Управляемый чувствами

Глава 1

Малец сосредоточенно смотрел в воду, пытаясь рассмотреть что-то в глубине. Время шло, но кроме крохотных мальков ничего интересного не попадалось.

- Петька! Ты где? - Тута! - Опять сом-рыбу ждёшь? - к речке подбежал конопатый парень и тоже заглянул в глубину. - Никого, зачем сидишь? - Понимаешь, я носом чую - здесь он. А раз так - я его поймаю! Заливистый смех конопатого спугнул мальков, а из ближайшего ивняка с шумом вылетела сорока. - Ты, один? Голыми руками? - А пусть и так, - мотнул головой Петька. - Поймаю и съем. Его собеседник враз стал серьёзней. Помолчав минуту, конопатый хлопнул Петьку по плечу и проговорил, прощаясь: - Кабы он только сам тебя не съел. Ладно, вертать не стану.

В это лето сом-рыба так и не появилась. ...

Петька смог вернуться в деревню к бабушке только через пять лет. Выпускной класс, смерть дедушки - все мысли о сом-рыбе давно канули в Лету.

Как - то раз, на рассвете, Петька собирался на рыбалку, вместе со своим давним приятелем - конопатым Севкой. Бабушка уже хлопотала на кухне, жаря пышные оладьи к завтраку. - Внучек, уже побежал? А как же оладушки? Садись, перекуси чуток, а там и сом-рыбу поймаешь. - Ой, ба, ну какой сом в нашей-то луже? Может хоть ротана поймаю, да и будет с меня. - уплетая за обе щеки возразил парень. - А помнишь как в детстве, ты днями сидел у реки, все высматривал сома? - бабушка присела на соседний стул и заговорщицки посмотрела на внука. - Уж так хотел его поймать, так хотел!.. - Кстати, ба, а зачем мне понадобилась эта рыбина? Я уже и не помню. - Так силу его себе забрать, - удивлённо ответила она - нешто позабыл как волшбнить хотел? Кусок оладьи полез не в то горло. Петька откашливался, а в голове один за одним вспыхивали воспоминания. "Чем больше рыбина, тем больше силы у неё!" - маленький Петька рассказывал Севке о мечте. Интересно, а помнит ли друже этот разговор? - Ладно, ба, я опаздываю. Меня наверно Севка заждался. Пока! - на бегу проговорил парень выбегая во двор. Бабушка посмотрела в окно, глядя вслед внуку: "Вот мы и дождались, родной мой. Твой внук наконец готов взять твою силу.

...

- Эх, хорош денёк! - потянулся к солнцу Сева. Высокий, худой, а на лице - россыпь золотых крупинок, как в детстве.

- Слушай, Севка, помнишь того сома? Ну, которого я все хотел поймать?

- Такое не забудешь, - ухмыльнулся парень. - Я тогда здорово струхнул: вдруг я уйду, а тебя сом под мостки затащит, да съест? А остаться с тобой - еще страшнее.

- А ты рассказы мои об этой рыбине помнишь?

- Сказки- то, про волшебство? Занятно рассказывал, складно так...

Сева растянулся на траве, прикрыв глаза от поднимающегося солнца. Петр сунул травинку в зубы, и остался наблюдать за удочками. «Правильно Севка сказал, сказки это все.»

И тут поплавок ушёл под воду, а с травы к удочке пулей подскочил Севка. Через несколько минут парни уже вдвоём тащили к берегу что-то тяжёлое, попавшееся на крючок.

- Поймали... -

У дома рыбаков встречала бабушка, она как будто знала заранее о неожиданном улове. Наскоро управившись с разделкой, рыбу зажарили, а после - отправились спать. Хотя сон еще долго не приходил к друзьям: Сева и Петр все никак не могли поверить в своё рыбацкое счастье. А вот ночь была не такой радужной: сон парней был беспокойным, казалось, что они переживают одни и те же события, синхронно реагируя на них во сне. Уже под утро Петька увидел своего дедушку, когда-то весьма уважаемого в посёлке человека.

«- Ну вот и свиделись, пострелёнок! - улыбался дед. - Моё время окончилось, пришёл твой черёд заступать на службу.

- Дед, ты же давно умер, почему только сейчас?..

- А вот сходи на чердак, там и найдёшь ответы на все свои вопросы. И друга своего захвати, длинноногого. Ну, бывай. Передавай привет бабуле!»

Утро было не совсем добрым. Круги под глазами, ноющие мышцы и головная боль.

- Мне снился такой странный сон...

- Да, и мне! Там был твой дед...

- И тебе он снился?

- Да, что-то про время, про чердак говорил.

С первого этажа донёсся голос бабушки:

- Проснулись уже? Спускайтесь завтракать, а после и поговорим!

Бабушка изо всех сил старалась сохранить строго лицо, но улыбка все же проскальзывала временами.

- Ну что, пострелята, теперь у вас будет чем скоротать лето: будете обучаться волшбе, а это не самое простое дело!

Глава 2

Парни успели первыми взлететь по лестнице, и теперь просто стояли, не зная куда себя приткнуть. Бабушка, отказавшаяся от помощи, тщательно покоряла ступеньку за ступенькой приставной лестницы.

- Ох, ну вот и добрались. Батюшки, сколько же здесь хлама! Когда ж я в последний раз-то тут была? Дай-то Бог памяти... кажись в прошлом году.

- А кто тогда тут прибирается? - Петька подошёл к ближайшей куче и взял в руки музыкальную шкатулку. - Чисто, пыли и намёка нет.

Севка, до того стоявший в наклон, вдруг заметил неподалёку турку для кофе. Потянулся за ней, и тут же услышал окрик бабушки:

- Севочка, не стоит её брать.

- Почему? Она еще крепкая, вполне можно пользоваться.

Блестящий медный бок турки поблескивал в солнечный лучах. Запах кофе, до этого момента едва заметный, стал ярким и навязчивым. Нестерпимо захотелось почувствовать вкус свежесваренного кофе, и Сева вновь потянулся за туркой. Но бабушка, обычно степенная и неторопливая вдруг резво кинулась вперёд, и успела схватить посудину первой.

- А? Как?...

- Так, мальчики, сейчас вам нужно спуститься вниз, и взять в сараюшке рукавицы рабочие. Там как раз две пары остались. Бегите, бегите, внучата.

Чердак был полностью заставлен вещами,в некоторых местах кучи предметов подпирали потолок дома. Женщина расхаживала между ними, и брала в руки то одну, то другую вещь. Каждый предмет запускал в памяти свой «фильм»: вот - сломанная керосинка, которую она как-то кинула в крысу; вот - значок пионера, деда, он всегда с такой гордостью рассказывал о своей работе вожатого. Заслышав дробный топот ног бабушка положила значок обратно, и присела на подоконник, ожидая прихода парней.

- Ба, а зачем нам рукавицы? - послышался голос Петьки, а за ним и сам паренёк появился на чердаке.

- А чтоб не шандарахнуло чем - безмятежно отозвалась бабушка. - Надевайте рукавицы, да складывайте вот этот скарб в угол. Ну вот, руки работают, а уши слушают.

Вы, Сева да Петечка, уже не просто мальчишки, которые гильзы по оврагам собирают, да с мостков в речку сигают. Вчера на вас перешла вся волшба мужа моего, твоего, Петя - дедушки. Но сила эта не така, как в сказках. В хороших руках, она хоть и упряма и своевольна, да все ж отзывчива и верна. Коли вы стараться станете, да познавать её будете - счастье ваше. А коли нет - уж ничем не смогу вам помочь, сожжёт она вас, без жалости.

Женщина полюбовалась произведённым эффектом, и довольно рассмеялась:

- Не пужайтесь так! Хотя я и сказала правду, да не все так плохо.

- Ммм, ба, может объяснишь толком, а?

- Хорошо. Мудрость первая - осознавайте свои чувства. Ежели ты, Сева, в пылу злости надумаешь что-то чинить - вещь разорвёт на мелкие лоскуточки. И мудрость вторая - в привязанностях ваших - сила ваша. - Привязанностях? Ты имеешь ввиду любовь? - информация не укладывалась в голове у молодого мага.

- Не только любовь, а вообще любая приязнь. Например - кофе. Сева, ты же любишь кофею по утрам?

