Управленец 2 "Избранный"

Глава 1

— Никакого Талльма теперь нет. Мы свободны!

Лишь успел маг сказать это, как почувствовал небывалый прилив сил. Поглощённая им энергия не могла спокойно пребывать в обители человеческой природы, а потому начала менять её под себя. Жар охватил тело и принялся «перепекать» кости и мышцы смертного, придавая им большую прочность, дабы те могли без вреда для себя носить божественную мощь.

Наблюдавшая за этим Азалия впала в ужас, когда поняла во что превращается стоящий пред ней человек. Знакомый трепет перед сверхчеловеческим снова сжал её грудь и впредь она видела не человека, но нечто подобное Талльму.

Вдруг Грома будто пронзила стрела, пробила насквозь и вонзилась в Азалию. Прочная цепь, что была прикреплена к концу этой стрелы утвердила связь. Это была связь хозяина и слуги. Едва успел он это понять, как осознал, что то была не единственная стрела. Где-то далеко, в стоящем у большого тракта амбаре, слабым огоньком горела жизнь ещё одной слуги. «Гвенет…»— подумал Гром и не ошибся. В тревоге он перенёс взгляд на Азалию. При виде окровавленной, после встречи с кочергой, головы, он мог ощущать её боль, почти как свою.

— Дай руку! — сказал он ей, но девушка, сидевшая на земле, ползком попятилась назад.

Удивившись, маг вдруг понял, что ему не нужно прикасаться к ней, чтобы залечить рану. Его связь с ней была намного прочнее, чем та, что устанавливалась при прикосновении. Усилием воли, он заставил находящуюся в ней силу вскипеть и горячей волной накрыть кровоточащее рассечение, что затянулось. Разум девушки прояснился, будто никакого удара и не было.

Даже Горий понял, что произошло. Кроме того, в нём также возникло ощущение посторонней сущности, сидящей в маге. Словно в обёртку из его внешности поместили того, кто только что был убит взрывом.

— Гром, это ты? — спросил он, боясь отрицательного ответа.

— Кто же ещё?! — маг ещё не до конца осознал происходящее, но одно знал точно – его «дитя», как ему хотелось её назвать, сейчас в опасности и нужно срочно спешить на помощь.

Не дожидаясь товарищей, чародей домчался до леса, где были привязаны лошади, отвязал одну, вскочил и направился в сторону, куда стражники должны были унести Гвен. Если бы это делалось не по его приказу, он бы и не нашёл её. Связь с ней становилась слабее с каждой минутой, и, когда заветное место уже показалось перед ним, она оборвалась. Зайдя в амбар, Гром застал стражников, снующих вокруг бездыханного тела. Один из них додумался проверить пульс, когда заметил пропажу дыхания. Небывалое сожаление так одолело опоздавшего, что на его глазах вскипели горькие слёзы.

Следом в амбар прибыли Азалия и Горий. Увидев мёртвую подругу, первая пришла в дикую ярость, и, виня в её гибели воинов, что были приставлены к ней, хотела убить их.

— Стой! — маг, держа Гвен на руках, остановил Азалию.

— Не они сгубили её. Я чувствую яд.

И тут маг понял, что отрава в ней начала действовать ещё до того, как он проник в особняк, а значит приняла она его самостоятельно. Тут же он понял и смысл её последних слов. Ненависть к себе воспылала с новой силой.

Спустя какое-то время

Доставив тело в пещерное логово, трое молча сидели вокруг него, не унимая слёз. Только глаза Гория не истекали влагой горечи. Мысли его путались клубком живых нитей. Горечь утраты жгла сердце, но даже не Гвен, а упомянутый Талльмом ребёнок был главной причиной скорби. В попытках отвлечься, управленец отошёл к стене, услышал чей-то голос и вспомнил об оставленной тут пленнице. Небольшая тёмная комнатушка, выбитая в горной породе, служила ей тюрьмой. Наведённый на неё сон уже рассеялся, и девушка громко звала на помощь. Необъяснимое желание подтолкнуло Гория пойти на зов.

Войдя в комнату, мужчина обнаружил её лишённой освещения. Лампа уже не горела и оставила пленницу в кромешной темноте. Только зайдя, Горий тут же поспешил назад за маслом, но девушка его остановила:

— Стой! Не уходи! Почему вы не доставили меня куда нужно? Зачем держать меня здесь?

— Что значит: «куда нужно»?

Подтвердились подозрения по поводу осведомлённости жертвы о планах похитителей. Несчастная рассказала, что была проинструктирована о своём похищении и лишь исполняла приказ. Молча выслушав её, Горий разрезал верёвки и вывел девушку наружу.

— Что ты делаешь? — справилась Азалия, увидев перед собой беглянку в сопровождении бывшего клиента. Но ответа не последовало: вместо этого Горий велел девушке рассказать то, что она говорила ему.

Азалия бросила на Грома презрительный взгляд. Заметив его, тот ответил безразличностью на лице.

— Она не должна была меня видеть, а теперь ей придётся умереть, — сказал Гром голосом полным досады, нежели сожаления.

— Ты не тронешь её! — вступился Горий, встав между девушкой и магом.

Гром поднялся от тела Гвенет и обратился в сторону компаньона:

— Мне и не нужно трогать её, — чародей махнул кистью и раздался звук сломанных позвонков. Пленница пала замертво. Голова её была неестественно повёрнута в сторону.

— Ублюдок! — вскрикнул Горий и выхватил нож, коим недавно разрезал путы убитой.

Маг встретил надвигающийся удар открытой ладонью и остановил его. Словно столкнувшись с непреодолимым препятствием, рука повисла в воздухе, а после невольно разжалась, выронив оружие.

Наблюдавшая за этим Азалия хотела вступиться, но что-то внутри сдерживало её, подсказывая, что это не самая хорошая идея.

— Никакой благодарности. А ведь ты обязан мне жизнью и свободой.

— О чём ты? — сквозь зубы спросил Горий.

— Я придумал, как уничтожить Талльма, рассеять и поглотить силу взрыва, используя твою способность проводить энергию и свой кристалл. Если бы не я, то потоки высвободившейся мощи испепелили бы нас всех.

Окинув взглядом товарищей, маг также решил ответил на другой застывший в них вопрос:

— Вы не должны были знать об алой руде, чтобы не порушить мои планы. Только благодаря им вы сейчас свободны.

— Могу ли я идти, раз мы теперь «свободны»? — спросил Горий, подавляя бессильное желание убить его.

Ответом стало медленное кивание. Гром не видел смысла удерживать их и не сказал ни слова, когда Горий, взвалив на себя девичий труп, пошёл прочь, и даже когда из пещеры, оборачиваясь, уходила Азалия.

— Всё окончено, — заключила Азалия, стоя с Горием на свежем воздухе.

— Он стал монстром! Неужели ты не видишь?

— Мы все тут монстры. Не ты ли недавно убивал беременную жену? — Горий опустил глаза, а она продолжила. — Но тем не менее, он прав. Только благодаря ему Талльм мёртв, а мы предоставлены сами себе.

— Пошли вместе? Проклянём всё, что было в этих землях и отправимся как можно дальше отсюда? — Горий весьма странно выглядел, говоря это с телом убитой девушки на руках, но понимал, что другой возможности сказать это у него может не быть.

***

Оставшись наедине с собой, Гром посмотрел на руки и скинул иллюзию, обнажив страшные шрамы сморщенной кожи. Сделка не была выполнена, и он оставался жалким подобием себя, боящимся зеркал. Даже поглощённая мощь не давала ему достаточно, чтобы восстановить свою внешность. Сила есть сила, но не знания и опыт. Тем не менее, он снова попробовал прогнать энергию по своей коже, в попытках измениться. Свечение, охватившее его изуродованное тело, озарило пещеру холодным синим светом. Но магия, некогда подчинявшаяся ему без остатка, теперь казалась чужой и непокорной. С каждым движением энергии по венам, шрамы на коже лишь глубже врезались в плоть.

Тихие шаги эхом отразились от каменных стен пещеры. Гром вскинул голову, и в тусклом свете его синих глаз отразился силуэт Азалии. Она казалась призраком, появившимся из ниоткуда.

— Он ушёл, — доложила она.

— Имеет право, — Гром не вернул свою иллюзию и продолжал сидеть в своём истинном обличье. — А ты, зачем вернулась?

— Тут моя девочка. Да и нет у меня больше ничего.

— Хочешь – забери тело и уходи, — маг снова опустил голову.

Азалия подошла поближе и уселась рядом.

— С тобой что-то не так. Ты тоже это чувствуешь? Что именно ты сделал там, у синего особняка?

Вдруг двое ощутили чьё-то присутствие. Из тени материализовалась тощая фигура. Незнакомец появился так внезапно, что даже обострившееся чутьё мага не уловило его приближения. Он стоял у входа, словно насмешка над всеми законами магии.

— Он поглотил бога, — молодой мужской голос незнакомца отозвался эхом.

Обитатели пещеры поднялись, чувствуя опасность, исходящую от тощей фигуры незваного гостя. Азалия влила силу в свой взор, и то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Под обманчиво юным обликом скрывалось нечто древнее и ужасающее – лик, напоминающий её погибшего повелителя.

— Кто ты и что тебе нужно? — приготовившись к бою, Гром зажёг пламень синих глаз и встал в стойку.

Чужак преспокойно пошагал вперёд и, кинув на тело Гвен мимолётный взгляд, ухмыльнулся. Казалось, он считал смерть забавным явлением. Ухмылка эта вызвала гнев старшей подруги погибшей. Когда парень подошёл достаточно близко, чтобы дотянуться до собеседников рукой, он продолжил:

— Я посланник вашего верховного владыки и хранителя этих земель Тиайара. А вот драться со мной – плохая идея, поэтому уйми свои глазёнки, это меня смешит.

Леденящий страх сковал их сердца ледяными тисками. Даже Гром, недавно поглотивший божественную силу, почувствовал, как по спине пробежал мороз. Глаза его потухли.

— Ты погубил одного из нас и, разумеется, нам это не понравилось. А знаешь, что вызвало ещё больший гнев, чем это? То, КАК ты это сделал, — посланник богов вещал спокойным надменным голосом, что вкупе с его молодой внешностью делалось весьма раздражающим. — Тебе известно, что нельзя использовать технологии, неугодные богам. Алая руда – одна из них.

Боги веками намеренно сдерживали развитие технологий, борясь со всяким, что представляет или может в будущем представлять для них угрозу. Довольно часто доводится слышать об уничтоженной мастерской очередного изобретателя, что в своих делах заставил Вышних (как богов иногда называли) усомниться в собственной безопасности. Порой погромы касались создателей таких вещей, что вроде бы и не были опасны сейчас, но пойди человечество в этом направлении и на свет родится нечто ужасное.

