Упокойная служба. Седьмой отдел

ПРОЛОГ

— Я пригласила вас, господа некроманты, с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие: к нам едет новый шеф!

Швырнув на стол гербовую бумагу, оглядела собравшихся.

Коллеги возмущенно зашумели. Никому не нравилась идея, что в наше тихое провинциальное существование ворвется посторонний проходимец. Почему проходимец? Все просто — в наше захолустье ссылают только тех, кого по каким-то причинам нельзя уволить или посадить, но и на приличной службе держать нет желания. Кого только у нас нет и за что только не отбывают повинность. Кто за лень, кто за глупость, кто за дурные наклонности, а кто и коллеге глаз подбил… я, например.

И вот теперь нового вредителя пришлют. На что он здесь сдался? Нам и так хорошо. Как в народе говорят, новая метла подметает чисто, зато старая — знакома со всеми углами. Так зачем нам удовольствие в виде шефа из столицы? Я уже молчу о том, что сама надеялась на повышение. Прибавка к жалованию мне совсем бы не повредила.

— Да не расстраивайся, доча, — дед Бойко похлопал меня по плечу. — Может, он и сам от нас скоро сбежит.

— И кого к нам нелегкая несет? — Олежа Забалуев, румяный и улыбчивый, совершенно непохожий на лунного мага, схватил приказ со стола и громко заржал: — Ясен Светловский… Вот же имечко с фамилией. Самое то для некроманта!

Все тут же ринулись изучать документ.

— Ясен Светловский. Лунный маг первой ступени, — провозгласил Нечитайло. — Назначается начальником седьмого отдела упокойной службы в Северном форте. Интересно, каких упырей он со своей первой ступенью забыл в нашей глуши? Пришиб, что ли, кого-нибудь невзначай с пьяных глаз? Такой пальцами щелкнет — был человек и нет человека. Смотри, Искра, не вздумай дерзить, а то и тебя пришибет.

— Посмотрим еще, кто кого пришибет. У меня вторая ступень, — фыркнула я.

— А давайте ему пир закатим? В честь прибытия? — предложил Нечитайло. — Я завтра как раз в Трын собрался за продуктами. К приезду начальства борщечка с ушками наготовлю, отбивных нажарю с капыткой, пирог с маком на десерт… — увидев наши полные ненависти взгляды, он предложил неохотно: — Гадости какой-нибудь ему в тарелку подбросим!

— Слабительного! — тут же предложил Григорашик Драконов — тощее и неуклюжее недоразумение, родители которого хотели видеть в нем настоящего героя, но результат неизменно разочаровывал. Единственным, в чем этот бедняга преуспевал — в скорости, с какой сбегал с кладбища, едва только сгущалась ночная мгла. Он панически боялся мертвецов, жальников и всего, что было связано с его даром к лунной магии — паршивая овца в древнем роду некромантов.

— Ну зачем сразу слабительного? — улыбнулся дед Бойко. — У меня где-то настойка завалялась. На чертополохе, зверобое и синими мухоморами сдобренная. После пары капель сначала за бабочками пойдет охотиться, а после полмесяца без магии поживет. А там, глядишь, и работу себе найдет в другом месте.

— Хорошая идея! — одобрила я. — Но нужно еще чего-нибудь добавить, чтобы он запомнил нашу встречу на всю оставшуюся жизнь!

ГЛАВА 1 — Ясен Светловский

Направляя коня к Северному форту, я с интересом разглядывал легендарную Саремскую долину. На пепельно-серой земле то тут, то там проступали пятна зелени. Природа отвоевывала свои владения, и магия возвращалась вместе с ней.

А ведь двадцать пять лет назад здесь была огромная выжженная пустошь. И хорошо, что только здесь, а не по всему материку.

Демон начал волноваться. Тихо заржал. Попытался перейти в галоп. Я придержал его. Успокоил крохотной толикой магии, а потом спешился и наклонился, разглядывая белые цветы, что расцвели на верхушке тонкого стебля. От самого корня во все стороны тянулись длинные и узкие листья. Трава меня не особенно интересовала, но именно здесь и именно эта наводила на определенные мысли.

О том, почему меня сослали в глушь, я старался не думать. Кому-то на роду написано — подниматься по карьерной лестнице все выше и выше, а кому-то — единожды взлетев, падать все ниже и ниже. Но совесть моя чиста, а начинать жизнь с нуля я привык. Не пропаду. И, как знать, может вернусь за реваншем. Недаром из всех возможных вариантов я выбрал именно это место. Были кое-какие соображения.

Северный форт — приземистый, мощный, прежде закрывал Трынское ущелье и одноименный тракт. Он выглядел как настоящая крепость. По нынешним временам дорогу проложили в стороне от него, прямо через земляной вал, но форт остался и теперь его занимал вверенный мне гарнизон. Ну как — гарнизон? Шесть лунных магов разной степени годности. Все больше нулевой. По документам местность проходила как особо опасная в плане некромагии, по факту ее таковой давно не считали, поэтому ссылали сюда всех, кого по тем или иным причинам не могли уволить.

Рядом со стенами форта трава росла буйная, сочная, высокая. Демон приободрился, увидев такое изобилие, и радостно заржал, мол, хозяин, давай перекусим? Против перекуса я бы и сам не возражал, но какой смысл останавливаться шагов за двести до жилья?

— Давай, дружище, сначала доберемся до места, а там, глядишь, нас и покормят.

В подтверждение этих слов совсем скоро нам навстречу с отчаянным лаем выбежала дворняга. Маленькая, с пушистым хвостом и огромными ушами. Следом за ней из высокой арки входа показался первый из моих подчиненных. Точнее, подчиненная, самой примечательной внешности: мантия столетней давности, антикварный знак лунного мага на воротнике — темно-зеленый бант с серебряным черепом, темные длинные волосы… В общем — знакомая скандальная личность.

Скрестив руки на груди, личность смотрела на меня. Я — на нее.

— Ну и что вы здесь забыли, господин хороший? — спросила она, оценивающе меня рассматривая — как будто размышляла, зажарить на вертеле или сварить в котле.

— Ничего не забыл, маэстрина Темнолесская, — ответил я, дружелюбно улыбаясь. — А вот вы забыли поздороваться.

В том, кто она такая, сомневаться не приходилось. Во-первых, перед отправкой на новое место службы я изучил личные дела будущих подчиненных. В форте была только одна женщина — Искра Темнолесская. Лунный маг второй ступени. Двадцать девять лет. Волосы темные, как и полагается лунному магу. Глаза темно-синие. Лицо овальное. Рост средний. Проблемы с субординацией и дисциплиной.

Во-вторых, конкретно эту даму я знал не понаслышке. Маэстрина Темнолесская училась в Рифтской магической академии на три курса младше и вылетела оттуда перед самым моим выпуском. Шум был страшный. А виной всему сравнительно безобидное авторское заклинание, названное потом последним аргументом Темнолесской. Забавное такое заклинание, которым маэстрина делиться отказалась, а воспроизвести его самостоятельно никто не смог. Произносится мгновенно, не требует почти никаких затрат, маскируется другими заклинаниями, физического ущерба не несет, но зато какой моральный… И, судя по боевой раскраске Темнолесской, мне следовало быть настороже.

— Мэтр Светловский, лунный маг первой ступени, я так полагаю, — маэстрина смерила меня еще одним внимательным взглядом.

— Он самый.

— Доброго вам дня. Следуйте за мной. — Поджатые губы, ярко накрашенные темно-бордовой помадой. Скулы, подведенные темной краской. Выделенные густой черной подводкой глаза. В общем, я понимаю, почему однокурсник в свое время сказал, что Темнолесскую можно перепутать с упырем. Вот только вслух ему говорить этого точно не стоило — не пришлось бы потом красоваться голым и безволосым перед всей Академией. — Григорашик, возьми коня у мэтра Светловского! — приказала Темнолесская белобрысому и тощему парню со светло-голубыми, почти бесцветными глазами.

Вот и второй из моих подчиненных. Маэстро Григораш Драконов. Отпрыск старинного рода, известного своими выдающимися лунными магами, вот только в семье не без Григораша. Некромант из бедняги не получился по многим причинам. Но первой из них была неспособность равномерно насыщать магией линии заклинаний. У некоторых людей руки трясутся, а у Григорашика — сила подается урывками. В итоге даже простейшее заклинание либо не работает, либо выдает совершенно непредсказуемый результат. А еще бедняга панически боится темноты, кладбищ и падает в обморок при виде крови… зато бегает быстро и животных любит, так что Демона я доверил ему, не раздумывая.

— Голодны? — небрежно спросила Темнолесская, жестом приглашая меня последовать за ней во тьму внутренних помещений.

— Как волк, — ответил я, пытаясь не выдать своего напряжения при взгляде на густую, вязкую стену мрака, царящего прямо за дверью.

— Хорошо, — в голосе маэстрины проскользнула зловещая радость, и мне это совсем не понравилось. Надо быстрее налаживать контакт, а то придется жить как в тылу у противника — спать вполглаза и находиться в постоянной боевой готовности. И, право слово, в логове упырей будет куда безопасней, чем в Северном форте. По крайней мере, там обстановка более расслабленная… у упырей, разумеется.

Щелкнув пальцами, призвал яркого магического светлячка и пустил его прямо перед собой. Темнолесская посмотрела на меня с недоумением. Похоже, не знает, почему я вынужден был уйти из фениксов. К лучшему.

Эхо от наших шагов подчеркивало царящее вокруг запустение. По дороге мы не встретили ни единой души, и даже увязавшаяся за нами дворняга вела себя удивительно тихо.

Темнолесская показала мою комнату, объяснила, как найти столовую, и удалилась, смерив меня напоследок еще одним кровожадно-оценивающим взглядом. Дворняга чуть задержалась.

— Ну что, друг, не страшно тебе здесь, среди нашего брата? — спросил я.

Высунув язык, пес смешно склонил голову набок, потом, подумав, дал мне лапу.

— Понял, — я скрепил мирный договор лапопожатием. — Ты здесь квартирмейстер, отвечаешь за гостеприимство и размещение личного состава. Будем знакомы.

Дворняга довольно тявкнула и припустила следом за Темнолесской.

Закрыв за собой дверь, я добавил яркости светляку и оглядел комнату, в которой мне теперь предстояло жить. Застеленная кровать, письменный стол, шкаф, табурет, тумбочка, а на ней — таз с кувшином. Что ж, могло быть и хуже. Пора отвыкать от комфортной столичной жизни.

Открыв шкаф, обнаружил в нем скелет в мундире упокойной службы. Вот только не понял — это наследство от предшественника или глупая попытка пошутить. Не желая разбираться, снял со скелета одежду, сложил ее на табурет, а взамен повесил свой плащ.

Разложив прочие вещи по полкам, переоделся, и уже хотел уходить, когда вспомнил, что среди моих новых коллег имеется один страстный любитель чужой собственности — Олежа Забалуев. По этой причине он и был отправлен в Северный форт. Воровать у меня нечего, но слабину давать не следовало, поэтому пришлось ненадолго задержаться, чтобы выставить надежную и максимально заметную защиту, взломать которую было крайне затруднительно. В дополнение к этому вплел в заклинание тайную сигнальную сеть и пару незаметных ловушек собственной разработки. Вот и посмотрим, кто и на что горазд.

Проверив защитные линии, вышел в коридор и закрыл дверь.

Светлячок послушно озарял мне дорогу. Поскольку рядом никого не было, я не убавил его мощность. В коридоре стало светло как днем, и я подметил, что нигде нет даже намека на факелы, держатели для них, лампы или что-то еще в этом духе. Похоже, Северный форт нынче приспособлен исключительно под жизнь лунных магов. В такой темноте видим только мы. Я тоже видел, пока не попал в переделку, а потом жизнь полетела под откос вместе с темновым зрением… Теперь я слепну даже в сумерках.

В столовую шел, ориентируясь по описанию Темнолесской, но заподозрил неладное, когда в третий раз свернул направо и увидел лестницу, ведущую куда-то в подземелье. Казалось бы, ну кто делает столовые в подземельях? Вывод — либо я в темноте пропустил какой-нибудь поворот, либо маэстрина нанесла первый удар.

Направил светлячка к ступеням, потом спустил пониже. Ничего интересного, но ясно, что подземелье довольно глубокое. Интересно, кто внизу меня поджидает? Скорее всего, там тварь из числа условно безвредных — ни один некромант не станет жить рядом с потенциально опасной нежитью.

Итак, нечто, живущее в подземелье… Принюхался. Смертью не пахло. Проверил магический фон. Немного повышен. Значит, не ошибся. И это не классическая нежить. От той так смердит во всех планах, что издалека учуять можно. Стало быть, имеем дело с чем-то разумным или полуразумным. И вариантов, в общем-то не слишком много, если вспомнить, что когда-то рядом с Северным фортом располагались горные рудники.

Скорее всего, где-то здесь есть выход одной из штолен. А это значит, что ждет меня либо стуканец, либо пустецкий. Причем скорее первый, чем второй. Пустецкий, как изначально горный дух, не привязан к одному месту, а вот стуканец — дух погибшего шахтера, напротив, обитает рядом с местом своей гибели.

Вот и вычислили. Теперь отдарить бы в честь знакомства.

Пришлось идти обратно в комнату — в вещах у меня были сухари и фляга с ракией.

Прихватив угощение, вернулся обратно к лестнице и спустился вниз. Если мои подчиненные прикормили стуканца, то следует и мне найти с ним общий язык. Я, конечно, мог бы от него избавиться, но зачем?

Лестница уводила глубоко под землю.

Первый ярус подземелья. Второй. Дальше началась старая штольня — я не ошибся. Когда ступени закончились, погасил светлячка, позвал:

— Дух подземный, прими приношение, покажи место, где сложить дары.

Защиту ставить не стал. Стуканцы любят, когда к ним приходят с добром и доверием.

Теперь ждать.

Невозможность видеть в темноте нервировала до сих пор, хотя прошло уже почти четыре года. К этому сложно привыкнуть. Как иным людям — к полной слепоте. Непроглядный мрак и даже простые сумерки напоминали о моем увечии, о том, что некромант из меня теперь, мягко говоря, так себе. Магические светлячки или обычные фонари — лучший способ предупредить нечисть и нежить о своем появлении. Впрочем, даже с ними мои дела обстоят не слишком хорошо. Приходится устраивать настоящую иллюминацию, чтобы не спотыкаться на каждом шагу.

Сообразив, что сваливаюсь в упаднические настроения, приказал себе заниматься делом, а не ковыряться в том, что исправить невозможно. Тем более, что совсем скоро темнота начала потихоньку рассеиваться. Из недр штольни в мою сторону двигался призрачно-молочный огонь. Я видел только его и ничего больше. Лишь когда дух оказался совсем близко, мне удалось разглядеть его получше. Широкоплечий дядька, невысокий, с окладистыми усами до самого подбородка. В общем, вывод был сделан правильный — стуканец.

— Я к тебе с добром и дарами, — поднял повыше фляжку. — Не побрезгуй.

На мертвенно-бледном лице духа появилась одобрительная улыбка. Он повернулся ко мне спиной и, махнув рукой, пошел в глубь штольни. Свет его лампы стал намного ярче — я мог следовать за ним, не спотыкаясь. Идти пришлось недалеко. Один из боковых коридоров закончился завалом. Наверное, бедняга там и нашел свою смерть.

Дух показал рукой на груду камней. Туда я положил сухарь, потом вылил большую часть ракии, после чего в штольне сильно запахло спиртным. Стуканец довольно покивал. Духи запахов не обоняют, но чувствуют их иначе. Правильней сказать — видят их.

Ракия явно пришлась по вкусу — еще бы, ее продавали в одном из лучших трактиров Рифта и делалась она из сока черешни. Знатно так делалась и легко пилась.

— Будем знакомы, — подытожил я и, выдохнув, одним глотком допил остатки ракии из фляги. — Надеюсь, сработаемся!

Стуканец покивал. Даже сделал вид, что хлопает меня по плечу. Хороший мужик, похоже. Молодец, Темнолесская — поесть всегда успеется, а с местными обитателями лучше сразу контакт наладить.

Странно, но на этом общение не закончилось. Постояв немного, словно о чем-то думая, стуканец махнул рукой, приглашая следовать за ним. Идти или нет? Вопрос неоднозначный. С одной стороны — негоже обижать того, кому только что принес дары. С другой — никто не знает, что на уме у духов. Они далеко не всегда на добро отвечают добром. Да и непонятно, надолго ли растянется прогулка, а есть хотелось.

— Прости, — решился я. — Меня ждут. Давай в другой раз?

Призрак не стал настаивать и тотчас пропал, а я отправился искать столовую. Учитывая размеры форта и отсутствие темнового зрения, задачей это оказалось непростой, но удача была на моей стороне — вскоре я услышал громкие голоса и, направившись на их звук, нашел выход из помещений во внутренний двор. Перед тем, как выйти к коллегам, погасил светлячка. Незачем показывать свои слабости. Рано или поздно, конечно, все само вылезет, но в моем случае лучше как можно позже.

— Но как же так, маэстрина Темнолесская? Вы же маги! Должны помогать простому люду! — возмущалась какая-то женщина.