- Ага, - согласился Сева, не понимая еще куда клонит бабушка.

- Значит предметы, которыми ты пользуешься для этого, или же сам напиток будут для тебя навроде батарейки.

- То есть просто чашка кофе может подарить мне кучу сил?

- Не совсем, Петечка. От того, насколько сильна твоя привязанность к вещи или же человеку, зависит и количество, и качество силы, которую ты получишь. - Бабушка, - перебил женщину Сева, - то есть на случай драки, или там, в дороге, нам с собой кучу вещей тащить придётся?

- Что? О чем ты?... А, поняла. Нет, не придётся. - улыбалась бабушка, гладя на облегчение Севы. - Ты лучше вон чего мне скажи: ты понял, почему я не дала тебе турку в руки?

- Она волшебная? - опасливо покосился на посуду парень.

- Так, да не так. Ладно, давайте об этом поговорим опосля. Сейчас же займёмся чердаком.

.. Спустя несколько тюков вещей...

- Баб Вер!

- Что, Севочка? - бабушка выглянула из сундука, в котором перебирала какие-то тряпки.

- Сделайте скидку на мою акселерацию!

- Ась?

- Я говорю, что я не понял кое-чего, не дошло до меня.

- Спрашивай, нисколько не сомневайся.

Сева сел на пол, скрестив ноги между собой, и не снимая рукавиц взял в руки книгу из ближайшей кучи.

- Вот вы говорили, что вещь вроде как волшебная, а вроде и нет. Еще и рукавицы эти, будь они неладны, жарень такая. Зачем это все? Почему?

- Петя, тебе тоже не понятно?

«Гревший уши» неподалёку парень быстро -быстро закивал головой.

- Когда вы покупаете предмет в магазине, например чашку, вы не чувствуете её своей. Пока что - она чужая, даже если рисунок и форма вам по душе. Время идёт, вы пользуетесь этой чашкой несколько раз в день, и каждый раз в момент чаепития вы испытываете какие-то эмоции. Это может быть удовлетворение, усталость, радость или грусть. И каждый раз «шлейф» эмоции, которую вы испытали держа чашку в руках, остаётся в этой посудине, как бы откладываясь внутри неё. Хвостики эмоций копятся, копятся, и в какой-то момент их становится настолько много, что чашка уже сама способна делиться ими. После «заполнения» чашки - эмоции стали силой. Силой, которую маги используют по своему усмотрению. Но есть пара моментов, первый - хвостики эмоций бывают разной окраски, как злые, так и добрые. И накопится сила может, как злая, так и добрая. Это уж вам, как хозяевам вещи, нужно замечать за собой и стараться контролировать. И второй момент - чашка будет ловить только ваши «шлейфы» эмоций, и только с вами делиться силой. Для других людей, а тем более магов - эта сила опасна, даже будучи доброй. Если бы ты, Севочка, взял голыми руками турку моего мужа, то почувствовал как бы разряд тока, выходящий из неё. Дед был сильным магом, так что и удар был бы не слабеньким. Теперь понятнее?

Парни внезапно прониклись особой любовью к доселе надоевшим рукавицам, и с удвоенной силой принялись разгребать завалы.

- Муж-то мой, как умер, так все его любимые вещи пришлось сюда снести. Иногда, бывает, соскучусь по нему, прям аж спасу нет, так и иду сюда. Сяду в уголочке, да и рассказываю ему все заботы да печали. И так блазнится, что он прямо рядышком сидит, по плечам гладит. - Бабушка всхлипнула, отвернувшись к окну.

- Но неужели вещи навсегда такими батарейками остаются?

- А вот этот ответ вы найдёте сами, во-о-он в той книге.

«Вон та книга» оказалась внушительным потрепанным томиком, с кое-где вываливающимися страницами. Содержание, на первый взгляд не внушало опасений: «Основы энергий», «Управление чувств», «Осознание потребностей», раздел «Практические задачки». Само собой взгляды парней совершенно не заметили теории, но очень заинтересовались практикой.

- Ба, а мы уже можем, как там ... волшбить, ну, магичить?

- Не терпится, да? Ладно, пострелята, но только по этой книге! А я пойду пока чай поставлю.

Не успела баба Вера скрыться из чердачного проёма, как книжечка была уже раскрыта на нужных страницах.

- Петька, магичить будем, представляешь? Прям как в фильмах!

- Погоди, дай хоть попробовать, а потом пищать будем.

Петр нетерпеливо перелистывал страницу за страницей:

- Прогнать пауков, нагреть воду, найти ягоды - ну что за невезуха? Не магическая книга, а записки садовода- огородника.

- Подожди, - Севка выхватил из рук приятеля книгу и принялся сам просматривать страницы. - Открыть замок, вылечить зуб, вызвать домового... Вызвать домового?! Может это попробуем?

- Не, это все туфта. Петька рывком выхватил книгу, из которой тут же вылетело пару страниц.

- Слушай, друже, ты бы по аккуратнее, все же старый фолиант. - Сева нагнулся и поднял лист, оказавший ближе всех к его ногам. - «Как вызвать лёгкий ветерок». Во, давай это попробуем! Жарко, просто спасу нет от жары, а мы ветерок наколдуем.

- Давай. Я первый попробую.

Петька отложил книгу на пол, взял страницу из рук Севы и торжественно прочитал написанные на ней слова:

- В небо я топор кидаю,

Мощный ветер разрубаю.

Оставляю только часть,

Наслаждаюсь ею всласть!

Слова закончились, наступила тишина. Когда прошло минуты две, стало понятно, что магия не сработала.

- Может у меня сил не хватает? Севка, давай вместе прочитаем?

- А давай!

И вот уже два голоса читают с листа странные стишки. Звучат последние слова, и ... Под крышей чердака действительно проносится невесомый ветерок! Шуршат страницы книги, ветерок забирается под футболки парней и смешно пузырит ткань. Затем подхватывает резиновый мяч с пола, носится с ним по комнате, попутно сшибая неустойчивые вещи. Занавески на окне развеваются все сильнее, в конце концов оба полотнища полностью отдираются от окна. А ветер все не перестаёт усиливаться: уже не лёгкий ветерок путешествует по чердаку, а мощные порывы ветра буквально «выносят» окна наружу. Еще несколько мгновений - и лист металлической черепицы с крыши ветер выламывает и вместе с ним улетает восвояси.

- Это что же вы тут начудили, а, разбойники? - окрик бабушки заставляет парней вздрогнуть и пригнуться. - На пять минут оставила, а они мне крышу вынесли!

Глава 3

Обед сопровождало молчание. Новый дизайн крыши оставили как есть: парни ничего чинить не умели, а бабушка взяться за этот труд не могла.

- Петя, Сева, вы остаётесь хозяевать дома одни, без меня. Я в город поеду, на приём к дохтуру, вернусь только завтра к вечеру. С голоду не помрёте, уж картошки себе сварить вы в состоянии.

- Ба, а что случилось? Заболела?

- Фельдшерица руками разводит, мол, не могу помочь. Отправила на приём к этому, как его ... пульморологу.

- Пульмонологу? - пробасил Севка.

- Кажись он.

Парни помахали на прощание отъезжавшему от остановки автобусу, и направились домой. Уже совсем скоро мимо автобусной остановки пройдёт стадо коров, возвращающихся с выпаса, а пока - солнце заливало дорожное полотно удушливым жаром.

Дома было прохладно. Оставив входную дверь открытой, Петя опустил тюлевую занавесь. Ветер тут же подхватил ткань и стал раскачивать её, то затягивая в дом, то выдувая прочь из помещения.

Новолуние, поздний ужин, слабый свет лампы.. Из раскрытого окна доносилось пение лягушек.

- Петрович, чем займемся? Айда на речку? Вода сейчас должна быть тёплой, как парное молоко!

- Мне все не даёт покоя та волшба, как говорит ба.

- Ты про ураган? Так это мы накосячили.

- Речка это хорошо. Погоди секунду, схожу за книжкой, проверю кое-что.

Захватив с собой фонарик, Петр поднялся на чердак.

- Вот блин, совсем забыли закрыть окно. - По-хозяйски проворчал парень, пробираясь через завалы к открытым створкам. Несмазанные петли противно заскрипели, хлопковые занавески все норовили остаться на улице, а многократно окрашенные рамы с трудом вставали на место.