Алая руда – проклятый металл, способный жечь не только плоть смертных, но и разъедать саму сущность божественного естества, словно кислота. И недавнее происшествие показало отличный пример, который Вышние никак не могли упустить.

— Ты нарушил закон и низверг Талльма. Он был преступником и за ним числится множество долгов. А теперь возвращать их некому. К счастью, ты поглотил не только его мощь, но и нечто большее, — посланник посмотрел на мага и ухмыльнулся. — Его бессмертное естество внутри тебя и ждёт, когда ты примешь его.

— Что тебе нужно? — спросил Гром.

— Чтобы ты понёс ответственность за содеянное и возместил ущерб.

— Какой ущерб? — в разговор вступила Азалия, но тот будто не слышал её.

— Я говорю с твоим хозяином, а не с тобой, — не поворачивая головы, ответил бог.

— Хозяином?

— Талльм продолжает жить в тебе, правда теперь им скорее являешься ты, чем он. Забавная ситуация. Владыка Тиайар, чье слово тяжелее гор, даровал тебе право жить дальше и встать в ряды его избранных слуг. Это великая честь и страшная ноша. Но сперва ты должен уничтожить все залежи алой руды и доказать свою преданность верной службой.

— А если я откажусь?

— Я заберу незаконно полученную тобой силу и обращу в прах вас обоих.

«Вовремя Горий нас покинул,» — подумала Азалия.

Гром и не думал отказываться, но не мог не спросить, что будет в случае отказа. Он и сам ощущал, как что-то неведомое разрывает его изнутри и даже был рад визиту божественного гостя. Особо не медлив, он дал согласие, чем вызвал очередную улыбку собеседника.

— Чудесно, — сказал посланник Вышних и коснулся груди мага.

Холод пронзил Грома острой болью и заставил задержать дыхание. Грудь его словно уместила в себе ледяную звезду, что острыми лучами пронзила всё тело, но вскоре начала оттаивать от жара пробуждающегося божества. На мгновенье чародей ощутил в себе чужую волю, будто навязчивый голос, охвативший мысли. В попытках унять его, маг зажмурился и напряг все свои силы, но становилось только хуже. Руки схватились за звенящую голову, что вот-вот должна была расколоться.

— Что ты с ним сделал?! — вскрикнула Азалия и нарвалась на презрительный взгляд.

— Встречай своего господина, — сказал бог и помещение пронзила яркая вспышка света.

Когда шум в ушах прошёл, а глаза снова начали видеть, девушка увидела перед собой Грома, но то был уже не совсем он. За смертной внешностью огнём горел лик Талльма. Каменное лицо бога не выражало никаких эмоций и лишь свидетельствовало о его присутствии. Бог был пробуждён и оказался пленённым телом мага, что был волен распоряжаться его силой и могуществом. Сковывающий страх прижал Азалию к земле изученным движением поклона. Её связь с хозяином вспыхнула с новой силой.

Довольный посланник расплылся в широкой улыбке и снова осмотрел результат своей работы. Гром взглянул на него в ответ и не ощутил той боязни, что раньше. Теперь чужак казался ему не таким угрожающим.

— Теперь ты ходячая тюрьма. Не позволяй себе забывать, кто здесь узник, а кто тюремщик, — стал пояснять посланник. — Он будет пытаться овладеть тобой, но ты должен сопротивляться. Твоя воля крепка.

Глядя на своё творение, бог не скрывал радости. Великий договор богов, запрещал существам высшего порядка оказывать прямое воздействие на мир смертных (например, лично участвовать в сражениях). Даже Талльм не рисковал открыто нарушать этот закон, хотя и пренебрегал им в некоторой степени. Каждый желал получить себе в услужение могущественного смертного, чьими руками можно было беспрепятственно творить свою волю. Но только Талльм позволял себе наполнять их силой, что также являлось недопустимым.

Теперь же, когда Талльм повержен и заперт в теле смертного мага, не использовать его было бы глупо. Гром, являясь человеком, не был связан законом и имел полную свободу действий, а сокрытая в нём мощь преступного бога давала ему неограниченный потенциал.

Следующим шагом стало уничтожение остатков запасов алой руды, что хранились в пещерах. Завалив ход в то помещение, Гром показал, что не намерен возвращаться к использованию неугодной технологии. Когда это свершилось, посол Вышних пообещал научить мага использовать обретённые способности. Но прежде, тот должен привыкнуть к новому состоянию и показать, что в полной мере контролирует запертого внутри бога. А потому он порекомендовал магу оставаться тут. Сам же посланник покинул их. У него были дела более важные, чем наставничество.

С уходом бога ушло и напряжение, висевшее в воздухе. Можно было спокойно выдохнуть и обдумать произошедшее.

— Ты держишь его? — намекая на Талльма, с опаской спросила Азалия.

— Вполне. Он будто спит, но вот-вот готов проснуться, — ответил маг.

— Гвен в его царстве. Если Талльм не умер, значит и оно продолжает существовать. Если ты научишься управлять им, то сможешь вернуть её.

— Как это сделать? — Гром ободрился.

Путём долгих раздумий оба решили, что лучший способ — это установить сопряжение и в момент, когда оно будет максимально крепким, погрузить Азалию в сон, дабы она могла использовать свою возможность посещать измерение хозяина. Так и поступили. Потеряв сознание вместе с девушкой, маг очутился в чертогах тонкого мира. Азалия привела его в зал, где некогда восседал Талльм. Шагая по круглой тёмной комнате, Гром не мог отличить окружающее от реальности. Происходящее было сравнимо со сном, частично им и являясь.

— Что ты чувствуешь?

— Здесь темно, — успел сказать чародей, как стоящие по периметру факелы вспыхнули ярким пламенем.

Мужчина мгновенно понял, что к чему и следующими усилиями воли перестроил тронный зал по своему разумению. Вместо тёмных камней - белый мрамор, вместо факелов – солнечный свет из огромных стеклянных окон.

Душу охватила опьяняющая радость. Здесь, Гром чувствовал себя всемогущим. Так оно и было. Единственной загвоздкой был тот факт, что существование этого измерения держалось только на самом Талльме и заключённых здесь душах, что служили топливом. Спустя какое-то время двое добрались и до них.

Чтобы стимулировать души вырабатывать энергию нужно было подобрать подходящий способ. Чаще всего это делалось через эмоции. Выражение тех или иных эмоций сопровождалось выбросом энергии, что тут же поглощалась. Стоит сказать, что существовал ещё один способ получить столь необходимую энергию, используя материальный мир – жертвоприношения. Они были весьма ценными, но сопровождались привлечением ненужного внимания, а потому происходили крайне редко. Последним жертвоприношением был обряд, что состоялся в лесу над телами Брума и Голина. Тогда Гвенет подала хозяину пир из остатков первых людей, из списка жертв Гория. То было важным делом, наполненным символикой.

Рассказывая об этом Грому, Азалия изрядно нервничала. Путешествие вглубь владений хозяина сулили ей долгожданную встречу, к которой сейчас она не была готова.

Спустя какое-то время, двое оказались на высоком холме. Ожидая увидеть костры с несчётным количеством мучеников, Гром удивился, когда перед ним открылся вид на большой город. Бесчисленные дома и постройки выглядели шаткими, местами и вовсе виднелись развалины. Но самое интересное происходило здесь с жителями. Каждый горожанин этого города жил лишь одной мыслью – отомстить. Причём целью мести являлись всегда одни и те же люди. Погибнуть в царстве мёртвых нельзя, а потому поочерёдное отмщение за нанесённые обиды превращалось в вечную гонку, где с каждым кругом месть становилась всё страшней и страшней. Люди скидывали друг друга с крыш, заваливали камнями, резали в подворотне. А как только задуманное было сделано, все бежали прочь, чтобы ответ противника настигнул их как можно позже.

Оглядываясь по сторонам, Гром приходил во всё больший ужас. Отведя взгляд в небольшой закуток меж домами, он увидел, как двое мужчин, сцепившись в кучу, поочерёдно пронзали друг друга ножами. Корчась от боли, они набирались злобой и продолжали отвечать ударом на удар. Нанося его, несчастные испытывали мимолётное наслаждение. Эти двое лучше всего показывали суть происходящего здесь.

Горожане не замечали чужаков, поскольку были слишком заняты, но вдруг один из них, отличающийся от прочих, устремился к ним. Высокий опрятный мужчина беспрепятственно прошёл сквозь толпу дерущихся людей, как корабль идёт, рассекая волны. Заметив приближающегося, Азалия спряталась за спиной спутника.

— Вы не мой хозяин, но что-то подсказывает мне, что я должен поклониться, — сказал неизвестный и склонился в полупоклоне.

— Именно, — ответил маг, начиная привыкать к статусу господина. —Кто ты?

— Ларс - главный надсмотрщик.

— Знаешь такого? — Гром оглянулся на Азалию и открыл её взору Ларса.

Когда двое встретились взглядами, маг сразу понял, что те знакомы и даже более того. В этом мире его чутьё было во много раз сильнее. Будто что-то всезнающее нашёптывало ему ответы. Правда до того неразборчиво, что приходилось додумывать самому.

— Азалия, любовь моя, что ты тут делаешь? — встревоженно спросил Ларс и уже начал предвкушать крепкие объятия.

Но девушка не была настроена на них. С тех пор, когда Тальм потерял голову, а Ларс жизнь, прошло достаточно времени, чтобы Азалия успела смириться с его смертью. И теперь, обманываться манящей близостью с умершим любимым не хотелось. По крайней мере пока она сама жива.

— Долгая история, — ответила Азалия и осталась на дистанции.

Ощущая её смятение, Гром решил переключить Ларса на себя:

— Что тут такое творится?

Мужчине было трудно отвлечься от Азалии, но проигнорировать вопрос хозяина, или его представителя, кем он его считал, было нельзя.

— Месть. Здесь творится месть. Эти люди продали душу, так как сжираемая их жажда отмщения не давала спокойно жить. Так с чего бы жизнь после смерти должна быть иной? — ответив на вопрос, Ларс посчитал, что достоин и сам получить ответ. — А что творится в мире живых? Почему смертный изображает моего господина, да ещё и так правдоподобно?

— Твой господин теперь мой пленник. Я волен распоряжаться его силой и так будет всегда, — пафосно возгласил Гром, не в силах сдерживать распирающее его чувство.

— Не уверен, что это навсегда. Но вы можете быть уверены в моей верности. Думаю, хозяин, кем бы он ни был, не будет против, если я останусь приглядывать за его царством?

«Прощупав» мысли подчинённого, Гром не заметил лукавства и согласился с ним. Никому не помешает надёжный помощник, которому нет разницы, кому служить.