— Мне об этом сообщить забыли, — услышал я голос Темнолесской, — поэтому, дорогая пани, поезжайте в Рифт и обратитесь к Совету магов. Как только они решат, что у нас новые обязанности — выпустят приказ, и мы тут же бросимся обыскивать все местные кабачки в поисках вашего дражайшего супруга. А кое-кто даже пробу со всей выпивки снимет, дабы проверить, не травят ли, случаем, людей. Но пока приказа такого нет, а потому ничем помочь не можем.

— Агнешкиных-то детишек искали!

— Вашего Яцика тоже искали. Раз семь. У меня чуть весь личный состав не спился — так старательно его искали. Семь — волшебное число. На восьмой ищите сами, если не боитесь за свою печень. А я не могу позволить подчиненным регулярно обыскивать кабаки. Призывать призраков, когда пропадает ваш Яцик — тоже не собираюсь. Покой мертвых по пустякам не тревожат.

— Его уже два дня дома нет! Для вас это пустяки?!

Похоже, настала пора вмешаться и мягко поставить Темнолесскую на место, хотя, чисто по-человечески, понять ее можно — явился какой-то там непонятный хмырь из столицы, занял место, которое она для себя уже присмотрела.

Я вышел на свет. С облегчением выдохнул — ненавижу собственную слепоту и беспомощность.

— Что тут у нас происходит, очаровательные дамы? — спросил, разглядывая посетительницу — дородную женщину неопределенного возраста с цветастым платком на голове.

— А вы почему не в столовой? — огрызнулась Темнолесская, враждебно сверкнув глазами.

— По вам соскучился, прекрасная маэстрина, — ответил я, приветливо улыбаясь, а потом попросил: — Представьте меня, пожалуйста, гостье.

— Пани Бисова, это наш новый начальник, мэтр Ясен Светловский, — отрапортовала Темнолесская. — Можете изложить ему свою жалобу. Есть вероятность, что он захочет лично поискать вашего супруга и заодно проинспектирует все кабаки и трактиры в Трыне. Я же, с вашего позволения, пойду обедать, а то все остынет.

— Простите, маэстрина, не могу вам этого позволить. Мне жизненно необходимо ваше присутствие, — остановил ее я, а потом повернулся к просительнице: — Так чего вы хотите?

— О, как же это хорошо, что вас прислали в наши края! Теперь, наверное, все наладится, а то ведь хожу сюда, хожу, а они и вовсе не помогают. А ведь должны? Зачем они иначе здесь живут, если людям не помогают? А хотите, я пирог вам испеку, мэтр Светловский? А еще у меня курочки пестрые… — все это выплеснулось на меня за какие-то считанные секунды да еще и в таком темпе, что я не все слова успел понять.

— Стоп, пани Бисова! — рыкнул на нее я, сообразив, с кем придется иметь дело и почему Темнолесская с такой охотой попыталась удрать. — Если вы хотите получить помощь, извольте выражаться коротко и по сути.

— Так муж у меня пропал! Пошел в кабак и пропал, — захлопала глазами Бисова. — Два дня уже дома не был. Никто его не видел, не слышал. Искать надо. Вдруг волки задрали?

— Пьяных волков мы в последние дни в лесу не замечали, мэтр Светловский! — бодро доложила Темнолесская. — А ежели б Яцика волки схарчили, вся стая бы потом на луну песни выла и на опохмел просила.

— Я правильно понял, что это не первое исчезновение вашего супруга? — обратился я к Бисовой.

— Да не то чтобы… — замялась она, потом спохватилась и опять затараторила: — …но он в последнее время сам не свой ходил. Говорил с кем-то невидимым. Нес какую-то чушь. А денег-то на кабаки у него не было! Я после последнего раза и вовсе ему ничего не давала. На что ему пить-то?

— Чтобы Яцик и не нашел денег на выпивку? Какими еще вы нас чудесами удивите? Говорящими собаками, некромантами, которые в темноте не видят, призраками, которые врезаются в стены и набивают шишки? — опять влезла Темнолесская. — Пани Бисова, хватит кормить нас сказками. Явится ваш Яцик сегодня или завтра...

— Маэстрина, ваше желание помочь похвально, но позвольте мне самому поговорить с пани без ваших комментариев, — я по-прежнему старался казаться благожелательным, скрывая, как задели меня ее слова. Неужели все-таки знает? Или просто заметила мелочи и уже сделала выводы? Если да, то уровень у нее повыше ожидаемого. Как вариант — просто попала пальцем в небо. Но выясним это позже. Повернулся к Бисовой и спросил: — Как давно ваш муж странно себя ведет?

— Да уж недели три как.

— Вот как раз после последней попойки! — сообщила Темнолесская, демонстрируя во всей красе свою склонность к нарушению субординации. — Допился до горячки. Поздравляю, пани Бисова. Раньше нужно было своего мужа…

— Маэстрина, а сделайте-ка кружочек вокруг форта. Бегом, разумеется. Хочу оценить уровень физической подготовки личного состава. Если я правильно помню, вы отвечали за гарнизон в мое отсутствие?

— Правильно помните, — зыркнула на меня Темнолесская.

— Вот и отлично. Значит, начнем именно с вас. Просто замечательно, что вы не успели пообедать. Резвее бежать будете. А я пока закончу разговор с пани Бисовой, и подожду вашего возвращения. Постарайтесь не задерживаться — обед стынет, — заметив, что Темнолесская вот-вот начнет перечить, тут же добавил: — Если вам мешает бегать эта раритетная мантия, могу дать время переодеться. Я же не зверь…

Темнолесская презрительно фыркнула и взяла довольно резвый старт, успев бросить как бы себе под нос, но так, чтобы я услышал: «Козел!»

Детский сад. Предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

— Как хорошо, что вы к нам приехали! — тут же затараторила пани Бисова. — Лунные совсем распустились без начальства! Пани Темнолесская стыд и совесть потеряла! Дворнягу подобрала, в форте ее держит. А та псина колбасу у меня однажды стащила. В другой раз крысиного яда ей подсуну. А Олежа Забалуев? Позавчера лавку Димитра обнесли. Наверняка он это был! Его Тинка наша видела!

— Видела, когда он крал?

— Да. Яблоко на рынке!

— Причем тут лавка Димитра?

— Яблоко украл, значит, и лавку мог обнести!

Замечательная логика!

— Пани Бисова, давайте с вами договоримся, — сказал я, напуская на себя сердитый вид. — Все, кто служит в этом форте — мои подчиненные. За них отвечаю я. Есть претензии? Приходите, разберемся. И забудьте про идею подсунуть яд маэстрине Темнолесской или ее псу… так и не понял, кого вы травить собрались. А если вам в голову придет какая-нибудь самостоятельность, имейте в виду, меня перевели сюда из сыскного отделения. Не сомневайтесь — виновных найду быстро и примерно накажу, а у лунных магов фантазия на такие дела очень богатая. Мы понимаем друг друга?

Бисова нервно поправила платок.

— Да. Понимаем, — пробормотала она, мигом растеряв охоту рассказывать гадости.

— Итак, вернемся к нашей проблеме, — у меня был огромный соблазн отправить ее подальше, но кое-что в словах Бисовой не давало этого сделать. Может, конечно, у Яцика и впрямь началась горячка… или нет. — Перед тем, как ваш муж начал вести себя странно, было что-нибудь необычное? Он что-нибудь говорил, куда-то ходил?

— Все как обычно. Три недели ни капли на грудь не принимал — после последней попойки я его денег лишила, а десять дней назад и вовсе коз пасти отправила.

— То есть, три недели назад вы его лишили выпивки и он тут же зачудил? — терпеливо повторил я.

— Да! Ой! — спохватилась Бисова. — Когда Яцик отправился пасти коз, я еду ему с собой собрала. А он не взял. Вы спросили про странное — вот оно.

— А когда он вернулся?

— Три дня назад. В горах побыл с неделю. Там трава сочнее.

— А чем же он питался все неделю?

— Не знаю. Сказал, мол, в горах поздней весной всегда еда найдется.

— Вот он вернулся со стадом домой и дальше что?

— Коз загнал, денек промаялся без выпивки и… пропал. Два дня его не было.

— Вы знаете, где именно он выпасал коз?

— Нет. Откуда же? — пожала плечами Бисова. — Знаю, что за Трынско ущелье. А куда дальше — про то только Яцику и ведомо.

— Когда он вернулся, от него брагой разило? — история мне не нравилась. Чутье подсказывало — что-то здесь не так, но что?

— Откуда ж у него брага-то в горах? — Бисова возмущенно засопела.

— А в тот день, когда он вернулся с козами и оставался дома, он по-прежнему чудил?

— Еще как. Сказал, мол, мать его, покойница, в дом к нам заявилась. Велел ей тоже на стол накрыть. И разговаривал, как будто она и впрямь у нас была.

— Занятно…

Я посмотрел на дорогу. Со стороны ближайшего села, размахивая руками, к нам бежала какая-то девушка.

— Любавка! Любавка! Горе-то какое! — вскоре донеслось до нас.

Бисова побледнела, прижала ладонь ко рту. Я даже приготовился ловить ее, если в обморок рухнет, но нет, удержалась.

Тем временем девица шустро бежала в нашу сторону, и ее толстая русая коса раскачивалась, словно подгоняя хозяйку. Бисова поспешила на встречу. Я решил не отставать.

— Любавка! — запыхавшись, проговорила девица, добежав до нас. — Яцика твоего нашли! Мерт-во-го-о-о! — растянула она последнее слово.

— Ох ты ж горюшко-о-о! — завопила Бисова на такой ноте, что у меня в голове зашумело и уши заложило. — Горе-горемычно-е-е-е! Да на кого ж ты меня, сиротинушку остави-и-ил!

Я потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, чему сильно мешали завывания под ухом. Мне очень бы хотелось ей посочувствовать, но лунные маги не слишком подходящие утешители. Мы всю жизнь идем нога в ногу со смертью, и в какой-то момент она становится чем-то привычным, обыденным… по крайней мере, если это не касается тех, кто нам очень дорог. Но таких крайне мало. А у кого-то и вовсе нет.

— Сразу видно — новое начальство прибыло! — заявила Темнолесская, подбегая к нам. Она даже почти не запыхалась. Значит, одно из двух — либо у нее очень хорошая физическая форма, либо есть тайные тропы, позволяющие сильно сократить расстояние. И то, и другое неплохо. — Так что, мэтр, вы кого-то уже убили или только собираетесь? — уточнила моя головная боль номер один.

— Будущее покажет, — я смерил ее многозначительным взглядом и уточнил: — Ничего не могу обещать.

Бисова, заметив, что на нее перестали обращать внимание, взвыла так, что даже Темнолесская поморщилась.

— Любава, вы потише убивайтесь, а то уши закладывает. Помнится, не так давно вы спрашивали, нельзя ли Яцика превратить в зомби, чтоб не пил и не своевольничал. Теперь появилась отличная возможность это сделать, а вы расстраиваетесь, — успокоила безутешную вдову Темнолесская, а потом повернулась к девушке, что принесла печальную весть: — Тинка, что у вас случилось?

— Яцика нашли! — хлюпнула носом та. — Мертвого совсем!

— Так хорошо же, что совсем. Иначе упокаивать бы пришлось! — ничуть не смущаясь заверила ее Темнолесская.

А я-то еще себя считал бесчувственным чурбаном. Погорячился. Куда мне до Темнолесской. Однако, как ни странно, ее утешения на женщин подействовали.

— Где нашли? Отчего умер? — продолжила допрос маэстрина.

— Так перед самым ущельем лежал. А отчего умер — не знаю. Мужики говорят — просто умер и все.

— Не убит, то есть? Крови на теле нет? Череп и кости целы? Раны или укусы имеются? Его никто не пытался съесть?

Услышав эти перечисления, Любава опять взвыла в голос, а Тинка позеленела и приготовилась падать в обморок.

— Маэстрина, вы хотите еще раз пробежаться? — уточнил я у неугомонной маэстрины.

— Для вас мэтр, хоть десять кругов, — улыбнулась Темнолесская.

Право слово, с ее размалеванным лицом это выглядело почти устрашающе. И зачем она только красится так жутко? Симпатичная же… была бы… наверное… насколько это можно разглядеть. К слову, а ведь ничего у нее на лице не смазалось. Значит, точно — забежала за угол, а там обходными путями вернулась. Ох, Темнолесская, как же непросто с такой, как ты.

— А что вам не нравится? — спросила она с самым невинным видом.

Все мне нравится. Полнейший восторг. Но вслух лишь сказал:

— Давайте профессиональные подробности оставим для своих.

— Как скажете, мэтр Светловский, — издевательски поклонилась зараза Темнолесская.

— Кто нашел тело Бисова? — спросил я.

— Митко. Сторож наш кладбищенский, — прохлюпала носом Тинка. — Травы собирать пошел, а там…

— Понял, понял, — я вовремя успел остановить очередной поток рыданий. — Все, пани, отправляйтесь домой. Тело пусть охраняют, но не трогают. И не затопчите там ничего…

— Так его ж в Трын уже отвезли… — захлопала глазами Тинка.

— Да… Быстро сработали, — пробормотал я, представляя, как эти варвары затоптали все следы.

Велик был соблазн махнуть рукой и сначала поесть, но потом решил, что потерплю.

— Маэстрина Темнолесская, пойдете со мной, — велел я, резонно предположив, что ее присутствие не будет лишним по многим причинам. Во-первых, она знакома с местными жителями. Во-вторых, знает окрестности. В-третьих, совместная голодовка позволяет быстрее найти взаимопонимание. Главное — не убить друг друга в процессе.

ГЛАВА 2 — Необычный свидетель

Надо было мне сразу идти в столовую и сделать вид, что не заметила, как напряглась сторожевая нить рядом с фортом. Дежурство было мое, встречать мне, но, если здраво рассуждать, кто там мог явиться? Жалобщицы на Митко и его эксперименты по повышению уюта на городском кладбище? И что этим женщинам не нравится? Кладбище как с картинки стало. Лучшее место для ночных посиделок. Тихо, тепло, чисто и уютно. Коврики вязанные — красота. Я даже пару таких у Митко для своей комнаты взяла… Да что говорить? Некоторые женщины — странные.

Так вот, сегодня выходить к посетительнице мне точно не следовало. Поорала бы немного, да и ушла. Тем дело бы и закончилось. Но нет, дернуло ж меня выйти. В итоге к нам с Бисовой присоединился со всех сторон замечательный мэтр Светловский, и начал порядки наводить. И как он выбрался-то так быстро? Я его специально отправила в лабиринт, откуда самостоятельно не спасешься. Наступаешь на плиту-ловушку, запускается отсчет. Через минуту коридор за спиной блокируется, и ты оказываешься в системе разветвленных ходов. Во время боевых действий там предполагалось уничтожать противника. Ну а мы нынче используем лабиринт для новичков. Судя по всему, Светловский что-то перепутал и не туда свернул. Неужели он до такой степени никчемен? Я ведь очень подробно дорогу объяснила.

Впрочем, надо отдать ему должное, пока он все происходящее воспринимал с улыбочкой да шуточкой, словно так оно и должно быть. И как-то от этого желание вредить сходило на нет. Не выглядел Светловский как наглое начальство, которое явилось из столицы устанавливать свои порядки.

Когда мэтр велел мне отправиться на пробежку вокруг форта, я и не подумала слушаться. Забежала за угол и за пару минут оказалась с другой стороны укрепления. Зачем утруждаться? Нет, с физической формой у меня все отлично — по утрам по десять кругов здесь наматываю. Но одно дело сама, а другое — по приказу.

Допрос пани Бисовой слушала из-за угла. Мэтр Светловский решил продемонстрировать служебное рвение и выбрал просто идеальную возможность для этого — расследование страшной смерти Яцика от белой горячки. Курам на смех. И сам станет посмешищем, и нас тоже перед местными ославит.

В Северном форте настолько спокойно, что главными происшествиями являются жалобы на Митко, результатом которых стали регулярные ночные дежурства на кладбище. И от желающих подежурить отбоя нет. Еще бы — и уютно, и сытно, и выбор напитков очень даже пристойный, и культурная программа удивительно хороша. Митко за всем следит и все организовывает. У нас даже расписание дежурств висит на стене в мертвецкой. Кстати, надо его спрятать. Нечего Светловскому об этом знать — вдруг лавочку прикроет. Так-то пока он мягко стелет, но расслабляться не стоит.

Предложение вместо сытного обеда отправиться в Трын, чтобы отдать дань памяти Яцику, почившему от зеленого змия, оказалось не пределом моих мечтаний. Нечитайло целый пир наготовил, а мы, как два идиота, потащимся смотреть на обыкновенного мертвяка, будто мало их видели.

— Мэтр, вот зачем вам это понадобилось? — спросила я. — Яцик спился и помер. Мы такими смертями не занимаемся. Было бы убийство, тогда да. Но если мы начнем расследовать смерть каждого пьяницы, то нам и спать будет некогда, и есть. А Нечитайло такой обед в вашу честь приготовил…

— Темнолесская, в ваши обязанности не входит со мной спорить, — Светловский так сурово на меня посмотрел, что пререкаться и впрямь расхотелось.

— Но, может, сначала пообедаем? — предложила я. — Никуда Яцик от нас теперь не денется. Тинка заверила, что он совсем мертвый. Значит, точно не сбежит. Вечерком по холодку сходим и посмотрим.

— Вечерком местные все следы окончательно затопчут, если уже этого не сделали, так что потерпите немного. И, вот еще, сходите, предупредите остальных о наших планах и попросите кого-нибудь чуть позже приехать в Трын за телом. Нужно доставить его в мертвецкую.