- Ай! - фонарь выпал изо рта и вывалился на улицу. - Да чтоб тебя! Теперь на ощупь выбираться придется.

Петька обернулся спиной к оку, и постоял некоторое время не шевелясь, привыкая к темноте. Осторожно, буквально на цыпочках, парень лавировал между вещами, ориентируясь на смутно виднеющиеся силуэты. Оступился раз - попав ногой по какой-то книге, второй - подбив что-то хрупкое, вдребезги разлетевшееся по полу.

- Ну Петрович, ну ты и Халк, - вполголоса проговорил парень. - Бабушка обязательно потом отчитает за «самый любимый горшок для запекания» - передразнил он женщину.

Внезапно неподалёку послышался шорох. Петька тут же замер, пытаясь на слух определить источник звука. «Мышь? Не похоже, слишком высоко для неё.» Тут же мимо головы Петра что-то со свистом пролетело в другой угол чердака. Юноша резко оборачивается и снова обращается в слух. Тишина становится звенящей. Помедлив пару мгновений, и не услыша новых звуков, парень решил поскорее уйти отсюда. Но только он успел сделать шаг - полы протяжно заскрипели, а в лицо прилетело какое-то существо с острыми когтями. Отбиваясь от неожиданного нападения Петька отступил на пару шагов назад, оступился и грохнулся на кучу вещей.

Под руку попался какой-то предмет, и - резкая боль зажала в тиски все тело юноши. Боль давила, сжигала и парализовала. «Севка!» - Петьке казалось, что он орал во все горло, но на деле из горла вырывался тихий хрип. Перед глазами вдруг вспыхнул яркий свет, намного ярче солнечного. К извивающемуся на полу парню медленно подходила чёрная пантера. Глаза горели ненавистью, острые зубы и когти не внушали доверия.

- Как ты, человек, посмел дотронутся до того, что тебе не принадлежит?! За кражу ты награждаешься смертью!

Пантера, сгруппировавшись, резко прыгнула вперёд. Петр из всех сил сопротивляясь боли, прикрыл рукой шею. Челюсти зверя сомкнулись на его запястье, силы были явно не равны. «Да плевать я хотел на твою вещь!» - второй рукой резко ткнул пантере в глаз, стремясь если не выколоть его, то хотя бы причинить сильную боль. Тварь с рявканьем отползла на полшага, освободив руку юноши. Рывком подняв себя с пола, Петр запрыгнул на спину пантеры, едва успев в последний момент взять в захват её шею. Тварь припала к полу, падала на бок и на спину, пытаясь сбросить с себя седока. А парень из последних сил зажимал шею пантеры. Несколько отчаянных рывков зверя - и жизнь покидает эту тварь.

Петька рывком открывает глаза - Севка наклонился над ним, и изо всех сил трясёт друга за плечо.

- Петька! Эй, зараза, очнись уже! Пошёл за книжкой, да и пропал с концами.

Юноша подрывается с пола как ужаленный. В руках - чернильница, у Севы в руках - фонарь.

- А где пантера? Севка, ты выдел зверюгу?

- Что? Заснул что-ли? Пошли уже на речку, я и так тебя полчаса прождал.

«Это действительно был сон?» - Петька поставил на полку чернильницу и спустился вниз.

Глава 4

Баба Вера сидела на улице, пила чай с мелиссой из своей самой любимой чашки, с фотографией «внучка Петеньки». Сам же Петенька, вместе с Севочкой, батрачили на клубничных плантациях отрабатывая все свои косяки, оптом.

- Вот правильно говорят старики: дурная голова, рукам- ногам покою не даёт, - вещала бабушка из тенёчка. - И еще одна мудрость: думай, прежде чем сделать! Сначала крышу мне испортили, потом огород не полили, следом фонарик разбили! А уж про любимый горшочек вообще молчу!

Тут к калитке подошла соседка, и отвлекла бабушку, чем немедленно воспользовались парни, прыжками побежав под тень дома.

- Это просто пытка какая-то! - простонал Севка. - Тут этой клубники соток шесть, не меньше, а мы еще и половины не обобрали.

- Не шесть, а восемь, - Петр облил голову из ковша и присел на скамейку. - А уже время к полудню, и мы в шашлык превратимся.

Парни прислушались - женщины все еще разговаривали о ценах на помидоры на рынке.

- Ты у неё так и не спросил? - спросил понизив голос Сева.

- Нет, все как -то не к слову. - Плечи Петра опустились, а на лице обосновалась тревога.

- Долго не стоит откладывать. Кто его знает, что за тварь тебе привиделась?

- Ах вы разбойники! - прогремел бабушкин голос. - Быстро на грядки! Перерыв на обед через сорок минут!

Застигнутые врасплох юноши было вскочили, но потом успокоились, и довольно неспешно побрели на солнцепёк.

«Так дальше продолжаться не могет. Слепые кутята навредят и себе и другим, ежели останутся и дальше неумехами». - Бабушка хлопнула руками по коленям и решительно проговорила:

- Ну что, хлопцы, выполнили домашнее задание? - Женщина помолчала, понаблюдав за попытками «слиться с местностью» подопечных, и продолжила. - Забыли? Касатики, память у вас, хуже чем у улитки. Сами меня спрашивали - навсегда ли вещи «батарейками» остаются. Прояснилось что, в умишках-то?

- Ба, тут такое дело... - Петька замялся, и совсем замолчал.

- Не тяни быка за хвост, родимый. Говори как есть.

- Вчера я ходил на чердак. Света не было, уже наступила темнота, и я запнулся и упал на какую-то кучу вещей. Потом я увидел перед собой чёрного зверя, пантеру. Она говорила что - то о воровстве и о моей смерти. Набросилась на меня, вцепилась в руку, я едва смог вырваться. А потом мне удалось придушить её, и - все исчезло. Оказалось, что Севка был рядом со мной, и он не видел никакого зверя.

По ходу рассказа лицо бабушки становилось все белее и белее.

- Петя, а в руках у тебя что- то было? - сиплым голосом спросила женщина. - Можешь принести?

Через пару минут баба Вера осторожно, с опаской, коснулась старой стеклянной чернильницы.

- Ай! - руку женщины прошиб лёгкий разряд тока.

- Пострелята, эта вещь принадлежала моему мужу, и была одной из его «батареек». Но тяперича, она признает только тебя, Петенька. Дай мне руку, ту, что пострадала.

Взяв юношу за предплечье, бабушка закрыла глаза и проговорила что-то себе под нос. Бормотание еще не закончилось, как на руке проявились рваные отметины от зубов пантеры.

- Лучше бы вам не ввязываться в подобные битвы, робятушки. Не по силам вам еще подобное.

- Ба, а что за заклинание ты читала?

- И эта рана, она заживёт сама? - не дожидаясь ответа проговорил Севка.

- Это мёртвый язык, и - цыц! Рано вам еще в это влазить. А рана - нет, такие сами не заживают. Подобные раны, ежели их не залечить, со временем переходят на настоящее тело, и тогда уже от них невозможно излечиться.

- Погодите, баба Вера, почему тогда вы сказали нам потренироваться по той книге? Там, где заклинания на русском языке.

- Потому и дала. Ишь, чего захотели, сразу на мёртвый язык переходить! Вы и простые -то слова умудрились вывернуть и огрести от них, боязно представить что вы еще можете натворить.

Бабушка повернулась к парням и спиной, и что-то ворча и жестикулируя при этом отправилась в дом, а парни остались стоять как приклеенные, на том же самом месте. Через несколько минут бабушка выглянула в окно, и увидев два «соляных столпа» прикрикнула на них:

- А ну марш по клубнику! И пока будете собирать - разделите свои эмоции по полочкам: где какая чувства. Бегом, бегом!

Парни припустили в огород, а женщина подошла к высокому стеллажу с книгами, и, достав одну из них, углубилась в чтение.

...

Последнее что помнил Петька - это встревоженный голос бабушки. Очнулся уже здесь, в непонятной тягучей серости. Тело парня со всех сторон обволакивал скользкий, противный на ощупь «кисель». При этом воздуха для дыхания было достаточно, и даже кой-какой свет имелся - не было кромешной тьмы. Ни уйти, ни присесть, даже посмотреть не на что! «Эх, вот все бы сейчас отдал, чтобы бабушка меня пропесочила!..»