— Пожалуй, да. Оставайся.

А тем временем, бушующий океан горожан взял гостей в кольцо. Шум от вскриков, ударов и падений стал столь громким, что начинали путаться мысли.

— Есть ли место, где будет не так громко? — спросила Азалия.

Ларс улыбнулся:

— Повелитель волен перенести нас в свой тронный зал, например.

Гром вновь вспомнил о своём могуществе и принялся концентрироваться. Нельзя было ударить лицом в грязь перед слугами. От натуги он зажмурился, а когда открыл глаза, то вместо города кругом виднелись мраморные стены.

Ларс деловито огляделся и одобрительно закивал головой. Очевидно, новая обстановка ему понравилась, но высказывать это вслух он не стал. Вдруг старый хозяин всё же вернётся?

— Где Гвенет? — девушка озвучила цель визита.

— Что с ней? — взволновался Ларс. — Она мертва?

Весть о смерти младшей соратницы опечалила мужчину. Многих из бывших слуг Талльма ждала участь вечной жизни в городе и лишь избранные становились надсмотрщиками. Но ещё более его опечалило другое:

— Вы не вернёте её. Если бы Талльм мог воскрешать людей, то не оставил бы меня здесь. Единственное, что вы в силах сделать, это притянуть её душу сюда, чтобы она не блуждала возле своего тела, как сейчас. А после, назначьте её надсмотрщиком. Или же дайте покой. Как семье Азалии.

— Но как же тогда Талльм вернул Гория к жизни?! — возмутился маг, чем затронул спящего внутри бога. Знакомое до боли имя клиента до того сильно будоражила его сознание, что на какое-то время Гром утратил контроль.

Фигура мага судорожно искривилась и с хрустом увеличилась в размерах. Выросший Гром больше не напоминал человека и принял черты внешности Талльма. Азалия в ужасе отскочила в сторону. Неподвижным остался лишь Ларс.

Когда Талльм полностью преобразился, Гром пришёл в чувства и что было сил вступил с ним в противоборство. Вдруг окружающее пространство рассыпалось, словно замок из сухого песка, и двое отправились в стремительное путешествие куда-то вниз. Падение прекратилось лишь когда магу удалось взять вверх. Осознав свою победу, Гром встал на ноги и оглянулся. Кругом не было ничего, только кромешная тьма. И что Талльму могло понадобиться здесь?

Внезапно из тьмы вырвалась вспышка пламенного света. В то же мгновение пространство заполнилось обжигающим пламенем. Невольно нахлынули воспоминания о той боли, что пришлось испытать после взрыва на плавильне.

— Месть в тебе, но ты не месть, — прозвучало со всех сторон.

И хоть это не звучало как вопрос, маг всё же дал ответ, догадываясь, кого голос подразумевает под «местью»:

— Да…

— Он должен мне. Должен и ты.

Едва маг захотел поинтересоваться, что именно тот ему должен, сознание прошиб поток воспоминаний, источником коих был ни то пленённый бог, ни то пламенный дух.

Смертный с ужасом посмотрел на говорящее с ним пламя.

— Должен! — грозно сказал голос на прощанье и вихрь огня заторопился прочь.

— Постой! — крикнул Гром. — Талльм получил помощь и должен тебе. Я же не связан с тобой договором. Помоги мне, и я верну его долг и тем самым отработаю свой.

— Чего хочет смертный?

***

Пока Азалия исследовала все уголки этого измерения, Ларс лишь сопровождал её, не предпринимая никаких действий.

— Успокойся, если хозяин не желает, чтобы его нашли, мы и не найдём.

Спустя десятки перемещений Азалия отчаялась. Её накрыл страх возвращения Талльма перемешанный с чувством беспомощности, и она упала на грудь возлюбленного. Большая рука нежно гладила её волосы, пока она плакала.

— Я так скучаю по тебе, — тонким от плача голосом пробормотала Азалия, не отрывая лица от мокреющей мантии Ларса.

— Я знаю. Я тоже скучаю, — объятия Ларса сжимались всё сильнее. — Когда это всё кончится, мы снова будем вместе и никто нам не помешает.

— Но как? Мы никак не сможем тебя воскресить. От твоего тела ничего не осталось. Даже костей!

Вспоминая, как беспощадна была магия рыцарей Белого ордена, Ларс ощутил бегущие мурашки.

— Значит, когда-нибудь ты присоединишься ко мне, и мы вместе будем жить здесь. Не старея, не болея. Вечно. Помогай ему. Только он может даровать нам обоим покой, — Ларс поднял голову Азалии за подбородок и взглянул в её большие, красные, заплаканные глаза. — Слышишь меня? Ты должна сделать всё, чтобы он сохранил свою власть и отпустил нас. Это наша единственная возможность.

Ларс медленно наклонился, чтобы прильнуть к её губам, как возник Гром.

— Нам пора, — заключил маг и Азалия тут же перенеслась к нему.

В его взгляде Ларс увидел нечто похожее на ревность. Главный надсмотрщик почтенно поклонился. Когда он поднял голову, перед ним уже никого не было.

Азалия очнулась первой. Лежание на холодном полу пещеры имеет свой эффект: её пронзила страшная дрожь. Следом очнулся Гром. Проснувшись, словно от кошмара, он очутился сидящим на полу неподалёку от соратницы. Двое глядели друг на друга, убеждаясь, что всё в порядке, как вдруг позади раздался третий вскрик вернувшегося из кошмарного сна. Точнее вернувшейся…

— Гвен! — вскрикнула Азалия и осторожно прижала оледеневшую подругу к себе, крепко обняв. Та слабыми медленными движениями обняла в ответ.

— Что произошло? — спросила Гвенет. Её голова страшно болела, а сил не было даже для того, чтобы подняться.

Гром и Азалия перенесли Гвен на кровать и ушли, как только она заснула. Произошло это крайне быстро.

— Что это значит? — с укором спросила Азалия, оказавшись с магом наедине.

— Не важно.

— Нет, важно! — девушка поняла, что к чему и пожелала любой ценой получить ответ. Женские руки впились в мужчину, что хотел уйти, и прижали к стене. Схватившись за руку, Азалия поняла, что держит не сморщенную после ожогов кожу, а ровную плоть, какой она и казалась. По её взгляду Гром понял, что раскрыт. — Что ты сделал?!

Гром не собирался посвящать её во все детали, но оказался загнанным в угол:

— Заключил сделку.

— Сделку? Какую сделку? С кем?

— С тем, с кем и ваш хозяин после того, как рыцари снесли ему голову. Ты же не поверила, что Талльм самостоятельно вернулся к жизни? Когда его обезглавили, и он потерял своё тело, его дух оказался в пустотах тонкого мира. Слишком слабый, чтобы вернуться, даже в своё измерение, он был обречён ждать, когда рухнет его царство, принадлежащие ему души разлетятся кто куда, а сам он навечно потеряет возможность покинуть это место. Тут-то ему и предложили сделку. Служение в обмен на силу. Он согласился и первым приказом было найти особенного человека, что будет в состоянии стать сосудом для Талльма и произведёт на свет подходящее вместилище для его хозяина.

— Горий…

— Талльм не просто так отправил двух женщин ему на помощь. Одна из вас должна была понести от него.

Тут для Азалии открылась тайна необъяснимого влечения к Горию, что продолжалось до сих пор. Следом пришло осознание, что подобному воздействию подвергалась и Гвен.

— Гвен поддалась и забеременела. Но потом отравила себя, чтобы не дать Талльму вселиться в неё. Яд убил не только её, но и дитя. Дух смог вернуть Гвен, но плод оказался слишком слаб, чтобы выжить.

— Что ты пообещал духу? — спросила Азалия, приходя в себя после услышанного.

— Нужно найти Гория…

Глава 2

Город Анновий. Дворец

Уже в который раз гонец Первак ступал на это крыльцо. Заведённое в давние времена правило обязывало гонцов, доставляющих важные сообщения, вернуться и уверить отправителя в том, что послание доставлено именно тому, кому надо. Однако, оказавшись во дворце, Первак узнал, что тайного советника нет на месте, и тут же заподозрил неладное. Беспокойство, с которым Велимир передавал ему письмо, не давало покоя, и гонец решился доложить о произошедшем. Добраться до Астора было сверхзадачей, а потому в качестве цели была избрана Полада. Глава совета проявления чаще устраивала приёмы, кроме того постоянно передвигалась по дворцу, подвергая себя обращениям напрямую. Так, побродив немного по коридорам и поспрашивав стражников, гонец узнал, где сейчас Полада и принялся ожидать её у кабинета. Спустя полчаса гонец уже хотел постучать в дверь, но тут она открылась.

— Долой с дороги! — послышался грубый голос охраны и гонца вытолкнули с дверного проёма.

Процессия пошагала по коридору, и гонец вскрикнул:

— Госпожа! У меня важное известие по поводу Велимира!

Полада застыла на месте, быстро развернулась, велела стражникам отойти и подозвала гонца к себе. Тот, запинаясь от волнения, изложил всё известное ему. Советница выслушала с серьёзным выражением лица и подняла глаза на довольного собой посыльного. Если б он только знал, насколько сильно она желала его смерти в тот момент.

— Молодец, достойная служба. Кто-то ещё знает об этом? — сдерживая лютый гнев, спросила Полада и получила однозначно отрицательный ответ. — Отлично. А теперь…

Не успела Полада закончить фразу, как в другом конце коридора показался Астор в окружении своей свиты. Гонец зажегся пламенем надежды и ринулся к нему.

— А…ээбб…еее, — Полада не смогла найти нужных слов и была вынуждена наблюдать, как гонец спешит сдавать её Астору у неё на глазах. Комок страха подступил к горлу и перекрыл дыхание. При виде того, как гонец спешно принялся докладывать правителю всё, что знает, она нервно поправила причёску и хотела спастись бегством, но Астор уже заметил её. Хмурной взгляд любовника каждый раз бросал её в дрожь. Всегда, когда она видела этот взгляд, трусиха внутри начинала кричать: «Нас раскрыли! Нас раскрыли!» и успокаивалась лишь после выяснения причины недоброго настроения господина. В этот раз устроить проверку не представлялось возможным. Правитель велел страже сопроводить их в кабинет тайного советника. Словно окружённая живыми ходячими колоннами, Полада шла навстречу своей гибели.

Астор бесцеремонно ворвался в кабинет, где, разумеется, расположился Отт, ведающий делами в отсутствие советника. Слегка испуганный старик взглянул на гостей, а после вопросительно посмотрел на показавшуюся позади Поладу. На её бледном лице он прочитал ужас, что мог быть вызван только одним.

— Где Велимир?! — Астор навис над столом шпиона и ждал ответа.