Сбегала в форт, в общих чертах рассказала парням про Светловского, и они тут же направились к нему знакомиться — всем было любопытно, что это за гусь такой столичный приехал. Наверное, следовало раньше сообщить им о его прибытии, но как-то времени не нашлось — с появлением Светловского все пошло шиворот навыворот.

Новый начальник расточал улыбки налево и направо. Вежливо представился, каждому сказал что-то приятное: деду Бойко и Нечитайло пообещал поиграть с ними в шашки, Луке Аристову задал пару вопросов про охоту, Григорашика похвалил за любовь к животным… Вот ведь ушлый — наверняка выучил досье на всех, кто служит в форте. Вскоре мне стало ясно — единство наших рядов нарушено. Поведение нового начальника поколебало решимость подчиненных устраивать ему каверзы. Да и вообще какой-то он странный для лунного мага, сосланного за провинность к демону за пазуху — слишком много улыбается, слишком компанейский. У нас даже Нечитайло и то не такой дружелюбный.

Узнав о том, что случилось с Яциком, все сказали то же, что и я — нечего там делать. Мужик просто спился и помер.

— Да зачем оно надо, мэтр Светловский? — спросил его Нечитайло. — Я таких вкусностей наготовил. Остынет же! В Трыне постоянно кто-нибудь умирает, но это не наше дело.

— Его ж никто не убил, — согласился с ним дед Бойко. — Помер сам, так чего ж нам лезть? Идите с нами, устроим праздник в честь вашего приезда.

— Я могу потом сходить, следы глянуть, — предложил Лука. — Если вам так нужно убедиться в том, что Яцик сам в ящик сыграл.

— Нет, спасибо, мэтры, — отказался Светловский. — Ценю ваше желание избавить меня от лишних хлопот, но предпочитаю для начала оглядеться, с местными познакомиться, а это хороший повод. Темнолесская, вы со мной. Лошадей брать не будем. Хочу пройтись, благо, здесь недалеко, как я вижу, — он посмотрел на Трын, который и впрямь находился поблизости.

Всю дорогу неугомонный Светловский в подробностях вызнавал у Бисовой, чем занимался Яцик в последние несколько месяцев.

Чем он занимался? Да я и сама могу сказать — беспробудно пил, в минуты просветления работал по хозяйству, а заодно пас коз на горных пастбищах, которые находятся сравнительно недалеко. Местные мужчины не уходят туда на весь сезон, а просто выгоняют скот на неделю-другую. Потом возвращаются к Трыну. Тут тоже есть пастбища.

Перед домом Бисовых стояла телега. Лошадей уже увели — не любят они мертвецов. На соломе лежало тело. Обычное. Мертвое. Было бы чего… Стоп.

Я остановилась, не дойдя пары шагов до телеги, и почувствовала, как волосы на голове становятся дыбом. Тело было целое, вот только от него ощутимо тянуло лунной магией.

— Ну что, пани Темнолесская, скажете? — обратился ко мне Светловский.

Хотела бы я ему ответить… Но рано. К слову, ведь это очень подозрительно — приехал к нам маэстро Светловский, и в тот же день мы находим тело Яцика, с которым явно поработал кто-то из лунных. Не странно ли? Никто из наших не стал бы убивать беднягу. За них поручусь. Но и Светловскому зачем? Может, хотел выслужиться перед начальством, ведь в нашей глуши настоящее дело найти непросто? Вот и сотворил себе… подходящий труп. Так себе, конечно, идея. Но другой пока не было.

Я подошла к телеге, оглядела тело Яцика. Повреждений нет. Никаких. Значит, не ритуал. И фон очень равномерный. Словно беднягу прокляли. Да и то не всякое проклятие дает подобный эффект.

— Коллекционер душ, — подсказал мне Светловский.

— Шутите? — не выдержала я. Абсурдность предположения потрясала. Ну кому в здравом уме и памяти понадобится душа такого, как Яцик? Получше никого не нашли?

— Не шучу. Из него вытянули душу. Именно этим заклинанием. Видите, какой фон ровный? — пояснил Светловский, проводя рукой над трупом и подсвечивая для меня следовую магию.

— Вы в Академии не преподавали? — фыркнула я — мэтр по-прежнему вел себя совсем не так, как от него ожидали. Это обескураживало.

— Нет, не преподавал. Вам не интересно?

— Интересно. Просто любопытно стало. У вас бы получилось, — заметила я.

— Спасибо! Я подумаю над этим, — без всякой иронии ответил Светловский. — Так что еще мы видим?

— Труп, — что еще я могла ответить? — Без видимых повреждений и следов борьбы. Просто был человек и не стало, потому что из него извлекли душу. И сделал это кто-то из нас. Я правильно понимаю?

— Выходит, что так. Если у вас здесь других лунных нет. Как вы прокомментируете ситуацию, маэстрина Темнолесская?

— Никто из наших этого не делал. Могу поручиться за каждого, — ответила я. — Из всех, кто мог расправиться с Яциком — только его жена. Но в области некромантии у нее очень слабые способности.

— Слабые? — тут же насторожился Светловский.

— Она практикует поднятие на курах.

Мэтр удивленно приподнял бровь, словно говоря: «Поясните, маэстрина».

— Ну что тут пояснять? — пожала плечами я. — Однажды она отрубила курице голову, а та возьми и побеги. Без головы. Визгу было…

— Ох и шутница вы, Темнолесская, — покачал головой Светловский и повернулся к Митко, что стоял неподалеку, с любопытством разглядывая новое начальство Северного форта. — Показывайте, где вы его нашли, — велел он нашему кладбищенскому сторожу, а потом предупредил Любаву: — Тело скоро заберут в форт, так что с телеги его не снимать, в дом не заносить, не трогать. Если, конечно, проблем себе не хотите.

Бисова попыталась запротестовать, но ей хватило и одного взгляда мэтра Светловского, чтобы придержать свое мнение. Странный он — улыбается, улыбается, подшучивает, а потом как взглянет сурово, так все сразу на задних лапках начинают плясать. Кажется мягким, солнечным, почти плюшевым, но в любой момент может выпустить когти. С таким надо осторожней.

И вот мы пошли… Мимо трактира «Вкусно, как у бабуси». Медленно, поскольку Митко прихрамывает и в целом из-за преклонного возраста нетороплив.

Вдох. Пахнет борщечком. С мясом и свежей сметанкой. Не такой, конечно, как у Нечитайло, но тоже ничего.

Выдох. Вдох. И пироги с мясом. Свежие. Только из печи. Или еще в ней. «У бабуси» замечательные пироги. Рот наполнился слюной, а сердце — ненавистью к Светловскому, который шел себе и шел, словно только что пообедал.

Выдох. Вдох. Что-то еще… на второе. Точно кюфтета по-трынски. Фрикадельки, тушеные в особом секретном соусе, рецепт которого знает только владелец трактира — почтенный и уважаемый Тошко Милков… О, боги! Как же я ненавижу этого человека! Не Тошко, конечно — Светловского.

Поравнявшись с трактиром, мэтр посмотрел на меня с сочувствием, велел Митко подождать, а сам скрылся за дверью. Вернулся быстро с кувшином молока и несколькими кусками мясного пирога в большом промасленном кульке.

— Вы так жалобно смотрели на дверь, что я не выдержал, — заявил он, протягивая мне добычу.

— Спасибо! — сказала я, вытаскивая из пакета пирог. В эту минуту мне вдруг подумалось, что Светловский очень даже ничего. Может, и не надо его выживать? Зачем добра от добра искать? Не так уж мне и нужна прибавка к жалованию. А как надоест, все равно уеду отсюда.

— …я так понимаю, приезжие в Трыне — редкость, — получив от меня порцию пирога, Светловский продолжил разговор с Митко, которому тоже перепало угощение.

— Да не то чтобы редкость, но все на виду. В нашу глушь мало кто едет.

— А в последнее время приезжал кто-нибудь посторонний? Скажем, в течение месяца?

— Вы, например.

— А кроме меня?

— Нет. Посторонних не было. Ну вот разве мэтр Забалуев вернулся. Но он уже почти наш.

— Да. Верно. Забалуев, — рассеянно проговорил Светловский. — А что в округе из интересного имеется?

Я ела пирог, слушала их и понимала, что ничего не понимаю. Светловский вел себя так, будто на отдых приехал. Куда сходить, где поесть…

— А что с выпивкой, к слову? Есть что-нибудь интересное? По опыту знаю, в таких местечках, как Трын, иной раз можно наткнуться на нечто волшебное, — спросил мэтр с таким видом, словно только это его в жизни и интересует.

— Ракию в трактире «Вкусно, как у бабуси» попробуйте, — порекомендовал сторож. — Такую нигде не найдете.

— Непременно попробую, — пообещал Светловский. — Ну а чем еще славен Трын?

— Еда у нас очень вкусная. Три трактира и в каждом свои рецепты, своя выпивка, — с гордостью поделился с ним Митко. — У нас здесь любят вкусно поесть, да в компании посидеть.

Про кладбище он ничего не сказал. Ну и к лучшему. Светловский странный. Совершенно не понимаю, что у него в голове.

До самого места я слушала подробное перечисление всех прелестей Трына. Их оказалось так много, что к концу нашего пути у меня создалось впечатление, что речь идет о каком-то другом городе. Кое-чего я и впрямь не знала. Например, про водопады в Яблоневом ущелье. Как-то не доводилось ходить в ту сторону.

Мы уже были почти на месте, как нас нагнал Дёмка.

— Тяф, тяф! — довольный, уши по ветру, хвост как помелом метет. Все ясно — пирог учуял. У Дёмки нюх покруче, чем у хорошей ищейки, вот только мой пирог увы, уже закончился.

Светловский охотно отдал песику остатки своего перекуса, окончательно завоевав и его симпатии.

На место пришли вскоре. Ничем не примечательный островок примятой травы со следами лошадей и телеги, на которой увезли тело.

— Его не здесь убили, — бросил Светловский, толком даже ничего не осмотрев.

— Похоже на то, — буркнула я. Правда, для этого вывода мне пришлось потратить времени побольше — проверка остаточного фона требует некоторой сосредоточенности. А вот наш мэтр делает это так же свободно, как дышит.

Интересно, чем Светловский занимался до своего появления в нашем форте? Выяснить бы, но так быстро не получится. Хотя Нечитайло уже отправил запрос по своим каналам. День-два и все узнаем.

— Дёмка, а ты что-нибудь интересное почуял? — спросила я своего ушастого приятеля.

Уж не знаю, почуял или нет, но хвостом завилял еще быстрее и принялся что-то вынюхивать.

— Труп пробыл здесь не меньше дня, — сообщил Светловский, оглядев место.

Я кивнула — трава, на которой лежало тело, немного выцвела и пожухла. Понятно, что прошло довольно много времени, прежде чем Яцика нашли. Возможно, убили его сразу после того, как он ушел из дома.

Обидно. После заклинания «Коллекционер душ» на свидетельство призрака можно не рассчитывать, значит, лунная магия здесь не в помощь.

Мы разошлись в разные стороны в попытке найти хоть какие-нибудь следы.

Этому нас тоже учили в Академии. Некромагия — очень удобный инструмент при раскрытии преступлений, но далеко не всесильный. Хороший лунный маг должен уметь обходиться и подручными средствами, и даже совершенно без магии.

— Вы тут специально, что ли, следы затаптывали? — спросил Светловский у Митко. — Такое чувство, будто весь Трын за телом приезжал, а попутно танцы здесь устроили.

— Так это… — сторож почесал в затылке, сдвинув шапку на бок. — Всем ведь интересно! Да к тому же слух прошел, будто Яцик сокровищницу нашел. Оттого и помер. А раз нашел, то наверняка и драгоценности с собой прихватил. Вот и искали. Вдруг выронил по дороге.

— И кто же этот слух распространил? — угрюмо уточнил Светловский.

— А мне почем знать? — пожал плечами Митко. — Одна баба сказала другой, та — третьей. Концов не найти теперь.

— Нашли драгоценности-то?

— Да какое там? А ежели кто и нашел, то никому не сказал. После узнаем. Ежели кто внезапно разбогатеет… или, напротив, сгинет, — добавил он зловеще. — Люди любят придумывать, да только сказки про сокровища частенько приводят не к богатству, а к погибели, притом совершенно напрасной.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул Светловский, продолжая кружить вокруг места, где нашли тело Яцика, и, спустя недолгое время заметил: — А ведь изобретательно!

— Что именно? — не поняла я.

— От улик избавились и все вытоптали. А что за сокровищница? По слухам.

— Говорят, лет тридцать назад здесь разбойники промышляли, — объяснила я. — Ну и, как водится, у них в одной из пещер была сокровищница. А где та пещера — никто не знает, но все мечтают узнать.

Лай Дёмки стал торжествующим. Я нашла взглядом пушистые уши, то и дело выглядывающие из высокой травы. Пришлось идти к нему.

Наш всеобщий любимец далеко не всегда находил то, что нужно, но порой его помощь оказывалась очень даже не лишней. На сей раз его находкой оказалась… мышь. Дохлая. Раздавленная. Хорошо хоть вонять еще не начала.

— Фу, Дёмка, фу! — раздосадованно велела я.

— Что-нибудь нашли? — подоспел Светловский, хотя его никто не звал.

— Нет. Просто дохлая мышь.

Мэтр присел на корточки, разглядывая Дёмкину находку, потом достал из кармана пустой кожаный мешочек со шнуровкой. Взяв мышь за хвост, спрятал ее и затянул шнур.

— Чучелко решили сделать? — съязвила я.

— Нет. Свидетеля хочу допросить, — Светловский убрал мешочек в карман.

— Мышь?

— А чем вам мышь как свидетель не угодила?

— Так даже если ее раздавил кто-то из убийц, она все равно ничего не увидела. Мыши слишком мелкие. Наверх редко смотрят. Вот если б кошка или собака…

— Это вам в Академии такое говорили, маэстрина? — сурово посмотрел на меня Светловский.

— Да.

— Считайте, вам нагло соврали, — невозмутимо ответил Светловский. — А теперь пойдемте. Я увидел все, что хотел.

ГЛАВА 3 — Ведьма Веснянка

Предложение Темнолесской подождать с расследованием до вечера по понятным причинам меня не порадовало. Вечером, когда начнет смеркаться, я непременно должен вернуться в свою комнату... Будь оно все неладно.

Пришлось обойтись без обеда, хотя соблазн задержаться оказался велик. Лошадь позволила бы немного сэкономить время, но мне и так часов десять пришлось протрястись в седле. Пусть Демон отдохнет, а я прогуляюсь, тем более, что расстояния здесь крошечные, а ходить мне нравится немного больше, чем ездить верхом… Про портальную магию вообще молчу. С некоторых пор и это развлечение тоже не про мою честь. Во всяком случае, без очень веских на то оснований.

Если задуматься, Северный форт стал вполне естественным финалом моей карьеры. А дальше… Как там сказал Копош? Жениться на селянке и выйти в отставку?

Не следовало себя обманывать — даже если я еще раз смогу сорвать планы Копоша, обратно в четвертый отдел мне дорога заказана, что и говорить про командование фениксами. В чем-то мой бывший начальник прав — мое время прошло, пусть даже дело и не в возрасте.

Рука сама собой потянулась к фляге с ракией, вот только запас я восполнить не успел…

...Так, Светловский, ты опять себя грызешь! Не время и не место! Закончишь со следственными действиями, купишь бутылку ракии и, заперевшись в комнате, дашь волю своим демонам. А сейчас, будь любезен, займись работой. У тебя это отлично получается… при свете дня.

Темнолесская, вопреки опасениям, вела себя сносно, а после того, как пирогом перекусила, и вовсе стала паинькой. Вот что голод с людьми делает.

Одного взгляда на Яцика мне хватило, чтобы понять — дело куда более интересное, чем казалось на первый взгляд. И, разумеется, о смерти от алкоголя речи не шло — лунной магией от тела фонило так, что даже Темнолесская быстро все поняла.

Заклинание «Коллекционер душ» — почти классика, доступная некроманту не ниже третьего уровня. Не самое затратное, не самое сложное, но требующее определенных знаний и умений.

Я вспомнил досье на каждого из вверенного мне гарнизона. На подозрении остались Василиск Нечитайло, Бойко Дрогвич, Олежа Забалуев и, разумеется, Темнолесская. А вот Григораш Драконов и Лука Аристов в список не попали коллекционер душ был им обоим не по зубам.

Нечитайло, Дрогвич, Забалуев, Темнолесская. При этом Забалуев не так давно ездил в Рифт. Не о нем ли в таком случае шла речь в кабинете Копоша?

В памяти промелькнули совсем еще недавние события...

***

— Светловский, я говорил тебе не лезть в это дело? — голос Копоша, шефа четвертого отдела, был обманчиво спокоен.

— А я говорил, что бездействовать не буду, — ответил я, хорошо понимая — расплата неизбежна, но совсем не жалея о своем выборе.

— Ты отказался выполнять приказ. Мало того — устроил настоящую бойню на кладбище. От твоих рук пострадала группа чистильщиков, — Копош говорил так, словно проблема заключалась в его приказах и моем неповиновении, а вовсе не в попытке скрыть преступление.

