруга едва не засветилась ярче лампы. Прежде я не замечала за ней столь бурной реакции. Кларенс моргнул и приподнял одну бровь.

— Вы владеете пекарней?

— Да! А вы ожидали, что я добываю муку в шахтах? — холодно уточнила она.

«Боги! Что за нелепое предположение? Муку… В шахтах! Не заболела ли часом Касс? Второй раз говорит какую-то ерунду, от которой потом сама краснеет», — весело подумала я, скрыв широкую улыбку за кружкой.

— Нет. — Ничуть не смутился Кларенс. — Просто… впечатлен вами.

Подруга довольно улыбнулась, словно одержала маленькую победу. Румянец на ее щеках стал еще отчетливее. Я сделала глоток отвара и чуть не поперхнулась, когда острая мысль пронзила сознание.

Они поддразнивали друг друга… Искры между ними были настолько ощутимы, что я уселась чуть ровнее и посмотрела на Кларенса и Касс по-другому, внимательнее. Ловила каждый взгляд, каждый жест, каждую интонацию во время их беззлобной пикировки.

«Определенно… Кларенс понравился ей, как мужчина!»

Немного подумав, я решила вмешаться, пока подруга не выкинула еще какую-то глупость, о которой потом будет сожалеть. Разговор свернул на проблемное русло:

— Мы так и не обсудили проблему со школой.

Кларенс тихо постучал пальцем по кружке, словно взвешивал слова.

— Решение есть, — наконец сказал он. — Но еще не время его озвучивать.

Касс прищурилась.

— Обожаю, когда люди говорят загадками. Особенно мужчины. Обычно это значит, что они ничего не знают и отчаянно пытаются выглядеть умными.

— В данном случае речь скорее о том, что преждевременное объяснение только навредит, — мягко возразил Кларенс.

— Прекрасно. Он ещё и дипломат, — проворчала Касс и взяла еще одну тарталетку из коробки.

— Это для блага приюта.

— Вы уверены? Посмотрите на Ловейн. Она же сейчас от волнения с ума сойдет!

Кларенс ободряюще улыбнулся, покачал головой и ловко сменил тему:

— Кстати, вы проверили лекарства, которые я доставил вчера? Всего хватает?

— Да. Премного благодарна за это. — Я смущенно склонила голову и покрутила кольцо на пальце. — В ближайшее время не нужно будет беспокоиться, если дети заболеют.

— Не стоит, мисс Харт. Рад быть полезным. — Кларенс сделал глоток и посмотрел в окно. Во дворе резвились дети под присмотром Инес. — Ах да… Пришло ли извещения от комиссии?

Я шумно выдохнула.

— К счастью или сожалению, но нет.

— Понятно… Затаились, значит.

После этой фразы разговор зашел в тупик. Однако тишина продлилась недолго. Касс забарабанила пальцами по столу и вдруг выпалила:

— Раз Кристофер ваш старший брат… Тогда сколько лет вам? Если это не очередной секрет, конечно!

Я все же поперхнулась отваром и закашлялась. Касс протянула руку и постучала мне по спине. Отнюдь не ласково. Кларенс дернул уголком губ и спокойно ответил:

— Тридцать один.

Это вызвало во мне совершенно нелепый и неуместный интерес. И прежде чем я успела прикусить язык, спросила:

— А сколько тогда Кристоферу?

— Тридцать шесть, — раздался низкий голос от дверей.

Глава 17

Дернувшись, я резко повернула голову и уставилась на мужчину в дверном проеме. Под глазами были тени, плечи чуть опущены, но на губах играла теплая улыбка.

— Крис? Что ты здесь делаешь? А как же дела в столице?

— Все, что я мог — уладил. Остальное на Варгусе.

— Так ты прилетел один?

Кристофер кивнул брату и обратился ко мне:

— Могу я присоединиться?

Я подскочила с места, радушно указав на лавку.

«В самом деле… Чего это я так растерялась?»

Пригладив волосы, я подошла к печке и подхватила глиняный чайник с отваром. Вернулась к столу уже с блюдцем, десертной вилкой и наполненной до краев кружкой.

— Вы очень любезны, мисс Харт. Благодарю за заботу.

Кларенс повернул голову, внимательным взглядом изучив брата. Его глаза чуть сузились.

— Что еще случилось? — спросил он тихо.

— С чего ты взял? — после небольшой паузы ответил вопросом на вопрос Кристофер и подцепил тарталетку из коробки, которую Касс к нему придвинула.

— Ты моргаешь левым глазом. А делаешь ты это только тогда, когда чем-то встревожен или обеспокоен.

Вот уж действительно… братья. Я бы ни за что не заметила и не догадалась о такой мелочи. Кристофер тяжело выдохнул и не стал отрицать:

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Ладно… Просто не хотел портить настроение прямо с порога. У меня плохие новости, мисс Харт. Очень плохие.

Я сжала руки на коленях. Касс нахмурила брови, перестав буравить нечитаемым взглядом Кларенса.

— Не томите же! Это связано с нашим приютом, да?

— Да… В императорском архиве меня ждал неприятный сюрприз. Нашелся документ, подписанный за год до вашего назначения на должность. Сразу скажу, что никакой ошибки нет. Так вот… Этот документ подтверждает перенос особой зоны. Земля под приютом теперь не защищена законом, на который мы уповали.

У меня защемило в груди, дышать стало трудно.

— Сначала я подумал, что это подделка, — продолжил Кристофер и отвел взгляд, — но, увы. Все официально: подписи двух сторон и печати подлинные. Я трижды перепроверил.

— И где теперь это особая зона? Куда ее перенесли? — спросила я хрипло и вцепилась в свое запястье.

Кристофер назвал место. Мы с Касс одновременно нахмурились. Я попыталась представить карту Ройвена и его окрестностей, но подруга первой хлопнула ладонью по столу и возмущенно воскликнула:

— Да это же старый пансион за чертой города! Тот, что забросили еще лет восемь назад. Помнишь, был крупный скандал? Как раз после моего совершеннолетия, когда мы уехали на источники. В газетах писали, что постояльцы обнаружили на стенах грибок. Там еще кого-то едва спасли, когда случился обвал фасада.

— Да… Что-то такое припоминаю.

— Туда человеку ступить страшно! — еще больше взвилась подруга. — Какая, к Хаосу, особая зона?

— Не знаю, как выглядит это здание и где находится, но поверю вам на слово. Однако факт остается фактом: согласно бумагам, гуманитарная помощь должна будет поступать туда. Мы можем инициировать разбирательство, но это растянется на месяцы.

— И что же делать? — обреченно прошептала я.

— Пойти и разгромить совет!

— Спокойнее, мисс Истрид, — остудил пыл подруги Кларенс. — У вас магия сочится сквозь пальцы.

Пока Касс пыталась взять разбушевавшийся дар под контроль, Кристофер продолжил:

— Разделяю ваше желание, однако не могу согласиться с этим вариантом. Мы поступим иначе. На руках у нас имеются доказательства подлога отчетов о финансовой помощи приюту. Варгус уже начал заниматься этим вопросом, подав заявление в столичный суд. Местным представителям правопорядка у меня веры нет.

— У нас тоже, — буркнула Касс, наконец совладав с эмоциями.

— И это еще не все. Мисс Харт, вы подписывали документы о продаже дома? Насколько я понимаю, мы можем поднять и этот вопрос. Вы получили извещение постфактум.

Я покачала головой. Дыхание стало рваным. На плечи заползло отчаяние и придавливало меня к узкой лавке.

— Нет, но… — Я потерла виски. — Простите. Я уже ни в чем не уверена. Может, и дарственная на мое имя была фальшивкой. Только не верится, что прошлая управляющая могла так поступить. Она искренне любила этот дом и заботилась о детях.

— Это могло бы все объяснить. — Задумчиво кивнул Кристофер и почесал бровь. — Сегодня же напишу Варгусу и попрошу уточнить в Императорском реестре, кто числится владельцем дома.

Повисла натянутая и какая-то зловещая тишина. В ней особенно громко был слышен мой судорожный вздох. Кларенс решительно поднялся и тихо похлопал в ладоши.

— Давайте немного разгоним мрачную атмосферу. Думаю, сейчас самое время рассказать о решении вопроса со школой. — Он обвел всех взглядом и торжественно произнес: — Дети больше не будут подвергаться нападкам и терпеть предвзятое отношение. Мы подобрали и наняли для подростков трех компетентных преподавателей. Один из них обучал на дому и нас с Крисом. После сдачи обязательных экзаменов все ребята получат официальные рекомендации и дипломы, идентичные школьным.

— Как чудесно! — радостно воскликнула Касс и пихнула меня локтем в бок. — Решения лучше и не придумать, скажи же, Ловейн?

— Но это слишком… Приюту не по карману держать штат преподавателей.

— Возражения не принимаются, мисс Харт, — отрезал Кларенс. — Все бумаги уже подписаны, а услуги оплачены.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова, но в этот момент раздался шорох за дверью. Мы втроем обернулись к источнику звука. Я приложила палец к губам, тихо выскользнула из туфель и прошла на цыпочках к двери. Резко ее распахнула и наткнулась на Эмму и Конора.

— Ну? — сурово спросила я, схватив их за локти и втащив в кухню. — И как это понимать? Разве я не учила вас, что подслушивать — это плохо?

Подростки молчали, глядя куда угодно, только не на меня. Эмма залилась краской стыда, а Конор насупился. В воспитательную беседу вмешался Кларенс. Голос был мягким, а в светло-карих глазах — озорство.

— Раз уж вы все слышали, то как вам идея?

Конор высоко поднял подбородок и сжал кулаки.

— Мне нравится! Я тоже хочу пойти с мисс Истрид и разгромить совет.

Эмма подняла на меня виноватый взгляд и быстро дала Конору подзатыльник. Тот совершенно этого не ожидал и громко охнул.

— Чего дерешься? — Он посмотрел на меня, затем на Эмму и выдал: — А… Понял. Вы не о том спрашивали.

— И как давно вы стояли под дверью, шпионы? — грозно спросила я и схватилась за голову.

— Виноваты. Просим прощения… — зашептала Эмма, комкая в руках юбку.

Конор же нахмурился, губы сжались в тонкую линию. Он посмотрел на сидящих за столом, потом на меня.

— Со школой я не согласен. Эти вы… — он прервался, потому что Эмма схватила его за бок и, кажется, ущипнула. Конор скривился и продолжил, но уже зло шипя сквозь зубы: — Дети уважаемых господ решат, что они выиграли.

Кларенс наклонил голову и снова вмешался:

— А ты уверен, что все понял правильно? Может, стоило подслушать чуть дольше и узнать… больше. Но теперь, увы и ах! — Он театрально вздохнул и приложил ладонь ко лбу тыльной стороной. — Терзайся в догадках, юный стратег.

Конор покраснел, шумно набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул так резко, будто собирался выругаться. Эмма схватила его за рукав и потянула на себя.

— Еще раз просим прощения, — выпалила она, низко поклонившись каждому. — Мы уходим!

После этого она буквально вытолкала упирающегося Конора за дверь. Не прошло и трех секунд, как голова с растрепанными золотистыми волосами показалась вновь.

— А идея обучаться дома мне нравится. Так я буду спокойна за других девочек. Еще раз простите, мисс Харт. Мы больше так не будем.

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, дверь снова закрылась. Когда шаги стихли, мы переглянулись. Касс разразилась переливчатым смехом. Кларенс пригубил отвар с видимым удовлетворением. Даже обычно спокойный Кристофер попытался скрыть улыбку за кружкой, но его выдали плечи, которые сотрясались от сдерживаемого смеха.

Я закрыла лицо ладонями и позволила себе маленькую вольность:

— Хаос меня раздери! Ну и день.

Не успела я отойти от шока и принять все то, что свалилось мне на голову, как на пороге кухни появилась Инес.

— Не хотелось бы вас тревожить, но мне пора готовить ужин.

Посмотрев на часы, я мысленно ахнула. Кассандра грациозно поднялась и принялась собирать тарелки.

— Конечно! Тетушка, я вам помогу.

Кларенс хмыкнул, поднялся следом и взялся за кружки.

— Я тоже в деле.

Касс замерла, прижав стопку тарелок к груди. Ее аккуратные брови взлетели так выразительно, что я даже позавидовала.

— Вы? — медленно переспросила она. — Разве мужчины умеют готовить?

Кларенс горделиво расправил широкие плечи, явно красуясь.

— Еще как умеют! Мы с братом прекрасные повара. Желаете проверить?

— Желаю!

Инес цепко оглядела нашу компанию, затем умиленно всплеснула руками:

— Ну ежели вы не против… Работы у меня много. Тем более, — она оглядела ящики у стены с крупами и заполненный свежим мясом ледник, — теперь у нас столько хороших продуктов! Еще раз благодарю, господа. Не иначе как сами Боги прислали вас к нам. И от помощи я не откажусь.

Инес начала отдавать указания быстро и четко. Я даже не успела ничего возразить. Ладно Касс! Но чтобы уважаемые лорды стояли на кухне и готовили для детей-сирот… В этот миг мое представление о семье Савар рушилось и собиралась заново, но уже с другими красками и узорами.

— Будем делать рагу с бобами, жареные лепешки и сразу испечем пироги с ягодами на завтрак.

Касс и Кларенс получили ножи, доски и указание резать овощи. Инес повернулась ко мне.

— А вы вдвоем займитесь тестом. Справитесь?

— Не извольте беспокоиться, — ответил Кристофер так уверенно, что я поразилась.

Вымыв руки и получив рецепт, мы заняли дальний угол кухни. Перед нами возвышались две большие кастрюли, миски, кувшин с водой, яйца и мешок муки.

Я со вздохом закатала рукава домашнего платья, надела фартук и оглянулась на стоящего рядом мужчину. Он боролся с широкими завязками.

— Повернитесь ко мне спиной. Я помогу.

Шагнув вперед, я оказалась слишком близко. Носа коснулся едва уловимый аромат парфюма: свежий, с нотками шалфея и мяты. Не насыщенный, скромный — он идеально подходил такому спокойному мужчине, как Кристофер.

Я подняла голову и задержала взгляд на длинной шее. Чуть ниже линии волос расположился треугольник из родинок. Совсем маленьких, едва заметных, но точно образующих аккуратную форму. Это показалось мне таким необычным и… милым.

Кристофер слегка повернул голову.

— Что-то не так?

Осознав, что разглядываю его шею слишком долго, я смутилась и одернула себя:

«Вот же! И что на меня нашло? Будто родинок никогда не видела…»

— Нет, нет! — Туго затянув ленты фартука, я поспешно отошла. — Готово.

— Тогда приступим, — сказал Кристофер и развернулся к столу.

Работать с тестом я никогда не любила. И Инес об этом прекрасно знала! Времени на размышления не было. Кристофер ловко начал пересыпать муку в миску, и мне пришлось придержать края мешка, чтобы не просыпать лишнего.

— Вы точно умеете готовить? — шепотом спросила я.

— М-м… не совсем. Но я мастерски умею следовать указаниям. А это уже половина успеха.

Тем временем за другим столом кипела бурная деятельность.

— Осторожнее, вы сейчас порежетесь! — воскликнула Касс.

— Я? Да я встать не успел, как вы уже перехватили мой нож, — возмутился Кларенс.

— Потому что вы держали его неправильно.

— Это называется универсальный хват.

— Это называется дуростью! К тому же это небезопасно… — закончила подруга уже не так рьяно.

Их пикировки летали по кухне. Воздух будто наполнялся веселыми и теплыми искрами. Я невольно улыбнулась, прислушиваясь, и в этот момент задела локтем мешок с мукой. Белое облако взорвалось вокруг меня.

— Ах! — только и успела сказать я, а затем громко чихнула и закашлялась.

Кристофер вовремя прикрылся руками. Мы переглянулись. Он тихо рассмеялся, а я смутилась.

«Вот же растяпа!»

— Кажется, тесто мстит вам за то, что вы так активно его замешивали.

— Очень смешно, — буркнула я и досадливо поджала губы.

Кристофер шагнул ближе. Осторожно, как тогда в кабинете. Его теплые пальцы мягко коснулись моего виска и убрали прядь, которая превратилась в белесую ленту. Потом он бережно стер муку с моей щеки полотенцем.

— Вот так, — голос Кристофера стал значительно тише. Он словно обволакивал меня и успокаивал. — Теперь чисто. В глаза не попало?

Я замотала головой, ощутив жар на щеках, и вцепилась в края кастрюли.

— Благодарю…

— Всегда рад помочь.

Работа наладилась. Мы вновь смогли, не сговариваясь, подстроиться под темп друг друга. Это напомнило мне о том, как мы купали щенков. Против воли я улыбнулась.

— Брат, — донеслось до нас с другого конца кухни, — скажи ей, что это не универсальный хват!

— Универсальный хват существует только у тебя, Кларенс, — отозвался Кристофер, не отрывая взгляда от миски. — Но лучше бы ему вообще не существовать…

Глава 18

Утро воскресенья выдалось необычным для меня. Никуда не надо было спешить, решать проблемы и ломать голову. Кутаясь в новое одеяло, я нежилась в постели и отчего-то вспоминала Кристофера и вчерашний ужин.

После готовки Инес не смогла отпустить помощников просто так. Она почти силой усадила Касс и братьев Савар за длинные столы в форме буквы «П». Я волновалась, как отреагируют дети, но напрасно — ужин прошел замечательно. Было так тепло и уютно, что я перестала думать о совете, бумагах и о том, что с момента получения извещения о сносе прошла уже целая неделя.

Кларенс на удивление быстро стал любимцем младших. Брут почти забрался к нему на колени, позабыв о десерте. Они обсуждали какие-то детальки, из которых можно построить целый мост. Энди тоже решил принять участие в разговоре и с серьезнейшим видом доказывал, что уже вырос и ему не нужны игрушки, которые в скором времени пообещал принести Кларенс.

Кассандра сидела напротив и умилялась. Еще бы немного, и из ее глаз стали бы высыпаться сердечки. Я ни разу не видела подругу настолько заинтересованной в мужчине.

— Тетя Касс, — шептала маленькая Амелия и осторожно касалась рыжих кудрей, — вы сегодня такая красивая! Вы всегда красивая, но сегодня прямо ослепляете!

— Да? Спасибо, моя милая. Ты тоже сегодня чудо как хороша!

Инес широко улыбалась и прижимала руки к груди. Кажется, ее особенно тронуло то, что мужчины с неприличным количеством титулов ели ее рагу с таким видом, будто вкуснее ничего и не пробовали. Кларенс то и дело хвалил тетушку за тонкий баланс специй, а Кристофер — за идеальную прожарку овощей. Чарльз сидел рядом с сестрой и посмеивался. Редко можно было застать Инес столь смущенной. Она будто скинула десяток лет и засияла изнутри за один только вечер.

Младшие дети так воодушевились, что стали расспрашивать братьев Савар без остановки:

— А правда, что в столице дома такие большие, что их не обойти за один день?

— А вы любите животных? А наших видели? А у вас они есть?

— А вы женаты?

Кристофер терпеливо отвечал на все вопросы. Кларенс — на все, кроме последнего. Он приглушенно закашлялся и отвел взгляд от покрасневшей Касс.

Я же просто сидела во главе стола, наблюдала за всеми и слушала. На душе было так спокойно, так радостно, что я боялась проснуться и понять — это вовсе не явь. Мираж, навеянный моими желаниями. Даже несколько раз ущипнула себя за бедро. Так… на всякий случай.

Иногда наши взгляды с Кристофером встречались. Он улыбался едва заметно. Это выдавали лишь морщинки в уголках чуть прищуренных глаз. Я отвечала, даже не успев подумать, а потом мысленно ругала себя: «И чего так разулыбалась ему?»

Если Кларенса взяли в оборот малыши, то к Кристоферу подсели старшие. Лиам и Бруно задавали различные вопросы о столичных университетах и академиях магии. Конор держался холодно, но я видела, как он вытягивал шею и ловил каждое слово. Мой маленький ежик был еще не готов спрятать иголки, но я радовалась и тому, что он перестал фырчать и сбегать в комнату при первой возможности.

Я перевернулась на живот, уткнулась лицом в жесткую подушку и тихо рассмеялась, потому что вспомнила выходку проказницы Амелии после ужина. Дети поклонились и направились готовиться ко сну, а малышка вдруг подбежала к Кристоферу и потянула того за рукав. В этот момент я стояла рядом и услышала смущенный шепот:

— Вы очень красивый. Прямо как настоящий принц из сказки! И глаза у вас такие добрые, честные.

— Благодарю, — произнес Кристофер дружелюбно. — Это очень любезно с вашей стороны, юная мисс.

Амелия счастливо заулыбалась и решила не ограничиваться простым комплиментом.

— А хотите… Ну… когда я вырасту, выйду за вас замуж?

— Леди, это, конечно, очень… ответственное предложение. Я глубоко польщен! Однако вам нужно немного подрасти, прежде чем принимать такие решения.

— На сколько? — с предельной деловитостью уточнила маленькая проказница.

— Лет на… двадцать как минимум, — ответил Кристофер после небольшой заминки.

Амелия задумалась и покрутила белокурый локон между пальцев, затем решительно кивнула.

— Ладно. Я еще подумаю.

А после гордо ускакала к подругам, оставив Кристофера сидеть с самым растерянным видом, какой я когда-либо у него видела.

Долго просто валяться в кровати не получилось — мой организм привык постоянно быть в движении. Я выползла из плена теплого одеяла и сладко потянулась. Накинув теплый халат, я подошла к подоконнику и выглянула во двор. Дети уже резвились со щенками под строгим присмотром Мальвы.

— И чем же мне заняться? — прошептала я и призадумалась.

Это было так странно… Почти забытое чувство беззаботности. Однако оно было эфемерным. Угроза все еще нависала над нашим домом, но я ничего не могла с этим сделать. Порыв ветра разметал желтые листья и подсказал ответ.

Приведя себя в порядок, я вышла во двор и помахала малышам. Они радостно вскинули руки в ответ, а щенки громко залаяли. Воздух был чистым и свежим. Мне безумно не хотелось покидать наш старый, но такой родной дом. Он был слишком дорог моему сердцу.

Я подошла к старой яблоне в центре двора, вдохнула полной грудью и потянулась к источнику магии. Она радостно откликнулась и заструилась с кончиков пальцев. Воздух над землей чуть задрожал. Сухие листья поднялись вихрем, но не беспорядочно, как при порыве ветра, а мягко. Закружились, словно танцуя, и собрались в аккуратные кучки. Полчаса спустя я уже разравнивала землю вокруг яблоки, щедро удобряя ее получившейся золой.

Следующей на очереди была инспекция подвала.

«Холода не за горами, а значит, пришла пора проверить состояние артефактов и труб!»

Я спускалась по ступеням, проводя пальцами по стене, в которой выступали небольшие камни. Когда-то давно я вплела их в кладку, чтобы освещение включалось от прикосновения, и ни разу об этом не пожелала. Касс тогда ругалась, что я схлопотала истощение и слегла на три дня. Однако вскоре ей пришлось признать, что подвал стал выглядеть лучше и надежнее. Я улыбнулась короткому воспоминанию и прошла вглубь.

В углу меня ждал большой, пузатый котел, с бронзовыми ручками и двумя магическими кругами на боковой поверхности. Он грел воду, а магия помогала распределять тепло равномерно по всем трубам. Ежедневно заполнять котел водой было несложно, а вот накопители на всю зиму обходились дорого, поэтому нам приходилось экономить и не включать систему на полную мощность.

Я открыла главный вентиль. Металл скрипнул, послышался отдаленный гул, и лишь многим позже из крана стала литься вода. Проверив накопитель, оставшийся с прошлого сезона, я вставила его в специальный паз. Когда вода заполнила одну треть котла, я перекрыла вентиль. Для проверки системы этого объема было достаточно.

Присев на корточки у магических кругов, я приложила к ним ладони и направила поток энергии внутрь системы. Котел откликнулся низким гудением.

— Так… Хорошо… — пробормотала я. — Давай, милый, работай. Прошу тебя!

Трубы загудели чуть громче. Где-то вдали щелкнул клапан. Я обходила контур системы, прислушиваясь и проверяя стыки магических узлов. И вдруг раздался резкий треск. Я успела только ахнуть. Пар хлынул прямо мне в лицо. Я инстинктивно отшатнулась, но поскользнулась на неровной каменной плите.

— Ловейн, осторожно! — громкий голос раздался со стороны лестницы. В следующий миг чьи-то руки обхватили меня за талию и резко оттащили назад. — Хаос!

Я ударилась спиной о чью-то грудь. Над ухом слышалось горячее, частое дыхание. Первый шок прошел, и я осознала, что голос принадлежал Кристоферу. Он держал меня крепко, прижимая к груди, и закрывал широкой спиной от струй пара. Я почувствовала, как его пальцы дрогнули на моей талии.

— Вы как? — спросил он, наклоняясь так, что его дыхание коснулось виска.

— Я... Кажется, в норме. — Ноги дрожали, и слова выходили неуверенными. — Нужно вытащить накопитель.

Кристофер приподнял меня и отнес к дальней стене. Я даже воспротивиться не успела. Он прикрыл лицо рукавом и бросился к котлу. Вскоре поток пара стих, трубы перестали гудеть.

— С… спасибо, — смущенно проговорила я, придя в себя. — Но как вы оказались в подвале?

— Я прилетел вместе с модисткой. Мальва подсказала, что вы ушли проверять отопительную систему, и я поспешил следом.

— Модистка? — глупо переспросила я и нахмурилась.

— Да, вы не ослышались. Она сейчас наверху снимает мерки с детей.

Я несколько раз моргнула и спросила резче, чем стоило:

— Зачем?

Кристофер чуть вскинул брови, обернувшись ко мне.

— Вы сами сказали, что детям нужна теплая одежда. Вот я и решил наконец заняться этим вопросом. Пока еще не наступили холода.

— Но…

— Я устал с вами спорить и что-то доказывать. Каждую попытку помощи вы воспринимаете, как угрозу с моей стороны. Но это ведь не так... Я полностью признал вину и хочу ее искупить. Так позвольте мне это сделать, мисс Харт.

На миг мне стало стыдно перед Кристофером и совестно перед детьми. Братья Савар, Варгус и Касс — все они протягивали мне руки, а я отчего-то страшилась за них ухватиться. Словно… Сделай я это, и они исчезнут. Страх потери оказался столь велик, что я предпочла действовать в одиночку.

«Кажется, я разучилась полагаться на других…»

Я медленно и глубоко вздохнула, сложила руки на животе и склонила голову.

— Благодарю. Ваша помощь приюту неоценима. Вы…

— Не уходите в крайности, мисс Харт. Я просто делаю то, что мне по силам.