— Я думал, вам уже сообщали. Господин тайный советник занят делами со стольным магом где-то у восточной границы, — преспокойно ответил Отт.

Тут в серую мантию впились две крепкие руки. Астор выдернул старика из-за стола и приподнял над землёй. Старый шпион весил не больше мешка муки.

— Я не посмотрю на твои заслуги перед городом, — правитель был настолько зол, что напоминал дикое животное. — Где Велимир? Спрашиваю в последний раз!

Старик вновь мимолётно посмотрел на пособницу и не дал ответа. Громкий удар о пол был настолько страшен, что стражники запереживали за жизнь шпиона. Только Полада сочла, что его гибель в сию минуту была бы очень кстати. По всей видимости Астор знал лишь о том, куда послал письмо Велимир. О том, что в письме были их со стариком имена, не знал никто.

Раздался хриплый скрип.

— Я служу городу, а значит и вам служу, — с неимоверным трудом выговорил Отт. — Простите, господин. Я не имел права вам лгать.

Астор поглядел на стражей и те поняли, что старика надо поднять. Когда он снова оказался на ногах, продолжил:

— Следуйте за мной…

Держась за стражей, Отт привёл всех к своему «схрону», как он его называл. Старый шпион не часто держал там людей, а потому единственным его обитателем был Велимир. Скудно обставленная комнатка была полна книг, а шатающийся столик нёс на себе подставки с дворцовыми блюдами. Когда дверь отворилась и внутрь вошёл Астор, узник не поверил глазам.

Впервые на своей памяти, Астор не знал, что ему делать. Когда тайный советник поведал обо всём, что ему известно, он осознал в какого дурака его превратили ближайшие друзья и соратники. Друг и товарищ Гром вступил в сговор с врагом и водил его за нос. Любимая женщина прикрывала предательства, организованные ею же. Только подобранный им Велимир сохранил верность и ожидал увидеть, как повелитель прикажет обезглавить ненавистную ему Поладу. В своей долгой речи, которую он успел отрепетировать множество раз, пока сидел в камере, советник решил оправдать только своего учителя. Тот доказал ему благость своих намерений, трудом об устройстве его пребывания тут, а также долгими вечерними разговорами.

Астор стоял неподвижно, смотря в стену. Если суждено принять ещё один кинжал в спину, то пусть это произойдёт сейчас. Но, когда стало ясно, что ничего такого не будет, пришлось повернуться.

Если на лице Отта виднелось лёгкое сожаление или даже досада, то Полада вовсе не была подвержена переживаниям. Стоило ему узнать правду, как груз тревоги тут же спал, а вместо неё появилась надежда, что Астор сможет выгородить её перед надвигающейся лавиной рыцарей Белого ордена.

— Проводите главу совета правления в её покои, — наконец выдавил из себя Астор и проводил Поладу взглядом.

— Простите меня, господин! — Отт рухнул на колени, едва заметив на себе взгляд правителя.

— Гром справился с задачей? — отрешённо спросил Астор.

— Известий от него не было, но мои люди докладывают, что синий особняк разрушен пожаром, — доложил шпион.

Астор снова бросил взгляд в пустоту.

— Найдите мне его! — сопроводив слова жестом, правитель велел всем уходить. — Надеюсь, из второго пожара уйти живым ему не удалось.

Спустя несколько часов Астор сидел в своём кабинете с Велимиром, что уже успел разобраться в делах и отдать нужные распоряжения. Ему удалось узнать, где скрывается Гром. Послы уже были отправлены в заброшенные шахты.

— К утру он будет уже в столице, — успокаивал тайный советник.

— Отлично. Прикажи доставить во дворец всех арбалетчиков, что у нас есть, — ответил Астор.

С каждой минутой тому становилось всё хуже. Даже радость грядущей победы на выборах померкла на фоне потери друга и женщины, что тот уже представлял будущей женой.

— За что вы так суровы к нему? Вы ведь простили Поладу и Отта.

Правитель поднял на последнего преданного ему человека тяжёлый взгляд.

— Отт повинен в сокрытии. Он лишь хотел моего избрания. Потому прощён. Не ты ли так умолял меня закрыть глаза на его предательство? Вину Полады же я не могу оценить так легко. Я сам не знаю, что побудило её на это. А Гром… он вступил в сговор раньше других. Понимаешь? Он знал, как важна для меня победа и стал им помогать. Это всё черноволосая ведьма. Я видел, как он на неё смотрит. Поддался…

— Но ведь именно он уничтожил врага. Возможно, уничтожил.

— Этого мы ещё не знаем. Может это обман? А сам он давно продался тому богу и теперь забавляется с его ведьмами. Ненавижу! — последнее слово было сказано так, что Велимиру стало жаль стольного мага. Если только тот был жив.

***

Спустя какое-то время Астор покинул свой кабинет и, набрав достаточно злобы, пришёл на разговор с Поладой. Вновь открыв дверь без стука, он застал хозяйку покоев за расчёсыванием волос. Длинные локоны всегда источали нежный запах, что постоянно менялся. Полада старалась не использовать одни и те же масла слишком часто, а потому один из углов её комнаты представлял из себя забитую разноцветными бутыльками кучу полок.

— Зачем ты так? — грозно спросил Астор и нервно поёжился в неудобном костюме, представляющем собой накинутые друг на друга мантии. Подобный наряд он избрал для защиты от чар Полады, что несомненно захочет снять с него одежду. Не желая прощать её, мужчина твёрдо стоял на ногах, держась за туго завязанный пояс. Казалось, он и сам был не в силах ослабить стягивающий его узел. Подобное давление на талии придавало уверенность.

— Ты сорвал бы все планы и предпочёл власти честь, — ответила Полада и принялась прибирать волосы в хвост.

Только сейчас Астор увидел, что его советница, очевидно, готовилась к его визиту: на её плечах виднелась ткань настолько тонкая, что он мог видеть её кожу.

— Я утаила от тебя несколько неприятных фактов. Но во всём остальном действовала исключительно в твоих интересах. В наших интересах, — волосы были прибраны, а их хозяйка встала с места и обратилась к гостю, явив соблазнительный силуэт.

Стараясь не глядеть на манящие изгибы тела, Астор сконцентрировался на глазах собеседницы, но и там его ждала ловушка. Мастерский макияж удлинил и без того длинные ресницы и вывел красоту девичьих глаз на новый уровень. Девушка неспешно стала приближаться.

— Ты предала меня! Я доверял тебе, а ты крутила интриги за моей спиной, а теперь данная мной клятва разобраться без Белого ордена будет нарушена. Правитель, что не держит своё слово, что за правитель?

Тем временем Полада подошла уже вплотную. Мужчина и не заметил, как женские руки нежно взялись за туго завязанный пояс.

— Правитель, что пришёл к власти в трудные времена, чтобы они закончились и на смену им пришла эпоха порядка и процветания. Тебе всего лишь нужно убедиться, что Гром одолел Талльма и осведомить об этом орден. У них не останется повода устраивать расправы, если бога не будет в живых, а тут их встретит сильный властитель.

Вдруг Астор осознал, что сдавливающий его пояс пал на пол, а тонкие пальцы продолжили своё путешествие вглубь его наряда. Он перехватил её руки и медленно отодвинул от себя.

— Я более не могу тебе доверять. Прости, — Астор спешно подобрал пояс, наспех обмотав себя и удалился прочь. Лишь оказавшись в коридоре, он успел обдумать свои слова и пожалел о последнем сказанном слове, порушившем всю жёсткость отказа. Досадно фыркнув, он побрёл в свои покои.

У заброшенных шахт

Пока Азалия мчалась за Горием по указке Грома, он остался приглядывать за Гвен. Её истощённое тело нуждалось в очищении, а мощь в подзарядке. По совету пламенного духа, маг вскрыл воскресшей вену у запястья правой руки. Там дух обещал собрать отравленную кровь, что нужно убрать. И не соврал. Зелёная жижа, что посочилась вместо алой крови, источала жуткий запах. Залечив порез, Гром аккуратно уложил бледную тонкую руку на кровати.

С тех самых пор, как он вернулся из личного измерения Талльма, его не покидало страшное желание вернуться туда. Там его силе нет предела, а власть настолько неоспорима, что действительно божественна.Каждый раз, закрывая глаза, он видел бесконечные коридоры той обители, где мог повелевать реальностью по своему усмотрению. Он вдруг понял, что волен решать судьбы смертных. Теперь для него не было никаких преград. Даже беспокоившее его увечье было исцелено.

Размышляя о собственных возможностях, чародей вдруг додумался до интересной мысли. Согласно Великому договору Высших богов, что устанавливал общемировые законы, действовало правило, звучавшее как: «Сила обратна свободе». Данная формулировка означала, что чем могущественнее существо, тем меньшей свободой действий оно обладает. Таким образом, Зелёный бог, что был одной из главных сил мироздания, не смел даже принять физическое воплощение. В то время, как его слугам и полубогам дарована свобода, сравнимая с человеческой.

Именно это стало причиной заводить множество слуг и помощников, что будут уступать хозяину в силе, а лучше и вовсе принадлежать к другому, менее могущественному и значимому виду. Высшие боги, к числу которых принадлежал и бог смерти, передавали часть полномочий Старшим богам, те держали в вассалах обычных богов, наподобие Тиайара, те повелевали меньшими богами, что были не столь могущественны и гораздо моложе, а такие боги уже могли иметь в слугах и простых смертных. Впрочем, многие предпочитали плодить детей от смертных женщин. Полубоги вызывали у своих старших сородичей омерзение, но зато на них не распространялся запрет на использование всей имеющейся магической мощи. А на смертных и вовсе никаких ограничений не накладывалось.

Тут Гром и подумал: а не является ли он смертным, что не подвержен никаким запретам, несмотря на то, что в мощи сравним с богами? Примером подобной схемы был Белый орден. Мощь рыцарей была столь огромна, что сравниться с ними могли лишь «Вышние» боги старших поколений.

От размышлений мага отвлёк стук копыт со стороны улицы. Выйдя наружу, он обнаружил посыльных, присланных по его душу. Их лошади тяжело дышали, а сами они казались измотанными долгой скачкой. Те пояснили причину визита и потребовали, чтобы стольный маг немедленно возвращался в Анновий. Оставлять бессознательную Гвен в одиночестве было опасно – кто знает, какие силы могли следить за ней? Но и взять её с собой он не мог, не рискуя привлечь лишнее внимание. После минутного колебания, Гром принял решение: придётся оставить её и отправиться с посыльными, надеясь, что судьба будет к ней благосклонна в его отсутствие.

Тем временем неподалёку от южной границы области

Горий неспешно двигался по главному тракту на кобыле. Спина и то, что слегка пониже её, ужасно болели от долгой езды, но жажда покинуть эту проклятую землю была слишком сильна.