— Никто не погиб. Я их предупреждал, чтоб не трогали призрака, они не послушались, — держаться было все сложнее, но криками и протестами я мог лишь навредить самому себе… хотя куда дальше?

Мы смотрели друг на друга с ненавистью, но со стороны, наверняка, можно было подумать, что речь про обычные служебные дела.

— У чистильщиков был ордер на упокоение.

— Маэстро Копош, — заметил я. — Суд признал мои действия правомерными. Призрак дал показания. Преступник отправлен в тюрьму. Чем вы недовольны?

— Суд признал правомерными действия на кладбище и принял в расчет, что ты никого не покалечил и не убил, но в твоем личном деле теперь выговор за неподчинение приказу, не так ли? — вкрадчиво спросил Копош.

— Мое личное дело уже давно не выглядит безукоризненно. И что?

— С такой подпорченной биографией и проблемами со здоровьем тебе больше не место в четвертом отделе, — на губах Копоша играла торжествующая улыбка. — Поэтому сегодня ты уезжаешь в охранный гарнизон Северного форта. Как раз туда, куда мы отправляем отребье, — Копош злорадно оскалился. — Седьмой отдел. Ниже падать уже некуда, мэтр Светловский. Добро пожаловать в болото!

— А я отправлюсь туда вместе с чистильщиками, которым надрал задницы? Они, видимо, тоже не слишком здоровы, если позволили мне так с ними поступить.

— Это была случайность. Тебе просто повезло. Но ты по-прежнему слеп в темноте. И по-прежнему не переносишь магию порталов. Не говорю уже о твоих проблемах с алкоголем. Зачем ты нужен, Светловский? И кому? Тебя держали в четвертом отделе из жалости и благодаря твоим прежним заслугам. А теперь довольно — у тебя один день, чтобы собрать вещи и покинуть Рифт. Отправляйся в Северный форт, найди себе симпатичную селянку, женись и выйди на пенсию. Ничего больше этого тебе не светит. А в Рифте наконец-то станет спокойно.

— Под спокойствием вы понимаете полную безнаказанность для преступников? — спросил я невозмутимо, понимая — он намеренно бьет по больному, пытаясь хоть так отыграться за свои собственные неприятности. А я старался не слушать, не думать и не чувствовать ничего. Хотя больше всего хотелось пойти в кабак. Там публика поприятней, чем этот любитель кровавых денег.

— Пшел вон! — бросил мне Копош, багровея от злости и ненависти.

Что ж, ненависть — это у нас взаимное.

— С большим удовольствием, — я посмотрел на него с презрением, но развивать тему не стал. Смысла не видел. Никаких доказательств у меня нет.

Уже выходя, столкнулся в дверях со Стево — помощником Копоша. И очень уж мне не понравился и насторожил его торжествующе-предвкушающий взгляд. Не иначе как отправка в Северный форт — лишь первый уготованный мне сюрприз.

Ожидаемо. Я бы удивился, узнав, что Копош способен отпустить меня с миром. А раз так, то пришлось задержаться, желая собрать чуть больше сведений о том, что придумали эти двое.

Найдя на подоконнике дохлого комара, порезал себе палец, капнул кровью на иссохшее насекомое и провел ускоренный ритуал поднятия, удерживая силовую линию на минимуме. Напоследок создал поводок Маркелуса, позволяющий контролировать насекомое и слышать все, что происходит рядом с ним.

Осторожно проверил защиту Копоша. Мой бывший начальник традиционно экономил силы, довольствуясь одной лишь сферой молчания. Оно и понятно — бедняга по документам лунный маг первой ступени, а по факту у него средненькая вторая. Волшебный секрет в правильных знакомствах — со второй ступенью нельзя претендовать на должность начальника четвертого отдела. Думаю, результаты его испытаний были подделаны. Однако вторая ступень при любых знакомствах первой не станет, что сегодня было мне на руку — сфера молчания спасала от подслушивания под дверью, но «жучки» под нее пролезали без проблем.

Мой комар пролетел в вентиляционное отверстие и уселся на макушку Копоша, откуда была отличная слышимость.

— ….Стоило ли его отправлять в Северный форт? Он ведь неизбежно наткнется на наших… друзей? — говорил Стево. — В конце концов, речь идет об одной из достопримечательностей Трына.

— Непременно наткнется, но что с того? Связать со мной он ничего не сможет, а выглядит все совершенно невинно, — ответил ему Копош. — Кроме того, мой наблюдатель на месте. Он проследит за тем, чтобы Светловский не узнал лишнего. А если узнает, с ним случится несчастье. Так бывает, когда человек срывается и начинает слишком много пить. Но оно и понятно — сначала попал под неснимаемое проклятие, потом — вылетел из четвертого отдела, — нарочито сочувственно пояснил Копош. — Каково это — лунному магу первой ступени прозябать на задворках Загории? Вот и начал пить. Пил, пил и… помер.

***

Темнолесская косилась на меня с подозрением. И это понятно. Мои расспросы выглядели странно. А я просто пытался как можно быстрее составить мнение о Трыне и сообразить, что с этим крохотным городом не так. Какая из достопримечательностей могла привлечь Копоша. Заодно хотел выяснить, где тот самый наблюдатель.

Главным подозреваемым стал Олежа Забалуев. Здесь многое сходилось — недавно уезжал, имеет подмоченную репутацию. На досуге развлекался взломом замков и кражами.

Но был и важный нюанс — Забалуев не крал с целью наживы. Ему, судя по досье, нравился процесс. Все украденное он возвращал владельцам. Согласен, это не оправдывает воровство, но и не делает Забалуева полноценным преступником. Вернее всего, он любитель пощекотать нервы себе и другим. Достаточно ли этого, чтобы связаться с таким, как Копош? Пожалуй, нет. Человек, который возвращает владельцам украденное им же самим имущество — очень специфический. Я бы даже сказал, что он более честен, чем некоторые законопослушные граждане, раз не выбрасывает свои трофеи, не оставляет себе, а именно возвращает.

В общем, мне нужно было пообщаться со всеми новыми подчиненными и составить о них мнение, но пока вместо этого приходилось заниматься убийством. В том, что смерть Яцика — именно убийство, теперь не осталось ни малейших сомнений. И напрашивался еще один вопрос — почему это случилось накануне моего приезда? Есть ли связь?

Осмотр места, где нашли тело, дал много интересного. Для меня. Темнолесская, судя по всему, почти ничего не увидела и не заметила. В отличие от своего пса, который нашел нам ценного свидетеля.

Итоговая картина сложилась любопытная. Яцик пролежал в траве больше суток. То есть, убили его до моего приезда, а нашли — после. Если из дома он ушел два дня назад, значит, умер либо в тот же день, либо на следующий. Причем убийца — кто-то из местных. Кто-то, кто смог незаметно пустить слухи про сокровища, чтобы любители легкой наживы затоптали возможные следы. Хотя за сутки трава и сама должна была распрямиться, а потому не так уж много мы потеряли. Это подводит нас к другому выводу — убийца, скорее всего, знал о моем приезде и о том, кто я такой. Иначе не начал бы так старательно перестраховываться. Для гарнизона во главе с Темнолесской никто не стал бы так утруждаться. Откровенно говоря, не подслушай я разговор Копоша с Стево, и сам мог бы проглядеть. В самом деле — пьяница, которого уже не в первый раз ищут, просто напрашивается на неприятности. Его смерть — закономерный результат.

В голове, как наяву, прозвучали слова Копоша: «Каково это — лунному магу первой ступени прозябать на задворках Загории? Вот и начал пить. Пил, пил и… помер».

Желание купить в городе ракию поубыло. Можно просто снотворного себе найти. Пока занят делом — никаких мыслей. Вернулся в форт — поел, выпил снотворное и отдыхать. Звучит как неплохой план…

..Итак, очень вероятно, что таинственный соглядатай — убийца или его пособник. Человек, который предпочел перестраховаться, зная — если останется хоть одна зацепка, то я непременно ее найду.

Мышь раздавили в той стороне, где, по словам Митко, находится Трынское ущелье. Значит, скорее всего, убили Яцика не в городе, а где-то в горах. Почему я решил, что это так? Все просто — мышиный труп не сегодняшний. Лежит ближе к горам, чем Яцик. И он именно раздавлен, значит, речь не идет о смерти из-за болезни или иных случайных причин. При этом дороги здесь нет — просто луг и все. Следовательно, почти наверняка грызун погиб под ногами тех, кто принес сюда труп, а труп привезли со стороны гор.

— Так от кого вы в первый раз услышали про сокровища Яцика? — спросил я у Митко, когда мы отправились обратно в Трын.

— В кабачке обсуждали. Это ни для кого не секрет. Сами посудите, мэтр, Яцик пил?

— Пил, — кивнул я.

— Причем не просто пил, а запоями, — уточнил Митко. — А дом вы их видели?

— Да.

И впрямь неладно. Дом у Бисовых был добротный. Двухэтажный, большой, ухоженный. Да и жена отнюдь не в тряпье ходила. Очевидно, семейство погибшего не испытывало нужды. Так откуда же у них деньги, если Яцик либо пьянствовал, либо коз выпасал?

— Вот то-то и оно, — покивал Митко.

— А что соседи говорят?

— То же, что и остальные. Не иначе как дело в сокровищах. Так-то ни на чем плохом, кроме пристрастия к ракии, Яцика никто не ловил.

— Допустим, он нашел сокровища, — предположил я. — Но их же нужно кому-то продавать? У вас ювелиры есть? Или торговцы драгоценностями?

— Есть. Но им Яцик ничего не сбывал.

— Может, они просто молчат?

— Мэтр, у нас городок маленький. Все всех знают, — Митко со значением посмотрел на меня, мол, такое шило в мешке не утаить.

— И старинными деньгами не расплачивался?

— Нет.

— Тогда нет никаких сокровищ.

— Ну что вы прямо как бабы на рынке, — со вздохом проговорила Темнолесская. — Сокровища Яцика громко блеют, а главное из них — неплохо обращается со скалкой. Любава хозяйство ведет. И хорошо ведет. А Яцика она держала в ежовых рукавицах. Ему приходилось сильно изощряться, чтобы раздобыть деньжат на выпивку. С него же требовалось только коз выпасать, да кое-какую работу по дому делать. Вот вам и весь сказ о сокровищах.

— И все-таки кто-то напомнил о сокровищах, когда люди пошли Яцика забирать. Наверняка вы были при этом, — обратился я к Митко. — Чья была идея поискать вокруг тела, нет ли чего?

Сторож задумался. Потом покачал головой и признался:

— Не приметил. Может, и не при мне было. Мы ведь сначала выехали вдвоем с соседом Бисовых. Остальные потом нас нагнали. Я сперва даже не понял, чего они вдруг засобирались. Уже после услышал, как переговариваются.

Что ж, пока мимо. Теперь надо узнать, где были в это время остальные мои подчиненные. Хотя не исключаю, что у соглядатая Копоша есть сообщник из местных.

Тайком бросил взгляд на Темнолесскую. Несмотря на свой норов, и даже скорее благодаря ему, она оказалась единственной в форте, в чьей невиновности я был почти уверен. Таких людей мне довелось повстречать — они слишком любят протестовать против приказов, обсуждать их и поступать так, как сами считают нужным, а такие, как Копош, обожают отдавать приказы и ненавидят рассуждающих подчиненных. Налицо полная несовместимость. И деньги здесь ничего не решат.

В Трыне Митко нас покинул, а я решил заняться поисками снотворного.

— У вас аптеки тут имеются? — спросил я Темнолесскую. — Или солнечные практикуют? У кого вы лекарства и снадобья берете?

— У Веснянки. Ведьма наша. А что вам понадобилось? Может, в форте есть? — спросила маэстрина, исполнившись любопытства. И было похоже, что не от доброты душевной она спрашивает, а высматривает мои слабости.

— Снадобий по мелочи хочу прикупить для собственных нужд, — уклонился от ответа я. — Так где живет Веснянка?

— Я провожу, — охотно согласилась Темнолесская.

— Спасибо, думаю, сам справлюсь, если вы дорогу объясните, — отказался я.

— Не справитесь. У нее домик неприметный, — не дав мне возразить, маэстрина зашагала куда-то вперед по дороге.

— Вы ведь так торопились обедать, — напомнил я, догнав ее. — Вряд ли наелись одним пирогом.

— Мне не так много нужно, — фыркнула Темнолесская.

— Скоро ужин. Объясните мне дорогу и идите в форт. Как раз распорядитесь, чтобы что-нибудь приготовили, — я еще раз попытался от нее отделаться, но не тут-то было.

— Нечитайло в указаниях не нуждается. Все и так уже готово в лучшем виде, — заверила меня Темнолесская. — Идемте к ведьме, раз вам она нужна.

— Как скажете, — смирился я, понимая, что дальше отпираться глупо.

Изба Веснянки и впрямь оказалась неприметной, да к тому же и находилась на задворках, напоминая скорее сарай между двумя большими домами. Правда, то было всего лишь мороком. Не иначе как ведьма старательно поддерживала репутацию классической деревенской колдуньи.

Темнолесская постучала в дверь.

— Веснянка, ты здесь? — спросила она, заглядывая в дом.

— Искра? Заходи! — донесся до меня приятный женский голос. Довольно низкий, грудной, с легкой хрипотцой.

— Я тебе клиента привела, — заявила Темнолесская, давая мне знак идти за ней.

— Клиент — это хорошо, — мурлыкнула ведьма.

Изба оказалась куда более просторной, чем показывал морок. И чистой. Вкусно пахло свежим хлебом и сухими травами, пучки которых свисали с потолка у самой печи. Желудок тут же напомнил о себе урчанием. Ведьма понимающе улыбнулась, смерив меня быстрым оценивающим взглядом, а потом вдруг предложила:

— Составите мне компанию за ужином?

— Нет, благодарю, — отказался я, чувствуя себя слегка неловко. — Я хотел бы купить снотворного, если у вас есть такое.

— Разумеется, есть. Но получите вы его только после ужина. Искра знает — я понемногу готовить не умею, поэтому часто приглашаю гостей.

Посмотрел в окно. До сумерек еще около двух часов. Должны успеть.

— Нас ждут в форте, — заявила Темнолесская, не желая оставаться.

— Что-то очень срочное? — уточнила Весняна.

— Подождут, — опередил я Темнолесскую — уж больно хороша оказалась ведьма и, раз уж так настойчиво приглашает, так зачем отказываться?

— Значит, решено, садитесь за стол, мэтр… — Веснянка сделала паузу и вопросительно посмотрела на меня.

— Мэтр Светловский. Новый начальник гарнизона, — ответил я.

— Приятно познакомиться, мэтр Светловский, — ведьма еле заметно улыбнулась.

— Взаимно, пани…

— Веснянка, просто Веснянка. И можно на «ты». У нас, в Трыне, все запросто.

— Меня зовут Ясен, — представился я. — Раз уж по имени и на «ты».

— Садись к столу, Ясен… Искра, ты тоже проходи…

Все-таки какая женщина! Жгучая брюнетка с зелеными умными глазами. Возраст, пожалуй, примерно мой, хотя с ведьмами никогда не знаешь наверняка. Губы алые, рот большой, улыбчивый. Нос с горбинкой, длинный и тонкий, придающий лицу неповторимо-обворожительную неправильность. Мне всегда нравились именно такие. А голос… о, этот голос способен вдохновить на любые подвиги. И еще от нее очень вкусно пахло земляничным мылом. Такое в Рифте немалых денег, между прочим, стоит. Но, думаю, Веснянка сама его здесь делала — ведьма же.

Соглашаясь со мной, тявкнул Дёмка и тут же получил большой шмат колбасы, после чего пристроился грызть ее в углу.

А тем временем на столе, словно по щелчку пальцев, появился крапивный суп. Горячий, ароматный, сытный. С мясом и яйцом. Я такого вкусного, кажется, никогда в жизни не ел. И все это под неспешную беседу, да под местную ракию, которая оказалась удивительно хороша. Отказываться не стал — вечерело, а после такого дня выпить уже хотелось.

Веснянка не задавала лишних вопросов, поэтому мне не приходилось изобретать полуправду. Мы говорили о городе, о его жителях, о первом впечатлении — совершенно нейтральные темы, которые казались удивительно интересными.

— А с Тошко вы уже познакомились? — спрашивала Веснянка, убирая опустевшую посуду и ставя передо мной горшочек с умопомрачительно пахнущим мезе, в котором были грибы, мясо, перец и набор специй, от запаха которых мне снова захотелось есть.

— А кто это?

— Это наш трактирщик. Местная знаменитость. Увидишь — ни за что не забудешь. Ему бы меч в руки да щит. И врагов рубить. Но он предпочитает капусту шинковать. И делает это мастерски, — чарующе засмеялась Веснянка, доливая ракии в мой опустевший стакан.

— Тогда познакомился — сегодня купил у него пирог с мясом. — А не сходить ли нам попробовать остальные его шедевры? Скажем, завтра?

— Мы, кажется, за снотворным пришли, — глубокомысленно заметила Темнолесская, которая так успешно молчала почти все это время, что я почти забыл о ее присутствии.

— Ты куда-то торопишься? — спросила у нее Веснянка.

— Вообще-то в городе убийство произошло, — Темнолесская возмущенно уставилась на меня. — А мы его расследуем. Или уже нет, мэтр Светловский?