Кристофер улыбнулся, вызвав в душе что-то нежное и хрупкое.

«Неужели это симпатия?»

В этом я не была уверена, но… Осознание выбило почву из-под ног, и я пошатнулась. Кристофер вновь подхватил меня, не дав упасть.

— Что такое? Вы плохо себя чувствуете?

Он был так близко… Его тепло согревало меня даже сквозь слои одежды. Аромат парфюма дурманил. Это было так неловко и… приятно? Я поспешила выпрямиться и отвести взгляд.

— Я… просто пропустила завтрак, вот голова и закружилась.

— Это не дело. — Кристофер подставил локоть. — Держитесь за меня.

Десять минут спустя я старательно жевала кусок ягодного пирога и прятала пылающее лицо за кружкой с отваром. В душе и мыслях была сумятица. Стоило разговору вернуться к модистке и теплой одежде, как розовый туман испарился из головы.

— На первое время этого будет достаточно, мисс Харт? С наступлением зимы пересмотрим список и добавим нужное.

Я кивнула, отставила кружку и опустила взгляд.

— Могу ли я попросить вас об услуге?

— Конечно, — отозвался Кристофер без малейшего раздумья. — Если это в моих силах, разумеется.

— Если закупка тканей для пошива неизбежна, — я нервно потерла край рукава под столом, — то не могли бы вы заказать материалы в лавке госпожи Рене? Понимаете… Она была к нам так добра и присылала девочкам отрезы перед Новым годом. Мне бы хотелось поддержать ее и отблагодарить за все.

Кристофер слушал внимательно, слегка наклонив голову к плечу. Он сделал несколько пометок в маленьком блокноте, убрал его в нагрудный карман пиджака и легко согласился.

— Это хорошее решение. Я не против.

Кристофер снова улыбнулся. С каждой новой встречей он проявлял все больше эмоций. Он по-прежнему оставался спокойным и рассудительным, но уже не казался мне таким отстраненным и… далеким.

Глава 19

Пока малыши сидели на уроке Мальвы, мы с Чарльзом и подростками ожидали появления учителей в холле. Я нервничала и никак не могла успокоиться. Дети стояли рядом и тихо переговаривались. Девочки были в восторге, а вот парни проявляли настороженность.

Послышался гул маглета, и Чарльз поспешил к двери. Первой в холл вошла статная дама с серебряными волосами, стянутыми в аккуратный пучок. На ее мантии тускло светились магические узоры.

— Доброго утра. Меня зовут Марта Тарис. — Ее внимательный взгляд прошелся по лицам подростков. — Я преподаю магические науки: теория, контроль потока, практика.

Дети вытянулись, расправили плечи, подняли подбородки. Женщина мягко улыбнулась и отошла чуть в сторону. Далее слово взял молодой мужчина. Он был высок и строен, отчего со стороны девочек послышался тихий вздох.

— Приветствую! Я учитель гуманитарных наук: история, литература, письмо, культура. Зовите меня господин Лорри. И да… — он весело подмигнул, — дополнительно я помогаю в подготовке к экзаменам. Если вы уже надумали куда-то поступать после получения школьного диплома, то сообщите заранее, и я с радостью составлю индивидуальные программы.

На лицах Бруно, Лиама и Эммы расцвели робкие улыбки. За спиной господина Лорри деликатно покашляли, и тот торопливо сдвинулся на два шага вправо.

— Колди Сойэр. Точные науки.

Вот так кратко представился невысокий старец и поправил очки в тонкой серебряной оправе. Он когда-то учил братьев Савар! Мне стало жутко любопытно узнать, какими они были в юности.

Я сделала знак детям. Все, включая и меня, низко поклонились. Это вызвало недоумение у Лорри и улыбку у Колди Сойэра.

Волнение отступило, ведь знакомство учителей и детей прошло гладко. Подростки, обычно замкнутые и осторожные, неожиданно потянулись к новым людям. У кого-то дрожали руки, кто-то прятал взгляд. Но каждый из них жадно ловил новую информацию.

Мы переместились из холла в гостиную, которую успели наспех обставить столами и лавками. Я пожалела, что библиотека у нас только одна. Господин Лорри осмотрел помещение, одобрительно кивнул и хлопнул в ладони.

— Прежде всего мне нужно понять, где вы остановились. У вас же есть тетради со школьными записями? Прошу, принесите их мне.

Дети засуетились. Через десять минут в руках мужчины оказались потрепанные, в некоторых местах перепачканные тетради. Я сделала незаметный жест, отправив каплю магии. Однако Лорри это заметил и с улыбкой покачал головой, будто уверял, что это было лишним. Он устроился в старом жестком кресле и стал перелистывать страницы с важным видом.

— Хорошо. Так… понятно. Здесь у вас пробел, но это мы исправим. — Он поднял взгляд на Лиама. — Молодой человек, у вас неплохие задатки по моим дисциплинам. Посмотрим, как это можно развить.

Тем временем Колди Сойэр неторопливо разложил бумаги, затем достал перьевую ручку и сказал:

— Пока господин Лорри будет изучать ваши записи и составлять учебный план, я попрошу вас выполнить письменные задания. Мне тоже хотелось бы понять уровень ваших знаний. Не пугайтесь! Это никакой не экзамен. Если что-то не знаете, просто пропускайте примеры и задачи.

Дети переглянулись и взялись за грифельные карандаши. Через несколько минут в комнате стояла тишина, наполненная только скрипом и тихими вздохами. Мы с Мартой Тарис вышли в холл.

— Господин Кларенс упоминал, что часть воспитанников обладает даром. Могу я получить подробные сведения о каждом?

— Конечно! — Я протянула заранее подготовленные личные дела. — Из двенадцати подростков дар есть только у пятерых. Самые одаренные — Лиам и Эмма. У остальных минимальные проявления магии.

Женщина медленно кивала, просматривая листы, и наконец изрекла:

— Программа будет разделена на два уровня: базовый с теорией и углубленный с практикой. Я не сторонница отсеивать детей только потому, что кто-то рожден без дара к магии. Поэтому теорию буду преподавать всем. Это тоже иногда приносит пользу, как показывает жизнь.

Я невольно улыбнулась. Ее слова мне понравились, да и в целом женщина вызывала только положительные чувства. Она казалась строгой, но в то же время доброй.

Немногим позже дети покинули гостиную, а я осталась наедине с преподавателями.

— Мы подготовим расписание в кратчайшие сроки, — любезно сообщил господин Лорри. — Я буду прилетать два раза в неделю. Разделим предметы на блоки. Я увидел пробелы, но не критичные.

Марта Тарис добавила:

— А я — три раза в неделю. Одаренным детям понадобится много практики. Кажется, ими пренебрегали и не раскрыли потенциал должным образом. Я это исправлю. У меня есть знакомые в столичной академии магии. Я могла бы составить рекомендательные письма после окончания обучения. Сильный дар позволит побороться за грант.

Мысленно я охнула. О таком для своих подопечных я и не мечтала! Колди Сойэр кашлянул в кулак, чем привлек всеобщее внимание.

— А я, если можно… останусь и поселюсь здесь. — Он развел руками, будто извинялся. — Возраст уже не тот. Не могу летать так часто, а работы будет много. Да и дети… — Он тепло посмотрел на двери, за которыми ранее скрылись подростки. — Хорошие ребята. Видно, что старались отвечать на все вопросы. К знаниям тянутся.

Мои щеки загорелись. Я оглядела скромную гостиную.

— Признаться, условия у нас не самые… — я запнулась. — Но если вы желаете…

Старик добродушно хмыкнул.

— Меня устраивают условия. Я знал, куда летел. Да и что такое комфорт? Для учителя нет ничего лучше, чем горящие глаза его учеников.

На том и решили. Не став откладывать, я отправилась на поиски подходящей спальни. Комнат у нас много, но по-настоящему жилыми можно было назвать лишь половину. В итоге я остановилась у самой дальней двери, рядом с узким окном, выходящим во двор. Комната была маленькая, скромная, но светлая.

— Пожалуй… подойдет, — прошептала я себе под нос и шагнула внутрь.

Подняла ладонь и слегка щелкнула пальцами. Магия легко отозвалась. В воздухе вспыхнули тонкие нити. Они летали по комнате, скользили по стенам и полу. Пыль взвилась и исчезла, паутина свернулась в крошечный комочек и испарилась в голубом свете чар. Потускневшие шторы некогда благородного изумрудного цвета выпрямились, стали чуть ярче. Матрас поднялся над кроватью, а затем натурально встряхнулся. Вместе с чистым постельным бельем я принесла новое одеяло и старенький камень-обогреватель.

Грустно вздохнув, я прислонилась к подоконнику и дотронулась до прохладного гладкого стекла. Бытовые чары облепили его, очистив от разводов, и оно засияло.

— Так-то лучше!

Хотелось добавить немного уюта, поэтому я принесла еще и горшок с плющом. Тщательного ухода он не требовал, а зелень всегда радовала глаз. Растение тихо зашуршало листьями, будто соглашалось со мной.

Звук шагов заставил меня обернуться. В дверях стоял Колди Сойэр и заинтересовано осматривался. В руке у него была пухлая сумка.

— Могу я… — он сделал жест в сторону комнаты, — немного отдохнуть? Силы уже не те, но ум при мне. За деток не переживайте. Всему обучу на совесть.

Я смутилась и отошла, спрятав руки за спину.

— Конечно, конечно! Проходите и устраивайтесь. Если будет что-то нужно, то сообщите мне или Чарльзу.

Колди Сойэр посмотрел так понимающе, словно видел все: и мое смущение, и старание, и усталость, которую я перестала отрицать.

— Благодарю за заботу, мисс Харт. Вы очень любезны.

Едва я переступила порог и вышла в коридор, как услышала совсем тихое:

— И так похожи на свою мать в молодости.

Меня это озадачило, но спрашивать я не решилась. Однако по пути в город слова господина Сойэра эхом проносились в голове и бередили старую рану. Казалось, что я давно смирилась. Что все отболело, но… нет. Да и можно ли смириться с потерей близких? Пожалуй, это невозможно. Пришлось напомнить себе о делах и контроле над маглетом, чтобы окончательно не погрузиться в накатившее отчаяние.

Главная площадь Ройвена встретила меня людскими перешептываниями. Я поправила шарф и подошла к лавке с газетами, но продавец меня огорошил:

— Извините, мисс. Все распродали!

— Как это?

— А вы разве не слышали? Скандал в нашей школе. Из самой столицы прибыли дознаватели. На первой полосе вышла разгромная статья, вот все газеты и раскупили.

Как раз в этот момент за моей спиной проходили две дамы и горячо обсуждали новость. Я невольно прислушалась.

— А кто же теперь будет возглавлять школу?

— Говорят, что из столицы кого-то пришлют.

— Ну и правильно! Такую администрацию надо гнать взашей! Помнишь, в том году я у тебя денег занимала? Тогда моего Митрошу в школе избили за то, что сын прачки, а мне на лечение не хватало. Я с жалобами потом пошла к директору, а он такого мне наговорил!

Женщины отдалялись, голоса стихали, так что следующих фраз было уже не разобрать. Догадка вызвала легкую улыбку. Я нисколько не сомневалась в правильности выводов:

«Братья Савар не оставили ситуацию со школой. Они…»

Горло сжал спазм, в носу защипало. В этот миг даже я уверовала, что их послали к нам сами Боги.

Глава 20

Я направилась к зданию банка. Прямо по центру над входом располагался герб Городского совета и будто издевался надо мной. Подавив дрожь, я поднялась по широким каменным ступеням. Нужно было обналичить несколько чеков и разложить деньги по специальным коробкам в сейфе. Обычно меня радовали эти моменты. Однако сегодня это событие омрачили шепотки людей. Завидев меня, темы их разговоров сменялись, переходя от скандала со школой к сносу приюта и будущей постройке отеля.

Я сжала зубы и вошла. Внутри было чисто, тепло и пахло свежими чернилами. Высокие потолки усиливали эхо шагов. Девушка за стойкой встретила меня сдержанным, но вежливым кивком.

— Добрый день, мисс, — произнесла она сухо и приняла чуть помятые чеки. — Подождите минутку.

Пока я стояла у стойки выдачи, кто-то из посетителей за моей спиной едва слышно шепнул соседу:

— Ей же придется всех детей куда-то деть…

— Жаль. Женщина красивая, да и кровь благородная. Ей бы замуж, а не вот это вот все. Своих детей давно пора иметь, а не с чужими возиться.

Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу. «Чужие?» — хотелось громко и гневно спросить. Однако я сдержала этот порыв. Ведь если бы я развернулась, то случился бы новый скандал.

Чужих детей для меня не было. Брошенные, покинутые, одинокие. Какие угодно! Но только не чужие. От натянутой улыбки свело скулы. Пока девушка выставляла передо мной мешочки с монетами, я молилась всем Богам, чтобы выдержки хватило. Благо те невоспитанные мужчины успели благоразумно отойти. Но можно ли сказать, что это самое благоразумие у них вообще было?

Оставив нервную и размашистую подпись на документах, я передала бумаги девушке, а затем убрала мешочки с монетами в сумку. Перед выходом возникла знакомая фигура со светлыми локонами. Блеснули серьги с дорогими камнями, когда Розалина Смитт, а теперь уже Мароу, повернула голову в мою сторону и поправила плащ кремового цвета. Сердце сжалось, когда мы поравнялись. Однако я постаралась придать лицу нейтральное выражение и вежливо поздоровалась:

— Добрый день.

Женщина не ответила. Она просто прошла мимо, будто я была пустым местом. Даже не моргнула! Я коротко выдохнула и шагнула к дверям. В городе у меня оставалось еще одно дело, поэтому я направилась в лавку артефактора. Хорошо, что она находилась совсем рядом. Эмоции бурлили, злость не утихала, потому что шепотки преследовали меня повсюду.

Сделав заказ на камень-отопитель для бани, я вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Накатила такая безнадега.

«Столько усилий… но для чего?»

Неудачи будто ходили за мной по пятам, протягивали ледяные руки и пытались ухватить за горло. Я почувствовала себя такой жалкой, никчемной. Мир вокруг казался слишком огромным. Хотелось сжаться до крохотной точки и исчезнуть. Оптимизм и здоровье покидали меня с каждым днем. И не удивительно… с таким-то образом жизни!

Я опустила голову. Под ногами барахтался крупный черный жук. Он лежал на спине, шевелил тонкими лапами, но никак не мог перевернуться. Странные мысли посетили меня в тот момент, когда я присела, подхватила желтый листочек и помогла насекомому. Я ведь и сама была, как этот жук. Барахталась, а из ловушки выбраться не могла. И вдруг… я услышала тихий, напряженный шепот:

— Сюда! Мисс Харт!

Я резко обернулась, стала искать взглядом источник звука. И… нашла. В узком проходе между двумя домами стояла Розалина. Она выглядела иначе, чем в банке: лицо было бледным, пальцы взволнованно сжимали плащ.

— Подойдите же! Быстро!

Нахмурившись, я все же решила узнать, в чем дело. Такие резкие перемены были явно неспроста.

— Вы желаете поговорить, миссис Мароу?

Розалина нервно поправила плащ, будто пыталась скрыть дрожь.

— Я… у нас мало времени. Но я должна… узнать, — ее голос надломился. — Как он?

Я сразу поняла, о ком речь.

— Конор в порядке.

Женщина тяжело выдохнула, будто этот ответ был одновременно и облегчением, и наказанием для нее. Несколько секунд она молчала, потом резко сменила тему:

— Что вы будете делать? Куда пойдете с детьми? Вы нашли себе новый дом?

Во мне всколыхнулась не угасшая до конца злость. Однако я не позволила ей прорваться.

— А вы с какой целью интересуетесь? Желаете помочь?

Розалина посмотрела на меня с какой-то странной смесью жалости и тревоги.

— Я… Нет. Понимаете… Ах! К черту!

Она быстро огляделась, подошла ближе и почти прижалась спиной к стене, будто боялась, что нас кто-то увидит. Я пребывала в крайней степени замешательства.

— Послушайте, Мисс Харт… Я ужасная мать. Да. И я не должна этого говорить. Я просто не имею права! Но вы должны знать!

Сердце замерло и ускоренно забилось.

— Ваш приют… Совет давно присматривался к нему и искал выход. Мой супруг тоже. Он… Он думает только о выгоде. Понимаете?

— Это не новость, — выдохнула я тихо. — Зачем вы мне это говорите?

На лице Розалины отразилась внутренняя борьба. Затем она горячо зашептала:

— Я подслушала разговор мужа и советника Кризби. Они обсуждали документы о продаже вашего дома. Кризби хвастался, что все подделано идеально.

У меня на миг перехватило дыхание. В сердце закололо, и я прижала ладонь к груди.

— Подделано?

— Да… Ваша подпись. Она подделана дочерью Кризби! Я сама это слышала!

Позвоночник сковал холод.

«Вот же мелкая гадюка… Не зря она никогда мне не нравилась!»

Розалина вдруг крепко сжала мое плечо.

— Вы должны бороться! Должны доказать подлог. Конор… Он…

Она не договорила. Отдернула руку, будто испугалась собственного порыва.

— Я сказала слишком много. Если мой супруг узнает… Удачи, мисс Харт!

После этого я еще долго стояла в узком проходе и наблюдала, как быстро удаляется идеально ровная спина.

Розалина скрылась в толпе, и я вышла на площадь. Казалось, будто под ногами качается мост, а в груди кровоточит рана. Шум Ройвена был для меня глухим и далеким. Люди сновали туда-сюда, торговцы нахваливали товары, маглеты опускались и поднимались с легкими хлопками. Но я почти ничего не замечала. Только отголоски слов Розалины: «Подделано. Подпись подделана. Дочь Кризби».

Ледяные пальцы словно пробирались под кожу, стремились к самому сердцу. Еле переставляя ноги, я медленно брела к стоянке. Чья-то уверенная рука легла мне на плечо. Я вздрогнула, будто очнулась от кошмарного сна.

— Мисс Харт?

Передо мной стоял Кристофер — высокий, серьезный. Во взгляде карих глаз отражалась тревога.

— Ловейн, — произнес он мягко, впервые назвав меня по имени. — Что случилось? Вы белее снега.

Мне хотелось выдавить улыбку, но она едва дрогнула на губах.

— Я в порядке. Кое-что и правда случилось.

— Нет, — отрезал Кристофер, сурово сдвинув брови. — Вы совсем не в порядке. Я собирался лететь в приют, но Варгус и Кларенс задерживаются. Позволите отправиться вместе с вами?

Я смогла лишь кивнуть.

— Тогда сделаем так: сначала пойдем ко мне. Мне следует оставить записку для брата. Это не займет много времени. Поговорим по дороге.

Мне было слишком плохо, чтобы спорить. Сердце болело, и вовсе не фигурально. Да и в его голосе Кристофера не было давления, поэтому я легко согласилась:

— Хорошо. Как скажете.

Гостевой дом, который братья сняли на время визита в Ройвен, находился неподалеку. Внутри было чисто, но пусто. Даже как-то безлико. Казалось, что это не дом, а красивая коробка с необходимой мебелью. Уюта совершенно не чувствовалось.

Кристофер провел меня в гостиную и усадил в кресло. После направился к письменному столу, где уже лежала стопка документов, несколько карт и его любимый блокнот.

— Вы голодны? Можем сначала где-нибудь перекусить.

— Нет, нет. Дела не будут ждать.

— Я вас понял.

Кристофер начал быстро выводить строчки, а я поймала себя на том, что смотрю на него слишком пристально. Мне не следовало давать волю чувствам. Не следовало, но… Взгляд сам тянулся к рукам, длинной шее, к волевому подбородку, к приоткрытым губам. Я тряхнула головой и сжала подлокотник кресла.

Вскоре мы вернулись на площадь. Кристофер чуть замешкался, но все же сел в маглет. В тесном салоне он испытывал дискомфорт, но старался этого не показывать. Его длинные ноги так упирались в панель, что и слов было не нужно. Я занервничала.

«Боги! А что, если мы разобьемся?»

Кристофер так легко согласился лететь вместе, что даже не спросил о моих навыках. Я закусила губу и вцепилась в руль. Панель управления слабо замигала, показав, что маглет готов к работе. Кристофер негромко заметил:

— Ловейн, вы забыли пристегнуться.

— А? Ох! — Я опустила взгляд. Ремень болтался возле бедра. — Вы правы…

Но Кристофер уже наклонился сам. Его ладонь легла на ремень раньше моей. Движения были уверенные, осторожные и… почти нежные. Он не торопился, и каждая секунда его близости отзывалась во мне каким-то сладким томлением. Кристофер защелкнул пряжку и поднял голову. Наши лица оказались так близко, что дыхание перехватило.

— Не стоит забывать о безопасности, — тихо напомнил он, обдав мою кожу теплом.

— Спасибо…

Маглет дернулся и оторвался от земли. Мы зависли над Ройвеном, а затем накренились. Кристофер крепко ухватился за ручку двери.

— Ловейн? — осторожно позвал он. — Что вы делаете?

— Простите… перенервничала.

Маглет качнуло еще раз, но уже в другую сторону. С моих губ сорвался тихий возглас облегчения. Кристофер молчаливо ожидал дальнейшего развития событий.

— У меня есть лицензия! — для чего-то решила я сообщить. — Касс сказала, что я уже не так плохо летаю.

— Это… хорошо.

Я вдруг фыркнула, а Кристофер улыбнулся.

Поток воздуха, наконец, стал ровным, а полет — плавным. Я вцепилась в руль, но внутренне уже не так волновалась. Кристофер убрал ладонь с ручки и положил ее на колено.

«Неужели он настолько мне доверяет? Непостижимый мужчина!»

— Расскажите, что произошло?

— Да, — выдохнула я, внимательно смотря вперед, — позже. Давайте сначала доберемся. Два дела одновременно… боюсь, что у нас могут возникнуть проблемы.

Оставшийся путь до приюта я почти не запомнила: так сильно старалась держать контроль над маглетом. Внизу показался наш дом. Кристофер снова наклонился. Наши плечи соприкоснулись.

— С приземлением вы тоже… «немного перенервничаете»? — мягко поддел он.

— Не планировала, — сконфуженно пробормотала я. — Но вы держитесь крепче!

Однако приземлились мы неожиданно ровно и даже плавно. Я протяжно выдохнула, положила голову на руль и повернулась к Кристоферу. Он мягко мне улыбался. И где-то внутри — там, где вечно обитали тревоги, зародилось слабое чувство. Рядом со мной находился мужчина, с которым можно было не держать все стены разом и позволить себе слабость.

Глава 21

Кристофер и я снова облюбовали стол на кухне. Тепло отвара согревало руки, но мысли никак не желали собираться воедино. Я уже открыла рот, чтобы рассказать о встрече с Розалиной, как вдруг в коридоре раздались громкие, стремительно приближающиеся голоса.

— Да если бы вы слушали, а не перебивали! — возмущенно воскликнула Касс.

— Не надо. Я внимательно вас слушал! — столь же возмущенно ответил Кларенс. — Просто не понимаю, почему это должно сработать.

— Тогда предложите вариант лучше!

— Вот и предложу!

Я услышала сдерживаемый смешок Варгуса.

— Дети, ведите себя прилично. Мы почти пришли.

Дверь кухни распахнулась, и троица ввалилась внутрь: Касс с горящими щеками, Кларенс со снисходительной ухмылкой и Варгус, который выглядел так, будто провел последние минуты в персональном аду.

Подруга замерла, увидев меня и Криса, и почему-то ее взгляд на мгновение стал лукавым. Я смутилась. Кристофер придвинулся ко мне ближе, чтобы всем хватило места за столом. Наши ноги и плечи касались друг друга. Вставать не хотелось, поэтому я призвала силу. Поток бытовой магии принес чистые чашки и кувшин с отваром.

— Вы прилетели вместе? — скрыв улыбку, спросила я.

— Вот еще! — возмутился Кларенс. — Мисс Истрид мы встретили на полпути к вам. Она слишком безрассудно летает, чтобы я сел в ее маглет добровольно.

— Вы! Вы… Я бы с вами тоже не села!

Перепалка быстро угасла под строгим взглядом Кристофера. Разговор наконец начался о главном. Варгус сложил руки в замок, оглядел всех и произнес:

— Я запросил проверку особой зоны Ройвена. Столица уже дала добро. Так что стоит ожидать императорскую комиссию через несколько дней. В крайнем случае — неделя.

Мы с Касс обменялись взглядами.

— Поможет ли это нам? — неуверенно спросила я. — Половина отведенного срока на выселение уже подошла к концу.

— И да, и нет, — отозвался Кларенс. — Если они не подтвердят статус зоны, то совету придется искать новое место. Самым простым способом будет вернуть этот статус территории приюта. Да, здесь… не все нормы соблюдены, но это поправимо.

— Что вы имеете в виду? — выгнув бровь, спросила Касс.

— Будем откровенны: дом в не самом лучшем состоянии. Усилиями мисс Харт и ее бытовой магии, он еще продержится какое-то время. Однако требуется капитальный ремонт. А он здесь… как будто не проводился со времен нашей бабушки. Уж простите меня за прямоту.

— Выбирайте выражения! — вспылила Касс.

Я накрыла ее ладонь своей и качнула головой.

— Нет. Кларенс прав. Я нисколько не обижаюсь. То, что дому необходим ремонт, давно известно.

Подруга фыркнула. Ее взгляд буравил лоб сидящего напротив нее мужчины, будто пытался сделать настоящую дыру. Кларенс на это лишь снисходительно кивнул, ничуть не смутившись. Касс отвернулась первой.

Варгус деликатно прочистил горло, а затем понизил голос:

— И это еще не все. Наш основной аргумент: мошенничество с пожертвованиями. Дело официально возбуждено. Основной фигурант — Кризби.

Кристофер ободряюще коснулся моей руки под столом. Совсем мимолетно. Однако этого хватило, чтобы по телу пронесся разряд.

— Еще я проверил дарственную на дом. Она действительно была оформлена на вас, мисс Харт. Вы законная владелица приюта.

— Бывшая… — тихо напомнила я. — Дом считается проданным.

— Вот это и подлежат выяснению, — сказал Кристофер и сурово свел брови к переносице. — Но уже понятно одно: если вы ничего не подписывали, то совет не имеет права начинать процедуру сноса.

Собираясь с мыслями, я глубоко вдохнула и коротко выдохнула.

— Кое-что произошло сегодня. В городе я встретила Розалину Мароу — супругу одного из членов совета. Она решила поделиться важной информацией…

По мере моих слов выражения лиц присутствующих менялись: Кристофер становился задумчивым, Касс пыхтела от злости и негодования, а Кларенс хищно щурился. Варгус явно что-то обдумывал и тихо, методично постукивал указательным пальцем по столу.