Голова его была занята воспоминаниями о произошедшем. Смерть, кровь и сверхъестественная жуть настолько надоели сердцу тихого фермера, что он поклялся себе никогда больше не заключать никаких сделок. Только если они не касаются обычного торга вещами или продуктами.

В мечтах уже маячил образ нового дома. Невысокого, но стильного особнячка где-нибудь на окраине деревни. Единственным пустым местом в образах идеальной будущей жизни был семейный портрет, висящий над камином нафантазированного дома.

В душе больше не было сил влюбляться, доверять и любить. По крайней мере так он думал, пока не услышал ставший родным низкий женский голос окрикивающий его позади. Это была Азалия. Притормозив, мужчина с радостью в сердце подождал пока она догонит его.

— Ты всё же решилась? — с улыбкой счастливого юнца спросил Горий, когда скакун девушки встал рядом с его лошадкой.

— Не совсем, — только сейчас Горий заметил тревогу на её лице. — Ты должен вернуться. Ты нужен нам.

Улыбка мгновенно сменилась подозрительной хмуростью.

— Что значит: «нужен»?

За последние недели Горий уже успел понять, что если он кому-то нужен, то это не к добру.

— Гром теперь бог, и у него…

— ВСЁ! — он оборвал её на полуслове и подал лошадь вперёд. — Я не намерен ввязываться! Что бы там ни было!

Разгорячённая долгой погоней, Азалия не оценила такую выходку и зажгла огонь зелёных глаз. Всадник тут же слетел с седла и приземлился в нескольких метрах от дороги.

— Та-а-ак! — с гневом прорычал мужчина и встал на ноги. Рядом уже виднелась приближающаяся женская фигура.

— Ты не заставишь меня вернуться в этот ужас, что бы у вас там не происходило!

— Ошибаешься, — решительно ответила Азалия и вступила с ним в противоборство.

Столкнувшиеся незримые поля телекинеза не были видны глазу, но весьма остро ощущались магами. Словно схватившись длинными руками, двое пытались пересилить друг друга, оставаясь на расстоянии нескольких шагов. Глаза обоих горели ярким светом под нахмуренными бровями.

Азалия предпринимала всевозможные манёвры, чтобы хоть как-то пошатнуть застывшее противостояние. В результате одного из таких манёвров она смогла продвинуться вперёд и подошла вплотную к противнику. Помолодевшее мужское лицо, что теперь брилось почти ежедневно, вызвало неимоверное вожделение, причину коего Азалия узнала только недавно.

— Вот же гад! — возмущённо ругнулась Азалия и, перевалив нагрузку на левую руку, вдарила правой по симпатичной мордашке бывшего клиента.

Удар будто вернул её в чувства и желание слиться с ним в поцелуе немного притупилось.

Ошарашенный Горий схватился за челюсть, чем ослабил защиту и подставил себя в неудобное положение. Ещё пара секунд и он уже лежал поверженный на траве, а над ним гордо возвышалась Азалия.

— Ты пойдёшь со мной, — твёрдо заключила девушка и, угрожающе, выбросила руку в его сторону.

— Да ладно? Смотри как могу! — сказал Горий и схватился за выставленную руку.

Энергия мощным потоком потекла из недр Азалии в бездонный карман Гория. Спустя каких-то несколько секунд тряски, девушка оказалась настолько обессиленной, что свалилась с ног. Горий же довольно ухмыльнулся. Глаза его вспыхнули с новой силой, сообщив хозяину поглощённую энергию. Встав и отряхнувшись, он подал руку бывшей соратнице:

— После того трюка у моего дома, я понял, как управлять окружающей энергией. Прости, если было больно.

Соприкоснувшись с Азалией, мужчина вернул ей часть силы, достаточную, чтобы встать, но слишком малую, чтобы продолжить борьбу. Девушка поднялась и сделала глубокий вдох.

— Ты правда нужен нам. Твоя душа не принадлежит Талльму. Ты заключал сделку не с ним. Я видела его в твоих воспоминаниях, но не придала этому значения. Для меня было важно просто выполнить контракт.

— О чём ты говоришь? — забеспокоился Горий.

— Гром говорил с тем, кто купил твою душу. Ты нужен ему, но уже не как сосуд для Талльма, — Азалия не видела смысла обманывать и решила выложит всю правду. — Ты должен произвести на свет дитя, что станет сосудом для него. Это всё, что от тебя требуется.

Горий смотрел на неё, как на сумасшедшую, но с каждой секундой убеждался, что это не так.

— Ты понимаешь насколько это дико звучит? Я что, бык-осеменитель на божественной ферме?

— Ты особенный. Сам знаешь. И изначально для тебя тоже была придумана роль. Ты должен был стать вместилищем Талльма, сразу после того, как Гвен понесла бы от тебя сосуд для его хозяина. К счастью для тебя, у Талльма теперь есть носитель.

— Гром… —дополнил Горий.

Азалия взяла собеседника за руку. Она до конца не понимала было ли это её собственным желанием повлиять на него, или навеянная чарами жажда прикосновения, но тем не менее. После откровения от Грома, ей стало сложнее не замечать своего влечения к Горию.

— Иди со мной, прошу. Мы должны придумать, что делать. Вместе у нас получится. Если ты уйдёшь, то не обретёшь покоя. Тебя найдут, куда бы ты ни сбежал.

Лицо мужчины отражало внутреннюю борьбу, готовую обратиться полной победой одной из сторон. Не хватало лишь малой песчинки.

— Он вернул Гвен, — от услышанного Гория передёрнуло. — Гвен жива.

Мужская рука быстрым движением прикоснулась к её плечу, вернув остаток сил хозяйке. Ноги в это время уже зашагали в направлении лошадей.

Анновий. Дворец

Гром догадался, что происходит ещё на подъезде к вратам, где его окружили все имеющиеся в распоряжении города маги. Стянули всех, кто хоть как-то мог помочь подавить преступника. Тут были и судебные маги, что обычно занимались усмирением буйных подсудимых, и даже маги-лекари. Множество знакомых лиц заключили его в крепкие объятия сдерживающей магии и принялись сопровождать во дворец.

Сопровождающие изрядно нервничали и до слуха то и дело доносились слова:

— Держи крепче!

— Спаси нас, Зелёный бог, если он вырвется.

— Говорят, он с поджигателями заодно.

В былые времена было бы тяжело выдержать столь мощный напор, но сейчас она казалась борьбой со сворой детишек, что, цепляясь за края одежды, силились свалить великана наземь. Гром никогда на своей памяти не обижал детей, не стал и в этот раз. Искусно подыгрывая, маг добрёл по центральной улице прямо во дворец. Благоразумно разогнав жителей по домам, Астор выставил охрану вдоль всего пути и ожидал встречи во внутреннем дворе у парадного входа.

Едва завидев перед собой друга, маг тут же обратил внимание на расставленных повсюду стрелков, что уже готовились к выстрелу. Десятки стрел и арбалетных болтов грозили вонзиться в тело предателя, сделай тот хоть что-то неразумное.

Многочисленные кошмары уже прокручивали перед Громом этот разговор, и в куда более страшных красках, а потому он знал, что скажет и что услышит. Внутреннее чутьё подсказывало, что есть вероятность того, что скрыть столь масштабные дела за спиной королевского пятисотника не удастся. Однако, Астор не собирался начинать никакой беседы и позорное шествие под охраной продолжилось.

Теперь к процессии присоединились ещё и воины. Маг чувствовал, как большая часть из них слегка потрясывала ручонками, сжимающими арбалет или лук. Многие были наслышаны о способностях Грома, а демонстративное испепеление виновного в подрыве плавильни добавляло многочисленным слухам ещё и практические доказательства.

Вскоре Гром уже был скован цепью и усажен на кресло в одной из комнат дворца. Выбор пал на пустующий кабинет одного из чиновников, что пал жертвой сребролюбия и расстался с жизнью на виселице. Замены ему так и не нашлось, а работу распределили среди оставшихся служащих.

Через какое-то время, когда разглядывание пустых стен уже изрядно поднадоело, в комнату вошёл Астор. Стоящие по периметру арбалетчики, что уже устали от долгого прицеливания, принялись целить с новой силой. Нельзя было показать свою слабость перед будущим правителем.

Астор сел на приготовленный для разговора трон. Рядом с тем стоял другой, немного поменьше. Его занял вошедший следом Велимир. Тут то и стало понятно насколько всё плохо. Пятисотник сверлил узника взглядом, не в силах начать обвинение.

Суд было решено провести без участия всей административной верхушки и прочих слушателей. Тем более, для суда над наёмным работником, коим и являлся подсудимый для города, этого и не нужно было.

Гром хотел начать речь, но вспомнил, что по идее не должен иметь возможности говорить, ведь его держит целое войско маленьких магов. Некоторые из них, что несут службу в судах, подавляют голосовые связки. На самом деле говорить он мог и даже несколько раз мычал по дороге сюда, развлекая себя изумлёнными мордами своих стражей, но сейчас решил дождаться разрешения говорить.

— Гром, стольный маг и хранитель города Анновий, вы обвиняетесь в предательстве и пособничестве поджигателям, — с разрешения Астора слово держал Велимир. — Что можете сказать в своё оправдание?

Подавление спало и подсудимый подал голос:

— Я убил Талльма и надеялся на радушный приём, а не на обвинения и кандалы, — голос Грома был твёрд. Божественная мощь придавала его взору иной масштаб. Все проблемы, что волновали прежде, стали вдруг столь незначительны и мелки, что и идущий над ним суд не воспринимался, как что-то серьёзное. Единственное, что тревожило, нового бога это идущие по его душу рыцари и несправедливая обида, засевшая в сердце старшего товарища.

— Как ты мог пойти с ними на сговор? — вдруг раздался голос Астора.

Маг понимал, что чувствует его друг, но ничуть не винил себя за содеянное и даже не думал сожалеть.

— По-другому было нельзя. Я должен был подобраться к ним, чтобы уничтожить изнутри. И у меня это получилось.

— Почему же нельзя было сообщить о своём безумном плане?!

— Потому что твоя слепая ненависть к поджигателям не позволила бы воплотить его, — Гром позволял себе прилюдно общаться с правителем на «ты». В нём не было желания оскорбить или унизить. Просто нечто горделиво высокое внутри не позволяло ставить себя ниже, даже в разговоре. — Вы все обязаны мне победой. Никаких больше пожаров и убийств. Выборы и спокойное правление. Но теперь у области есть новая проблема, ещё больше старой. Белый орден, эта свора кровожадных псов, идёт, будучи науськанная доносом одного глупца. Но вместо того, чтобы решать эту проблему ты судишь единственного преданного тебе друга и спасителя города!