- Отдашь все?

Холодный, с металлическими нотками голос. Не громкий, источник звука находился прямо за спиной у юноши. Пошарив руками, и помахав ногами Петр никого не обнаружил позади себя.

- Отвечай!

«Ишь, какой нетерпеливый».

- А ты кто такой будешь? - нарочито безразлично поддержал разговор Петька.

- Ты готов отдать всё ради ругани твоей бабки? - гнул свою линию голос.

- Нет конечно, это я так, к слову.

Затаив дыхание Петька ждал реакции голоса. Тянулись мгновения, тишина, как тот «кисель», заползала в уши. Голос не отзывался.

«Попробую по-другому».

- Интересно, сколько времени уже прошло? По ощущениям, не меньше трёх часов.

После бодрых фраз липкая тишина зазвучала еще противнее.

«Да что же тебе надо?»

- Эй, ты здесь? Поговорить бы, а то страшно мне чего-то. - Петька добавил в голос чуток страха.

Все та же тишина.

«Как там я в начале говорил? А!»

- Эх, все бы отдал, чтобы бабушка была здесь!

- Ты готов отдать все-все?

«Ответил!»

- Что тебе от меня нужно?

- Все.

- Это не ответ. Что конкретно? Жизнь? Сила? Семья?

- Все.

Петька был готов буквально зарычать. Бесполезный, непонятный разговор.

- Я отдам тебе все, а что ты дашь мне взамен?

- Ты будешь рядом со своей бабкой.

«Рядом? То есть она будет здесь? Или он отправит меня к ней? Но если он заберёт жизнь, то как тогда я буду рядом с ней? Призраком порхать? Как ни крути, мутный, этот Он, тип, и договорчик у него еврейский».

- Я останусь жив?

- Ты будешь рядом с бабкой.

- Да тьфу на тебя! - не выдержал Петька. - Что ты как робот заладил одно и то же! Я что, должен отдать тебе все за прекрасный голосок?

- Ты будешь рядом со своей бабкой.

- Нет, я не согласен! Сделки не будет!

- Ответ не верный.

«Что? В смысле?»

Парень почувствовал, что кто-то схватил его за одежду, и со страшной силой потащил вперед, прямо через весь встречающийся на пути «кисель». Потеряв сознание на некоторое время, юноша очнулся уже в знакомом месте, на чердаке домика бабушки.

«Кажется все произошедшее просто еще один дурной сон», - с облегчением вздохнул Петр.

И тут, Петьку настиг следующий удар судьбы: юноша не был человеком. Он стал чернильницей. Осознание реальности заняло какое-то время. Не так -то просто внезапно кардинально поменять суть самого себя.

«Я - чернильница? Да ну, бред какой-то. Может я просто внутри чернильницы? Да, типа как в пузыре, вот и не нахлебался чернил.»

В довершение всего, на чердак поднялся Севка. Петьке, из своего нынешнего положения, конопатый друг казался невообразимо высоким. Севка подошёл к полке, где стоял письменный прибор, гигантской рукавицей схватил чернильницу (то есть Петьку), и особо не церемонясь и нисколько не осторожничая потащил «стеклянного» друга вниз.

- Вот, баб Вер, принёс, - грохнув об стол Петькой пробасил Севка.

Бабушка, в таких же рукавицах, осторожно взяла в руки предмет, и внимательно изучала его со всех сторон, что-то приговаривая при этом.

- Баб Вер, - вмешался в процесс Севка, - а Петька он это... в порядке?

- Я надеюсь на это, Севочка, - вздохнула женщина. - Рана магская -то затянулась, да и физически он здоров. Почему же он не приходит в себя, не знаю.

- А зачем вам чернильница?

- Все началось с неё, внучек, вот и ищу здесь какие -то ответы.

Покрутив сосуд и так, и сяк, прочитав несколько заклинаний, и не получив хоть какой - нибудь реакции, бабушка решилась на крайние меры. Она стянула с руки рукавицы, и осторожно прикоснулась к чернильнице кончиками пальцев. Ничего не произошло, и этот факт весьма удивил женщину. Подумав несколько секунд, бабушка обратилась к Севе:

- Пострелёнок, сбегай за бумагой и ручкой и принеси мне пожалуйста.

Сева кивнул, и скрылся в доме.

- Жаль, что предметы не умеют говорить, но на наше счастье, я сумею разговорить тебя, - бабушка посмотрела на чернильницу вприщур, и Петьке показалось, что бабуся увидела его самого в этой посудине. Под глазами у женщины виднелись круги, на лбу блестели капельки пота. Да и в целом, выглядела она неважно.

- Баб Вер, вам плохо? - Севка обеспокоенно следил за выражением лица бабушки.

- Слишком часто я стала волшбить, Севочка. Ну ничего, скоро все закончится.

Бабушка придвинула чернильницу поближе, и еле слышно пробормотала:

- Люквэре!

- Ба!

Бабушка обернулась, посмотрела на неподвижное тело Петра, и снова повернулась к чернильнице лицом.

- Эх, блазниться мне уже Севочка, голос Петеньки слышится.

- Баб Вер, я тоже слышал, - успокаивающе проговорил Сева. - Только мне показалось, что голос слышался отсюда, - и он постучал пальцем по крышке чернильницы.

- По голове себе постучи, шпала конопатая.

- Петечка, да как же это? Ты в чернильнице? - растерялась бабушка.

- Ба, да если я бы знал! Я вообще не понимаю, что со мной произошло.

Выпытав у Пети все подробности его «сна», бабушка тяжело осела на стул.

«Силы и так были на исходе, а теперь еще и обряд проводить нужно. Голос... Дай -то Бог, чтобы это было не то, о чем я думаю».

- Внучата, вот как мы сейчас поступим. Петечка, придется тебе сегодня побыть в этом обличии, а завтра, когда я немного отдохну, попробуем тебя вернуть в тело. А ты Севочка, присмотри за другом, не оставляй его одного.

Бабушка ушла в свою комнату, отдыхать, а парни остались предоставлены сами себе.

- Петька, ну вот трудно тебе что- ли сказать? Не я же чернильница, потому и спрашиваю! - Севка сидел на стуле напротив стола с сосудом, и ёрзал на месте от нетерпения. - Да почём я знаю! Я не джин какой-нибудь.

- Петька, ну ты и жмот. Я не желание прошу выполнить, а всего лишь сказать - не тесно ли тебе?

- Я до сих пор не понимаю кто я: чернильница, или парень внутри чернильницы, а ты всякие глупости мелешь!

- Ладно, ладно, согласен, - примирительно поднял руки вверх Севка, - но хотя бы о своих ощущениях можешь рассказать? Я потом сочинение напишу: «Как я провёл это лето».

- Да иди ты со своим сочинением, спать иди! И так тошно, а еще и ты лезешь.

Севка фыркнул, но продолжил гнуть свою линию:

- Слушай, сейчас я тоже спать пойду, и так с тобой намучился, а ты посиди тут. Завтра расколдуешься, и расскажешь мне все как миленький!

Парень развернулся, и уже в дверях услышал тихое:

- Ага, счас же ж.

Глава 5

Шаги Севы затихли наверху, ночь вступала в свои права в этом доме. Петька-чернильница стоял на столе, блестя стеклянными гранями.

"Это мне все ночь тут в одиночестве стоять. Треклятый язык, вот зачем я ляпнул?"

На улице становилось все темнее. Удушливые потоки воздуха сменялись прохладой вечера. Ветер доносил кваканье лягушек с ближайшей канавы, брехались собаки. На небе загорались яркие, с кулак размером звёзды.

"Наверно уже глубокая ночь, а спать совсем не хочется. Чудно. А звёзды здесь самые лучшие! Ради такого можно и всю жизнь здесь прожить".

Петр попытался представить, как он выглядит прямо сейчас. Но плохая зрительная память подвела его — писчее перо худо — бедно он смог представить, а вот чернильница представлялась ему как нечто круглое, железное, с гибкой трубочкой для "дозаправки пера". Прислушавшись к своим ощущениям, юноша смог понять, что вокруг него нет стен, нет ограничений.

"Значит я действительно стал чернильницей. М-да, вот это я влип!"

Луна важно вышагивала по небу, а упаднические настроения Петра уступили место юношескому любопытству.