— Все, что могли, мы уже сделали, а тело от нас никуда не убежит, — ответил я. — Но если вы торопитесь, можете возвращаться в форт. Не смею вас задерживать, маэстрина. Вернусь позже.

— А как же компот и десерт? У меня сегодня баница, — спросила Веснянка.

— Спасибо, но я уже наелась, не хочу мешать делам мэтра Светловского, — Темнолесская встала из-за стола. — Все было очень вкусно. Извини, что так убегаю, — произнесла она неохотно, обращаясь к хозяйке дома.

— Служба, я понимаю, — радушно ответила ей Веснянка. — Заглядывай на огонек. Ты знаешь, готовить я люблю.

— Обязательно, — пообещала ей Темнолесская и была такова.

— Десерт? — голос ведьмы звучал обволакивающе-бархатно и как будто намекал на совсем иное.

— Не откажусь, — ответил я, вновь поглядывая в окно и радуясь, что Темнолесская ушла. Теперь можно было вволю пообщаться… во всех смыслах. И, пожалуй, даже заночевать, чтобы по темноте не ходить.

ГЛАВА 4 — Светловский и Стёпка

Ну разумеется. Мэтр Светловский остался в гостях у Веснянки. До утра можно не ждать. Наша ведьма любит разнообразие и новый начальник гарнизона, похоже, тоже. Очень бодро начал. Похоже Светловского мы до утра не увидим.

Боги, неужели все мужчины думают только этим самым местом, которое для полезных мыслей не предназначено? За минувший день мне начало казаться, что новое начальство не такое уж и плохое. Но нет, разочарование оказалось неизбежным.

А я ведь отчасти поэтому и обосновалась в Северном форте, что устала разочаровываться в людях в целом и мужчинах — в частности. Здесь, в глуши, все проще, понятней, никаких мудрствований и подковерных интриг. И сослуживцы попались приятные, хотя и не самые законопослушные. Но зато у нас дружный коллектив, уважающий личное пространство друг друга, как и полагается лунным магам. И всем глубоко плевать, как я крашусь или во что одеваюсь. Никому нет дела до того, красивая у меня мордашка или страшнее только упыри. Я даже подумывать начала, что можно обходиться без боевого макияжа, но тут явился Светловский, и все покатилось под горку да в болотце.

Смотреть, как они с Веснянкой флиртуют было противно. Нет, разумеется, вовсе не потому что Светловский мне глянулся. Просто мутит от всех этих заигрываний. Неужели сами не понимают, как тошнотворно выглядят?

Хуже всего, что Светловский сначала показывал, какой он крутой профессионал, а потом махнул рукой на дело и пошел во все тяжкие. Сначала на ракию налегал, потом и вовсе решил развлечься с Веснянкой. Профессионал, ну конечно! Вероятно, профессионал в области «понимающих женщин» и выпивки. Тут даже и не поспоришь.

— Дём, ты со мной согласен? — спросила я у четвероногого приятеля, который трусил рядом со мной сытый и довольный.

Посмотрев на меня, Дёмка одобрительно тявкнул и еще активней завилял хвостом. Он вообще всегда меня поддерживал. В любом решении и выводе. Даже вслух оглашать не нужно — очень верный и преданный друг, который принимает взятки колбасой и сахарными косточками.

В форте все было как обычно.

Вытащив специальный столик во внутренний двор, перед самым входом в казарму азартно резались в шашки Нечитайло и дед Бойко. Лука возился с любимым арбалетом. Григорашика и Забалуева видно не было. Вернее всего, они находились у себя или в столовой убирали.

— Надеюсь, ты хорошо его прикопала? — благодушно рассмеялся Нечитайло, обнаружив, что я пришла одна.

— Разумеется, — заверила его я. — Потому так поздно и вернулась. Дождя-то давненько не было. Земля сухая, не вдруг могилу выроешь.

— Вот и правильно, настойку сбережем, — похвалил меня дед Бойко, методично уничтожая разом три шашки соперника. — Хотя мне показалось, что не так уж Светловский и плох для начальства.

Нечитайло поцокал языком, потом сказал:

— Согласен. С виду вполне себе годный, только уж очень шебутной и избыточно дружелюбный. Привык, поди, с солнечными и стихийниками ладить. У них там, в столице, все такие, — он сделал ход и посмотрел в мою сторону. — Искра, иди, поешь, что ли. Загоняло тебя новое начальство.

— Тело Яцика привезли? — спросила я.

— А как же? В мертвецкой лежит. Мы его под заморозкой оставили, чтоб не стухло, — усмехнулся в усы дед Бойко.

— Кто-нибудь его осматривал?

— Да на что он нам сдался? — пожал плечами Нечитайло. — Светловский велел его привезти, пусть сам и любуется. А я вкусноты наготовил на пару дней разом. Иди, угостись.

— Спасибо, но мы к Веснянке зашли, а от нее голодной не уйдешь, — ответила я.

— А Светловский никак у нашей ведьмы ночевать остался? — с непонятным энтузиазмом спросил Нечитайло.

— Вот не знаю, как ты и догадался, — фыркнула я.

— Да чего там догадываться? Светловский — мужик видный. Веснянка таких любит.

Две шашки отправились в плен к деду Бойко. Нечитайло выругался.

— Ладно, не буду мешать, — я поняла намек и пошла в мертвецкую.

Мэтр Светловский может развлекаться с кем угодно. А по мне так если начал делать какое-то дело, то изволь довести его до конца, не отвлекаясь на всяких баб. Даже если речь идет о Веснянке.

Исполнившись решимости, я спустилась в подземелье, где находилась мертвецкая. Дёмка со мной не пошел. Отправился по своим собачьим делам. Подземелья и трупы ему никогда не нравились.

— Ну что, Яцик, допился? — спросила я, откидывая простыню с бездыханного тела.

Мне не ответили. Да, в целом, никто и не ждал. После коллекционера душ допрашивать уже некого, так что приходится полагаться исключительно на зрение и знания… в основном теоретические. Я ведь никогда не мечтала работать в четвертом отделе… как и в седьмом. Я хотела стать преподавателем на кафедре некромантии, как мой дед. Мечтала работать над новыми заклинаниями, совершенствовать уже существующие. А еще больше мне нравилось создавать артефакты. Заключая в мертвые камни свою магию, я заставляла их оживать. Только, увы, здесь, в Северном форте, подходящих условий не было, а без хорошего инструмента какие ж артефакты? Да и, признаться, с некоторых пор даже любимые прежде занятия не приносили никакого удовольствия. Жизнь замерла, застыла в безвременье. И меня это очень устраивало.

Наверное, дед был бы недоволен. Сказал бы, что я закапываю свой дар, размениваю его на мелочи, но когда утрачена цель в жизни, проще всего затаиться и ждать, пока появится что-то новое. Что-то, на что душа откликнется. А пока я просто существовала в тихом, уютном и комфортном покое.

Размышляя над происходящим, сняла «заморозку», которая к заморозке отношения не имеет — просто заклинание, которое останавливает гниение в трупах.

Взяв ножницы, принялась осторожно срезать с Яйика одежду, не забывая осматривать ее на предмет каких-нибудь улик. Ничего интересного пока не нашла — ни следов борьбы, ни грязи, которая могла бы указать на место убийства. Уже снимая с Яцика ботинки, обнаружила забившуюся туда травинку. Мелочь, конечно, но находку отложила в сторону. В основном потому, что нигде поблизости осоки не было, а травинка выглядела как лист осоки. Такой же узкий и плотный.

Сложив вещи убитого, приступила к осмотру тела. На первый взгляд, никаких повреждений. Никто его не бил, не душил, ножом не резал. Если бы не остаточная лунная магия, ярким ореолом окружавшая тело, я бы точно сказала, что умер наш Яцик от пьянства беспробудного.

Проверяя его ладони, заметила характерные мозоли, словно покойник много времени проводил в огороде с лопатой или граблями. Причем, похоже, на старые мозоли наложились совсем свежие. Любопытно, хотя вполне объяснимо, если перед тем, как идти пасти коз, наш Яцик работал по хозяйству под надзором суровой супруги. Или все-таки есть какое-то сокровище, которое нужно выкапывать?

Улов был невелик. Хорошо хоть… Тут до меня дошло, что Светловский остался у Веснянки с дохлой мышью в кармане. И мышиный трупик пролежал уже порядочно. В тепле, что характерно. Скоро дивный аромат разольется по чистой избушке Веснянки. Интересно, ведьма сразу выпроводит Светловского пинком под зад или некоторое время будет недоумевать, что там такое сдохло? И, самое приятное — я тут совершенно ни при чем.

Позволив себе немного позлорадствовать, вытащила из шкафа инструменты и приступила ко вскрытию. Светловского решила не ждать — кто не успел, тот опоздал.

Результат оказался впечатляющий хотя и очень странный. Печень в порядке, сердце в порядке и все остальное — тоже в абсолютном порядке. Как будто Яцик не пьянствовал беспробудно, а вел исключительно здоровый образ жизни и умер исключительно по вине неведомого некроманта.

Проверила магический фон. Светловский был абсолютно прав — удивительно ровное воздействие разом на все тело. Даже для коллекционера душ перебор. При вскрытии это стало еще более очевидно. Кем бы ни был наш некромант, он очень хорошо контролирует потоки. Даже слишком хорошо. А кто из наших на это способен? Правильно — никто. По уровню коллекционер душ использовать могут все, кроме Григораша и Луки, но так удивительно равномерно распределить силу… Я не смогла бы точно, а мэтр Светловский — вероятно. Только без его вмешательства лежащее передо мной тело спокойно бы похоронили и забыли. К тому же новое начальство пожаловало сегодня, а Яцика убили день или два назад. Да и вообще бред — убивать городского пьяницу магией, чтобы потом расследовать это дело. Светловский не показался мне душевнобольным.

— Искра, ты на дежурство идешь? — донесся до меня голос Олежи Забалуева. — Нечитайло предлагает тебя подменить.

Коллега стоял в дверях и с любопытством смотрел на результат моих стараний.

— Вот уж нет! — спохватилась я. — Моя очередь.

— Тогда заканчивай и жду тебя у выхода. Нам пора.

— Где сегодня пикник?

— В западной части.

— Ни за что не пропущу!

Погрузив тело Яцика в заморозку, я накрыла его простыней и поспешила прочь из мертвецкой. Уже у выхода вспомнила, что забыла закрыть дверь. Пришлось возвращаться, хотя очень не хотелось. Убедившись, что Яцик никуда не сбежит даже если очень захочет, я присоединилась к Олеже и отправилась вместе с ним на дежурство… если его можно так назвать.

На кладбище к ночи, как обычно, стало очень оживленно. Горели факелы и фонари, а на специально обустроенной площадке в западной части уже собралась порядочно подвыпившая толпа. Все с нетерпением ждали нашего появления. Митко нас встретил и сразу выдал гонорар за дежурство. Очень даже приятное дополнение к жалованию в Северном форте.

— Сегодня принесли двух огромных тараканов! — поделился с нами Митко. — Почти целых. Лабиринт готов. Победителю — дополнительный приз.

— Темнолесская, без обид, но сегодня я тебя сделаю! — сообщил мне Олежа.

— Каждый раз это слышу, — хмыкнула я. — Чем языком молоть, хоть раз бы выиграл.

— Тебе просто везет. В тот раз червяк попался шустрый. Перед этим — ящерица более свежая.

— Плохому некроманту луна мешает.

— Мне не мешает.

— Тогда покажи класс.

Продолжая беззлобно подначивать друг друга, мы подошли к лабиринту, который пока закрыли досками, чтобы ни я, ни Олежа не смогли заранее прикинуть маршрут. В этом заключалась сложность — подняв одного из дохлых тараканов, нужно было провести его через лабиринт как можно быстрее. Побеждал тот, чей зомби придет к финишу первым. Иногда вместо тараканов приносили червяков, ящериц и прочую дохлую живность. Ну а нам-то без разницы. Такую мелочь даже по закону можно оживлять когда угодно и в каких угодно количествах.

Лабиринт каждый раз перестраивался, поэтому заранее подготовиться мы не могли. И не хотели, разумеется. Соревнования должны быть честными, иначе интерес пропадает.

Прежде чем приступить к делу, огородили кладбище стеной запрета, а потом еще и морок поставили, чтоб казалось, будто здесь тихо и спокойно. Теперь сюда извне проникнуть не получится. И уйти отсюда — тоже. А что вы хотите? У нас дежурство. Вдруг зомби по округе разбегутся?

Не посвященные в секрет, но очень любопытные местные жители теперь ничего подозрительного не увидят. Кладбище. Темнота. Тишина. И больше ничего. А что здесь на самом деле происходит — про то знают только участники соревнований. Слухи, конечно, ходят, но что нам с тех слухов? Главное, чтобы теперь Светловский потеху нам не испортил. Хорошо хоть сегодня его Веснянка развлечет.

— Готовы, лунные? — спросил Митко, поднося нам по кружке пива.

— Готовы! — хором ответили мы с Забалуевым.

— Вот и хорошо. Тогда приступим.

Нам выдали каждому по коробочке с «бегуном». На сей раз Митко расстарался. «Спортсмены» были крупные, нажористые. Сразу видно — вели исключительно здоровый образ жизни и питались от пуза.

Прежде чем поднимать, я проверила своего подопечного на предмет скрытых повреждений — чтобы лапы не отвалились на ходу, а то всякое случается. Мой приятель оказался в отличной форме. Капелька крови, сокращенный ритуал поднятия — большего и не нужно. Потом — поводок Маркелуса. Все, «бегун» полностью готов.

— Имена придумали? — напомнил нам Митко.

— Моего зовут Степан, — с достоинством объявил Забалуев так, словно представлял на званом ужине своего собственного сына — гордость и кровиночку так сказать.

Собравшиеся вокруг нас мужики заржали.

— Ставлю на Стёпку! — тут же объявил кто-то.

— И я!

— И я!

— А мой пусть будет, — я на мгновение задумалась, а потом сообщила: — Светловский.

Тут же раздался нестройный хор голосов:

— Ставлю на Светловского!

— Пять на Светловского! Вон, гляди как бодро усами шевелит! Сделает он Стёпку!

— Это Стёпка Светловского сделает, вишь какой шустрый. А Светловский клеклый совсем. Знай, на месте топчется.

— Он не топчется, он лапы разминает. А потом как припустит…

Митко пошел собирать ставки.

— Светловский, значит? — Забалуев пнул меня в бок. — Что, так допек?

— Не то слово, Олежа, — ответила я. — Целый день из-за него на ногах. И что же? Вечером он бросает все на меня и бежит по бабам. Хотя расследование — его собственная инициатива. Притащился на нашу голову. Сейчас, погоди, еще свои порядки начнет устанавливать.

— Начнет лютовать — подольем ему дедову настойку и на полмесяца из строя выведем. А с Яциком-то что случилось? Мы думали, он допился, но зачем тогда его в мертвецкую велели доставить?

— Сама не понимаю. Это все Светловский придумал, — уклончиво ответила я, не то чтобы не доверяя Олеже, но просто на всякий случай — ведь с Яциком, как ни крути, работал некромант. Мало ли. Чужая душа потемки, а мне много раз приходилось в жизни разочаровываться в людях. Я могла отстаивать своих коллег перед Светловским, но на деле, если подумать, не могла исключить никого, кроме себя.

Усатых спринтеров поставили на дорожку. Открыли лабиринт. Митко ударил половником в кастрюлю, и Стёпка ринулся вперед. Светловский не торопился. Тише едешь, дальше будешь.

Я бросила взгляд на лабиринт, отсекла явные тупики, и лишь потом позволила Светловскому побежать вперед. Полосу препятствий строили так, что далеко не все было видно сверху, кое-что скрывалось под дощечками или вовсе находилось в небольших туннелях. Это добавляло остроты ощущениям. Секрет победы заключался в том, чтобы быстро переключаться с чувств зомби-таракана на собственное зрение, а потом быстро сопоставлять одно с другим.

Прямо, направо. Взгляд сверху. Слева тупик, свернуть сразу направо. Пробежать тоннель. Развилка направо в полной темноте — тупик. Вернуться, свернуть налево. Переключиться на человеческое зрение, проверить дорогу, снова переключиться.

Светловский, шевеля усами, шустро переставлял лапки, демонстрируя изрядное рвение к победе… если таковое может быть у зомби. На Забалуевского Степана я не смотрела — и без того было чем заняться.

Болельщики выкрикивали то «Стёпка», то «Светловский». По моим ощущениям, у Светловского поклонников оказалось побольше. Еще бы, резвый какой и осознанный. Прямо как настоящий, но мой, пожалуй, посимпатичней будет, чем оригинал. Оригиналу хочется засветить тапком промеж глаз.

Пару раз выбирала неверные коридоры. Приходилось возвращаться, но Светловского неудачи не расстраивали. Он упорно стремился к победе.

— Хороший мальчик! — похвалила я своего таракана, когда он со всех лап миновал запутанную развилку и устремился к финишу. Поворот, еще поворот и…

Публика взорвалась криками.

— Светловский победил! — торжественно сообщил Митко, ударив половником в кастрюлю.

Я велела таракану взобраться на коробку, встать на задние лапки и помахать передними в знак триумфа. Толпа одобрительно загудела. Митко отсчитал мою премию. Очень приятную. Будет что маме отправить в конце месяца.

Вообще после забега мы упокаивали своих миниатюрных зомби, а тела выбрасывали в костер, но сегодня меня потянуло на сантименты, поэтому Светловский был погружен в заморозку и отправлен обратно в коробку.