Астор бросил на Велимира тяжёлый взгляд от которого тому сделалось не по себе. Слова мага не были лишены истины, но от признания его правоты становилось только больнее. Образ молодого советника, как последнего верного ему человека, пострадавшего за него, рухнул и Астор осознал насколько одинок в этом проклятом городе. Анновий заставил его предать принципы, задуматься об отречении от присяги и узурпации власти и всё во имя чего? Во имя правления городом лжецов, предателей, воров и глупцов?

Пока Астор провалился в тяжёлые думы, разгорелся горячий спор меж Велимиром и Громом.

— Довольно! — рявкнул правитель и повисла тишина. — Рыцари идут и их не остановить. Как они решат, так и будет. Будет их воля казнить – казню, а до того момента Гром останется во дворце. Снимите кандалы.

— Но господин! — возразил Велимир, но наткнулся на столь грозный взгляд, что неосознанно втянул шею и замолчал.

Оковы пали и подсудимый принялся растирать затёкшие руки, обратив на Астора многозначительный взгляд.

— Если твои слова о преданности и дружбе – не пустой звук, ты останешься тут. Попробуешь сбежать и, клянусь богами, я сделаю всё, чтобы твоя голова оказалась на пике, — пояснил Астор и ушёл из комнаты.

Глава 3

Через какое-то время

Мага не лишили его покоев, а потому после суда он направился туда. Скромное, но просторное помещение на верхних этажах дворца вмещало добротную широкую кровать, обеденный стол и множество шкафов и полок для хранения всякой всячины. Круглое окно открывало мутный вид на город, крепостную стену и раскинувшиеся вдали просторы полей. Стоило вновь оказаться здесь, как тут же навеяло воспоминания о вечерах, проведённых в постоянном дозоре.

Именно отсюда маг и нёс свою долгую службу. Чтобы следить за городом не нужно было покидать ни дворца, ни даже кровати. Длинная вереница однообразных дней на посту грозили превратить жизнь в неимоверно скучное и напряжённое существование. Именно такой жизнью и живут стольные маги, но Грому повезло избежать этой участи, когда ему приказали отправляться на сгоревший конезавод, искать следы поджигателей. Тогда-то он и познакомился с человеком, которого долгое время будет считать если не другом, то старшим братом по оружию.

Однако сейчас от былой дружбы мало что осталось.

Полноценно подумать об этом удалось только сейчас. Тоска навалила холодной лавиной. Успокаивая себя, что: «У богов не может быть друзей, тем более смертных», Гром чувствовал насколько плохо у него получается врать самому себе. Ему были известны многочисленные случаи дружбы между смертными и бессмертными, да и богом в чистом виде он не являлся. Тем не менее попытки самообмана продолжались.

«Почему я? Почему именно на меня свалилось пережить столько всего? Может и не стоило вовсе отвечать на призыв участия в расследовании? — мысли бурным потоком текли в недрах разума. — Получил бы выговор. Меня бы даже не изгнали. Где они ещё возьмут обученного мага приглядывать за этим проклятым городом?»

Лежа на кровати, что была скорее рабочим столом, чем местом для сна, он пытался уснуть, но не мог побороть разгоравшиеся в голове рассуждения.

«Это Горий был избранным носить Талльма, а не я. Не нужно было его спасать. Сам бы укрылся от взрыва, а до Азалии пламя и не дотянулось бы», — каждая мысль сопровождалась сменой позы, но найти самую удобную так и не удавалось. Вдруг Гром понял, что лежать стало куда удобнее, нежели в прошлые дни. — «Но тогда я бы не получил исцеления. Значит не зря я втянулся в это».

Чародей в очередной раз закрыл глаза и попытался свыкнуться с последней мыслью. Так, незаметно для себя, он и погрузился в сон.

Очнулся он в тёмной комнате безо всяких источников света. Не было даже окон, откуда небо могло бы пролить толику своего ночного сияния. Был в комнате и ещё кто-то. Знакомое существо ворочалось в темноте, ожидая пока его разбудят. Глаза его бегали из стороны в сторону под закрытыми веками, словно тому снился бесконечный кошмар. Этим существом был Талльм.

Громом овладевает нестерпимое желание дотронуться до забившейся в угол фигуры. Ноги сами собой зашагали в нужном направлении, но стоило приблизиться слишком близко, как чья-то рука выхватила мага из сна, как утопающего из бурного течения реки.

Проснувшись, Гром понял, что по-прежнему находится в своих покоях, а над ним, склонившись, сидел неизвестный. В темноте было невозможно разглядеть черт лица, но тут на помощь пришло божественное ясновидение, позволяющее смотреть в самую глубь.

— Ты что тут делаешь? Тебе было велено оставаться в шахте, — спокойно, но строго спросил бог-посланник.

«Вернулся», — подумал Гром и в предвкушении поднялся с кровати.

— Не вздумай больше погружаться в сон. Там ты остаёшься наедине с ним и ничего хорошего из этого не получится, — наказал бог.

— У нас проблема. Сюда едут рыцари Белого ордена. Один глупец успел доложить им о моей связи с Талльмом, — маг не видел смысла скрывать это обстоятельство. Рано или поздно оно само откроется и тогда будет ещё хуже.

Посол Вышних заметно занервничал. Махнув рукой, он зажёг в комнате все светильники и увенчанную свечами люстру. Взору Грома открылось его юное лицо.

— Этого нам только не хватало! — взгляд его тревожно бегал по полу, а после запрыгнул на мага. — Почему ты это допустил?! Не знаешь насколько опасно иметь с ними дело?

Спрос был такой, будто Гром всегда был богом и допустил глупейшую ошибку, позволив жалкому человечишке донести на себя.

— Учитывая сколько дел мы провернули, это чудо, что рыцари ещё не здесь, — ответил Гром. — А что вызвало у тебя такую панику? Неужели Вышние трепещут при виде Белого ордена и не могут прогнать их со своей земли?

Тревога в миг сменилась оскорблённым взглядом.

— Не смей говорить со мной, как с равным, червь! Ты ещё не один из нас, и, возможно, никогда им не станешь, — подобные речи довольно забавно было слышать из уст зелёного юнца, но под милой маской молодости скрывалась страшная мощь нечеловеческой природы и Гром это чувствовал.

Юноша встал, сделал несколько кругов по комнате, думая, что делать, и остановился у окна.

— Рыцари отлично знакомы с Талльмом и непременно захотят его уничтожить, пока есть такая замечательная возможность. Мы не в силах их остановить.

— Белый орден стоит выше богов? — удивился Гром.

Божок снова оскорбился.

— Выше нас только Незыблемые, но даже они не стали бы препятствовать ордену творить свою работу. Глупо мешать исполнять собственные приказы.

Грому уже приходилось слышать о Незыблемых. Так нарекли сонм высших богов, что, будучи древнейшими и могущественнейшими существами, не зависели от материального мира, в отличие от прочих, но всё же были заинтересованными в его существовании. Каждый из них был настолько силён, что в одиночку мог уничтожить всё сущее. Уничтожить, но не восстановить. Осознав, что борьба за власть непременно привела бы к гибели мира, Незыблемые сели за стол переговоров. Обсудив условия сосуществования, они провозгласили сохранение мироздания важнейшей ценностью, а потому каждому, кто мог ему навредить отныне запрещалось использовать свои силы в пределах физического пространства. На людей, как второе самое ценное творение, лишённое особой мощности, этот закон не распространялся.

— Будучи смертными, рыцари вольны творить что хотят. Тем более у них есть на то основание: долг Белого ордена – сохранять порядок и карать посмевших нарушить высший закон. Талльм уже был наказан за свои преступления, но едва ли это освобождает его от ответственности за недавние дела.

— Но ведь Талльм повержен. Я низверг его и полностью контролирую. Неужели рыцари не учтут этого?

На тонких губах юноши растянулась улыбка.

— Наивный глупец. Ты и Талльм – одно целое. Ты не низверг его, а впитал в себя. А я помог вам сплавиться воедино, чтобы окрепнув, он не разорвал тебя и не вырвался на свободу. Едва рыцари увидят тебя, как захотят доделать свою работу и уничтожить тебя.

Маг уже давно подозревал об этом, но мысли о невозможности разлучиться с Талльмом вызывали у него паническую дрожь. Поэтому он предпочитал об этом не думать.

Посланник почувствовал в воздухе запах страха:

— Видишь, человеческого в тебе намного больше, чем ты думаешь.

Бог-юнец приблизился к собеседнику и, наклонив голову, заговорил с ним как с зазнавшимся ребёнком, которого нужно было поставить на место.

— Страх есть пища. Но для богов она питательна и вкусна, поскольку её источником является чужая слабая душа, а для смертных страх - пленяющая необходимость. Вы не можете сделать без него ни шага. Вы словно дышите им, нуждаясь, как в воздухе. Иногда мне кажется, что если бы смертные ничего не боялись, то сдохли бы от безделья. Человек действует не потому, что знает свою цель и идёт к ней. Если бы это было так, то он был бы слишком похож на нас. Человек действует потому, что слишком страшится последствий бездействия. Ведь оно может и убить, — на лице говорящего проступило мимолётная брезгливость, смешанная с презрением. — Какой же это позор, быть человеком…

Последняя фраза пробудила в Громе злость, сумевшую затмить нараставшую тревожность.

— … особенно, когда тебе дано быть богом. — продолжение фразы злило ещё больше.

Сказав это, посланник богов исчез. Разочарованию не было предела. Ни совета, ни указа не последовало, а потому маг снова остался наедине с собой и своими мыслями.

У заброшенных шахт

На лице Гория пробежала целая стая негативных эмоций, когда перед его взором снова возникла проклятая шахта. С трудом принудив себя войти в неё, он мысленно поздоровался с торчащим из стены камнем, что в прошлом частенько ставил ему подножки. Вдохнув прохладный пещерный воздух, вошедший оглянулся и заметил в углу маленькую фигуру.

— Гвен!

В душе что-то больно укололо, вызвав лёгкое оцепенение. Воскресшая сама впала в схожее состояние. Никто из двоих не предпринимал попыток прервать повисшее молчание, а потому развеялось оно только с приходом Азалии.

— Гвен, как твоё самочувствие? Где Гром? — старшая подруга начала с расспросов.

Но вернувшаяся с того света слабо понимала, что вокруг происходит и уж тем более не знала, где их новый хозяин.

Вдруг девушек пронзило странное ощущение. Необъяснимая беспричинная тревога стремительно стала обволакивать изнутри. Лишь спустя некоторое время стало, ясно, что источник страха был не в них самих, а брался со стороны, однако, на ауру запугивания это не было похоже.

Взор усталой и потерянной Гвен обратился к стене. Приоткрытые карие глаза были направлены на глухие камни, но устремлялись далеко за пределы шахты. Казалось, она явно видит своего господина, поглощённого переживаниями.