"Чернильница — это "батарейка" моего деда. Судя по силе сопротивления — одна из самых любимых предметов, вон как горло разодрать мне хотела. Той сущности здесь больше нет, но может свойства остались?"

Закрыв глаза (точнее представив, что закрыл глаза), парень сосредоточился на своих ощущениях. Страх, отчаяние, злость — это не подходит. Восхищение, зависть — тоже не подходят. А вот это что? Теплая искра, уверенности. Ого, да там не только уверенность, но и... веселье? Странное сочетание.

Неожиданно одиночество и обида дали о себе знать — Петра будто окунули в ледяной колодец. Ухватившись за последние источник тепла — искорки, парень почувствовал прилив уверенности, нелепость ситуации стала забавлять его.

Искры были не просто огоньками. Холод отступил, уступив место теплу и спокойствию. А Петр вдруг вспомнил бабушку — она так вымоталась за последние несколько дней. Мысленно потянувшись к ней, парень вдруг увидел ее перед собой. Та спала, укрывшись летним одеялом, с вышитыми птицами. Юноша взял бабу Веру за руку, погладил по волосам, и оставил ее спокойно отдыхать дальше.

Через пару часов Петька все также был чернильницей, бабушка помолодела на несколько лет, а луна, заглянувшая в комнату, сурово грозила ему пальцем.

- Веруня! Давно не виделись. Скучала?

Прямо перед бабой Верой стоял давно ушедший муж, Борис. Словно бы и не было стольких лет бок о бок: молоденький, насыщенно каштановый цвет волос. Лукавая улыбка и глаза — гетерохромные, такие родные.

- Боря! Это правда ты?

- Как живёшь? С внуком все в порядке?

- Да, живём... Все хорошо, Петя получил силу, теперь осваивать начинает. Но как ты здесь?.. Ты же умер?

- Я знал что у Петра все получится! Ты там приглядывай за ним, ну и я присмотрю.

- Боря, это даже не обсуждается, - баба Вера смогла наконец взять себя в руки. - ты жив?

- Как же мы с тобой давно не виделись! Верунь, ты вот что послушай: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Сева и Петя тренировались вместе. Направления их сил диаметрально противоположны, и при соединении губительны для всех и для них самих в первую очередь. Проследи за этим.

- Что же тогда делать? - растерялась женщина.

- Отошли Севу к моему другу, Свешницкому. Он приглядит за молодым магом.

- Хорошо, я обязательно... Борь, это ведь не сон? Это правда ты?

- Извини, дорогая, мое время вышло, - голос мужчины отдалялся все дальше. - встретимся позже!

Баба Вера, вздрогнув, резко проснулась. Сон? Или наваждение? Боря был совсем рядом, можно было взять его за руку. Эх, теперь уже поздно! Остаётся ждать следующей оказии.

Подняться с кровати, одеть халат, заправить постель, сходить умыться — тело совершает автоматические действия, а мысли витают далеко! Баба Вера очень любила своего мужа, а после его смерти долго не могла осознать реальность происходящего. Сегодняшний сон разбудил вихрь чувств: надежда вспыхнула новой силой, воображение подсовывало красочные картины счастливого воссоединения.

"Может, если мы увиделись во сне, следующая встреча произойдет там же?" - смелая мысль сперва испугала женщину, но сейчас же показалась очень логичной и правильной. "Нужно поскорее закончить с делами и лечь спать!"

- Сева, иди исть! И Петра принеси сюда, будь добр!

Сева не заставил себя долго ждать. Петька-чернильница занял свое место на столе.

- Ты не мог меня поставить подальше от тарелки? - сварливо выговаривал Петька, - такие запахи витают, а поесть нельзя. Издевательство!

- Ну почему нельзя, - возражал Сева, - давай я тебе крышку открою, и туда омлет запихну, хочешь?

- Перебьешься! - огрызнулся Петр в ответ на фырканье друга.

За пикировкой парни совсем не обратили внимания на состояние бабушки. Мечтательное выражение лица и полураскрытый рот придавали женщине вид школьницы, сохнущей по своему "кумиру". Первым, необычный вид бабушки заметил Севка. Ещё минут пять ему потребовалось на то, чтобы получить хоть какой-то отклик от женщины.

- А? Что случилось?

- Баб Вер, с вами все в порядке? Вы не заболели?

- Что ты, Севочка, я здорова. Может, слегка не выспалась.

- Может тогда вам сходить отдохнуть?

- Нет что ты! Какой уж тут отдых, нечего. Вон, Петечку вертать надобно. А впрочем, - бабушка призадумалась, - сходи-ка внучек на чердак. Поищи там упоминания о ритуалах возвращения души, а я пока отдохну. Да, - женщина поднялась на ноги, - я устала.

- Хорошо, - согласился Сева и взяв с собой чернильницу отправился на чердак.

...

- Петька, почему я должен один отдуваться, а? Ты то стоишь и в ус не дуешь, а я уже скоро пятнами покроюсь от скуки.

Количество просмотренных книг перевалило уже за второй десяток, но нужные упоминания не встречались.

- Я бы с удовольствием с тобой поменялся, - едко ответил Петр, - ну а пока рук и глаз у меня нет!

Помолчав некоторое время Сева решил сменить тему:

- Баба Вера какая-то странная. Может действительно заболела, как думаешь?

- Не знаю. Сходи что-ли, проверь, как она там.

Бабушка, только успев прилечь на кровать, тут же уснула. Перед ней снова стоял ее муж, все такой же молодой и улыбающийся.

- Борь, ты снова здесь!

- Вер, скажи, ты рада меня видеть? - неожиданный вопрос заставил женщину смутиться.

- Ну конечно! Мы же так долго не виделись. А ты?..

- А если рада, - перебил ее мужчина, - почему не выполняешь то, о чем я тебя просил?

- Извини, пожалуйста, - примирительно проговорила бабушка и потянулась к руке собеседника. Но мужчина отошёл на два шага назад и покачал головой:

- Нет, дорогая, мои слова ничего не значат для тебя. Раз так — прощай!

Глава 6

Пожилая женщина стонала во сне. Платок съехал с головы, а волосы разметались по подушке. Севу, мирно спавшего в соседней комнате разбудили громкие вскрики бабы Веры, и вот уже добрых три часа он сидел у изголовья железной кровати и вытирал лицо прохладным полотенцем. Бабу Веру лихорадило.

Занимался рассвет. Будильник уже давно призвал хозяйку к делам-заботам, но ее глаза все также оставались закрытыми. Иногда она начинала плакать и громко каяться в чем-то, и тогда Севке приходилось удерживать старушку на кровати – она все порывалась встать. Иногда она зло и хлестко отчитывала кого-то, и тогда парню нужно было улепетывать подальше от случайных тумаков. К полудню бесконечная смена поведения разболевшейся настолько утомила паренька, что он навалил на пол перед кроватью кучу подушек, накрыл их одеялом, и ушел наконец-то завтракать.

На столе, так же, как и вчера, располагался Петька-чернильница:

- Ну что, сестра милосердия, чего самовольно покинул свой пост?

- А не пойти ли тебе лесом? – тут же огрызнулся Сева. – Это твоя бабушка, не моя. Я и так с самого ранья сижу с ней.

- Ой-ой-ой! Тогда тебе срочно нужно медаль на грудь! Ты же, почитай, подвиг совершаешь?!

- Петрович, захлопни крышку. Жрать хочу, спасу нет, а еще ты под ноготь лезешь.

- А чего я? Я, можно сказать, предмет мебели! Чего меня слушать, зачем со мной разговаривать?..

Не обращая внимания на вопли друга, Сева отнес чернильницу в комнату к бабе Вере.

- Значит так, друг мой Петя. Вот больная – следи. Захочет встать – ори. Все ясно? Прекрасно!

Не дождавшись от обиженного товарища хоть каких-то слов, парнишка ушел.

Перекусив, Сева из принципа не поднялся наверх. Если уж рассудить честно, простого «спасибо» от внучка было бы более чем достаточно. И какая муха его укусила? Плюнув на загоны товарища, парень решил наконец-то позвонить родным. В поселке мобильная связь ловила очень избирательно – место для разговоров и деревянный туалет располагались совсем рядом.

- Теть Мань, алло?