Когда я закончила, подруга не выдержала:

— Значит, подпись подделала дочь Кризби? Вот же мышь серая!

Кларенс приподнял бровь. Уголок его губ дернулся в сдерживаемой улыбке.

— Нам нужно доказательство, — подвел итог Кристофер. — Запросим официальную экспертизу почерка. Слова Розалины Мароу нам пригодятся.

— Она не будет свидетельствовать против мужа, — напомнила я. — Розалина слишком от него зависит.

— Магическая экспертиза? — предложил Кларенс. — Да, это дорого, но зато действенно.

— Хороший вариант. — Кристофер посмотрел на меня с теплотой. — Видимо, на это и был расчет. По их логике Ловейн не сможет оплатить экспертизу и, соответственно, доказать подлог.

Следующий час прошел в бурных обсуждениях стратегии по спасению нашего с детьми дома. По большей части я лишь смущалась, отвечала на вопросы и кивала. Касс быстро перехватила инициативу и жарко спорила, доказывая, как будет лучше.

Нельзя просто взять и перестроиться. Да, я принимала помощь и уже не отказывалась от нее так рьяно. Но это давалось мне с трудом. Было страшно. Я словно ухватилась за протянутые руки, но крепко сжать их еще не могла. Однако это уже был большой шаг вперед. Мир стал казаться меньше, ведь я наконец осознала, что не одна. Рядом со мной были прекрасные люди!

— А что с теми проходимцами, которые нагло вторглись в приют? Когда они возвращаются «официально»? — последнее слово Кларенс зло процедил и поморщился.

— Завтра утром, — тихо призналась я. — Мне пришлось выбрать дату и согласовать их деятельность.

Молчание было тяжелым, но недолгим.

— О таком нужно предупреждать, Ловейн! Я желаю присутствовать.

— Тогда мы остаемся на ночь, — твердо произнес Кристофер. — Если вы позволите, конечно…

Кларенс тут же кивнул и добавил:

— Брат прав. Это отличная мысль! Пусть прихвостни Кризби знают, что дом под защитой. Мы не позволим обидеть вас или детей, мисс Харт.

— А я что, хуже? — Касс поджала губы. — Я тоже остаюсь на ночь!

Варгус удрученно покачал головой, но его губы тронула улыбка.

— Похоже, у вас есть план. А меня… ждут дела в городе. Засим я откланяюсь. Завтра смогу забрать вас ближе к вечеру, господа. Простите. Если кому-то срочно нужно будет в город, то попросить мисс Истрид любезно вас подбросить.

Касс озорно сверкнула глазами и едва заметно кивнула поднявшемуся из-за стола Варгусу. Кларенс осенил себя божественным знаком и крикнул:

— Мэтью! Если я погибну, то это будет на твоей совести! Помни об этом, когда будешь делать свои «дела»!

Когда Варгус ушел, на кухне словно стало тише и темнее. Я быстро привыкала к присутствию людей в доме и страшилась этого. Странные и противоречивые мысли терзали голову.

— Ну что? — Хлопнула ладонями по столу Касс. — Сидеть и переживать все равно бесполезно! Давайте сделаем хоть что-то!

Под этим «что-то» она подразумевала помощь приюту. Придуманные подругой задания быстро закрутили нас, незаметно разделив на пары. Подозреваю, что это просто был коварный план подруги. Мне пришлось сдаться под ее напором.

Касс взялась за внеочередную инвентаризацию запасов. Через час она уже заполняла список, что-то помечая красным карандашом, а что-то записывая в отдельную колонку. Кларенс увязался за ней. «Помогать», как он утверждал. На деле же он больше мешал, отпуская сто комментариев и изредка шутя, но Касс почему-то его не прогоняла. Хотя почему «почему-то»? Ответ я знала, и он грел мне душу.

Оставив этих двоих наслаждаться обществом друг друга, мы отправились с Кристофером в мой кабинет. Он вошел в него первым и остановился у стола. Бросил быстрый взгляд на стопку бумаг и обернулся.

— Вы хотели что-то обсудить?

Я тоже подошла к столу, провела рукой по стопке документов и тихо начала:

— Да… Есть одна тема. Точнее, давно назревающий страх. Я так благодарна вам. Всем вам! За помощь, за то, что желаете бороться вместе со мной за этот дом, — слова выходили с трудом, будто их приходилось вытаскивать клешнями. — Но я все равно боюсь. Боюсь, что все это будет напрасно. Что совет найдет лазейки. Что… Что справедливость просто не восторжествует!

Кристофер с минуту помолчал. Он не стал улыбаться, не стал говорить, что это «глупости» или «так не будет». Вместо этого он негромко спросил, уперев руки в стол и опустив голову:

— Ловейн, хотите услышать правду?

— Да…

Кристофер выпрямился и придвинулся ближе.

— Риски есть всегда. Мы можем сделать все возможное… И все равно останется шанс, что неожиданно появится фактор, который мы не учли. Политика, чьи-то связи, случайность. Иногда справедливости и вовсе не добиться. К сожалению, так устроен мир.

Я смотрела в светло-карие глаза и видела в них печаль. Она отзывалась в моем сердце.

— Вы сильная женщина. Честно… Я вами просто восхищен еще с первой встречи. Я… не могу подарить вам чудо, даже если очень этого желаю. Однако могу пообещать одно: мы сделаем все возможное, чтобы остановить совет и наказать преступников.

По моей щеке скатилась слеза. Кристофер осторожно протянул руку и смахнул ее. Этот жест что-то надломил. Я прикрыла глаза и прижалась щекой к такой большой и теплой ладони.

Кристофер чуть вздрогнул от моего движения. Будто не ожидал, что я позволю такую близость. Он не отстранился. Наоборот, Кристофер медленно, будто спрашивая безмолвного разрешения, обнял меня другой рукой за талию и притянул к себе.

Я коротко выдохнула, и стены внутри меня дрогнули… рухнули. Плечи затряслись, слезы покатились по щекам бурным потоком. Горячие и горькие. Я прижалась к широкой груди Кристофера. Неуклюже и отчаянно, как ребенок, который искал опору во взрослом. Мне хотелось защиты, и я нашла ее в кольце мужских рук.

Кристофер не говорил ни слова. Просто крепко, но бережно держал в объятиях. Его пальцы медленно, почти невесомо гладили меня по спине и волосам. Я уткнулась лбом ему в плечо. Я потеряла счет времени. Может, прошло пять минут, а может, все двадцать.

Дыхание наконец выровнялось, слезы иссякли. Я чувствовала опустошенность и облегчение. А еще… бесконечную признательность. Медленно отстранившись, я вытерла щеки тыльной стороной ладони и пробормотала:

— Простите… — Кончики ушей горели от стыда. — Я не знаю, что на меня нашло. Это какое-то помутнение…

— Ловейн, — мягко перебил Кристофер, — не нужно ничего объяснять.

Глава 22

Касс ткнула меня локтем в бок.

— Глупышка! Разве теперь ты не убедилась? Ты нравишься ему.

— Может… и нравлюсь. Но зачем ему я? Одни хлопоты и проблемы.

Подруга подскочила на кровати и вцепилась в подушку с намерением ударить. Я подняла руки в защитном жесте.

— Ловейн, ты когда-нибудь доведешь меня до беды своей непрошибаемостью! Такой мужчина проявил к тебе интерес. А ты…

— А что я? Благодарна, конечно. Только дальше-то что? У нас нет будущего.

— Только потому, что ты сама от него отмахиваешься!

— Да тише ты, — зашикала я на подругу, — услышат же…

Братья Савар расположились на ночлег совсем рядом. Нас разделяло всего несколько комнат.

— Ладно! — фыркнула Касс и забралась под одеяло. Ее голос стал тише: — Можешь отрицать сколько угодно, но я вижу, что вы сблизились. Так… и чем же вы занимались после страстных объятий?

— Что ты говоришь? — зашипела я и накрыла ладонью губы Касс. — Это просто был жест поддержки! Мы занимались делом: выбирали запасной вариант, если не получится разобраться с советом.

Подруга протестующе замычала и дернула головой.

— Да, конечно. Как скажешь, дорогая!

Мои щеки запылали. В этот миг я пожалела, что рассказала про сцену в кабинете. Мы ведь правда просматривали объявления, которые мне удалось собрать! Я шумно выдохнула и перешла в наступление:

— А сама-то! Чем занималась с Кларенсом наедине?

— О, Ловейн, этот фокус не сработает. Ты не смутишь меня подобным вопросом. Все было чинно и почти мирно. Кстати, я узнала одну любопытную информацию…

Касс замолчала. Лишь ее тонкие брови игриво приподнимались, искусно поддерживая интригу. И все же подруга сдалась раньше, чем я вступила в ее игру.

— Скучная ты! Я узнала, как род Савар стал спонсором приюта. Оказывается, их бабушка здесь росла. Представляешь? Ее супруг стал поддерживать приют финансово, а затем и их дети, а теперь вот внуки. Целая семейная история получилась… Может, вам с Кристофером продолжить… ну… традицию? Это было бы даже мило.

— Касс, — выдохнула я. — Но это правда любопытно.

Подруга перевернулась на бок и подперла щеку ладонью.

— Да. Считай, что это обязательство перешло по наследству. Поэтому оба брата так вовлечены в наши дела. Однако я по-прежнему считаю, что симпатия тоже играет большую роль.

— Ты все сводишь к чувствам, — проворчала я, но не смогла сдержать улыбки.

— Потому что они есть, Ловейн. Просто ты боишься называть вещи своими именами. Ну и дурная же у тебя привычка… Кларенс, к слову, тоже не так прост. За всей его бравадой и язвительностью скрывается удивительно чуткий и заботливый мужчина.

Я насмешливо фыркнула. В груди разлилось приятное тепло. Посмотрев в потолок, я закусила губу и все же спросила:

— А Кристофер? Каким он кажется тебе со стороны?

Касс завозилась в кровати, устраиваясь поудобнее. Зашуршало одеяло, затем раздался тяжелый вздох.

— Не могу его прочесть. Он всегда такой спокойный, собранный и отстраненный. Но рядом с тобой он становится другим. Мягче, эмоциональнее.

Я отвернулась и натянула одеяло до подбородка.

— Ты все выдумываешь…

— А ты все отрицаешь, — добродушно отозвалась подруга и погасила свет. — Ладно, давай спать. Утро будет сложным.

Я еще долго смотрела в темноту, прислушиваясь к звукам дома, а затем и к мерному дыханию Касс. Из головы все не шли ее слова. Хоть я и отрицала, но сердцем чувствовала — она была права. Кристофер Савар ворвался в мою жизнь нежданно. Поначалу я отнеслась к нему настороженно, но его искренность умело разрушала преграды.

День за днем я привыкала к Кристоферу. Незаметно я стала ему доверять и проникаться симпатией, видя его отношение к детям. Я думала, что это просто благодарность, но…

«Пора перестать врать хотя бы себе. Кристофер мне понравился! Как мужчина…»

В его присутствии тревоги отступали, сердце сбивалось с ритма и даже дышалось легче. Невольно я вспомнила горячие руки на талии и щеке. Как в маглете дыхание Кристофера опалило кожу. Его слова в кабинете…А потом усталость взяла свое.

Тревожный лай разорвал сладкие грезы. Я подскочила в постели с бешено колотящимся сердцем, сонно закрутила головой, держась за грудь.

— Собаки… — прошептала Касс и тоже резко села. — Они же не будут лаять от скуки? Да еще и так надрывно!

Я метнулась к окну и распахнула ставни. Холодный воздух ударил в лицо. Показалось, что я заметила какое-то черное пятно у ворот. Затем в ноздри забился запах дыма, а следом оранжевый свет вспыхнул со стороны бани.

— О Боги… — выдохнула я. — Пожар!

Мы даже не стали одеваться. Лишь накинули халаты и выбежали в коридор. В тот же миг в дверях показались братья Савар. Сонные, полураздетые и такие же взволнованные.

— Что случилось? — спросил Кристофер, быстро проведя по лицу ладонью.

— Баня горит! — бросила я и побежала к лестнице.

— Мы сейчас! — крикнул Кларенс мне в спину.

А дальше все слилось в одну кошмарную ночь.

Во двор мы вылетели почти одновременно с братьями, которые лишь чуть отстали, но успели одеться. Пламя уже разошлось, трещали доски, пахло дымом и горячей смолой. Собаки метались и лаяли в загоне. Он находился близко к бане.

Я вытянула руки над головой и ощутила, как мгновенно откликается магия. Мысленно я потянулась к дому и направила бытовые чары. Из открытой настежь двери появился бурный поток воды. Касс встала рядом и подхватила выстроенное мной направление. Вместе мы смогли направить поток на огонь.

— Правее! — крикнула подруга. — Крыша!

Кларенс и Кристофер действовали без магии, используя лишь ведра. Кристофер взобрался на низкую пристройку и начал поливать огонь с края крыши, не обращая внимания на летящие в стороны искры. Кларенс оттаскивал горящие доски, наверняка обжигая руки, но это его не останавливало.

Вскоре из дома послышались крики детей. Растерянные и напуганные подростки выбежали во двор. Лиам и Эмма подняли руки, объятые стихийной магией.

— Назад в дом! — скомандовал Кристофер, спрыгнув вниз. Его голос был громким, властным. — Всем!

— Но мы можем помочь! — выкрикнула Эмма.

— Можете, если выполните приказ!

Кларенс бросил ведро и побежал к крыльцу. Под его напором подростки стали отступать.

— Путы изучали? Тогда соберите собак в загоне и заведите в дом. Это все. К огню не приближаться! Остальные пусть идут проверять малышей. Никто не должен выбежать во двор!

Послышался топот. Я быстро оглянулась. Дети на удивление послушались и бросились в дом. Тем временем силы начали меня покидать. Поток воды дрожал, руки немели. Я пошатнулась, и в тот же миг руки Кристофера подхватили меня.

— Хватит, Ловейн, — сказал он тихо. — Это просто дым. Огня уже нет.

Касс тоже едва держалась. Кларенс подхватил ее на руки, не спрашивая разрешения, и усмехнулся:

— Мы же не будем сейчас препираться, лисичка?

Кристофер порывался последовать примеру брату, но я замотала головой так активно, что тошнота подступила к горлу. Я держалась за сгиб его локтя, едва ли не повиснув на нем, но упрямо переставляла ноги.

Пожар удалось локализовать. Баня сильно пострадала, но огонь не перекинулся на другие постройки и дом.

«Если бы дети не нашли в лесу собак и не принесли… Страшно представить!»

Я медленно вошла в комнату. Обессиленная Касс уже лежала на кровати с закрытыми глазами, заботливо укрытая одеялом, и крупно дрожала. Кларенс приложил к ее лбу ладонь и беззвучно шевелил губами. Это был такой трогательный момент, что не хотелось его разрушать. Кажется, об этом подумал и Кристофер. Он усадил меня в кресло, а затем быстрым шагом вышел, чтобы вернуться с другим одеялом. Я только успела открыть рот, а он уже бережно укрыл меня. Повеяло шалфеем и мятой.

«Боги, да он просто принес свое одеяло!»

— Ты дрожишь, — очень тихо, на самое ухо сказал Кристофер. — Сумасшедшие женщины! Броситься на улицу прямо так…

Кларенс поднялся и выпрямился. Касс пришла в норму и посмотрела на нас с теплой улыбкой.

— Мисс Харт, позвольте помочь.

— Ловейн. Зовите меня просто Ловейн.

Кристофер посторонился, уступив место брату. Кларенс приложил ладонь со всполохами магии к моему плечу. Сразу стало так тепло и спокойно. Двигаться совершенно не хотелось.

Голос Касс нарушил повисшую тишину:

— Она ведь не сама загорелась, да?

— Полагаю, что так, — согласился Кристофер. — И думается мне, что без совета здесь не обошлось.

— Зачем? — вырвался у меня вопрос.

— О, я знаю, — отозвался Кларенс, убрав руку с моего плеча. — Это ускорит выселение. Вот и вся причина.

За дверью раздались какие-то шорохи и возня. Мы резко замолчали. Осторожный шорох повторился. Кристофер поднял раскрытую ладонь, призвав к тишине. Затем он повернул голову и прислушался. Его лицо оставалось спокойным.

Дверь скрипнула. Кристофер резко выглянул в коридор. Ожидаемо, что маленькие непоседы снова шпионили за взрослыми. Конор и Лиам стояли на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Лиам виновато отвел взгляд, а Конор, как всегда, упрямо поджал губы.

— Мы это…

— Мы не шпионили, — буркнул Конор. — Просто проверяли.

— Что именно? — спокойно спросил Кристофер, скрестив руки на груди.

— Вас, — честно признался Лиам. — И… все ли у вас в порядке.

Я ощутила, как сжалось сердце. Пришлось сжать зубы и начать беззвучно и медленно выдыхать. Но жгучая боль только разрасталась. Кларенс едва заметно сдвинулся и приложил руку к моей спине слева. От потока лечебной магии сразу полегчало.

— Мы хотим знать правду. Мы имеем право!

Мой ежик расправил плечи и упрямо встретил взгляд Кристофера.

— Пожар потушен, и никто не пострадал. Все объяснения вы получите, но завтра. А теперь идите спать.

Конор вскинул голову, но Лиам дернул его за рукав.

— Хорошо, господин Савар.

Кристофер мягко коснулся мальчишеских плеч и пообещал:

— Завтра мы поговорим. Даю свое слово.

После ухода подростков в комнате снова повисло тяжелое молчание. Касс схватилась за голову, а затем воскликнула:

— Сорванцы! Они слишком рано взрослеют.

— И не говори, — с грустью согласилась я.

Кристофер вернулся ко мне и опустился на корточки рядом с креслом.

— Ты как? — спросил он шепотом.

Не найдя сил говорить, я только кивнула.

— Крис, помоги Ловейн прилечь и спускайся во двор. Нужно еще кое-что сделать. Дамы, а вы отдыхайте.

Не слушая вялые протесты, Кристофер подхватил меня на руки и шагнул к кровати. Касс сверкнула глазами и отползла к стене, освободив место с краю. Даже в таком состоянии подруга умудрилась так выразительно посмотреть на меня, что я смутилась. Теплое дыхание коснулось виска.

— Постарайтесь не переживать и просто уснуть. Мы с Кларенсом будем стеречь ваш покой.

Глава 23

Утро выдалось тревожным и шумным. Магия Кларенса помогла, но мы с Касс все равно чувствовали себя неважно.

— Руки еле поднимаются… Вот поэтому я и не стала практикующим магистром.

— У всего есть цена. Просто подожди еще немного, пока источник не стабилизируется. Можешь полежать и никуда не торопиться.

— Нет! Я пойду с тобой. Сейчас… Только выберусь из теплого плена одеяла…

Пожар оставил после себя не только почерневшие балки бани, но и тревогу в сердцах детей. Малыши жались к Мальве и Инес, переговаривались шепотом и бросали взгляды на окна, будто опасались, что огонь может вернуться в любой момент. Подростки держались увереннее, но я отмечала, что и они обеспокоены ночным происшествием.

Братья Савар сразу после завтрака включились в работу. Кристофер вместе с Чарльзом осматривал постройки, проверяя, не осталось ли еще какой-то пакости. Он опасался, что злоумышленники готовили не только поджег. Его спокойные, уверенные действия успокаивали меня лучше всяких слов.

Кларенс занялся баней: оградил опасную зону, велел подросткам не подходить ближе и, закатав рукава, принялся разбирать обгоревшие доски, приговаривая с привычной иронией:

— Ничего... Это не катастрофа, а всего лишь внеплановый ремонт. Бывает и хуже!

Касс наблюдала за ним, прислонившись к загону с собаками. Подруге, не привыкшей к всплескам магии, восстановление давалось сложнее. Ее источник не был готов к резким оттокам силы. Однако подруга наотрез отказалась уходить в дом. Кларенс лишь покачал головой, но прогонять ее не стал.

Кристофер отвел меня в сторону и показал обугленный камень.

— Это ваше?

— Нет. Я закупаю другие модели для отопления бани. Они чуть дороже, но надежнее. Подобный камень продается в артефакторской лавке, но ее хозяин предупреждал меня о возможных рисках и настоятельно советовал не брать под нужды приюта. Говорил, что эти, — я кивнула на раскрытую ладонь Кристофера, — подходят лишь для готовки в полевых условиях.

— Понятно… Разбирая завал, мы пришли к выводу, что пожар начался из-за этого артефакта. Осталось понять, как же он сюда попал.

— Ночью я видела тень у забора. Мне могло и показаться, но…

— Скорее всего, это и был злоумышленник. Пушистые защитники его спугнули, но он все же успел напакостить. — Кристофер убрал камень в платок, а затем в карман пальто, шагнул ближе и взял меня за руку. — Не переживай, Ловейн. Главное, что никто не пострадал. Мы со всем разберемся. Слышишь? Ты больше не одна.

«Не одна…» — слова отзывались теплотой в груди.

Я легко погладила пальцы Кристофера и отступила, заметив любопытные лица детей, смотрящих на нас из окна библиотеки. Послышался отдаленный гул. Я подняла голову и увидела в небе черную точку. Маглет стремительно приближался.

Рядом со мной встала Касс, за спиной — Кристофер и Кларенс, а чуть поодаль — Чарльз.

Четверо мужчин в дорогих костюмах заметно сбавили пыл, увидев нашу компанию. Их шаги стали осторожнее, а голоса — тише.

— Мисс Харт. Мы прибыли для повторной фиксации параметров, — сухо произнес старший, при этом избегая смотреть мне в глаза. — В присутствии ответственного лица. Все по закону!

— Разумеется, — спокойно ответила я. — Приступайте.

Работа пошла быстро и без лишних слов. Комиссия скрипела зубами, делала замеры, пометки, но держалась подчеркнуто вежливо. Никаких едких реплик и косых взглядов в мою сторону. Тот, кто возглавлял комиссию, не удержался от любопытного вопроса про баню, но Кларенс быстро осадил его.

— Пожар. Разве сами не видите?

Больше вопросов нам никто не задавал. Спустя еще четверть часа комиссия свернула оборудование и без лишних прощаний отбыла. Маглет исчез в небе, оставив после себя только гул и неприятное послевкусие.

— Поджигал кто-то другой. Не из этой четверки, — заметил Кристофер.

Я нахмурилась и обернулась к нему. Он пояснил:

— Животные очень хорошо запоминают запахи. Если бы кто-то из них пробрался ночью и напугал собак, то мы бы это поняли. К тому же я внимательно следил за каждым. Им правда было интересно, что случилось.

— Вынужден согласиться, — нехотя признал Кларенс. — Я тоже надеялся, что преступник будет среди комиссии. Это бы значительно облегчило нам поиски.

— Нам? — возмущенно спросила Касс. — Этим должны заниматься дознаватели! Как же раздражает, что многие забывают о своих прямых обязанностях и просто разваливают систему!

— Ну-ну, не злись. Всех найдем и всех накажем. Негативные эмоции вредны при магическом истощении.

— Скорее бы! — фыркнула подруга и приняла протянутую руку Кларенса. — К сожалению, мне пора возвращаться в город. Вы со мной?

Сборы не заняли много времени. Мы встретились в холле спустя пятнадцать минут. Колди Сойэр медленно спустился по лестнице. Одной рукой он держался за перила, а другой размахивал небольшой папкой.

— Ох, хорошие ребята мне попались. Не нарадуюсь! — сообщил он с улыбкой. Видимо, хотел разрядить напряженную обстановку в доме. — Сегодня я ограничился теорией без письменных заданий. Детям сейчас важнее ощущение стабильности, чем оценки.

— Благодарю вас, — со всей искренностью ответила я, прижав ладонь к груди.

Он мягко кивнул и, оглядев братьев Савар, вдруг усмехнулся:

— Забавно все-таки. Когда я учил этих двоих, мне казалось, что из Кларенса вырастет сплошная головная боль для окружающих, а Кристофер будет вечно его вытаскивать из неприятностей.

— Учитель! — со смешком возмутился Кларенс из-за плеча Касс. — Вы порочите мою честь перед дамами.

— Ой ли? — невозмутимо отозвался Сойэр.

Кристофер тихо рассмеялся. Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше, чем следует, и тут же отвела взгляд. Чувства чувствами, но не стоило забывать об окружающих и приличиях.

— Нам пора, — напомнила Касс.

— Да, — не без сожаления согласился Кристофер. — Нужно передать информацию Варгусу и проверить пару ниточек в городе.

— Передашь ты ему информацию… Как же! У Мэтью же «дела» до вечера.

— Так! Я не поняла. Боишься лететь со мной? Так и скажи, — ехидно уточнила Касс.

— Ну что ты! После сегодняшней ночи? — Кларенс усмехнулся и шагнул к двери. — Да я готов ко всему!

Я невольно улыбнулась. Перебранки этой парочки с каждым днем нравились мне все больше. Они коротко попрощались и направились к воротам, не переставая обмениваться колкостями. Кристофер замялся, словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь подхватил мою ладонь и оставил на ней осторожный поцелуй.

— Я скоро вернусь, Ловейн. Помни, что ты больше не одна.

— Помню, — на выдохе произнесла я. — Буду с нетерпением ждать.

***

Маленькие заговорщики. Тот же день

Дети видели и понимали многое, даже если взрослым это казалось не так. Не по годам смышленый Энди поначалу настороженно отнесся к чужакам, но он не мог отрицать — они помогают им. Мисс Харт с каждым днем становилась живее и радостнее. Печать тревоги медленно уходила с ее лица.

В бывшей кладовой было сухо и относительно тепло. На перевернутых старых ящиках сидели трое.

Брут, нахмурившись, болтал ногами. Энди важно сложил руки на груди и готовился к непростому разговору. Амелия гладила по волосам новую куклу и поглядывала на остальных с мечтательным выражением.

— Раньше было хуже, — нарушил тишину кладовой Брут.

— Да, — кивнул Энди, — об этом я и хотел поговорить. Так произошло, потому что в нашем доме появились чужаки. Я долго к ним присматривался и понял, что они хорошие.

— И мисс Харт стала улыбаться, — добавил Брут и понизил голос. — Вы же заметили, да? Теперь с нашим домом все будет хорошо?

Энди подался вперед.

— Не знаю. Но если чужаки уйдут, все снова станет плохо.

Амелия нахмурилась.

— Тогда нельзя, чтобы они ушли!

— Значит, — торжественно произнес Энди, — надо, чтобы господин Кристофер остался навсегда.

Брут распахнул глаза.

— Навсегда? А как это сделать?

— Очень просто, — Энди понизил голос до заговорщицкого шепота. — Он должен жениться на мисс Харт. Тогда он станет нашим, и мы будем жить все вместе.