Нам с Забалуевым поднесли пива. Накрыли поляну. Митко никогда не жадничал на угощение, понимая, кому обязан успехом своего уютного кладбища. А здесь и впрямь находиться было куда приятней, чем у меня дома — в форте.

Могилы все как одна ухоженные, больше похожие на клумбы. Склепы с идеально чистыми стенами. Одинаковые добротные скамейки по всему кладбищу, застеленные вязаными ковриками и с поминальными табличками на спинках. Живописный плющ, закрепленный на специальных каркасах у стен и самых высоких памятников — Митко следил, чтобы растения не вредили каменным строениям. На западном и восточном концах кладбища — специальные площадки для прощальных трапез, на одной из которых мы сейчас и собрались. И все это с обустроенными костровищами, цветами в каменных вазах, даже столиками. Картинка, а не кладбище. К слову, оно здесь было куда больше, чем следовало ожидать от такого крошечного городка, как Трын. Причина простая — после битвы в Саремской долине здесь похоронили многих магов и обычных людей, в том числе и довольно именитых. Рифт выделял немалые деньги на поддержание в надлежащем состоянии могил павших героев. Деньги эти Митко клал себе в карман, почти не расходуя. А вместо найма работников… в общем, был у нас с ним один секрет.

— А что, Темнолесская, Светловский тот еще жук, как оказалось, — Олежа по-дружески толкнул меня в плечо. — Вон какой шустрый.

— Ты про какого из них? — уточнила я.

— Про обоих, — захохотал Олежа. — Один приехал, устроил тебе мороку с Яциком, а сам завалился под теплый бок к Веснянке, а второй… нет, второй оказался полезней — денег тебе заработал. О, кстати, — он поднял своего Степана за лапку, намереваясь бросить в костер.

— Не надо, отдай мне, — попросила я.

— На что тебе таракан? — удивился Забалуев.

— Пригодится, — буркнула я, отбирая у него Стёпку и пряча в одну коробку со Светловским. Подумав, магией начертила на них имена. Рунами, конечно. Три руны у Светловского и две — у Степана. Так, на всякий случай, чтобы не перепутать. Да и красиво — серебряные узоры таинственно переливались на глянцевых спинках. Не тараканы, а красавцы. Даже залюбовалась. Вытащила Светловского и отправила проверить окрестности. Так, на всякий случай. Мало ли, вдруг его тезка решит за нами пошпионить. Кто знает, что взбредет в больную голову нового начальника?

— Ну и куда ты его погнала? — поинтересовался Забалуев.

— Ясену Светловскому нужно размять лапки, — с достоинством пояснила я.

— Ох, Темнолесская, горазда ты на выдумки, — Забалуев подлил мне еще пива и откромсал шмат колбасы. — На, лучше перекуси. Ночь длинная.

В тот момент я и не подозревала, какой на самом деле длинной и насыщенной окажется эта ночь.

ГЛАВА 5 — Жнец

Весняна оказалась всецело в моем вкусе. И, прежде всего потому, что, как и полагается нормальной ведьме, не искала постоянных отношений, довольствуясь исключительно приятной стороной вопроса и не претендуя на большее. Разумеется, я остался ночевать у нее в избушке. Выглядело это вполне естественно, и объяснять про темновую слепоту не пришлось. Уже засыпая и вдыхая сладковато-свежий аромат земляники, которой пахли волосы Веснянки, подумал, что Северный форт может оказаться не таким уж и плохим местечком…

***

— Прах к праху. Начинайте. — Сказав это, развеял двух упырей арканом смерти, выставил щит.

— Светловский, ты спятил? — Аурел еле успел закрыть нас от очередного проклятия, добавив еще защитных нитей в мое плетение.

— Я выиграю время, — иного выхода я не видел, хотя умирать отчаянно не хотелось.

— Это самоубийство, — попытался возразить Велеслав, волной посмертия отбрасывая назад еще нескольких мертвецов. — Мы все равно не успеем.

— Это приказ. Успейте, — слушать возражения было некогда, я и не слушал.

Рывок вперед. Ладони обожгло холодом лунной магии.

Серый туман заколыхался в ночном мраке. Живой, почти разумный, он протянул ко мне свои щупальца. От напряжения магических линий дрожал воздух, кожу дергало, словно от разрядов крошечных молний.

Я выставил новый щит, разбивая смертоносную волну. Это спасло, но все равно покатился кубарем. Вскочил, ударил в ответ сырой силой, отбросив троих низших.

Следом за волной забвения в меня полетела волна черной гнили — дрянное проклятие. Убивает в несколько мгновений. Отбил и ее, потом со всех ног бросился вперед к черной фигуре, что скрывалась за спинами свиты.

Вдох. Выдох. На мгновение прикрыл глаза, освобождая внутренние резервы. Время замедлилось, скорость выросла. Если выживу, за это еще придется заплатить.

Увернулся от выпада костяного волка. Перехватил «поводок», направляя мертвого хищника против его создателя. Не целясь, швырнул еще одну волну сырой силы против нападающей нежити. Расточительно, но времени на заклятия уже не было. Я должен продержаться, чтобы парни успели использовать прах. Иначе жнеца смерти не упокоить.

Отпустил «поводок» за мгновение до того, как костяного волка разбросало по всему полю. Отпрыгнул, перекатился. Не глядя влепил похоронный звон, влив в него большую часть оставшейся магии. Теперь у меня осталось времени на десять ударов сердца. Ровно десять, пока твари не придут в себя.

Со всех ног бросился к жнецу. Уклонился от черной плети проклятия. Потом еще раз. И еще. Жнец был уже близко.

Ритуальный кинжал с посеребренным лезвием скользнул в руку, отразив блеск луны. Сила широким потоком хлынула к острию клинка — в ход пошла самая сильная магия из всех. Магия добровольной жертвы. Лезвие легко разрезало кожу на запястье. На землю потекла кровь. Очередное проклятие жнеца не встретило преграды. Мне некогда было его отражать.

Теряя сознание, нанес последний сокрушительный удар… Жнец пошатнулся. Свита рассыпалась, превращаясь в серые хлопья праха, но я понял — не справился. Не хватило сил. Совсем немного… Самой малости. Лишь бы только парни успели. У них осталось несколько секунд… Мне бы сил хоть еще на один удар, но… лунный дар больше не откликался. Я исчерпал его до последней капли.

Понимая, что сейчас умру, поднял голову и посмотрел на одинокую фигуру жнеца. Смерть нужно встречать достойно…

***

Вскинулся, задыхаясь.

Темнота. Мертвая. Кромешная. Словно я опять полностью ослеп. Дрожащими руками призвал светляка, вложив в него силы раза в три больше, чем нужно. Избушку залило светом. Нет. Не ослеп. Во всяком случае, не полностью. Выдохнул, успокаиваясь.

— Что еще за новости? — недовольно спросила Веснянка, закрывая рукой глаза.

— Прости, — произнес виновато, убавляя яркость светляка.

— Ночь за окном, Ясен! — с укоризной произнесла Веснянка. — Собрался уходить к себе в форт, мог бы сделать это тихо и без иллюминаций.

— Я не собирался… сон приснился, — объяснил я.

— Вы все, некроманты, немного не в себе… — Веснянка осеклась, потом принюхалась. — Что за… почему здесь падалью пахнет? Ясен! Твоих рук дело? Где труп спрятал, чокнутый лунный? И почему ты вообще притащил его ко мне?

— Труп? — я насторожился — в воздухе действительно пахло разложением. И не только пахло. Знакомая дрожь магических потоков. Совсем рядом с домом находился кто-то очень и очень сильный. Не маг, а тот, чье существование создано магией и ею поддерживается — высшая нежить или сотворенный… И то, и другое — плохо. Ничего себе — спокойная жизнь в Северном форте. У меня такой «спокойной» даже во время службы в «Фениксе» не было.

Веснянка встала с кровати и подняла мою куртку. Обнюхав ее, вытащила мешочек с раздавленной мышью… Вот… демоны… Я на мгновение даже забыл о твари, которая бродила где-то неподалеку. Пахла, разумеется, не тварь, а всего лишь мышь, хотя тварь тоже была. Но надо ж было забыть про свидетеля! И в заморозку находку не бросил, рассчитывая быстро разобраться — чем меньше магического воздействия на материал, тем лучше, а там как-то не до мышей стало.

— Я уже ухожу, — убрал мышь в карман, принялся спешно собираться, надеясь, что злая на меня ведьма не почувствует приближение настоящей нежити.

— Что-то случилось? — вдруг насторожилась Веснянка.

— Ничего, о чем тебе следует знать, — уклонился я от ответа. — Запри дверь получше и выставь запрещающие обереги. У тебя ведь есть такие?

— Есть. А против кого?

— Все, какие есть, такие и поставь. И укрой свою избушку мороком.

— Она и так укрыта.

— Еще лучше укрой, — ответил я, надевая куртку.

— Ясен, да что происходит? У нас тихий и мирный городок. Из всех происшествий — воровство да пьяные драки. От кого морок-то ставить? И что это за мышь в твоем кармане?

— Некогда, — бросил я, вытаскивая кинжал из ножен, прикрепленных к внутреннему карману куртки. — Хочешь жить, делай, что сказал.

Не дожидаясь ответа, вышел вон из избы, добавив яркости светляку. Да, меня так издалека видно, но слепым быть еще хуже. Ночь больше не мое время, но если здесь шляется высшая нежить, то выбирать не приходится. Вокруг полно людей, защищать которых — долг лунных магов Северного форта. Не могло не радовать, что ракия, которой вечером угощала меня Веснянка, оказалась удивительно легкой. Сейчас никаких последствий я не чувствовал. И это хорошо. Мне вообще пить не следовало, но как отказаться, если предлагают да под хорошую закуску? Да я ведь и не много-то выпил… Осознав, что сам перед собой оправдываюсь, махнул рукой на это дело.

Прислушался к волнению магических полей. Тварь уходила. Куда — непонятно. Город я знал недостаточно хорошо, но, по ощущениям, нежить двигалась к окраине.

Ярко освещая себе дорогу, шел на большом отдалении, надеясь, что мы уйдем подальше от людных мест. Устраивать бойню среди домов — не самая лучшая идея. Выйдем в долину, там и разберемся.

Думать о том, что след удивительно похож на тот, что оставляют жнецы, совсем не хотелось. Мне хватило и одной встречи с подобной тварью. Вторую вряд ли удастся пережить. Но в нашем деле такое не редкость. Уж не потому ли Копош меня сюда отправил, что хотел таким образом избавиться? На него похоже. Красивая месть. И действенная. Даже восхитился бы, появись у меня для этого время.

Увы, времени не было.

Скоро стало понятно — тварь действительно уходит из города. Потянулись небольшие одноэтажные дома, прятаться за которыми было непросто. Убавил свет до такого уровня, чтобы видеть дорогу на пару-тройку шагов вперед, но не больше. Увы, когда дома закончатся, это уже не поможет, но мне нужно было только дойти до границы населенных мест, а дальше… дальше можно не жалеть ни сил, ни освещения. Ситуацию немного облегчало одно важное обстоятельство — если я не ошибся и это жнец, то он пока без свиты.

Дома закончились. Впереди был луг. Дальше, если правильно помню, начинались холмы и предгорья.

Я чувствовал нежить совсем недалеко, но не видел ее. Я вообще ничего не видел дальше нескольких шагов от себя. Проклятая слепота! На кладбище, с чистильщиками, мне было известно, где и когда их ждать. Тогда я еще при свете дня нашел укрытие, а потом, уже ночью, ослепил бойцов яркой вспышкой света и усыпил. Проще простого.

Сейчас все выглядело совсем иначе.

Остановился, раздумывая, стоит ли бросаться очертя голову на неизвестного противника или лучше отпустить его, радуясь, что он покинул город, никому не навредив. Вот только если жнец скроется в горах, мы его потом не найдем, пока сам не вернется. А вернется он уже не один. И фениксов рядом не будет — никто не пришлет сюда боевой отряд из-за бездоказательных подозрений слепого калеки. Меж тем, я даже не смогу заявить, что видел жнеца. Я его не видел. А мои подозрения Копош выставит в самом «лучшем» свете. Значит, придется рискнуть.

Жнецы опасны не физической силой. В них умения и знания мертвого мага опасно сочетаются с хитростью, бесстрашием, почти полной неуязвимостью и единственным стремлением — беспредельно увеличивать свиту, увеличивая таким образом свой резерв. Если этот жнец пока один, то важно перехватить его до того, как он обезопасит себя приспешниками. Вот и ответ.

Решившись, погасил светляка, оставив лишь энергетический сгусток-каркас, в который принялся вливать магию. Занимаясь этим, прислушивался к ночным звукам. На одной ноте пели цикады, мешая различить звук медленных удаляющихся шагов. И все-таки слух, обостренный слепотой, помог понять, в какую сторону идет жнец, а заодно направить в ту сторону мою заготовку. Как только перенасыщенный магией силовой шар оказался примерно над головой жнеца, я прикрыл глаза и превратил всю накопленную силу в свет. Вспышка оказалась яркой даже при закрытых веках — словно прямо над долиной ослепительно вспыхнуло холодное призрачное солнце.

Удар сердца. Открыл глаза. Прищурился, продолжая поддерживать свечение. Увидел невысокую щуплую фигуру и бросился к ней, на ходу сплетая аркан смерти. Магическая нить натянулась, потом развеялась, едва только нежить остановилась.

— Бисов? — удивился я, разглядев перед собой недавно усопшего Яцика.

Вместо ответа в меня полетела черная зыбкая лента проклятия. Я даже не успел понять, какого именно. Отбил и сразу ответил дланью предков, пытаясь превратить кости жнеца в труху. Тварь подставила руку и отразила магию обратно. Яркий свет нисколько ее не беспокоил.

Выругавшись, прыгнул в сторону, одновременно ударив похоронным звоном, а потом добавив сырой силой. Жнец ответил целым веером проклятий. Уворачиваться пришлось очень быстро, лихорадочно соображая, чем еще можно достать эту гнусь. Сравнительно простые арканы ее не брали, а на что-то масштабное не было ни условий, ни времени, а еще отвлекала необходимость одновременно поддерживать свет.

Давай, Светловский, соберись. Плохому некроманту луна мешает.

Сделав вид, будто бегу к нему, через пару шагов прыгнул в сторону, направляя под ноги жнецу зов сырой земли, следом — паутину неизбежности. Отбежав в сторону, бросил зов могильной пыли и еще пару простых, но довольно действенных заклинаний.

Нежить немного замедлилась. Наверное, не все смогла отбить. Я продолжил бегать кругами, уворачиваясь, а не отражая атаки жнеца, одновременно подбирался все ближе и ближе, чтоб дотянуться вечным покоем. Жнец пропустил еще пару проклятий.

Еще немного. Буквально пару шагов.

Быстрая, привычная боль от пореза серебряным лезвием. Теплая кровь потекла по руке к ладони.

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, — скороговоркой забормотал слова древнего заклинания вечного покоя.

Все повторялось. Где-то в самой глубине моей души сидел ужас перед слепотой, но я даже его не мог сейчас испытать — не до него было. Это потом вернется кошмарными снами и приступами страха, а пока…

— Per oscuram lunam et alta silentia — decumbe, mortue, et obliviscere surgendi!* (*Темной луной и глубоким безмолвием — пади, мертвый, и не восставай отныне!)

Я прыгнул. С места, уже почти чувствуя, как обагренный моей кровью клинок погружается в тело жнеца…

Удар в грудь. Светляк погас. Перед глазами почернело. Теряя сознание, услышал отчаянную ругань. Разбилось что-то глиняное, запахло алкоголем, а потом опять стало светло. Я увидел пылающую фигуру жнеца и… Темнолесскую, старательно атакующую нежить разномастными заклятиями, как по учебнику. Кажется, даже в алфавитном порядке. Жнецу стало совсем не до меня. На него обрушивалось все подряд — начиная от заморозки, наверное, чтобы не вонял, заканчивая попыткой напустить на него несварение и язву желудка. Со мной, что ли, перепутала?

Несмотря на боль при каждом движении, я смог встать. Нашарил рукой отлетевший кинжал. Темнолесская хорошо отвлекла жнеца, но вряд ли могла добить.

Давай, Светловский, соберись. Один прыжок и можешь терять сознание. Девчонка со жнецом не справится. Мелькнула шальная мысль, что нужно поспешить, а то дойдет по списку до буквы «П», а там — последний аргумент Темнолесской. А ну как промажет и в меня попадет…

Демоны, как же больно!

— Volo enim te mori* (*«Сдохни», если совсем коротко, а если полностью: «Ибо я желаю твоей смерти») — Закрыл печать на заклинании, а потом ринулся на жнеца.

Успел. Руку тряхнуло. Клинок до рукояти погрузился в спину горящей и воющей нежити, а я упал, потеряв сознание.

ГЛАВА 6 — Что может пойти не так?

Отправив усатого Светловского на разведку, я меньше всего ожидала обнаружить нежить. Еще меньше — нежить в лице Яцика, которого собственноручно заперла в защищенной мертвецкой. Как он выбраться-то ухитрился?