- Чего тебе надо? – визгливый голос родной сестры мамы всегда неприятно бил по ушам.

- Я погощу у Петьки еще недельку.

- Обойдешься!

- Теть Мань, у меня каникулы. Я могу оставаться у друга столько, сколько захочу.

- Да-а? Тогда сейчас же съезжай из моего дома! Через десять минут выкину весь твой хлам!

- С чего бы?..

Резкие гудки. Вспылив, Севка размахнулся, намереваясь шандарахнуть телефон о камень, но тут же обмяк. «Если уж меня выгоняют, нужно хотя бы вещи поберечь.»

Вернувшись в дом, парень заглянул в комнату бабы Веры. Она лежала на полу, весьма удачно приземлившись на гору подушек. Из-под ее руки доносились едва слышные подвывания, по-видимому чернильницу смахнули на пол, а старушка упала сверху на нее. На мгновение Севке представилось, что женщина умрет, а Петька так и останется чернильницей. Судорожно поплевав в сторону, и постучав по тумбочке, паренек натянул на ладонь рукав и вытащил друга из плена.

- Блин, ты чё так долго? Я думал, задохнусь там!

- Чернильницы не дышат… - протянул Сева.

- А?.. – отвлекся Петька от жалоб, - да ну тебя! Где ты шатался?! Я все орал и орал, а тебя нет! Обиделся что ли?

- Ну что ты! – ехидно улыбнулся парень, - Я не обижаюсь! Я сразу мщу!

Петр поперхнулся словами и замолчал. С улицы доносились голоса соседей – клубника требовала полива и прополки.

- Значит так, Петрович. Нам нужно решать, что будем делать.

- С чем? – буркнула чернильница.

- Со всем. Мне нужно срочно идти к тетке, она уже минут пять как выбросила мои тряпки на помойку. А бабе Вере нужно в больницу, мы ее тут только отпеть сможем. Что решишь? Со мной пойдешь, или дом сторожить будешь? Ав-ав-ав! – передразнивая затявкал молодчик.

- Будь у меня кулаки, ты б фонарем улицу освещал! – завопил Петька.

- Но у тебя их нет. Остаешься?

- Ага, разбежался. Сам меня потащишь!

- Ну вот и договорились. Сгоняв к туалету, Севка позвонил в фельдшерский пункт, откуда минут через двадцать примчалась «буханка» скорой помощи. Бабу Веру увезли в стационар, а мальчишки оказались предоставлены сами себе.

…

- Ну, что там? – шепот из кармана куртки драматично портил всю конспирацию.

- Да шшш! Захлопнись! – яростно шипел Севка в ответ. – Если она сейчас нас спалит, я брошу тебя прямо ей в лицо!

Угроза подействовала, Петр заткнулся.

В щель между досками забора был виден скудный огород и дом, обшитый вагонкой. Громко играло радио, передавая, что погода в ближайшую неделю будет солнечной и засушливой. Почти все вещи, «заботливо» выкинутые теткой на мусорку, удалось собрать и припрятать в надежное место. Но документы Севки, а также несколько вещей отца и матери женщина не выкинула. По-видимому, они до сих пор находились в доме.

Наблюдение продолжалось уже полтора часа. Тетка сидела на веранде, лениво обмахивалась веером и никуда уходить не собиралась.

- Долго нам еще тут кочевряжится? – снова не выдержал Петька. – До ночи просидим, пока спать не пойдет?

- Тише говори! Даром что далеко сидит, а слух у нее собачий. Враз услышать может, – еле слышно отвечал Севка. – Скоро в магазин привезут сладостей – вот тогда и уйдет. Она страх как не любит оставаться без свежих сплетен, а к магазину как раз все кумушки собираются.

Не прошло и получаса, и теть Маня действительно одела свою лучшую шляпку, с ужасными, кислотно-розовыми рюшками по краям, и шустро потрусила по улочке к магазину.

Разогнув затекшие ноги, Севка, с чернильницей в кармане, перебежками рванул к дому.

- У нас есть всего минут тридцать, а потом надо давать деру.

Комната, в которой жил Севка располагалась, а втором этаже. И к большому удивлению последнего – была идеально чистая. Ни пыли, ни каких-либо вещей, указывающих на предыдущего жильца, не было. Следующей в очереди на обыск стала спальня хозяйки. Пошуровав по шкафу и комоду, ничего похожего на искомые предметы Севка не нашел. До «времени икс» оставалось всего десять минут.

- На кухне она не стала бы ничего прятать, тетка терпеть не может готовить. Огород и сарай отпадают, может к племянничку?..

- У тебя и племянник есть? – оживился Петька, - А почему ты о нем не рассказывал? Ему сколько лет?

- Да как и тебе и мне, - усмехнулся Севка, - да только погань он приличная. Таким как он на пути лучше не вставать – напрямую испортить жизнь не сможет, а вот исподтишка – сколько угодно.

Комната племянника ничем особенным не выделялась, разве что кучи мусора по углам и залежи вещей на поверхностях придавали помещению весьма «колоритный» вид. Шагнув на свободное пространство, парень огляделся. Где тут можно спрятать вещи? Чтобы и надежно, и перепрятать в любой момент.

- Так ты думаешь это сын тетки постарался? – подала голос чернильница.

- Возможно… - Сева подошел к кровати и поднял подушку. – Угу, так и есть. Только он способен спрятать что-то очень ценное под подушку.

На улице резко скрипнула ржавая калитка. Осторожно выглянув в окно, Севка увидел тетку Маню, вразвалочку направлявшуюся к дому. «Утка!» - помянул ее в сердцах парень, и сиганул в противоположное открытое окно. Через заднюю калитку, огородами, а после и через лесок, Севка похромал к своему схрону.

Глава 7

Сева спал без задних до ног до самого обеда.

- Ну наконец-то! – донеслось из кармана, - ты бы хоть о друге подумал, прежде чем спать заваливаться!

- И тебе доброго утра, Петрович. – оглядывая штаны, футболку и кровать ответил Севка. – Ты мне отомстить решил таким образом?

Место, где лежал парень было полностью залито чернилами, одежда безвозвратно испорчена чернильными разводами, да и все тело несло на себе «отпечаток Петьки».

- Я хоть и зараза, но все же не настолько, – фыркнул друг. – Между прочим я пытался тебя предупредить, даже парочку арий спел, но тебя только Царь-пушка была способна поднять.

Тут с улицы донесся чей-то голос:

- Эй! Дома кто-нибудь есть?

Подскочив, парень заметался по комнате то хватаясь за чистые вещи, то пытаясь отмыть чернила с рук и лица. Плюнув на свой внешний вид, Севка проорал:

- Агась! Уже иду!

В раскрытой калитке стоял мужчина. Серый брючный костюм дополнялся кожаным портмоне и короткой стрижкой. Черты лица постоянно искажались улыбкой, ежеминутно присутствовавшей на лице.

- О, а вот и абориген! – шумно обрадовался гость. – Я вот уже битый час стою тут, стою, а никого нет! Уже думал через забор перелазить! – мужчина изобразил пантомиму, как он перелазает через калитку, не переставая громко и заразительно смеяться.

Не найдя поддержки, гость наклонился к самому лицу Севки и доверительно прошептал:

- А дедушка твой дома? Я его знакомый, мы с ним так давно не виделись!

Мысли вихрем пронеслись в голове у Севки. «Дедушка? Он же…»

- Севка! – раздался громкий писк. Парень заозирался, пытаясь найти источник звука. – Севыч, он думает, что ты – это я!

Мальчишка охнул, испуганно прижал руку к карману. Мужчина, улыбнувшись еще шире, снова спросил, медленно и громко:

- Маль-чик! Твой! Де-душ-ка! До-ма?

- Да куды там! – широко улыбаясь паясничал Севка. – Почитай уж годков пять дедаси дома не було! Тилько вот бабка жила, та дома була. Да леший с чего знаит – поихала у город, к дохтуру!

Гостя немного передернуло.

- Так ты здесь живешь?

- Нее! Я тилько за домом присматриваю, да за огородом пригляд.

Улыбка тут же исчезла с лица посетителя. Холодный взгляд стал главенствовать в облике незнакомца.

«Играть, так до конца!»

- А вы кто таков будете? Мине потом бабке что говорить? – изо всех сил сохраняя наивное выражение лица, продолжал Севка.