Амелия вскочила так резко, что кукла упала на пол.

— Что? — возмутилась она. — Вообще-то, это я хотела выйти за него замуж! Он похож на настоящего принца. Он должен быть моим!

— Вот же глупая! — тут же вспыхнул Энди. — Только о принцах своих и думаешь… Ты еще маленькая, чтобы замуж выходить.

В кладовой повисла тяжелая пауза. Брут шумно втянул носом воздух.

— Может, не будем кричать? Нас же так услышат и раскроют.

Амелия надула губы, потом посмотрела на Энди, на пол, на куклу. Вздохнула и пробурчала:

— Ладно… Я уступлю господина Кристофера мисс Харт. Но только потому, что она хорошая.

Энди с улыбкой кивнул.

— Правильное решение.

— Теперь нам нужен план, как их поженить, — задумчиво обронил Брут и почесал затылок.

— Не поженить, — поправил Энди. — Сначала нужно их сблизить. Они влюбятся, а потом сами поженятся.

— Пусть они чаще остаются одни, — предложила Амелия. — И чтобы было красиво. Точно! Нужно запереть мисс Харт в какой-нибудь башне, а господин Кристофер ее спасет!

— Или защитит, — добавил Брут. — Как настоящий герой из сказок!

— Он не герой, — насупился Энди, — и башни у нас нет…

— Что вы здесь делаете, малышня?

От неожиданности Амелия вскрикнула, а Брут едва не свалился с ящика. В дверях бывшей кладовой стояли Эмма и Конор. Эмма скрестила руки на груди, а Конор грозно свел брови.

— Заговоры строите? — хмыкнул он. — Еще не доросли.

— Ах ты! — вспыхнул Энди, вскакивая. — Я понимаю побольше твоего!

— Энди, — мягко, но строго позвала Эмма, — никаких ссор.

Она посмотрела на Конора, красноречивым взглядом, намекая: «Не веди себя так. Перед нами дети». Юноша фыркнул, но промолчал. Эмма перевела взгляд на троицу и неожиданно для них широко улыбнулась.

— А знаете… Вы правы. Из мисс Харт и Кристофера Савара вышла бы отличная пара.

— Правда? — одновременно выдохнули Амелия и Брут.

— Абсолютная, — согласилась Эмма и присел на край ящика. — Наша замечательная управляющая заслуживает женского счастья.

Конор закатил глаза и пробормотал:

— Глупости какие!

Эмма бросила на него строгий и осуждающий взгляд, а затем вернула внимание малышам.

— Ладно, маленькие заговорщики. Давайте так: вы предлагаете идеи, а мы с Конором вам поможем.

Энди расплылся в победной улыбке.

— Тогда план такой…

Глава 24

Стемнело. Еще один сложный день заканчивался. Я отошла от окна и принялась за подсчет финансов. Показав все собранные объявления из газет и городских стендов Кристоферу, я и не надеялась получить поддержку и дельный совет. Общими усилиями мы все же выбрали дом. Без проблем не обошлось, конечно. Расстояние от Ройвена выходило приличным и затрудняло работу нанятых учителей, но Кристофер пообещал разобраться с этим.

Теперь же я выписывала на отдельный лист суммы, которыми располагал приют. Внутренние убеждения боролись с необходимостью. Я сидела за столом, уставившись на цифры так, будто они могли сами сложиться в нужную сумму, если смотреть на них достаточно долго.

«Глупости какие лезут в голову!»

Магия в светильнике потрескивала, отбрасывая тени на стены кабинета и будто насмехаясь надо мной. То вытягивались, сжимались и исчезали, то возвращались вновь.

Большой каменный дом! На участке даже был сад и пристройки. Условия идеально подходили, чтобы разместить сорок человек. Только стоимость кусала и царапала — сто тридцать пять золотых.

Я медленно провела карандашом под последней строкой и закрыла глаза.

«Если сложить все… Абсолютно все! То я смогу его купить, но какой ценой?»

Деньги, предназначенные детям: на одежду, лекарства, продукты, неожиданные нужды. Сбережения, которые я годами откладывала, чтобы вручить в день совершеннолетия настоящим владельцам. Их я даже мысленно трогать не хотела. Это был неприкосновенный запас. Вовсе не мой, а детей. Коробки, что надежно прятались в сейфе, были опорой для их взрослой и самостоятельной жизни. Разве я могла ее отобрать?

Еще был чек Кларенса. Он лежал в папке, аккуратно вложенный между листами. Касс отдала его так просто, будто это был пустяк, а не сумма, способная закрыть часть вопроса. Я не решалась переписать с него цифры. Принять эти деньги — равносильно признанию в беспомощности. А я слишком долго училась выживать своими силами.

В городском банке я открыла вклад под хороший процент, как только вступила в должность, и мысленно поблагодарила школу благородных леди за финансовую грамотность. Обучение предполагало, что супруга должна знать эту хитрую науку и помогать мужу с отчетами. При этом иметь собственное дело для родовитой дамы считалось зазорным. Деньги зарабатывает глава семьи, а ты — подсчитывай. Вот такой противоречивый неписаный «закон».

За годы на счету накопилось сто золотых. Формально я могла снять их в любой момент, но фактически — это была моя страховка на особый случай.

«Закрыть вклад и остаться без подушки безопасности? — размышляла я, покусывая кончик карандаша. Дурная привычка, от которой не получалось избавиться в минуты волнений. — Ситуация ведь критическая!»

Еще оставались деньги, которые совет перечислил за незаконную покупку дома. Даже думать о том, чтобы их использовать, мне было противно. Как будто я соглашалась с тем, что дом уже не наш.

Я со злостью зачеркнула последнюю строку и прошептала в пустоту:

— Нет… Так нельзя!

В памяти всплыл разговор с Кристофером. Его спокойный голос, уверенный взгляд и ощущение безопасности. Не удивительно, что он сразу предложил спонсорскую помощь в виде пожертвования, а идею с кредитом сурово отмел.

— Ты видела проценты, Ловейн? Это не спасение, а еще она невидимая петля на шее.

Тогда я отказалась. Мягко, но твердо. Кристофер настаивал, возражал, но вскоре сдался, хоть и пообещал вернуться к этому разговору позже.

Я оперлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях. Мысль, которую посеял Кристофер, не давала покоя.

«А если все же принять? Взять деньги, чтобы спасти дом, а затем вернуть, как только все наладится. Это ли не идеальное решение?»

Выпрямившись, я посмотрела на лист заново, но уже с надеждой.

— Все верну, — сказала я вслух, словно давала клятву. — Верну до последнего медяка!

От неожиданного и странного хлопка я подскочила на стуле. Несколько секунд я прислушивалась к тишине кабинета, но звук больше не повторился. Даже собаки, которые временно перебрались в дом, не залаяли. Подумав, что мне могло и показаться, я стала собирать документы.

Дела всегда помогали мне вернуть ощущение контроля, поэтому я отправилась в прачечную. Корзина успела заполниться, и это означало, что можно заняться стиркой. Это было полезнее, чем тревожные мысли в голове прокручивать.

Источник успел восстановиться, и магия радостно откликнулась. Всполохи света закрутились передо мной, а затем превратились в нити. Повинуясь бытовым чарам, вещи приподнялись и поделились на две стопки: темные и светлые.

Артефакт, подаренный приюту Кристофером, почти не шумел. Лишь тихо урчал, вращая белье в разные стороны, что позволяло стирать даже ночью и не мешать обитателям дома. Панель мигала символами, отсчитывая этапы стирки, и этот размеренный ритм действовал на меня успокаивающе.

Я оперлась бедром о стол и просто наблюдала за прогрессом артефакторики. Веки тяжелели, в теле появлялась приятная усталость. Мелькнула мысль, что можно пойти и прилечь. Ведь контроль человека не требовался: закончится стирка, начнется сушка, а вещи можно достать и утром.

«Удобная все же штука! Не зря Касс так настаивала на покупке».

Дверь прачечной распахнулась так резко, что я вздрогнула. Сонливость мгновенно исчезла. На пороге остановилась взволнованная Эмма.

— Мисс Харт!

Я сразу насторожилась. На ней было старое пальто, пуговицы полностью расстегнуты. Распущенные волосы торчали из-под шапки. Ужин давно закончился, и дети должны были спать.

— Милая, почему ты в таком виде? Что случилось?

Тяжело дыша, Эмма заговорила сбивающимся голосом:

— Господин Кристофер… Он… ранен.

В груди запекло. Так сильно, что на миг потемнело в глазах. Боль была настоящей, жгучей, будто кто-то невидимый стиснул мое сердце в руках. Я прижала ладонь к груди и заставила себя медленно вздохнуть.

— Ранен? Как? Что…

— Только не ругайтесь! Мы были в лесу, — торопливо продолжила Эмма. — Я, Лиам и Конор. И вдруг в небе появился маглет. Он… Он взорвался прямо в воздухе! Мы сначала испугались, а потом увидели защитный кокон, в котором был мужчина. Мы побежали туда… Этим мужчиной оказался господин Савар. Он без сознания! Лиам и Конор несут его сюда, а я побежала вперед, чтобы найти вас. Нам нужно что-то сделать!

Паника в ее голосе передалась и мне. Но я постаралась стряхнуть оцепенение и скомандовала:

— Идем!

Мы выбежали в холл. Лиам и Конор сидели на полу у двери. Бледные, грязные и испуганные. Между ними лежал Кристофер. Его лицо было неподвижным, на виске темнела кровь, а пальто в районе живота пропиталось алым.

— Боги… Как это произошло? — зашептала я, упав на колени рядом с ними.

Быстро проверила дыхание — оно было ровным. Защитный кокон спас его от худшего. Рана на голове выглядела поверхностной, но крови было много.

— Он жив, — сказала я тихо, чтобы успокоить ребят. — Только не шумите. Если малыши прибегут сюда, то перепугаются.

В голове лихорадочно складывался план. Вода, чистая ткань, бинты, заживляющий бальзам — нужно было срочно все это отыскать на складе.

— Его следует осторожно перенести в комнату. Очень осторожно!

Я снова призвала магию. Она теплом откликнулось в ладонях, позволив приподнять тело, сместить его, но моих сил все равно было недостаточно.

— Сейчас помогу, — тут же произнесла Эмма. Ее голос все еще был взволнованным, но паника отступила. — Стихия хорошо мне подчиняется.

Воздух вокруг дрогнул. Магия с голубыми всполохами подхватила Кристофера мягкими потоками. Эмма была предельно осторожна и сосредоточена.

— Молодцы, — шепнула я мальчишкам. — Вы все сделали правильно. Теперь идите, молчите и следите, чтобы никто из малышей не вышел в коридор.

Кровать тихо скрипнула. Кристофер лежал неподвижно. Меня беспокоило его бледное лицо. Прядь волос пропиталась кровью и прилипла к виску. В сердце снова болезненно кольнуло, и я заставила себя отмахнуться от этого чувства.

«Боги… Как же все не вовремя!»

— Мисс Харт… — тихо позвала Эмма и тронула меня за плечо. — Скажите, что делать. Мы поможем.

«Я ведь не лекарь! Я управляющая приютом, привыкшая лечить разбитые колени, а не это!»

— Принесите… Нет! — начала я сбивчиво. — Стойте. Сейчас…

Я глубоко вдохнула. Раз, другой, третий.

— Лиам, Конор, — сказала уже увереннее. — Нужны таз и ведра с чистой водой. Нет, не так. Мне нужна горячая вода, но не кипяток.

Лиам кивнул мгновенно, не задав вопросов.

— Мы поняли. Все сделаем.

Они выскочили из комнаты так тихо, как только могли. Эмма осталась рядом. Она сжимала пальцы, будто удерживала собственную магию, чтобы та не сорвалась.

— Пойдем на склад. Мне нужны бинты, ножницы, заживляющее мази, игла, нити… Все, что может пригодиться.

Мы двигались быстро, почти бегом, но старались не шуметь. Я хватала с полок все подряд, молясь Богам, чтобы ничего не забыть. Когда мы вернулись, мальчишки уже были в комнате. Лиам аккуратно грел воду, держа ладони над ведрами. Вскоре над поверхностью поднялся легкий пар.

— Проверьте, мисс Харт. Я могу нагреть сильнее.

Я благодарно кивнула.

— Это достаточно.

Эмма посмотрела на меня внимательно, слишком по-взрослому для своих лет.

— Вы поможете ему? Справитесь?

Я замялась лишь на долю секунды.

— Постараюсь. Но ему нужен настоящий лекарь.

— Только не летите сейчас в город, — произнес Конор, сжав кулаки. — Это опасно!

Я обернулась к нему.

— Но…

— Я серьезно! — упрямо продолжил он. — Сначала пожар в бане, потом это. Это же не случайность! Совет наверняка узнал, что господин Савар помогает нам. Они хотят убрать его, а может, и вас.

Слова легли на плечи тяжелым грузом. Я ничего не ответила, потому что и сама подумала о том же.

— Мы потом поговорим, а сейчас я должна помочь господину Савару. Но позже я желаю знать, что вы делали в лесу ночью. Надеюсь, вы не станете увиливать от ответов и проявите благоразумие.

Я закатала рукава шерстяного платья. Мысленно вспоминала все, что знала о ранах и их обработке. С величайшей осторожностью я сняла грязную одежду, а где не смогла — разрезала ткань ножницами. Теплой водой бережно смыла кровь. Рана на голове была неглубокой, а вот на боку… Я стиснула зубы, когда увидела ее глубину.

Руки действовали быстро, хоть и немного тряслись. Один стежок, второй. Я боялась ошибиться, сделать что-то неправильно. А еще что Кристофер неожиданно очнется, и тогда у него случится болевой шок. Пока он пребывал в бессознательном состоянии, это было к лучшему.

Не без помощи магии Эммы я перебинтовала торс Кристофера, предварительно закрыв место раны чистой тканью с заживляющей мазью. У девочки, правда, был сильный стихийный дар. И только после этого я отпустила детей, сказав, что дальше справлюсь сама. Они возмущались, хоть и были жутко уставшими. Все же Эмме удалось увезти парней, что-то им шепнув. Разобрать слов у меня не получилось.

Когда дверь осторожно закрылась, я растерла грудь в области сердца, поморщилась и приступила к ране на голове. Кристофер вдруг застонал и едва слышно спросил, не открывая глаз:

— Где я?

— Крис, — выдохнула я испуганно и взяла его за руку. — В приюте. Твой маглет взорвался, а мои мальчишки нашли тебя в лесу. Я обработала раны, но нужен лекарь.

— Не смей лететь... Жди Клар…

Он поморщился от боли, а я спохватилась. Быстро подскочила к столу и схватила обезболивающий раствор. Вернулась к кровати, откупорила крышку и осторожно поднесла к губам Кристофера маленькую склянку.

— Выпей. Это снимет боль. Я никуда не полечу, раз ты просишь. Нужно поспать. Так будет легче.

Я говорила рублеными фразами и сдерживала слезы. Видеть Кристофера таким и понимать, что стало тому причиной, было невыносимо. Тревога вернулась, поселилась где-то под ребрами, шепча, что это только начало.

Глава 25

Я не смыкала глаз и стерегла покой мужчины, который глубоко поселился в моем сердце. Кристофер был бледен. Его дыхание то выравнивалось, то сбивалось, отчего я нервничала и кусала губы. Кожа оставалась горячей, покрытой испариной, и я раз за разом меняла полотенце, осторожно протирая лоб, шею, виски и грудь. Делала это медленно, почти благоговейно, потому что боялась причинить боль или потревожить беспокойный сон.

Я сидела на жестком стуле у кровати, не позволяя себе расслабиться ни на миг. Прислушивалась не только к дыханию Кристофера, но и к дому. Приют спал, но эта тишина лишь давила на меня. Мысли вновь и вновь возвращались к одному и тому же: пожар, взрыв маглета. Все это не выглядело цепью случайностей, как правильно подметил Конор.

«Не верю, что ради денег и выгоды можно пойти на такие преступления…»

Я перевела обеспокоенный взгляд на Кристофера. Даже раненый и без сознания, он выглядел чертовски сильным. Прямой нос, упрямая линия подбородка, чуть нахмуренные брови. Словно и во сне его преследовали проблемы, которые нужно было срочно решать.

Когда за окном небо начало светлеть, силы стали предательски покидать меня. Плечи ныли, пальцы немели от холода, глаза жгло. Я поймала себя на том, что уже несколько минут просто смотрю в одну точку, не двигаясь. Усталость медленно, но верно побеждала.

Я тихо поднялась со стула, принесла второе одеяло и замерла. Несколько секунд просто стояла у кровати Кристофера и колебалась. Его ведь нельзя было оставлять одного в таком состоянии.

Осторожно, стараясь не задеть повязки, я прилегла рядом. Прямо поверх одеяла. Мне просто хотелось быть рядом, слышать его дыхание и знать, что он жив. Моя ладонь легла поверх пальцев Кристофера. Сначала нерешительно, затем чуть увереннее.

«Как так вышло, что ты смог затронуть глубокие чувства в моей душе?» — мысленно задавалась я вопросом. Это осознание не пугало и не ошеломляло. Оно было таким очевидным, как боль в груди или усталость в теле.

Моя любовь к Кристоферу Савару не вспыхнула внезапным огнем и не ослепила. Она рождалась медленно: день за днем, взгляд за взглядом. Она прорастала во мне, как хрупкий, но упрямый цветок, тянущийся к свету.

Комната слегка закружилась, и я позволила векам сомкнуться. Пальцы Кристофера оставались в моей ладони — горячие, настоящие. Это была не греза. Я не разжимала руку, потому что боялась. Простое прикосновение было ниточкой, что связывала нас и давала чувство мимолетного и хрупкого покоя.

Сон нехотя отступал, потому что в сознание проникал встревоженный шепот. Я вздрогнула всем телом и с трудом открыла глаза. Шея ныла.

— Ну вот, — хрипло раздалось совсем рядом, — вы ее разбудили.

Я поняла, что свернулась калачиком у бока Кристофера, почти прижимаясь. Щеки вспыхнули. Я поспешно высвободила руку и медленно отползла. Взгляд метнулся к двери, где стояли Кларенс и Касс. Подруга выглядела усталой, но собранной. А вот Кларенс… Его обычная ироничная маска исчезла. Он был бледен, губы сжаты, а в глазах плескалось то самое чувство — страх за близкого.

— Теперь подходи, — тихо позволил Кристофер и пробормотал: — Не могли позже зайти…

— Шутишь, значит, все с тобой нормально. Только добавил мне седых волос!

Кларенс подошел к кровати и опустился рядом. Его ладони засветились мягким, насыщенным светом целительской магии. Он работал молча и сосредоточенно. Его лицо оставалось напряженным, но постепенно складка между бровей разглаживалась.

— И кто же тебя заштопал, братец?

Я дернулась и тихо призналась.

— Швы неровные, — пояснил Кларенс, — но добротные. Органы не были задеты. Просто чудо, как тебе повезло! Ловейн, ты молодец. Все сделала правильно. Я сплел стабилизирующий контур. Если не будет осложнений, через пару дней будешь как новенький. Напрягаться пока нельзя. Куда-то бежать… тем более.

— Как будто у меня есть выбор, — хрипло отозвался Кристофер и поморщился.

Кларенс выпрямился, и в его взгляде вспыхнула ярость.

— Совет постарался. Даже не сомневаюсь в этом! Наше участие стало очевидным в расследовании, вот они и зашевелились. Но почему Крис? Из-за спонсорства?

— Пожалуй, что так… — со вздохом согласилась Касс, подошла к Кларенсу и коснулась его предплечья. — Но они перешли черту. Не только закона, но и человечности.

Жест был простым, деликатным, но подействовал мгновенно. Гнев не исчез с лица Кларенса, но выражение стало холодным, собранным и опасным. Не для нас. Для совета. Они пробудили в нем настоящего хищника, который возжелал крови. Кларенс постарался улыбнуться, накрыл ладонь подруги своей и погладил ее тонкие пальцы.

— Ты права… И они должны ответить. За все. Эмма и Конор уже рассказали нам часть ночных происшествий, но хотелось бы послушать и тебя, брат. Что случилось в маглете?

Кристофер на мгновение прикрыл глаза, словно собирался с силами, а потом заговорил тише и уже без шутливых ноток:

— Я был в городе. Хотел проверить несколько бумаг у нотариуса и заглянуть к одному подрядчику. Уже у самой площади меня остановил мужчина. Он не показался мне примечательным: темное пальто, аккуратная борода, трость. Раньше я его не видел.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

— Высокий, сухощавый, с тяжелым взглядом? — медленно уточнила я. — У него был перстень с темным камнем на левой руке?

Кристофер открыл глаза и посмотрел на меня внимательно.

— Похож… Ты его знаешь?

— Это Мароу. Он один из членов совета.

— Вот как… — продолжил Кристофер. — Он говорил вежливо, почти дружелюбно. Спросил, как идут наши дела в Ройвене, не тяжело ли мне возиться с благотворительностью. А потом, между делом, посоветовал не задерживаться здесь дольше необходимого.

Кларенс стиснул челюсти. Я даже услышала их скрип в воцарившейся тишине.

— Посоветовал? В каком смысле?

— В самом неприятном. — Кристофер снова поморщился. — Он напомнил, что окончательное одобрение моего проекта все еще зависит от совета. И что они не любят, когда им мешают.

Касс тихо выдохнула сквозь зубы что-то нецензурное.

— Какого проекта? — спросила я непонимающе.

Кристофер посмотрел на меня так, будто извинялся.

— Прости… Я ведь не рассказывал тебе ничего. Лишь обмолвился, что прибыл сюда по работе. Речь о торговле. Точнее, о ресурсе, без которого столице в ближайшие годы будет тяжело. Ройвен — единственное место в регионе, где добывают и перерабатывают грицель.

— Его используют для консервации, — медленно произнесла я и помассировала виски. — В продовольственных хранилищах, на кораблях, в лечебницах.

— И в армии, — добавил Кларенс. — Грицель позволяет хранить припасы вдвое дольше. В столице и приграничных гарнизонах он сейчас нужен как воздух.

Касс тихо выдохнула.

— Но добыча грицеля всегда была привилегией нашего города, — заметила она. — Старые договоры…

— Именно, — подтвердил Кристофер. — Император не может просто издать указ и забрать этот ресурс. У него связаны руки. Грицель считается собственностью городского союза Ройвена. Совет распоряжается квотами, ценами и поставками. Любое давление будет расценено как нарушение автономии, а это станет поводом для открытого конфликта с торговыми домами. Сейчас империя не может себе этого позволить.

Я почувствовала, как складывается общая картина.

— Значит, твоя задача была в том, чтобы договориться с советом? А ты…

— Да, — спокойно сказал Кристофер, не позволил мне продолжить фразу. — Мы с Варгусом должны были заключить долгосрочное соглашение: стабильные поставки грицеля в обмен на налоговые послабления и защиту торговых маршрутов.

— Если совет не одобрит сделку? — совсем тихо спросила я. Голос плохо слушался, а в сердце снова начало болезненно покалывать. — Что будет тогда с тобой?

— Ничего. Проект просто признают проваленным. Император будет разочарован во мне. Не разгневан, конечно. Он мудрый правитель и сам понимает, что это политика. Но три года нашей с Варгусом работы пойдут прахом. Возможно, совет потребует пересмотр условий договора, который мы тщательно составляли и переделывали уже несколько раз.

Слова Кристофера повисли в воздухе тяжелым грузом. Я хотела что-то сказать, возразить, поддержать, но вдруг поняла, что не могу вдохнуть полной грудью.

Жгучая боль пришла неожиданно. Будто вокруг сердца медленно затягивали железный обруч. В ушах зашумело, комната поплыла.

— Ловейн? — голос Кристофера прозвучал встревоженно, но словно издалека.

Я попыталась выпрямиться, но пальцы внезапно ослабли. Мир накренился, и если бы не край кровати, за который я судорожно ухватилась, то точно рухнула бы на пол.

— Все… В порядке… — привычно солгала я.

Но получилось совсем уж плохо.

Кларенс оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его ладонь легла мне на плечо, а вторая — на запястье.

— Нет, — коротко сказал он. — Ты не в порядке, Ловейн.

Вокруг пальцев Кларенса вспыхнуло знакомое, мягкое свечение целительской магии.

— Дыши, — приказал он тихо. — Медленно. Вот так… Умница. Смотри на меня.

Я послушалась, потому что сил спорить не было. Каждый вдох отдавался болью, а каждый выдох — слабостью. Касс шагнула ближе, ее взгляд стал острым и цепким.

— Что с ней?

Кларенс не ответил ей сразу. Его магия скользнула глубже. Я ощутила холодок под кожей. Неприятный, но такой спасительный.

— Давно? — наконец спросил он и посмотрел мне в глаза.

Я сглотнула.

— Не знаю… Может, несколько месяцев. Иногда просто колет, иногда темнеет в глазах. Я думала, что это усталость и стресс так повлияли. Но за последние две недели странные приступы случались все чаще.

— Что? — в голосе подруги было столько ярости и страха, что я вздрогнула. — Какого черта, Ловейн? Почему ты молчала?

— Приют, дети, заботы, — глухо ответила я. — Дел было слишком много. А потом… стало привычно.

Кларенс резко выдохнул сквозь зубы.

— Привычно ей стало, — пробормотал он. — Сердце не обязано терпеть все, что на него взваливают. Оно имеет свойство изнашиваться. Это не внезапная болезнь, — сказал он уже спокойнее, обращаясь ко всем. — Истощение, хронический стресс, постоянное напряжение, скачки магии. Ее сердце пока держится, но…

Он не закончил фразу. И не нужно было. Касс сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Я убью их, — прошипела она. — Клянусь, совет будет гореть в адских муках!

— Кассандра, — тихо оборвал ее Кларенс, — не сейчас. Ловейн нужен покой и контроль. Твоя ярость здесь не поможет, а только навредит.

Подруга отвернулась, прикрыв ладонью лицо. Ее плечи дрожали. Кристофер все это время молчал. Но я почувствовала на себе его взгляд: острый, тревожный, полный вины, которая не имела к нему никакого отношения.

— Прости… — хрипло сказал он. — Если бы я знал, то…

— Ты здесь ни при чем! — возразила я и постаралась улыбнуться. — Не смей винить себя.

Кларенс выпрямился и сжал кулаки.

— Ловейн, слушай меня внимательно. Никаких ночных бдений и подвигов. Тебе нужен настоящий отдых. — Он посмотрел на Кристофера. — И ты, братец! Больше никаких прогулок без охраны и внезапных вылетов. Пока остаешься здесь и восстанавливаешься. Заодно присмотришь за неугомонной и упрямой Ловейн.

— Но… — в унисон запротестовали мы.