— Он в плену, — тихо сказала Гвен, продолжая проникаться поступающими от него ощущениями. После недавних событий их связь заметно усилилась. — Ему страшно…

Раздался тяжёлый вздох Гория. Он не надеялся на лёгкое разрешение образовавшихся проблем и в душе был готов к любой неожиданности, а потому, вместо удивления испытал сильное раздражение. Немедленно проследовав к столу, где обычно хранилось вооружение и припасы, он решительно стал собираться в дорогу. Немой призыв был понят и вскоре трое уже скакали на полном ходу в направлении Анновия.

Комната Грома

Ключ громко провернулся в замочной скважине и раздался скрип двери. Сидящий на кровати почувствовал гостя задолго до того, как тот поднялся на этаж.

— Рискованно являться к магу-предателю без охраны, не находите, господин градоначальник? — спросил ехидный голос, комнату угрожающе пронзил свет синих глаз.

— Когда пойду к нему, обязательно прихвачу пару-тройку стражников покрепче. А сейчас я пришёл к магу-соратнику, с которым мы были призваны делать общее дело.

Изначальное желание сотворить какую-нибудь глупость ослабела. Астор развернул стул и спокойно сел, показав отсутствие брони с защитой от чар или оружия, которого можно было бы ожидать. Свечение синих глаз прекратилось и комнату снова заволокла вечерняя темнота с которой был призван бороться одинокий светильник.

— Что с тобой стало? — голос пятисотника выдавал легкое отчаяние.

Маг чувствовал исходящее от гостя чувство безысходности и понял, что даже страх смерти померк перед ним.

— Я убил его, — что-то надломилось в Громе и сквозь образовавшиеся трещины полилась, свойственная человеческой половине его сущности, слабость. — У меня получилось…

— …но? — Астор чувствовал, что далее последует именно это слово.

— Чем больше мы боролись с поджигателями, тем больше я понимал, что значительно уступаю им в силе. Точнее не им, а Талльму. Меня поглотила идея отнять его силу. Ты сам видел на что она способна. Представь, что она бы могла, будь в достойных руках. Кроме того, я надеялся суметь с её помощью вернуть свой внешний облик.

— И у тебя это получилось. Иначе, под давлением магов всего города твоя иллюзия бы рассеялась и явила твой истинный облик на суде.

Ответом было медленное кивание.

Тяжёлая рука военного упала на плечо, прикрытое сине-зелёной мантией.

— Я думаю, мне удастся выгородить тебя перед орденом. Ты ведь совершил настоящий подвиг. Но на место хранителя города не надейся, я буду вынужден изгнать тебя, — Астор говорил тяжело, но уверенно. Сейчас ему казалось, что он спасает последнего близкого ему человека, а потому можно было пойти на некоторые риски.

Раздался уставший смех, будто сказанное было забавной шуткой.

— Ничего не выйдет, — Гром впервые за всю беседу поднял глаза на собеседника. — Я не просто впитал мощь Талльма. Я и есть теперь Талльм.

Рука товарища немедленно была отозвана обратно.

Спустя какое-то время у городских врат

Горий со спутницами хмуро смотрели на городские ворота. Усиленная после недавних событий стража существенно осложняла задачу по проникновению в город.

— Ты уверена, что он там? — спросил Горий, на что получил утвердительный ответ от встревоженной Гвенет.

Приблизившись, она ещё четче стала ощущать беспокойство хозяина. Казалось, ещё немного и она будет готова назвать его точное местонахождение.

Тяжело вздохнув, Горий стал думать, как обойти стражу. Вдруг раздался звон колокола, доносимый с отдалённых ворот. Стража немедленно возбудилась и стала убывать в сторону звона. Горий молча переглянулся с Азалией. Рыцари ордена приближаются к городу.

Стянув практически всех людей к западным вратам, командиры спешно стали расчищать забитую повозками и людьми дорогу. Боясь не успеть, до того, как белые знамёна приблизятся к стенам, стражи принялись расталкивать людей. Тут же образовалась недовольная толпа, чей объём начал грозить давкой. Новые потоки людей не прекращали поступать. А ведь среди них были и караваны весьма уважаемых в городе людей. Завидев пробку, один из командиров принял решение направить всех к соседним вратам.

Завидев как впереди скапливается неудержимая человеческая река, Горий поспешил присоединиться к нему. Оставшиеся стражники были не в состоянии проверять каждую повозку и каждого всадника, а потому тут же наплевали на свои обязанности.

Пока с востока город разрывал бесконтрольный поток, с запада спокойно въезжал большой отряд Белого ордена. Живая стена стражи сдерживала напирающее море горожан, а гости высокомерно бросали на него короткие взгляды.

Едва первый рыцарь проник за крепостную стену, Гром соскочил со своей кровати. Пытаясь собраться с мыслями, он ходил по комнате, как вдруг с другой стороны ощутил присутствие своих «слуг».

Астор, подавленный происходящим, спешил навстречу живому свидетельству нарушения своих клятв. Окружающая его знать кололась осуждающими взглядами, а сам пятисотник думал лишь о том, что теперь никогда не увидит в ней Поладу. Глава совета правления находилась под замком.

Рыцари спешились с оседланных прямо перед городом коней и предстали перед встречающими. Нарочито начищенные доспехи сияли будто их обладатели сошли со страниц детских сказок. Насчитав пятерых, Астор приготовился к приветственной речи, но был опережён одним из них:

— От имени Белого ордена приветствуем властителей сего города.

Дождавшись почтительного полупоклона, продолжил второй рыцарь:

— Полагаю, Вам известна причина нашего визита.

— Известна, — пытаясь сохранить твёрдость голоса, сказал Астор.

Рыцари переметнули взгляды синих глаз на него.

— Вы ведь королевский пятисотник Астор. Верно?

Для любого военного встреча с белыми рыцарями - большая честь, а тем, что они знают твоё имя и вовсе можно было бы хвастаться до конца жизни. Но сейчас, кивая, Астор не испытывал ни толики удовольствия.

— Значит, до сего момента Вы вели борьбу с врагом. А значит, Вам есть, что нам рассказать.

— Прежде пусть велят разместить наших людей и коней. С нами более полусотни бойцов, не считая прислуги.

— Об этом можете не беспокоиться. Людей разместят в гвардейских казармах, лошадям будут приставлены лучшие конюхи. Вас проводят в ваши личные покои, после чего ждём Вас на пиру в вашу честь, — подал голос один из стариков, что ведал хозяйственными вопросами дворца.

Удовлетворённые услышанным, рыцари проследовали вперёд.

Тем временем, идущая словно на маяк, Гвенет, вела товарищей прямиком к корпусу, где ожидал Гром. Стольный маг метался из стороны в сторону не понимая, что делать.

Преодолевая просторы коридора, рыцарь, особо удачливый в вопросах выслеживания, принюхивался, словно породистая собака. Закрывая глаза, он явно ощущал следы происходивших здесь столкновений. Наблюдавший за ним Астор слегка отстал от общей колонны и, схватив за шею одного из своих доверенных воинов, передал приказ. Строго кивнув головой, доверенный быстрым шагом направился исполнять, а Астор продолжил путь на пир.

Когда церемония расположилась за широкими столами, присутствующим стало трудно не заметить, как гости смотрели на поданные блюда. Дорога изматывала даже самых стойких, а если путники привыкали хорошо питаться, то каждый день пути без изысканных яств превращался почти в пытку. Трапеза началась. Наполнив желудки, гости снизошли до благодарности, отвесив особую похвалу поварам. Насытившись, можно было приступить к делам. К счастью начать допрос можно было, не отдаляясь от стола. Расспрос коснулся Астора, что не скупился на детали, удлиняя ответ даже там, где этого можно было не делать. Добыв, как им казалось, достаточно, для первого дня, информации, рыцари даже немного успокоились. Один из них заметил подавленность собеседника.

— Пусть ваши неудачи не печалят Вас, пятисотник, — сказал рыцарь и пригубил вина. — Для борьбы с подобным врагом ваших ресурсов было просто недостаточно. Вас же не печалит, что вы не можете остановить грозу, когда она в своём безумстве препятствует вашим планам? У вас даже мысли такой не возникает. Бороться с грозой. Ибо гроза – это стихия. Боги тоже, своего рода, стихия. Только страшнее. Разница в том, что дождь льёт не потому что решил кого-то затопить, а потому что пришло время. Боги же всё делают намеренно и остановить их может только перемена настроения или же чья-то сила. Большая удача, что лишь малая часть этих существ решается творить, что вздумается. Иные обладают такой силой, что даже нам не сравниться с ней.

Тут в разговор вмешался другой:

— Поэтому всякий, кто нарушает закон, должен быть немедленно и жестоко наказан. Чтобы у прочих не возникло желания уподобиться их свободе.

Пока в центральном зале шло празднество, в относительной близости трое, известные как «поджигатели» уже карабкались по глухой стене. Осознавая риски, никто из них не прибегал к мощи. Дозорные были ликвидированы вручную, не без труда, а каждый метр вверх давался всё труднее. Сложнее всего приходилось Гвен. Её омертвевшее некогда тело испытывало слабость. Пальцы всё слабее держались за выступы, а ноги всё чаще соскальзывали, осыпая каменную крошку вниз.

— Гвен! Осторожнее! — полушёпотом ругалась Азалия, ползшая где-то вверху.

— Не могу, — тихо шептала Гвенет, — я больше не…

Опустив голову, чтобы убедиться в прочности постановки ноги, Горий увидел, как медленно отклоняясь назад, Гвен полетела вниз. Сердце сжалось, прервав дыхание. Инстинктивно бросив руку в её сторону, он зажёг зелёные глаза.

— Та-а-а-к! — с возмущённым азартом подскочил из-за стола рыцарский «нюхач», сверкая ярким синим пламенем очей.

Поднялись и прочие. Вскоре весь дворец был на ушах.

Услышав всеобщее оживление, посланный Астором на задание воин перешёл на бег. Сделав последний поворот, он увидел лежащих на полу стражей и выбитую дверь покоев стольного мага. Осторожно осмотрев комнату, мужчина убрал ключ и поспешил найти командира.

Спустя несколько минут практически все войска были стянуты к месту, где был зафиксирован импульс применения силы. Однако, никого там уже не было. Нервные рыцари тут же бросились к другому месту, где также ощущалась чья-то мощь.

Торопливый осмотр пустой комнаты мага не занял много времени.

— Ушёл! — гневно заключил рыцарь, надеявшийся добить некогда обезглавленного врага, после чего бросил злой взгляд на Астора. — О чём ещё Вы умолчали, пятисотник?