Не обращая никакого внимания на паренька, мужчина достал из кармана телефон, и замер в ожидании ответа абонента. Гудки были отчетливо слышны – трубку никто не поднимал.

- Зараза! – в сердцах бросил мужчина. – Слушай, парень, я должен кое-что вернуть бабке, которая тут живет. Так что – пошел отсюда.

Незваный гость тут же уверенно шагнул к калитке.

- Не-не-не! Мине нельзя пущать гостей! Бабичка велела никого-никого не пущать! – Севка шустро закрыл калитку на щеколду. Мужчина скривился, и шумно дыша процедил:

- Парень! Свали с дороги!

- Люди! Пожар! Грабют! – неожиданно разорался парень. И в ту же секунду Севу сложило пополам – неизвестный стремительно шагнул вперед и ударил в солнечное сплетение. Вдохнуть все никак не удавалось, в глазах потемнело, и парень кулем упал на землю.

- Болван, - перешагнув через тело Севы, мужчина направился внутрь дома. Уже минут через десять он вышел, и еще раз пнув парня в бок – ушел.

Пробуждение было отвратительным. Тошнило, даже лежа кружилась голова. При этом страшно хотелось в туалет, а любое движение тела отдавалось болезненностью в области сердца. С трудом открыв глаза Севка увидел перед собой белый потолок с единственной лампочкой. У стенки стояли металлические стеллажи со стеклянными дверцами.

- Очнулся, постреленок? – нарочито весело спросил кто-то. В дверном проеме стояла фельдшер – единственная в поселке.

- И как же тебя угораздило-то, а? Прибегает ко мне Валя, кричит – «пацаненок помер!». Слава Богу, не помер, конечно, но подобные увечья до добра редко доводят. Женщина ходила по комнате то туда, то сюда – то доставала из шкафа лекарство, то доставала шприц или тонометр. – С кем ты так поцапался?

- Да если бы я еще знал, – шепотом, через силу, отвечал Сева. – А где мои вещи?

- А вон, на тумбочке. Тебе они пока без надобности, лежи и не вставай. – Отвлекая разговором, фельдшер поставила пареньку укол. – Скоро машина приедет, поедем в больницу. Тебе в стационар надо, раз без сознания валялся.

- В больницу? – Севка попытался подняться, но тут же со стоном упал обратно – голова закружилась еще сильнее, и новая волна тошноты «порадовала» своего подопечного.

- Я же велела лежать! – рассердилась женщина. – Будешь еще пытаться – я тебя привяжу к койке!

Подождав, пока неприятные ощущения хоть немного схлынут, Севка проговорил:

- А в какую больницу? Туда же, где и баба Вера?

- Ну да, а куда еще? – удивилась женщина. – В областную, конечно.

- Это хорошо… - успокоился парень. – Только можно я свои вещи с собой возьму? Чернильницу там, телефон?

- Сейчас пакет принесу. И не сметь вставать!

Глава 8

Капли дождя звонко выбивали неровную дробь по жестяному откосу окна. А с этой стороны, в окно палаты билась муха. «Глупое создание». Пожилая женщина с крайней кровати уже несколько часов не сводила взгляда с окна. Руки спокойно лежат поверх одеяла, глаза следят за мухой, черты лица расслаблены.

- Эй, а что это с бабкой? – приглушенный шепот донесся до слуха бабы Веры.

- Так умом повредилась наверно. Ее сюда с высоченной температурой привезли, а она уже старая.

- Ой-йо-йошеньки! Да как же так… - квохтанье соседок по палате начинало раздражать.

- Дык это, надо ж врача позвать!

- Зачем это?

- А ежели она так умом тронулась, что щас тебя душить станет!

Испуганный вскрик женщины, торопливый поиск тапочек на полу и удаляющееся шарканье. Тишина.

Звук шагов из коридора нарастал – врачи ходили в туфлях, звук их каблуков разительно выделялся на фоне шарканья тапочек пациентов. Дополняло картину еле слышимая речь: «… а если чего? Ну мы ж не изверги какие, а все же. Вдруг она!..» Речь прервалась и в палату вошел высокий мужчина в белом халате, и семенящая за ним женщина. Врач подошел к женщине.

- Ивановская! Как себя чувствуете?

Баба Вера перевела взгляд на доктора, и ехидно улыбаясь заговорила:

- Прекрасно! С моими анализами все в порядке?

- Результаты еще не пришли. Вы только-только оклемались, полежите в больнице, придете в себя.

- Понимаю, понимаю! И все же мне очень нужно выписаться. Вы не представляете, на что способны два подростка в расцвете сил, не обремененные присмотром.

- Под вашу ответственность, согласны? – строгий взгляд на пациентку.

- Естественно! – фыркнула старушка. – Что тут подписать надо?

Проплывая мимо кроватей кумушек-соседок, баба Вера вдруг резко бросилась в их сторону. «Зверское» лицо, занесенная для удара рука, оглушительный визг и задорный смех великовозрастной пакостницы – вот теперь можно со спокойной совестью выписываться.

…

Сева чувствовал себя прескверно. Спина затекла, хотелось поскорее встать и убежать сверкая пятками. Но вместо этого приходилось терпеть болючие уколы в седалище, пить таблетки и каждый раз детально рассказывать врачам что с ним приключилось. Не добавляло радости и то, что с Петькой до сих пор не было возможности переговорить – в палате постоянно находились другие пациенты. А через несколько дней пришла баба Вера, и жизнь потихоньку стала налаживаться. Петька рассказал бабушке их приключения, и на этой ноте решили отложить обсуждение – не время и не место. Еще три раза баба Вера успела приехать проведать Севу в больнице – с пирожками, уютными рассказами о деревенском бытие и ощущением спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. А после – парня благополучно выписали на долечивание домой, туда он и направился – к бабе Вере.

Потекли мирные будни – с препиранием между парнями, прополкой огорода и прогулками до реки. Одно только дело выбивалось – ежедневные попытки вернуть Петьке человеческий облик. Каждая попытка отнимала львиную долю сил бабушки, после волшбы она ложилась в кровать совершенно без сил. Все оставшиеся заботы дня принимал на себя Севка.

- Баб Вер, почему ничего не выходит? - Сева «колдовал» над печкой готовя ужин. – Вы же уже не меньше десятка раз пытались!

- Было бы волшбить так просто, Севочка, не протолкнуться бы от колдунов было. Каждое заклинание, написанное в книгах, подходят под конкретный, строго определенный случай. Как тогда, помнишь? Вы мне крышу снесли, ох и охальники. – старушка еле слышно рассмеялась.

- Да будет вам, - замялся парень, - мы ж не со зла.

- А ежели бы вы со зла делали, ужо я вам!.. – резко попытавшись сесть, баба Вера тут же охнула, и снова опустилась в широкое кресло.

Помолчав, Сева снова завел разговор:

- То есть Петька может и не вернуться?

- Бог его знает, Севочка. Если я сумею подобрать правильное слово-ключ – наше счастье. А о прочем и думать нечего.

Тяжелый думы заволакивали ум. Уж сколько комбинаций было перепробовано? «Переселись», «перейди», «отправься домой» и уйма подобных. Сева исподволь рассматривал женщину. Под глазами синева, пальцы подрагивают, седина полностью покрыла голову. Исхудала бабушка, уж на что не дородной была! «Петька, ослиная твоя башка! Куда ж ты вляпался?..»

Глава 9

Время медленно отсчитывало рубеж за рубежом. Первые дни спасители, в лице бабы Веры и Севы, были уверены – Петька вот-вот вернется в человеческий облик. Через неделю ежедневных попыток энтузиазм немного ослаб, а в бой вступило упрямство. С завидным упорством Вера каждый день перебирала десятки вариантов ключевых слов, но все попытки оставались тщетными.

Прошел месяц – и осталось только чувство долга. Усталость и отчаяние стирали остальные эмоции, в головах стояла пронзительная тишина, а руки повисали плетьми, не желая предпринимать новых бесполезных попыток. Тело парня, до этого сохранявшееся в «живом» состоянии самостоятельно – вдруг стало сдавать. Появились пролежни, кожа приобрела сероватый оттенок, а в комнате вдруг проявился сладковатый запах гнили. И с того момента даже бесплодные попытки были отодвинуты на второй план – необходимость сохранить тело Пети в пригодном для жизни состоянии стала важнее всего.