— Никаких но! Совет решил играть грязно. Значит, и мы будем действовать по-другому. Идем, Кассандра. У нас появились неотложные дела.

Глава 26

Я и Кристофер остались наедине, связанные общим запретом на подвиги, и одинаковой усталостью. Мы понимали друг друга по одним только взглядам. Слов было не нужно. Нам тоже хотелось бежать и что-то делать, но осознание, что будем только мешать, заставляло сидеть на месте.

Сердце еще отзывалось ноющей болью, но дыхание постепенно выравнивалось. Кристофер наблюдал слишком внимательно, словно боялся упустить малейшую перемену моего состояния.

— Боги, не смотри так… — смущенно пробормотала я. — А то мне начинает казаться, что я рассыпаюсь на твоих глазах.

— Я испугался, Ловейн, — серьезно произнес он без тени улыбки. — А еще я злюсь: на себя, совет и на весь этот проклятый городишко. Хочешь знать, что я вижу?

— И что же?

— Сильную женщину, которая глубоко одинока.

— Это не так! — возмутилась я. — У меня есть Касс, Инес, Чарльз…

— Нет, — оборвал мои перечисления Кристофер. — Ты построила вокруг себя комнату с окном. Через него ты видишь проблемы других, бросаешься на помощь. Это неплохо и даже похвально. Мне импонируют твои сострадание, милосердие и отвага. Но, Ловейн… За каменными стенами ты прячешься сама, чтобы никто не увидел твои проблемы. В построенной тобой комнате нет дверей, потому что ты никого в ней не ждешь. Не поэтому ли ты умолчала о больном сердце?

Я слушала его с нарастающей тревогой. Мысленно соглашалась с красивыми сравнениями, но признать вслух не смогла. Кристофер видел меня насквозь. Это пугало, но вместе с тем дарило облечение. Если я и правда построила вокруг себя комнату без дверей, то Кристофер Савар был готов вероломно забраться через окно.

— Не буду лукавить, но и признавать твою правоту не хочу. Позволишь мне эту слабость?

— Тебе я готов позволить что угодно.

— Хорошо. Тогда, — я запнулась от нежного взгляда, наполненного теплотой и волнением, — давай будем считать, что у меня просто не было времени. Сам понимаешь, сколько сил уходит на управление приютом. Каждый день ведь что-то происходит. Когда вокруг столько зависящих от тебя жизней, о своей как-то… Забываешь, что ли?

— Это неправильно, — глухо произнес Кристофер после непродолжительной паузы. — Ты ведь тоже чья-то жизнь…

Он нашел мою руку и сжал пальцы. Жест такой простой, но такой глубокий. Я не знала, что ответить, и мы замолчали. Кристофер лежал с закрытыми глазами. Мой взгляд скользил по его бледному лицу, по приоткрытым губам.

— Ловейн, — тихо позвал Кристофер, так и не открыв глаз. — Меня с детства учили ответственности, потому что Савары не имеют права на слабость. Мы договариваемся, убеждаем и лишь изредка уступаем. Кларенс — воин, как и наш отец. Меня же приметил император за умение вести переговоры. Так я получил должность, а остальные дела передал управляющим. Долгие годы я только и делал, что путешествовал по империи и заключал выгодные сделки. Жизнь стала рутиной. Никаких желаний, эмоций и чувств. Я всегда считал их помехой работе.

Мои пальцы дрогнули, но Кристофер только крепче их сжал.

— Но все это было до той встречи у здания совета. Мог ли я подумать, чем обернется для меня короткая поездка в Ройвен?

Не сдержавшись, я хмыкнула. Снова вспомнился тот день. Было безумно стыдно за свое поведение! Если бы я могла вернуться во времени, то не стала бы кричать на Кристофера и обвинять во всех бедах.

— И где я теперь? Лежу в комнате приюта, сшитый наспех твоими руками, и думаю о том, что больше всего боюсь не досады императора, а того, что мы могли бы вовсе не встретиться.

«Боги… Это что, признание?»

Во рту резко пересохло, и я облизала сухие губы. Кристофер опередил меня, снова продолжив тихо говорить:

— Я не знаю, как правильно. Не то чтобы у меня был опыт в сердечных делах… Я просто хочу быть рядом с тобой, хочу стать для тебя и детей опорой.

— Ты уже ей стал. И для меня, и для детей. Кристофер… я уже не представляю этот дом без тебя. Но как же нам быть? Ты должен вернуться в столицу и работать на императора, а я нужна здесь.

— Все решаемо. Только скажи… Взаимны ли мои чувства?

Столько разных эмоций обуревали меня, но я лишь коротко выдохнула:

— Да.

Наконец Кристофер открыл глаза и посмотрел на меня так, что в коленях появилась дрожь. Если бы я не сидела на кровати, то так бы и рухнула.

«Или нет? Ведь этот прекрасный мужчина непременно бы меня удержал…»

Я медленно протянула руку к лицу Кристофера и погладила его щеку. На ней появилась легкая щетина, которая придала еще больше мужественности образу. Ответ на осторожную ласку не заставил себя ждать. Кристофер чуть повернул голову и стал покрывать мою ладонь осторожными поцелуями. Его губы были теплыми, а дыхание — чуть неровным. От каждого прикосновения по моей коже пробегала тихая волна наслаждения. Это было не похоже на страсть, рвущуюся наружу. Скорее, на медленное узнавание друг друга.

— Прости. Кажется, я увлекся, — хрипло пробормотал Кристофер, заметив мою реакцию. — Начнем с простого? Расскажи о себе. Не о приюте, его нуждах и проблемах. Поведай мне, кто такая Ловейн Харт.

— Тогда ты в ответ расскажешь мне, кто такой Кристофер Савар.

— Договорились.

— Только я сперва отлучусь на кухню и принесу что-нибудь поесть. У меня вдруг разыгрался зверский аппетит.

— У меня тоже, — сказал Кристофер, при этом глядя на мои губы.

С кровати меня словно ветряным потоком сдуло. Уже стоя в коридоре, я прижимала руки к горящим щекам и еле сдерживала счастливую улыбку. Только отправилась я не на кухню, а к себе в спальню, чтобы освежиться и прихорошиться. Мне хотелось быть красивой, даже если это просто разговор о всяких мелочах из жизни, а не свидание.

Вернулась я не так быстро, как пообещала, и застала Кристофера с полотенцем в руках. Он стоял ко мне спиной, а по его коже стекали капли. Я проследила взглядом за одной, едва не потеряв контроль над нитями, что удерживали в воздухе поднос с тарелками и кувшином.

— Повязки намокли, — сглотнув, произнесла я. — Придется заменить. И твоя одежда… Ночью я все разрезала. Прости! Ох, я об этом совершенно не подумала. Сейчас найду что-нибудь!

Я спешно отыскала Чарльза, который любезно поделился частью своего гардероба. Было небольшое опасение, что размер совсем неподходящий — так и вышло. Брюки были слишком узкие и короткие даже на вид, поэтому Кристофер не стал и пытаться их надеть. Рубашка почти подошла, но вот пуговицы не застегнулись. Половину торса прикрывала новая повязка, а на грудь я старалась не смотреть.

Кристофера внешний вид не смущал. Вскоре успокоилась и я, полностью погрузившись в увлекательную беседу. О детстве братьев, о строгом отце, о любви к бабушке и ее фирменным пирогам. О моем первом дне в приюте, о страхе не справиться и о том, как дети стали моей новой семьей. Мы то тихо смеялись, то замолкали, когда слова становились лишними. Миг узнавания и сближения оказался восхитительно прекрасным.

После плотного обеда меня клонило в сон. Незаметно я сползла по стене и потянулась к подушке. Мне хотелось так много узнать о Кристофере, что я изо всех сил прогоняла сонливость и продолжала говорить, что-то спрашивать. В итоге я сдалась. Помотала головой и приподнялась с намерением уйти в свою комнату.

— Не уходи, Ловейн.

Кристофер улыбнулся. Едва заметно, лишь уголками губ. Его ладонь мягко удерживала мое запястье. Уходить и правда не хотелось, но я колебалась.

— Просто побудь со мной еще немного.

Думала недолго. Вскоре я уже лежала под боком Кристофера, который рассказывал о путешествиях по разным городам империи и бережно перебирал мои волосы. Сонливость все же победила, и тишина окутала нас мягким покрывалом.

*** Греза Кристофера Савара

Ловейн заснула, доверчиво прильнув ко мне. Хотелось смотреть на эту упрямицу неотрывно. Я почти не двигался, боясь нарушить ее покой, так остро ей необходимый.

Во сне черты лица Ловейн казались мягче, спокойнее. Исчезла та собранность, с которой она привыкла встречать каждый новый день и каждую проблему. В моих объятиях она была просто женщиной: уставшей, хрупкой и удивительно красивой. Светлые пряди выбились из прически и легли на щеку. Губы чуть приоткрылись, дыхание стало ровным. Я ловил этот ритм как нечто бесценное.

«Когда и как это случилось?» — я уже много раз задал себе этот вопрос. Одна встреча разделила мою жизнь на до и после. Я привык все анализировать, раскладывать по полочкам, находить причины и следствия. Но логика пасовала перед чувствами, что появились в моем сердце.

Тогда, у здания совета я был просто поражен. Не ее гневом, нет. Он был мне совершенно понятен. Правда, немногим позже… Я ведь сразу разгадал за резкими словами отчаянную попытку защитить. А еще увидел силу.

Позже я узнал, как Ловейн живет: без выходных, без права на слабость. Видел, как она улыбается детям, пряча усталость, как считает каждый медяк. Как отказывается от помощи, даже когда нуждается в ней больше всего.

Сначала я хотел помочь из чувства долга и вины, что допустил казнокрадство. Потом — из уважения. Но вскоре я понял, что это уже не просто желание поддержать приют или восстановить справедливость. Я отчаянно хотел быть именно рядом с ней. Хотел стать тем, на кого она сможет опереться.

Ловейн была закрыта для меня. Слабым женщинам часто приходится быть сильными, к моему величайшему сожалению. Это не прихоть и не желание независимости, как многие считают в нашем далеко не благородном обществе. Вовсе нет. Прекрасные розы отращивают шипы, чтобы защититься от тех, кто решил их сломать.

«Выродок Кризби должен горько пожалеть о своих гнусных преступлениях!»

Каждый раз, когда Ловейн отказывалась от моей помощи, я ловил себя на странном чувстве. Это была злость, которую я едва сдерживал. Благо годы службы императору закалили, и я почти не позволял эмоциям отражаться на лице.

Во мне крепло желание завоевать Ловейн всеми способами. Возможно, я сделал это грязно. Ведь нет ничего сложного в том, чтобы финансово покрыть нужды приюта и сделать работу за дознавателей, которым в этом городе нет дела до правосудия.

Мои пальцы едва заметно дрогнули. Я чуть крепче прижал к себе Ловейн. В груди разлилось тепло. Такое непривычное, глубокое и щемящее. Веки стали тяжелыми, глаза смыкались.

Сон пришел мягко, словно только и ждал момента, чтобы показать мне сладкую грезу.

Мы стояли у большого окна. Солнечный свет заливал комнату, и в стекле отражались мы: я и Ловейн. Она была в прекрасном изумрудном платье. Ее ладонь покоилась на округлившемся животе. Я обнял жену со спины и почувствовал, как под пальцами зашевелилась жизнь. Наша девочка активно пиналась. Почему-то я был уверен, что у нас будет дочь. Такая же красивая и упрямая, как ее неугомонная мама.

С улыбкой мы смотрели, как во дворе резвятся еще одни наши дети. Они носились наперегонки, падали в траву, поднимались и снова бежали. Рядом с яблоней играли подросшие собаки. Это были уже не те щенки-толстопузы, которых я купал и обрабатывал. Это были настоящие охранники!

Ловейн повернулась ко мне и широко улыбнулась. На ее лице не было тревоги, а во взгляде — усталости. Моя обворожительная супруга сияла.

— Видишь? — спросила она и ткнула пальцем мне в переносицу, разгладив складку меж бровей. — У нас получилось! Я так счастлива, Крис! Боги… даже не верится.

Я хотел ответить, но не успел. Глаза резко распахнулись. Ловейн по-прежнему спала рядом, ее дыхание касалось моей груди. Сладкая греза пропала, но ощущение осталось. Такое яркое и почти осязаемое.

«Этот сон должен сбыться, и я все для этого сделаю», — твердо решил я.

Глава 27

Вечером после ужина я придержала Эмму за локоть и напомнила о незаконченном разговоре. Смущенно кивнув, она отправилась за парнями.

Я ждала в кабинете, сидя за столом и бездумно перелистывая страницы в блокноте. Странные мысли блуждали в голове. Я вдруг осознала, что стала меньше работать. Когда закрылись все острые вопросы с одеждой, продуктами и бытом, у меня появилось свободное время.

«Это все Кристофер и его забота!»

Я улыбнулась, но тут же посерьезнела, услышав робкий стук в дверь. Мои неугомонные подопечные остановились перед рабочим столом. Конор — нахмуренный и настороженный, с упрямо сжатыми губами. Чуть бледный Лиам, а рядом с ним Эмма — напряженная, с виновато опущенными плечами. Я сцепила пальцы, чтобы не выдать волнения. Несколько секунд просто смотрела на них.

— Для начала, — произнесла я спокойно, — благодарю вас.

Подростки быстро переглянулись.

— Если бы не вы, — продолжила я, — то господин Савар мог не дожить до утра. Вы не растерялись, не испугались и сделали все правильно.

Эмма облегченно выдохнула, Лиам едва заметно расслабился. Конор продолжал смотреть настороженно, словно ждал удара с другой стороны.

— Но, — добавила я, возвращаясь к главному, — это не отменяет того факта, что вы находились в лесу ночью. Как вы это объясните, молодые люди?

Тишина в кабинете будто уплотнилась.

— Вы знаете правила.

— Знаем, но мы не просто так туда пошли, — первым не выдержал Конор. — У нас было важное дело!

— Да? — Я приподняла брови. — И какое же? Расскажите мне.

Эмма сжала подол нового шерстяного платья.

— У нас есть шалаш… — начала она тихо, не обращая внимания на то, что стоящие рядом парни скривились. — Мы построили его еще прошлой весной. Далеко от троп, почти у старого оврага. Там безопасно, уверяю вас!

Я прикрыла глаза на мгновение, осмысливая сказанное, а затем уточнила:

— И что вы там делаете? Ночью.

— Работаем, — коротко признался Лиам.

Брови так высоко взлетели, что глазам стало неприятно. Непонимание, удивление и даже ошеломление — вот что я испытала. Видя мою реакцию, Лиам продолжил пояснять:

— В том месте есть ручей с магическими камнями. Он даже осенью не замерзает. Я маг воды и могу очищать ее, даже усиливать течение, если нужно. Мы ловим всякую мелочь… Например, серых цирий или желтых диров. Вы ведь знаете, что их используют в зельях?

— А я помогаю, — подхватила Эмма. — У меня прекрасный контроль над воздушной стихией. Магия позволяет нам сохранять полезные свойства добычи.

Я медленно выдохнула и посмотрела на ребят исподлобья.

— А Конор?

Тот легко пожал плечами, но его взгляд стал тверже.

— Я тоже помогаю. В городе у меня были полезные знакомства. Сбегая с уроков, я отправлялся сбывать наш товар. Мы работаем с двумя травниками, которые честно платят.

— Работаете? — Я едва не схватилась за сердце. Дети сумели поразить меня. — И сколько времени? Боги… и этого я тоже не заметила!

— Почти год, — тихо ответила Эмма.

В висках заныло. Я откинулась на спинку стула и провела ладонью по лицу. С ними ведь могла приключиться беда! Но помимо тревоги я почувствовала гордость и горькое понимание причины.

— Не буду спрашивать, зачем. Это понятно. Но почему вы делали это тайком и ночью? Чем я заслужила такое недоверие? Если бы вы пришли ко мне и честно рассказали про затею, то я бы ее только поддержала!

— Простите, мисс Харт, — слово взял Лиам, покаянно опустив голову. — У нас не было злого умысла. Только желание помочь и не добавлять хлопот. Мы бы все равно пришли и рассказали в скором времени. Без школы в город нам не попасть.

Эмма сунула руку в карман, скрытый в складках платья, а затем достала холщовый мешочек. Звон металла не оставил простора для воображения.

— Мы копили, чтобы потом отдать вам. Мы видели счета, мисс Харт. И как вы экономите на всем, и как возвращаетесь уставшей после подработок. — Эмма подняла на меня взгляд, полный упрямой решимости. — Мы не хотели быть обузой. Вы и так делаете для нас все. А мы… Мы тоже хотели помочь. Вот…

Я молчала слишком долго. Дети начинали нервничать. Конор сжал кулаки.

— Вы хоть понимаете… Если бы с вами что-то случилось, я бы не простила себя!

— Понимаем. Но ведь ничего не случилось! — горячо заговорил Конор. — Нас не за что наказывать. Так и знайте!

Он зашипел, потому что Эмма ущипнула его за бок. Я лишь покачала головой.

— Не за что… Ты прав. И именно поэтому я не кричу. Но мне хочется донести до вас всю опасность! Вы невероятно смелые, но и невероятно безрассудные, — добавила я с грустной улыбкой и посмотрела на каждого ребенка по очереди. — Больше никаких ночных вылазок! Занимайтесь своим делом в свободное время. Днем. Пусть Чарльз выделит вам место под склад.

— А сбыт? — недоверчиво уточнил Конор.

— Когда будет нужно, я доставлю тебя в город. Просто подойди и попроси.

Эмма судорожно выдохнула и впервые за весь разговор улыбнулась.

— Благодарю, мисс Харт!

— Ступайте в комнаты и готовьтесь ко сну. На сегодня все.

Когда дверь за подростками закрылась, я медленно подошла к дивану и устало на него опустилась, прикрыв глаза. Затем медленно выдохнула и улыбнулась.

«Вот же сорванцы… С ними никогда не заскучаешь!»

Я подумала, что эти трое точно не пропадут после выпуска из приюта. Они не ждали подачек, не жаловались на судьбу, а искали выход. Предприимчивость, смекалка, ответственность — все это у них уже было. Мысли согрели душу, но вместе с тем напомнили, насколько хрупким может быть их мир, если его не уберечь. Я поднялась с дивана, расправила плечи и вышла в коридор.

Перед дверью комнаты Кристофера я замерла, а затем робко постучала.

— Войдите.

Он сидел на кровати с книгой в руках, опираясь на подушки. При виде меня он отложил ее в сторону, и на его губах появилась мягкая улыбка.

— Я пришла сменить повязки. Если ты не против, конечно.

— Напротив, я ждал тебя с нетерпением. Даже пришлось взять книгу, чтобы отвлечься от… разных мыслей.

Щеки вспыхнули, но я едва сдержала радостную улыбку. Не хотелось так открыто показывать чувства. Словно сделай я это, и спугну нежданное счастье. А оно, как говорится, любит тишину.

Я приступила к делу. Сначала занялась раной на голове, которая хорошо заживала благодаря магическому вмешательству Кларенса, а затем перешла к торсу. Под пальцами ощущались натренированные мышцы. Кожа Кристофера была теплой и гладкой. Это будоражило. Мое дыхание стало чуть прерывистым от волнения, а вот Кристофер оставался спокойным. Я чувствовала его пристальный взгляд, но не поднимала головы. Чтобы отвлечься от неуместного наваждения, я рассказала о маленьких предпринимателях.

Кристофер тихо хмыкнул.

— Удивительные дети, — серьезно произнес он. — Редко встретишь такую ответственность в их возрасте. Думаю, что ты прекрасно справляешься с воспитанием юных умов.

— Скажешь тоже, — смущенно пробормотала я. — Они все сами.

— Не скромничай и не умоляй своих заслуг. Из тебя получится прекрасная жена и мама, Ловейн.

Я выронила бинт из рук и спешно подняла его. Кристофер коснулся моих пальцев и хрипло произнес:

— Ты помнишь, что я никогда не шучу?

— Д-да. Боги, Кристофер… Прошу, перестань меня смущать.

Тихий смех был мне ответом.

Я закончила с перевязкой и отошла к столу у окна. Медленно сложила использованные бинты в небольшую плетеную корзинку и проверила флаконы с лекарствами. Эти простые действия немного успокоили и позволили привести мысли в порядок.

Ощутив едва заметное движение воздуха за спиной, я замерла. Кристофер подошел бесшумно, словно боялся нарушить момент. Его руки осторожно сомкнулись у меня на талии. Я вздрогнула, но не от испуга. Скорее, это произошло от неожиданности и того тихого трепета, что мгновенно разлился по телу.

Я не отстранилась. В этом объятии не было требования или какой-то спешки. Только нежность, смешанная с благодарностью. Я медленно повернулась в руках Кристофера и подняла голову.

Он смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черточку, каждый сантиметр. Невероятно красивые карие глаза удерживали мой взгляд, не позволяя отвести его первой. Лицо Кристофера было так близко…

Никаких резких движений. Он словно давал мне право передумать. Только оно мне было не нужно. Я чуть приподняла подбородок и прикрыла глаза. Кристофер наклонился ближе. Горячее дыхание согрело кожу.

Наш первый поцелуй случился тихо. Осторожный, почти невесомый. Кристофер прикасался ко мне, как к чему-то слишком ценному. Страсть не вспыхнула огнем, не скрутилась в тугой узел внизу живота. Поцелуй был неторопливым, изучающим. Но та нежность, которую я ощутила, вскружила голову.

Я отстранилась первой. Медленно и очень неохотно.

— Доброй ночи, Кристофер, — прошептала я. — Тебе нужны отдых и покой.

Он мягко улыбнулся, покачал головой и с видимым сожалением отступил.

— Сладких снов, Ловейн.

Я подхватила корзинку и вышла, аккуратно прикрыв дверь. Шла по коридору медленно, будто любое лишнее движение могло разрушить то хрупкое состояние, в котором я находилась.

Ко сну подготовилась быстро, но он не желал приходить. Я повернулась на бок, желая увидеть Кристофера рядом. Но, разумеется, кровать была пуста.

Контраст ощущался остро. Комната казалась холоднее, чем обычно. Не потому, что осенняя ночь пробиралась сквозь стены, а потому что рядом больше не было тепла Кристофера. Я вспомнила, как засыпала у его бока, как чувствовала размеренное дыхание.

«Было так хорошо…»

Я сжала край одеяла и закрыла глаза. Мысли снова и снова возвращались к нежному взгляду, к осторожному поцелую, к бережным прикосновениям. Хотелось вернуться в тот миг, ощутить все вновь.

Я повернулась на другой бок, устроилась поудобнее и позволила усталости взять свое.

Глава 28

— А господин Принц скоро поправится? — накручивая локон на пальчик, спросила Амелия.

Я улыбнулась придуманному прозвищу и присела перед малышкой.

— Совсем скоро. Не волнуйся.

Дети быстро узнали, что у нас появился гость, который по какой-то причине не выходит из комнаты. Поэтому пришлось признаться. Естественно, про взрыв и раны никто не сказал. Мои проказники думали, что Кристофер подхватил простуду, но не оставляли попыток пробраться в его комнату. Тайну строго охраняли Конор и Эмма, вылавливая малышей в коридоре.

— Послушай, солнышко, ты ведь не любишь болеть?

— Я? — Амелия захлопала длинными светлыми ресницами, прижимая к груди куклу, с которой не расставалась даже во сне. — Не люблю! Это страшно и неприятно. Горлышко болит, а еще тело такое горячее!

— Ну вот. Если человек болеет, то к нему нельзя подходить. Знаешь почему? — Она нахмурила тонкие брови, и я продолжила: — Так можно заразиться и тоже заболеть. Понимаешь меня?

— Кажется… — не совсем уверенно согласилась Амелия, бросив взгляд в сторону мальчишек, которые стояли у кухни, вытягивая шеи и прислушиваясь к нашему разговору. — А долго еще ждать?

— Нет, милая. Господин Кристофер скоро поправится и выйдет к вам сам. А чтобы это произошло быстрее, ему нужно больше отдыхать.

Амелия покраснела, затем надула губы, немного подумала о чем-то, а затем кивнула.

— Ладно! Я скажу нашим, чтобы они больше не мешали Принцу.

— Вот и хорошо. А теперь беги в библиотеку и скажи ребятам, что я скоро приду. Сегодня будет интересный урок.

Дети поднимались по лестнице, что-то активно обсуждая. Я проводила их взглядом, а затем вошла в кухню. Прошла к плите, где Инес как раз накрывала глубокую миску крышкой.

— Все готово, тетушка?

— Да. Это для господина Савара, — сказала она, не оборачиваясь. — Бульон на косточке, овощи и капля настоя из горького листа. Хорошо восстанавливает силы и кровь. — Инес наконец повернулась ко мне и прищурилась. — Может, я сама отнесу?

Я покачала головой почти сразу, не задумываясь. Инес хмыкнула, и в этом звуке было все: и понимание, и насмешка, и давняя житейская мудрость. Она протянула поднос, но придержала его и внимательно всмотрелась в мое лицо.

— Ловейн… Все это так опасно. Как же нам быть? Я волнуюсь за тебя, пчелка.

— Мы больше не одни, — сказала я твердо. — Все будет хорошо.

Инес помолчала, но затем кивнула.

— Пусть Боги тебя услышат.

Я подхватила поднос и, воспользовавшись бытовой магией, облегчила его вес и приподняла над ладонями. Нити красиво переливались и удерживали посуду так, будто она стояла на столе. Сама бы я не так аккуратно донести не смогла. Что-то бы непременно расплескала, а то и хуже.

Кристофер сидел в кресле у окна, укрытый пледом, и сразу оживился, стоило мне появиться на пороге.

— Ловейн, рад тебя видеть.

— Я принесла обед. Инес постаралась на славу. Сказала, что это почти лекарство.

— Тогда я обязан все съесть.

Кристофер кивнул с серьезным видом, чем вызвал у меня улыбку. Пока я расставляла посуду на столике, он внимательно следил за мной взглядом.

— Дети беспокоятся. Амелия спрашивала, как скоро поправится «господин Принц».

— Да? Это очень приятно. — Кристофер на мгновение замер, а потом тихо рассмеялся. — Ну надо же… Боюсь, это самое почетное звание в моей жизни. Передай маленькой леди мою благодарность и нижайший поклон.

— Хорошо, — со смешком согласилась я.

— Побудешь со мной? Хоть немного.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, но все же покачала головой.

— Прости, не могу. У меня сейчас будет урок. Дети уже ждут в библиотеке.

— Жаль, — огорченно произнес Кристофер, а затем добавил тише: — Тогда, может быть, вечером? Устроим… свидание?