С этим нужно было разобраться и, по возможности, тихо. Поэтому Забалуеву я сказала, что собираюсь прогуляться — уж одного-то неучтенного зомби упокоить не проблема. Заодно потом планировала разобраться, как он выбрался и почему восстал. Еще не хватало, чтобы настоящий Светловский узнал о моем промахе и решил, что я некомпетентна.

Подошла к Митко и попросила у него непочатую бутылку ракии. Нет, пить не собиралась, но эта крепкая гадость хорошо горит, а нежить огня не любит. Не то чтобы я сомневалась в своих силах, но перестраховаться не мешало. Одно дело — упокаивать зомби в лабораторных условиях, а другое — связываться с ними в чистом поле. Мой опыт по части последнего был минимален. Я вообще все больше предпочитала заниматься теорией и исследованиями. Хотя, конечно, зомби — это третий курс всего лишь. Что может пойти не так?

...Решение взять с собой ракию было единственным правильным за всю ночь.

Светловский-таракан уверенно вел меня следом за медлительным мертвецом. Умный мальчик… в отличие от тезки. Вот только, приблизившись к Яцику, я заподозрила, что конкретно этого зомби окажется упокоить не так просто. Даже моей теоретической подготовки вполне хватило, чтобы понять — такие мощные возмущения магических полей характерны только для элементалей и высшей разумной нежити. Разумеется, элементалем Яцик не был, значит… Лезть на рожон не стала. Залегла в траве и достала коробочку со Стёпкой. Вот и пригодился номер два.

Подсветила на его панцире руны, чтоб его не раздавили, и отправила к Забалуеву. Олежа, конечно, не бог весть какой сильный некромант, но в данном случае и это в помощь. А вот чего я не учла — это появление Светловского. Не моего умного мальчика, а его излишне активного тезки.

Вспышка магического света озарила чуть ли не всю долину. Она была такой яркой, что я пропустила начало представления, нахватавшись солнечных зайчиков. Зажмурив глаза, полежала немного в траве, привыкая, а заодно подозвала к себе Светловского-разведчика. Усадив его обратно в коробочку, принялась наблюдать за новым начальством в деле. Там было на что посмотреть. Бесплатное представление. О том, как дела обстоят на самом деле, я не догадывалась почти до самого конца. Светловский двигался невероятно быстро, успешно уклоняясь от атак. У меня не было ни малейшего сомнения в его победе, пока он не вздумал резать себе руку. Магия крови — это уже перебор. Ее не используют по пустякам.

Сообразив, что шутки закончились, подтянула к себе бутылку ракии, с трудом удержавшись от соблазна глотнуть для храбрости. Ну все, Светловский, будешь должен.

Двигаясь ползком, сменила позицию, подобравшись к нежити сбоку. Вовремя — эта тварь неожиданно ускорилась и так пнула мое новое начальство в живот, что возникла надежда на скорое повышение… если смогу спастись.

Опять стало темно, как в могиле. Отвыкшие от мрака глаза перестроились не сразу.

— Мать же твою так, Светловский, — пробормотала себе под нос, набираясь храбрости. — Если выживешь — сама упокою.

Резко вскочив, сделала рывок вперед и со всей дури разбила бутылку об голову мертвеца. Окатив Яцика его любимым пойлом, довершила разгром, подпалив нежить перстнем-зажигалкой. Свет снова резанул по глазам. Я уже готова была праздновать победу, но нет — тварь не думала падать и окончательно помирать. Зато теперь она обратила свое внимание на меня.

Сердце ушло в пятки, а из головы мигом выветрились все приемлемые заготовки против высшей нежити, которых и без того было немного. Изображать бойца из «Феникса» я не собиралась. Для этого у нас Светловский есть, который чокнутый. Он как раз пытался встать, наполняя мою душу одновременно и радостью, и унынием. Радостью — оттого, что есть на кого свалить миссию по добиванию Яцика. Унынием — оттого, что повышения дождусь еще нескоро. Не то чтобы оно мне так необходимо, но вообще прибавка к жалованию лишней не бывает.

Чудом увернувшись от проклятия, я решила отвлечь нежить на себя, чтобы Светловский смог ее добить. На пробу кинула пару мощных упокаивающих арканов, которые разлетелись о защиту Яцика, не причинив ни малейшего вреда. После взялась за дело методически, и принялась вспоминать атакующие проклятия и арканы, предназначенные против живых противников. Высшую нежить ими убить было нельзя, а вот отвлечь — запросто. Во-первых, отражать сложнее. Во-вторых, они вызывают некоторую реакцию, в отличие от остального. В Академии мне повезло наткнуться в библиотеке на старую книгу с исследованием этого вопроса. Автор трактата о высшей нежити выражал мнение, что в первые дни после воскрешения жнецы чувствительны к заклинаниям против живых. Убить их так не получится, но вот раздразнить можно. Как я поняла, для них это что-то вроде назойливой мухи над ухом или как бурчание в животе в неподходящий момент.

Похоже, работало. Знай успевай уворачиваться и бить в ответ. И как-то даже появилась некоторая проворность — когда тебя обстреливают смертельными проклятиями, это очень бодрит. Я так увлеклась действом, что не заметила, когда Светловский доковылял до Яцика и добил его ударом кинжала в бок. Сам, правда, свалился там же, но чокнутые так просто не умирают, к тому же мне в последнее время не везет. Поэтому я сначала убедилась, что восставшая тварь точно мертва, и только потом подошла к начальству.

Ожидаемо Светловский дышал. Вспомнив про Стёпку, переключилась на него и обнаружила, что таракан уже сидит на плече у захмелевшего Забалуева и, сочувственно шевеля усами, слушает сетования на скуку гарнизонной жизни и слишком низкое жалование. Отлично, спасибо, Олеженька. И что? Мне теперь самой тащить Светловского в форт? На своей спине? Может, и Яцика прихватить заодно, чтобы разобраться, как он воскрес и выбрался из мертвецкой, защищенной заклинаниями и запертой на несколько замков. Посмотрела на темнеющие невдалеке стены домов. До города-то рукой подать. А не сходить ли за телегой? Заодно какого-нибудь мужика прихвачу, чтобы самой не надрываться. Хорошо быть лунным магом — все уважают, помогают и вопросов лишних не задают. Вытащила умницу-Светловского и посадила на грудь к чокнутому.

— Охраняй! — велела таракану.

Повинуясь приказу, тот торжественно отдал салют сразу четырьмя лапками. Я же говорю — умница. Оставив сторожевого таракана, пошла за телегой и вернулась всего-то через полчаса. Начальство как раз начало подавать признаки жизни. Пришлось даже убрать моего питомца подальше, чтоб не придавили.

Похлопала чокнутого Светловского по щекам, а его тезку убрала в коробку.

— Ну что, господин безумный некромант, до телеги дойдете или вас за руки, за ноги грузить? — спросила я ласково, когда он открыл глаза.

— Темнолесская… кто бы говорил про безумных, — пробормотал Светловский, поднимаясь с моей помощью, — маэстрина, которая пытается вызвать у нежити язву желудка, печеночные колики и мужское бессилие.

— Скажите спасибо, что в вас случайно не попала.

— Спасибо! Вы удивительно заботливы, — почти даже без иронии заявил он, очень медленно и осторожно опускаясь на солому, покрывающую дно телеги. Судя по всему, ему изрядно досталось.

— Василь, — обратилась я к заспанному и слегка перепуганному хозяину лошади и телеги, — помоги мертвяка погрузить.

— Это, что же, мертвяка рядом с живым? — выпучил глаза мужик.

— Я же сказал — очень заботливая, — скептически хмыкнул Светловский, и я тут же заподозрила, что он симулирует. Если язвить силенок хватает, то не так уж его и потрепало.

— Мертвяка нужно доставить в форт. На руках я его не понесу. Оставить здесь нельзя. Значит, грузим, — коротко велела я и добавила специально для Светловского: — Если живому не нравится, может идти рядом с телегой. А если не в состоянии, то полежит в таком соседстве.

Василь был не в восторге, как и его лошадь, но жители Трына питали особое почтение к гарнизону форта. Во-первых, потому что мы дежурим на кладбище, выступая гарантами тишины и спокойствия… особенно для мужской части населения, которая тоже любит «дежурить» с нами на кладбище. Во-вторых, потому что еще жив был страх перед полчищами нежити, восставшими в Саремской долине. Сейчас здесь тихо, но как знать, чем все обернется завтра. Так что Василь, хоть и нехотя, но помог мне погрузить останки Яцика на телегу рядом со Светловским. Последний, подтвердив мои слова о его безумии, сладко заснул, не обращая внимания на сомнительное и весьма благоухающее соседство. Вот это я понимаю — нервы. Стальные.

Когда довезли груз до форта, начальство тут же очнулось, хотя до того лежало так тихо, что не вдруг и поймешь, какой из двоих мертвый, а какой — спящий. Я хотела пойти за парнями, но Светловский остановил.

— Дежурного, я так понимаю, нет, — сказал он. — Иногда отсутствие дисциплины идет на пользу. Здесь тележка имеется?

— Найдем.

— Тогда берите тележку, грузите тело и везите в мертвецкую. И никого не будите. Я следом подойду, — поморщился от боли, попытавшись сесть.

— Может, вас первым погрузить на тележку и доставить в мертвецкую? — великодушно предложила я.

— Спасибо, маэстрина, но я сам справлюсь, хотя заботу вашу ценю, — усмехнулся Светловский, с трудом слезая с телеги.

Бедный Василь трясся, как осиновый лист. Про форт, поди, такие слухи в Трыне ходят, а тут аж до мертвецкой идти пришлось. Но к чести его сказать, помог мне отвезти бренные остатки Яцика и даже перегрузить их на стол. Пришлось, правда, озаботиться подсветкой, так как Василь совершенно ничего не видел в темноте. Неудобно, а что делать. И как люди живут без темнового зрения? Я бы, наверное, так не смогла.

Выдав Василю вознаграждение и отправив его на выход по освещенному магическими светляками коридору, я дождалась в мертвецкой медленно ковыляющего Светловского. Ко мне он явился бледный как стена, опустился на стул у письменного стола и некоторое время сидел с закрытыми глазами. Даже как-то жалко его стало — вот ведь, в прах готов рассыпаться на работе. Нет чтобы лечь спать — потащился проводить дознание. И чего ему у Веснянки-то не отдыхалось?

ГЛАВА 7 — Эликсир Ойле

Темнолесская оказалась толковой. Проблемы с субординацией и крайне нестандартное мышление со времени ее учебы в Академии никуда не делись, но по мне так лучше такие проблемы, чем глупость, лживость или продажность.

Немного отдышавшись, я понял, что могу действовать дальше. Сейчас важно было понять, каким образом труп обычного алкоголика стал жнецом, кто выпустил нежить из мертвецкой, и почему она не тронула никого в Трыне, хотя прошла по всему городу. Заодно требовалось наметить планы и дать инструкции Темнолесской. В Северном форте доверять я мог только ей. Особенно если хорошо замотивировать. А мотив лежал на поверхности.

— Темнолесская, — обратился я к ней, стараясь как можно меньше двигаться и дышать неглубоко — наверняка пару ребер сломал, но заживить их сейчас уже не мог, — предлагаю заключить договор.

— Какой? — маэстрина удивленно приподняла бровь.

— Вы помогаете мне с этим делом и, возможно, с еще одним. А потом я подаю в отставку и пишу рекомендацию назначить вас начальником седьмого отдела упокойной в Северном форте.

— По рукам, — согласилась Темнолесская безо всяких раздумий.

— Разговор будет долгим.

— До утра я свободна, — маэстрина щелкнула пальцами и погасила магических светляков, которых создала для Василя.

— Верните их на место, — попросил я, понимая, что придется рассказать абсолютно все во избежание неприятностей. Если уж будем работать вместе, то она должна знать о моем увечии, чтоб не попасть в какую-нибудь опасную историю.

— Зачем?

— В темноте я ничего не вижу.

Настала полная тишина.

— Это шутка? — спросила Темнолесская, тем не менее зажигая светляков.

— Боюсь, что нет.

— Серьезно?

— Поверьте, Темнолесская, мне сейчас совсем не смешно, — разозлился я, не желая по три раза повторять то, что и один-то раз сказать непросто.

Маэстрина подозрением ко мне пригляделась.

— Поверхностное дыхание и боитесь шевельнуться. Вы точно чокнутый, Светловский, — сказала она, протягивая ко мне руку.

Я ощутил легкое покалывание чужой магии, потом грудь словно обручем сдавило. На несколько мгновений боль стала почти нестерпимой. Мне лишь с трудом удалось не издать ни звука.

— Спасибо, — поблагодарил, когда отдышался и смог говорить.

— Пожалуйста. Почему молчали?

— Это могло подождать.

— Три ребра треснули, одно сломалось, — уточнила Темнолесская. — И это точно не могло подождать. Кости срастить я смогла, но что, если бы сломанное ребро проткнуло вам легкое? Солнечных здесь нет. Вы бы умерли.

— Не драматизируйте. Я позже собирался вас попросить.

Темнолесская скептически хмыкнула, но продолжать не стала.

— И давно это у вас? — спросила она.

— С сегодняшней ночи. С тех самых пор, как меня жнец в грудь кулаком тьмы приложил, — ответил я, недоумевая.

— Я не про ребра — про зрение, — уточнила Темнолесская.

— Четыре года.

— И почему так?

— Неснимаемое проклятие. В тот раз у жнеца была большая свита, — ответил я.

— Понятно, — удивительно, но Темнолесская не стала развивать эту тему, а предпочла перевести разговор на более насущные дела. — Это многое объясняет. Теперь рассказывайте остальное.

— Здесь есть что-нибудь выпить? — не выдержал я.

Темнолесская понимающе кивнула и, подойдя к шкафу, достала бутылку чистого спирта, развела его водой и протянула мне вместе с соленым огурцом, извлеченным из того же шкафа.

— А вы тут, похоже, ко всему готовы, — заметил я. — Будете?

— Нет, спасибо, воздержусь, — отказалась Темнолесская.

— Тогда ваше здоровье, — одним махом осушил стакан, быстро закусил огурцом.

В голове зашумело, и стало немного проще рассказывать и про слепоту, и про свой вылет из фениксов по здоровью, и про службу в четвертом отделе, про взятку, которую взял Копош, чтобы замять дело об убийстве девушки, про группу чистильщиков, которую пришлось отправить на боковую, защищая призрака-свидетеля… Это было неприятно и болезненно, но Темнолесская, коль скоро я хочу заручиться ее помощью, должна знать все и правильно оценивать риски. Помогая мне, она может угодить в неприятности с Копошем. Я бы и вовсе не стал вмешивать ее в свои дела, но беда в том, что происходящее в Трыне уже не выглядело, как сведение личных счетов со мной. Поднимать жнеца, чтобы расправиться с некромантом-калекой? Зачем такие сложности? Проще подсыпать отраву в еду, если кто-то из лунных в форте служит Копошу. Или подослать убийцу. Жнец — это огромная проблема. Нам повезло, что обнаружили его до того, как он собрал свиту, а если бы нет? Копошу такие проблемы не нужны. Он преступник, взяточник, возможно, убийца, но точно не сумасшедший.

Когда я закончил, Темнолесская молча встала и прошлась по мертвецкой, раздумывая, потом заглянула в шкаф, вытащила какую-то пробирку с зеленоватой жидкостью и протянула мне.

— Пейте.

— Что это?

— Эликсир Ойле, — ответила она. — У вас язык уже заплетается. Нам сейчас думать надо, а на пьяную голову это делать — не лучшая идея.

— Я не настолько пьян. Скорее устал, — отвел ее руку. — После вашего эликсира мне придется еще двое суток провести в постели.

— Вот и хорошо. Вам это как раз и нужно. Пейте, — Темнолесская еще раз попыталась вручить мне пробирку. — Обезболивающее и стимулятор. Их хватит часа на два или на три, а потом пойдете спать и как следует отдохнете. Парням скажу, что подсунула вам «Сон Белоснежки». Защиту на вашу комнату поставлю сама. Через нее никто не пролезет.

Предложение было заманчивое, но, увы, воспользоваться я им не мог.

Два дня. В наших условиях это слишком долго.

— Нет. Уберите, — приказал я, изо всех сил стараясь выглядеть бодро. — Справлюсь.

— Тогда кофе? — предложила Темнолесская.

— У вас тут и кофе есть?

— И кофе, и еда, и вода, и все остальное. Там, дальше, — маэстрина махнула рукой на один из шкафов, — тайное убежище. Двери мертвецкой хорошо защищены. Изнутри их тоже можно заблокировать, если вы живой маг и знаете правильную последовательность заклинаний для активации заграждения. За той дверью потайной ход, убежище и, наконец, выход на поверхность. И даже не один.

— Вот как? — заинтересовался я, начиная догадываться, как еще жнец мог покинуть мертвецкую.

— Вижу, о чем вы подумали, но нет. Мертвец и даже жнец, ни за что не смог бы разблокировать дверь. Ни одну, ни другую. Здесь живой человек нужен. Везде стоит многослойная защита, последовательности заклинаний для разблокировки разные, выходы из убежища с ловушками и перекрытиями, причем в ловушках не только лунная магия, но и солнечная, и стихийные тоже. Случайный человек отсюда не выйдет и сюда на войдет. Нежить — тем более.

— А кто знает правильные комбинации для разблокировки и блокировки дверей?

— Все, кто здесь служит. Во всяком случае, сейчас. В военное время, разумеется, знало только начальство. Так что, кофе сделать? — повторила предложение Темновская.