Разговоры между парнями напоминали холодную войну. Страх за свое будущее, неопределенность настоящего – все это сделало из и так не самого спокойного парня, озлобленного параноика. Любой разговор неизменно выводился к острым темам, обидевшись на весь белый свет, Петька причислил «ко всем» и бабушку, и друга. Злость и раздражение выливались на них ежедневно. А моменты, когда у Севы кончалось терпение, были куда хуже – ведь обиды и упреки росли со скоростью лавины. После взаимных обвинений бабе Вере приходилось день или два сглаживать углы и примирять когда-то лучших друзей.

В один их таких дней, Петькина чернильница в пылу ссоры была закинута на крышу сарая, а разругавшийся с ним Сева ушел на реку, остыть.

Мутноватая вода речушки неспешно проплывала вдоль берега, унося с собой желтые листочки.

«Уже осень скоро. Блин, вот и чем я страдаю?! Шел бы он куда подальше, это не мое дело!» Пинком отправив в воду гальку, Сева вдруг почувствовал облегчение. Замер на секунду, не веря своим ощущением, и вот уже целая туча камушков и мелких веточек летит в воду. Крупные камни блинчиком скачут по речной глади, тяжелые ветки летят в воду, едва добираясь до середины реки. Уставший парень рухнул на берег, тяжело дыша, и даже неровная земля показалась ему мягче матраса.

Севка закрыл глаза и задышал глубоко и неспешно, постепенно успокаиваясь. На душе стало легче, как бы странно это ни было.

- Ну что, полегчало? – раздалось из-за ивняка. На бережок вышла баба Вера. – Прости, Севушка. Я взвалила на тебя ношу, которую ты не просил. Не по тебе этот груз.

Вскочивший было Сева вновь уселся у воды, и хмуро уставился на другой берег.

- Думаю тебе хочется все бросить, и просто уехать, верно? – продолжала женщина.

- Да! Я хочу! – запальчиво ответил парень. – Это не мое дело, так почему я должен выслушивать его бесконечные упреки? Я что ли его туда запихал? Да я даже колдовать не умею!

Распалившийся юноша едва сдерживал слезы злости. Бабушка, понурившись еще больше, тихо проговорила:

- Да, ты тут ни при чем. Все я, такой грех на душу взяла… - помола немного, и словно решившись на что-то, резко подняла голову. – Сева, только ты сам можешь решить, как будешь поступать дальше. Ты можешь остаться в моем доме, и помогать по мере сил так, как это было раньше. Я, в свою очередь, буду рассказывать о волшбе то, что знаю сама.

Не в силах посмотреть в глазе бабушке, Сева зашел в воду, промочив ноги до середины икры. Ступни тут же облепили мелкие водоросли и мальки.

- Либо же другой вариант, - продолжала женщина. – Возвращайся в гимназию. Скоро каникулы закончатся, а там и уроки, экзамены и друзья. Там твоя жизнь, и только твоя.

- И куда я потом? – глухо выговорил парень. – Мне же кроме гимназии больше и податься некуда.

- Ты о своей тетке? – невозмутимо заметила бабушка.

- Угу, она же…

- Выгнала тебя, – перебила женщина. - Я знаю.

Сева недоуменно посмотрел на собеседницу. Баба Вера сидела с ровно вытянутой спиной, на бесстрастном лице только поджатые губы выдавали чувства хозяйки.

- Я же не говорил, откуда?..

- Да почитай вся деревня в курсе. Она кажный день у сельпо бочку катит на «неблагодарную тварь, которую она по милости приютила» - бабушка передразнила визгливый голос тетки Маши.

- Так и куда мне тогда идти? В интернат?

- Я не думаю, что тетка твоя захочет отказаться от попечительства. Чтобы она отказалась от легких денег? Да ни в жисть! Но ежели ей вожжа под хвост попадет – я оформлю опеку. А ты и безо всяких бумажек можешь жить у нас.

Неожиданный поворот событий ошеломил парня. Растерянный, Севка глядел на женщину и не знал, что сказать.

- В общем так, - женщина, кряхтя, поднялась на ноги, - решать тебе. Поедешь в гимназию или останешься – твое дело. Я в любом случае буду рада тебе и не стану держать зла.

И снова речушка медленно проплывала мимо паренька, только на этот раз от его злости не осталось и следа. То и дело в воде мелькали некрупные рыбешки, птицы во всю горланили в ивняке. Не раз и не два подрывался Сева – то с твердым намерением уйти, то с горячим желанием остаться. Но сомнения каждый раз выигрывали этот бой, и парень снова опускался на землю.

Солнце самым краешком прикоснулось к горизонту, а воз и ныне был там. С другого берега донесся голос кукушки – раз, второй, третий, четвертый. На шестом «ку-ку» птица замолчала.

- То есть мне осталось шесть лет жить? – скептически высказался парень. – Или шесть десятков лет?

Кукушка молчала.

- Что не проживу, все мое, - задумавшись, Сева глядел на первые краски заката. – Тогда какой смысл бежать?

Решившись, юноша набрал побольше воздуха в грудь:

- Я не уйду!!!

Перепуганные птицы с шумом улетали подальше от смутьяна.

Несколько позже, уже в сумерках, Севка добрался до дома бабы Веры. Желтоватый фонарь освящал только небольшой кусочек пространства у крыльца. Половина стола и большая часть старенькой лавочки удачно попадали в ореол света. Баба Вера пила чай. На столе, помимо пакета с пряниками и плошечки с вареньем, стояла вторая кружка, «Севкина», на пол-литра напитка. А белый парок над его кружкой указывал на то, что бабушка заранее знала, какое решение будет выбрано.

- Присоединяйся, Севочка. Я как раз свежий чаек заварила.

Неловко присев на край скамейки, парень поспешно ухватился за ручку кружки. Терпкий аромат Иван-чая приятно бодрил. Осознав, что за целый день он практически ничего не съел – парень бросился подъедать запасы на столе.

- Ох я, карга старая, - всплеснула руками женщина. – Ты ж голодный наверно?

Через пяток минут Сева с удовольствием уплетал щи со сметаной, и голодным глазом косился на тарелку с аппетитным гуляшом. Подождав, пока первый голод будет утолен, баба Вера как бы невзначай поинтересовалась:

- Остаешься? Али с утреца уедешь?

Равномерный стук ложки прервался на мгновение:

- Остаюсь, - широко улыбнувшись юноша смело посмотрел в глаза собеседницы, - куда ж я пойду, неучем гулять? Я уже снес однажды вам крышу, больше не хочу.

- Ты не один был, а с Петечкой. Но ты прав, это мудрое решение.

Заметив, как улыбка исчезает с лица Севы при упоминании внука, баба Вера продолжила:

- Ты мне поможешь. А до тех пор – будем делать все, от нас зависящее.

Лягушки звонко переквакивались в канавках. Звезды вдали от города были такими крупными, что, казалось, руку протяни – и схватишь. Допив чай, женщина засобиралась в дом, ложиться спать. Уже стоя в дверях, вспомнила:

- А, точно! Сева, не забудь перед сном спрыгать на сарайку, и достать оттуда Петечку. А то еще унесет его какая-нибудь сорока, потом искать замучимся.

Позже, уже лежа в кровати, женщина с ухмылкой слушала ругань Севы, кочевряжившегося с фонариком и лестницей. Сегодня все закончилось, слава Богу, но что принесет завтрашний день? Кто его знает…

…

Утром жизнь текла своим чередом. В магазин за хлебом и молоком, прополоть грядки, пока не сильно жарко, прибраться в доме – суббота, как никак. Установленный распорядок дня нарушил один-единственный телефонный звонок.

Занятый уборкой во дворе, Сева мог видеть только лицо бабы Веры. И то, что она смурнела с каждой секундой все больше – ничего хорошего не предвещало.

- Баба Вера! – не утерпев, парень забежал в дом. – Что-то случилось?

- Случилось, мальчик мой, случилось. И как же невовремя! – в сердцах хлопнула ладонью по столу женщина. – Завтра приедут родители Петра, и не одни. С ними какой-то знакомый, дом здесь присматривать хочет.

- Но, как же мы?..

- Придется тебе, Севочка, примерить другую личину.