«Свидание…»

Пока я стояла перед малышами и рассказывала о смене года и подготовке к зиме, продолжала думать об этом простом слове, которое из уст Кристофера получилось таким… многообещающим.

— Осень — это время запасов, — мягко объясняла я. — Например, белки прячут орехи. Люди заготавливают артефакты или дрова и убирают в погреба съестные припасы.

— А если без подготовки? — тут же спросил Брут, на что Энди закатил глаза.

— Тогда зимой будет холодно и голодно. Поэтому осень учит нас заботиться о будущем. Правильно, мисс Харт?

— Все так, — с улыбкой ответила я.

Когда урок закончился, а дети с шумом разбежались по своим делам, мысли о свидании никуда не исчезли. Они лишь притихли, затаились где-то внутри, продолжая согревать и тревожить одновременно.

Я надела пальто и вышла во двор. После пожара все еще оставались следы беды: обугленные доски, потемневшая земля. Закатав рукава, я сосредоточилась. Бытовая магия откликнулась сразу, источник был готов поделиться силой. Цветные нити тянулись от ладоней, очищали древесину, вытягивали копоть. Я не торопилась и работала аккуратно. Все, что можно было спасти, я хотела оставить.

«Еще пригодится в хозяйстве!»

За плетеной изгородью раздался радостный лай. Чуть подросшие щенки носились вдоль забора, подпрыгивали, цеплялись лапами за перекладины и явно требовали внимания. Один даже умудрился просунуть нос между досками и громко фыркнуть.

— Тише, непоседы. — Я улыбнулась, опустив руки и погасив нити. — Скучно вам здесь, да?

Щенки ответили громким лаем. Поддавшись порыву, я вошла в загон и присела на корточки. Пушистый вихрь тут же налетел на меня со всех сторон. Теплые бока, влажные носы, неуклюжие лапы. Животные наперебой старались привлечь внимание, тыкались мордочками в ладони, повизгивали и виляли хвостами.

— Ну-ну, по одному!

Я тихо рассмеялась, приняв эту искреннюю радость. Один из щенков, самый смелый, упрямо полез мне на колени, другой ухватил зубами край пальто, третий улегся рядом, прижавшись теплым боком к ноге. Я гладила мягкую шерсть, и внутри становилось так тепло и светло.

Подняв взгляд, я осмотрела двор, стены приюта, окна. Вспомнился день, когда дети вернулись из леса не только с грязной одеждой, но и с этими пушистыми, дрожащими комочками жизни. Вспомнила и страх на маленьких лицах. Дети боялись, что я отругаю их и прикажу вернуть щенков обратно. Но разве я могла?

Глядя на чуть подросших собак, я думала, что это было одно из самых правильных решений. Они дарили тепло не только детям, но и мне. Учили ответственности, напоминали о простых радостях, вытаскивали из тяжелых мыслей одним лишь виляющих хвостом. Невозможно было не умиляться!

— Вместе выжить проще, да? — негромко спросила я и получила тычок влажного носа в ладонь.

Пожалуй, именно в этот момент я отчетливо поняла: наш приют — это не стены и не крыша над головой. Это живые существа, которые держатся друг за друга. Мы будем счастливы в любом месте, и это главное.

*** Терзания Кристофера Савара

Когда Ловейн ушла, я отложил книгу. Все мысли занимал грядущий вечер. Я одновременно желал, чтобы время шло быстрее и чтобы оно замедлилось. Усмехнулся и взъерошил волосы, но сделал это неаккуратно, а потому задел свежую повязку. Рана на голове не беспокоила, поэтому я медленно дошел до зеркала, посмотрел на отражение и потянул за край белой ткани.

Хотелось чем-то занять себя, чтобы не дать волнению завладеть разумом. В моем-то возрасте переживать о свидании с женщиной было как-то… странно. Я никогда не был женат, но все же имел опыт отношений. Но отчего-то рядом с Ловейн чувствовал себя юнцом. Вообще все было иначе!

Я снова сел в кресло, но книга так и осталась лежать на столике. Буквы больше не складывались в слова.

Будто наяву я ощутил аромат женский духов: цветочных, сладких. Любовь не обрушилась на меня внезапно, не сбила дыхание и не лишила рассудка. Она пришла тихо, как первый снег, который ложится на землю ночью, пока никто не видит. И лишь утром ты вдруг понимаешь, что мир стал другим.

Мой мир стал другим рядом с Ловейн Харт.

Я вспоминал ее осторожные жесты, робкие прикосновения. Думал о ее упрямстве, за которым скрывалась забота обо всех, кроме нее самой. О ее взгляде: внимательном, теплом, иногда усталом. Но ни разу я не видел равнодушия в прекрасных зеленых глазах Ловейн.

Волнение нарастало по мере того, как за окном темнело. Я ловил каждый звук в коридоре, каждый шаг, каждый шорох и посмеивался над собой. Кристофер Савар, который вел переговоры с главами домов и торговых союзов, теперь считал удары собственного сердца.

Стук в дверь оказался тихим, почти робким. Я выпрямился и развернулся. Ловейн вошла медленно, прикрыв за собой дверь. На ней было простое платье: темно-синее, из мягкой ткани, без украшений и вычурных деталей. Скромный вырез, длинные рукава, аккуратно подчеркнутая талия.

Она была прекрасна.

Ловейн немного замялась на пороге, улыбнулась чуть смущенно, но тепло. Перед ней парил тяжелый на вид поднос.

— Проголодался?

— Очень, — ответил я, не отрывая взгляда от ее лица с милым румянцем на щеках. — Жаль, не могу увидеть твою магию. Наверное, это красиво.

— Просто разноцветные нити. — Ловейн легко пожала хрупкими плечами, подошла к столу у окна и приступила к сервировке. — Ничего особенного.

Я наблюдал за тем, как она уверенно двигается. Даже в мелочах: как поправляет салфетку, как аккуратно ставит тарелки. В простых жестах было столько заботы, что на душе становилось тепло.

«За мной никто так не ухаживал…» — от этой мысли сердце забилось чаще.

Мы ели медленно, никуда не торопясь, и говорили о пустяках. В этих разговорах не было ни капли напряжения, наигранности. Я слушал Ловейн и понимал, что часто улыбаюсь. Не получалось держать привычную маску спокойствия — она просто ломалась, разлеталась на мелкие осколки. Ловейн отвечала мне тем же. Иногда она смущенно отводила взгляд, иногда смотрела прямо, и тогда моя душа ликовала.

Я протянул руку и обхватил тонкие прохладные пальцы, согревая, а затем принялся их нежно поглаживать. В комнате воцарилась уютная тишина. Я осознал, что не хочу, чтобы этот прекрасный вечер заканчивался. А еще… что безумно желаю снова коснуться губ в форме сердечка.

Глава 29

Мне не хотелось расставаться с Кристофером. Время шло, а мы все никак не могли наговориться. Свет давно был приглушен, а мы разложили одеяла и подушки на широком подоконнике и забрались туда, устроившись бок о бок. За окном раскинулось безоблачное ночное небо, усыпанное звездами.

— Видишь? — спросил Кристофер, указав наверх. — Это Северная рысь, а чуть правее — Львица.

Стараясь разглядеть очертания, я прищурилась.

— Прости, я путаю их. Для меня звезды всегда были просто красивым светом. Прекрасным, но далеким и холодным.

— Смотри внимательно. Я покажу тебе все созвездия, которые знаю.

Плечо Кристофера касалось моего. Я чувствовала его тепло и ровное дыхание. Мы говорили вполголоса, и от этого наше свидание было каким-то волшебным. Темы были разные: о детстве, о страхах, о любимых праздниках. Я все чаще смотрела не на небо, а на профиль Кристофера, на линию губ, на спокойное, сосредоточенное выражение лица.

Наши взгляды встретились. Мое сердце ускорилось, а дыхание сбилось. Поцелуй получился иным: глубоким, нетерпеливым. В нем было больше чувств, больше желания, которое мы оба старались удержать под тонкой гранью дозволенного. Ладонь Кристофера скользнула к моей талии, притянула ближе. Мир сузился до этого подоконника, до тихого шороха ткани, до громкого стука сердец. Сладкое, тревожное томление разрасталось внутри.

Моя ладонь скользнула по плечу Кристофера. Я ощутила напряжение мышц под тканью рубашки, которая была почти полностью расстегнута. Он рвано вздохнул, и этот звук отозвался во мне дрожью. Горячая рука осталась на моей талии. Большой палец едва заметно очертил круг на спине, и от этого простого движения внутри все сжалось и потянулось навстречу.

Я прижалась ближе, почти не отдавая себе в этом отчета. Одеяло сползло, но холода не чувствовалось. Рядом с Кристофером мне было жарко. Его лоб коснулся моего.

— Ловейн… Я хочу, чтобы все было правильно, но мне так сложно бороться с искушением.

Я потерлась носом о гладкую щеку. В этом откровенном признании было столько нежности и сдерживаемого желания, что у меня перехватило дыхание. Я прикрыла глаза, собирая лихорадочные мысли, и только после этого выдохнула:

— А нужно ли бороться?

Губы Кристофера коснулись моей щеки, затем двинулись ниже, будто он нарочно замедлял себя. Этот осторожный путь сводил с ума сильнее.

— Вот же искусительница, — прошептал он мне в шею. Волоски на затылке зашевелились. — Как же ты манишь меня…

Я хотела большего: еще один поцелуй, еще одно прикосновение, еще немного безумной близости, которая рождалась так естественно и правильно. Леди должны были беречь невинность до свадьбы, но я давно не причисляла себя к этому возвышенному обществу.

«Так есть ли смысл тянуть?»

Я поерзала, поудобнее устроившись на подоконнике. Кристофер застонал, обдав горячим дыханием мои ключицы.

— Боги… Прошу, не шевелись.

— Почему? — хрипло спросила я.

— Потому что я держусь из последних сил. Не могу сделать тебя своей так… Ловейн, ты достойна обряда в храме, пышного торжества и только после — все остальное. То, что сейчас происходит… неправильно.

Стало так приятно, хоть и чуточку обидно. И именно в этот момент в небе появились огоньки, которые стремительно приближались. Мы замерли в напряжении и всмотрелись в темноту ночи.

— Маглеты, — тревожно выдохнула я. — Кто же это в такой час? Неужели новый ход совета?

Рука Кристофера все еще была на моем бедре, и я ощутила, как напряглись его пальцы. Гул маглетов приближался, вызывая тревогу. Наконец они приземлились у ворот.

— Это… — Я прищурилась, и сердце вдруг дернулось странным, узнающим толчком. — Это Касс!

Кристофер напрягся еще сильнее.

— И Кларенс, — добавил он после короткой паузы. — Раз они здесь в такую глубокую ночь, значит, дело серьезное.

Мы взволнованно переглянулись. Одеяла и подушки остались на подоконнике, как немой свидетель прерванного уюта. Кристофер поморщился и схватился за бок. Я бездумно придержала его за локоть на лестнице, и он благодарно сжал мои пальцы.

— Спускайся. Я догоню тебя.

Я кивнула и поспешила открыть дверь. К моему удивлению, Касс и Кларенс прибыли не одни. Подруга выглядела уставшей: темные круги под глазами, растрепанные волосы, но взгляд был хитрым. Рядом с ней замер такой же уставший Кларенс. За их спинами выстроились пятеро вооруженных мужчин в одинаковых плащах. Выправка не оставляла сомнений — это настоящие воины.

— Вот так сюрприз, — хмыкнул Кристофер, спустившись к нам. — И когда ты успел вызвать свой отряд из столицы?

Кларенс усмехнулся в ответ.

— Я их не вызывал, — сказал он горделиво. — Я за ними слетал.

— Что? — Кристофер уставился на брата с изумлением. — Ты хочешь сказать…

— Хочу сказать, что Кассандра выиграла бы все гонки, если бы их проводили. Так летают только безумцы… и очень талантливые женщины!

Касс устало фыркнула, но в ее взгляде мелькнуло что-то игривое. Я заметила, как она смотрит на Кларенса: с гордостью, восхищением, даже с нежностью, которую и не пыталась скрыть.

«Давно я не видела ее такой счастливой».

— Это еще не все, — продолжил Кларенс, посерьезнев. — Я узнал о ходе расследования. Столичный дознаватель уже в городе.

— Значит, скоро начнется, — глухо произнесла я. — Ох…

— Да. — Касс натянуто улыбнулась. — Тебе нельзя волноваться, дорогая. Причин для тревог и нет! Мы с Кларенсом не доверяем местным, поэтому прихватили из столицы оценщика, который проведет магическую экспертизу подписей и всех документов. Крысеныш Кризби не провернет свой фокус.

— Знакомься, Ловейн. Это ваша временная охрана. Так… на всякий случай. Они прекрасные воины, с которыми вы будете в безопасности. — Кларенс обернулся к замершим мужчинам. — Поступаете в распоряжение моего брата.

Воины молча кивнули и поклонились нам. Кларенс удовлетворенно улыбнулся и продолжил:

— А вам двоим лучше сидеть здесь тихо и не высовываться. Это часть нашего плана. Мы и прилетели ночью именно поэтому. — Он протянул Кристоферу аккуратный сверток. — Подарок. Я заметил, что твоя одежда пришла в негодность, поэтому прикупил вещи и все самое необходимое.

— Ты невозможен, — выдохнул Кристофер, покачав головой. — Спасибо за заботу.

— До тех пор, пока дознаватель не вызовет Ловейн на допрос, никто из нас больше не будет прилетать в приют. Но не волнуйтесь! У нас с Кассандрой все под контролем. А вам я настоятельно советую… — Он задержал взгляд на наших лицах, одежде, а затем с улыбкой закончил: — отдыхать.

Подруга шагнула ко мне и крепко обняла.

— Потерпи, — шепнула она. — Скоро все закончится, и мы погуляем на моей свадьбе, потому что Кларенс сделал мне предложение.

Я едва сдержала удивленный возглас: как и когда они успели? Но за Касс я была искренне рада.

— Прости, дорогая. Очень хочется с тобой поболтать, но нам пора. Помни, что у нас все под контролем и ни о чем не переживай!

Они улетели, а я спешно занялась воинами. Старалась не шуметь, пока размещала их в комнатах, а еще думала, как преподнести все детям. Кристофер был рядом, отдавал короткие указания, и я была ему благодарна. Если бы не он, то я бы просто растерялась.

Позже я лежала в кровати без сна. Мысли о совете, допросе и о том, что впереди нас ждет прямое столкновение, сжимали грудь. Я ворочалась, прислушивалась к ночным звукам и сдалась. Тихо выскользнув в коридор, я подошла к двери Кристофера и осторожно постучала. Он отозвался почти сразу. Я шагнула внутрь комнаты, сжимая пальцы, и шепотом призналась:

— Мне тревожно. Можно… я посплю с тобой?

Кристофер молча поднялся, подошел ко мне и обнял, прижав к себе так бережно, словно я была чем-то хрупким. Мы устроились на кровати под одним одеялом. Я уткнулась лбом в грудь Кристофера и слушала ровное, спокойное дыхание.

Его губы коснулись моей макушки.

— Все будет хорошо, Ловейн. Я рядом. И теперь всегда буду рядом.

Страх отступил. Тепло рук, уверенность в голосе — этого оказалось достаточно, чтобы я закрыла глаза и расслабилась. Уже засыпая, я пробормотала:

— Твой брат сделал Кассандре предложение.

— И здесь обошел меня братец…

Я проснулась не от детского звонкого смеха, не от топота маленьких ног в коридоре, а от тишины. Глаза открывались медленно, неохотно. Я провела рукой по кровати, но ощутила лишь пустоту. Одеяло было аккуратно подоткнуто, а соседняя подушка — холодной.

Сердце сжалось, но не от тревоги, а от растерянности. Я приподнялась на локтях и огляделась. Надеялась, что Кристофер где-то рядом, но комната была пуста.

— Боги, — прошептала я, бросив взгляд на окно. — Который час?

Солнце поднялось довольно высоко. Осознание резко обрушилось: я проспала! Занятия, утренние хлопоты, разговор с детьми и объяснения про охрану. Мои домочадцы ведь могли испугаться, увидев незнакомых вооруженных мужчин! Я должна была все предусмотреть, встать пораньше! Но вместо этого я сладко спала…

«Хаос!»

Я вскочила с кровати так поспешно, что едва не запуталась в одеяле. Наспех привела себя в порядок и побежала на первый этаж. Инес встретилась мне на лестнице. Она несла корзину с чистым бельем и выглядела спокойной. Даже довольной.

— Тетушка! Почему так тихо? Боги, я все проспала! Ночью у нас появилась охрана и…

Инес подняла руку, затем смерила меня внимательным взглядом и вдруг лукаво улыбнулась.

— Да знаю я уже, пчелка. И ничего страшного не случилось! Господин Савар встал еще до рассвета и поджидал нас с Чарльзом на кухне.

— Что? — Я замерла. — Но… как?

— Очень просто, — продолжила Инес, поправив край платка. — Пришел и все нам объяснил. Охранников я покормила, и они, получив распоряжения, ушли на временные посты.

У меня перехватило дыхание.

— А… дети?

— Им он тоже все рассказал перед завтраком. Амелия сильно обрадовалась, что Принц выздоровел, а мальчишки заинтересовались воинами. Утром было суетливо, но весело.

Инес просто светилась довольством.

— А… Я же должна была провести занятия! Кто сейчас с детьми?

— Так господин Савар после завтрака с ними и ушел. Сказал, что тебе нужно выспаться, поэтому он сам проведет урок.

— Но как же… — Я окончательно растерялась, так и не сформулировав вопроса, который хотела задать. — Ох, тетушка!

— Да угонись уже, — ласково произнесла Инес и положила руку мне на плечо. — Все хорошо. Я сначала переживала, поэтому одним глазом подсмотрела, что да как. Сорванцы ведут себя послушно. Даже Брут ни разу не перебил. Представляешь?

Я кивнула, почувствовав растущую благодарность.

— Ну чего ты? Откуда эти слезы? Пойдем со мной, милая. Обедом тебя накормлю и поговорим по душам.

— Приду, тетушка, но позже. Хочу сначала сходить в библиотеку.

— Ох, негодница! Все тебе неймется. Ладно уж, иди и сама убедись во всем.

Я осторожно подошла к библиотеке и заглянула в приоткрытую дверь. Еще на подходе услышала спокойный, но удивительно мягкий голос Кристофера. Он стоял у доски, опираясь на стол, и рассказывал детям о дальних дорогах, о городах, где зима пахнет морем. О том, что мир большой, но дом — это всегда то место, где тебя ждут.

Дети слушали и не перебивали. Кристофер полностью завладел их вниманием. А по моей щеке скатилась горячая слеза, которую я быстро смахнула, улыбнулась и тихо попятилась назад.

Глава 30

Затишье закончилось. Начиналась буря. Кристофер гневно сжимал в руке бумагу и расхаживал из стороны в сторону.

— Брат с ума сошел! — негодовал он. — Что за идиотский план? Нет, Ловейн. Я решительно против того, чтобы ему следовать. Придумали тоже…

Я сидела в кресле и наблюдала за хаотичными передвижениями Кристофера. В чем-то я с ним соглашалась, а в чем-то нет. Бумага, которую он сжимал, была инструкцией, которую написал Кларенс, и передал одному из воинов с коротким приказом: «Отдать после письма дознавателя». И оно не заставило себя долго ждать.

— Но ведь логика в этом есть, — осторожно начала я. — Со мной ничего не случится.

— Где гарантии?

А их не было. Кристофер имел право злиться на брата.

По плану Кларенса я должна была прибыть к дознавателю одна и делать вид, что ужасно напугана. Он сделал ставку на то, что совет упивается властью и не подозревает, что у них что-то сорвется. Подруга пустила в городе слух, будто Кристофер Савар не справился с управлением маглета и находился в критическом состоянии. Варгус и Кларенс тоже затаились в снятом доме. Не то чтобы их план показался мне надежным… но смысл в нем был.

Я поднялась с кресла и подошла к Кристоферу вплотную. Осторожно разжала его пальцы, забрала злосчастный лист и убрала в карман платья.

— Послушай меня, — тихо произнесла я, коснувшись щеки с колючей щетиной. — Именно потому, что совет посчитает меня беззащитной и напуганной, план и может сработать. Если я приду с охраной или с тобой, они насторожатся. Начнут юлить, тянуть время или заметать следы.

— А если они будут тебе угрожать? — в голосе Кристофера прозвучало почти отчаяние. — Если надавят? Ты слишком честная, чтобы врать им в лицо.

— Я буду стараться. Все будет хорошо. Ты ведь сам это говорил.

— Это было до того, как я узнал реальный план брата.

Кристофер смотрел в мои глаза так долго, что я засмущалась. Затем он медленно кивнул и притянул меня к себе. Уткнувшись лбом в мой висок, он прошептал:

— Возвращайся. Просто вернись ко мне... Минуты без тебя будут настоящей пыткой.

— Вернусь. Обещаю, Кристофер.

— Останешься на ночь? Так мне будет спокойнее.

— Да...

Мне ведь тоже с ним было спокойнее. Сон в его объятиях — лучшее лекарство от тревог.

Утро было холодным и серым. Город встретил меня каменными фасадами и настороженной тишиной. Здание Правопорядка возвышалось над улицей тяжелым, давящим монументом. Я глубоко вдохнула и вошла внутрь.

Коридоры были узкими, вытянутыми, с высокими окнами под самым потолком. Свет падал косо, подчеркивая каждую трещину в камне. Я уже почти дошла до нужного кабинета, когда услышала знакомое, приторное покашливание.

— Вот так встреча…

Кризби будто поджидал меня и удобного момента. Он быстро поравнялся со мной: тщательно уложенные волосы, дорогой сюртук, который отчаянно пытался скрыть его возраст и лишний вес. На пальцах блеснули перстни, на губах застыла змеиная улыбка. Глаза… Во взгляде была неприкрытая злость.

— Что ты устроила, дрянь? — прошипел он, наклонившись ближе. — Должна была сидеть тихо, как мышка. Взять деньги и убраться отсюда вместе со своими приблудышами. Я ведь предлагал по-хорошему. Кто дал тебе право подрывать мой авторитет и репутацию нелепыми обвинениями?

— А вы? Как можете так относиться к детям, которым нужна крыша над головой? Вы ведь тоже отец!

Я попыталась сделать шаг в сторону, но толстые пальцы Кризби сомкнулись на моем запястье с неожиданной силой.

— Думала, что нашла защитника? — продолжил он, наслаждаясь моментом и упиваясь моим страхом. Он был не наигранным. — А где он теперь, а? Лежит? Или уже закопали? Ты ничего не добьешься! Весь этот город — мой.

Боль вспыхнула резкая, унизительная. Я стиснула зубы, не позволив себе вскрикнуть.

— Что здесь происходит?

Дверь кабинета впереди распахнулась. В коридор вышел мужчина средних лет. Высокий, подтянутый, в строгом темном мундире без лишних украшений. Взгляд серых глаз был цепким и холодным. Кризби отпустил меня мгновенно, будто обжегся об этот взгляд.

— Недоразумение, — пробормотал он.

— Почему вы еще здесь, советник? Наш допрос давно закончился.

— Дела были. Другие… Уже ухожу.

Я инстинктивно потерла запястье, когда Кризби скрылся за поворотом. Мужчина приблизился ко мне.

— Вы мисс Харт? — Он бросил быстрый взгляд на мою руку. Я медленно кивнула. — Тогда прошу следовать за мной в кабинет. Не будем терять время.

Дознаватель представился и жестом указал на стул.

— Присаживайтесь.

Он устроился за столом напротив.

Я села и расправила плечи. Запястье ныло, но я сжала пальцы в кулак и спрятала руку на коленях. Господин Рой достал из ящика папку и некоторое время молчал, пролистывая документы. Тишина кабинета была тяжелее любых вопросов. Я нервничала, и мужчина это заметил.

— Для начала, — сказал он наконец, оторвавшись от бумаг, — я обязан вас уведомить, что все сказанное здесь может быть использовано против вас в суде. Вы это понимаете?

— Да.

Дознаватель кивнул и посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд снова скользнул к моему запястью, задержался там дольше положенного.

— О чем вы говорили с советником Кризби?

— Он… был недоволен тем, что я подала заявление.

— Кризби вам угрожал?

Я замялась от прямого вопроса. На этот счет Кларенс не оставил никаких инструкций. Чуть поколебавшись, я все же кивнула. Следы на запястье недвусмысленно намекали на это, поэтому и отрицать было глупо. По лицу дознавателя скользнула едва заметная тень. Он сделал пометку на полях документа и только после этого перешел к делу.

— Итак, мисс Харт. Приют, которым вы управляете, на протяжении последних лет получал пожертвования от частных лиц. Подтвердите или опровергните.

— Да. У приюта есть официальный спонсор, а также нам поступают средства от неравнодушных жителей Ройвена и его окрестностей. Все эти средства уходят на содержание детей.

— Кто имеет доступ к счетам?

— Только я.

— Причиной вашего заявления стало несоответствие в отчетах. В предоставленных вами бумагах не было изменений за последние десять лет. Приют всегда получал от господина Кристофера Савара по пятьсот серебряных монет ежемесячно. Так как вы пришли к тому, что сумма неверная?

Мне пришлось подробно рассказать о личном знакомстве со спонсором и о том, как мы вместе обнаружили проблему. Дознаватель не перебивал, лишь иногда задавал уточняющие вопросы, заставляя меня возвращаться к деталям.

— Хорошо… С этим делом мне все ясно. Перейдем к другому. Вы утверждаете, что не планировали продавать дом и ничего не подписывали. Однако документ с вашей подписью имеется на руках у советника Кризби. Вы считаете, что подпись была подделана. Подтвердите или опровергните.

— Все верно. Я не подписывала бумаги на продажу дома.

— Однако такие документы имеются, и они оформлены корректно. По всем правилам и законам. Вам есть что возразить?

— Я настаиваю на мошенничестве Городского совета и на том, что ничего не подписывала.

Дознаватель сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня оценивающе.

— Мисс Харт, я не ставлю под сомнение ваши слова. Это моя работа — все проверять. Однако вы должны понимать: Кризби будет настаивать на том, что вы либо некомпетентны, либо лжете. У вас имеется заключение оценщика?

— Нет…

Это простое и короткое слово далось тяжелее всего. У меня были другие доказательства, но по плану Кларенса я должна об этом молчать. Дознаватель шумно вздохнул. Стул под ним скрипнул.

— Тогда ситуация осложняется. Боюсь, что суд встанет на сторону совета. Даже если мне… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — многое кажется сомнительным в этом деле.

— Значит, у меня нет шансов?

Господин Рой посмотрел прямо мне в глаза.

— Шансы есть всегда. Я назначу предварительное слушание и уведомлю все стороны. У вас будет время подготовиться.