— Да, спасибо! — отказываться не стал.

Маэстрина открыла шкаф, вовсе не тот, за которым скрывалось убежище, и достала с полки банку с кофе, спиртовую горелку и медную джезву.

— Самое необходимое есть и в мертвецкой, — ответила она, заметив мой вопросительный взгляд. — Здесь прохладно, тихо, хорошо думается. Я часто здесь сижу.

— Странное место для раздумий, — заметил я.

— Для лунного мага самое обычное.

— Знаете, маэстрина, я лунный маг, но размышлять предпочитаю в более живописных местах.

— Вы оригинал, я уже заметила, — проговорила Темнолесская, наблюдая за кофе. — У нас в мертвецкой не так часто лежат трупы, — она непринужденно махнула в сторону стола, где под заморозкой покоился полусгоревший Яцик. — Зато почти всегда можно побыть наедине с собственными мыслями. Впрочем, трупы мне тоже не мешают. Они, в отличие от людей, не болтливы и не отвлекают своими глупостями. Кстати, вы бы допросили пока своего хвостатого свидетеля. Он скоро всю мертвецкую провоняет. И вашу одежду тоже.

— Боюсь, допрашивать придется вам, — сказал я, извлекая из кармана злополучную мышь.

Теперь даже такая мелочь могла для меня закончится окончательной отключкой — и так держался из последних сил. То и дело приходилось трясти головой, чтобы не заснуть.

— Да, это я глупость сморозила, — буркнула себе под нос Темнолесская.

Быстро забрав у меня трофей, она положила его рядом с Яциком, и сразу окружила секционный стол магической сферой. По плетению заклинание напоминало стену запрета, но было куда менее емким и с серьезными изменениями. Будь мне хоть немного лучше, попытался бы разобраться в действии новой для меня магии, но сейчас все, на что хватало сил, это говорить и худо-бедно соображать.

— Ваша разработка? — спросил я Темнолесскую, которая тут же вернулась к готовке кофе. Благо, убежать он не успел.

— Да. Запахи убирает, — ответила она. — И притом никакого воздействия на объекты внутри. Не переживайте, мэтр.

— Не переживаю. Я читал ваше дело и знаю, что вы отлично работаете с информацией, а еще талантливы по части разработки новых плетений и совершенствования старых. И потому меня удивило, что вы попытались игнорировать нашего свидетеля.

— Сразу не сообразила. Потом дошло. Вы хотите слух использовать, а не зрение?

— Верно.

Темнолесская, похоже, была поглощена какими-то своими мыслями, поэтому слова цедила неохотно и рассеянно.

В мертвецкой вскоре вкусно и бодряще запахло крепким кофе без примеси посторонних запахов, которые быстро выветрились.

Свет магических огоньков оказался достаточным, чтобы я хорошо видел, и вместе с тем оставался приглушенным, создавая некую иллюзию уюта, если, конечно, уместно говорить об уюте в подобном помещении.

Когда напиток приготовился, Темнолесская налила его мне в крошечную фарфоровую чашечку, совершенно неуместную в таких условиях. Вместе с кофе на письменный стол рядом со мной поставили еще и белоснежное блюдце с печеньем.

Неужели маэстрина действительно не шутит и часто сидит в одиночестве в мертвецкой? Как-то это не вязалось с моим первым впечатлением о ней.

Отодвинув стол с телом Яцика и мышью-свидетелем в дальний конец помещения, Темнолесская уселась напротив меня и закинула ногу на ногу.

— Итак, с чего начнем? — спросила она.

— Есть у вас мысли, кто из наших сослуживцев может оказаться человеком Копоша и создателем жнеца?

Попробовал кофе. Божественно. Уж не знаю, что за сорт и что с ним делала Темнолесская, но ничего более ароматного и бодрящего не пробовал. Даже просто от густого кофейного запаха прибывали силы и меньше хотелось спать.

Тем временем маэстрина молчала, напряженно размышляя.

— Давайте попробуем вычислить, — сказала она наконец. — Из нашего списка сразу можно убрать Луку и Григорашика. Они оба ни за что на свете не смогли бы применить коллекционер душ. Лука и до Северного форта не тянул заклинания выше пятой ступени, а после неудачной попытки упокоить зомби его и магом-то нельзя назвать. Он, кроме светляков, толком ничего не может, так что ведет у нас бухгалтерию, притом из рук вон плохо. Родители от сына в ужасе. У него ведь, знаете, семья не хуже, чем у Григорашика. И отец, и мать — лунные первой ступени. Как и вся родня до боги знает какого поколения. И тут Лука со своей пятой. Отец Аристова даже договаривался с солнечными, чтобы проверили, точно ли это его сын. Скандал разразился жуткий, а ответ был положительный — никакой супружеской измены не было и в помине. Лука всеми силами старался доказать, что он не хуже младшего брата, ну и «доказал», окончательно надорвавшись. Он сам теперь даже в мертвецкую зайти не может. Только если кто-то дверь разблокирует. — Темнолесская прошлась вдоль помещения. — Григорашик, — продолжила она рассуждать, — тут все примерно то же. С разницей, что ступень-то у него моя, вторая, просто он все равно ничего не в состоянии сделать из-за неумения контролировать потоки силы. У Григорашика бы не получилось так аккуратно применить коллекционер душ. Пожалуй, к этим двоим можно добавить еще деда Бойко.

— А его почему? — удивился я и, сделав новый глоток, взял с блюдца печенье.

— Официально деда Бойко перевели сюда по его просьбе. На деле — отправили в ту же ссылку, что и всех нас. У него разум стал слабеть. Ну, вы понимаете. Поток силы дрожит не хуже, чем у Григорашика. И заклинания путает. Нет, он, конечно, способен на многое, но если сильно повезет. Я бы не стала делать ставку на него. В итоге у нас остаются Олежа Забалуев, Василиск Нечитайло и я. Строго говоря, выбрав меня в помощники, вы сглупили, — заявила Темнолесская с обезоруживающей откровенностью.

— Возможно. Тем не менее, так вышло, что вы глубже остальных увязли в этой истории. Раз так, лучше доверюсь вам, чем кому-то другому. К тому же вы великолепно делаете кофе, — заявил я, протягивая Темнолесской опустевшую чашку. — Можно еще?

Сполоснув посуду в рукомойнике, маэстрина выполнила мою просьбу. Вскоре я снова наслаждался кофейным бархатно-горьким ароматом. Больше вдыхал его, чем пил, стараясь растянуть удовольствие.

— Итак, у нас на подозрении Забалуев и Нечитайло, — подытожил я. — Неплохо. Всего двое.

— И я, — упрямо добавила Темнолесская. — Между прочим, последней труп Яцика видела именно я, когда запирала его в мертвецкой.

— Очень подозрительно. Обещаю, что непременно к вам присмотрюсь, а пока давайте сосредоточимся на ваших коллегах.

— Пожалуй, можем сузить круг до последнего подозреваемого. Олежа Забалуев все это время был со мной. У нас дежурство на кладбище. Так что он физически не мог выпустить Яцика. Если вы упорно не желаете рассматривать версию с моим участием, то у нас остается только Нечитайло. Он маг третьей ступени, то есть, достаточно сильный и аккуратный, чтобы правильно использовать коллекционер душ. У него же большой круг общения. Связи во всех концах света. И, что важно, специализация на подъеме нежити. Он иной раз даже без ритуалов поднимает. За то и сослали. Василиск работал во втором отделе. Как-то раз его группа выехала к месту, где покуражился один сумасшедший. Жертв было около десятка. А Нечитайло уже неделю пахал на износ. Так что он запротоколировал произошедшее, а потом, чтобы не мучиться с погрузкой, поднял убитых и отправил своим ходом по телегам. Ему проще магией это сделать, чем самому перетаскивать. Парад мертвецов увидел кто-то из скорбящих родственников. Сами понимаете, какой скандал случился.

— Да, его личное дело мне известно, — с сожалением допил кофе. — Видите, как правильно я выбрал помощницу в вашем лице? У меня на подозрении были Бойко Дрогвич, Олежа Забалуев и Василиск Нечитайло. Вы сократили этот список до одного имени.

— Еще? — спросила Темнолесская, взглядом указав на пустую чашку.

— Если не затруднит.

— Не затруднит.

Маэстрина встала, помыла джезву и снова взялась за дело.

— Сегодня вы говорили, что никто из форта не мог убить Яцика, — вспомнил я. — Теперь вы допускаете эту мысль. Что изменилось?

Тишина. Темнолесская стояла ко мне спиной, но я заметил, как напряглись ее плечи. Помолчав, она неохотно ответила:

— Мне слишком часто приходилось ошибаться в людях. Как бы ни хотелось им верить, но приходится признать неприглядную истину — предают все. Ведь кто-то выпустил Яцика. Но важно даже не то, кто его выпустил…

— …а то, каким образом Бисов вообще стал жнецом, — продолжил за нее я. — У него точно не было способностей к магии?

— Точно, — Темнолесская продолжала колдовать над кофе. — Ни малейших. Обычный деревенский пьяница, которому повезло с женой. Из всей магии — способность поглощать ракию в невероятных количествах.

— Вы же понимаете, что в таком случае он не мог стать высшей нежитью? — уточнил я.

— Не хуже вашего, — мрачно кивнула Темнолесская. — Жнеца можно создать лишь из сильного мертвого мага. Из такого как вы — пожалуй. Из такого как я — уже сомнительно. Из Яцика — невозможно. Просто невозможно и все.

— И тем не менее мы имеем то, что имеем, — произнес я, вставая.

Кофе в исполнении Темнолесской оказался просто невероятным. Благодаря ему я смог не шатаясь дойти до секционного стола. И спать уже почти не хотелось. Надо узнать, что за сорт такой.

Подтащив к столу доску для заметок, обнаруженную неподалеку, я взял мел и начал записывать.

— Итак, у нас с вами сразу несколько вопросов, над которыми придется работать. Между ними может быть связь, но это не обязательно. Первый вопрос, — я начертил мелом цифру один и обвел ее в круг, — кто убил Бисова? Второй, — на доске появилась цифра два, — кто его выпустил из мертвецкой и каким вообще образом из Яцика получился жнец? Третий — почему жнец не напал ни на кого в городе. Четвертый — связано ли происходящее с Копошем, а если нет, то что в городе привлекло его внимание. К слову, вы, маэстрина, уверены в том, что, уходя, заперли дверь мертвецкой и поставили защиту?

— Абсолютно. Дело в том, что я сначала забыла это сделать, потом сразу же вернулась и исправила ошибку.

— И как много времени мертвецкая стояла незапертая?

— Совсем недолго. Я только дошла до выхода и вернулась обратно.

— Когда вернулись, заглядывали в мертвецкую?

— Нет. Просто заперла дверь.

— Получается, мы точно не знаем, остался ли в мертвецкой труп Яцика или, возможно, его увезли, пока вы ходили.

— Вы усложняете, — заявила Темнолесская. — Никто не мог знать, что я забуду запереть дверь, а сидеть в засаде в надежде на случайность глупо. Да и зачем, если можно потом спокойно зайти в мертвецкую и вынести труп?

— Я просто рассматриваю все возможности, — ответил я. — Для того же Аристова это был бы идеальный вариант. Сам он дверь открыть не мог.

— Только Аристов точно так же не в состоянии применить коллекционер душ.

— Нет никаких оснований утверждать, что злоумышленник работает один.

— Ну конечно, на вашего Копоша работает весь Северный форт со мной во главе, — недовольно проворчала Темнолесская. — Если Лука Аристов — тот, кого вы ищите и у него есть сообщник, то что мешало этому сообщнику открыть мертвецкую?

— Ничего не мешало, — вынужден был заметить я. — Если, конечно, его сообщник — это не Олежа Забалуев, который ушел с вами на дежурство.

Темнолесская возвела очи горе и пробормотала:

— Повсюду заговорщики и предатели. Как жить? И что вы предлагаете?

— Для начала — допросить свидетеля. Потом — обследовать Яцика. Понимаю, нашими стараниями от него осталось мало, но…

— Перед нашими, как вы говорите, стараниями я провела вскрытие и все запротоколировала.

Темнолесская открыла один из шкафов и протянула мне тонкую папку. Это было неожиданно, но очень приятно и лишний раз показало, что я в ней не ошибся.

Быстро пробежался взглядом по страницам, исписанным крупным и очень разборчивым почерком, неожиданно четким и ясным, учитывая непростой характер маэстрины.

Одежда — зацепиться не за что. Внешний осмотр тела — без повреждений. На ладонях мозоли, словно от частой работы садовым инструментом. Вскрытие — организм полностью здоров. Причина смерти — «Коллекционер душ». Следов никаких не найдено, но остаточный фон удивительно равномерно распределился по всему телу и органам. Значит, действовал какой-то очень сильный маг, прекрасно контролирующий потоки силы. За отчетом, между последней и предпоследней страницей обнаружился небольшой кусочек узкого листа какого-то растения. Мне сразу вспомнился цветок, который я увидел на выжженной земле неподалеку от форта.

— Что это? — спросил я, показывая лист.

— В ботинке у Яцика обнаружила. Осока, может быть? — предположила Темнолесская.

— Или асфодель, — я в упор посмотрел на маэстрину.

Она безразлично пожала плечами и спокойно ответила:

— Вряд ли. Мы проверяем окрестности. Единичные экземпляры иногда появляются, но не больше. Яцик мог, конечно, случайно зацепить где-то, но, думаю, это все же осока. Ее здесь много в низинах.

— В Трыне точно нет ни одного солнечного мага?

— И во всей округе. Я же говорила, — подтвердила Темнолесская. — Эти гиблые места для солнечных как удар под дых.

— Тогда завтра к Веснянке отнесем. Ведьма должна определить точно, — я убрал свою находку обратно.

— Ну, допустим определит. Допустим, это даже асфодель и что с того? — не понимала Темнолесская.

— Где растет асфодель?

— Там, где истончается граница между мирами мертвых и живых. Но не только. Иногда асфодель просто растет на солнечных местах без всяких подвохов. В любом случае, в нашей округе нет ее зарослей, иначе мы бы об этом знали. А единичные растения такого эффекта не дают. Они абсолютно безвредны.

— Темнолесская, вы точно уверены в том, что в округе нет зарослей асфодели? — с нажимом спросил я.

— Точно. Лука охотится по всем окрестностям, если бы увидел — сказал бы, — Темнолесская осеклась. — Ну вы же не подозреваете Луку всерьез? — спросила она.

— Я подозреваю всех. Вас — в меньшей степени.

— А почему, кстати? — не удержалась от вопроса Темнолесская.

— Такие, как вы, не продаются. Во всяком случае, таким, как Копош. Вас можно подкупить правильной идеей, но не деньгами, — я решил сказать правду — все равно не отстанет, пока не объясню.

— А если меня уже подкупили правильной идеей? — усмехнулась Темнолесская.

— Тогда мне очень сильно не повезло. В любом случае, как бы мне ни хотелось думать, что справлюсь самостоятельно, но вынужден признать — сам не справлюсь. Особенно теперь и учитывая мои обстоятельства. К тому же я здесь человек новый. Вы — знаете всех и все. К тому же — негласный лидер в гарнизоне. Большая часть потенциальных проблем могла бы идти от вас. Но в ваших же силах помочь мне разобраться с другими проблемами.

— И вы решили бороться с одними проблемами при помощи других. Затейливо.

— Скорее предпочел заручиться поддержкой потенциального врага.

Мы обменялись взглядами. Темнолесская спрятала улыбку.

— Ну, что же, потенциальный враг, а не перейти ли нам к осмотру потенциальных свидетелей? — предложила она, снимая сферу.

Иллюзия уюта мигом развеялась. По мертвецкой тут же распространились запахи, намного менее приятные, чем аромат кофе. Впрочем, Темнолесская тут же наколдовала нам обоим «глушилку» — простенькое, но очень полезное проклятие, на непродолжительное время отбивающее нюх.

— Доверите мне осмотр? — спросила маэстрина, глядя на мешочек с мышиным трупом.

— Приступайте, — согласился я, намереваясь по возможности проверять ее выкладки, тем более, что волшебным образом сил у меня как будто прибыло. Нет, все-таки надо разобраться с секретом чудесного кофе.

Придавленная мышь выглядела откровенно жалко и не внушала ни малейшего опасения, да и с чего бы? Темнолесская очень быстро и ловко нарисовала все необходимые руны для считывания памяти, провела ритуал частичного поднятия. Мне вряд ли удалось бы сделать лучше. Вот только, когда три капли крови маэстрины упали на труп мыши, магические потоки вдруг начали ощутимо дрожать. Я быстро огляделся, шагнул к трупу Яцика, пытаясь разглядеть признаки посмертного пробуждения. Но нет. Он был абсолютно мертв. Вечный покой не дает осечек, делая тело непригодным для существования нежити.

Между тем дрожь становилась сильнее, явственней. И точка ее возникновения была где-то рядом с нами, в этой мертвецкой.

— Маэстрина, остановите ритуал! Немедленно! — приказал я, переведя взгляд на крохотное серое тельце, лежащее на столе. Этого просто не могло быть, но вместе с тем…

— Не мешайте, мэтр, я справлюсь, — поглощенная ритуалом Темнолесская ничего не замечала.

Пришлось оттолкнуть ее в сторону, перехватив поток силы, направленный на мышь…