***

Одинокое ожидание в неопределённости стало настолько невыносимым, что, Полада была готова встретить любой исход, даже самый неприятный. Но когда послышался звук отпираемой двери, вся решимость куда-то пропала. Девушка торопясь приняла отрешённую позу, отвернувшись от источника шума и надев маску невозмутимости.

За открывшейся дверью последовал звук уверенных шагов нескольких пар ног.

— Глава совета правления Полада, вы обвиняетесь в связях с врагом города и Белого союза, — доложил дерзкий, но молодой сильный голос.

Тонкие женские губы искривились в предвкушающей улыбке.

— И Вас послали меня допросить, я полагаю? — в голосе преступницы не было слышно страха. Она медленно повернулась и посмотрела на пришельца. Её взгляд медленно проскользил по вытянутой, но крепкой фигуре рыцаря. Синие глаза продолжали выражать строгость их обладателя, но с каждым мгновением она становилась мягче. Долгая дорога до Анновия лишала не только привычных изысканных приёмов пищи, но и женского общества, в котором так нуждалось пылкое сердце рыцаря.

— Кхм… — мужчина прочистил горло, не желая, чтобы он слышался выше, чем хотелось. — По свидетельству Велимира, Вы были в сговоре со стольным магом.

— Да… Мне приходилось с ним сотрудничать. Неужели вы не знаете насколько бывают внушительны мужчины, обладающие магической силой?

Полада перевела взгляд на виднеющихся позади воинов. Броня явно выдавала принадлежность к ордену.

— Ваша охрана? Или они будут помогать запоминать мои показания?

Рыцарь обернулся на своих бойцов.

— Показания Вы будете давать на заседании суда. Он будет организован в скором времени. Сейчас мне нужна информация по поводу Грома.

— Он обычно бывает во время грозы. Знаете, громкий, неприятный такой…

Лицо рыцаря искривилось, доставив удовольствие его наблюдать.

— Вышли! — прорычал он, почувствовав раздражение от смешков со спины.

Дверь вновь слегка скрипнула, и комната оказалась почти опустошена.

— Вы не до конца осознаёте всю серьёзность происходящего. Я рыцарь Белого ордена, а вы обвиняетесь в преступлении, за которое полагается публичная казнь… в лучшем случае, — голос рыцаря медленно спускался с заданной вначале грозности. — На Вашем месте я бы сделал всё, чтобы убедить орден в своей непричастности.

— Оу, и как же мне это сделать?

— Сотрудничать. И, быть может, кто-то из нас посчитает Вас заслуживающей прощения.

Мужской взгляд зацепился за шевеление платья, оголившего стройную женскую ногу.

— Вы думаете это возможно?

— Зависит от Вас…

Тем временем где-то в городе

Четверо блуждали по улицам, высматривая по сторонам стражу. Горий и Гром дополнительно старались не наткнуться на знакомых. Пройдя череду поворотов, они оказались в тупике, где на первый взгляд казалось безлюдно.

— Вы даже не представляете в какой опасности находились! — Гром находился в такой ярости, что едва сдерживался. — Кто надоумил вас переться за мной?!

Ответ вскрылся сам собой.

— Ну конечно… — раздражённо продолжил он и сделал шаг в направлении Гвенет.

— Ты её не тронешь, неблагодарный придурок! — Горий преградил ему дорогу. — Она почувствовала, как её хозяин позволил себя пленить, наложил в штаны, и пошла тебя спасать. А ты…

— Сейчас ты умрёшь… — проговорил маг.

Горий немедленно сделал шаг ему навстречу, встав практически вплотную:

— Давай же! То-то твой хозяин обрадуется. Он столько дерьма съел, чтобы достать меня и тут ты испепеляешь меня, а потом рыцари испепеляют тебя.

В глазах Грома проскальзывали едва заметные искры света. Женская рука вдруг схватилась за плечо.

— Гром, не надо, — твёрдо остановила его Азалия. — Держи себя в руках. Они заметят нас.

С великим трудом недобог вернул контроль над собой. Горий обернулся на Гвенет и наткнулся на испуганный взгляд.

— Не бойся, — Горий приобнял её. — Он ничего тебе не сделает.

— Не надо так с ним, — тихо, боясь, что её услышат, шептала Гвен. — Он же всё-таки хозяин.

— Плевать. Я ему нужен. А в прочем, может нас сейчас найдут и нам всем конец.

Горий и Гром снова пересеклись ненавидящими взглядами.

— Он прав. Нам нужно покинуть город как можно скорее, не используя при этом силы, — Азалия одна продолжала сохранять спокойствие.

Взгляд больших зелёных глаз переметнулся к магу, а точнее к его мантии. Первым делом нужно было сменить одежду. Стащив старый плащ с бессознательного пьянчуги, выброшенного за пределы таверны, поджигатели обрекли своего хозяина на унизительное переодевание в пропахшую, грубую, но менее приметную ткань. Было решено покидать город разными воротами. Гром уходил одним путём, Гвен следовала за ним на отдельном коне, держа дистанцию. Грому же пришлось выполнять роль слуги под стать костюму. Взяв лошадь Азалии он пешем вывел их через ворота, не вызывав подозрений.

Оказавшись вне города, Гром настоял на возвращении в пещеры, где он надеялся на встречу со своими божественными защитниками. Попытаться вызвать их можно было только там.

Дорога прошла в напряжённом молчании. Да и галоп не способствует приятным беседам.

Когда впереди наконец завиднелись очертания каменистого пристанища, Гром почувствовал что-то неладное. Внимательно прислушавшись к своим чувствам, он не ощутил присутствия кого-либо, однако чутьё продолжало о чём-то истошно докрикиваться. Тем не менее четверо слезли с ненавистных сёдел и устало прошагали во внутрь шахты.

Тут маскировочные чары спали и маг понял, что попал в окружение. Не менее тридцати душ показались отовсюду. Вооружённые бойцы ордена отличались по исходящей от них ауры силы. Примерно половина едва ли отличалась от обычных людей, вторая представляла из себя уже более развитых в плане магии воинов. Трое же из них пульсировали мощными вибрациями.

Поддаваясь лёгкой панике, тальмиты озирались вокруг, готовясь к безнадёжной схватке.

— Поразительно, — раздался голос одного из рыцарей.

Говоривший не был облачён вычурной бронёй. Вместо неё на нём виднелся затейливо расшитый кафтан, бывший, очевидно, образом для пира, что не успел получить свою смену на посту сильных плеч. Высокий мужчина вышел наперёд, разглядывая свою жертву.

— Ты определённо он. Но будто вперемешку. Вот почему мы не заметили тебя сразу. Твой запах изменился, — изумлялся он, не отрывая пылающих глаз от Грома. — Скажи, а этот несчастный маг меня сейчас слышит?

— Более чем, — оскорблённо прорычал стольный маг.

— Надо же.

По мере разговора кольцо врагов продолжало потихоньку сужаться.

— Значит тебе ещё удаётся держать контроль. Но не спеши радоваться. Рано или поздно эта тварь пересилит тебя и продолжит свои мерзкие дела. Ты же понимаешь это? И что это значит?

— Что каждый, кто из вас приблизится ко мне – умрёт! — Гром разгорячился до такой степени, что стоящие рядом могли ощущать исходящий от него жар.

Воины ордена нервно следили за каждым движением противника, ощущая серьёзную угрозу. Часть из них чувствовала себя в относительной безопасности, имея щиты, но более опытные знали, что тут они не сильно помогут.

— Я уже убивал его. Отсёк ему голову вот этим мечом, — рыцарь довольно вынул из ножен полутораручный меч.

— Он нужен живым, — вступил его собрат. — Необходимо изучить, как он смог восстать. Остальные нам не нужны.

Молча согласившись, члены ордена начали подавлять мощь окружённых. Те ощутили непомерное давление, мешающее использовать хоть малейшие частицы силы. Горий пытался какое-то время противиться, но вскоре ощутил, что не справляется. Тогда что-то подсказало ему не пытаться перебороть превосходящего противника, а вобрать в себя используемую ими энергию. Потоки силы стали вливаться в него, но слишком медленно, чтобы это хоть кто-то заметил.

Вдруг раздался страшный грохот. Первые раскаты были сравнимы со взрывом, лишь с последующими секундами пришло осознание небесной природы шума. Накатил резкий холод. Рыцари, выдыхая клубы пара оказались в смятении. Их подавление рассеивалось, словно песок, уходящий меж пальцев. Горий меж тем почувствовал, что дело его стало продвигаться заметно успешнее и легче. Вскоре, кто был поумнее, прекратил пустую трату сил, пытаясь продолжать подавление.

— Зима? — ошеломлённо сказал рыцарь, бросая взгляд на товарища.

Азалия, осознав невозможность использования магии, прибегла к холодному оружию. Всеобщее замешательство позволило ей удачно всадить несколько метательных кинжалов в лица и шеи врагов. Тут же подключилась Гвенет. Смерть нескольких воинов ослабила кольцо, но не привела к его прорыву. Бойцы быстро пришли в себя и кинулись в бой.

Не имея при себе оружия, но вовремя обнаружив у себя новый талант, Горий сконцентрировал усилия на нападающих спереди врагах. Невидимым потоком, в его руки потекла их мощь. Нащупав нечто иное в их телах, он мысленно схватился за него и принялся опустошать. Мгновенный приступ бессилия свалил сначала первого воина, за ним тут же рухнул второй. Подоспевающие позади уже готовились нанести удар, но кинутая в их сторону рука Гория сделала копья настолько неподъёмными, что руки непроизвольно выпустили их.

Вновь рекой разлилось замешательство. Не тратив времени на раздумывания, тальмиты рванули в образовавшийся коридор, прямо по опавшим воинам.

— Не дайте им уйти! — слышалось позади.

Пока первый рыцарь бросился в погоню, второй обратился к третьему. Тот также пребывал в состоянии ослабления, постепенно прижимаясь к земле.

— Что происходит?! — схватил его собрат. Телесный контакт позволил ему оценить состояние товарища. Практически полное отсутствие жизненных сил постепенно доводило тело до состояния омертвения. При этом использовать мощь для их восполнения было столь же опасно сколько и бесполезно. Резкая зима высасывала всякое колебание энергии, сводя толк от его использования на нет. Но тем не менее не попытаться было нельзя. Потратив большую часть сил впустую, всё же удалось частично подпитать тело собрата силой.

Выбравшись из пещеры можно было увидеть посеревшее, бесцветное небо, знаменующее начало периода, когда боги взимают с земли и её жителей полагающиеся им дары. Взлетев в сёдла, четверо помчали прочь. Пешая погоня была слишком медлительна, а припрятанные для засады кони были слишком далеко.

Пронзая спины врагов бессильным злобным взглядом, рыцарь возвратил оружие в ножны.