Он поднялся из-за стола, дав мне понять, что разговор окончен. Я направилась к двери с опущенной головой и поникшими плечами.

— Берегите себя, — вдруг добавил дознаватель. — И постарайтесь больше не оставаться наедине с советником Кризби.

— Хорошего дня, господин Рой.

Я вышла из здания Правопорядка с ощущением, будто за спиной оглушающе захлопнулась тяжелая дверь. Каменные ступени показались особенно крутыми, а холодный воздух — резким, почти колючим. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки, пряча в складках пальто. Шла по улице и старалась не оглядываться, будто я действительно была одна. Но это только видимость. Оставить меня совсем без присмотра Кларенс не мог. Я знала, что если с маглетом что-то не так, то мне подадут знак. Однако было тихо.

Кризби не стал делать новый гнусный ход. Пока… Эта мысль неприятно зашевелилась внутри. Его пальцы на моем запястье были не просто угрозой. Это было предупреждение. Советник ясно дал понять: игра еще не закончена, и отступаться от лакомого кусочка в виде нашего дома он не намерен.

Маглет послушно поднялся в воздух. Я закрыла глаза всего на мгновение. Перед внутренним взором появилось лицо Кристофера: напряженное, сердитое, полное тревоги.

«Наверное, он сейчас мерит шагами комнату или библиотеку, злится на брата и на себя за то, что не может быть рядом».

Дорога до приюта показалась длиннее, чем обычно. Или это просто нервы растягивали время. Наконец впереди показалась крыша дома, и я ощутила, как непроизвольно приподнимаются уголки губ. Безумно хотелось увидеть Кристофера и успокоить его!

Напряжение, которое я держала в себе, чуть ослабло. Я вошла в холл и с облегчением закрыла дверь. Где-то наверху раздался детский смех, по коридору кто-то пробежал, а из столовой потянуло запахом свежего хлеба.

— Пчелка! — Инес крепко обняла меня. — Ты вернулась! Слава Богам.

Я погладила тетушку по спине.

— Все прошло хорошо. Теперь будем ждать предварительного суда.

— Ох… Пусть беды обходят нас стороной, моя девочка. Кристофер в библиотеке, — заговорщицки шепнула Инес, будто поделилась тайной. — Очень сердитый, но виду не показывает.

Я тихо усмехнулась и отстранилась. Пальто осталось на вешалке, а я направилась к лестнице. С каждым шагом внутри росли тепло и предвкушение. Я осторожно приоткрыла дверь библиотеки. Кристофер, стоявший у доски, поднял взгляд. Всего миг, и его показное спокойствие рассыпалось.

— Посидите тихо пару минут, — сказал он детям. — Я сейчас вернусь.

Кристофер вышел, аккуратно прикрыв дверь. Его взгляд скользнул по мне, будто желал убедиться, что я действительно стою перед ним, что со мной все в порядке. А потом я оказалась в крепких объятиях.

Я уткнулась лицом в плечо Кристофера, вдохнула знакомый аромат и осознала, как сильно нуждалась именно в этих руках.

— Ты вернулась ко мне, — выдохнул он мне в волосы. В этой простой фразе было столько облегчения, что у меня защипало в глазах. — О, Ловейн…

Кристофер чуть отстранился, продолжая удерживать меня за плечи. Его взгляд заметил следы на запястье. Карие глаза будто потемнели.

— Кто? Кто это сделал? Кризби?

Я мягко улыбнулась, покачала головой и указала на дверь библиотеки. Тихо проговорила:

— Пытался напугать, но ничего серьезного не случилось. Прошу, не злись.

Кристофер несколько раз глубоко вздохнул, а затем медленно кивнул. Его большой палец скользнул по моей щеке. Жест был до того нежным, что у меня перехватило дыхание.

— Я места себе не находил, — признался Кристофер глухо. — Каждая минута тянулась вечностью.

Мы стояли слишком близко друг к другу, и мне казалось, что если я сделаю еще один шаг, то мир снова сузится до нас двоих. Все остальное просто перестанет существовать. Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда из-за двери послышался шорох, а затем приглушенный шепот:

— Может, и не нужен никакой план? — кажется, это был голос Брута.

— Нет, — решительно возразил Энди. — Зря, что ли, придумывали?

Кристофер тихо усмехнулся, прикрыв глаза.

— Маленькие негодники. Попросил же сидеть тихо.

— Задача не для моих сорванцов.

Я улыбнулась. Кристофер еще раз сжал меня в объятиях, сорвал быстрый поцелуй и серьезно произнес:

— Поговорим обо всем позже. Я больше никуда не отпущу тебя одну.

Глава 31

Дни тянулись мучительно и медленно. Все чаще я смотрела в окно, ожидая уведомления о дате суда.

Занятия с малышами закончились, а я так и стояла в библиотеке, опиралась на подоконник и смотрела на небо. Взгляд зацепился за появившуюся во дворе фигуру Конора. Он спешил к загону с собаками, и я невольно задумалась о Розалине Мароу.

«Удастся ли Касс и Кларенсу склонить ее на нашу сторону?»

Тревожное ожидание разбавлялось проказами маленьких сорванцов. Я не сразу поняла, в чем дело, но позже выяснилось, что они вознамерились сблизить нас с Кристофером. Дети то заманивали нас в пустые комнаты, то обступали с двух сторон так, что мы были вынуждены прижаться плечами. Один раз я даже испугалась, когда осветительный артефакт резко погас, а потом также резко зажегся. Вскрикнув от неожиданности, я вцепилась в руку идущего рядом Кристофера, и он сразу принял меня в заботливые объятия. От строгого выговора детей спасло только то, что мы услышали их шепот из-за угла.

— Почти поцеловались! — это был радостный голос Амелии.

— Вижу! Наш план работает! — поддакнул ей Энди.

Мы с Кристофером напряженно переглянулись, а затем тихо рассмеялись.

— Кажется, — сказал он мягко, так и не выпустив меня из объятий, — у нас здесь заговор.

— Я их этому не учила!

Снова рассмеявшись, мы спустились на ужин. Я долго всматривалась в маленькие лица, красноречивым взглядом намекая, что план раскрыт. Но дети делали такие невинные выражения, что мысленно я даже восхитилась их игре.

Вскоре долгожданное послание доставили в приют. Отчего-то стало чуть легче. В коридоре меня остановил один из воинов. Он не произнес ни слова, лишь почтительно склонил голову и протянул сложенный вдвое лист. А затем едва заметным движением пальцев показал, что это тайна. Я кивнула и развернула записку.

«Если ты это читаешь, значит, дата суда назначена. Ловейн, мне не хотелось бы действовать гнусно, но ты должна понять меня. Это все для нашего дела. Я прекрасно знаю брата и его предсказуемое поведение. Он не отпустит тебя одну, а бросится защищать. Однако Кристоферу рано вступать в игру. Если он покажется Кризби, то наш план провалится. Это только предварительное слушание, поэтому рано раскрывать все карты.

Воин передаст тебе флакон. Накануне ты должна незаметно опоить Кристофера сонным зельем. Шесть капель на кружку отвара — этого будет достаточно, чтобы он проспал до вечера. Конечно, потом он будет зол, но ты можешь ссылаться на мою просьбу.

Продолжай делать вид, что напугана и противостоять совету ничем не можешь. Верь нам с Касс».

Я перечитала записку дважды. Пальцы похолодели. В словах Кларенса была логика. Кристофер действительно не усидит на месте, ведь он уже дал слово. Но мысль о том, чтобы опоить его, пусть даже сонным зельем, казалась… неправильной. Почти предательской!

Флакон оказался в моей ладони, когда я подняла взгляд на воина. Он поклонился и скрылся в тени.

— Это безопасно? — глупый вопрос, но я все равно его задала.

Кларенс ни за что не навредил бы брату. Мне просто нужно было услышать что-то, что успокоит совесть. Казалось, что подобный поступок навсегда отвернет от меня Кристофера. Разрушит отношения между нами.

— Абсолютно, мисс, — тихо ответил охранник, бесшумно вернувшись. — Зелье обеспечит глубокий сон без последствий.

Я снова кивнула и спрятала флакон в карман платья. Воин вернулся на охранный пост.

Этой ночью я не пошла в комнату Кристофера. Думала, что не смогу смотреть ему в глаза. Поэтому и весь следующий день я избегала его всеми силами, ссылаясь на занятость делами приюта. Лишь после того, как прочитала детям сказку, я спустилась на кухню.

Вода в котелке тихо шумела. Я достала сбор, отмерила листья, залила водой. Руки слушались, но мысли путались. Я посмотрела на флакон, потом на кружки, стоящие рядом.

«Пусть он злится… Это ведь нужно для дела!»

— Прости, — прошептала я, отмерив ровно шесть капель.

Ложка тихо постукивала о края, отвар закручивался в маленький водоворот. Когда все было готово, я глубоко вздохнула, взяла обе кружки и направилась наверх.

Кристофер был у себя. Сидел в кресле и дочитывал книгу. Он улыбнулся мне и отложил ее на стол. В сердце снова кольнуло от предстоящего предательства, но я выдавила ответную улыбку.

— Ты как раз вовремя. Я думал сделать перерыв.

— Только недавно освободилась от дел. — Стараясь, чтобы пальцы не дрожали, я протянула Кристоферу кружку. — Заварила успокаивающий отвар. Нам же нужно выспаться перед очередным противостоянием.

Кристофер принял кружку без тени сомнения и сделал глоток. Потом еще один.

— Вкусный, — заметил он и посмотрел на меня с нежностью. — Не переживай. Я буду рядом и не позволю Кризби и пальцем тебя коснуться.

Эти слова ударили больнее, чем я ожидала. Мне не удалось сдержать грустной улыбки.

— Что-то не так? — Кристофер насторожился, а затем мягко обхватил мою ладонь. — Ты весь день какая-то… не такая. Что печалит тебя, Ловейн?

— Я просто устала. Нет ничего, о чем бы тебе стоило переживать.

Ложь. Она почти физически причиняла мне боль. Чтобы скрыть эмоции, я поднесла кружку с отваром к губам и сделала несколько медленных глотков. Украдкой я продолжала наблюдать за Кристофером. Его плечи постепенно расслаблялись, дыхание становилось глубже.

— Кажется, ты тоже устал. Ложись сегодня пораньше.

Он улыбнулся чуть сонно и кивнул.

— А ты? Не останешься?

Я лишь отрицательно мотнула головой. Веки Кристофера медленно смыкались. Подхватив опустевшие кружки, я поднялась и тепло попрощалась. В груди разливалось противоречивое чувство: облегчение, смешанное с виной, ведь зелье начало действовать на моих глазах.

Утро выдалось не только тревожным, но и волнительным. Я почти не ощущала вкуса каши и бездумно кивала Инес, когда та что-то говорила о запасах муки. Все шло по плану, но что-то не давало покоя.

— Разве господин Кристофер не будет тебя сопровождать?

— Нет… Присмотри за ним, тетушка.

Инес прищурилась, что-то явно обдумывая и подозревая, но в итоге лишь махнула рукой.

— В добрый путь, девочка. Подбородок выше!

Во дворе было свежо. Утренний воздух пах влажной землей. Я шла к маглету и старалась не оборачиваться назад. Сожаление не покидало меня.

— Мисс Харт! Подождите!

Я резко обернулась. Конор бежал ко мне через двор, придерживая потертый рюкзак. Лицо его было непривычно сосредоточенным, даже взволнованным.

— Возьмите меня с собой, — выпалил он, едва отдышавшись. — В город.

Я нахмурилась.

— Прости, Конор, но сегодня не получится. У меня важные дела, и…

— Я знаю! — перебил он, упрямо сжав ремни рюкзака. — Но у меня тоже важное дело. Сегодня тот самый день, когда травник будет ждать товар. У нас ведь с ним уговор.

Я замялась, не зная, как поступить. На моей памяти Конор никогда не был настолько настойчивым. Обычно он либо отмахивался от всех обязанностей, либо делал вид, что ему все равно. Теперь в его взгляде пылали решимость и желание быть полезным. Я вздохнула, а затем махнула рукой на маглет. Лицо Конора просияло.

«Видела ли я хоть раз этого колючего ежика таким счастливым? Пожалуй, нет…»

— Спасибо! Спасибо, мисс Харт!

Полет до Ройвена прошел в молчании. Наконец мы приземлились неподалеку от Южной улицы. Город жил обычной жизнью: торговцы выкрикивали цены, прохожие спешили по делам. Я бросила взгляд на часы. До суда еще оставалось время, поэтому я твердо произнесла:

— Зайдем вместе. Хочу лично увидеть человека, с которым вы сотрудничаете.

— Ваше право. Я не против.

Лавка травника встретила нас терпким запахом сушеных растений. За прилавком стоял мужчина средних лет, худощавый, с аккуратно подстриженной бородой. Он приветливо кивнул Конору.

— А, вот и ты. Принес?

— Да, — гордо ответил Конор и поставил рюкзак на прилавок.

Я стояла чуть поодаль и осматривала полки. Травник бросал на меня странные взгляды, значение которых сложно было понять. Он перебирал товар, задавал Конору вопросы, отсчитывал монеты. Обычная, ничем не примечательная сделка.

— Благодарю за сотрудничество! — громко произнес травник. Слишком громко.

В этот же миг я услышала шаги. Две крупные фигуры выросли в проходе между стеллажами. Широкоплечие мужчины в серых плащах переглянулись.

— Так даже лучше, — усмехнулся один из них. — Меньше бегать. Не только крысеныш здесь, но и крыса.

— Конор, назад! — крикнула я, мгновенно все поняв, и резко вскинула руку, охваченную магией.

Сила рванула наружу бурным потоком. Полки задрожали, мешки с травами взлетели в воздух, стеклянные банки разлетелись с оглушительным звоном.

— Беги! — закричала я во весь голос.

Мужчина отшвырнул мешок в сторону и приблизился ко мне. Я оказалась зажата в угол лавки. Меня грубо схватили и больно заломили руки. Дергаться было бесполезно. Я потянулась к источнику магии, но ничего сделать не успела. К моему лицу прижали тряпку.

Резкий, едкий запах ударил в нос. Мир покачнулся. Я посмотрела на искаженное страхом лицо Конора и разбросанные по полу травы, а затем тьма приняла меня в объятия.

Глава 32

Приходила я в себя медленно и неохотно. Голова раскалывалась от ноющей боли. Тело онемело от холода.

— Безмозглые! — мужской крик раздался рядом. Следом послышался глухой удар. — У вас была простая задача, а вы даже с ней не справились!

— Простите, господин Мароу. Рука дернулась, и я вылил весь флакон на тряпку.

— Рот закрой, скотина тупая! Приведите девку в чувство, а затем пытайте мальчишку, чтобы она быстро подписала все бумаги. Времени мало.

Я лежала на холодном каменном полу, ощущая, как сквозь ткань пробирается влага. Запах плесени и пыли забивал горло. Глаза не открывались, потому что веки были слишком тяжелыми, но слух вернулся полностью.

Кто-то схватил меня за подбородок, грубо приподнял голову. В лицо плеснули холодной водой. Я закашлялась, судорожно вдохнула и распахнула глаза. Комната, в которой я оказалась, была полуразрушенной и грязной. Окна выбиты, в крыше зияла дыра. В центре комнаты горел небольшой костер.

Передо мной стоял Мароу собственной персоной. Сухой, жилистый, с аккуратно подстриженными усами и цепким, неприятным взглядом. Его одежда была безупречной: темный камзол, дорогая пряжка на ремне и белые перчатки с бурыми пятнами. Он смотрел на меня с раздражением, как на досадную помеху. Чуть поодаль, у стены, я заметила Конора. Лицо побелело, зрачки расширились от ужаса. Его ноги и руки были связаны.

Я рванулась вперед, но меня тут же удержали, прижав к полу коленом. Боль отдалась в висках.

— Не смейте его трогать, — прохрипела я. — Это же ребенок!

Мароу усмехнулся и присел передо мной на корточки. Я почувствовала запах одеколона, и от его приторности меня замутило.

— Напротив, он сейчас самая ценная часть сделки. Ты ведь разумная женщина, Харт. Управляешь приютом, учишь детей… Ты же не хочешь, чтобы кто-то из них пострадал по твоей вине, ведь так?

— Вы просто омерзительны! — зашипела я. — Боги покарают вас!

Мароу расхохотался.

— Боги? Покарают? Смешно.

Он щелкнул пальцами, и к нам приблизился один из громил, стоящих у стены. В его руках были бумаги и перо.

— Все просто, — продолжил Мароу. — Ты подпишешь подтверждение сделки, и дом перейдет к совету. Ты получишь деньги и исчезнешь из Ройвена вместе со своими выродками. Только в этом случае мальчишка останется жив.

— Мисс Харт! — выкрикнул Конор, дернувшись. — Не смейте подписывать!

— Заткните его, — рявкнул Мароу. — Еще слово, и мы начнем отрубать тебе пальцы, щенок.

Снаружи раздался торопливый топот. Покосившаяся дверь распахнулась так резко, что пламя костра дернулось и едва не погасло. В проеме возник запыхавшийся мужчина.

— Господин, — рвано выдохнул он, — вас срочно требует к себе советник Кризби. Немедленно!

Мароу замер. Его лицо исказилось злостью. Он сжал кулак и бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти.

— Проклятье, — процедил он сквозь зубы. — У меня еще ничего не готово.

Развернувшись, Мароу направился к выходу, но у самой двери остановился и бросил через плечо:

— Делайте что угодно, но подписи должны быть у меня к ночи. Девку не убивать. — Он усмехнулся. — А вот на мальчишку мне плевать.

Дверь захлопнулась. У меня внутри все похолодело от ужаса. Тишина длилась всего мгновение. Один из громил грубо рванул меня за ворот платья, снова прижал к полу. Другой схватил Конора за волосы и дернул на себя. В его руке блеснула сталь.

— Нет! — закричала я, пытаясь вырваться. — Не смейте!

Магия внутри дернулась. Я попыталась собрать ее, но удар по ребрам лишил меня концентрации. Конор сумел извернуться и пнуть мужчину связанными ногами. Тот охнул, упал на колени и застонал.

— Ах ты тварь, — зашипел он, но не попытался подняться.

— Мисс Харт! — отчаянно выкрикнул Конор. — Не подписывайте! Слышите? Что бы со мной ни случилось, не подписывайте!

Этот отчаянный крик добавил мне сил для борьбы. Повинуясь магии, из огня вылетела горящая доска и ударила того, кто нависал надо мной. На миг он выпустил меня и схватился за голову, но следом я ощутила острую боль. Моя выходка не осталась безнаказанной. Воздух вышибло из легких. Во рту образовался металлический привкус, и я некрасиво сплюнула под ноги мужчине.

— Падаль! — заорал он и больно схватил меня за волосы.

Я пыталась брыкаться, но где там… Хрупкая женщина против настоящего громилы. И вдруг снова блеск. Третий мужчина, который до этого не вмешивался, подошел к Конору и занес топор над его рукой. Мир сузился до этого лезвия, до побелевших пальцев Конора, до его распахнувшихся глаз. Я истошно закричала, срывая голос. И в этот же миг раздался короткий свист.

Стрела вошла в грудь мужчины с топором так точно, что он даже не успел понять, что произошло. Его тело дернулось и рухнуло на пол. Еще один свист — второй громила осел у стены, схватившись за горло. Третий попытался обернуться, но тоже упал, сраженный стрелой в плечо, а затем еще одной, но уже смертельной.

Все происходило слишком быстро. Мне не хватало дыхания. Кашель раздирал саднящее горло. Через выбитое окно внутрь ловко скользнула фигура в темном. Капюшон скрывал лицо, в руках был лук, за спиной — колчан. Она не замедлилась ни на миг: сразу побежала к Конору, быстро перерезала веревки. Затем она подошла ко мне и подала руку. Капюшон вдруг слетел с головы. Я сглотнула.

— Розалина?

Она на миг замерла, поняв, что ее раскрыли. Осунувшаяся, с напряженным выражением на лице и взглядом, в котором плескался страх, злость и решимость.

— У нас нет времени, — резко сказала она. — Когда мой муж доберется до Кризби, то поймет, что это ловушка. Он его не вызывал.

— Вы?

— Да. Я подслушала их разговор и пришла в ужас. Нужно уходить через окно, пока сюда не сбежались остальные.

— Я тебе не верю! — вспыхнул Конор, отступив в сторону. — Ты меня бросила! Ты всегда…

— Конор, — перебила я, сжав его дрожащую руку. — Сейчас она — наше единственное спасение. Оглянись! Давай выберемся отсюда, а потом поговорим.

Он зло посмотрел на меня. На лице отразилась застарелая боль от предательства матери. Не дожидаясь ответа, я потянула Конора к оконному проему.

Мы выбрались наружу. Сумерки уже сгущались. Розалина коротко поведала, что мы на окраине города. Повинуясь ее указанию, мы побежали на свет вдали. Я споткнулась о корень и упала, больно ударившись коленями, и в тот же миг над моей головой пролетела магическая сеть. Розалина толкнула Конора за широкое дерево, сама перекатилась по земле к другому и тут же прицелилась. Свист. Следом короткий мужской вскрик.

Не теряя времени, мы снова рванули вперед. Я была слаба и отставала. В боку сильно кололо. Еще одна вспышка чар понеслась нам вслед, но на этот раз целились в Конора. Розалина даже не колебалась. Она закрыла сына собой. Удар пришелся ей в спину. Она вскрикнула и упала на колени. На темной ткани стремительно расползалось кровавое пятно.

— Бегите… — прошептала она. — Я задержу…

— Нет, я вас не брошу.

— Оставим ее! — почти истерично выкрикнул Конор. — Она все равно умрет!

— Не говори так! Помогай!

Вдвоем нам удалось поднять Розалину. Она все время норовила выскользнуть из рук. Мы замедлились, почти волоча ее, пока впереди не замелькали огни города. Я не знала, преследовали ли нас еще, но не останавливалась и не оборачивалась.

Мы метались по темным переулкам, пока я не узнала знакомую вывеску пекарни. Черный ход оказался заперт, но я забарабанила в дверь так, что заболели ладони. На пороге появилась девушка-продавец. Она вскрикнула и отшатнулась.

— Что… что вы… — Она посмотрела на меня внимательнее. В глазах появилось узнавание. — Мисс Харт?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло саднило, перед глазами все еще плыло, а руки дрожали так, что я едва удерживала Розалину. Девушка пришла в себя первой. Она быстро захлопнула дверь, задвинула засов и, не задавая лишних вопросов, коротко бросила:

— На кухню.

Мы кое-как дотащили Розалину. Девушка помогла уложить ее на лавку, подложив под голову свернутые мешки, а затем усадила нас к печи.

— Я сейчас, — бросила она и побежала к полкам.

От меня не укрылось, что девушка дрожала, хоть и старалась не показывать страха. Руки ее двигались уверенно, но лицо побелело. Она плеснула горячий отвар в кружки, одну вручила мне, другую — Конору. Затем принялась быстро обрабатывать рану Розалины: разрезала ткань, прижала чистую тряпку, стянула повязку.

— За Касс… — прохрипела я. — Нужно послать за Касс.

— Сын пекаря уже побежал.

Я сделала еще один глоток отвара. Тепло разлилось по телу, и пальцы перестали неметь.

— Боги… Мисс Харт, что с вами произошло? — тихо спросила девушка, присев рядом. — Сегодня все посетители только и болтают о вас! Говорят, вы не явились на предварительное слушание. Вас выставили… — она замялась, — не в лучшем свете. Люди шепчутся, что вы сбежали и у вас отобрали право на управление приютом.

Меня будто ударили под дых. В этот момент дверь на кухню распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся мальчишка лет десяти.

— Там… Там что-то происходит! Маглеты туда-сюда летают, люди в черном рыскают по улочкам. И… — он понизил голос, — к нашему черному ходу ведут кровавые следы.

Я резко повернулась к девушке. Она закусила губу, побледнела еще сильнее, но не растерялась.

— Я живу рядом, — быстро сказала она. — Если уйти сейчас, то можно укрыться у меня.

Я покачала головой.

— Мы не можем оставить Розалину. Если люди Мароу найдут ее здесь… Он убьет ее.

Я в этом не сомневалась. Не после всего увиденного и услышанного. Девушка сжала кулаки, подумала немного и выпалила:

— У нас есть тележка для уличной торговли. Если постараться, то мы сможем спрятать миссис Мароу там. Сверху накроем мешками… Должно сработать!

— Делайте, — на выдохе согласилась я.

Дальше все происходило быстро. Нас с Конором переодели в простую рабочую униформу, накинули чужие плащи, сунули в руки корзины. Розалину уложили в тележку. Аккуратно и бережно, насколько это было возможно в спешке. Я все время боялась, что она перестанет дышать. От этой мысли мне было больно.

Наконец мы вышли через задний двор. Маглеты проносились над головой с пугающей регулярностью. Где-то кричали люди, хлопали двери. Мальчишка принялся топтать бурые следы, предварительно посыпав их сверху землей.

Я шла медленно, слишком медленно, но нарочно не ускоряла шаг, чтобы не привлекать внимание. Сердце колотилось, отдаваясь болью в груди. Каждый звук казался слишком громким. Я чувствовала, как страх сжимает меня изнутри, как возвращается знакомая, тянущая боль, от которой темнело в глазах.

Девушка провела нас к калитке.

— Будьте тише, — горячо зашептала она. — Вторую половину дома тоже кому-то сдают.

Мы добрались до деревянного крыльца. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Перед глазами закружились икры. Я попыталась вдохнуть, но не смогла. Грудь сдавило так, словно на нее опустили каменную плиту. В ушах зашумело.

— Мисс Харт? — шепотом позвал Конор.

Я хотела ответить, что со мной все в порядке. Вот только ноги предательски подкосились, и темнота накрыла меня прежде, чем я успела сделать следующий шаг.

Глава 33

Я очнулась от жара. Сначала был только он: густой, вязкий, будто меня положили слишком близко к огню. Потом пришла тупая боль. Она разливалась в груди, отдавала в плечо и шею. Я застонала, дыхание сбилось.

— Тише… Тише, Ловейн, — знакомый голос прорвался сквозь туман.

Я с трудом разлепила веки. Потолок был низкий, закопченный. Надо мной склонилось встревоженное лицо Кларенса. Его ладони лежали у меня на груди, пальцы светились мягким сиянием.

— Не дергайся, — устало сказал он. — У тебя вновь случился приступ. Еще один, и я уже не вытащу тебя.

Я хотела спросить про Конора, про Розалину, про пекарню, но губы не слушались. Вместо слов вырвался лишь хрип. Рядом сидела подруга с опухшим носом и красными глазами. Она утирала слезы, всхлипывала и смотрела на меня со смесью боли и облегчения.

— Живы, — будто прочитав мои мысли, сказала Касс. — И мальчишка, и Розалина. Боги, как ты напугала меня! Когда ты не пришла на слушание, я поняла: что-то пошло не так.

Дверь тихо скрипнула. Я не сразу повернула голову, но сердце отреагировало раньше — болезненным, неровным толчком. Кларенс зашипел, сияние на его руках стало ярче.

Кристофер остановился в дверном проеме. Он выглядел так, будто не спал несколько суток: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, напряженная линия плеч. Но стоило ему встретиться со мной взглядом, как что-то в нем надломилось. Он сделал шаг, потом еще один. Опустился на колени у постели, осторожно, словно боялся напугать меня.

— Ты наконец-то очнулась, — выдохнул он.

Я попыталась улыбнуться, но губы задрожали.

— Прости…

Касс поднялась, и Кларенс повернул голову в ее сторону. Только теперь я заметила ссадину на его скуле. Сияние угасало, а мне становилось легче с каждым мгновением. Ритм сердца выравнивался, боль отступала. Кларенс убрал руки и тоже поднялся. Я видела, как тяжело ему было, как по лбу стекали крупные капли пота.

— Уведи его, Кассандра, — сквозь зубы проговорил Кристофер. — Уведи немедленно, иначе я его убью.

Подруга бросила на меня еще один полный боли взгляд, а затем вцепилась в руку Кларенса и потянула его к двери. Кристофер не сразу поднял голову. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он сидел неподвижно, словно пытался удержать в себе бурю.

— Ты… — начал он и замолчал.

Я с трудом приподнялась на локтях. Тело слушалось плохо, но желание дотянуться до Кристофера оказалось сильнее слабости. Я робко коснулась его рукава.

— Знаю, — прошептала я. — И все понимаю. Кристофер, ты имеешь право злиться.

Он шумно втянул носом воздух и наконец поднял на меня взгляд. В нем были тепло и волнение.

— Ты исчезла, Ловейн. Просто исчезла! — Он провел рукой по лицу. — Я думал, что опоздал.

— План Кларенса был логичен. И еще… мне не хотелось, чтобы ты пострадал.

— К Хаосу его логику! — резко выпалил Кристофер и тут же понизил голос, будто испугался собственной вспышки. — И к Хаосу планы, в которых ты играешь роль приманки. Я чуть с ума не сошел!

Он наклонился ближе, уперся лбом в край постели. Я осторожно погладила Кристофера по голове, зарылась пальцами в мягкие волосы.

— Ты понимаешь, что с тобой могли сделать?

— Понимаю. Там… Мне было страшно, но не за себя. В планах Мароу было оставить меня живой, а вот Конор…

— Не продолжай. Мальчик уже все рассказал нам и дознавателю. — Кристофер осторожно взял мою руку и прижал к своей груди. — Я боялся, что потеряю тебя.

Я не нашлась с ответом и просто прикрыла глаза. Мысленно обратилась к Богам и поблагодарила, что послали мне этого прекрасного мужчину.

— Что будет дальше? — спросила я спустя мгновение.

— Суд. Я буду требовать для Мароу и Кризби казни. Если потребуется, то обращусь к императору напрямую. Но не думай сейчас об этом. Тебе нужно отдохнуть и поспать.

Кристофер поднялся, но я ухватила его за рукав.

— Послушай… Я не хочу быть причиной твоей ссоры с братом. Прошу, не злись на него.

— Не ты стала причиной, а его самонадеянность и недальновидность.

На следующий день мы сидели в маленькой кухне, плотно прижимаясь друг к другу. Между Кристофером и Кларенсом едва ли не летали искры. Касс с беспокойством смотрела то на братьев, то на дознавателя, который почтил нас визитом и принес последние новости.

— Когда я получил приказ разобраться в этом деле, то не думал, что все окажется так сложно. Мароу взят под стражу, но вот Кризби удалось сбежать. Пока он не будет найден, суд не сможет состояться. Да и вам бы я советовал пока не разделяться. Мало ли…

— Все это странно, — обронил Кристофер, задумчиво потерев подбородок. — Столько усилий, чтобы отобрать территорию приюта и построить отель? Можно ведь было выбрать другое место. Не могу понять их мотивов.

— Действительно, — согласился дознаватель. — Должно быть что-то еще, чего мы не знаем. Мисс Харт, у вас есть предположения на этот счет?

Я лишь покачала головой, стиснув в руках кружку. В кухню без стука вошел Конор. Его губы презрительно скривились, но во взгляде по-прежнему виднелась боль.

— Она очнулась. Можете ее допросить.

Дознаватель кивнул нам и поднялся. Конор последовал за ним, чем удивил меня. Как сказала Касс, он провел всю ночь у постели матери. Его обида велика, но те узы, что связывали их, так просто не рвутся. Как Розалина не смогла полностью вычеркнуть сына из жизни, так и он ее.

«Им поможет лишь время, а я за это помолюсь Богам».

— Мне кажется, что дочка Кризби знает о его местонахождении, — зло сказала подруга и хлопнула ладонью по столу. — Нужно прижать ее к стенке.

— Пусть этим займутся люди Роя, дорогая, — мягко возразил Кларенс.

— А что же мы? Должны просто сидеть и ждать? Я с этим не согласна!

Мы действительно просто ждали, но, правда, недолго. Как оказалось, дознаватель приставил своих людей и организовал слежку. Дочь Кризби не смогла оставить отца и под покровом ночи выбралась из дома с сумкой, полной монет и драгоценностей. Они намеревались вместе сбежать из города, но их постигла неудача. Лишь после того как все преступники были схвачены, господин Рой разрешил нам вернуться в приют. Я этому очень обрадовалась, ведь безумно соскучилась по детям.

Касс заняла место у панели управления, привычно щелкнула тумблерами, и маглет мягко оторвался от земли. Воздушный гул был ровным и убаюкивающим. Я устроилась рядом с Кристофером, Конор сел у окна, демонстративно отвернувшись от нас и уставившись в серо-голубую дымку за стеклом.

Кристофер нашел мою ладонь. Переплел наши пальцы и начал медленно, почти неосознанно поглаживать кожу. Я позволила себе слабость: прислонилась к его плечу и на миг закрыла глаза, вдохнув аромат его парфюма. Сердце отозвалось тихой радостью и теплом.

Конор хмурился до тех пор, пока внизу не показалась знакомая линия крыши. Дом вынырнул из-за макушек елей. Серый, немного перекошенный, с облупленной лепниной, но такой родной. Конор подался вперед. Уголки его губ дрогнули и поползли вверх.

Маглет мягко коснулся земли. Кристофер открыл дверь, и шум ворвался внутрь раньше, чем мы успели выбраться наружу.

— Мисс Харт!

— Она вернулась!

— Это она! Это правда она!

Малыши высыпали на крыльцо, как птенцы из гнезда. Кто-то споткнулся, кто-то упал, но тут же вскочил и побежал дальше. Ладошки тянулись вперед, голоса сливались в восторженный гул. Я не успела сделать и шага, как в меня врезалось сразу несколько сорванцов.

— А мы думали…

— Мы молились за вас!

Я рассмеялась и расплакалась одновременно, опустилась на колени и обняла всех сразу. Следом, размахивая подолом длинной шерстяной юбки, мчалась Мальва. Вся красная, запыхавшаяся, но с решительным видом. Она не стала тормозить и просто повисла у меня на шее.

— Я знала! — всхлипнула она. — Я всем говорила, что вы скоро вернетесь!

Дружной толпой мы вошли в холл. Раздался грохот, затем топот. По лестнице сбежали подростки, забыв про осторожность. За ними, тяжело дыша и грозя тростью, начал спускаться Колди Сойэр.

— Немедленно вернитесь на урок! — возмущенно крикнул он и тут же осекся, увидев меня. Его суровое лицо посветлело. — Ох, мисс Харт! Рад вашему возвращению!

Инес появилась последней. Она будто не бежала, а летела. Сначала она вскрикнула, а затем вцепилась так крепко, что у меня затрещали ребра. В который раз я подивилась силе, что еще сохранялась в теле тетушки.

— Жива! Жива, моя пчелка! — повторяла она, захлебываясь слезами. — Боги милосердные, жива!

Холл наполнился голосами, смехом, плачем, радостным шумом. Кто-то кричал имя Конора, кто-то благодарил Касс и братьев Савар, а кто-то просто смеялся без причины. Дом словно ожил и вдохнул полной грудью.

Я подняла голову и посмотрела на Кристофера. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за этим хаосом, и в его взгляде было что-то новое. То, что я никак не могла разгадать. Он вдруг двинулся в мою сторону, а все перед ним расступились. Даже Инес выпустила меня из объятий и отошла на три шага назад.

Кристофер остановился прямо передо мной. Шум резко стих. Я слышала лишь стук собственного сердца, которое предвкушало что-то важное. Теплые пальцы осторожно обхватили мои. Кристофер смотрел в глаза, не отводя взгляда. Я даже немного стушевалась.

Он вдруг опустился на одно колено, а Инес за спиной тихо ахнула.

— Ловейн Харт, я не мастер красивых речей, но хочу, чтобы ты знала: мой мир становится пустым без тебя. — Кристофер сглотнул и крепче сжал мою руку. — Ты самая прекрасная женщина на всем свете. Я не только восхищен, но и покорен.

Он достал небольшую коробочку и открыл. Внутри лежало кольцо с тонким светлым камнем, в котором, казалось, мерцал теплый огонек.

— Ты сильная, упрямая, невероятно храбрая… — голос Кристофера на миг дрогнул, и он откашлялся. — Позволь мне быть рядом. Всегда! Позволь защищать тебя по праву сердца, которое давно выбрало тебя. Лишь с тобой оно бьется так сильно, что заглушает все мысли. Ловейн Харт, ты станешь моей женой?

У меня перехватило дыхание. В глазах защипало так сильно, что мир расплылся. Я не сразу смогла ответить: сначала просто кивнула, прижав свободную руку к губам, чтобы не разрыдаться вслух, и лишь затем выдохнула:

— Да… Да, Кристофер! Я согласна.

Он поднялся одним движением, будто боялся, что я передумаю, и осторожно надел кольцо мне на палец. Камень оказался теплым, словно живым. А в следующий миг Кристофер крепко обнял меня, прижав к себе, а я уткнулась лбом ему в грудь и рассмеялась сквозь слезы.

Тишина взорвалась радостными возгласами.

— Ура!

— Она согласилась!

— Они поженятся!

Дети ринулись к нам всей гурьбой. Кто-то вцепился в мою юбку, кто-то обнял Кристофера за ноги, кто-то даже попытался забраться ему на плечо. Конор стоял чуть в стороне, но потом тоже подошел и неловко присоединился ко всеобщим объятиям.

Касс смахивала слезы, улыбаясь и прижимаясь к Кларенсу. Тот смотрел на нас с усталым облегчением. Инес что-то говорила Чарльзу, который громко хлопал в ладоши, а затем подняла руки к потолку и быстро зашевелила губами. Холл гудел от счастья.

Я снова посмотрела на Кристофера и отчетливо поняла: сколько бы испытаний ни ждало нас впереди, мы со всем справимся!

Глава 34

Господин Рой не стал тянуть с судом, лишь попросил неделю, чтобы тщательно разобраться во всем. Этого времени мне хватило и на тревогу, и на усталость. Мы с Касс обсуждали будущие свадьбы по вечерам, сидя на кухне с чашкой травяного отвара, когда приют погружался в спокойный сон. Говорили мы вполголоса, будто боялись спугнуть удачу. Подруга тихо смеялась, перебирала варианты украшений, а я ловила себя на том, что думаю о будущем не как о череде проблем, а как о чем-то желанном.

Наши мужчины так до конца и не примирились. Напряжение между ними все еще ощущалось, но уже не так остро. Зато они с азартом спорили, кто первым поведет возлюбленную в храм. Эти разговоры неизменно перерастали в соревнование взглядов и язвительных замечаний. Мы с Касс только посмеивались, наблюдая за этим со стороны. Если же их заставал и Колди Сойэр, то принимался вспоминать все детские проказы во время обучения: то украденные с кухни пироги, то сорванные уроки. Тогда братья замолкали и переключали все внимание на бывшего учителя, умоляя того прекратить и не выставлять их в дурном свете.

Неделя пролетела незаметно. Перед началом суда я стояла перед массивными дверями зала и не могла заставить себя сделать шаг. Мне казалось, что скоро решится не только судьба приюта, но и моя. Лишь уверенная рука, которая нежно сжимала мою, не выпуская ни на секунду, вселяла уверенность и прогоняла тревоги.

Я вошла в просторный зал и обомлела. Он был почти полностью забит людьми. Я узнала и фермеров, и хозяйку яблоневого сада, и госпожу Рене. Часть горожан смотрели на меня с одобрением и презрительно косились в сторону преступников. Мароу и Кризби сидели на узкой лавке за магической решеткой. Она мягко светилась, отсекая их от мира. Вид этой защиты странным образом успокаивал: из такой клетки не сбежать.

Впереди расположились Касс, Кларенс, Варгус, Розалина и Конор. Туда же меня подвел Кристофер и устроился рядом. Дознаватель стоял с пухлой папкой за высокой стойкой и громко стучал по ней, призывая всех к тишине. Затем он прочистил горло, обвел всех строгим взглядом и торжественно произнес официальную клятву.

— … именем императора, что даровал мне эту власть. Клянусь, что суд будет честным и справедливым.

Я судорожно вздохнула и вцепилась в ткань юбки. О справедливости я не просто мечтала, а молила о ней. Дознаватель снова заговорил, но уже спокойно и без лишних эмоций. Он демонстрировал документы, вызывал свидетелей, задавал вопросы. Зал все чаще наполнялся шепотом, возмущенными возгласами и сдавленным гулом.

Мароу сидел неподвижно: спина прямая, руки сцеплены в замок. Он молчал, будто уже принял поражение как неизбежность. Лишь однажды я заметила, как его взгляд метнулся в сторону Розалины. В нем были только злоба и холодная ненависть.

Кризби так просто сдаваться не желал и превратил суд в настоящий фарс.

— Ложь! — заорал он, вскочив, когда дознаватель начал перечислять его финансовые махинации. — Все это ложь и подлог! Вы верите этой девке? Она обманула всех вас!

Магическая решетка вспыхнула ярче, и Кризби с шипением отпрянул, но не замолчал.

— Вы пожалеете! — брызгал он слюной. — Весь Ройвен пожалеет! Ты, — его палец дернулся в мою сторону, — ты сдохнешь в нищете, слышишь? Все твои крысеныши тоже сдохнут! Тварь! Как ты посмела меня оклеветать? Да я… Да меня!

Дознаватель взмахнул рукой, и что-то произошло, но так быстро, что я не успела понять. Кризби выпучил глаза, схватился за горло, потом заколотил кулаками по решетке, но больше не издал ни звука.

Кристофер крепче сжал мои пальцы, заметив, как они задрожали. Мне больше не нужно было защищаться и отвечать на нападки мерзкого и насквозь прогнившего советника. Правда оказалась куда уродливее, чем многие могли подумать.

Когда стала известна истинная причина охоты за землями приюта, весь зал ахнул. Грицель — редкий, стратегически важный ресурс, торговля которым находилась под контролем совета. Его запасы в хранилищах Ройвена закончились, но признать это — равносильно скандалу. А там и крах карьеры для Кризби был недалек, поэтому он выбрал иной путь. Он и Мароу выяснили, что под землей рядом с приютом, находятся залежи грицеля. Отель — лишь приятный бонус. Деньги, деньги, деньги… Кризби просто помешался на власти и богатстве.

— Вы не имели права! — выкрикнула госпожа Рене и поднялась. — Вы губили город ради собственной выгоды!

Это было только начало. Горожане выкрикивали обвинения, вспоминали старые обиды, и дознавателю не раз приходилось призывать к порядку, прибегая к магии. Один за другим всплывали имена, связи, подкупы. Даже школа, в которой как раз недавно закончилась проверка. Поддельные подписи, отчеты. Каждый новый факт приближал бывшего уважаемого чиновника к казни. Мароу он тоже тянул за собой, пусть тот и был замешан в меньших злодеяниях.

Когда дознаватель объявил, что приюту возвращается статус особой зоны, а все обвинения признаны ложными и нагло сфабрикованными, я не сдержала слез. Кристофер наклонился ко мне и ласково прошептал:

— Все, выдыхай, милая. Ты победила.

Но это было еще не все. Следом господин Рой зачитал указ императора: «Приют получит финансирование, защиту и покровительство».

Я почувствовала, как внутри расслабляется невидимая пружина. Будто долгие годы напряжения, борьбы за выживание наконец закончились.

Кризби к тому моменту уже не кричал, а натурально визжал. Он проклинал меня, приют, город и даже Богов. Его слова вылетали бессвязным потоком ненависти, пока дознаватель снова не поднял руку. Воздушная волна прижала преступников к решетке. Мароу удивленно округлил глаза, на что господин Рой только коварно усмехнулся. Суд длился так долго, что у меня затекла спина, ноги и разболелась голова.

— Итак, — громко произнес дознаватель, — перейдем к приговору. Казнь.

В зале повисла ошеломленная тишина. Насладившись произведенным эффектом, он продолжил:

— А так же... Все имущество господина Кризби и господина Мароу переходит в казну империи. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Толпа синхронно выдохнула, а затем одобрительно загалдела. Когда наказание для главных виновников было озвучено, дознаватель вернулся к своей папке и снова принялся за обвинения. Он зачитал приговор для дочери Кризби, что тоже сыграла свою роль в деле. Она получила лишь штраф за подделку подписи. Касс стиснула зубы так, что я услышала их скрежет.

С тяжелым вздохом дознаватель развернулся к нам. Его чуть грустный взгляд остановился на Розалине и Коноре, сидящим рядом с матерью. Я сжала ладонь Кристофера, когда услышала, что женщину, спасшую нам жизнь, обвиняют в убийствах. Да, господин Рой учел все: самооборону, спасение, показания против мужа. Только разве это было справедливо?

— Ссылка в храм, — громко объявил он. — Розалина Мароу, вы будете молиться и просить прощения за загубленные жизни. Срок не установлен. Пусть жрицы и Боги сами решат, когда вы сможете вернуться.

Мы были не согласны. Я видела это по лицам друзей, Конора и даже самого дознавателя. Но Розалина стойко держалась. Лишь склонила голову, показав, что покорно приняла уготованную ей учесть.

Когда суд закончился, я почувствовала себя опустошенной. Домой мы возвращались в полнейшем молчании. Говорить никому из нас не хотелось. Однако стоило переступить порог приюта, как это ощущение исчезло.

Касс и Кларенс прилетели позже, захватив с собой столько сладостей, что Инес схватилась за сердце. Столы ломились от угощений, дети визжали от восторга, смех разносился по всем этажам. Колди Сойэр не изменил себе: он наслаждался ягодным пирогом и припоминал очередную историю из детства братьев. Кларенс закатил глаза и сложил руки на груди, а Касс с любопытством подалась вперед.

Я стояла у стены, прижавшись к Кристоферу, и вглядывалась в счастливые лица. Все внутри ликовало. Мне хотелось взлететь и обнять весь мир, поделиться радостью!

От нежного поцелуя в висок я зажмурилась. Тепло мгновенно разлилось по телу. Все закончилось. Впереди нас ждали светлые дни, наполненные любовью и, конечно же, детскими проказами.

Эпилог

Я отложила исписанный убористым почерком лист и немного загрустила. Лиам отправил письмо, в котором выразил сожаление, что не прилетит на праздники из-за работы, потому что его помощь нужна в восточных землях, где в толковых магах воды нуждались даже зимой. Погладив округлившийся живот, я шумно вздохнула и посмотрела в окно. По двору носились дети, соревнуясь в скорости с собаками. Первые, конечно же, проигрывали, но все равно задорно смеялись и принимались гладить пушистых друзей.

Приют не просто жил, он процветал и разрастался. Старую хлипкую ограду сменил аккуратный кованый забор с широкими воротами. Крыши и стены обновили, укрепили балки, а на месте сгоревшей бани построили целый комплекс. Особенно дети обрадовались бассейну.

Грицель стал тем самым камнем преткновения, который мы сумели превратить в опору. Я настояла на том, чтобы добыча велась иначе, чем это делалось при власти Кризби. Император неожиданно поддержал эту идею, а Кристофер договорился с новым Городским советом. Было решено проложить подземные штольни с выходом за пределы приютских земель. Маги земли и воздуха работали аккуратно, почти ювелирно. Они укрепляли своды, глушили вибрации, отводили громкие звуки. Такое соседство меня вполне устраивало.

Мы не только отремонтировали дом и возвели новые постройки, но и открыли мастерские, учебные классы и даже небольшую лечебницу.

Постепенно я подготавливала Мальву к передаче прав, а сама собиралась поселиться рядом и просто наслаждаться семейной жизнью. Кристофер об этом не просил, но я видела, что в последнее время ему остро не хватало моего внимания. Инес сетовала, что годы идут, а я не меняюсь и все так же погружаюсь в работу с головой.

Дверь за моей спиной отворилась, раздались знакомые и такие родные шаги. Кристофер обнял меня, погладил живот и оставил нежный поцелуй на щеке.

— Ты его надела, — прошептал он на ухо, отчего стало щекотно.

— Конечно! Ведь это твой подарок.

— Изумрудный цвет тебе к лицу.

— Вот же льстец! — шутливо возмутилась я и погладила мужа по щеке. — Лиам написал, что не приедет.

— И ты расстроилась? — сразу догадался Кристофер.

— Немного… Зато Эмма и Конор обещали оставить свои великие дела в столице и встретить с нами Новый год. Кстати, а ты свои завершил? Ты обещал!

— Конечно, милая! Император доволен поставками грицеля, поэтому до конца праздников я совершенно свободен. Ну, чего ты хмуришься?

— Просто задумалась… Все так странно сложилось.

Кристофер улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

— Нет, не странно. Все сложилось именно так, как должно. Так, как правильно. Нелегок путь — сладка победа. Помнишь?

Именно в этот момент ребенок начал активно пинаться. Кристофер переместил свою ладонь на мой живот и нежно произнес:

— Скоро увидимся, дочка.

— Дочка? — удивленно спросила я. — С чего ты взял, что у нас будет девочка?

— Просто… Я так чувствую.

Вечером нас ждал праздник. Малыши резвились возле нарядно украшенной ели, обменивались подарками, много смеялись и танцевали. Кассандра водила с ними хороводы, пока Кларенс бережно качал годовалого сына на руках. Кристофер смотрел на брата и тихо фыркал. Затем он как-то горестно вздохнул и, обернувшись ко мне, произнес:

— Он вроде бы младший, но во всем опережает меня!

— Ну что ты, дорогой. — Я положила его ладони на свой живот. Это был жест, который мгновенно менял настрой мужа. Губы его растянулись в счастливой и даже мечтательной улыбке. — Не торопись. Сладкие бессонные ночи еще ждут нас впереди.

К нам подбежала повзрослевшая Амелия и, потрясая новой книгой, принялась благодарить за подарок. Девушка порывисто обняла нас с Кристофером, расцеловал в щеки и умчалась к Энди, который уже ждал ее, чтобы пригласить на танец. Я улыбнулась, наблюдая за ними, и подумала, что именно такие мгновения хочется складывать в сердце и беречь, как самые редкие драгоценности. Ради этого я шла дальше, ради этого боролась, чтобы каждый ребенок в нашем доме был счастлив.

Колди Сойэр теперь преподавал сразу несколько дисциплин и, кажется, получал от этого искреннее удовольствие, хотя по привычке продолжал изображать суровость. Мальва взрослела на глазах: стала уверенной, собранной, с тем самым огнем во взгляде, который я когда-то открыла в себе. Именно поэтому я желала сделать ее следующей управляющей.

А что до Розалины… О ней я иногда думала по вечерам, когда в доме становилось совсем тихо. Из храма недавно пришла короткая, но обнадеживающая весть. Конор писал матери редко, но тоже писал. Я верила: Боги слышат тех, кто искренне кается. Для этих двоих еще обязательно наступят светлые дни.

В столовую вошел Чарльз. На его шапке поблескивал снег.

— Все готово! Одевайтесь и выходите во двор.

Небо над приютом окрасили магические огни. Они взлетали высоко, а затем раскрывались бутонами разноцветных цветов. Дети визжали от восторга, запрокидывали головы и звонко хлопали в ладоши.

— Смотрите! Смотрите! — радостно кричали малыши и дергали меня за рукава пальто. — Как красиво! Миссис Савар, вы видите?

Я видела. А еще смеялась и радовалась вместе с ними.

Когда огни погасли, а восторг постепенно уступил место усталости, Инес объявила отбой. Один за другим дети начали расходиться по комнатам, обнимая всех напоследок и еще раз поздравляя с праздником.

В столовой остались только взрослые: мы, наши друзья и те, кто когда-то вырос здесь и теперь возвращался уже гостями. За длинным столом звучали негромкие разговоры, смех, звон бокалов. Было тепло и по-домашнему уютно.

Конор вдруг поднялся с места, чем привлек всеобщее внимание. Он был непривычно серьезен, собран, даже немного бледен. Эмма удивленно посмотрела на него снизу вверх.

— Я… — начал он и запнулся. Шумно выдохнул и наконец решился. — Эмма, я долго думал, как и когда… Лучшего момента просто не будет.

Конор опустился на одно колено. Я даже дыхание затаила, когда поняла, что это значит.

— Эмма, — голос его дрогнул, но не сорвался, — ты стала для меня надеждой. Той самой, которую я искал всю жизнь. Ты выйдешь за меня замуж?

Эмма закрыла рот ладонями. В глазах ее блеснули слезы, а потом она всхлипнула и широко улыбнулась.

— Да!

Столовая наполнилась тихими радостными возгласами. Кто-то захлопал, кто-то рассмеялся. Касс вскочила со стула и тут же начала что-то восторженно вещать про грандиозную свадьбу. Кларенс поднял бокал и отсалютовал Конору. Бывшие воспитанники приюта шумно поздравляли пару и крепко обнимали.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Ну вот, — шепнула я Кристоферу и погладила живот. — Я стала слишком сентиментальной.

Муж мягко рассмеялся, притянул меня к себе и аккуратно стер слезу большим пальцем.

— Годы идут, а ты все такая же очаровательная, Ловейн.

Жизнь умеет удивлять. Она редко бывает ровной и предсказуемой. Мой путь оказался удивительным и многоголосым, потому что его наполнили дети. Их смех, слезы и даже упрямство стали для меня настоящими красками, что сделали мою жизнь яркой и насыщенной.